Сильные духом (1967 год). Цитаты и фразы из фильма

«Сильные духом» — советский двухсерийный художественный фильм, снятый в 1967 году режиссёром Виктором Георгиевым по одноимённому роману Дмитрия Медведева.

Все фразы и цитаты

- "18 сентября 1942 года
обер-лейтенант Пауль Вильгельм
Зиберт впервые появился на улицах
этого города, столицы оккупированной
Украины. Капитан приехал с фронта
по делам службы. Это был обыкновенный
день войны. Бои шли под Воронежем
и Ростовом. Немецкая артиллерия
продолжала обстреливать Ленинград.
Дивизии Гитлера вышли к Волге.
До нашей победы оставалось 960 дней
и ночей. Многие из вас
еще не родились.
- Господа, с Новым годом! За 1943 год!
- Господа, выпьем за наши блестящие
победы в новом 1943 году! Браво!
- Господа, это было очаровательное
зрелище - мы зажгли елку
прямо в лесу. Мы ее облили керосином
и она загорелась! Ничего подобного
я не видел.
- А я встретил прошлый Новый год
в бою. Мы устроили русским
прекрасный праздник.
- Браво-браво!
- Один хороший бросок
и 30 км без остановки.
- А я, господа, этот год встречал
в Париже. Это была оригинальная
встреча.
- Прошу прощения, а сколько после
этого вы лечились?
- А вы, Пауль?
- Мне не повезло, я в прошлом году
был уже далеко от дома. Мы пили за
то, чтобы война кончилась в этом
году. О, Вальтер! Господа, он у нас
сегодня герой дня. Эта прекрасная
елка - дело его рук.
- Браво!
- Расскажи, как ты ее привез.
- Он привез ее из леса под охраной
целого взвода автоматчиков.
- Ничего подобного. Нас было только
трое. Я взял двух солдат.
- Это был смелый рейд!
- Обратите внимание, Пауль.
Да, ты ведь этого еще не видел.
Пани Лидия.
- Извини.
Пожалуйста.
- Какая прекрасная коллекция.
- Откуда она у вас?
- Это было увлечение моего мужа.
- Господа, что там у нас на фронте?
- На фронте такие пайки - позавидуешь.
Ведь вас в канцелярии это волнует
больше всего.
- Скажите, почему вы пришли без вашей
девушки? Кажется, Валентина?
Что, она действительно ваша невеста?
- Да. Но это не помешает мне
ухаживать за вами.
- Стремительная атака.
Сразу видно, что вы фронтовой офицер.
- А вы, кажется, переменили прическу.
У вас раньше была коса.
- Вы всегда так наблюдательны?
- В том, что касается приятных мне
людей - да.
- Ах, вот как?
- Вот видите, а вы настроены
против меня.
- С чего вы взяли?
- А это не так?
- Как мне переубедить вас?
- Хотите со мной выпить?
- Если этого достаточно - пожалуйста.
Пошли.
- Когда я был в Норвегии, мне очень
понравился их обычай.
Каждый пьет за свое желание,
но молча.
Задумайте и выпейте.
- А у меня нет желаний.
Пусть будет, как будет.
- Неужели нет?
- Извините, вы были в Норвегии?
- Да.
- А где?
- В Бергене. Потом в Осло.
- Осло... Где-то я вас видел...
- В каждом городе есть места,
где нетрудно встретить офицера.
- А вы надолго сюда?
- Это зависит не от меня. После
ранения я в вершафткомандо.
Но, честно говоря, я предпочел бы
сейчас воевать, господа.
- Я думаю, что вы говорите неправду.
- Почему же неправду?
- Каждый, кто хочет воевать, находит
место поближе к фронту.
- Как вы, например. Неправда ли?
- Господа, хватит говорить о делах.
- Ну что ж...
- Выпьем.
Ведь вы этого хотели.
Так за что выпьем?
- Пани Лидия, вы так легко
меняете друзей.
- Я во всем люблю разнообразие.
- Вы непостоянны.
- Постоянство - это удел слабых.
- В таком случае мы все необыкновенно
сильны!
- Господа, выпьем за очаровательную
хозяйку, которая приютила нас
в эту новогоднюю ночь!
Браво!
- Господа, Берлин!
Зиг хайль!
- Да здравствует великий фюрер!
Хайль Гитлер!
- Зиг!
Хайль!
- Браво! Господа, я поднимаю
свой бокал за военные успехи!
За победу в Сталинграде!
- Господа, через два дня мы провожаем
на фронт Зигфрида. Я прошу всех
выпить за Зигфрида!
- Браво!
- Господа, да здравствуем мы!
- Пани, вашу ручку.
- Ну, пора так пора.
- До свидания.
- А я бы еще рюмочку.
- Ты и так хорош.
- Где же Пауль?
- До свидания и спасибо за приятный
вечер.
- А вы не умеете пить.
- О, пани...
- У вас дома подавали к столу обычные
рейнские вина. А в Париже вы привыкли
пить французский коньяк "Камю"
или что-нибудь в этом роде.
Напрасно усмехаетесь, Николай
Иванович. Пить вам придется -
и вина, и коньяки. По-моему,
они не так уж плохи на вкус.
Или вы предпочитаете нашу русскую?
- Да как вам сказать...
- Пошел.
Ну как, не страшно?
- Нет.
- Так.
Следующий.
- Повторяй.
- Смелее.
- Хорошо.
- Пауль, кем был ваш покойный батюшка?
- Управляющим в имении князя
Шлобиттена.
- Где находится магазин обуви Шкитона?
- Гиненбургштрассе, 22.
- А как туда попасть, если вы выехали
из имения в город и находитесь
возле кинотеатра "Одеон"?
- По Фридрихплас налево, а затем
мимо мужской гимназии.
- Маленькая поправка. По имеющимся
у нас сведениям, эта гимназия
не так давно была закрыта.
И передана вермахту под госпиталь.
- Ну, положим, насчет мужской гимназии
я мог и не знать, я же пробыл
два года на фронте.
- Дорогой мой Зиберт, об этом вам
мог написать кто-нибудь из ваших
земляков. И потом, такая подробность
в разговоре никогда не повредит.
Вот это вам. Прочтете на сон
грядущий. Герман Геринг. Может,
найдете что-нибудь любопытное.
- Разрешите войти?
- Да, пожалуйста.
А уже готово. Так-так... Проходите.
Ну как, ничего? Подойдет?
- Подойдет.
- Положите пока здесь.
- "Там у них канцелярии, штабы,
резиденция гауляйтера Коха.
Мы должны знать, что там происходит.
К тому же, по нашим сведениям
где-то на Украине ставка Гитлера.
Ваша задача - узнать ее точное
местонахождение. Учтите, первое
время никаких активных действий,
только знакомства.
Войдите в их среду, станьте
для них своим человеком.
С вами поедут местные уроженцы,
хорошо знающие эти края.
У них там родные, знакомые.
Отряд будет близко, рядом с вами.
Необходимо держать постоянную связь.
Вам все ясно?"
- Здравствуйте, товарищи.
- Знакомьтесь. Это ваша невеста.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Ее зовут Валя. Знает четыре языка.
Квартира в городе.
- Невеста с квартирой?
- Ну а как же? Ну знакомьтесь.
- Вы уже давно в отряде?
- Недавно.
- Не надо, я говорю по-немецки
свободно.
- Вы уже там жили при немцах?
- Жила.
- Ну и как?
У вас там есть знакомые, подруги?
- Да.
- Есть и такие, что в дружбе
с немецкими офицерами?
- Есть и такие.
- Вы их встречаете?
- Встречаю.
- Скажите, четыре языка - это
русский, украинский, немецкий?
- Польский.
- Вот это хорошо.
Мне бы тоже не помешало знать
польский язык. Вы мне поможете?
- Пожалуйста.
- О вас ведь тоже будут говорить
всякое - спуталась с немцем.
Вас это не смущает?
- Нет.
- А сколько вам лет?
- Какое это имеет значение?
Фашисты убили моего отца.
Недавно.
Он был здесь лесничим.
Помогал вам.
Немцы искали ваш отряд.
- Рад вас видеть, герр обер-лейтенант.
Мое почтение, фройляйн. Я выполнил
вашу просьбу. Вы видели офицера,
с которым я поздоровался?
И вот этот в очках с местной
девушкой - тоже мой знакомый.
Она говорила, между прочим,
что знает фройляйн Валю.
- Благодарю вас, господин Багинский.
- Пожалуйста. До свидания.
- Иди поздоровайся. Ну иди.
- Я плохо ее знаю.
- Это неважно. Иди.
О, пани.
Наверное, уже утро. Черт возьми!
Перебрал.
Извините.
- Ничего-ничего.
- "Приказом коменданта города
с сегодняшнего дня в целях
безопасности вводится комендантский
час. После 12 часов по местному
времени пребывание на улицах, равно
как и в других открытых местах
гражданских лиц, не имеющих
специального пропуска, будет
рассматриваться как нарушение
режима... "
- Говорит Москва. Говорит Москва.
Последний час. Разгром
немецко-фашистской группировки
под Сталинградом. Красная армия
развивает контрнаступление.
- Валя...
- Кто вам разрешил сюда?
Николай Иванович должен прийти,
а вы здесь.
- Нужно, Валя! В такой день
не выпить?! Тащи стаканы, тарелки
и штопор. Давай быстрей. С немцами
пьем, а уж со своими-то...
- Сумасшедшие!
- Разворачивай быстрее.
- Ненормальные. Молодцы, что пришли.
Мне больше всех попадет.
- Вот подожди, машину достану, денька
на три смотаемся с тобой во Львов.
- Так ведь там тоже немцы.
- Ну и пускай. Подумаешь, немцев
испугались. Родные у меня во Львове.
Даже не знают, что я здесь.
- Коля, наверх.
- Валя, ты помнишь, моя фамилия
Багинский Болеслав, коммерсант.
Твой дядя по матери.
- Ну вот, я же вам говорила...
- Здорово.
- Здорово.
- Приходько, выходи.
- Ну, братцы, вот это конспирация.
Подождите, узнает Медведев!
- Коля, мы только на пять минут.
- Ох, черти!
- Прости, Николай Иванович.
- Ну что, слышали?
- Слышали. Здорово вам там попало!
- Увы, да!
- А вы смеетесь.
- Паулюс сейчас самый
жизнерадостный офицер!
- Тише, товарищи, ведь все-таки траур.
- Ну тогда давай по маленькой
ради траура.
- Это вы хорошо придумали, братцы,
только уходить вам надо.
- Когда?
- Сейчас. И мне тоже, я на минутку.
Валя, что слышно?
- Как условились.
- Меня тоже ждут два немца.
Придется постные рожи делать.
Послушай, Коля, давай по маленькой.
- Ну, Николай Иванович?
- Давай!
За наших!
- Зиг!
Хайль!
- Пусть навсегда останутся в памяти
подвиги наших погибших героев.
Пусть поражение обернется победой.
Немцы умеют мстить!
Голос родины - вы сейчас его
услышите. Голос немецких женщин!
- Это ведь верховный судья
доктор Кунц?
- Да.
- Прекрасный оратор.
- Я приехала сюда из Мюнхена.
Мне оказана большая честь
приветствовать вас! И я счастлива!
Я говорю с вами от имени ваших
сестер, матерей и жен. Я говорю
с вами от имени всех женщин Германии!
В этот исторический час Германия
с надеждой смотрит на своих верных
солдат, тех, кто несет миру новый
порядок! Я приехала из Германии,
чтобы сказать вам: фюрер объявляет
России тотальную войну!
И немецкие женщины с вами!
- Ну как тебе она?
- Ничего.
- Я знаком с ней. Мы, можно сказать,
старые друзья.
- Генрих, а что это за майор?
- Где?
- В том ряду.
- Майор Геттель.
Занятная личность.
- Я встречал его несколько раз.
- Геттель случайно ни с кем
не встречается.
- Дух наших фронтовиков непоколебим!
У нас есть письма немецких солдат
из-под Сталинграда. Это письма
истинных германцев! Они преисполнены
великой верой в победу фюрера!
Читайте их!
Вы увидите, пройдет еще полгода,
и Россия будет на коленях!
Мы еще им покажем немецкий
Сталинград! Хайль Гитлер!
Хайль!
- Линда.
- Гердрих! Какая встреча!
Мне даже не верится.
- Мне тоже.
- Я очень изменилась, Гердрих.
- Все такая же.
Ты делаешь карьеру?
- А ты что, стал врачом?
- Жизнь меняется, мы тоже.
Я вас не познакомил.
Обер-лейтенант Зиберт.
Линда Оттен.
- Фройляйн, я потрясен! Я думал, что
такое очаровательные женщины
находятся где-то в глубоком тылу.
- Спасибо.
А я думала, что такие храбрые мужчины
находятся на фронте.
- О, берегись, Пауль, эта женщина
когда-то была дерзким ребенком.
- И не любила комплиментов. Я вижу,
здесь так много прекрасно воспитанных
офицеров. Вас еще не собираются
переводить на фронт?
- Непременно, Линда.
- Фройляйн, я не такой уж большой
психолог, но я чувствую, вы осуждаете
нас совершенно напрасно.
Нам не так уж сладко в этой
проклятой глуши.
- Я этого не замелила. По-моему,
наоборот, вы все здесь недурно
устроились. Мне говорили, что
немецкие офицеры прекрасно чувствуют
себя в обществе русских женщин.
А русские - и подавно. Их вполне
устраивает такая оккупация.
- А как же вы представляете себе
оккупацию?
- Они думают, что всех русских
мы отправим в тюрьму?
- Ирония здесь неуместна!
Нам дорого обходилась наша
сентиментальность. Для этого сброда
есть трудовые лагеря! И те, кто могут
работать, должны работать!
Остальные нам не нужны! Это старая
истина. Как вы этого еще не поняли?!
Если дать им размножаться,
они заполонят весь мир.
Их надо уничтожать планомерно
без всякой истерики! Всех до одного!
Я вас чем-нибудь удивила?
- Нет, фройляйн.
- До свидания, Гердрих.
Мне вставать в 6 утра.
- Так рано?
- Ведь завтра я уже улетаю.
- Как это обидно. Я и Пауль
были тебе очень рады!
- Господину Зиберту я пожелаю
успехов на фронте.
- Куда пойти посидеть?
- Не знаю, все равно.
- Чертова дыра! Опротивело все на
свете! Хоть бы какой-нибудь конец.
Паршивое настроение.
- Я вижу, что ты настроен мрачно.
- Нет причин веселиться.
- Я не знаю, что ты имеешь в виду,
но считаю, что мы не имеем права
поддаваться настроению.
Хочешь пари? Мы еще этой весной
отплатим русским за Сталинград.
Ты слышал, говорят, сам фюрер
сейчас на фронте.
- Смотря что назвать фронтом. Фюрер
проявил изумительную храбрость -
прибыл на Украину.
А это уже почти фронт.
- Послушай, если бы я не знал
тебя, я мог бы...
- Мог бы спокойно написать донос?
- Не говори ерунды, мне просто
не нравится, когда в таком тоне
говорят о серьезных вещах. И о людях,
перед которыми преклоняется нация.
- Хороший ты парень, Зиберт.
Только не вздумай все-таки
писать донос.
Я шучу.
- Освободить дорогу.
- Вот уж повезло, полюбуйся.
Наше последнее изобретение,
так сказать, торжество
человеческой мысли.
- Эта санитарная машина?
- В определенном смысле это можно
назвать санитарной машиной. Странно
только, никому не приходит в голову
взглянуть вон туда. Там, где у всех
машин помещается глушитель.
Взгляни.
Ты понял?
Очень простой принцип - труба
с выхлопными газами проведена
прямо в кузов. А там, при желании,
можно разместить человек 30-40.
Минимум времени и никаких затрат.
Просто и даже гигиенично.
- Значит, там сейчас люди?
- Сейчас уже не люди, а трупы.
- Ну пошел! Освободи дорогу!
Вперед!
Проезжайте!
- Все происходит за 20 минут.
Транспортировка и ликвидация
одновременно.
А у тебя неплохие нервы.
Ну, поехали.
- "И смогли уничтожать планомерно,
без всякой истерики всех до одного!
Я вас чем-нибудь удивила?"
- "Все происходит за 20 минут -
транспортировка и ликвидация
одновременно".
- Николай Иванович.
Николай Иванович.
Что с вами?
- Ничего.
- А почему вы не спите? Это вы
напрасно. Надо спать.
Вы спите там в городе?
- Пытаюсь.
- Мне сейчас принесли немецкую газету.
Геринг в Виннице.
Был в театре на оперетте "Голубой
Дунай". Значит, ставка там.
- Пожалуй, придется ехать в Винницу.
- Во всяком случае нужно принять
все меры к выяснению. Всякий раз,
когда туда съезжаются гости,
жди перемен.
- И по разговорам с Ортелем я понял,
что Гитлер сейчас на Украине.
- Вы только обязательно еще раз
проверьте.
- Нет, Дмитрий Николаевич,
это занятие не по мне.
В свое время меня из драмкружка
вышибли за бездарность.
- Но это было до войны.
- Нет, серьезно, я хотел просить вас,
не знаю, как вы отнесетесь к этой
просьбе, но если возможно, дайте
мне побыть в отряде. Хотя бы недельки
две. Вы только правильно поймите,
бывает так, что нет уверенности.
Вот и сейчас у меня такой момент.
Я не могу с ними разговаривать,
сидеть за одним столом, пить кофе.
Я хочу в них стрелять! Стрелять!
Стрелять!
- Николай Иванович, может
у кого-нибудь возникли подозрения?
- Когда возникнут подозрения,
будет поздно. Достаточно запросить
вершафткомандо. Вы сами знаете, что
никакого обер-лейтенанта Зиберта нет.
- Что я могу вам сказать...
Я могу вам предложить отдохнуть
и выспаться до утра.
Какое-то подозрительное движение
на железной дороге. Похоже, что они
хотят перебросить армии Манштейна
куда-то в район Воронежа.
А может, это даже реванш
за Сталинград. Сейчас необходимо
быть в городе. И взять с собой
радиста для прямой связи с Москвой.
- Они постараются нас запеленговать.
- Ну неделю, я думаю, вы продержитесь.
Будете менять квартиры. Другого
выхода, к сожалению, нет.
Уже три часа.
Я иногда думаю, с кем я дружил
до войны и с кем бы я подружился
теперь или после войны.
Я почему-то...
Почему-то уверен, что у нас с вами
получится дружба, Николай Иванович.
Нам надо бы только дожить до этого.
Ладно, постарайтесь заснуть.
Я тоже попробую.
Спокойной ночи, хотя она и прошла.
- Дай.
- Так, по пункту "Зэт".
"По проверенным данным Винницу
посетил рейхсмаршал Геринг.
Выбыл в неизвестном направлении.
Предполагается - объект "Вервольф".
Галочка, сколько осталось?
-3 минуты.
- А это?
- "Из штаба Китцингера. Танковый
корпус из Греции. Дивизия... "
- Я пошел.
- Да-да.
- Это пункт "А" - железная дорога.
Дивизия "Адольф Гитлер" - пехотная
дивизия из Норвегии. Предполагаемый
маршрут "Харьков-Лазовая".
- И далее. Проверено, командующим
группы "Юг" назначен фельдмаршал
Манштейн. По пункту "Зэт". Данные
о приезде Гитлера на Украину
подтвердились. Успеваешь?
- Да.
- По слухам, готовится совещание
генералов с его участием.
Раз, два, три, четыре, пять.
Вышел фюрер погулять.
А куда он потом вернется?
В Берлин или в ставку?
- Николай Иванович, посмотрите.
- Черт подери! Не успели.
Проверь черный ход.
- Там можно пройти.
- Рацию, быстро!
А принять успела?
- Нет.
- Живо уходи!
- Николай Иванович.
- Это куда?
- Живее!
- Пусть она уходит!
- Ты иди!
Раздевайся.
Раздевайся.
- Что вы...
- Скорее.
Скорее!
Ложись.
- Герр обер-лейтенант, извините
за беспокойство. В этом районе
работает вражеский передатчик.
- В моей квартире?
- Прошу прощения, я обязан осмотреть
все квартиры. Кто хозяин?
- Фольксдойче - старик с женой.
Но их нет дома.
- У меня приказ.
- Ну что ж, пожалуйста.
- Вы не замечали ничего
подозрительного?
- Нет.
Мне бы не хотелось, чтобы вы сюда
заходили.
- Почему?
- Я не один.
- А... Нам можно.
- Ну что ж, прошу.
- Фройляйн, извините меня - служба.
А у вас мило.
- Вы находите?
Обер-лейтенант, я ревнив!
- Герр обер-лейтенант, все в порядке.
- Вы закончили?
- Да. Уходим.
Извините, обер-лейтенант, что мы так
рано нанесли вам визит.
И так некстати.
- Это был обыкновенный день войны.
Обыкновенный и тревожный.
Сам фюрер прибыл в Запорожье,
и как стало известно советскому
командованию, в течение трех дней
совещался со своими генералами.
Эти кадры сняты как раз в те дни.
На юге Украины на участке
"Полтава-Харьков-Павлоград"
собирались крупные силы противника.
В новую группу "Юг" под командованием
фельдмаршала Манштейна вошли
30 танковых и моторизованных
дивизий - почти половина
всех подвижных соединений
Гитлера на восточном фронте.
Спустя 20 дней, 9 марта телеграфные
агентства мира сообщат о полном
провале контрнаступления. Армии
Манштейна наткнулись на хорошо
подготовленную оборону советских
войск. Реванш за Сталинград
не удался. На фронте наступила
передышка.
- Неплохо-неплохо. Я научил фехтовать
свою жену, когда она была
еще невестой.
- Женщина в рыцарских латах -
в этом что-то есть. Оп! Укол!
- А вы делаете успехи.
- Благодарю вас.
А где Тройман? Я его давно не видел.
- Боюсь, что и не увидите.
А он что, ваш должник? Тогда дело
плохо. Думаю, что он сейчас
уже в районе Ростова, если он
вообще жив.
- Нет, он у меня не брал взаймы.
- Зато он взял у полковника Фишенбаха,
которого, кстати, тоже отослали
на фронт.
- Война списывает все долги.
- Обер-лейтенант, вами интересовался
шеф.
- Благодарю вас, господин майор.
Мой шеф не хочет расставаться со
мной ни на минуту. Вы надолго сюда?
- Не знаю. Все в руках Бога
и начальства.
- Я уже подавал рапорт, но мой шеф...
Кстати, мы с ним земляки.
Мне кажется, он специально подобрал
себе в адъютанты земляка.
Обер-лейтенант, вы мне обещали
посодействовать в одном
коммерческом деле.
- Да, я помню. Вы будете завтра
в казино?
- Нет, к сожалению, мы опять
уезжаем. Мы будем в субботу.
Там какое-то важное совещание.
Сейчас ведь кругом одни совещания.
- Хорошо, я постараюсь к субботе.
- Вы знаете, даже лучше в воскресение,
мы можем запоздать.
- У вас напряженная работа.
- Да, граф Гаан - беспокойный старик,
приходится много разъезжать.
- Он у вас довольно ловко фехтует.
- Он большой любитель и отличный
партнер. Обер-лейтенант,
до воскресения.
- До воскресения.
- Ап!
Обер-лейтенант, а вы не спешите.
- Вы уверены, что он направляется
прямо в ставку?
- Да, Дмитрий Николаевич.
- Мы можем устроить ему хорошую
встречу. Ну, где-нибудь по дороге.
- За мной!
- Помоги.
- Руки!
- Пауль?!
- Обер-лейтенант, что все это значит?
Кто эти люди?
- Вы в плену, полковник.
И вам придется давать показания.
- Офицер германской армии?
- Да. Я понял, что война проиграна.
И советую вам проявить благоразумие.
- Негодяй! Предатель!
Ты поторопился, подлая тварь!
- Проявите благоразумие. В этом
случае вам гарантирована жизнь.
И вы еще когда-нибудь сможете
увидеть свою семью.
- Подлец! Ты поторопился! Таких,
как ты, будут вешать на фонарях!
Вы все здесь ничего не знаете!
Вас сотрут с земли, уничтожат!
Собака!
- Что означает эта красная линия?
- Я повторяю, это государственная
тайна.
- Поэтому я вас и спрашиваю.
Ну? Мы только теряем время.
- А куда нам спешить?
- Вас спрашивают, извольте отвечать.
Вы упустили из вида одно
обстоятельство. Если вы здесь
погибнете, никто этого не оценит.
Поверьте мне. Что это за линия?
- Кабель.
- Подробнее.
- Подземный бронированный кабель.
- Так, ясно.
Это что за значки?
- Контрольные пункты.
- Линии доходят до обреза карты.
А дальше?
- Кабель связан с Берлином.
- Деревня Якушинцы с Берлином?
- Да.
- Что в Якушинцах?
Ставка?
- Это государственная тайна.
- Ставка Гитлера?
- Да.
- Когда проложен кабель?
- Недавно.
- Точнее.
- Два месяца назад.
- Кто строил?
- Пленные.
- Русские пленные?
- Да.
- Русским пленным доверили
местонахождения ставки?
- Их обезопасили.
- Что вы имеете в виду?
- Я имперский советник связи.
Я не занимался этим вопросом.
- Что с ними сделали?
Что с ними сделали?
Сколько их было?
Сколько их было?!
-12... 12 тысяч.
Я не имею к этому никакого отношения.
Я не убивал. Я не убивал!
Я не убивал!
- На основании ранее полученных данных
и показаниях графа Гаана можно
сделать вывод. Сделать вывод...
Полевая ставка Гитлера находится
вблизи Винницы, в районе деревень
Якушинцы, Стрижевки - вблизи Винницы.
Бункер главной квартиры находится...
Бункер главной квартиры Гитлера
находится глубоко под землей.
Стены и потолки из железобетона
толщиной 5 метров.
Многожильный подземный кабель
связывает ставку с Берлином,
а также с Киевом, Харьковом,
Ростовом, Житомиром.
Где находится ставка Гиммлера.
Севернее ставки Гитлера большой
стратегический аэродром
для прикрытия. Кодированное название
ставки "Объект Вервольф".
"Вервольф".
- Пауль?
- Добрый день, пани.
- Извините, у меня не убрано.
- А я вот решил навестить вас.
- Ну пожалуйста, входите.
Раздевайтесь.
Вы меня извините, я сейчас.
- Пожалуйста.
- Мы с вами давно не виделись.
Как вы поживаете?
- Немного устал. Кого-нибудь
встречаете из наших общих знакомых?
- Встречаю иногда.
Садитесь.
- Спасибо.
Это ваш муж?
- Да.
- Он дворянин?
- Он граф.
- Вы совершенно уверены,
что он погиб?
- Почти. Он пропал без вести в 1939-м.
- От чего же вы устали?
- От всего.
- Я начинаю уставать.
- Да и у вас сегодня усталый вид,
пани. Вам, наверное, очень нелегко
живется. Приходится зарабатывать.
- Конечно. Я даю уроки немецкого.
Хотите выпить?
- Нет. Спасибо.
Если бы кофе... Впрочем, не надо.
И кто же ваши ученики?
- В основном - коммерсанты.
- О, веселая публика. Я ведь тоже
в некотором роде коммерсант.
- Пауль, скажите, если не секрет,
вы, наверное, знаете, будут
отправлять в Германию на работы?
- Это неизбежно, пани, при том
что у нас не хватает рабочих рук.
Вас это пугает?
- Нет.
- По-моему, вы можете быть спокойной.
У вас так много друзей.
Руки!
Подойдите.
- Пауль, это мой двоюродный брат.
- Ян Каминский.
- Документы.
А вы на вид моложе.
Невежливо уходить, не попрощавшись
с кузиной.
- Я не хотел мешать.
- Держите. На вашем месте, пани,
я бы не доверял ему ключ от квартиры.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте. Что случилось?
- Вот я получила повестку.
Отправляют в Германию.
- Ну ладно. Больше ничего?
- Это из отряда.
Что-нибудь важное?
- Придется добиваться аудиенции
у Коха, чтобы тебя оставили
в городе. Вот это, я скажу тебе,
забота.
Ну что?
- Ничего. Просто вы давно не заходили
ко мне. тут еще эта повестка.
Я всюду искала вас.
- Да?
- Угу, даже в казино была.
Встретила там Ортеля, он говорит,
что тоже не видел вас целую неделю.
- Это все?
- И что, возможно, вы...
У Лисовской. Все.
- Значит, ты меня искала и не нашла?
Потом встретила Ортеля?
Потом пошла искать меня по всем
квартирам? По-моему, самое время
отправить тебя в отряд.
- Что вы говорите?!
Может, я волновалась за вас.
- Фройляйн не может доказать,
что она немка?
- В том-то и дело, а у нее родители
чисто арийской крови. Я ведь их знал.
Отца убили партизаны. И если теперь
ее отправят в Германию,
обер-лейтенант будет очень огорчен.
- Ничего, найдет другую.
Успокой собаку.
- Понимаешь, почему я прошу,
она ведь невеста обер-лейтенанта.
Вот в чем вся штука. Ну сделай
доброе дело. Помоги ее оформить
как фольксдойче. Ее освободят
от мобилизации. Он тебе этого никогда
не забудет. Послушай, адъютант
гауляйтера Коха, забыл, как его...
- Фон Бабах.
- Да-да, фон Бабах. Ты с ним знаком?
- Он мой земляк.
- Он мог бы устроить прием
у гауляйтера.
- Это не так просто.
- Я же говорил, обер-лейтенант
работает по коммерческой линии.
У него большие возможности. Понял?
Вот обер-лейтенант.
Здравствуйте. Обер-лейтенант Зиберт.
Обер-ефрейтер Шмитд из охраны
гауляйтера Коха.
- Очень приятно. Отличные псы!
- Герр обер-лейтенант разбирается
в собаках.
- Да, прекрасные овчарки. Особенно вот
та. Я бы с удовольствием ее купил.
- Вашу просьбу я уже передал.
- Спасибо. Послушайте, Шмидт, окажите
мне услугу.
- Слушаю, герр обер-лейтенант.
- Нам необходимо попасть на прием
к гауляйтеру Коху. Со своей стороны
обещаю вам, что не останусь в долгу.
Это не в моих правилах.
- Я же говорил вам.
- Но!
- О, замечательно! Да.
Как вам это удается? Вы и до войны
имели дело с собаками?
- Нет, до войны я был кельнером
в лучших отелях. А последнее время
работал в имении фон Бабах.
- Послушайте, Шмидт, это же прекрасно.
Мы с фройляйн Валентиной поженимся
и возьмем вас к себе в имение.
Разумеется, когда кончится война.
Шлабиттон - близ Эльбинга.
Вы, наверное, слыхали.
- Чудесное место.
- Нам как раз нужен именно такой
человек. Не так ли, дорогая?
- Угу. Или вы навсегда связались
с собаками?
- Что вы, фройляйн, я весьма
благодарен, я тронут.
Благодарю вас, герр обер-лейтенант.
И вас. Я весьма благодарен.
- Но если Бабах узнает, что я
замышляю, он, наверное, не согласится
устроить это свидание?
- Что именно, герр обер-лейтенант?
- Ну как же, мы отбиваем у него
лучшего кельнера.
- Прошу вас.
- "Если такая возможность вам
представится и вы получите доступ
непосредственно к гауляйтеру Коху -
это как раз тот случай, когда можно
и нужно действовать активно".
- "Возможность представилась. Сегодня
или завтра, как только назначат
время. Откровенно говоря,
очень мало шансов уйти живым.
Я это понимаю, как и вы.
Иду на это сознательно и совершенно
спокойно. Буду стрелять.
У каждого человека есть день
и, может быть, минута, когда он
должен оправдать свою жизнь.
Над миром страшная угроза,
я это знаю.
Я вижу их каждый день лицом к лицу.
И хорошо понимаю, что будет
с человечеством, если они останутся.
Я решил, что не могу поступить иначе.
Смерть фашизму!"
- Передай Николаю Ивановичу,
что операция одобрена.
- Есть.
Разрешите идти?
- "31 мая 1943 года у рейхскомиссара
Украины гауляйтера Восточной
Пруссии Эриха Коха в его резиденции
был назначен прием обер-лейтенанту
Паулю Зиберту и его невесте - девице
арийского происхождения, за которую
обер-лейтенант хлопотал перед
вышестоящими властями.
Советский разведчик Николай Кузнецов
во время аудиенции готовился
стрелять в гауляйтера.
Это был обыкновенный день войны,
не отмеченный никакими важными
событиями".
- Хайль Гитлер!
- Хайль!
- А, обер-лейтенант Зиберт.
Заявление у вас с собой?
Прошу подождать. Вас примут.
Вы присядьте.
Господин капитан, обер-лейтенант
Зиберт и его невеста в приемной.
Слушаюсь. Вы можете пройти.
Вы, фройляйн.
- Я пройду, Пауль.
- Что это за история с вашим отцом?
- Его убили партизаны.
Я все написала в заявлении.
Вот справка из жандармерии.
- Ваш отец был немец?
- Да, герр гауляйтер.
- Вы можете это доказать?
- Все документы были у отца...
Так что... Я поэтому
и обращаюсь к вам.
- Обер-лейтенант Зиберт знал
вашего отца?
- Да, конечно. Они часто играли
в шахматы. Обер-лейтенант бывал
у нас в доме.
- Играли в шахматы?
Вам не приходило в голову, что
обер-лейтенанта пошлют на фронт?
- Я к этому готова.
Разумеется...
- И вы уверены, что он на вас женится?
У мужчин, знаете ли...
Часто меняются планы.
- Что вы, я так ему верю.
И если бы вы с ним поговорили...
Он здесь в приемной.
И он надеется, что вы его примите.
- Вы можете идти.
- Слушаю. Обер-лейтенант Зиберт,
прошу.
- Ты можешь меня не ждать. Иди.
Хайль Гитлер! Обер-лейтенант Зиберт
из вершафткомандо.
- Садитесь.
Я просмотрел ваше заявление,
обер-лейтенант и недоволен вами.
Я могу понять ваши чувства, но если
все офицеры будут поступать
таким же образом и оказывать
покровительство местным девушкам,
кто же будет работать у нас?
- Но девушка из немецкой семьи,
я думал, что это
будет принято во внимание.
- Вы давно на восточном фронте?
- С самого начала.
- А где ваша часть?
- Под Курском.
- Под Курском? Нашли время для девиц.
А почему вы здесь?
- Временно, после ранения.
- Значит, вы просите ее оставить?
- Да.
Мы помолвлены, герр гауляйтер.
У меня серьезные намерения.
Я надеюсь получить отпуск
и поеду с ней на родину просить
благословения. Я родом из Восточной
Пруссии, а у нас старые традиции.
- Да. Нет-нет, этот вопрос решен.
Пересматривать я не буду.
Конечно, так и передай.
Да-да. Вы правильно поняли.
Так вы родом из Восточной Пруссии?
Представьте, я тоже.
Кто ваши родители?
- Мой отец был управляющим в имении
князя Шлобиттена, близ Эльбинга.
А сам я до поступления в военное
училище...
- Постойте, о вас потом. Когда-то
в году 1935-м я охотился в тех
местах у князя Шлобиттена.
Он принимал нас. Курите?
Прошу вас.
- Благодарю.
- А что старый князь, он жив?
- Нет. Он умер еще в 1940 году
перед самой Пасхой.
- Так ваш отец был управляющим?
- Да. Он прослужил там
почти 40 лет.
- Ах, так. Похвально.
- Рад слышать это, герр гауляйтер.
- Фройляйн, вы всегда
такая молчаливая?
- Не знаю.
- Вот, прошу.
- Человеку, который, подобно вам,
собирается остаться в России
и таким образом посвятить свою жизнь
освоению восточных земель,
полезно кое-что запомнить.
Как вы думаете, обер-лейтенант,
кто для нас опаснее, поляки
или украинцы?
- Признаться, я не думал об этом,
но, по-моему, особой разницы нет.
- Некоторые весьма наивно представляют
себе германизацию. Нам нужны
русские, поляки, украинцы, которых
мы научим немецкому языку?
Нам не нужны ни те, ни другие.
Мы будем германизировать земли,
а не людей! Так вот, обер-лейтенант,
вам нужно закончить скорее свои дела
и возвращаться к себе в часть.
Я думаю, у вас не будет отпуска,
если ваша часть под Курском. Там
сейчас будет горячо. Как настроены
ваши товарищи на фронте?
- Все полны решимости, герр гауляйтер.
- Как они реагировали на последние
события?
- Сталинград? Он укрепил наш дух.
- Так... Так вы говорите, что она
знает четыре языка?
- Так точно. Немецкий, русский,
украинский, польский.
- Хорошо. Прошу.
- Благодарю, герр гауляйтер. Я никогда
не забуду того, что вы для меня
сделали. Хайль Гитлер!
- Хайль Гитлер.
- Хайль!
- Ну как ваши дела?
- Все в порядке, дорогой фон Бабах.
- О, фройляйн будет работать
в рейхскомиссариате!
- Да. Оказывается, мы с гауляйтером
земляки.
- Поздравляю, обер-лейтенант.
- Почему вы не стреляли?
- Не мог, Валя. Надо в отряд
немедленно. Под Курском они там
что-то готовят. Что-то серьезное.
Он сказал: "Возвращайтесь
скорее к себе в часть".
- Больше вам нечего сказать?!
- Ты хоть потише.
- Ведь такого случая больше не будет!
- Ну что ты, теперь фройляйн будет
работать в рейхскоммиссариате.
Ведь это тоже кое-что.
- Вы просто струсили. Струсили...
Ни сестра, ни жена
Нас не ждут у окна,
Мать родная на стол не накроет.
Наши семьи ушли,
Наши хаты сожгли...
- Сидите, сидите.
Ну, как идут дела?
- Да ничего.
- Порядок, товарищ командир.
- А к чему бы это оживление
на железной дороге?
- И очень большое, товарищ полковник.
Все в этом направлении.
Эшелон за эшелоном: танки, орудия -
и все в сторону Орла и Белгорода.
В общем, у нас все готово.
- Вы уверены в этих людях?
- Уверен.
В Здолбунове надежная группа,
у них все есть: взрывчатка, мины.
- Нет-нет. Не нужно пока никакого
шума, только разведка. Понятно?
- Ясно.
- Советская разведка приносила первые,
пока еще обрывочные сведения
о готовящемся наступлении немцев
где-то в районе Курска.
Танковые, моторизованные дивизии
стремительно стягивались в этот
район. Еще никто не знал,
как развернутся события.
В тылу врага за тысячу километров
от фронта все шло своим чередом.
- Кто этот высокий генерал?
- Привет.
- Привет.
- Это для доктора Круга.
- Хорошо.
- Это же господин Дарген, первый
заместитель самого рейхскомиссара.
- А. А вот господин выходит из машины?
- Этот? Не знаю.
- Я, кажется, его уже видела здесь.
А вот этот?
- Это доктор Функ, верховный судья
Украины.
- Я вас слушаю.
Ефрейтора Майстера нет.
Его вызвали в комендатуру.
- Хорошо.
- Да.
Я слушаю.
Все документы уже подготовлены.
Сейчас.
- Вы меня слушаете?
Да-да, обязательно передам.
- До свидания.
- Я скоро вернусь.
- Хорошо.
- Здравствуйте, фройляйн.
- Здравствуйте.
- А ефрейтор Майстер уже ушел?
- Ненадолго, его куда-то вызвали.
- До завтра, фройляйн, целую ручку.
- До свидания.
- О, вы пользуетесь успехом.
А я думал, что вы здесь скучаете.
- Нет, не скучаю.
- Жаль, очень жаль. Я хотел
предложить вам приятную прогулку.
- Спасибо, я занята. Кроме того,
у меня есть жених.
- Ах да, этот симпатичный офицер.
Я видел вас вместе однажды.
Он был ранен на фронте.
- Да.
- И как он себя чувствует?
- Спасибо, хорошо.
- И конечно, ваш жених будет ждать
вас, чтобы проводить после работы.
- Нет, он в командировке.
- О! Значит, я могу вас проводить
сегодня.
- Благодарю вас, я занята.
- Занята. Очень симпатичный у вас
жених. Простите, я не знаю его имени.
- Обер-лейтенант Пауль Зиберт.
- Зиберт. Надеюсь, я не показался вам
слишком навязчивым. Буду очень рад
при случае познакомиться с вашим
женихом. Фройляйн.
- До свидания.
- Спокойно, спокойно.
Стреляли.
- Прошу вас.
- Спасибо.
- Пауль!
- Привет.
- Привет.
- Как понравился фильм?
- Ничего.
- Расскажешь? Ты можешь надо мной
смеяться, но она мне нравится все
больше.
- Почему вы не смотрели фильм? Вдруг
вышли из зала.
- Старье.
- Где ты вообще пропадаешь?
- М-м...
- Невразумительный ответ.
- Вы слышали о Функе?
- А что случилось?
- Для него это не впервые. В Польше
на него покушались дважды.
- Говорят, стрелял мальчишка.
- Он был один?
- Это опять поляки.
- Какая-то группа террористов.
- Кто это?
- Дивизия "Райх".
- Разрешите пригласить вашу даму.
- Пожалуйста.
- Прошу вас.
- С удовольствием.
- Смотри, этому парню будет что
показать, когда он вернется домой.
- Да, если он не сгорит в своем танке.
- Такие не горят.
- Все горят, Пауль,
а такие чаще других.
- Послушай, Гердрих, ты помнишь
майора? Его фамилия Геттель.
- Да, помню, а что?
- Он стал ухаживать
за моей Валентиной.
- Это за ним водится. А ты ревнив?
- Ну... В общем, да.
- Это чувство мне незнакомо. Хотя
Геттелю я бы, конечно, не уступил.
Он непьющий, к таким людям я
отношусь с недоверием.
Скажи своей Валентине, чтобы она
держалась от него подальше.
Я встречал его на Принц-Альберт
штрассе в доме Гиммлера.
Все это, конечно, ерунда, если бы
он не был таким дерьмом.
Пани Лисовская в своей стихии.
Послушай, Пауль, может случиться,
я предложу тебе интересное дело.
Тебе не хотелось бы вырваться
из этой дыры?
- Я надеюсь, вот-вот начнется летняя
кампания и мы все понадобимся
на фронте.
- Никто ничего не знает, Пауль,
никто ничего не знает.
Будь готов ко всему.
Оставим наших подруг майору
Геттелю, а сами...
- Познакомьтесь,
мой друг Вилли Вильбах.
- Очень приятно.
- А это Ганс.
- Ганс Кнопп. Очень рад.
- Вы нам так ничего и не сказали.
- Потом, потом.
- Вы тоже уезжаете?
- Нет, мы пробудем еще два дня.
- Ну прыгайте же, ну!
- Я уже два раза прыгал, господа.
Без парашюта.
- Он уже на взводе, ему все равно.
Мы с вами можем провести здесь
несколько веселых вечеров.
- К сожалению, нас послезавтра
отправляют. Как мне все надоело,
Пауль. Мне очень надоела война.
А вам?
- Мне тоже.
- Я бы дорого сейчас дал, чтобы
оказаться дома, хотя мне некуда
торопиться. Отец умер прошлой зимой,
оставил одни долги.
Я согласен работать даже грузчиком.
Пауль, давайте обменяемся адресами.
Может быть, мы вспомним друг друга,
если останемся живы.
- Господа! Выпьем за дивизию "Райх"!
Пауль, Пауль, к нам, пожалуйста.
Сюда, садись. И вы тоже.
- Господа, мы с вами накануне великих
событий. Я не помню, кто-то
из философов говорил, что здоровой
нации поражения так же необходимы,
как победы. Они закаляют дух.
- Выпьем за дух нации!
- Браво! Браво!
- Нет, фройляйн Лидия, променять Париж
на Ровно, согласитесь, это...
...ужасно.
- Да.
- Чем же вы провинились, Людвиг?
- Решительно ничем. С Елисейскими
полями пришлось распрощаться всем
моим сослуживцам.
Один мой приятель узнал, что пришел
приказ отправиться в какой-то
Белгород, так напился, что выпал
из автомобиля.
- Ой, боже мой.
- Господа, я хочу выпить за новое
оружие, которое приготовил
для нас фюрер.
За наши новые танки, господа!
- За танки!
- Вам, конечно, можно позавидовать,
но фюрер позаботился и о нас.
Прекрасная штука.
- Вальтер, 14 зарядов.
Не хвастайте, у меня тоже
был такой. Но увы.
- А что случилось?
- Что?
Вы, наверное, помните, это известная
история. На нас напали русские
парашютисты, человек 50.
- Так и вы были в этой истории?
Там погиб наш друг, Руди Штольц.
- Да, я один уцелел из всех.
Пять человек уложил из вальтера,
но потерял его, будучи раненым.
Но я помню номер: 46710.
- У вас чудесная память, подполковник.
- У меня более поздний.
- Но тоже интересно. Дай взглянуть.
- Генрих, когда тебя отправят
на фронт, я его тебе подарю.
- За любопытство по носу. Получил?
- К нам, обер-лейтенант!
Ну что же вы? Мы ждем!
- Вот видите, я выполнила вашу
прихоть: пригласила эту компанию,
хотя мне они не нужны. Вы довольны?
Почему вы молчите?
- Думаю о вас.
- Да?
- Я не опоздала?
- Ничего.
- Отвернись.
- Что-нибудь передать?
- Не надо. Сам поскорее возвращайся.
- До встречи!
- Из города в отряд, из отряда
в город. Он не знал и не думал,
что едет в последний раз.
Ему было только 20 лет. Возраст,
когда жизнь кажется вечной.
Курск, Орел, Белгород.
Район установлен точно.
Из Германии танковые дивизии
"Адольф Гитлер", "Райх",
"Мертвая голова".
Из Франции моторизованная дивизия
"Великая Германия".
Из-под Ленинграда, Великих Лук в том
же направлении 172-я, 210-я, 94-я.
Из Норвегии - армейский
корпус Дитмайера.
- Огонь!
- Огонь!
- Обычно все это происходит
в одно и то же время.
Он выходит из парикмахерской
без пяти девять.
Это самый подходящий момент,
и, возможно, единственный.
Многократные проверки показали,
что Функ утром почти всегда идет
из парикмахерской в суд один.
Без личной охраны.
- А как с парикмахером?
- Все в порядке, договорились.
Парикмахер - бывший польский офицер.
Связан с польской подпольной группой.
- Так.
- Машина к этому времени
должна стоять вот здесь.
Ворончук находится на углу.
И дает сигнал.
- Понятно.
- В девять Функ входит в суд.
- Что ж, вроде все верно.
- Добрый вечер, фройляйн.
- Здравствуйте.
- Разрешите?
- Пожалуйста.
У вас ничего не изменилось.
Все осталось по-старому.
Разрешите присесть?
Благодарю вас.
Рассказывайте.
- Что рассказывать?
- Все-все-все. Все новости.
- А у меня никаких новостей нет.
- Это плохо.
- Да.
- "Анна Каренина".
А где ваше начальство?
Гауляйтер Кох?
- Уехал в Берлин.
- Надолго?
- Пока неизвестно.
- Все остальные что?
- Все остальные - это Функ?
- Да.
- Он на месте.
- Обратила ты внимание, что напротив
суда парикмахерская?
Говорят, он там бреется каждое утро,
около девяти.
Это надо проверить.
- Хорошо.
- Да, между прочим...
Если со мной что-нибудь случится,
тебе сразу надо исчезнуть из города.
Мало ли.
Был прекрасный
солнечный день.
В небе ни единой тучи.
Мы сидели над Вислой. Девушка
сказала: "Если бы как в этот день... "
- Когда вы успели?
- А ты как думала? Теряю время даром?
Поставил себе задачу: до конца
войны - польский и украинский.
Какая смешная.
- Отец подарил.
Вы вот лучше скажите, зачем вам
нужен был немецкий?
- Как "зачем"? Зачем люди
изучают языки?
- Зачем все-таки немецкий?
Разве мало красивых языков?
Или вы готовились к войне?
- Нет, не готовился. Просто на заводе
у нас, на Уралмаше, когда-то были
немецкие специалисты. А у меня
оказалась память на языки.
Чуть что - все бегут ко мне.
Там, кстати, были хорошие ребята.
- Кто?
- Немцы.
А что, тебе не нравится язык?
- Немецкий?
Их надо убивать.
Что вы на меня так смотрите?
- Нет, нет, ничего.
У тебя не найдется
чего-нибудь поесть?
- Да, сейчас.
Я поставила чай.
- Спасибо. Смотри, получается.
А? У меня был приятель,
он эти штуки здорово делал.
- Ну что? Похоже на курицу?
- Не очень.
- Мне тоже кажется, что не очень.
Так...
Это что?
- Олень?
- Отгадала.
А это?
Нравится?
- Да.
Это что, козленок?
- Может быть.
А теперь смотри.
- А вы не боитесь
этого майора Геттеля?
- Боюсь.
А что делать?
- Не знаю, мне всегда страшно за вас.
- Серьезно?
- Да.
А вы уже совсем привыкли, да? С ними
в компании. Вы у них как свой?
- Угу.
- После войны не поверят, что вы
русский.
- Ты думаешь, не поверят?
- Конечно. Скажут: "Он немец.
Его фамилия Зиберт".
- А ты пойдешь в свидетели.
Скажешь: "Я его знаю, это
он только прикидывался".
- Как вы сказали? Прикидывался?
Прикидывался.
Какое смешное слово.
Что?
- Так, просто никогда не видел,
как ты смеешься.
- Давай.
- Николай Иванович, впереди
такой же мерседес, как наш.
- Обгоняй.
- Ваши документы.
- У нас только что проверяли.
- Извините, но сегодня
на каждом шагу проверка.
Мы ловим бандитов, одетых
в немецкую форму. Прошу.
- Благодарю.
- Ваши документы.
- В чем дело?
- Этот район оцеплен. Документы.
- Ваши документы.
- Господин обер-лейтенант,
у меня уже проверяли три раза.
- Извините, сегодня будет на каждом
шагу проверка - в этом районе
совершено серьезное преступление.
- Кончайте, обер-лейтенант,
преступник задержан.
- Нам известно, что ваш муж погиб
под Варшавой, сражаясь против нас.
Но это печальное обстоятельство
не повлияло на ваши симпатии
к Германии и ее офицерам, не так ли?
Это несколько облегчает наш разговор.
Хочу предупредить, он
должен остаться между нами.
- Разумеется.
- Речь пойдет об одном вашем знакомом.
Насколько мне известно, к нему вы
относитесь лучше, чем к другим.
- Да? Кто же это?
- Я имею в виду обер-лейтенанта
Зиберта.
Кстати, что-то в последнее время я
его не встречал. Он бывает у вас?
Я не хочу вторгаться в область ваших
интимных отношений. Еще раз хочу
вас предупредить, разговор
конфиденциальный. Если о нем
кто-нибудь узнает, то у вас
могут быть неприятности.
- Я это уже слышала.
- Скажите, он при вас никогда
не говорил по-английски?
- По-английски?
- Да. Ай лав ю май литл гел.
- Почему по-английски? Я привыкла
эти слова слышать по-немецки.
- Мало ли у человека причуд.
Прошу вас, если что-нибудь
вспомните, сообщите мне.
- Хорошо, но ведь я...
- И еще. Нам может понадобиться
ваша квартира, пани.
И последнее.
При случае представьте нас друг
другу, если вам будет удобно.
- Хорошо, пожалуй.
"Из Стокгольма передают.
Немецко-фашистская газета
сообщила, что на днях неизвестным,
одетым в форму немецкого офицера,
был убит оберфюрер СС Альфред Функ.
Этот гитлеровский главарь занимал
пост верховного судьи на Украине
и, по словам газеты, был отмечен
фюрером за образцовые услуги.
Убийство Функа связывают
с проведением массовых репрессий
неблагонадежных лиц. Стрелявшему
удалось скрыться.
На этом участке фронта наши
войска нанесли большой урон
технике и живой силе противника".
- Поздравьте Николая Ивановича.
- Обязательно.
- Ему придется сменить погоны. За
такие дела повышать звание надо.
- Конечно надо, но немцы не повысят.
- А мы повысим. Отвезете ему новые
документы. Теперь он будет
не обер-лейтенант, а гауптман.
- Дорогой Зиберт, желаю вам
дослужиться до генерала.
- До фельдмаршала.
- Ого!
- Меня вполне бы устроило кончить
войну гауптманом, но живым.
- Правильно.
- Смотри, не зазнавайся.
- Да-да.
- Что грустишь, Генрих?
- Боюсь, что мне недолго осталось
жить в этом городе. Надеюсь, ты
слышал о тотальной мобилизации?
- Все обойдется.
- Не успокаивай меня. Я сам тоже
удивлен, почему меня так долго
держат в канцелярии, ведь мой отец
простой бухгалтер.
- Что ни говори, а мы тут живем
как на курорте.
- Нет, здесь тоже бывает жарко.
Вы слышали, что случилось на Киевском
шоссе? Там пришлось сжечь целую
деревню.
- Да-да. Кстати, господа, знаете,
кто стрелял в верховного
судью Функа?
- Нет, кто?
- Нашли?
- Пока нет, но известно, кто это.
Он немецкий офицер, там, говорят,
какие-то личные мотивы. Прошу вас.
- Гауптман, вы тоже что-нибудь
слышали об этом?
- Простите, господин подполковник,
я не понимаю вас.
- Я не удивлюсь, если он
окажется... Послушайте меня...
- Я слышал, его перевели на север, но
это неспроста - старику уже за 50.
- Это не имеет никакого значения,
воевать будут все. Гауптман, вы тоже
можете собирать свои
чемоданы. У вас много чемоданов?
- Хватит его разыгрывать.
- Я не удивлюсь, если окажется,
что в Функа стрелял наш
гауптман. На войне все бывает.
- Не будем о войне.
- Не будем.
- Господа, не будем говорить о войне.
Наши дамы загрустили - это дурной
признак.
- Да.
- Давайте выпьем. Кто выпьет со мной?
- Я выпью с вами.
- Вы?
- Да. Налейте мне.
- Пожалуйста.
За что мы выпьем?
- Не знаю, скажите.
- Выпьем за будущее.
- Нет, я стараюсь не думать о будущем.
- Напрасно, я бы на вашем месте...
- Что?
- Если бы я был так молод, как вы,
я бы все время думал о будущем.
- Пауль, я люблю Генриха
и хочу, чтобы он остался жив.
- Будем откровенны, Пауль.
Ты что-нибудь знаешь о моей
зуболечебнице?
- С некоторых пор я стал догадываться,
что ты мало похож на врача.
- Ты наблюдателен и, по-моему, очень
неплохо устраиваешься в жизни.
Заслужил репутацию фронтовика,
а сам работаешь вершафткоммандо.
Ты любишь деньги.
- Ты не ошибся.
- Я предлагаю тебе работу.
- Привет господину гауптману!
- Привет!
Какую?
- Я скоро уезжаю.
Поедем со мной?
- Но я нахожусь на военной службе.
- Не будь наивным, ты
знаешь, о чем идет речь.
- Видишь ли, Ортель,
я строевой офицер.
И твое ремесло у нас не в почете.
- Что ты знаешь о моем ремесле?
Могу сказать, что в наших печальных
делах под Курском немалую роль
сыграла их разведка.
Ты понимаешь, о чем я говорю?
- Из меня вряд ли получится
то, что тебе нужно.
- Ничего особенного и не нужно.
- Что вы играете, как на похоронах,
давайте веселей, я танцевать хочу!
- Перестаньте!
К черту!
С ума все сошли.
Как вы можете...
У меня сын под Курском погиб.
Мальчику было 16 лет.
- Пауль, вы спите?
- Нет.
- Если хотите, можете прилечь.
По-моему, вам сегодня
было совсем невесело.
- Почему вы так решили?
- Так я вижу.
- У меня сегодня день рождения.
- Поздравляю вас.
- Спасибо.
- Почему вы никому не сказали?
Тем более вы должны быть
веселым. Все будет хорошо.
Все будет хорошо.
Пауль...
Хотите знать, почему я
попросила вас сегодня остаться?
Меня расспрашивал о вас один человек.
Он просил не говорить вам об этом.
- Кто же это?
- Штурмбаннфюрер Геттель.
Даже хочет с вами познакомиться.
- Я буду рад.
- Вы с ним поосторожней.
он принимает вас
не за того, кто вы есть.
- Интересно, за кого
он меня принимает?
- Этого я не знаю. Спрашивал,
говорите ли вы по-английски.
- По-английски?
Что это ему взбрело в голову?
А вы у меня прелесть.
- Пауль...
Я умею быть другом.
Это русская станция.
- Все равно.
Вам не бывает грустно
в день рождения?
- Иногда.
- А мне всегда грустно в этот день.
- Я помню, когда-то мы собирались
в этой квартире: мой муж,
его друзья, мои подруги.
Было много вина, музыка.
Я сидела там в углу и думала,
что жизнь проходит зря.
- А я всегда думал, что
жизнь еще не начиналась.
Я ведь еще ничего не сделал.
- А что бы вы хотели сделать?
- Многое.
Хотел бы завести с вами роман.
Смешно, что между нами до сих пор
ничего не было. Нелепо, да?
- Пауль!
Вы становитесь похожи на всех.
- Разве это плохо?
- Не надо!
Не надо.
Ведь вам не до меня.
Вы не похожи на человека, который
добивается любви силой.
- Интересно, почему я не похож?
- Нет, конечно.
Вы, немцы, берете нас за кусок хлеба,
за то, что не пошлете в Германию.
Я не вас имела в виду.
Вы все-таки другой.
- Я такой же, как все.
- Пауль...
Зачем это?
Если бы не война и не этот мундир...
- Если бы не война, я бы не стоял
сейчас с вами в этой комнате.
Я не был бы здесь.
Если бы не война...
- Ничего вы не поняли.
- В этот день столица нашей родины
Москва приветствовала салютом
войска, выигравшие битву на Курской
дуге - крупнейшую танковую битву
в истории войн. Операция "Цитадель"
провалилась. Немецкие генералы
назовут ее последним сражением
за Германию. Это был первый салют
на улицах Москвы. До победы
оставалось 640 дней и ночей.
- Опять обещают заморозки.
Интересно, какая погода в Лондоне?
- Вероятно, туман.
- Да, скорее всего.
- Вы знакомы с лондонским климатом?
- Только по книгам.
Где вы окончили офицерское училище?
- Это что, допрос?
- Что вы, простое любопытство.
- В Кенигсберге.
- Думаю, это произошло в другом
месте, но это не самое главное.
Вы знаете, Интеллидженс сервис
неплохо работает.
- Возможно.
- Скажу откровенно, мне приходилось
иметь дело с англичанами - они
работают лучше других.
- То есть профессиональнее?
- Если хотите, да.
Но вы бы им не подошли.
Вы открыто бросаетесь деньгами - надо
быть скромнее. Уезжаете во Львов,
а там-то вас и не оказывается,
не говоря уже обо всем прочем.
О, пани!
- Пожалуйста, кофе.
- Благодарю вас.
С нами, пани?
- Нет, не буду вам мешать.
- Коньяк?
- Да, пожалуйста.
- За наше знакомство.
- С удовольствием. Вы же не пьете.
- Оказывается, мы неплохо
знаем друг друга.
- Итак, за что?
- За ваши новые погоны, гауптман.
- Благодарю.
Значит, вы меня принимаете
за английского разведчика?
Допустим, что это так, а что дальше?
- Не знаю.
- Ваша нерешительность
вряд ли уместна, а ваше
поведение двусмысленно.
Вы прекрасно знаете, что любого
человека, подозреваемого в шпионаже,
следует немедленно передать службе
безопасности. Вы вместо этого
встречаетесь со мной,
ведете какие-то переговоры.
Могу подумать, вы хотите предложить
свои услуги британской разведке.
Вы рискуете, Геттель.
- Нет, мой дорогой Зиберт,
я ничем не рискую.
Мой друг, подполковник Гюнтер,
ваш сослуживец, сообщил мне,
что он совершенно вас не знает.
Видите, мы тоже неплохо работаем.
- Да, но я должен вас огорчить, у нас
в вершафткоммандо нет никакого
Гюнтера. Это старый прием, Геттель.
- Прием действительно старый.
Но Гюнтер есть.
- Да...
- Что же дальше все-таки?
- Давайте подумаем вместе.
- У нас это часто
бывает - опять выключили свет.
- У вас есть выход: вы можете сейчас
попытаться арестовать меня.
В случае успеха вам гарантировано
повышение по службе.
Это, конечно, заманчиво.
Но я должен вас предупредить,
это не так легко и небезопасно.
Я вооружен.
- Есть и другой вариант.
Моему ведомству могут быть полезны
услуги английской разведки.
- Но английская разведка, в свою
очередь, может заинтересоваться вами,
а ведь вам известно,
они платят неплохо.
Война подходит к концу. Может,
имеет смысл подумать о будущем?
Разумеется, от вас потребуются
определенные гарантии.
- Разве не достаточно,
что мы с вами здесь,
а не в гестапо на Почтовой, 24?
- Да, пожалуй.
- Могу ли я иметь гарантии?
- Разумеется.
- Хорошо.
Вы остаетесь здесь?
- Да.
- До свидания, гауптман.
- До свидания.
- Вы уже уходите?
- Да.
- Я вам открою.
- Благодарю, я сам.
Большое спасибо за гостеприимство.
- До свидания.
Пауль...
Вы даже не пили кофе.
Хотите, я вам его согрею?
- Спасибо, не нужно.
- Вот и все.
- Ну и вечер сегодня...
Впечатлений хоть отбавляй.
- Вы останетесь?
- Жаль, но нам придется проститься.
- Вы уезжаете?
- Да, собираюсь.
- Но вы вернетесь?
- Да.
- Вы можете рассчитывать
на мою квартиру.
Если вам захочется отдохнуть,
вы знаете, где у меня ключ.
- Да, я заметил.
- Если что, вы можете оставить
записку.
Вот здесь.
- Хорошо.
Откроете?
- Кто там?
Пауль, это двоюродный брат.
По-моему, вы знакомы.
- Вам надо срочно уходить отсюда.
Только что на улице убит
штурмбаннфюрер Геттель.
Вот его документы.
- Все-таки я не могу понять, зачем
было ликвидировать Геттеля?
Почему вы не посоветовались с нами?
Вы считали, что он опасен?
Все равно не стоило пороть горячку,
был такой интересный вариант.
- Поймите, я тут ни при чем,
они со мной не договаривались.
Этого Каминского я видел
один раз у Лисовской.
- Но вы знали, что поляки
за ним охотятся?
- Охотятся за Геттелем?
- Да.
- Понятия не имел. По-моему, они
просто хотели выручить меня.
- То есть как выручить?
Вы что, раскрылись?
- Нет, разумеется, я для них немец,
они просто считают, что есть
разные немцы. От Лисовской
я тут же ушел.
- Николай Иванович, прошу вас
больше там не появляться.
- Хорошо.
- Напрасно они уничтожили Геттеля.
А этого Каминского нужно
разыскать и привести в отряд.
Что у вас с Ортелем?
Куда он собирается ехать?
- Не знаю. Опять разговор
о персидских коврах.
- Соглашайтесь, что
бы он ни предлагал.
Если он собирается вас взять с собой,
то нам это на руку. Что там
за персидские ковры?
- Обещал привезти Лисовской.
- Пусть едет куда хочет.
Главное - знать куда,
а уж мы его встретим.
Вот возьмите и постарайтесь
покрупнее, только не так,
как с Геттелем - Ортель нам
нужен живой. Желаю удачи.
- Спасибо.
- Внимание!
Вперед!
Внимание!
Вперед!
Внимание!
Вперед!
- Господин майор, вас ждут.
- Продолжайте.
- Внимание! Вперед!
- Только ничему не удивляйся.
Здравствуй, Пауль.
- Здравствуй.
- Ты едешь со мной или нет?
- Я все время думаю об этом. У каждого
человека в жизни бывает один шанс.
Обыкновенный человек пропускает его.
- Короче, ты хочешь, чтобы сегодня
я тебя убедил.
- Началось.
- Учения прекратить. Всем в убежище.
Господин майор...
- Оставьте нас.
- Слушаюсь.
- Я человек везучий. Переждем здесь.
Итак, я слушаю тебя.
- Я хочу быть уверенным, что это
серьезное и солидное дело.
- Все ясно. Ты деловой человек
и готов рискнуть жизнью за фюрера,
но при этом хочешь знать, что за это
будешь иметь.
- Я говорю с тобой серьезно.
- Я тоже не шучу. Мы едем на самый
ответственный участок этой войны.
Тебя это устраивает? Фюрер ждет
от нас подвига, и, возможно, именно
мы, да-да, ты и я изменим ход войны.
Такие случаи в истории бывали.
Мы уже слишком много натворили.
Нам остается только одно: натворить
еще больше.
- Ну что же, я согласен.
Я солдат. Если надо опуститься на
парашюте где-нибудь в тылу русских,
я готов.
- Зачем же парашют? Он может просто
не раскрыться. Меня никогда
не увлекал этот спорт мужественных.
Пусть уж другие.
А я предлагаю тебе нечто лучшее.
Мы едем в одну маленькую восточную
страну. С комфортом, в прекрасной
машине, с хорошими деньгами,
в отличных штатских костюмах.
Мы поедем за персидскими коврами.
Ты любишь персидские ковры?
На них можно неплохо заработать.
- Но это, прости меня,
нейтральное государство?
- Что, Персия? Да, конечно.
Но и мы, мой друг, приедем
из нейтральной страны.
На три дня. По своим делам.
- Прекрасный выстрел.
- И знаешь, кто наш шеф?
- Кто?
- Отто Скорцени.
- Тот самый Скорцени?
- Да, тот самый, что спас Муссолини,
да будет тебе известно.
- О, это серьезно.
- А ты как думал?
Пронесло.
- Ну хорошо, Гердрих. Мы едем вместе?
- Нет, я поеду раньше. И пришлю
тебе вызов вскоре в Копенгаген.
Там ты пройдешь специальную
подготовку, ну а потом...
Мне действительно нужен человек,
на которого я во всем могу
положиться, Пауль. Итак, решено?
- Решено, Гердрих.
- Я тебя провожу.
- Ну что же, неплохо.
Это касается пункта "Зет".
Несомненно, речь идет о секретной
операции на территории Ирана.
- Это касается Тегеранской
конференции.
- Да, судя по всему, немцам
уже известно об этом.
Сообщите всем товарищам:
соберемся у меня в 14:00.
- Слушаюсь.
- А медведевцы-то молодцы.
- Пройдет 2 месяца, и мы услышим
по радио сообщение ТАСС о заявлении
президента Рузвельта на
пресс-конференции в Вашингтоне.
Президент Рузвельт заявил, что он,
будучи на конференции в Тегеране, где
решался вопрос об открытии второго
фронта, остановился в советском
посольстве, а не в американском.
Чтобы избежать поездок по городу.
Так как русским стало известно
о германском заговоре.
"Для немцев было бы выгодным делом,-
заявил Рузвельт,- если бы они могли
разделаться с маршалом Сталиным,
Черчиллем и со мною".
А еще через 20 лет мы прочтем
во французской печати интервью
с небезызвестным Отто Скорцени,
бывшим начальником секретной
службы СС. Его признание о том,
как готовилась и как неожиданно
провалилась акция в Тегеране.
А пока шел январь 1944 года.
И до победы было еще полтора года.
И предстояло еще отвоевать тысячи
километров родной земли, пройти
пол-Европы и взять Берлин.
Все это еще предстояло.
И найти в развалинах вот это
сооружение. Объект "Вервольф" -
ставку Гитлера на советской
земле под Винницей.
Но они еще здесь. Они еще отдают
приказания, судят и казнят,
распоряжаются землями и заводами,
и судьбами людей. Сколько им
осталось? Знают ли они это? Через
полтора года гитлеровский гауляйтер
военный преступник Эрих Кох скроется
под чужой фамилией в маленьком
городке близ Гамбурга. Его найдут
спустя много лет. Он предстанет перед
судом польского народа и будет
приговорен к смертной казни.
Сейчас Эрих Кох еще
не думает о расплате.
И вот наступило время, которого
мы ждали все эти годы, о котором
думали бессонными ночами.
Но это были и последние дни, когда
мы видели Николая Ивановича
Кузнецова. Вы помните, друзья?
Ты помнишь, Коля?
Помню, Николай Иванович решил
заглянуть к своей старой знакомой.
Он должен был эвакуироваться вместе
с немцами. И перед тем как уехать
из города...
- Останови.
- "Пауль, я чувствую, мы с вами больше
не увидимся. Последние дни все очень
неспокойно. Ко мне приходили. Если
я не ошибаюсь и вы тот человек,
каким мне кажитесь, желаю
вам добра и жизни. Прощайте".
- "Я прождала его весь день.
Он пришел только в шестом часу.
Мы должны были вместе
возвращаться в отряд".
- Валя.
- Что это?
- Вокзал.
- Это наши?
- Наши. Коля Ворончук.
- Я сейчас соберусь. Одну минуточку.
- Ничего. Не спеши.
- Ой, чуть не забыла.
Это взять или пускай остается?
- Возьми.
- Ладно. Она всегда со мной.
Странно.
- Что странно?
- Я совсем не представляю вас
после войны. Какой вы будете?
- Обыкновенный.
- Придете на работу.
- Приду на работу, скажу:
"Здравствуйте, товарищи".
- Ну а как вы придете?
- Как все, в костюме. У меня есть
новый костюм.
- Ну все, я готова. Может,
присядем на дорожку?
- Присядем.
Да. Только знаешь, все изменилось.
Тебе придется остаться.
- Как остаться?
- Так остаться. Ты поедешь
с рейсхкомиссариатом.
Это приказ. Вас эвакуируют.
- Куда?
- Не знаю куда. Кажется, в Кенигсберг.
- А вы?
- Я уезжаю. Сначала во Львов, потом
в Польшу. В общем, пока не кончится.
- Что же вы мне сразу не сказали?
- Чтоб нам долго не прощаться.
- Вы что, сейчас уезжаете?
- Да.
Ждет машина.
- Когда же мы теперь увидимся?
- Наверное, уже после войны.
Где ты будешь?
- Не знаю. Я вернусь в этот город.
Буду ждать.
Я не хочу, чтобы вы уходили. Мне
кажется, если вы уйдете, мы больше
никогда не увидимся.
- И все-таки нужно идти.
Это уже недолго.
- Уходите.
- А мы уходили на запад.
И канонада советской артиллерии
преследовала нас по пятам.
Это приближался день освобождения.
А мы уходили все дальше от фронта.
Туда, к немецким тылам, продолжать
борьбу.
- Назначь какой-нибудь определенный
день. Допустим, такого-то числа
каждый год в Москве.
- А почему в Москве? Встретимся здесь,
в лесу. На нашем месте.
- Так, командировочные мы вам
отметили, все в полном порядке.
Мы идем вслед за вами. Встреча,
как условились, на Львовщине.
Журбенские хутора. А если
Краков - ждите связных.
- Договорились.
- Там у вашего Яна много знакомых.
Тут есть свои "но".
- Ясно.
- Ты уж не проявляй инициативу, а то
снова как с майором Геттелем.
Ну а если что, оставайтесь во Львове,
дождитесь прихода наших войск.
Пусть они вас в плен берут.
- Ясно. Но я постараюсь не сдаваться.
До самого Берлина.
- Ну, до встречи.
Так, Ян, до видзенья. Кажется, так?
Желаю тебе успеха.
- До видзенья.
- Смотри, осторожно.
- Вот тебе путевые листы. Держи.
Счастливо.
- Мы еще не знали, что
видим его в последний раз.
- Будет Львов и хаос немецкого
отступления, и вице-губернатор
Галиции, павший от руки неизвестного
мстителя, и дороги, перекрытые
жандармерией.
Звание гауптман, возраст 32-34.
Рост высокий, волосы темно-русые.
По-немецки говорит свободно.
При аресте соблюдать особую
осторожность.
- Герр гауптман, попрошу документы.
Вам придется подождать.
- Автомат.
- Это ваши документы?
- Так точно, мои.
- Вам придется немного
подождать, господин гауптман.
- Очень досадно.
- Дорога закрыта. Поставьте свою
машину.
- Куда?
- Вон там.
- Отходи к лесу.
Ян, я здесь!
Ян! Ян!
Ян!
- Николай Иванович! Николай Иванович!
Ах, гады. Сволочи.
На, бери меня.
 

////////////////////////////