Люблю тебя, люблю (1968 год). Цитаты и фразы из фильма

«Люблю тебя, люблю» (фр. «Je t'aime, je t'aime») — научно-фантастический французский кинофильм 1968 года режиссёра Алена Рене по сценарию Жака Стерберга (фр.). Музыку к фильму написал Кшиштоф Пендерецкий. За свою роль в фильме Клод Риш удостоился премии лучшему актёру Сан-Себастьянского кинофестиваля.

Все фразы и цитаты

 ЛЮБЛЮ ТЕБЯ,
ЛЮБЛЮ
ОТДЕЛЕНИЕ ХИРУРГИИ
– Он пришел в сознание?
– Нет.
Хотите к нему зайти?
Он выживет?
Он пережил операцию.
Это всё, что я могу сказать.
Зря вы беспокоились.
Я хотел вас предупредить.
Он умер?
Нет. Но он всё еще без сознания.
Уже 3 дня прошло.
Стоит ли упорствовать?
Если он транспортабелен,
вы можете его увезти
и поставить опыт сейчас же.
Пока он жив.
Мы об этом думали.
Так можно сохранить жизнь
любому умирающему.
Кто знает?
Мы знаем.
Он не выдержал бы опыта.
Нам нужен здоровый человек.
Он вон там.
Хотите с ним поговорить?
Торопиться не к чему.
Я лучше подожду.
– К нему никто не приходил?
– Он никого не хочет видеть.
Почему бы не провести этот опыт
с одним из ваших сотрудников?
Наверняка найдутся добровольцы.
Их было много.
Но ни один не подошел.
Но почему именно он?
Он мог погибнуть, но выжил.
Такой человек нам и нужен.
Выберите приговоренного к смерти.
Обещайте помилование,
если опыт удастся.
Мы об этом думали.
Скажите…
Сколько у него шансов вернуться?
Невозможно сказать.
Мы впервые проводим
этот опыт на человеке.
Я с ним поговорю,
когда его выпишут.
Тогда придется подождать.
Я вас предупрежу.
Вы забыли в палате свои вещи.
Спасибо.
Они мне не понадобятся.
Клод Риддер?
Да, это я.
Не могли вы уделить нам минутку,
точнее, день?
Нет, мы не из полиции,
а из научно-исследовательского
центра Креспель.
Креспель? Никогда не слышал.
Никто не слышал.
Мы хотим вас туда отвезти,
если у вас нет на сегодня
других планов.
– Это далеко?
– 50 км. Мы на машине.
– Какую погоду обещали?
– Хорошую.
Ну тогда – почему бы нет?
– А как же такси?
– Я всё улажу.
– Не хотите сначала домой заехать?
– Нет.
Вы уверены, что вам нужен я?
Абсолютно уверены.
Не беспокойтесь,
это не похищение.
Зачем меня похищать?
Родных у меня нет.
Значит, Креспель?
И где находится этот городок?
Этого городка еще не существует.
На картах его нет.
– Там красиво?
– Не особенно.
Вы не очень устали?
Меня об этом 3 недели спрашивают.
Вас хорошо лечили в Берниго.
Вы и это успели выяснить?
Вам можно курить?
Ну да.
Теперь, когда меня спасли,
мне не грозит ничего,
кроме рака.
Что вы ощутили,
узнав, что спаслись?
Я не спасся.
Осталось 2-3 км.
Похоже, вам всё это безразлично.
Мне плевать.
Что со мной может случиться?
А если случится нечто потрясающее?
Что?
Превратите свою карету в тыкву?
ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ
ВХОД ЗАПРЕЩЕН
Да, тут не слишком красиво.
Но весьма интересно.
А где Креспель?
– Тут. Мы в нем находимся.
– Я думал, это деревня.
Нет. Ближайшая деревня в 5 км,
и называется она не Креспель.
Вас примет директор центра.
– Вас это удивляет?
– Я такого не ожидал.
Этот центр был создан 15 лет назад.
Все думают, что тут
находится институт агрономии.
Но нас не интересуют
проблемы сельского хозяйства.
Мы изучаем время.
– Вам удалось решить его загадку?
– Отчасти.
Не понимаю, при чем тут я.
Можете не отвечать,
если не хотите.
Я хочу задать вам вопрос.
Пожалуйста.
У вас наверняка были
веские причины для самоубийства.
Ну да.
Но вас спасли.
Может быть, теперь всё изменилось.
– Для кого?
– Для вас.
Нет. Ничего не изменилось.
Мне всё еще очень плохо.
Вы готовы повторить эту попытку?
Понятно.
Я для вас идеальный пациент.
Доброволец, не дорожащий жизнью.
Если я соглашусь,
сколько шансов, что я выживу?
Если бы вы были мышью –
10 шансов из 10.
Пойдемте, я вам кое-что покажу.
Наверно, уходящее время.
Надо бы фильтр установить.
Мне понравилась ваша идея
муниципального управления,
раздающего время жителям города.
– Это плохо кончилось.
– Образовался дефицит времени.
Нам бы следовало,
наряду с техническими работниками,
взять на работу писателей-фантастов.
Было бы полезно.
В этой банке находится мышь А,
в этой – мышь Б.
Посмотрите внимательно.
Видите какую-нибудь разницу?
Одна самка, другая – самец?
Нет, это два самца,
но мышь Б – первопроходец.
Мышь А так и сидела в банке,
а мышь Б побывала в прошлом.
Провела там одну минуту.
Надеюсь, вы ее наградили?
– Когда это было?
– Вчера. Она совершенно здорова.
Почему вы так уверены,
что она побывала в прошлом?
Это-то нас и волнует.
Мы уверены, что она была в прошлом,
но как это доказать?
Технические работники
об этом не подумали.
Надо было сначала
научить мышей говорить.
Вы окажетесь в прошлом,
перенесетесь…
ровно на год назад.
И проведете там одну минуту,
не больше.
А что будет, если я умру?
Нет, вы не умрете.
Только надо принять
кое-какие препараты.
Где вы были в это время год назад?
В отпуске.
В том году я взял
3-месячный отпуск.
Я был на юге Франции.
Вы уверены?
Я точно знаю, когда был в отпуске.
Вы войдете в большой шар.
После возвращения
вам придется подождать 4 минуты,
прежде чем мы вас выпустим.
Почему 4 минуты?
Сейчас объясню.
В каком-то смысле это можно сравнить
с декомпрессионной камерой,
в которую помещают
водолаза перед всплытием.
Вас это не очень-то интересует.
Нет, не очень.
Почему именно на год назад?
Почему не на год вперед?
Это было бы интереснее.
Согласен.
Но мы еще только начинаем
проводить эксперименты.
Когда-нибудь
мы пойдем гораздо дальше.
Но начинать надо с малого,
с опыта,
который может показаться
не особо интересным.
Ни проблем с сердцем,
ни даже язвы?
Ничего. Вы совершенно здоровы.
Значит, самоубийство
полезно для здоровья.
Вам сказали, что придется
провести тут несколько дней.
– Вы посадите меня на диету?
– В каком-то смысле.
До 5 сентября.
Итого – 4 дня.
Мне надо будет дать
письменное согласие
на проведение опыта?
Полагаю, что да.
Если опыт пройдет неудачно,
скажете, что я умер в больнице.
Вероятно.
Вы всё продумали.
– Это было ваше первое самоубийство?
– Да.
Вы застрелились?
Ну да.
Не представляю вас
с оружием в руках.
Я тоже.
Поэтому ничего не вышло.
Всё в порядке?
– Не боитесь?
– Нет.
Я всю жизнь боялся
сам не знаю чего,
а теперь не боюсь.
– Спите хорошо?
– Прекрасно.
– Голова не болит?
– Нет.
Завтра проверим,
как действует препарат Т5.
Я вижу, что вы хорошо
его переносите.
Будем ждать.
Еще 3 дня.
– А если это продлится много лет?
– Нет. Всего 60 секунд.
Мыши могли бы это подтвердить.
Можно войти?
Я не окажусь в эпохе
Понтия Пилата?
Ложитесь.
Мы вас закроем.
Вы перенесетесь на год назад,
а через 1 минуту вернетесь обратно.
Вы разочарованы?
Обнадежены?
Я думал,
что это какая-то лаборатория
иди электростанция.
Но предположим,
что опыт не удастся.
Нет. Это невозможно.
Вы вернетесь в 5 сентября 1966 г.
В 16:00.
– Почему в 16:00?
– Такое время мы выбрали.
В это же время
мы отправляем в прошлое мышей.
– И все они возвращаются.
– Это стало нашей традицией.
Я не знал, что ученые суеверны.
Интересно, почему
вы выбрали именно меня.
Вас выбрал наш компьютер.
– Среди тысяч кандидатов?
– Конечно.
– Здравствуйте.
– Здравствуйте.
Это не должно вас беспокоить.
Мы будем постепенно увеличивать
дозу Т5, вы будете спать всё больше.
Мне кажется, я говорю во сне.
Это тоже воздействие Т5.
– Вам приятно просыпаться?
– Ну… Просыпаюсь и всё.
Завтра, за час до того,
как вы войдете в шар,
я вколю вам большую дозу Т5.
Вы будете как будто под действием
наркотика, но голова ясная.
Не волнуйтесь.
Лекарства именно так
и должны действовать.
Если я буду двигаться,
всё сорвется?
Во избежание опасностей,
вы должны лежать неподвижно.
– Но запоминать происходящее.
– Лежать, но не спать.
Ну как?
– Идем?
– Попозже.
Двух морских змей,
несколько акул,
гигантских медуз.
А больше ничего интересного.
– Ну как?
– Здорово!
Много рыб видел?
Двух морских змей,
несколько акул,
гигантских медуз.
А больше ничего интересного.
Надо мне тоже научиться
так нырять.
Ты это каждое лето говоришь.
– Ну как?
– Здорово!
Много рыб видел?
Сегодня я хочу сходить в ресторан.
Давай сходим.
– Идем?
– Попозже.
Я говорил, что всё этим кончится.
Примерно 4 месяца.
Давайте смотреть правде в глаза.
Сколько вы будете
заниматься упаковкой?
Пока будет что упаковывать.
Вас считают прекрасным упаковщиком.
Но вы можете использовать
вашу энергию в других целях.
Например, руководить отделом,
заниматься ответственной работой.
Ненавижу ответственность.
Мы еще к этому вернемся.
В ваши годы я так же рассуждал.
Пойдемте, я вас кофе угощу.
– У вас была богатая семья?
– Да.
У меня в юности были одни долги.
– Ну как?
– Здорово!
Много рыб видел?
Двух морских змей,
несколько акул, гигантских медуз.
Мы опять его потеряли.
Каждый раз одно и то же.
Во сколько она пришла?
В 9:00, как все.
Все должны поднапрячься,
чтобы к вечеру закончить.
А эта девица еще первую сотню
не закончила.
Что? За 4 часа даже ста
адресов не написала?
На один конверт у нее уходит…
2 минуты. Вот это сноровка!
А может даже мировой рекорд.
– Она хорошенькая?
– Кто?
Девушка, установившая рекорд.
– Некоторым такой типаж нравится.
– Вот как?
Вызовите ее.
Держись правее.
Даже машина у тебя непослушная.
Ничего, если мы через час
на обед остановимся?
Конечно.
Нет. Я не уверен.
В Катрин есть что-то,
что меня смущает.
Может быть, тот факт,
что ты ее не смущаешь.
– Она всё такая же молчаливая?
– Когда нечего сказать – да.
– Чем она занималась?
– Ничем.
А сейчас?
– И сейчас тоже.
– Тут и сказать нечего.
А может, здесь пообедаем?
Вот как?
Но он жив?
Он находится под действием Т5.
– 7 минут.
– Он в 5-й раз возвращается.
Мы это обсуждали.
Меня пугало это переходное состояние.
– Может, выпустить его?
– А если он взорвется, как мыши?
Это может длиться неделями.
– Надо ждать.
– Он с голоду умрет!
Странно видеть этот пейзаж
из окна теплого поезда.
– Тогда было холодно?
– Очень.
Скоро проедем мимо деревни,
которую я освободил.
– Ты один?
– Почти.
Нас было человек пятьдесят.
20 немцев чуть было
нас не окружили!
– Не представляю тебя с ружьем.
– У меня был пулемет.
Я с трудом с ним справлялся.
Может, там есть улица, названная
твоим именем,
или памятник с твоей фамилией.
Во время войны этот пейзаж
казался мне не таким красивым.
– Вы не зашли в среду.
– Наверно, забыл.
Давайте это обсудим.
Если хотите,
приходите сегодня вдвоем.
– С кем вдвоем?
– С Катрин.
Это будет непросто.
Мы разошлись.
– Вы долгое время были вместе.
– 7 лет.
– Приходите один.
– Посмотрим.
Не боишься этой большой
грязной стены за спиной?
Бумаги на столах куда страшнее,
чем стены.
Рабочие кабинеты
следовало бы украшать.
Аллегорическими картинами
или гобеленами.
В твоем кабинете могла бы
висеть большая картина
с изображением счета
от 17 февраля 1951 года:
не платить.
Или картина с изображением
похищения бухгалтерами
горсти запятых.
Красивый ластик.
– А карандаша нет.
– Ненавижу карандаши.
А ластики?
Без карандашей они бесполезны.
– Всё хорошо?
– Да.
«С уважением от автора».
«С уважением от автора»…
Небогатая у тебя сегодня фантазия!
Я не знаю этих людей.
Что им еще сказать?
Ну как?
Пловцов течением унесло в море.
А потом выбросило на берег.
– Они умерли?
– Давно.
Они оба были хорошими пловцами.
Плыли много часов,
прежде чем утонуть.
Много часов…
Представляешь?
Клод…
Замолчи! Я тебе не нужен.
Ты бы хотела, чтобы я тут находился
в виде соломенного чучела.
А я живой, я гуляю,
встречаюсь с людьми.
Чем тут сидеть,
лучше глотку себе перерезать!
Я не могу тебе помочь!
Чем больше стараюсь, тем тебе хуже.
Кажется, я понял, что надо делать.
Я ухожу.
Завтра меня не будет.
Что это?
3 часа дня.
Осталось пережить еще 3 часа.
3 минуты назад
уже было 3 часа дня…
Через 3 недели
опять будет 3 часа дня.
И через 100 лет тоже.
Для других время идет, а для меня,
запертого в этой комнате,
оно остановилось.
Я вне игры, вне времени.
Тут всегда будет 3 часа.
Алло!
Алло, говорящие часы?
После гудка будет ровно
15 часов 0 минут и 0 секунд.
Что?
Понятно. Завтра в то же время,
как договорились.
Всем привет.
В течение 100 млн. лет
Земля была царством моллюсков,
затем – крупных рептилий,
а затем была создана фирма,
в которой я работаю.
На скорости в 100000 км/ч
я лечу от рождения к смерти.
Потом Земля будет вертеться
миллионы лет и без меня.
Но всё же я здесь,
на этом огненном шаре,
держу в руках карандаш
и думаю, как убедить клиента,
что нам искренне жаль,
что была утеряна его посылка,
отправленная 4-го числа,
и что мы сделаем всё возможное…
всё в порядке?
Да.
Интересно…
Откуда тут мышь?
– Ты что-то сказал?
– Нет.
– Тут только что мышь пробежала.
– И что?
Ты когда-нибудь
видела мышей на пляже?
Может, у нее отпуск.
Он пробыл там больше 20 секунд.
Получилось!
Раз он не сразу умер…
Поединок времени.
Рабочее время против нерабочего.
И кто побеждает?
Пока не знаю.
Да, она красивая.
Она похожа на свою квартиру.
Аккуратная,
умеренная во всем…
В общем, всё то, что я ненавижу.
Мне это в тебе нравится –
ты всё ненавидишь.
Нет. Я люблю беспорядок, сумбур.
Я сумбурная?
Не очень.
Совсем не сумбурная.
Наоборот, ты спокойная.
Ты болото.
– Ночь, тина…
– Мрачная.
Да, мрачная.
Больше хочется свернуть
тебе шею, чем улыбнуться.
Утонуть в тебе медленно,
но верно.
Монику я не могу представить
иначе, как в витрине, а ты…
ты ассоциируешься с отливом,
потоплением, спрутом.
– С этим пляжем…
– Да, этот пляж – я.
Ты мне очень дорога.
Ты мне стала дорога за несколько
секунд до того, как я тебя увидел.
Когда узнал, что у нас работает
девушка, которая ненавидит конверты
и не стремится заработать.
Дождь пойдет.
Я хочу заняться с тобой любовью.
Здесь, на песке?
Если хочешь сбежать,
надо ехать в страну вечного солнца.
Знаешь, у твоей жены
очень красивая попка.
Закрой глаза. Я тебе скажу,
что ты сейчас видишь.
Ты стоишь рядом с окном?
Я скажу. Там всё голубое.
Всё голубое.
Небо голубое,
море, обои, песок, город…
всё голубеет на солнце.
Там много красивых голубых девушек.
А ты, ты…
Клод, я по тебе скучаю.
Мне страшно и приятно осознавать,
как я по тебе скучаю.
Со мной такого никогда не было.
Раньше мне было всё равно.
Мне было безразлично,
есть люди или нет.
Вдалеке, возможно, белеет парус.
А над пляжем летает несколько чаек.
На Лазурном берегу есть чайки?
Они предвещают плохую погоду.
Хотя там погода всегда хорошая.
Вы теряете время.
К вечеру циркуляр не будет готов.
Вы делаете опечатки.
– Погода всё такая же хорошая.
– Да.
Тут нет этой тошнотворной
деревенской зелени.
– Идем?
– Попозже.
– А если бы я была замужем?
– Не знаю, что бы я сделал.
Что угодно.
Я не был потрясен.
Когда я тебя увидел,
это не было потрясением.
Это было что-то…
Совсем другое.
Казалось, что тебе там
совершенно нечего делать.
На этой работе.
Я знал, что остальное
не имеет значения.
Я могла бы не обратить
на тебя внимания.
Нет, не могла бы.
Всё равно обратила бы.
Когда мы пошли в ресторан,
мне стало страшно.
Я не знал, о чем с тобой говорить.
Ты уволился, чтобы произвести
на меня впечатление?
– Да. Тебя это впечатлило?
– Скорее, удивило.
– Ты много зарабатывал?
– Да.
Больше, чем в других местах.
У тебя красивые глаза.
Тебе это уже говорили?
А я тебя хочу.
Тебе это уже говорили?
Говорили.
Как видишь, мы не оригинальны.
Откроем?
Или не откроем?
Катрин…
Катрин…
я тебя люблю.
Слышишь меня?
Я люблю тебя.
Это единственная причина.
Это было до того,
как ты умерла.
А я умер.
Нет…
Мне холодно!
Я слышу свой голос:
«Мне холодно».
Это наркотик.
Сколько шансов выжить?
Ах, да…
Все шансы,
если бы я был мышью.
Я и есть мышь, поскольку я жив.
Сейчас они придут.
Надо подождать 4 минуты.
А мышь?
Где мышь?
– Ты что, бредишь?
– Так было бы лучше.
Но я не брежу.
Клод, прошу тебя.
Ты меня пугаешь.
Я не хочу тебя пугать.
Я убил Картин в Глазго,
2 месяца назад.
Я неожиданно уехал вместе с ней,
а вернулся один.
– Я тебе не верю.
– Ты права. И не права.
Что это значит?
Ты права,
я не способен на убийство.
Но ты не права, ведь я ее убил.
Это невозможно.
Мне тоже всегда так казалось.
Чего вы хотите!
Пока трамваи не отменят,
проблема не решится.
Хотя не факт,
что с автобусами будет лучше.
Мне всё ясно.
Через год тут никто
не сможет ездить.
Мне вас очень жаль.
Я бы посоветовал вам
сесть на трамвай,
но пока он доедет,
вы опоздаете на поезд.
Время еще есть?
Тяжело…
Похоже на кошачьи глаза.
Что?
Ты знаешь, что у нас есть кошка?
– Красный цвет – это психоз?
– Нет, красный – это будущее.
– А психоз?
– Психоз – это зеленый.
Ты тоже проснулась?
Не сходишь вместо меня на работу?
– Я не могу без тебя.
– Со мной невозможно жить.
Я не хочу жить с тобой.
Просто хочу быть рядом.
Хочу, чтобы ты осталась
со мной на ночь. Нет.
Просто не хочу
с тобой расставаться.
– Боюсь.
– Боишься?
Да. Боюсь тебя потерять.
Боюсь, что завтра тебя не будет.
Боюсь быть этой ночью без тебя.
Давай проведем ночь…
– Говорите по-английски?
– Свободно.
Боюсь, мне придется
задать вам пару вопросов.
– Не против?
– Конечно, нет.
Вас зовут Клод Риддер?
Когда вы приехали в Глазго?
В прошлый раз он провел в шаре
1 минуту и 29 секунд.
И вернулся через 4 минуты
и 2 секунды.
Он не появлялся
уже 3 минуты и 4 секунды.
Как ему дорога эта минута!
Он переживает ее вновь и вновь.
Тем больше у нас шансов
вернуть его.
Если бы я остался,
то всё бы разнес.
– Можешь переночевать тут.
– Нет. Я уйду.
Ты не очень хочешь спать?
Она будет грустить,
если ты не вернешься?
Ничего другого она не умеет.
Грустит, когда меня нет,
когда я дома,
когда спит, когда просыпается,
когда смеется.
Иногда она грустит, потому что
ей недостаточно грустно.
За 5 лет ты мог бы привыкнуть.
Нет. За 6 лет.
Наверно, следует ее бросить.
Ей никто не поможет,
ни я и никто другой.
– Но она тебя любит.
– Это всё лишь усложняет.
Ты мог бы ее бросить?
Наверно, нет.
Иногда мне кажется,
что во мне что-то сломалось,
что я заржавел.
Месяц назад я ушел.
– И вернулся.
– Через 2 дня.
Она сделала вид, что ничего
не случилось и спросила, обедал ли я.
Клод Риддер,
в вас есть что-то от крысы.
Она много лет мечтала
о доме на берегу моря.
Но в то лето в Провансе
она была грустна, как никогда.
– Она не любит солнце?
– Она обожает солнце,
но думает о том дне,
когда больше его не увидит.
В общем, ты не можешь жить
ни с ней, ни без нее. Так?
Господь, сотворив Землю, сказал:
«Надеюсь, она будет вертеться,
черт возьми».
Ладно, спи.
Мне уже расхотелось спать.
Вы не привыкли надписывать адреса?
Нет. Я никогда не пишу.
В общем, эта работа
вам не подходит.
Мне никакая работа не подходит.
От работы я болею.
– Болеете?
– Да.
Знаете, сколько
вы заработали за утро?
Ровно 14 франков.
Хватит на пачку сигарет.
Это немного.
Тем более что после обеда
я работать не собиралась.
Вы рассчитывали за утро
заработать достаточно?
Надолго вам хватит этих денег?
Не знаю. До завтра хватит.
Ладно.
Вот что мы сделаем.
Я заплачу вам ваши 14 франков.
А вы пригласите меня
пообедать на эти деньги.
– Почему?
– Потому что не хочу.
Ты никогда ничего не покупаешь.
Я покупаю хлеб, молоко,
спички, овощи,
мясо, горчицу…
Но себе ничего не покупаешь.
– Мне ничего не нужно.
– Ты могла бы свитер купить.
– У меня есть 2 свитера.
– Но ведь это мало?
Вы не хотите никого принимать?
Нет.
Никого не хочу видеть.
Ничего, если мы будем
гулять всю ночь?
Мы никогда не ложимся до рассвета.
Это всё меняет!
Пойдемте.
Как самочувствие?
– Ну как?
– Здорово!
Что-то пошло не так.
Который час?
Они не подумали дать мне не часы.
Может быть, это запрещено?
Это уже слишком – не иметь часов,
путешествуя во времени!
Я мог бы…
Конечно, я мог бы…
считать секунды, чтобы…
Это меня успокоит.
4 минуты – это будет…
1, 2, 3…
4, 5…
– Нет.
– Как нет?
– Нет.
– Но как же так?
Вот так.
– Почему нет?
– Потому что нет.
Потому что не да?
– Да.
– Ага! Вы сказали «да».
– Нет!
– Она умеет говорить нет.
Они ничего не видят?
Но ведь я здесь!
Они должны меня видеть!
Я вернулся!
Я здесь!
Ничего.
Может, за несколько минут
в мире прошло несколько веков.
Руководители эксперимента
давно умерли,
а меня тут забыли.
Минута.
Через 3 минуты можно его забрать.
Вот ты где!
Где ты была?
Ты тоже переносишься туда-обратно.
Хорошо тебе было?
Далеко была?
Похоже, они и тебя
не могут забрать.
Мы с тобой попали впросак,
старушка.
Я тебя узнал.
Это тебя я видел на пляже.
И очень удивился.
Если я правильно понял,
ты побывала в моем прошлом.
А если бы я побывал
в твоем прошлом?
В конечном счете,
всё встало на свои места.
Всё стало понятно.
У тебя тоже нет часов?
Не знаешь, давно мы тут?
Опля! Исчезла.
Продолжается.
Надо выйти отсюда…
Но как?
Надо сосредоточиться.
Ты знаешь, что уже 10:30?
– Мне нехорошо.
– Заболел?
Если бы Катрин умерла,
мы бы узнали.
Это невозможно.
Слишком просто.
– Я говорил тебе о Катрин?
– Много лет говоришь.
– Ты с ней встречалась?
– Никогда.
Большинство моих близких
никогда не видели Катрин.
Полагаю, они не знали,
вместе мы или расстались.
Ты всегда ее скрывал.
Она не любила общаться с людьми.
У нее были родные?
Нет. Ни родных,
ни друзей, ни знакомых.
Ни начальника, ни работы,
ни зарплаты.
Пока мы не поехали за границу,
у нее и документов не было.
– Никто не заметит ее исчезновения.
– Никто.
Все думают, что мы расстались
2 месяца назад.
Ты оставил ее там…
Вернись я с ней,
мне было бы не так страшно?
– Зачем ты это рассказал?
– Никто ничего не знает.
Вот ты какая!
Позволяешь себя гладить.
Ты могла бы заняться
со мной любовью.
Но говоришь,
что влюблена в другого.
Я есть, ты есть, мы едим,
вы едите, они ложатся.
Достаточно погладить колени…
бедра…
Я чувствую себя такой брошенной.
Я брошена.
Если бы Катрин меня бросила,
я был бы счастлив.
Я знал одного человека…
Ты меня не слушаешь.
Я слушаю твои пальцы.
Это уже что-то.
С прошлой недели ты изменился.
Потому что теперь я уверен,
что больше не напишу ни строчки.
То же самое ты говорил год назад.
Если бы я смогла встать,
то показала бы тебе что-то забавное.
– Что-то большое?
– Нет. Очень маленькое.
Тебя позабавило бы,
что оно такое маленькое.
Животное? Растение?
Звезда? Минерал?
Что-то среднее между ними.
Я бы хотел остаться
с тобой на ночь.
– Что с тобой?
– У меня ужас.
Так не говорят – у меня ужас.
Тебе страшно.
Ничего подобного.
Какая разница
между ужасом и страхом?
Страх – это когда жарко,
ужас – когда холодно.
Не спится – почитай.
Через пару часов заснешь.
Один глаз хочет читать,
другой – спать.
Ты совершенно…
Ты…
Не знаю, что в тебе есть,
но это что-то совершенное.
Теперь мне еще и страшно.
Чего ты боишься? Умереть?
Нет. Наоборот.
Я боюсь не умереть.
В жизни не слышал ничего подобного!
Ты еще не ушел?
Ты поздно вернешься?
Довольно поздно.
Он живет далеко отсюда.
Что-то жарко стало. Нет?
Не пойдешь со мной?
Не хочется идти одному.
Я попросил портье
вызвать мне такси.
Твой Глазго такой мрачный.
Если сможешь,
принеси мне апельсинов.
Что случилось? Тебе плохо?
– Нет.
– Не можешь заснуть?
Мне надо было включить свет.
Иди ко мне.
Иди сюда.
– Понимаете?
– Не понимаю.
Очень трудно понять
простые, но глупые вещи.
– Вы ведь учились?
– Конечно.
Но ничему не научилась.
В школе я ничего не слушала.
Но вы много читали?
Многое можно узнать лишь из книг.
Как-то Клод мне сказал,
что трамваи держатся на рельсах,
потому что штанга не дает
им перевернуться.
О токе я и не подумала.
Я думала,
трамваи работают на угле.
Это хорошо.
Вы всё видите по-своему.
– Не хватило двух минут.
– Опять не получилось.
Т5 уже не действует.
Целых 3 циркуляра.
Мы получаем рекламации.
Надо продумать текст ответа.
Он будет готов через неделю.
Отправим 17-го.
Потом надо подождать
5 дней, до 22-го.
А 25-го надо отправить напоминание.
Мы еще не решили
насчет числа страниц.
Если будет на 40 страниц больше,
цена изменится.
– Надо сократить.
– Кто это сделает?
Опять то же самое.
17-го отправить не успеем.
Мышь Б побывала в прошлом.
Провела там 1 минуту.
Вы ее наградили?
– Когда это было?
– Вчера. Она совершенно здорова.
Почему вы так уверены,
что она побывала в прошлом?
Это-то нас и волнует.
Если бы во время войны мне сказали,
что я буду это рассказывать
за стаканом вина…
– Ты куда?
– За сигаретами.
Что ты тут делаешь?
Что?
Что ты тут делаешь?
Я не могла заснуть.
Боялась умереть.
Поэтому и пришла сюда.
Завтра утром ты бы вышел из дома
и нашел на лестнице меня мертвую.
Или просто уснувшую.
Пойдем.
Пойдем со мной.
Как-то раз я вошел в комнату
и увидел в ванной
юную незнакомую девушку.
Она собиралась принять ванну.
Была очень красивая.
Любой мужчина о таком мечтает.
Но между нами ничего не было.
Я ее помыл с ног до головы,
как она меня просила.
– Ты ее потом видел?
– Лишь во сне.
Это одна из моих тайн.
«Сударь!
Мы получили ваше письмо от 24 числа
и адраптируем друзирование филистра.
Мы хотели бы энклаптировать,
что вы никогда не сурфлингировали
наше галоптирование
от 12-го пистра.
Учитывая амистрезы,
мы безоговорочно
трифлуем другой флиндр
и надеемся, что вы ломифируете
это решение в остный грас.
Примите наши рамирные
ансилентности
и эстансильные птерофужи.
И.о. директора Клод Риддер».
Я убил Картин в Глазго,
2 месяца назад.
Всё равно уже поздно.
Надо было всё сделать еще вчера.
У нас еще целая ночь впереди.
– Как он обойдется без карандашей?
– Как обычно.
Он знает, что завтра
текст должен быть готов?
Он пропускает ошибки.
Он даже не знает,
как пишется «завтра».
– Уже поздно.
– Он не устал?
– А эта клякса?
– Он ее видел?
– Вы до завтра останетесь?
– Не знаю.
Ты прав. Тут зеленый цвет
не так раздражает, как в деревне.
А может, у людей аллергия
на зеленый цвет?
И именно из-за зеленого цвета
клетки изнашиваются,
стареют и умирают.
Забавно было бы, правда?
Миллионы ученых изобретают
чистящие средства,
штопоры и тому подобное,
а эта мысль, которая всё меняет,
не пришла им в голову.
Это так просто,
что никто об этом не подумал.
Давай на месяц откажемся
от зеленого салата и посмотрим.
Если ты купишь лодку,
мне придется научиться грести.
Если бы из-за этого не грустила,
я нашла бы другую причину для грусти.
Тебе со мной так тяжело.
Будь я хотя бы богата…
Не представляю тебя богачкой.
Мне бы это не понравилось.
Я бы прикинулась
бедной бесприданницей.
Каждый месяц я бы приносила
твоему начальнику деньги,
а он бы тебе платил.
Дерево.
Еще одно дерево, трава.
Но мое дерево стояло посреди поля.
Такое редко увидишь.
А я видела
километровый столб Мишлен.
Настоящий? Ты уверена?
– Вы уверены?
– Да.
Эту возьмем, а ту оставим?
– Да. Так будет лучше.
– Так я им сообщу?
Да. Хотя и та тоже…
Нет.
Вы помогли мне достать
фальшивые документы до время войны.
– Ничего подобного.
– Вы меня не узнаете?
Меня зовут Клод Риддер.
Это имя вам незнакомо.
В 1943 г. меня звали Клодом Рабуа.
Вы не могли меня узнать.
У меня самого были фальшивые документы.
У вас кальцит.
Это опасно?
Это лечится.
Надеюсь, вы ее не убили?
С вас 90 франков.
Я еще должен к вам прийти?
Устал?
Ужасно устал.
– Что ты делал?
– Ничего.
Слушал, что люди говорят.
А ты сам?
– Я молчал.
– О чем они говорили?
Да так, ни о чем.
Да я и не слушал.
Что ты ищешь?
Что-нибудь вкусненькое.
Я шпинат купила.
Траву.
Мне бы хотелось
съесть соленый огурец
и огромную селедку.
Ничего не поделаешь.
Не понимаю, что с тобой такое.
Что-то непонятное…
Всё более непонятное.
Я уменьшаюсь…
и линяю при стирке.
Ты никогда не рассказываешь,
о чем пишешь.
Я теперь не так уж много пишу.
Хочешь, вместе пообедаем.
Это ужасно. Если ты ее убил,
то это идеальное преступление.
Скоро всё закроется.
Я оденусь.
Мне нравится,
когда ты в сиреневом.
Представь, что Господь создал
кошку по своему подобию.
– Кошку?
– Да, кошку.
А через несколько тысячелетий
или часов Он создал человека.
Только для того,
чтобы он был рабом кошки
во веки веков.
– Рабом?
– Именно так.
Кошку Господь наградил
беспечностью и ясностью ума,
а человека – неврозом и стремлением
к созиданию и обладанию.
– Я понял.
– Ничего ты не понял.
Человек был создан для того,
чтобы заботиться о кошке.
– Понимаешь?
– Да-да.
Вся человеческая цивилизация
существует для того,
чтобы обеспечить кошкам
комфорт, еду и приют.
Кошкам?
Да. Люди придумали
тысячи предметов,
необходимых для ублажения кошек –
рыбные консервы,
древесные опилки,
ковры, подушки, батареи, миски.
И даже радио, потому что
кошки любят слушать музыку.
Ты разрешила загадку
нашего существования.
– А я-то ломал голову!
– Я тоже. А надо было просто подумать.
Клод!
Смотри.
Что это?
Жук.
Ты уже 2 часа так лежишь.
Плохо себя чувствуешь?
Всё нормально.
Где кошка?
Эй! Негодница.
Мне кажется,
она с тобой переспала.
– Тебя это расстраивает?
– А тебя забавляет?
Странные у тебя вкусы.
Я всегда мечтал, чтобы у меня
была служащая, неспособная к работе.
Я бы ее уволил…
и уволился бы вместе с ней.
Когда я получу выходное пособие
за 3 месяца, мы с вами уедем.
Куда угодно.
А потом?
Потом вернемся.
Посмотрим.
– Хотите еще кофе?
– С удовольствием.
Интересно, почему
вы выбрали именно меня.
Вас выбрал наш компьютер.
– Среди тысяч кандидатов?
– Конечно.
Здравствуйте, Грабе.
Самый старый сотрудник.
Он и есть тот самый компьютер?
Теперь ему будет хорошо.
Он мучился от жары.
Представляешь, мы будем тут лежать
в одиночестве в холодной глине.
Ты могла бы составить
путеводитель по кладбищам.
Он пользовался бы большим успехом.
«Кладбище Люсерам – 1 берцовая кость.
Скромное, но хорошо расположенное».
«3 берцовых кости –
великолепное кладбище».
«Ни одной берцовой кости –
избегайте».
Я бы лучше хотел тут
жить, а не умереть.
Такое случается только в книгах.
А в жизни не успеваешь
этим воспользоваться.
Это как сказать.
Я не хочу тебя пугать.
Я убил Картин в Глазго,
2 месяца назад.
Я неожиданно уехал вместе с ней,
а вернулся один.
Я тебе не верю.
– Ты права. И не права.
– Что это значит?
Ты права, я не способен на убийство.
Но ты не права,
ведь я ее убил.
Это невозможно.
Мне тоже всегда так казалось.
В тот день в Глазго
было очень холодно.
Катрин никогда
не уезжала так далеко.
Как, кстати, и я.
Ей не нравился этот город.
Он казался ей мрачным.
Я никогда не видел Катрин
в таком угнетенном состоянии.
Она была совершенно…
Клод…
Нам всю ночь не удастся заснуть.
Завтра я буду страшно усталым.
Попробуем немного поспать?
Странно просыпаться в тот момент,
когда я только начал засыпать.
Она… спала.
Удивительно, что она улыбалась…
во сне.
Никогда не видел,
чтобы она улыбалась во сне.
Это было впервые.
Она казалась очень счастливой
и абсолютно спокойной.
Вот так всё и произошло.
Я посмотрел на Катрин…
29 минут.
Надо что-то решать.
– А риск?
– У нас нет выбора. Т5 не действует.
Это вы Клод Риддер?
Да, это я.
Виана вышла. На почту пошла.
Понятно. Я ее подожду.
Входите, если хотите.
Мы обе в ванной.
Какую вы выберете –
ту, что слева, или ту, что справа?
Ту, что слева.
Или…
Нет. Ту, что слева.
Вы неправильно выбрали.
Я Николь. Приехала позавчера.
Вы не против, если я приму ванну?
Вы поможете мне спину намылить.
А заодно расскажете о себе.
Что ты делаешь на работе,
когда ничего не делаешь?
Думаю.
Беру какую-нибудь вещь
и начинаю думать.
Например, видишь, это карандаш.
Я сосредотачиваюсь и понимаю,
что это красный карандаш.
Он красный, но пишет черным.
А значит, нельзя судить
по внешнему виду.
Это карандаш среднего роста,
мужского рода,
из тех, что водятся в регионах
с умеренным климатом.
Остро заточенный.
Обычный карандаш.
Если толкнуть – он покатится.
Так он похож на скалку.
Или на карандаш.
Можно поставить его вертикально.
Тогда он похож на гладкий
и прямой ствол дерева.
А также на карандаш.
Что доказывает,
что это карандаш.
Но я никогда
не пользуюсь карандашами.
Почему же у меня есть карандаш?
Наверно, потому, что столы придумали,
чтобы класть на них…
карандаши.
Мне нравится твоя история.
Продолжай.
Можно так же говорить о ластиках,
календарях, бумагах.
Мы получили более 150 рекламаций.
Мы задерживали 300 писем.
– А сейчас?
– Мы всё сделали.
И даже идем с опережением.
Утром Клод продиктовал
мне ответ на письмо,
которое мы еще не получили.
Вам повезло.
А я завален работой.
Спал сегодня 3 часа
и даже во сне
продолжал верстать текст.
Сегодня опять будет хорошая погода.
На море это чувствуется.
Если люди уже встали,
то за 5 тысяч лет…
Я всё приготовил.
– Много получилось?
– Довольно много.
– Полный комплект за 5 лет.
– На несколько дней хватит.
– Рай.
– Тинен.
– Тень.
– Монс.
– Рай.
– Сен-Пьер.
– Меч.
– Мехелен.
– Рай.
– Брюгге.
Свет.
Когда я занимаюсь любовью
с другими, я думаю о тебе.
Жаль, что ты занимаешься
любовью с другими.
Я не знаю, что я тебе
только что сказал.
Понимаешь?
Да, понимаю. Именно это
меня чаще всего и огорчает.
Если бы Прометей
не любил своего орла…
Кстати, на ужин я купила курицу.
У меня ничего не получается.
Хоть расстреляйте.
Сделай что-нибудь!
Знаешь, что я делал всё утро?
Смотрел на телефон.
– Что там с этой девушкой?
– Ничего. Она мне нужна.
Вот и всё.
Эта девушка мне так нравится,
что я готов сделать что угодно.
Я порву свои рукописи
и пошлю Катрин к черту.
Позвони ей.
У меня нет ее телефона.
Остается ждать, когда она позвонит.
А когда я жду,
то работать не могу.
Давай еще тут побудем.
– Ты устанешь.
– Не устану.
– Похоже, получилось.
– Он неподвижен.
Давай останемся еще на недельку.
Я должен вернуться в эту минуту,
думать только о ней.
Я нахожусь в воде.
Погода солнечная, жары нет.
Катрин лежит на пляже.
Вода теплая.
Я плыву под водой.
Вижу дно.
Амстердам, первая кабина.
Я хотела бы принять ванну.
Спасибо.
Простите, но я не смогу
говорить с вами по-французски.
Полагаю, вы владеете английским?
Да, конечно.
Итак… Где Катрин?
Катрин!
На самом деле…
– Что на самом деле?
– На самом деле ничего.
– Тебе надо идти?
– Надо.
Останься со мной, как вчера.
Я не могу каждый день
придумывать оправдания.
Ты можешь написать энциклопедию
разных оправданий.
Всё равно ты уже опоздал.
Как обычно. Но я взял за правило
опаздывать не больше, чем на час.
И не меньше.
Здорово!
Много рыб видел?
Двух морских змей, несколько акул.
Ничего не происходит.
Ничего не меняется.
Странно.
Я умру.
Вот так.
Катрин…
Понимаешь?
Ты была права.
Катрин…
Мне хотелось бы увидеть мышь.
Он возвращается всё чаще.
Интервал между двумя последними
проходами – всего 30 секунд.
В 7 утра редко бывает гроза.
Все эти люди так рано встают.
Кто?
Бог…
Рабочие…
Нет. Ты не понимаешь.
Не сегодня.
Вы все слепцы.
К счастью для вас.
Люди боятся, ведь жизнь у них
тяжелая, безнадежная.
Они, наоборот, должны радоваться
и думать о том,
что всё это скоро кончится.
Всё так быстро проходит.
Когда хорошо, об этом особенно
страшно думать. Мысль о том,
что всё это пройдет,
становится невыносимой.
Когда умираешь с голода,
время тянется медленно.
Он может погубить нас
за 3 месяца или за 60 лет.
Странно, правда?
Всё человечество больно раком
и смирились с этим.
Выбери блюдо.
Я возьму тертую морковь.
Она улучшает цвет лица.
А еще… шпинат.
Он предохраняет от насморка.
И фрукты, конечно.
Они очень полезны для здоровья.
Я не смогу тебе помочь.
Мы слишком похожи.
– Я жалею, что встретился с тобой.
– Это ничего не меняет.
Рано или поздно ты встретился бы
с одной из моих сестер.
– Выпьешь чего-нибудь?
– Нет, я не хочу пить.
Меня сразу клонит в сон.
Вы давно на побережье?
Здравствуйте. Как поживаете?
Теперь можно браться за работу.
Но документов не хватает.
Привет, кошечка!
Я очень рад тебя видеть.
Ты хорошо сегодня поела?
«Честно говоря,
эта женщина плохо меня кормит.
Да. Она суповата».
Не суповата, а скуповата.
Но на улице
ты наверняка ела меньше.
«Это не повод морить меня
голодом в квартире».
Мне кажется, ты преувеличиваешь.
«Преувеличиваю,
а иначе ты мне не поверишь.
И ваши пластинки мне не нравятся.
Вы ставите одно и тоже
и очень громко.
На улице мне было веселее.
Там у меня были друзья».
Но мы тоже твои друзья.
С нами можно поговорить.
«Да, но вы не очень умные».
Она бы так не сказала.
Она считает нас умными.
Что ты читаешь?
Где ты это нашла?
Что это значит?
Не знаю.
Не могу тебе объяснить.
А мне всё равно.
Мне на это плевать.
Почему ты так говоришь?
Думаешь, если я пойму,
что-то изменится?
– Ты изменишься?
– Нет.
Всё это глупо и немного грустно.
Хотя смотря с какой стороны посмотреть.
И даже если…
Я запуталась.
Я тебя очень люблю.
Больше чем очень.
Больше чем очень –
…так не говорят.
– Но так думают.
Помнишь, раньше я часто
просыпалась среди ночи.
Я ненавидела просыпаться по ночам.
Иногда я специально не засыпала,
чтобы не проснуться ночью.
А теперь я почти никогда
не просыпаюсь среди ночи.
Я сплю как убитая.
Я хорошо сплю.
Тебе не кажется?
Тебе хотелось убить Катрин?
Не раз.
Я тебе верю.
Веришь, правда?
Я всю ночь думала о том,
что ты рассказал.
И пришла к выводу,
что ты сказал правду.
Ты мог убить Катрин так,
чтобы никто об этом не узнал.
Ты права.
Но зачем мне ее убивать?
Чтобы положить этому конец.
Положить конец ее страданиям.
Ты говорил о Катрин,
как о неизлечимой больной.
– Интервалы всё время меняются.
– Непонятно.
Значит, всё пропало?
Мне надо было сходить к автору.
Я за этим и приехал.
Мы нашли небольшой отель
возле порта.
Она включила газовый радиатор,
чтобы нагреть комнату.
В тот день Катрин приняла снотворное.
Когда я на нее посмотрел,
она спала.
Удивительно,
что она улыбалась во сне.
Никогда не видел,
чтобы она улыбалась во сне.
Она казалась очень счастливой…
и абсолютно спокойной.
Она больше ничего не боялась.
Вот так всё и произошло.
Что всё?
Я собирался уходить
и тут заметил,
что в комнате
вдруг стало холодно.
И почувствовал запах газа.
Огонь в радиаторе погас,
а газ продолжал идти.
Вот и всё.
Я посмотрел на Катрин,
улыбавшуюся во сне, и вышел.
Вернулся через час.
Она была мертва.
В комнате уже был инспектор полиции.
Ты лжешь, Клод.
Не знаю почему, но ты лжешь.
А иначе объясни,
почему тебя не арестовали?
Полиция решила,
что это несчастный случай.
– Просто так?
– Нет.
Потому что это
и был несчастный случай.
Я солгал, чтобы посмотреть,
поверишь ты или нет.
Огонь в радиаторе погас
после моего ухода.
Да и вернулся я…
поздно.
Ночью.
Очень поздно.
Катрин и вправду так умерла?
Да.
Когда я это узнал,
то подумал, что это хорошо.
Это было ужасно, но хорошо.
Она умерла во сне.
И не успела испугаться смерти.
Потом я понял,
что ее больше нет…
и никогда не будет.
Это было невыносимо.
И становится всё невыносимее.
Вот так.
Что с тобой?
Ничего.
Жорж умер.
– Какой Жорж?
– Стробен.
Он умер.
Я знаю.
Он умер 8 месяцев назад.
Ты это знал?
Узнал 8 месяцев назад.
Его жена написала мне
после его смерти.
И ты мне не сказал?
В тот день у тебя была депрессия.
Не хотел тебя огорчать.
Представь человека, который только
и думает, как бы не огорчить жену.
Скрывает от нее
все дурные известия.
Нанимает актеров,
которые играют роли умерших,
артистов, которые
изображают тех, кого нет.
Он скупает все газеты,
чтобы она случайно не узнала,
что все вокруг давно умерли.
Ему приходится всё от нее скрывать.
Но это дорого стоит.
Ужасно.
– Что ужасно?
– Всё.
Всё ужасно.
Даже когда ты рядом, это ужасно.
Страница 8, первая строка.
«Эваристо Каррьего» – курсивом.
Та же страница, девятая строка.
После «слова» пропущено слово.
Во множественном числе.
Страница 9 – всё в порядке.
Страница 10, вторая строка.
Нужна запятая после слова «Плон».
Та же страница,
14-ая строка.
«Солипсизм»
пишется с буквой «з», а не с».
Странно, но факт.
Страница 11 – всё в порядке,
Страница 12 –
восьмая…
Нет, девятая строка.
«Зрительное и осязательное».
46, 47, 48, 49, 50,
51, 52, 53, 54, 55,
56, 57, 58, 59, 60,
61, 62, 63, 64, 65,
66, 67, 68…
Прошло больше часа.
Он не вернется.
Пульс очень слабый.
Он потерял много крови.
Он транспортабелен?
Немедленно позвоните в Берниго.
Придется менять все расчеты.
 

////////////////////////////