«Ритуал» (швед. Riten) — телевизионный фильм Ингмара Бергмана 1969
года. Странная история о трёх странствующих артистах-невротиках,
вызванных на допрос по поводу провокационной сцены из их спектакля.
Попутно выясняются некоторые подробности их личной жизни, а также жизни
следователя, полные неизъяснимых страданий и страхов.
Все фразы и цитаты
РИТУАЛ
СЦЕНА ПЕРВАЯ
КОМНАТА ДЛЯ ДОПРОСОВ
Пусть подождут.
Пусть войдут.
- Добро пожаловать!
- Спасибо.
Добрый день.
- Проходите, пожалуйста.
- Спасибо.
Погода ужасная.
Термометр побил все рекорды.
34 градуса - это уже патология.
Вчерашняя гроза мало чем
помогла, должен заметить.
Спектакль останавливали 2 раза
из-за неполадок с электричеством.
В крупном городе такое
случается нечасто.
Скорее уж за городом.
Там это обычное дело.
- Такая была паника.
- Садитесь, пожалуйста.
Выпейте что-нибудь?
Коньяк, виски, ликёр? Воскресенье,
так что ничего другого предложить не могу.
Стакан холодной воды или Кока-Колы
для жены. Она плохо себя чувствует.
Жара отвратительная.
От ликёра мне немного получше.
- Я слышал, что ваш отец запросто...
- Да, в прошлую пятницу. Неожиданно.
- Можно позавидовать!
- Позавидовать?
Пожалуй, вы правы, г-н Риттер...
Простите... г-н Фишер.
- Я тоже решил остановиться на ликёре.
- Прекрасно! А вы, господин Фишер?
- Мы выпьем Кока-Колу.
- Вы имеете право на бутылку воды.
- Платит государство.
- Очень признателен.
- Спасибо, что пожертвовали выходным.
- Спасибо, что согласились принять нас.
- Вы ведь тоже жертвуете своим выходным.
- Для меня это пустяки.
Я всё время работаю. Работа
для меня всё равно, что лекарство.
Мой врач предостерегал меня.
Когда тебе за 50 и прочее.
Будь у меня любящая жена,
которая ждала бы дома с обедом...
Но хватит уже говорить обо мне,
хотя это и доставляет удовольствие.
Куда вы отправляетесь потом?
Вы ведь из Польши, насколько мне известно?
Проведём несколько недель в Голландии,
а потом отправимся на дальний восток.
- На долго?
- На полгода.
Вам не наскучило?
Привыкаешь со временем.
Простите, что спросил,
но из документов мне ясно,...
что вы все граждане Швейцарии.
5 лет, в перерывах между турне,
мы живём в Асконе.
Мы пытались узнать о ваших
доходах за последние три года.
Однако фискальные власти Швейцарии,
как бы это выразиться,...
весьма нерешительны.
Один из моих коллег связался с учреждением,
которое занимается организацией ваших турне.
Он оценивает ваши доходы
в 2 миллиона долларов в год.
На первый взгляд, ваш доход
не связан с делом как таковым.
Но я, к вашему приходу, постарался
вооружиться всеми доступными сведениями.
Есть ещё штрафы
за превышение скорости.
Нидерландская полиция остановила вас
между Арнемом и Неймегеном.
Вы сослались на то, что опаздываете
на "благотворительную акцию" в Льеже.
Радар показал, что вы ехали
со скоростью 160 км/ч.
Мы сказали, что сильно опаздывали.
Да, в рапорте так и написано.
Моя жена сильно заболела тогда,
поэтому мы и задержались.
В рапорте написано, что г-жа Винкельман
была пьяна и оскорбляла полицейских.
Мало того, что она разделась, так ещё,
я цитирую, "непристойно себя вела".
- Мы представили мед.справку.
- Да, она прилагается.
Г-жа Винкельман страдает от
специфической формы эпилепсии,...
что может привести к некоторым
побочным психическим эффектам.
- Мне было очень душно тогда.
- Понимаю.
Однако, голландская полиция
была шокирована!
- Так вы попали на акцию?
- Да в общем-то, это была не акция.
У друга под Льеже есть замок.
Мы давали представление перед
политиками и промышленниками.
Я назвал это "благотворительной
акцией" просто так, в шутку.
Да, в рапорте тоже указано
об этой оплошности.
Мы заработали на три четверти
больше того, что ожидали.
Правда? А мне об этом не сказали.
Я, пожалуй, сделаю себе заметку.
Это сущая мелочь.
- У меня никогда не было штрафов.
- В 1956 году вы обгорели на пожаре.
- К сожалению, я забыл об этом.
- Да, к сожалению.
Алло?
Неужели?
Да, сейчас приду.
- Извините меня.
- Да, пожалуйста.
- Вот мерзавец! Теперь он нас взгреет!.
- Без истерик, Себастиан.
- Терпеть таких ситуаций не могу!
- Прекрати, Ханс...
Дайте же мне сказать.
Давайте всё взвесим.
- Здесь микрофоны есть?
- Нам абсолютно нечего скрывать.
Мы не сделали ничего незаконного.
Это обычная дача показаний.
- Я здесь задыхаюсь!
- Да успокойтесь вы оба.
На улице ни одной живой души.
Блеснула молния
над газовым баллоном.
Видишь большую божью-коровку
на подоконнике?
Второе окно слева.
Она просто огромная.
Она увидела тебя и улетела.
А если убить этого судью?
Потом можно незаметно скрыться.
Здесь никого нет.
Ханс позаботится о нас.
- Он такой заботливый, мудрый, честный...
- Ты никогда не замолчишь.
Меня всё утро преследует невыразимый страх.
Мне хочется расплакаться и напиться.
- Ты уже напился вчера.
- И это ты называешь напиться?
Перестань обвинять меня
во всех грехах! Довольно!
Ханс вовсе не это имел ввиду.
СЦЕНА ВТОРАЯ
КОМНАТА В ОТЕЛЕ
Тебе обязательно так шуметь?
Я каждый раз вздрагиваю.
- Иди к себе в комнату.
- Ты меня выставляешь?
Если я тебе мешаю, то иди к себе.
Ещё вопросы есть?
- Я тебя ненавижу.
- Спасибо. Взаимно.
- В 10:00 тебя ждёт судья.
- Буду.
- А ты ещё зубы не чистил.
- Ты тоже.
- Это тебя не касается.
- По утрам у тебя плохо пахнет изо рта.
Я хотела бы спать одна.
Это ты не можешь спать без меня.
- Смотри-ка, Портнер умер.
- Неужели?!
Здесь написано:
"Иван Портнер, 50 лет,...
скончался в Штутгарте,
после продолжительной болезни."
Рак лёгких и горла.
Его оперировали 2 раза.
- Я видел его в феврале.
- Мне ты об этом не говорил.
У него была кислая мина,
но он всё ещё работал.
Это был конец февраля. Мне уже
тогда показалось, что он умирает.
- Я не заметила? А Марина была там?
- Нет, я её не видел.
- Да нет, ты её видел.
- Говорю тебе, что нет.
- Вы встречались у меня за спиной.
- Я не видел Марину!
В Швейцарии, в перерыве
между гастролями.
Ты совсем не ревнива.
Это из-за плохого настроения.
Я знаю, что ты встречался
с Мариной.
Через полгода кончается мой контракт.
Можно будет поменять компанию.
Останемся мы с тобой
и господин Винкельман.
Будете обходиться
без Себастиана Фишера.
- Это Ханс.
- Или официант с подносом.
- Уверен, что это Ханс.
- И что?
- Мучает чувство вины?
- Не знаю.
Ночью мне приснился сон.
Я шёл по улице, был понедельник.
И вдруг я вспомнил, что начались
занятия в школе, а я не пошёл.
- Это меня страшно испугало.
- Боже...!
- Тебе скучно?
- Отнюдь...
Я в самом деле испугался.
Потом я подумал, что могу
бросить школу в любой момент.
Я вернулся домой.
Меня встретила мама и спросила:
"Ты не бы в школе?"
А я ответил, что бросил школу
и больше никогда туда не пойду.
Лицо моей матери покраснело.
Она поёжилась и высморкалась.
Это показалось мне странным.
Я просто стоял и смотрел.
Она спросила меня:
"Как же ты закончишь школу,...
если не будешь туда ходить?"
Я ответил, что заработал за год
750 тысяч и могу не ходить в школу.
А мне приснилось,
что я ехала на перекладных,...
И могла выбрать между
молодой и старой лошадью..
Я выбрала молодую, потому что
старая была не такая сильная.
Потом лошадь села в машину,
и я повела эту машину.
Лошадь говорила мне о любви,
об искусстве и о свободе.
Пора уже пришпоривать лошадей!
Лошадь была с язвой и простудой!
Трудно сдержать смех
в комической ситуации.
Кстати, ты помнишь
это стихотворение?
- "Я полуптица и получеловек."
- Стихи меня не интересуют.
Конечно, только журналы.
Всё не могу вспомнить...
- Что именно?
- Стихотворение! Ты меня не слушаешь.
Стихотворение о птице.
Полуптица, получеловек
Сердце птицы и лёгкие человека
С головой птицы,
с человеческими глазами
Тело сгорает от
неутомимого желания
Тело с окоченевшими крыльями
С головой, обращённой к небу
И так далее.
Себастиан, птичка!
Прекрати!
Потрясающе раскрытый цветок женщины.
Влажный, благородный, бесстрашный.
Родной брат нашей матушки Земли
Ты всегда мстишь мне, если
не можешь меня удовлетворить.
- А Ханс в этом преуспел.
- А я нет?
А вот ты - нет.
Ни в коей степени.
Я слишком хрупкий.
Мне не хватает самозабвенности,...
...склонности к гротеску.
Хочешь расскажу, что однажды
мне поведал психиатр?
"Вы не прочный материал,
а само движение.
Вы порхаете то туда, то сюда.
Сплошное непостоянство.
Когда вы это поймёте,
ваш невроз испарится."
А потом добавил:..
"Острова появляются на реке,
как признаки надвигающейся смерти.
И чем они больше, тем ближе кончина.
Она накатываются, как тёмные волны.
В один прекрасный день
острова остановят поток."
Тебе надо завести
четырёх разных мужчин.
Один будет с тобой разговаривать,
второй - трахать,...
третий - развлекать, а четвёртый
будет заботиться о твоей душе.
- Мне это не грозит!
- Мне пора.
А я пойду к себе.
Себастиан.
Себастиан, Себастиан...
- Я буду скучать.
- Ты сегодня был очень злым.
Я буду скучать, и я тебя прощу.
Не только сегодня, а всегда.
- Не уходи.
- Уже поздно.
А Марина?
- Я могу простудиться.
- Ты никогда меня не слушаешь.
Один пожилой режиссёр
как-то сказал актёрам:...
"Это настоящее чудо,...
когда маргаритки пускают
корни на трупах."
Боже, сжалься надо мной.
Да, моя крошка.
Жалость у меня по четвергам.
Посади меня рядом с собой.
Спаси душу мою бессмертную,
дабы не канула она в небытие.
СЦЕНА ТРЕТЬЯ
КОМНАТА ДЛЯ ДОПРОСОВ
Я не здоров. у меня насморк,
болит горло. Вообще всё болит.
И уж простите, у меня
ужасная диарея.
Мне чрезвычайно сложно
сконцентрироваться.
Я почти не спал. Мне кажется,
лучше перенести этот допрос.
У меня вечером спектакль.
Это превыше всего.
- Будьте со мной помягче.
- Начнём с заполнения анкеты.
Звучит угрожающе.
- Ваше имя?
- Альберт Эммануэль Себастиан
- Фамилия?
- Я думал, вы её знаете.
- Это из немецкого или английского?
- Фишер - это немецкая фамилия.
Мой отец, после эмиграции в 31-м,
изменил её на английский манер.
Родители отца были евреями.
Моя мать из семьи
голландских актёров.
- Вы знаете Ваалендорфов?
- Смутно.
- Есть цирк Ваалендорфов.
- Простите.
Им занимаются два брата
моей матери.
Мой отец был музыкантом.
Он мог стать знаменитостью,...
но, увы, спился и заболел.
У него появились галлюцинации,
но это, наверное, неважно.
Вы женаты?
Нет, я разведён и очень давно.
Моя бывшая жена - профессор
археологии. Она живёт в Каире.
Вы живёте врозь, однако
не разведены. Это разные вещи.
Что ж, извините, но если вы уже
всё знаете, тогда зачем спрашивать.
Простая формальность, г-н Фишер.
Это не займёт много времени.
Спасибо и на том.
А шрам на левой щеке
вас интересует?
Это необязательно. Вы обвинялись
в непредумышленном убийстве?
- Поножовщина.
- Я защищался.
- Это был близкий друг?
- Мы четыре года играли вместе.
Он дурел, когда напивался.
Г-жа Винкельман раньше
была его женой?
Это был неудачный брак.
Мы много лет работали
в одной компании.
Ханс был женат,
у него две дочери.
Мы снимали вместе дом,
неподалёку от Лондона.
Его смерть ошеломила
всю труппу?
Из-за этого меня и бросила жена.
Ханс и Тея стали работать вместе.
Я отсидел в тюрьме. Жена Ханса
с ума сходила от ревности.
Знаете, я мог сквозь щёку
просунуть язык.
А почему было четыре ножевых?
Ведь он умер после первого удара.
- А какое это имеет отношение?
- Мне любопытно.
Честно говоря, я не знаю.
Должно быть, из удовольствия.
Я крепко держал его.
Он поперхнулся.
Мы оба были в крови.
Я почувствовал, как к моему плечу
прижалась плохо выбритая щека.
Все продолжали разговаривать.
Никто не понимал, что произошло.
- Вас это не мучило?
- С чего бы это?
Мне его не хватало, вы про это?
Бесспорно.
Я любил его.
- Угрызения совести?
- С чего бы это?
- Вы носите обручальное кольцо.
- Это уже моё дело!
Ну, разумеется.
- Можно мне что-нибудь выпить?
- Простите, но у меня ничего нет.
- Сколько у вас детей?
- Представления не имею.
- Не имеете?
- Серьёзно, не знаю.
Я никогда их не считал.
Кажется, на моём иждивении 4 или 5.
Мой адвокат знает это лучше.
Учитывая профессора и двух её детей.
И одного случайного ребёнка.
Ясно.
Что ж, вернёмся к нашему делу.
Этот номер, осмелюсь так его
назвать, это ваше изобретение?
Изобретение?
Это до смешного претенциозно.
Ваша любознательность
маленького буржуа - бестактно.
Вам не хватает ни образования,
ни сострадания.
Я подчёркиваю, г-н Абрахамсон,
что вы играете бесчестно.
Вы безразличны к личной гигиене.
Под вашим бальзамом после бриться
царит смрадный запах потного тела.
Вы каждый день надеваете новую рубашку,
однако на кромке воротника я заметил пятно.
Ваши ногти не слишком чисты.
Мне это неприятно.
Мне противна ваша
профессиональная въедливость.
Вам льстит, что вы общаетесь
с тремя известными артистами.
Надеетесь, что ваше фото
появится вместе с нашим.
Вам доставляет удовольствие,
досаждать своими идиотскими вопросам,...
бесцеремонными, без намёка
на пристойность и деликатность.
Вы решили приспустить
нам штаны и отшлёпать.
Мне нужен адвокат моего уровня.
Вы не в состоянии ни понять,
ни рассудить наше дело. Вы болван!
Я говорю, что думаю.
Вы можете посадить меня..
за оскорбление чести
и достоинства.
Меня огорчает, что вы считаете
меня настолько омерзительным.
Да, правда, я сильно потею.
По мнению специалиста, такая потливость
- это особенность моего метаболизма.
Могу себе представить,
что вам неприятен запах.
Однако, это неправда,
я не грязный.
Никто не моется чаще меня.
И на моей шее нет пятне грязи.
Это пигментные пятна.
Думаю, от солнца.
Вы относите меня к классу
мелких буржуа.
Не знаю, это зависит
от точки зрения.
Мои родители были
состоятельными людьми.
Мой отец - юрист,
мать - преподаватель.
У меня пятеро детей.
Я получил хорошее образование.
Я старался не ранить вас
и не смутить.
Возможно, я был
чрезмерно тактичен.
Я с первого взгляда заметил
вашу враждебность.
Как я уже отмечал, это меня огорчает.
Я чувствую себя неуверенно.
Всё это вносит смятение и неопределённость.
Поэтому я предлагаю остановиться.
Желаю вам скорейшего выздоровления.
Буду рад увидеть вас сегодня на сцене.
Я не принимаю близко
к сердцу ваш гнев.
Всё уже забыто и прощено.
Мне понятна ваша реакция.
До свидания, г-н Фишер.
Надеюсь, вы сами найдёте выход.
Пройдёте прямо по коридору,
увидите справа лифт.
А потом уж совсем легко.
До свидания.
Вы не только злой и мерзкий,
но ещё и жалкий актёришка.
Номер, который вы только что
исполнили, один из самых слабых.
Вы безжалостный, безнравственный,
избалованный.
Люди, вроде вас, не достойны
того, чтобы жить!
Мне неловко за вас
и за самого себя.
Я не способен разделить
вашу агрессивность.
Я чувствую только
свою беспомощность.
- Умоляю вас, уходите!
- Прекрасно.
Всё именно так и должно было быть.
О, святая Мария, я так и знал!
У меня нет ни семьи, никого,
к кому я был бы привязан.
Не бойтесь, я вас не трону.
Это было бы слишком омерзительно.
Садитесь.
Придите в себя... Чёрт, как жарко!
Я расскажу вам об одной
нашей с Хансом сцене.
Человек заходит в полицейский участок,
чтобы сообщить об одном немыслимом факте.
Так о чём же речь? О том,
что у него феноменальный аппетит.
Он съел свою жену, продавщицу,
своих детей и свою собственную бабушку.
Бородатый человек входит
в магазин. Это сам Господь!
Он отрезает кусок мяса
с бедра Господ и съедает.
Затем испытывает непреодолимое желание
испражниться. Потом снова идёт в полицию.
Успокойтесь, уже почти конец.
Он поднимает свой отпиленный,
поверх глаз, череп...
и показывает комиссару,
что он внутри пуст.
Его голова совсем пуста.
Только на дне были прорези
для век и больше ничего.
Успокойтесь. А сейчас я уйду, пока наши
отношения не зашли слишком далеко.
Только один вопрос:
вы верите в Бога?
Я не приверженец
какой-либо религии.
Мне не нужен Бог для того,
чтобы встретиться с вечностью.
Я сам себе бог.
Со всеми ангелами и демонами.
Я живу на каменистом пляже,
который вдаётся в океан.
Лает собака, плачет ребёнок.
День переходит в ночь.
Вы не производите
на меня впечатление!
Меня уже просто так не напугать.
Есть только одна молитва,
которую я повторяю в абсолютной тишине.
Пусть ветер поднимется над морем,
в удушливых сумерках.
Пусть птица парит над волной.
Пусть она разбивает тишину
своими криками.
СЦЕНА ЧЕТВЁРТАЯ
ИСПОВЕДАЛЬНЯ
Отец, я не хочу исповедоваться,
но мне нужно с кем-нибудь поговорить.
Слушаю вас.
Мне кажется, я скоро умру.
Представьте себе - мне страшно.
Вчера, когда я возвращался домой,
мне пришлось присесть на скамейку.
У меня было такое чувство,
будто я уже умер.
Моё тело издавало
такой зловонный запах.
Конечно, сейчас очень жарко,
а сердце у меня очень слабое.
Потом, со смертью моего отца,
многое для меня изменилось.
О чём это я?
Говорю всё, что в голову лезет.
Могут мужчины простить
такое друг другу?
Есть же на земле милосердие.
Однако, за пределами хрупкого круга
человеческого тепла, царствует жестокость.
Ныне, присно...
Это разумно...
Бог рассудил здраво.
Я знаю, вы не станете
надо мной смеяться.
Вам знакомо, наверное, из вашей практики,
вы сталкивались уже с тем, что...
неверующие люди часто молятся.
Я молюсь.
Это облегчает мои страдания.
Уже вечер.
Стало темно...
и мне страшно.
Моя мать ушла
и закрыла дверь.
Я знаю, что меня никто
не услышит.
Я не решаюсь ступить
на землю из-за животных.
Я вынужден оставаться в постели.
Если от страха я расплачусь,...
мне от этого станет
ещё страшнее.
СЦЕНА ПЯТАЯ
КОМНАТА ДЛЯ ДОПРОСА
Г-н Винкельман, прошу
меня простить,...
что заставил вас так долго ждать.
Два часа - это просто ужасно!
А вам не сообщили?
Я просил своего секретаря
позвонить вам.
- Она сказала, что вас нет.
- В тот момент меня не было на месте.
Но это простительно.
Вы, наверняка, уже знаете,
что я разговаривал с г-ном Фишером.
Нельзя сказать, что мы с ним
достигли взаимопонимания.
Я так глубоко погрузился в своё
подсознание, что обидел его.
Фишер очень чувствительный
и ранимый.
В данный момент, у него инфекция,
что делает его очень раздражительным.
Тогда это всё объясняет.
- Он всё воспринимает
слишком серьёзно. - А вы?
Я уже давно не нервничаю
из-за своей работы.
Я делаю всё, что могу.
Вот и всё.
Естественно, наше правосудие
пытается докопаться до истины.
Наказание ведь незначительное,
если нас признают виновными.
Штраф уже внесён в тот банк,
который вы нам указали.
Приятно слышать, что мы так
быстро достигли взаимопонимания.
Наши законы, конечно, устарели,...
но их надо соблюдать.
- Разумеется.
Законы создаются в одних инстанциях,
а исполнять их приходится в других.
Штраф довольно скромный.
Да, скорее мы вам
обеспечили рекламу.
Мы работаем ради принципа,
а не ради процента.
Ах, вот как...
Первый вопрос: вы сами
обсуждаете условие контрактов?
О, нет, этим занимается наш агент.
Он ведёт переговоры с другими агентами
которые, в свою очередь,
договариваются с местными работодателями.
Я связываюсь с нашим агентом.
Мы с ним обсуждаем тему выступления.
Затем я, само собой, консультируюсь
со своими партнёрами.
Кто из вас задаёт
творческий импульс?
Трудно сказать. Мы очень
привязаны друг к другу.
Нам понятны наши мысли и чувства.
Мы одинаково реагируем на происходящее.
Знаете, когда, день за днём, приходится
играть перед взыскательной публикой,...
то, волей-неволей,
образуется однородное тело.
Это, однако, не мешает нам
иметь разные точки зрения.
То есть, вы хотите сказать, что
трудно понять, кому принадлежит идея?
- Именно так.
- А костюмы?
- Не помню.
- А жестикуляция?
Каждый сам выбирает,
как ему жестикулировать.
- Хотите сигарету?
- Пожалуй.
- Четыре часа с четвертью.
- Простите, не хотел показаться невежливым,...
но я оставил свою жену в гостинице.
Она, возможно, уже беспокоится.
- Вы хотите ей позвонить?
- Нет, это ни к чему.
Вы не боитесь оставлять её
наедине с г-ном Фишером?
Я нужен своей жене.
Эта история её потрясла.
Когда я увижусь с ней наедине,
я уверен, что смогу её успокоить.
- Вы согласны, г-н Фишер?
- Винкельман.
О, простите.
- Я вот о чём хотел поговорить.
- Минутку, пожалуйста.
- Сколько лет вы женаты?
- Пять лет.
- Вот как. А дети есть?
- Мальчик.
- И где же он?
- Дома. Он - дебил.
- Прежде, вы были женаты?
- Да.
- И где теперь ваша бывшая жена?
- Понятия не имею.
Вы продолжаете платить
алименты своим дочерям?
Этим занимается мой юрист.
- Вы встречаетесь с детьми?
- Нет.
А почему?
- А это имеет значение?
- Нет, просто любопытно.
- Вас это расстраивает?
- Да.
Впрочем, нет...
Я устал с дороги.
- Вы планируете отпуск?
- Я слишком устал.
А ваша нынешняя жена
не мешает вам видеться с детьми?
Нет.
О чём вы хотели меня спросить?
- Я хочу попросить о любезности.
- Понятно.
Я бы был вам очень признателен, если бы
вы отказались от встречи с моей женой.
- Или разрешите мне присутствовать.
- Понятно.
Моя жена, как бы это выразиться,
очень необычная женщина.
Можно даже сказать -
неврастеничная.
Она патологически чувствительна,
морально и физически.
У неё часто бывают срывы
с навязчивыми идеями.
В моём присутствии она спокойна
и совершенно нормальна.
Она избавляется даже от заикания,
ставшего следствием детской травмы.
Кроме того, иногда ей
нестерпимо хочется расплакаться.
Вы можете заставить её сказать
или сделать всё, что угодно,..
за рамками рассудочного
и благопристойного.
Ваш допрос будет бессмысленным.
Уважаемый, г-н Винкельман,...
я бы с удовольствием выполнил вашу
просьбу, но у меня есть обязанности.
Вы можете сопровождать
её сюда и ждать.
Но я должен поговорить
с ней наедине.
Я понимаю, как сложно
отменить допрос.
Быть может, вы согласитесь на
пустую формальность? Я приведу её,...
вы обменяетесь несколькими фразами,
потом я зайду и провожу её домой.
Я очень ценю вашу заботу
о своей супруге,...
однако, я должен
придерживаться инструкций.
Вы не можете представить
себе её ужаса. Это животный страх.
- Я могу пригласить врача.
- Это только усугубит ситуацию.
Я пытаюсь убедить Тею,
что она не больна.
Однако, вы должны меня понять.
Почему, скажем,...
Себастиан Фишер продолжает
носить обручальное кольцо?
Это кольцо его отца. У них
сохранилась сильная привязанность.
Что касается жены...
- У них связь?
- Что, простите?
- Она живёт с Фишером?
- О чём вы?
- Они любят друг друга?
- Я не понимаю.
- Они спят вместе?
- Они как брат с сестрой.
- Они очень близки.
- И вы с этим миритесь?
Мне знакомо чувство сострадания.
Мне не важно - почему.
Что-то во мне готово к этому.
По-настоящему великие
артисты - неуязвимы.
Я не один из них.
Мой самый большой страх -
оказаться в одиночестве.
- Неужели?
- Удивлены?
Я, разумеется,...
произвожу впечатление сильного,
уравновешенного, умного. Большого таланта.
Но...
Но люблю ли я Себастиана
Фишера и свою жену?
Люблю ли...
Этого я не знаю.
Они мне нужны.
Но я не уверен,
что и обратное верно.
Поэтому, я стараюсь
стать им необходимым.
Вы не отмените свой допрос?
Я считаю, что вопрос закрыт.
Я вас умоляю, стоя на коленях.
Знаю, что это отдаёт мелодрамой,
но я с вами искренен.
Я могу вам заплатить.
- Сколько вы можете заплатить?
- Предложите, но в разумных пределах.
- 50... 100,000.
- 100,000.
- Я могу выписать чек.
- Так и сделайте.
Благодарю вас
за вашу любезность.
Вы очень чуткий человек.
Вот возьмите. Я написал ваше имя
с двумя С. Надеюсь, это правильно.
Так и есть.
- Становится по-настоящему интересно.
- Что такое?
Теперь я привлеку вас к ответственности
за попытку подкупа гос.чиновника.
Представляете, что вам грозит?
У вас должны быть серьёзные основания,
если вы так противитесь этому допросу.
Закончим на этом.
Увидимся завтра вечером,
если вы придёте с женой.
Должен поблагодарить вас
за великодушие.
Спрашивается, скрывается ли нечто
опасное за вашим поведением?
- Нет, я так не думаю.
- До свидания, г-н Винкельман.
- Дверь всё ещё открыта?
- Я предупрежу портье.
До свидания.
СЦЕНА ШЕСТАЯ
ГРИМЁРНАЯ ВАРЬЕТЕ
Опять?
- И кто на этот раз?
- Я ужасно боюсь этого судью.
Ты должна только представить
ту объяснительную, которую я написал.
Если он начнёт задавать вопросы,
ты станешь заикаться.
Если ты запаникуешь,
я буду рядом.
Успокойся.
Я сделаю для тебя всё,
что смогу.
Послезавтра будет намного лучше.
Мы уже будем за городом.
Я знаю одну гостиницу.
Там потрясающе готовят.
Если не будет слишком жарко,
погуляем по лесу и поспим в гамаке.
Мы не можем бросить Себастиана.
Ну, тогда и его возьмём с собой.
Он бросит нас, когда
его контракт закончится.
- Он не уедет.
- Теперь точно уедет.
- Я поговорю с ним.
- Он совсем с ума сошёл.
- Я так не думаю.
- Я его боюсь.
- Тогда держи его на расстоянии.
- Он не может обходиться без меня.
Я должна ночи напролёт оставаться
с ним, иначе ему страшно.
Это ужасно, понимаешь?
Я не могу ему отказать.
А теперь сними грим.
- Ты сердишься?
- Вовсе нет.
Ты такой холодный.
- Я просто устал.
- Как всегда.
- Это я тебя утомляю.
- Нет, с чего ты взяла?
- Ты любишь меня?
- Да, конечно.
- А если бы я не любила, ты бы
меня убил? - У тебя кто-то есть.
- Ты это нарочно.
- Нет, я просто немного устал.
Не так давно ты сказал, что цель
твоей жизни - это заботиться обо мне.
Да, это так.
Ты моя единственная защита.
Разве большая незащищённость
с небольшими...
островками защищённости
не предпочтительнее?
Это гораздо ближе к реальности,...
чем твоя идея о большой защищённости
с редкими глотками незащищённости.
- Нет, почему ты так говоришь?
- Потому что я устал.
- Ты устал от меня.
- Я этого не говорил, но пусть так...
Я от тебя устал.
Я устал от Себастиана.
Я устал от вас с Себастианом.
Я устал гастролировать
с двумя чокнутыми.
С меня довольно вашего,
так называемого, искусства.
Я считаю, что это неинтересно.
Бессмысленно, отвратительно
и смехотворно.
- Мы утратили основательность.
- Я не знаю, что значит "основательность".
- Мы стали бесполезны, выйдя за рамки.
- Ты правда устал от меня?
Да, моя досада беспредельна.
Ты не вызываешь у меня жалости.
Ты ленива и ты повторяешься.
Вчера мы выступали
три часа подряд!
А до этого ты была то больна,
то пьяна, то на встрече с подругой...
- А вот и не с подругой!
- Не имеет значения с кем!
И раньше, во время турне,
ты ссорилась с Себастианом.
Ты ленива, небрежна,
невыносима!
Ты не стоишь и десятой
доли того, что ты получаешь.
Делай всё, что захочешь, когда
закончится контракт. Иди хоть к дьяволу!
Я сам не знаю, что говорю.
Но я никогда не говорю о себе.
- И всё-таки, я тебя люблю.
- Это неправда.
Правда, понимаешь?
Несмотря ни на что,
я люблю тебя.
И тобой заняты все мои мысли.
Я готов на всё, лишь бы избавить
тебя от неприятностей и невзгод.
Это страсть между тобой и Себастианом
внушает мне беспокойство.
Я вижу, как вы рвёте
друг друга на части.
Вы должны расстаться.
Но я сомневаюсь,
что вы это сделаете.
Ничто не произведёт на вас
впечатление. Вы - монстры.
Я это знаю, чувствую, вижу.
Я не мог бы стать таким, как вы.
Я этого не хочу.
С меня довольно.
Постарайся хотя бы сейчас
меня послушать!
Мы дошли до крайности.
Это унизительно, недостойно.
Уже всего слишком.
Ты понимаешь, о чём я говорю?
- Я от тебя устал.
- Мой бедный Ханс.
Нет, нет, ты так ничего
и не поняла.
Бедняжка, бедняжечка Ханс.
Мир разрезали на кусочки,
ему больно, он истекает кровью.
Бедняжка, бедняжечка Ханс.
Надо, чтобы всё было тип-топ,
а не тяп-ляп.
- Я считаю, что я прав. - И я тоже считаю,
что взаимопонимание нас не покинет.
- Правильно, не покинет.
- Ты устал от меня и мне надо спешить.
- Ты знаешь, где Себастиан?
- Он уже ушёл.
- В гостиницу?
- Нет, не думаю.
- Тебе кажется, что я стала уродливой?
- Нет, нет, нет.
- Ты всё ещё мой муж.
- Мы разведёмся.
- Я поеду с тобой на ферму.
- Нет.
Ты, должно быть, очень
устал от нас с Себастианом.
Ты, наверное, принимаешь
нас за ненормальных!
- Над чем ты смеёшься?
- Над Себастианом.
- А с ним ты смеёшься надо мной.
- Да, конечно!
О, Господи, как же я устал.
Где же выход из этой темницы.
- Бог мой, освободи меня.
- Ты хочешь умереть?
Нет... не то, чтобы умереть.
Мне хотелось бы надолго заснуть.
Известно ли тебе, что каждое утро...
Ты просыпаешься в 5 утра. Страх
садится тебе на грудь, как чёрная птица.
Тебе хотелось бы проспать
часов 10 или 11.
- Я хочу быть свободным.
- Высморкайся.
Прости.
Ну вот, я почти готова!
Подай мне халат.
Фу, какой влажный.
Какие нам здесь дали гримёрные...
Мы не должны это терпеть!
Иди, пожалуйста, к директору!
- Прости меня.
- Да нет, продолжай.
Нет, это слишком скучно.
Мы не понимаем друг друга.
Мы никогда не разговариваем.
Никогда нельзя найти
нужных слов.
Это абсолютной непонимание...
- Я вызову такси.
- Как интересно...!
Я же не пьяная,
да и ты совсем не пил!
Я приму душ.
- Ханс.
- Что такое?
- Мне так страшно.
- Брось, я же здесь.
- Но тебя же не будет в комнате.
- Я буду за дверью.
- Судья такой ужасный.
- Он не так страшен.
Он просто хочет хорошо
сделать свою работу.
- Тебе это известно лучше, чем мне.
- Думаю, что так и есть.
О, святый боже.
СЦЕНА СЕДЬМАЯ
КОМНАТА ДЛЯ ДОПРОСА
Добрый вечер, г-жа Винкельман.
- Добро пожаловать.
- Добрый вечер.
Садитесь, поговорим немного.
Уверяю вас, это не столь
мучительно.
Я в этом уверена.
Какое на вас красивое платье.
Я счастлива, что оно вам нравится.
- Вы не против, если я буду
записывать разговор? - Пожалуйста.
В наше время всё ещё
используют магнитофон.
Однако, такого рода машины
вызывают недоверие.
Вероятно, вы правы.
Правда в том, что сегодня
самый жаркий летний день.
35 в тени.
Это уж слишком тягостно.
- Я люблю жару.
- Правда?
Сколько людей -
столько и вкусов.
- Вы не будете выступать в понедельник?
- Нет, в понедельник у нас выходной.
- Это очень приятно.
- Да, приятно.
Сколько вы даёте
представлений за вечер?
Обычно, четыре представления.
- Это очень утомительно.
- К этому привыкаешь.
- Где вы собираетесь провести отпуск?
- Ханс с Себастианом хотят в Африку.
- А вы?
- Я поеду с ними.
Вы редкие гости в Асконе.
Здесь, по большей части, живут домоседы.
Мы здесь проводим несколько недель
в году, в перерывах между турне.
- И г-н Фишер живёт с вами?
- Да.
- Ваше трио удалось?
- Вполне.
- Хорошо, когда так любят...
- Да, и это тоже.
- Конфликтов не бывает?
- В самом начале были некоторые проблемы.
Ваш супруг сказал мне,
что вы боитесь этого допроса.
- Ханс считает меня слишком ранимой.
- Выпьете что-нибудь?
- С удовольствием.
- У меня только коньяк и больше ничего.
Давайте, что есть.
Выпьем за вашего мужа.
Он скучает там, за дверью.
Он заслужил стаканчик.
- Я передам ему от вашего имени?
- Да, спасибо.
Я сейчас вернусь.
Ваш муж передаёт вам привет.
Он беспокоиться о вас,
но я заверил его, что всё в порядке.
Вы невероятно красивы,
г-жа Винкельман.
Как удивительно свет
переливается в ваших волосах...
Простите меня.
- Я написала объяснительную.
- Объяснительную?
- Да, как вы и просили.
- Любезнейшая г-жа Винкельман...
Прошу вас прочесть
её здесь, вслух.
- Зачем мне читать её вслух?
- Чтобы уточнить некоторые моменты.
"Меня зовут Тея Фон Ритт-Винкельман,
согласно моему паспорту.
У меня не мой естественный цвет волос
и я понятия не имею, сколько мне лет.
Форма рта у меня изменилась после
того, как я вставила верхние зубы.
Мне знакома острая
физическая боль.
Хуже всего - это зуд,
который мучает меня два года.
Он исчезает также внезапно,
как появляется.
Кроме того, мне доставляет
неудобство повышенная чувствительность.
Я болезненно реагирую
на внезапный шум, яркий свет...
и неприятный запах.
Неплотно облегающее платье
может вызвать у меня...
нестерпимую боль."
- Наверное, слишком подробно.
- Нет-нет, нисколько.
"Моя артистическая карьера
началась с уроков пения.
Я заключила контракт с театром,
где познакомилась с человеком...
который привёл меня в Мюзик-холл.
Во время моих многочисленных турне,
я познакомилась с Хансом Винкельманом.
Я представляю себя святой, мученицей.
Отсюда и имя - Тея.
Я часами могу сидеть за столом...
и рассматривать свои ладони.
Однажды на моей руке
появилось красное пятно.
На левой руке.
Однако, это была не кровь.
Мне нравится входить в экстаз
и разговаривать с пресвятой девой Марией.
Вера и безверие.
Упорство и сомнение.
Всё одна и та же игра.
Но внутри себя самой
я остаюсь прежней.
Иногда безмерно трагичной,
иногда излишне экзальтированной."
- Я не это хотела сказать.
- О чём вы?
- Вы написали объяснительную?
- Я знала, что вы найдёте это скучным.
Местами очень даже симпатично.
Я бы сказал, что у вас есть талант.
Однако, вернёмся к нашему делу.
Разве вы уже не обсудили
всё с Хансом и Себастианом!
Мне нечего добавить.
Верните мне мои записи!
- А вы совсем не заикаетесь.
- Такое тоже бывает иногда.
- Почему?
- Не знаю.
- Вы симулируете?
- Простите?
Симулируете, делаете вид,
заигрываете со мной.
- Зачем мне это?
- Вы же не всегда заикаетесь.
Ваш муж сослался
на детскую травму.
Это правда?
Вы не оставили себе ни своего
настоящего имени, ни возраста, ни лица.
К чему эта игра?
И тут ещё это признание.
Эти поэтические излияния...
Это вы хотите прочесть
на заседании суда?
Прямо- таки театр.
А страх вашего мужа
перед этим вопросом.
Давайте будем честными
друг с другом, г-жа Винкельман.
Артисты, всеми возможными способами,
стараются привлечь к себе внимание.
Вы, с вашей красотой и грацией,
создали розовый воздушный занавес.
Но я и сквозь него вижу ваше
истинное лицо за маской игры.
Нас интересуют только
простые и точные факты.
Как вас зовут?
- Клаудия Монтеверди.
- Клаудия... Монтеверди...
Прекрасно.
Сколько вам лет?
- Я не знаю.
- Вы должны знать.
Нет.
Вы должны знать свой возраст!
- Но я не хочу, чтобы меня называли Клаудией.
- Я буду звать вас так, как захочу!
Обнимите меня!
Назовите свой возраст,
разновидность цирковой шлюхи!
Прекратите истерику!
Здесь вам не театр!
Прошу вас, прекратите немедленно.
Это всё из-за вас...
Из-за вас я утратил равновесие!
Ханс Винкельман! Ханс Винкельман!
У неё внезапно начался рецидив.
- Я только пытался поговорить.
- Я слышал, как вы кричали.
А теперь скажите,
что вы не симулировали!
Она же отлично умеет притворяться?
Вызовите такси.
Я отвезу её в больницу.
- Я сам вас отвезу.
- Нет уж, спасибо.
Я запрещаю вам брать такси.
Вас будет сопровождать полицейский эскорт.
Я поеду с вами, чтобы всё объяснить.
Будет два врача и полицейский.
Этому мошенничеству надо положить конец.
Я старался быть дружелюбным, г-н Винкельман.
Но мои усилия оказались тщетными.
Полицейскую машину, пожалуйста,
для сопровождения.
Это доктор Абрахамсон.
Да, говорит судья Абрахамсон.
Нет-нет, не нужно.
Мы спустимся через несколько минут.
Нет-нет, помощь нам не потребуется.
Двух полицейских будет вполне достаточно.
Мы поедем в Центральную
городскую больницу.
Мы всё должны прояснить.
Пойдёмте?
Возьму её сумочку.
СЦЕНА ВОСЬМАЯ
В БАРЕ
- Опаздываешь.
- А мы и не договаривались.
Мы договорились на 3:00, сейчас
уже 4:30. Я жду уже полтора часа.
Мог бы хотя бы извиниться.
- Так прости меня.
- Так-то лучше.
- Что тебе нужно?
- Поговорим о делах.
С сегодняшнего утра
многое что произошло.
Я тебя с удовольствием слушаю.
От тебя тоже кое-что зависит.
Наш агент пишет, что наше турне на
Дальний восток отменяется из-за войны.
И наше турне в Америку под угрозой,
из-за этого разбирательства о поведении.
Это значит - неоплаченный отпуск
на 6 месяцев или безработица.
- Денег мы потерям изрядно.
- И это тоже.
- Примерно, полмиллиона на каждого.
- Немного меньше, но это не главное.
Остаётся только несколько
недель в Италии.
Скверно - это меньшее,
что можно сказать!
Вот о нашем будущем
я и хотел поговорить.
Думаю, ты понимаешь, что я
не могу одолжить тебе денег.
Вот сообщение о состоянии
наших счетов, от нашего юриста.
Справа - приход, слева - расход.
Прости, пожалуйста.
На следующей странице -
общая сумма.
Таким образом, наш кредит
составляет 296,000 франков.
А моя часть дома в Асконе?
Она чего-нибудь, да стоит.
Ты должно быть забыл, я выкупил её
у тебя, чтобы ты мог оплатить долги.
Мы должны составить новый
контракт, уважаемый г-н Винкельман.
Скажите Бауэру, что выступлю ещё
в одном сезоне, но с выплатой аванса.
Счёт, пожалуйста!
Ты этим займёшься?
Я продаю квартиру.
Так что я должен идти.
Есть ещё пара вопросов,
которые надо обсудить.
- Похоже, что что-то важное.
- Письмо от нашего агента.
Он пишет, что плохо разместил нас
из-за скудости предложенного гонорара.
Он предлагает две альтернативы:
либо мы работаем по отдельности,...
либо мы должны срезать
наши тарифы на 2/3.
- Он считает, что лучше первое.
- Понятно.
Меня это устраивает. Я, через год-два,
собираюсь оставить эту работу.
Вопрос в том, что вы будете делать.
Вам нужно поговорить
с агентом о своём будущем.
- Нам с Теей?
- Да, я так думаю.
Из вас может получиться
прекрасный дует.
Конечно, вам придётся
немало потрудиться.
Из Теи получится отличная стриптизёрша.
Я знаком с профессионалом в этом деле.
Чёрт побери!
Впрочем, мне всё равно.
Поступай, как считаешь нужным.
Вопрос второй.
На твоём счету обнаружилось
12 тысяч крон.
Банк попытался связаться с нашим
юристом, но не нашёл его, как и тебя,...
поэтому он попросил меня
предупредить тебя.
- Ещё что-нибудь?
- Да.
Мы должны решить, кто будет
платить за номер Теи в гостинице.
Ты, я или она сама.
- Мне она сказала, что сама.
- Вряд ли это правда.
Она регулярно просила у меня денег.
Впрочем, речь о незначительных суммах.
Однако, я хотел бы, чтобы была
внесена полна ясность по этому вопросу.
- Но ведь ты её муж.
- Да, несомненно.
На этом основании я оплачиваю её счета
и в моё распоряжение переходит её заработок.
Ты сам ей скажешь об этом?
Она очень сердиться,
когда я пытаюсь об этом поговорить.
Она считает, что сама должна
распоряжаться своими деньгами.
- Я поговорю с ней.
- Очень любезно с твоей стороны.
Звонили из гаража.
Сказали, что твоя машина готова.
Спасибо, поеду прямо сейчас.
С уплатой налога на владение
просрочено на два года.
- Это значит...
- Что ещё?
Да, я сверю свои записи.
И что у нас тут?
Нет...
Нет, пожалуй, всё.
Как ты себя чувствуешь?
- Отвратно.
- Вы поссорились?
Ты это называешь ссорой?
А мы давали представление,
в котором были и зрителями, и актёрами.
Представление затянулось.
Она сказала, что я не могу
её удовлетворить.
- Да ну!
- Она сказала, что тебе удаётся. Как?
Любовь и нежность
вызывают у неё раздражение.
Проникни в неё левой рукой,...
а правой посильнее
нажми на клитор.
И у неё будет, за пару минут,
будет несколько оргазмов.
Потом делай с ней, что хочешь.
Как ты это обнаружил?
Мне не хватает воображения,
чувства отчаяния...
- Не рассказывай ей о разговоре.
- Само собой.
Не бросайся применять совет
на практике сию же секунду.
Сделай вид, что узнаёшь
это постепенно.
- Не волнуйся.
- Вот бы не подумал про тебя.
- Это тебя удивляет?
- С кем не бывает.
Она довольно странная.
Я люблю её в смысле
"Первого послания к Коринфянам".
"Любовь смиренная, всепрощающая,...
она проявляется во всём..."
И так далее. Это ты имел ввиду?
- Ты всегда от неё устаёшь?
- Да, но ей всё равно.
- С ней доходишь до предела.
- Я знаю.
- И она же возвращает назад.
- Слава богу.
- Ты теряешь рассудок.
- Нет, я всегда остаюсь рассудительным.
С вами можно расплатиться?
А теперь скажи.
Ты меня презираешь?
Вовсе нет.
- Но раньше ты мне больше нравился.
- До того, как я отнял у тебя Тею?
Пока ты не пил, не исчезал ни с того,
ни с сего, - я тобой восхищался.
Ты мне казался очень приятным парнем,
который умеет жить полной жизнью.
Что-то такое было в тебе
и в Тее тоже.
- И что же это такое было?
- Свет.
Тебе смешно.
Однако, нет более подходящего
слова, чем свет.
Этот самый свет мы с Теей
и старались потушить.
Я жду звонка от нашего агента.
Я могу попросить его перезвонить
тебе, чтобы договориться о встрече.
- И ты тоже будешь присутствовать?
- Да, я могу оказаться полезным.
СЦЕНА ДЕВЯТАЯ
КОМНАТА ДЛЯ ДОПРОСА
Вечер, среда, 9 августа.
Сегодня утром, господа Винкельман и
Фишер, попросили собраться и поговорить.
Разговаривал со мной Фишер.
Он уже держался не так,
как в прошлый раз.
Его высокомерие
и агрессивность испарились.
Он казался уравновешенным, приветливым.
Его мучили угрызения совести.
Он высказал желание прийти вместе
с друзьями в среду, после представления.
Они облачаться в одежды
запрещённого номера...
и устроят частное представление.
С объяснением всех тонкостей сцены.
По его просьбе я согласился, что
никто больше присутствовать не будет.
Войдите!
- Добро пожаловать!
- Простите за опоздание.
Добраться к вам было
не так просто.
Ничего страшного.
У мня было много работы.
- Мы собирались показать вам номер.
- Жаль, что света маловато.
Вчера ночью я и решил,
что нам больше не о чем беспокоиться.
Только представьте себе человека,
который с такими мыслями приходит на приём!
- Как вы себя чувствуете?
- Хорошо, спасибо за цветы.
Я вздохнул с облегчением, когда врач
сказал, что ничего страшного нет.
Вы в полном здравии?
Ещё чувствую усталость
из-за лечения.
- Надеюсь, было не слишком тяжело?
- Нет, не для меня.
Я просто била в барабан
и говорила всё, что вздумается.
Прошу меня простить.
Могу я узнать, зачем вам
понадобилось это представление?
Мы прочли об этом
в одной книге.
Больше я ни в чём не уверен.
Хотя возможно, Ханс слышал
нечто подобное в детстве.
У нас появилось желание воссоздать
эту историю. Возбудить воображение...
- Стало быть, всё не так просто?
- Нет, всё совсем не просто.
Назовём это - возмездием.
Мы, артисты, чрезвычайно
чувствительны.
Нам внезапно захотелось исполнить обряд.
Возможно, вам это не так интересно.
В определённый момент возникает
желание преклонить колени и помолиться.
Ритуальная игра. Колдовство.
Заклинание. Своего рода заговор.
Я не собираюсь уходить в область духов,
но у желания, несомненно, латинское название.
Доктор Абрахамсон, у вас есть,
наверное, какие-нибудь слабости?
Какое-нибудь непреодолимое
желание.
Когда-нибудь в детстве,
возможно...
- К чему этот нож?
- А вы не знаете?
Я не знаю, о какой
сцене идёт речь.
- Я могу убрать.
- Не надо, просто скажите, зачем он.
Внутри меха - вино.
В назначенный момент я его подниму...
и проткну!
И вино брызнет в чашу.
- Теперь понятно.
- Свет начнёт гаснуть.
Наступит полная тишина.
И в темноте раздастся звук барабана.
Нет-нет, мне нужен свет,
чтобы делать записи.
И нам не нужна кромешная тьма.
Себастиан, теперь можно начинать.
Голоса стихают.
Становится очень тихо.
Ещё тише.
Абсолютно тихо.
Начинает бить барабан.
Тея, пожалуйста...
Нет, отпустите меня.
Я должен вам кое-что сказать.
Это мой отец настоял на том, чтобы я
стал юристом, как он сам и как его отец.
У меня не было выбора.
Мне это дело досталось по жеребьёвке.
Я только выполнял свой долг.
И я вёл его с большой
осторожностью.
От меня бы ничего не зависело.
Я зашёл слишком далеко
и прошу меня простить.
Может быть вы презираете меня.
У меня появилось странное
чувство страха.
Возможно, не из простого
любопытства,...
но мне очень хотелось
увидеть это представление.
Вероятно, мной руководило
желание стать причастным.
Может быть это и было моё
тайное желание... Я не знаю.
Я подчиняю и подчиняюсь.
Я получаю и отдаю приказы.
Я живу совсем не так, как вы.
Вы свободны. Но это страшная свобода.
Разве не так?
Я вас совсем не понимаю.
Не понимаю ни мотивов ваших
поступков, ни ваших отношений.
Я не понимаю моих
отношений с вами.
Наверное, вы посмеётесь надо мной.
Или не станете смеяться.
Нет, мне кажется, вы это всерьёз.
Мы ушли от сюжета?
- А-то как же.
- Я тоже так считаю.
Меня всегда преследовал страх.
Мои первые воспоминания
связаны с ним.
Как бы я мог, за такое короткое
время, найти ключ к той жестокости,...
поняв которую вы
могли бы понять и меня.
Что я говорю?
Мне надо успокоиться.
Я страдаю от фобий.
Сейчас 2 часа утра.
Мы все устали.
Чему вы улыбаетесь, г-н Фишер?
Я кажусь вам смешным?
Я не улыбаюсь.
Да, ошибкой было устраивать
всё это в комнате для допроса.
Это должно было происходить в здании
уда, в присутствии свидетелей.
Покончим со страхом.
Впредь, я буду вашим
признательным зрителем.
Господа артисты,...
у вас ещё никогда не было более
благодарной и внимательной публики.
Я возьму свой стул
и сяду прямо перед вами.
Надеюсь, это вас устроит?
Что, представление уже началось?
Или сначала вступит оркестр?
Однако, в любом случае,
уже впечатляет.
Кроме шуток...
У меня есть имя и фамилия.
Я был рождён,
меня вырастили и выучили.
Я прожил определённое кол-во дней,
проспал некоторое кол-во ночей.
Я был счастлив, смеялся.
Мне бывало грустно, я плакал.
Мне знакомы нежность,
разочарование,...
любовь.
Всё это со мной.
Вы ударили меня, г-н Фишер.
Меня восхищает ваше
физическое мужество.
Ваша рука дотронулась до моей кожи.
Она горит от пощёчины.
Но ещё она коснулась моей памяти,
моего человеческого достоинства.
Вы ударили меня и унизились.
А может нет. Может, вы почувствовали
удовлетворение и удовольствие.
Смотрите, как трясутся мои руки.
Я сейчас расплачусь.
Это уже было своего рода отступлением.
Понимаете, что я имею ввиду?
Опереться на кого-нибудь.
Найти тепло и утешение
на чьей-нибудь груди.
Какая, однако, сцена!
Я признаю - в моей профессии
есть доля жестокости.
Моё дело - отчитывать, унижать,
осуждать и вести расследование.
Желание проявить жестокость...
А как же без него?
Я спрашиваю вас, артисты.
Вы должны это знать.
Вы знаете.
Знаете.
Себастиан Фишер.
Клаудиа Монтеверди.
Ханс Винкельман.
Начинайте своё представление.
Я буду комментировать всё,
что мы будем делать.
Тея сидит на кресле с высокой
спинкой и бьёт в барабан.
Сейчас темно.
Солнце ещё не взошло.
Всё происходит на заре.
Это невозможно инсценировать, поэтому
постарайтесь задействовать воображение.
Я понимаю.
Занимается заря.
Я поднимаю эту чашу под лучами
восходящего солнца.
Сзади меня стоит
Себастиан Фишер.
Сейчас, на восходе солнца,
над морем поднимается ветер.
Когда станет достаточно светло,
в этот самый момент,...
Тея наденет маску Бога.
Понимаю.
Да, я понимаю.
Себастиан Фишер
вытянет руки назад,...
дотронется до рук Теи...
и она начнёт медленно
подниматься.
В тот же самый момент
я подниму чашу над головой.
Свет, коснувшись маски,
отразится в крови.
Понимаю.
Затем я выпью из чаши.
Я проглочу отражение.
Затем Тея медленно исчезнет
за спиной Себастиана.
Вот краткий пересказ нашего номера.
Я понимаю.
А теперь д-р Абрахамсон мёртв.
Врач, которого позвали,...
констатировал смерть
от сердечного приступа.
В результате, трое артистов
были привлечены к ответственности...
за номер пантомимы,
который они назвали - ОБРЯД.
Они заплатили штраф,
дали несколько интервью,...
а в конце лета взяли отпуск
и уехали.
И никогда больше они
не возвращались в эту страну.