Без права на пощаду (1970 год). Цитаты и фразы из фильма

В заводском поселке убита молодая женщина. В ходе непростого и кропотливого расследования следователь прокуратуры разоблачает убийцу — человека, который, как выяснилось, во время Великой Отечественной войны являлся пособником фашистов.

Все фразы и цитаты

 БЕЗ ПРАВА НА ПОЩАДУ
(песня) -Желтеют листья на осине,
Летит ли с вишен белый цвет
Старушка думает о сыне:
И почему его все нет?
Давным-давно умолкли пушки,
И в мирном доме тишина.
Ну, а для матери-старушки
Еще не кончилась война.
Ночами бывшему комбату
Покоя память не дает -
Своих бойцов по Сталинграду
Он сквозь огонь опять ведет.
Давным-давно утихла рана,
И жизнь врачами спасена,
А для седого ветерана
Еще не кончилась война.
Шумят хлеба, дымят заводы
И за весной идет весна,
Но в вечной памяти народа
Еще не кончилась война.
Но в вечной памяти народа
Еще не кончилась война.
(звук сирены милицейской машины)
-Около 11, минут без пяти,
позвонила соседка
прямо к нам в управление.
Я доложил Михайлюку,
он приказал вас разыскать.
Я позвонил к вам, Шурка сказал,
вы в театре.
Вот я за вами, сначала в оперный,
а потом уже вот в драм.
-Шурка не спит еще?
-Нет.
У телевизора сидит.
Сегодня 17 июня.
Киевское "Динамо" играет.
-"Динамо"!
-Татьяна Александровна
не обидится на меня,
что я вас утащил из театра?
-Привыкла уже.
Значит, опять вместе, Коля?
-Да.
Как всегда.
Медэксперт выехал?
-Да, сразу.
Варвара Осиповна поехала.
И капитан Ковров на дежурной машине.
А вот они!
Приехали!
-Здравствуйте, Варвара Осиповна!
-Здравствуйте, Аркадий Васильевич!
-Что?
-Умерла.
-Давно?
-Не более часа назад.
-Причина смерти?
Смерть наступила в результате
глубокого ранения
в области левой височной части
черепа.
-Похоже на сильный удар тупым предметом.
Более точный ответ мы можем узнать
при более подробном осмотре и вскрытии.
-Здравствуйте,
Аркадий Васильевич!
-Здравствуйте!
Убитая защищалась?
Есть какие-нибудь следы
сопротивления?
-Нет.
-Свободны, Варвара Осиповна.
-Сюда.
-Почему труп убрали до моего
приезда?
-Соседка перенесла убитую
в дом еще до того,
как позвонила в милицию.
Думала, что жива.
-Может, ограбление?
-Нет.
32 рубля с мелочью, часы,
обручальное кольцо,
паспорт, пропуск на завод -
все осталось при ней.
Здесь, Аркадий Васильевич.
-Разверните мотоцикл, добавьте
света.
Это чьи дома?
-Станкостроительного завода.
Заводской поселок.
-Богатый хозяин. Не обеднели бы,
если бы на каждый столб
по лампочке повесили.
-Смотрите, Аркадий Васильевич.
Убитая лежала вот так.
Вот. Соседка показала.
Головой вот у этого уголка,
залитого кровью.
Может, несчастный случай?
Оступилась и...
-Она звала на помощь?
-Да. Соседка вышла на громкий
крик: "Нюся, Нюся!"
-Товарищ Ковров, оцепите здесь все.
Завтра еще раз посмотрим.
-Хорошо.
-Коломийцев!
-После такого удара не закричишь.
-Простите, пожалуйста.
Вы, товарищ, следователем будете?
-Да.
А я вам могу точное время
сказать, когда Валю убивали.
-Слушаю вас.
-Как раз первый тайм
по телевизору кончился.
Первенство страны. 2:1.
Киевское "Динамо" играло.
Я на крыльцо покурить вышел,
вон то крылечко.
Да и жена дома не разрешает
курить.
И вдруг слышу: "Нюся! Нюся!"
Это Валя кричит.
А Нюся это соседка наша,
вон здесь живет.
Так что это точно в 10.45
случилось.
-Вы вышли на улицу?
-Я же говорю, я курил.
-Пускай собаку, Коля!
-Есть.
-Я вас спрашиваю, услышав крик,
вы вышли из своего двора?
-Нет. Я же раздетый, видите?
Я потом вышел, когда машина
пришла.
-Что же. И на этом спасибо.
-Пожалуйста.
-Как ваша фамилия?
-Ходжикян.
-Мы вас вызовем, когда
понадобитесь.
-Я мужа в третью смену проводила.
Детей спать уложила и сама
собралась.
Вдруг слышу это: "Нюся! Нюся!"
Я вышла, тихо кругом.
Голос-то Бедули.
Вот только возле колонки
шум какой-то и шаги,
вроде побежал кто-то.
-А вы не помните,
который был час?
-Нет, не помню,
но 11 еще не было.
Я в 11 всегда по радио часы
проверяю.
Подошла к калитке, спрашиваю:
"Кто там?"
Никто не отвечает.
А тут у меня глаза-то к темноте
привыкли,
смотрю, а возле колонки белеет
что-то.
Подошла, а это Бедуля,
вся в крови лежит.
Ну, я ее схватила,
в дом затащила, она уж не дышит.
Я сразу к вам в милицию
побежала звонить.
-Вот вы назвали Кравцову Бедулей.
Это что, уличное прозвище?
-Нет, что вы!
Это ее девичья фамилия.
Мы так ее по старой памяти зовем.
Дмитрия Григорьевича мы год
назад схоронили.
Они сразу к нам после войны
вдвоем приехали.
Валя в ФЗУ пошла,
Дмитрий Григорьевич -
сразу к нам на завод.
Мы все тут друг друга знаем.
У нас вся улица заводская.
Утром на работу идем,
как на демонстрацию.
-К автобусной остановке побежали.
Мыслю так, спортсмен, наверное,
не догнал.
-А я думала, она еще
в доме отдыха.
-Кравцова ездила отдыхать?
-Ну, да. Я в цехкоме.
Мы ей путевку выдавали.
Она еще просила Наташу на этот
же срок в лагерь устроить.
-Значит, дочка еще в лагере?
-Да.
-Аркадий Васильевич!
Джуль нас довел только
до автобусной остановки,
дальше не пошел.
Может, это след самой убитой,
у собаки не спросишь.
-Не спросишь.
-Ну, что я пойду, их отправлю
с мотоциклом?
-Да-да, иди.
А где сейчас муж Кравцовой?
-Разошлась она два года назад.
Такой пьянчуга!
Алкоголик он был.
А по паспорту брак
зарегистрирован?
-Да что паспорт!
Два года уже не живут.
Она еще при отце выгнала своего.
Да вы у Анны Васильевны спросите.
Она все про них знает.
-А кто это?
-Соседка. Они вместе в одном
доме живут.
Ой, простите, жили в одном доме.
-Да что случилось-то,
Константин Георгиевич?
-Секрет. Секрет, Анна Васильевна.
Сейчас все поймете.
Вот товарищ из прокуратуры.
-А! Господи!
-Здравствуйте!
-Здравствуйте!
-Извините, пожалуйста,
что мы вас так поздно беспокоим.
-Ничего.
-Нам необходимо знать,
когда вернулась ваша соседка
из дома отдыха?
-Валя? Сегодня утром вместе
с Петей.
Он ее на вокзале встречал.
-С цветочками встречал?
-Да, с цветами.
-А Петя это...
-Муж Вали.
-Она что вторично вышла замуж?
-Нет.
-Это ее бывшего, алкоголика,
Петей зовут.
-Да какой же алкоголик?
Что вы говорите такое?
-Горький пьяница.
-Пил он, когда завскладом
работал, а сейчас нет,
только по праздникам
и то не допьяна.
Они уже сошлись.
Проходите, пожалуйста.
-Прошу.
-Заходите, товарищи.
Скажите, сюда никто не заходил
после Кравцовой?
-Да нет. Она к Наташе днем
уехала, дверь закрыла.
Они вместе с Петром ушли.
-Спасибо.
-Пожалуйста.
-Вы не скажите, где сейчас
Кравцов? Дома его нет.
-А он еще не живет у нас.
Он в пожарном общежитии живет.
Он сейчас в пожарке работает.
Это возле старого базарчика,
совсем недалеко.
Валя испытательный срок дала
до ноябрьских.
Говорит, на седьмое ноября
свадьбу сыграем,
ну, тогда уж и приходи назад.
Правда, сегодня они собирались
вместе прийти.
Но что-то нет их долго.
Может, к знакомым куда зашли?
-Вместе?
-Да.
Валя к Наташе поехала
в пионерский лагерь,
а оттуда поезд только в 10 вечера
приходит.
Вот они договорились,
что Петя ее в 10.30 здесь,
у автобусной остановки ждать
будет.
Он иногда ночует у Вали.
-Приходящий муж, значит.
-Не мешайте, пожалуйста.
-Анна Васильевна, вы не скажете,
сколько идет автобус от вокзала
сюда?
-Не знаю.
-Минут 30-40.
-Да, пожалуй.
-Товарищ следователь,
это же Петька убил.
Пьяный напился и убил.
-Кого убил?
-Анна Васильевна, вот вам ключ
от квартиры Кравцовой.
-Посмотрите пока, пожалуйста.
Откуда у вас ключ?
Откуда он у вас?
-Случилась беда, Анна Васильевна.
Сегодня вечером по дороге домой
Валентина Дмитриевна Кравцова
была убита.
(звук мотора)
-Пришел Кравцов с дежурства
на третьей смене в 6.00.
Одел новый выходной костюм
по причине приезда жены
из дома отдыха,
отдал мне свои вещи
для сдачи в прачечную
по причине позднего открытия,
сел на свой мотоцикл и полчаса
назад уехал.
-Я у вас просил вещи Кравцова.
-Пожалуйста.
-Коля, посмотри.
-Хорошо.
-Так в какую смену, вы говорили,
дежурил Кравцов?
-В третью смену.
-А не во вторую?
-Нет, в третью, с 22.00 до 6.00.
-Вы садитесь, садитесь.
А вы не могли пропустить
Кравцова?
-Да что ты! Мы, даже когда
уходим, по причине...
ну, по своим делам, так и то
дверь на ключ закрываем.
У нас их тут всего 26 мужиков
живет,
так мы их всех, как свои пять
пальцев знаем по причине...
Привязалось "по причине,
по причине"!
-Аркадий Васильевич!
(тревожная музыка) Взгляните!
-Прошу.
-До свидания.
-До свидания.
-До свидания.
Как это он мог утром не знать,
в какую смену работает?
Пусть там в лаборатории
не копаются
с анализом крови на гимнастерке.
-От дома Кравцовой до пожарки
можно минут за пять
на мотоцикле доехать.
А ночью тем более.
-Ах, да!
Позвони в отделение.
Появится Кравцов, сразу к нам,
а сейчас спать.
Встретимся в прокуратуре.
-Есть.
(вспоминает) -Но 11 еще не было.
-Так что это точно.
В 10.45 это случилось.
-Вот они договорились,
что Петя ее в 10.30
здесь у автобусной остановки
ждать будет.
Правда, сегодня они собирались
вместе прийти.
Вот что-то нет их долго.
-Товарищ следователь,
это же Петька убил.
Пьяный напился и убил.
Это же Петька убил.
Петька убил.
(звук милицейской сирены)
(звонок в дверь)
-Да. Иду! Иду.
-Здравствуйте,
Аркадий Васильевич!
-Здравствуй, Коля!
-Я разбудил вас?
-Ничего. Проходи.
-На гимнастерке Кравцова кровь.
Завтра будем знать группу.
-Не кричи громко.
Так испугать можно.
-Вот результаты первичных
анализов.
Кравцов исчез.
Его нет ни в общежитии,
ни в пожарке, ни дома
у Кравцовой.
Я сам ездил, обе половины дома
на замках.
-Извини, Коля, сполоснусь,
посиди.
-Узнал?
-Узнал.
Вот он.
Усач!
-Угу. Посиди, переоденусь.
Все ясно, Аркадий Васильевич.
Кравцов не простил своей жене,
что она его выгнала.
Это раз.
А потом он наследует вместе
с дочерью дом.
Это два. Вот мотивы преступления.
-Так, Коля, так.
И смотрите, как точно все было
продумано!
Он назначает свидание Кравцовой
в половине одиннадцатого,
хотя знает, что в это время
будет на дежурстве.
А зачем?
-А зачем? Подержи.
-А затем, чтобы обеспечить
себе алиби.
Дескать, во время убийства
был на дежурстве.
А уйти незаметно на 15-20 минут
всегда можно.
Мало ли куда надо сходить.
-Так-так.
-А с его мотоциклом,
("Ява" у него),
15 минут за глаза хватит.
-Так, Коля, так. Ладно, пойдем.
Дорогой доскажешь.
-Я звонил начальнику пожарки.
А сегодня обязательно заеду.
-Да, Аркадий Васильевич,
а утром он предупредил
вахтершу общежития, что уезжает
к жене.
Зачем? Опять свидетель?
Будто он не знал, что жена
убита,
а сам поехал проверить,
не оставил ли следов.
Я так думаю, Аркадий Васильевич.
-Логично, Коля.
Скажи, а на четвертом курсе
проходили, я забыл,
что по отдельным фактам может
быть составлено
множество различных версий?
-Проходили.
-А нам нужна одна.
Одна-единственная.
-Хорошо. Размножь фотографии
Кравцова.
Передай на вокзал, в аэропорт.
-Есть.
(секретарша) -Хорошо.
Хорошо, передам.
-Лариса, здравствуйте!
-Здравствуйте,
Аркадий Васильевич!
-Газетки.
-Вот, пожалуйста.
-Вас товарищ с утра дожидается,
еще до девяти пришел.
-Здравствуйте! Слушаю вас.
-Кравцов Петр Федорович.
-Прошу.
-Не могу смириться.
-Не могу.
Еще вчера мы с Валей мечтали
о будущем,
а сегодня можно говорить только
о прошлом.
Приехал я сюда сразу после
демобилизации.
Вскоре с Валей поженились.
Она все говорила: "Иди к нам
на завод.
Будем вместе в вечерний техникум
ходить".
Ну, а я загулял.
-Я знаю.
-А сейчас вы как?
-Служу в пожарной части.
-Там тоже порядки военные.
-С Валей мы хотели
на ноябрьских...
-Да-да.
Петр Федорович, мне необходимо
выяснить у вас
некоторые обстоятельства.
Почему вы дежурили в третью
смену, хотя жене сказали,
что будете во второй и даже
договорились встретиться
после 10 на автобусной остановке?
Где вы были вчера вечером
с 10.00 до 11.00
и почему у вас кровь
на гимнастерке,
на той, что вы отдали
в стирку?
-Я...
-Мы обязаны выяснить все, чтобы
найти убийцу вашей жены.
Обязаны.
Понимаю.
В последний раз мы виделись
с Валей на вокзале.
Я проводил ее к Наташе
в пионерлагерь
и опоздал на дежурство.
Сейчас в городе грипп.
У нас четверо не вышли в третью.
Начальник приказал мне
отдежурить еще смену.
В 22.07 мы выехали по тревоге
на Никитскую,
пожар на третьем этаже.
Я за Журиным лез со шлангом,
он окно взламывал,
поранил руку, кровь попала
на меня.
-Так.
-Если бы не это дежурство,
я бы встретил Валю.
Кому нужна была ее смерть?
Знал бы, убил бы.
-Здрасьте!
-Петр Федорович, а были враги
у вас, у вашей жены?
-Может быть, они затаили старую
обиду?
Есть такие люди?
-Нет.
-Точно нет.
У Вали золотой характер.
Она многое пережила на своем
веку и была доброй к людям.
-Ну, что же. Не стану
вас задерживать.
-Спасибо.
У вас сегодня много хлопот.
До свидания.
-До свидания.
До свидания.
-До свидания.
-Он дежурил в третью смену.
Вот так.
А ты говоришь, купаться!
-Ну, что стоишь?
Звони. Отменяй розыск.
-Это Дмитрий Григорьевич Бедуля,
отец Вали.
Молодой еще.
Екатерина Ивановна, мать.
Фельдшерица.
Брат Василий, погиб в первые дни
войны, на границе служил.
Валя.
Два года ей тут вроде.
Я приберу там.
Завтра Наташа приезжает.
-Вы устроили ее в группу
продленного дня?
Может, нужна моя помощь
как депутата?
-Нет. Я сам.
-Понимаю.
Если что непонятно будет,
я вас позову.
-Петр Федорович,
можно вас на минутку?
-Сейчас иду.
-Вы не знаете, что случилось
в жизни Бедули
между этими двумя фотографиями?
-Знаю.
Они до войны на Черниговщине
жили, в Боровичах.
Дмитрий Григорьевич
был механиком в МТС.
Когда немцы пришли, он ушел
в лес в отряд,
а Катерина Ивановна с Валей
остались в селе.
Она и еще несколько местных
связными были,
переправляли партизанам продукты.
Схватили всю группу,
в дом Бедулей загнали
и живьем сожгли.
Одну только Валю, обожженную всю,
соседка вытащила, тетя Оксана.
Вот Дмитрий Григорьевич
за полгода и сдал.
А после войны они перебрались
сюда.
-Так.
Бедуля.
Беда.
Редкая фамилия.
-Редкая, да оказалась меткая.
Дмитрию Григорьевичу еще бы жить
да жить.
От старых ран он умер, в войну
не жалел себя,
мстил фашистам, а может, смерти
искал.
-Так.
-Кури.
-Спасибо.
-Что собираешься предпринять?
Мы сейчас, Кирилл Петрович,
в тупике.
Ни одной подходящей версии,
ничего.
Валентина Кравцова пришла
на завод девчонкой
сразу после войны.
Там же училась заочно,
как говорят, выросла на заводе.
Общественница, хороший товарищ,
врагов у нее нет, а друзей много.
В доме отдыха ничего, отдыхала,
как все отдыхают,
пела даже на заключительном
концерте.
С соседями самые приятельские
отношения.
Я уже начинаю подумывать,
не убили ли ее по ошибке,
обознавшись, приняв
за кого-нибудь другого?
Черт его знает!
Там у них на улице ни одного
фонаря.
Я уж ругался с исполкомом.
-Давай вот что сделаем,
Аркадий Васильевич.
Дело Спорткульторга передай
Петрову
и вместе с Починком (я говорил
с начальником управления)
займитесь только Кравцовой.
-Хорошо.
-Послушай, Аркадий, весь город
шумит.
-Мы пойдем пешкой.
-А мы ее конем!
-А мы снова пешкой.
(голос) -Ужинать, друзья-приятели!
-Сейчас. Сейчас, мама.
Еще минут 10 осталось.
А мы отойдем.
-Опять пешкой.
-Мы подумаем.
-Угу, подумаем.
(вспоминает разговоры) -Так что
это точно.
В 10.45 это случилось.
-А оттуда поезд только
в 10 вечера приходит.
-Я в 11 всегда часы по радио
проверяю.
-Здесь, у автобусной остановки,
ждать будет.
-Автобус!
-Ну, как же я Валю не знаю!
Ну, как же не знаю!
Мы с ней вместе в вечерней школе
учились.
Я потом, правда, бросила,
все времени не хватает.
Ой, я как узнала, что Валю убили,
столько пережила, ужас!
Я, наверное, последней
ее из знакомых-то видела.
Так никого и не поймали?
-Нет.
Пока нет. Скажите...
-Вера, Вера Степановна.
-Скажите, Вера Степановна,
а в тот вечер
вы ничего особенного не заметили?
-Ну, как же не заметила?
Заметила.
Какая-то она странная была.
Сначала-то вроде ничего,
а потом...
(вспоминает) -Наташка так
вытянулась, вот до сих пор мне!
В футбол играет.
-А!
-На воротах стоит.
-Вратарь? -Да.
Ну, а как отдохнула?
-Прекрасно. Видишь, как загорела?
-Ах! Вся тела такая...
-Да.
-Девушка, можно два билетика?
Привет!
-Привет!
-Давно пора. Из центра едете.
-Вот мы и берем.
Это ваш последний рейс?
-А тебе чего?
Устали, наверное.
Может, отдохнем вместе?
-Видал, какой заботливый!
Сиди уж!
-Ваше дело.
-Конечно, мое.
Валь, ты мне скажи, шуры-муры
у тебя там были?
-Да иди ты!
У тебя все шуры-муры на уме!
-Что делать?
Пока время не ушло!
А кормили там как?
-Хорошо.
-А кино часто привозили?
-Валь, ты куда?
Я даже обиделась на нее.
Не попрощалась, ничего.
(вздыхает) Ой!
-А у заводского поселка много
сошло пассажиров?
-Да нет. Это у нас конец маршрута.
Следующая остановка "Кольцо".
Ну, Валя сошла, еще двое
подвыпивших с заднего сидения,
чуть не проехали.
Мы уже тронулись,
а они спохватились, останови, мол.
Я Леше посигналила.
Товарищ следователь!
Да-да, один из них снова
сел в автобус на обратном рейсе.
Точно. Точно!
Только уж он вроде трезвый был.
Тогда-то я ничего не подумала,
а сейчас точно помню,
слезли двое, а сел один,
трезвый.
Я и в лицо его помню.
Молодой такой, симпатичный.
-А второго, Вера Степановна,
вы не помните?
-Второго...
Не помню!
Если бы увидела, может,
и вспомнила бы, а так...
Нет!
Столько их мелькает каждый день
перед глазами!
-Спасибо.
Одну минуту.
Скажите, пожалуйста,
можем мы восстановить,
когда автобус вышел с вокзала
в тот вечер
и когда он был
на "Заводском поселке"?
-Можем. Мы точно по графику
работаем, товарищ следователь.
Да, даже в часы пик и то,
а вечером...
-Простите! Петя!
-Сейчас. Простите, пожалуйста.
Сейчас сделаем, Андрюша.
Последняя? -Ага.
-Давай! -Привет!
-Так, 17 июня.
Восьмой рейс.
В 22:05 автобус был на вокзале
и в 22:40
был на "Заводском поселке".
-Это точная цифра?
-Абсолютно точная.
От силы одну-две минуты прикиньте
в ту или другую сторону.
Вот моя подпись. В 22.45 автобус
был на Кольце
и тут же пошел в обратный рейс.
-Значит, в 22.50 он снова был
на "Заводском поселке"?
-Да, точно.
-Всего 10 минут.
Большое спасибо.
-Пожалуйста.
-Вера Степановна,
вы узнАете молодого?
-Да, без ошибки.
Вроде бы он ездит по нашему
маршруту. Может, живет здесь?
-Вы должны нам помочь.
Вы одна знаете его.
-Я всегда. -Не смогли бы
поработать в две смены?
-Смогу, смогу.
(шум мотора)
(хмыкает)
Коленька!
Кончилась вторая смена,
отработал.
-Ой, задремал.
Неужели я спал?
-Еще как. Даже похрапывал.
-Ну.
(шум мотора)
(стук дверей)
-Гражданин! Можно вас
на минутку? -Да.
-Пройдемте в сторонку.
-Что такое?
-Пройдемте! Тихо-тихо.
Вот мое удостоверение.
Вы задержаны.
-Здравствуйте!
-Проходите.
-Здравствуйте.
-Это какое-то недоразумение.
Понимаете, я на планерку...
опаздываю на работу.
Ваш товарищ за руки хватает.
-Протокол опознания.
-Можно я позвоню на работу,
чтобы не волновались там?
-Мы вам дадим справку,
что вызывали в прокуратуру.
-Я только не пойму, зачем?
-Сейчас узнаете. Садитесь.
Только я хочу вас предупредить,
гражданин Косович,
что каждое ваше ложное показание
будет расцениваться
как попытка скрыть от следствия
правду.
-А мне нечего скрывать.
-Тем более.
-Ваши показания будут записаны
на магнитофон.
-17 июня этого года,
в половине одиннадцатого вечера,
вы ехали на автобусе номер 12,
от центра до конечной остановки.
Ехали?
-Может быть, и ехал.
Я так езжу каждый день.
Я живу на улице Калинина.
-Я прошу вас отвечать точно.
17 июня в 10:30 вечера ехали?
-Кажется, ехал.
Да, домой ехал.
-Где вы обычно выходите,
когда едете домой?
-На Кольце.
-Где вы вышли в этот раз?
-Вам вопрос понятен?
На какой остановке вы сошли
17 июня в 10:30 вечера?
-Я не помню.
-Николай Павлович,
пригласите свидетеля.
-Хорошо.
-Вот протокол опознания вас
кондуктором автобуса Прохоровой.
Ваша подпись?
-Моя.
Ну и что же, я тоже ее знаю.
Мы в автобусе часто встречаемся.
-Здравствуйте, Вера Степановна!
Проходите, садитесь.
Вера Степановна, на опознании
вам показывали этого человека.
Вы его узнаете?
-А как же, узнаю. Он.
Это он тогда ехал.
-Когда - тогда?
-Ну, 17-го вечером.
Он еще все приставал,
расспрашивал,
когда я работу кончаю,
вино предлагал.
-Ничего я к вам не приставал.
-Подождите, Косович.
Будете отвечать
только на наши вопросы.
Где он сошел? -На "Заводском
поселке". -Спасибо. Подождите.
Косович, почему вы сошли 17-го,
не доехав до своей остановки?
-Я устал и решил прогуляться.
-Ха, прогуляться!
А сам на последнем рейсе
в автобус как ошпаренный вскочил.
-Вера Степановна.
-Ну чего он?
-Косович, чем объясните факт,
что вы сели в тот же автобус
и поехали в противоположную
сторону от своего дома?
-Я... я к другу поехал.
-Вы же ехали со своим другом!
-Я ни с кем не ехал!
-Он ехал один в автобусе?
-Ну как же один? Вдвоем.
Подвыпимши оба были.
Еще пели эту... Как же ее?
А-а-а!
"Под крылом самолета
о чем-то поет..." О!
И сошли вместе
на "Заводском поселке".
А уж потом он один заскочил
и протрезвел сразу.
-Вы поймите, Косович, что вашего
спутника мы все равно найдем.
А скрывая его, вы только
отягощаете свою вину.
Кто из вас двоих убил Кравцову?
Я не убивал!
Он говорит: "Подожди,
я познакомлюсь с ней поближе".
Ну я и ждал. А потом вдруг
слышу, женщина кричит:
"Нюся, Нюся". Я бежать
и в автобус вскочил.
Я не убивал!
Я только на другой день на заводе
узнал, что Бедулю убили.
-Успокойтесь, успокойтесь. Кто
был с вами в тот вечер, Косович?
Отвечайте!
-Толик.
Он себя Толиком назвал.
В ресторане познакомились.
-Его фамилия?
-Я не знаю.
-Где живет? -Не знаю.
-Где работает?
-Не знаю.
-Приметы?
-Какой он: высокий, низкий,
светлый, темный?
-Ростом ниже среднего,
темные волосы,
плотный, седина на висках, усы.
-Да-да, такие черненькие усики.
-Сколько ему лет?
-Под 50.
-В чем он был одет?
-Я помню, светлая куртка.
-Верно. Такая, знаете,
заграничная:
молния тут, карманчики.
-Как же это вы, Косович,
пили с человеком,
а фамилии не знаете?
-Откуда я знаю его фамилию, когда
мы в ресторане познакомились.
Я не убивал.
Я ничего не знаю.
Что хотите со мной делайте,
я ничего не знаю.
Я ничего не знаю.
Я ничего не знаю!
-Ну ладно, хватит!
-Будем арестовывать?
-Да нет, не надо.
Оформляй подписку о невыезде.
-Хорошо. -Выключай.
(скрип тормозов)
Вот здесь она сошла с автобуса,
и через 10 минут
ее не было в живых.
Готов?
-Готов.
-Пошел!
(задыхается)
-12 минут 23 секунды.
Значит...
(задыхаясь) -Значит,
Косович не убивал.
-А мог он пробежать быстрее тебя?
-Нет, не мог!
Потом ему надо было еще убить.
Нет, не он.
-Да, не он.
А ты говоришь - купаться.
-Саша.
-А?
-А ну, брось курить.
-Ты не знаешь, когда Косович
с работы приходит?
-Да смена кончается в пять.
А что?
-Да вот открыть надо,
а ключ у него.
-Если б вы знали, какой он был
хороший мальчик -
ласковый, честный, а потом вырос.
Ну какая я для него советчица?
Так, домашняя работница.
Ни сестер у меня, ни родных -
один Гена.
Намучилась я с ним.
Все думала, лишь бы выучился.
Преподавателей нанимала.
А сейчас еще хуже: старший мой
Ваня на целину уехал и осел там.
Был бы отец.
Он всю Гражданскую прошел,
на Хасане был, всю Отечественную,
а за семь дней до конца войны
погиб в Берлине.
Был бы отец, он бы научил его
уму-разуму.
Вы не можете мне сказать,
что он натворил?
-Нет. Пока я не знаю.
-Это все его друзья.
Я ему сколько раз говорила,
а он мне: "Не твое дело, мама!"
А он такой слабохарактерный.
-Слабохарактерный?
Мария Гавриловна, нам со стороны
смотреть больно.
Пьет чуть не каждый день.
Радиола эта визжит на весь дом.
А ее запрут в комнате,
сидит там, как арестованная.
И пенсию всю отбирает,
Петра Афанасьевича пенсия,
генеральская.
-Да что вы, Клавдия Федоровна,
какие там счеты?
Это же мой сын.
-Ну вот вы всегда так.
Били его мало.
Теперь поздно плакать.
-Мария Гавриловна,
о ком это пишет Иван,
вот тут: "А Толика я правильно
вытурил.
Смотри, чтобы он у нас дома
не появлялся.
Ну какой он тебе товарищ? Он же
подонок, уголовный тип". Знаете?
-Нет.
В свой последний приезд,
в мае, кажется,
Ваня выгнал кого-то из дома,
я слышала.
Но я в это время была в магазине.
-А эта записка от кого?
"Толик попался. Боюсь, и нас
вызывать будут. Тоня".
Кто это - Тоня?
Знаете?
-Знаю.
Это Кнопина. Ну, какая она Тоня?
Женщине за сорок, а она
Гене голову закрутила!
Ночует у нас часто.
-Адреса вы ее не знаете?
-Нет.
Но она в областной филармонии
работает.
Администратором, кажется.
Толик.
Нет, не припомню.
У меня, правда, очень знакомых,
работа такая.
Приходите сегодня в филармонию,
очень хороший концерт. -Спасибо.
-Тот Толик, который попался.
-Попался?
Нет.
Кто же это? Я не припоминаю.
-Это ваша записка?
-Да, это я писала.
Это я писала Косовичу Гене.
Я пришла к нему домой,
его не застала,
а меня вызывали по этому делу,
по делу Анатолия Васильева.
Конечно, как свидетельницу.
За всю жизнь я ни разу
не была обвиняемой.
-А что случилось с Васильевым?
Я уже это рассказывала раз
десять, только в другом кабинете.
-Ну если вас не затруднит,
расскажите еще в этом кабинете.
-Пожалуйста.
Мы были на реке, потом решили
еще посидеть.
Решили поехать к Косовичу.
Васильев остановил такси,
а шофер отказался нас везти,
потому что нас было шесть человек.
И они повздорили.
Васильев разбил стекло и убежал,
а шофер за ним.
Мы ушли. И уже только на другой
день я случайно узнала,
что его поймали дружинники.
Вот это все.
-А когда это было?
-Это было дней 15 назад.
-Чем кончилось дело?
-Кончилось? Два года тюрьмы.
-Когда был суд?
-Дней 8 назад.
-Значит, 14-го.
-Да. Да, это было во вторник.
-Так.
А Васильев до суда
был под стражей?
-Нет, не был.
Потому что я на суде
уже слышала,
что он даже уезжал тайком
в другой город до суда,
но его поймали.
Вы мне разрешите закурить?
-Да, конечно.
Пожалуйста, пожалуйста.
-Благодарю вас.
-Как всегда. Николай Павлович,
узнай, пожалуйста,
где был Васильев в тот день?
-Хорошо.
-Вам придется немножечко
подождать, Антонина Гавриловна.
-Пожалуйста.
Я не тороплюсь.
Куда прикажете пройти?
-Никуда. Вот сядьте за столик,
посмотрите журнал.
-Благодарю вас.
-Пожалуйста.
-Спасибо.
-Антонина Гавриловна,
вы давно в нашем городе?
-Уже 10 лет.
-С Украины?
-А вам и это известно.
-Да нет, что вы, что вы.
-Пожалуйста.
(говорит с украинским акцентом)
-У мене жинка з Киеву.
-Я тоже киевлянка.
-Вы даже чем-то похожи.
-Правда?
-Спасибо. А вы были замужем?
-Странный вопрос.
Это что, тоже относится к делу?
Я обязана отвечать?
Ну, впрочем, пожалуйста.
Была.
-Давно?
-Давно. Еще в войну.
Видите, какая я старуха.
-Ну, что вы, что вы.
А кто был ваш муж?
-Студент.
Учились вместе.
-Где он?
-Не знаю. Разошлись мы.
Уехал.
-Вы носите его фамилию?
-Да, его.
-А дети у вас есть?
-Была.
Дочка Катя.
-А что с ней?
-Умерла.
Слабенькая была очень.
Тогда ведь очень трудно было,
голодали.
Война.
И так у меня вся жизнь
как-то не удалась.
-А больше вы не выходили замуж?
-Странные вопросы.
Вопросы о семейном положении.
Только, правда, место у нас
неподходящее.
-Не надо смеяться, не надо.
-Пожалуйста, простите.
Я долго буду сидеть еще здесь?
-Ну, да. Одну минуточку.
Сейчас.
(звонит телефон)
Да.
Хорошо, иду.
Вам придется немножечко
подождать.
Антонина Гавриловна.
-Да.
-Вы не могли бы нам помочь?
Вы можете вспомнить человека
по имени или по кличке Толик?
Общего знакомого с Косовичем.
С такими приметами:
роста небольшого, лет под 50,
седина на висках, полноватый,
иногда носит иностранную куртку.
-У него есть усики?
-Да-да, небольшие черные усы.
-Это не Толик, нет.
Это знаете кто? Федя Борисенко.
Федор Семенович Борисенко.
Это он. С ним что-нибудь
случилось?
-Вам придется подождать
в другой комнате.
Николай Павлович, проводите,
пожалуйста, Антонину Гавриловну.
Прошу вас.
-Косовича? -Да.
-Хорошо.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте!
Проходите.
Садитесь.
Ну, как, Косович, вспомнили
фамилию своего спутника?
-Нет?
Так.
Вот письмо вашего брата.
Он пишет:
"А Толика я правильно
вытурил.
Смотри, чтобы он у нас дома
не появлялся.
Ну, какой он тебе товарищ?
Он же подонок, уголовный тип".
Это что, имеется в виду тот
самый Толик, как вы утверждаете,
который был с вами вечером
в автобусе?
-Да.
-Вот записка вашей
близкой знакомой -
Кнопиной Антонины Гавриловны.
Что, касается тоже
того же Толика?
-Да.
-Может быть, теперь вы все-таки
сами назовете его фамилию?
-Васильев Анатолий.
-Скажите, Косович, называя
своего спутника Толиком,
кого вы имели в виду?
-Анатолия Васильева?
-Да.
-Лжете!
14 июня Анатолий Васильев был
осужден за злостное хулиганство
к двум годам лишения свободы,
и в день убийства Кравцовой
находился в тюрьме.
Вы знали об этом?
-Нет, я знал только,
что он уехал куда-то.
-Значит, вы умышленно
назвали его имя?
-Да.
-А приметы?
Это были подлинные приметы?
-Да. Ведь кондукторша
его тоже видела.
-С кем вы были в тот вечер,
Косович?
-Мы знаем, что вы не убийца.
-А что я вам говорил?
-Но вы скрываете убийцу,
а это тоже преступление.
-Сколько вам лет?
-Двадцать пять.
-Двадцать пять!
Когда вашему отцу
было двадцать пять,
он воевал в Первой конной,
потом защищал Родину
на озере Хасан.
-Мой отец погиб.
-А ты позоришь его имя.
-Николай Павлович.
Его отец тоже погиб.
Мы знаем вашего отца
как прекрасного,
чистого, честного человека.
Разве он думал, защищая Родину,
что его сын будет сидеть здесь
и покрывать убийцу?
Вы еще можете остановиться.
Вы будете говорить правду?
Николай Павлович, пригласите
свидетельницу. -Хорошо.
-Гена?
-Не надо.
Я все скажу.
-Говорите.
-Борисенко был со мной тогда,
Федор Семенович. Это он пошел
тогда за Кравцовой.
Остальное все правда.
-Вы виделись с ним после этого?
-Да, несколько раз.
Он говорил мне, что со мной
будет такое же,
как с Бедулей, если я проболтаюсь.
-И вы струсили.
Где он работает?
-Врач в железнодорожной больнице.
-Пожалуйста.
Не забудьте: три раза в день
после еды.
В следующую пятницу
ко мне придете.
Я работаю в первую смену.
-Спасибо.
-Пожалуйста.
-До свидания.
-Всего наилучшего!
Следующий.
Я, признаться, не понимаю,
почему меня задержали.
Там идет прием,
меня ждут больные.
И что могут подумать
в коллективе?
Пока мне не предъявят обвинение,
я не буду отвечать на вопросы.
Здесь явно какое-то
недоразумение.
-Вряд ли.
Вы обвиняетесь в убийстве
Валентины Дмитриевны Кравцовой.
-Что?!
-Прошу вас учесть,
что добровольное признание
смягчает вину.
-Я попрошу вас не говорить
со мной таким тоном.
-Николай Павлович, пригласите
понятых и свидетельницу. -Хорошо.
-Гражданин Борисенко, присядьте
на любой из этих стульев.
-Проходите, товарищи.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Я попрошу вас и вас, товарищи,
присядьте рядом
с этим гражданином.
А вы, молодые люди,
сядьте к столу.
Николай Павлович,
ведите протокол.
Я пригласил вас, товарищи,
чтобы вы присутствовали
на опознании
свидетельницей Прохоровой
одного из этих граждан.
При опознании прошу
не разговаривать. -Хорошо.
-Николай Павлович, пригласите.
-Вера Степановна!
-Здравствуйте.
-Здравствуйте, Вера Степановна!
-Вера Степановна, кого из этих
людей вы можете узнать?
-Да вот же он.
-Где вы видели этого человека?
-Ну, в автобусе. 17-го вечером
он ехал с этим...
с парнем на заднем сиденье.
И сошли вместе с Валей.
-По каким приметам вы узнали его?
-По лицу.
-Опознанный, встаньте!
Ваше фамилия, имя, отчество?
-Борисенко Федор Семенович.
Садитесь.
Николай Павлович, дайте,
пожалуйста, протокол.
Прошу вас, товарищи, подпишите.
Вы, вы. Прошу вас так же.
Подпишите и вы,
гражданин Борисенко.
Садитесь.
Вы свободны, товарищи. Спасибо!
(прощаются)
-А что он сделал, а?
-Совершил преступление.
-А какое? -Какое!..
-Так.
Гражданин Борисенко,
ваши показания будут записываться
на пленку.
-Пожалуйста.
-Вы подтверждаете, что 17 июня,
в половине одиннадцатого вечера,
вы ехали на автобусе номер 12,
от центра,
и сошли на остановке
"Заводской поселок"?
-Да.
-С кем вы ехали?
-Один. -А человек, который сошел
вместе с вами?
-Я его не знаю.
-Я ушел в одну сторону,
он - в другую.
-Вы говорите неправду.
Посмотрите в сторону двери.
-Он.
-Не надо, не надо. Я сам скажу.
Я сам чистосердечно
во всем признаюсь.
-Хорошо. Садитесь.
Вот так.
Вы свободны, Косович.
-До свидания.
-До свидания.
-Говорите.
-Это какой-то кошмар.
Я все ждал, все надеялся,
он пройдет.
Простите меня,
мне очень трудно говорить.
Мне 46 лет,
но я впервые в таком положении,
когда мне трудно говорить правду.
Я прошел всю войну,
был несколько раз ранен,
смотрел смерти в глаза,
у меня правительственные награды,
но никогда мне не было так трудно.
Не о том я говорю.
В тот вечер мы выпили немного.
Я холостяк и меня тянет
к молодежи.
Едем в автобусе,
и вот такой случай.
Стоит рядом с кондукторшей
женщина,
я ее в первый раз в жизни видел,
улыбается, кокетничает.
Ну, я холостяк, иногда...
тут еще выпили немного,
я ей улыбнулся, она - мне.
Ну, я и пошел за ней,
черт меня дернул.
Шли, разговаривали,
я попытался ее обнять,
и тут она заупрямилась что-то,
толкнула меня в грудь,
сама оступилась и упала на спину.
Но я не успел ее поддержать.
Она ударилась головой о каменную
плиту, я бросился к ней.
Я врач и мне установить смерть
было легко,
а я даже не знаю ее имени.
Страшная случайность.
И вся моя жизнь перечеркнута.
Я струсил.
Мне тут же нужно было,
необходимо кричать,
звать соседей, милицию!
Но я оглянулся, кругом никого,
я подумал, кто мне поверит?
Вот вы же мне не верите!
-Больше вы ничего не хотите
сегодня добавить?
-Мне нечего добавлять,
я сказал все.
-Пригласите конвоира.
(голос Борисенко) -Я, признаться,
не понимаю, почему меня задержали?
Там идет прием,
меня ждут больные.
(голос Борисенко) -Я врач и
установить смерть мне было легко,
а я даже не знаю, как ее зовут.
Попрошу вас не говорить
со мной таким тоном.
Здесь явно какое-то
недоразумение.
Я ушел в одну сторону,
он - в другую.
Тут страшная случайность.
Я подумал, кто мне поверит?
Вы же мне не верите!
-Отправили.
Ну, хорош гусь!
-Коля, а ведь он перед нами
сыграл две роли.
-Как?
-Вот здесь.
И стоя.
И обе похожи на правду.
Но ведь где-то он врет.
-Точно, врет.
А в каком случае?
Как узнать?
Единственная свидетельница,
и та мертва.
-Вот он на это и бьет.
"Убийство по неосторожности".
Сколько положено по этой статье?
-Сейчас. Статья 106-я.
До 3 лет лишения свободы
или год исправительных работ.
-Да, похоже на то, что знакомился.
Нам с тобой, Коля,
остается одно - доказать,
неоспоримо доказать,
что у Борисенко
были основательные причины
совершить преступление.
Иными словами, мы должны
узнать, за что он убил Кравцову.
За что?..
(песня)
-Шумят хлеба, дымят заводы,
И за весной идет весна,
Но в вечной памяти народа
Еще не кончилась война.
Но в вечной памяти народа
Еще не кончилась война.
(телефонный звонок)
-Да-да.
Привезли? Хорошо. Подождите.
Николай Павлович придет за ним.
Вот так, Коленька.
Трехмесячный труд.
А ну-ка, почитай жизнеописание
нашего хорошего знакомого.
Не спеша.
-Так...
Федор Семенович Борисенко.
Родился в Харькове
18 января 1922 года
в семье мастера депо.
Вот справка из ЗАГСа.
Школу окончил там же, в Харькове
в 1939 году.
Вот копия аттестата.
И поступил в Высшее
военно-медицинское училище.
Вот справка из училища.
Не окончил его, так как в 1941
году ушел добровольцем на фронт.
Почти год служил в полевом
госпитале 23-го полка 60-й армии
Воронежского фронта.
Здесь награжден орденом Красной Звезды
и медалью "За отвагу".
Ранен в январе 1943 года.
Полгода лечился в Казани.
Вот справка из госпиталя.
После лечения направлен
в 3-ю отдельную танковую армию.
За бои под Курской дугой
в июле 1943 года
награжден вторым
орденом Красной Звезды.
Снова ранен.
-Постой.
Курская дуга?
Пусть вводят.
Зови, Николай Павлович.
Садитесь.
В 1943 году вы были ранены
на Курской дуге? -Да.
-Смотрите-ка.
Я тоже был ранен там.
Может быть, даже лежал
в вашем госпитале.
Вы в каком госпитале служили?
-В армейском госпитале
3-й отдельной танковой армии.
-Нет, не там.
А правду говорили, что Павел
Семенович был необычайно строг?
-Генерал-лейтенант Рыбалко?
-Да.
-Да, наш командующий не прощал
расхлябанности ни себе,
ни подчиненным.
-В составе какого фронта
действовала ваша армия?
-Брянский фронт.
-Командующий? -Попов.
Михаил Михайлович Попов.
-А где формировались?
-Недалеко от Плавска,
в лесу, скрытно.
-Вот, наверное, отдохнули:
лето, лес?
-Куда там.
На маленьком плацдарме, пятачке
сосредоточилось два танковых
и механизированный корпуса.
-И все?
-Нет, вы не дали мне договорить.
Плюс отдельная танковая бригада.
-А где вас ранило?
-19 июля мы форсировали
реку Алешню
и вышли в тыл мценской
группировки противника.
20-го в районе Каменева
перерезали шоссе Мценск-Орел
и вышли к железной дороге
и реке Оке.
-Это армия. А вы?
Лично вы где были?
-Со своим госпиталем.
21 июля мы повернули к югу,
на Становой Колодезь,
и вошли в полосу 63-й армии,
которой командовал Колпакчи,
а 22 июля в боях за Становой
Колодезь меня и ранило.
-Откуда у вас такие сведения?
Я служил во фронтовой разведке
и...
-В госпиталь,
гражданин следователь,
попадают и солдаты, и генералы.
-Прямо штаб, а не госпиталь.
-Николай Павлович, возьми
у прокурора книгу Штеменко
"Генеральный штаб в годы войны".
Принеси.
-Хорошо.
-Можно мне задать один вопрос?
-Пожалуйста.
Вот уже три месяца,
как вы проверяете мою биографию,
и за это время не узнали,
да и не могли узнать ничего,
кроме того, что я вам
сам рассказал.
В своем проступке я чистосердечно
признался в первый же день,
как меня привели в эту комнату.
Сколько же может тянуться
уточнение фактов моей биографии?
-Я не могу назвать вам
этого срока.
-Я прошу только одного - суда.
Пусть меня накажет
советский закон.
Есть же какие-то правила,
ограничивающие время следствия?
-Есть.
-Можно мне с ними познакомиться?
-Да, такая возможность вам будет
представлена.
Мы нашли источник вашей информации.
Чем объясните почти дословное
совпадение ваших показаний
с книгой генерала Штеменко?
Вот прочтите.
Здесь подчеркнуто.
-Зачем? Я читал эту честную
и правдивую книгу.
Готовился к выступлению перед
пионерами, как бывший фронтовик.
-Почему такое совпадение?
-Генерал Штеменко писал правду,
и я вам говорю правду.
Конечно, возможно, что в моей
памяти личные воспоминания
слились с фактами
из записок Штеменко.
Возможно.
Но это только подтверждает
правдивость моих показаний.
-Да, подтверждает.
Уведите.
-И все-таки мне кажется, Василич,
что мы не на том пути.
Не на том.
Кравцову он не знал, мужа ее
в глаза не видел, отца не знал.
И потом что, он весь перед нами
здесь, как на ладони.
Войну закончил в Праге.
Работал и учился заочно.
Диплом с отличием.
11 лет в нашем городе
и вон сколько характеристик.
И каких характеристик!
Вся жизнь его перед нами,
как на ладони.
-Да. Жизнь чудесная.
И не может такой человек вести
компанию с Кнопиной, с Косовичем.
Не мог такой человек, Коля,
оставить умирающую женщину
в глухом переулке.
Почему он не предпринял ничего
для ее спасения?
Он же врач, воин, фронтовик.
Сбежал.
Нет. Это мог сделать только
человек с другой биографией.
С другой.
-Мои полномочия на продление
сроков следствия заканчиваются,
Аркадий Васильевич.
Через 9 дней мы обязаны
освободить Борисенко
из-под стражи.
Ну а прокурору республики,
как ты понимаешь,
нужны веские мотивы для продления
сроков, а пока что...
-Да, пока что мы мало знаем,
но я чувствую,
что этот человек выдает себя...
-Суд на интуицию следователя
и прокурора не обращает внимания.
Там нужны факты и только факты,
и ты это знаешь не хуже моего.
-Хорошо, давайте мне эти 9 дней.
-Нас двое у матери -
я и младшая сестра.
Отец умер сразу после войны.
Для мамы будет огромным горем,
если она узнает,
что со мной случилось.
Я очень прошу вас, если можно,
не сообщайте ей ничего.
-Артист.
-Еще какой!
Перезаряди, Коля. У нас сегодня
будет интереснейший разговор.
(телефонный звонок)
-Да-да.
Хорошо. Минутку.
У тебя все готово? -Да.
Понятые здесь? -Здесь.
-Ведите.
Так, Коленька, спокойно.
Спокойно.
Так, начнешь ты.
Вот его показания.
Садитесь.
Вы свободны.
-Право, не знаю, что еще может
вас интересовать.
-Сейчас узнаете.
-На допросе 3 июля вы говорили:
"Нас двое у матери -
я и младшая сестра.
Отец умер сразу после войны.
Для мамы будет огромным горем,
если она узнает,
что со мной случилось.
Я очень прошу вас, если можно,
не сообщайте ей ничего".
Мы правильно записали вашу
просьбу?
-Да. Под протоколом стоит
моя подпись.
-4 августа вот здесь же
вы говорили:
"Только бы мама ни о чем
не узнала, это убьет ее".
-Вы ей сообщили?
Что-нибудь случилось?
-Нет, мы не сообщали.
Когда вы в последний раз
получили от матери письмо?
-Не помню, давно.
-Но как давно?
-Не помню. Очень давно.
-Вы любите свою мать?
-Конечно. Это же мать.
-Как же вы, любящий сын,
не знаете, что ваша мать
Анастасия Ивановна Борисенко
8 лет тому назад умерла?
-Как умерла?
-Вот копия свидетельства
о смерти.
-Пожалуйста.
-Благодарю вас.
Мне не хотелось говорить
о моих отношениях с матерью.
Это никак не связано
с моим делом.
Но чтобы было понятно,
я должен рассказать.
12 лет назад мы крепко
повздорили с ней.
Я привез в Харьков невесту,
жену, собственно,
привез матери показать, и
что-то они невзлюбили друг друга,
вернее, мама не приняла ее.
Перед отъездом она заявила:
"Или я, или она".
Крутой был характер.
Был...
Наверно, я упрямством пошел
в нее.
Как говорится,
нашла коса на камень.
И хотя наша семейная жизнь
не получилась,
с тех пор я ни разу не писал ей
и в Харьков больше не ездил,
и она не писала мне.
-Фамилия вашей невесты?
Где она сейчас?
-Нет. Мы разошлись с ней
через полгода
после нашей поездки в Харьков,
разошлись окончательно.
Она не могла простить матери.
Ну и в память о прошлом,
а у нас никаких связей
за это время не было,
нет, я не назову ее.
-Продолжайте.
-Собственно все.
Некоторое время я узнавал
через знакомых о жизни матери.
-От кого?
-Да я не помню.
-На прошлом допросе вы хвалили
свою память.
Не кажется ли вам, что во всем,
что касается вашей матери,
вы проявляете для сына
непростительную забывчивость?
-Но я действительно не помню.
А, кроме того, я считал мать
виновной в том,
что моя личная жизнь
не получилась.
Как вы знаете,
я до сих пор холост.
-Дальше.
В последние 9-10 лет никаких
сведений у меня не было.
И вот сегодня первое
и последнее известие.
-Ну что же, Николай Павлович,
пригласите понятых.
-Здравствуйте, товарищи!
-Здравствуйте!
-Проходите, садитесь.
-Здравствуйте!
-Я пригласил вас, чтобы вы
присутствовали при опознании
вот этим гражданином фотографии
его матери.
Вы можете нам помочь?
-Да-да.
-Нам уже объяснили.
-Очень хорошо.
Среди этих фотографий
есть фотография
Анастасии Ивановны Борисенко.
Где ваша мать?
Это вы зря, Борисенко.
Фотографии-то не подписаны.
-Не могу узнать.
Прошло столько лет.
-Да вот же она.
-Да-да. Как изменилась...
-Или позвольте,
я, кажется, ошибся.
Да, действительно ошибся.
Вот ваша мать, Борисенко.
-Вы издеваетесь?
Моей матери было 54 года,
когда я ее видел последний раз.
Она выглядела 40-летней,
а сейчас перед смертью...
-Товарищи, вот заверенная
фотография
Анастасии Ивановны Борисенко,
а это копия, которую
не узнал гражданин.
-Мать не мог узнать.
-Да.
Какой же он после этого сын?
-Я тоже так думаю.
Николай Павлович, займитесь
протоколом.
Товарищи, подпишите, пожалуйста,
протокол.
-Кто вы такой, Борисенко?
Не будете же вы утверждать,
что психически нормальный человек
может не узнать свою мать.
Кто вы такой?
-Прошло столько лет.
Я говорил вам только правду.
Только правду.
-Уведите.
-У меня нет причин скрывать.
-Спасибо, товарищи.
-До свидания.
-До свидания.
-До свидания.
-Так... -Василич, а может,
он и вправду артист?
Заказывай билеты, едем в Харьков.
-Хорошо.
-Нет. Это не Федя. Нет.
Только одни усы и похожи,
но их теперь многие носят.
А кто это?
-Однофамилец.
-А-а-а.
А Федя где, не знаете?
Мы 12 лет от него никаких
известий не имеем.
Мама так и не дождалась.
-Не знаем, Алла Семеновна.
-Я знала, что здесь
что-то нехорошо.
-Вы не волнуйтесь.
Пока ничего не известно.
Ну а вы сами-то пытались
его разыскивать?
-Нет. Вы понимаете, как все это
получилось?
В 1956 году в мае мы получили
от него письмо из Москвы.
Он в это время работал
в санатории в 40 км от Львова.
Он написал, что уезжает
на несколько лет
в заграничную командировку
и писать ему туда неудобно.
Просил, чтобы мы не волновались,
не беспокоились.
Да вот это письмо.
Сейчас.
Вот оно.
Мама написала директору
санатория.
Он ответил, что да, действительно
уволился и уехал в Москву.
Мы немного успокоились.
Потом подождали года два.
Мама написала Шуре:
где Федя?
Шура ответила.
-А кто это? Шура?
-Это жена Федина.
Они как раз в 1956 году
на Новый год приезжали.
Да, в 1956 году, потому что я
тогда училась в третьем классе.
-Они никогда не ссорились?
Мама и Шура?
-Что вы! Мама очень любила Шуру.
Я помню, даже ревновала ее.
-А что написала жена
вашего брата?
-Она написала, что не удивляется,
что он нас бросил,
потому что будто бы два года
тому назад он и ее бросил,
когда узнал, что у них будет
ребенок.
И еще она написала,
что у Феди растет сын,
но он никогда не узнает
своего отца.
Больше я от нее не имела никаких
вестей и сама не писала.
После такого письма...
-Скажите, Алла Семеновна,
а что, Федор Семенович всегда
письма на машинке печатал?
-Нет, только это последнее.
Я помню, мама тогда объясняла,
что, наверно, официальное письмо.
-А Шура? Как ее имя-отчество?
-Александра Алексеевна.
-Она что, до сих пор работает
в том же санатории?
-Теперь не знаю.
Три года тому назад моя подруга
ездила туда отдыхать.
Я посылала племяннику посылочку.
Тогда они жили там
вдвоем с сыном.
-Новенькие?
-Старенькие.
Как живется, отдыхается?
-Спасибо, хорошо. Ловите яблоко.
-Оп. Спасибо!
-Пошли, Коля.
-Как-то странно все это
получилось, странно.
Первые годы я была, как бы это
сказать, зла на него,
вернее, была оскорблена
его поступком.
Но сейчас прошли годы.
Да, я вас очень прошу.
Сережа ничего не знает.
Я сказала, что у него отец погиб
в экспедиции на Севере.
-Да-да, конечно.
-Что с ним случилось?
Он не мог сделать ничего плохого.
Он честный человек.
А то, что со мной...
Понимаю.
Профессиональная тайна.
-Пусть будет так.
-Пусть.
Уехал он 5 мая 1956 года.
Странно.
Тяжело все-таки вспоминать.
Мы с ним очень хорошо жили.
Познакомились на фронте.
Ему 18 лет, мне 17.
Совсем дети.
Потом я работала, он учился.
Трудно было материально.
Потом уж я на заочный поступила.
Он знал, когда ушел,
что у нас будет ребенок.
Я ему 1 мая сказала.
Я вино не пила,
а он все приставал,
и мне показалось,
что он обрадовался.
До сих пор не могу поверить.
Не мог он так обманывать.
После праздников его отпустили
в Москву.
Он хотел поступить
в заочную аспирантуру.
Последний раз я видела его 4 мая.
Он уехал в город
за направлением в облздрав,
а в обед звонит,
говорит,
что останется ночевать во Львове,
что документы не готовы
и просит, чтобы я с Михаилом
Ивановичем (это наш шофер)
прислала ему трудовую книжку
и чемодан.
-А другого сообщения с городом
нет у вас?
-Нет, только наш автобус.
В тот же день заходил ко мне
какой-то отдыхающий
за вещами и документами,
но я не стала его утруждать,
а утром с Михаилом Ивановичем
все передала.
Он привез мне записку с вокзала:
"Береги себя и маленького.
Скоро увидимся".
Увиделись...
А потом началось
совсем непонятное.
Числа 10-го он прислал из Москвы
директору телеграмму.
Просил его уволить с работы,
дескать, поступил учиться очно.
Это неправда.
Я узнавала.
Не поступал он в аспирантуру.
А еще через три дня я получила
от него письмо.
Он писал, что между нами
все кончено,
что я его больше никогда
не увижу.
Чужое письмо,
будто не им написано.
Вот и все.
-Александра Алексеевна, последнее
письмо Борисенко
пришло тоже из Москвы?
-Да.
-И оно было напечатано
на машинке, не так ли?
-Да.
Я еще ничего не могу сказать
определенного,
Александра Алексеевна,
но мне думается, что ваш муж,
Федор Семенович Борисенко
ни в чем не виноват:
ни перед вами, ни перед своим
сыном.
(музыка)
-Вы не можете сказать, зачем
это я проходил обследование?
Я ни на что не жалуюсь.
-Вопросы буду задавать я.
Садитесь.
Николай Павлович, пригласите
Трегубову.
Здравствуйте, товарищ Трегубова.
-Здравствуйте.
-Как устроились? Как доехали?
-Спасибо, хорошо.
-Садитесь.
-Спасибо.
-Гражданин Борисенко
Федор Семенович,
вы знаете эту женщину?
-Нет.
-А между тем это ваша родная
сестра,
Борисенко Алла Семеновна,
по мужу Трегубова.
Спасибо, Алла Семеновна.
Подождите, пожалуйста,
в приемной.
Кто вы такой?
Так...
Вы не узнали свою мать, сестру,
вас не узнала ваша жена
Александра Алексеевна Бондарева,
вот ее показания,
вас не узнали ваши сослуживцы
в санатории,
вас не узнали студенты,
с которыми вы учились,
профессура. Кто же вы такой?
Девять лет назад вы сдали
документ для обмена
в паспортный стол милиции,
где ловко подменили
подлинную фотографию своей.
Вот ваш липовый паспорт.
Это заключение экспертизы.
И наконец у настоящего
Борисенко,
документы и биографию которого
вы присвоили,
была на фронте прострелена пулей
правая нога.
У вас ноги абсолютно здоровы.
Кто вы такой? Кто?
-Я думал, что так и умру
под чужой фамилией.
Но, может, это к лучшему.
Спокойней буду людям в глаза
смотреть.
Двенадцать лет трястись - вдруг
настоящего Борисенко встретишь.
-Аркадий Васильевич, можно?
-Пишите.
-Пишем, пишем.
Имени и фамилии своих
настоящих я не знаю,
был беспризорником, из детдома
сбежал, воровал,
удачливо воровал,
только перед самой войной
первый раз сел в Житомире.
Так и сел под кличкой Черный,
под именем Ивана, не помнящего
родства.
Немцы освободили.
Работал официантом,
маркером в Житомире,
потом в Володарск-Волынске,
ну так и драпал с немцами
до самой границы.
А потом подумал, куда дальше?
Языка-то я не знаю.
А при моей довоенной профессии
язык-то крайне необходим.
Ну и смотался от них.
Документов никаких.
Опять начал колесить по всей
стране.
А потом время, наверное,
подошло, захотелось осесть.
Решил достать себе верную ксиву
и доживать свой век спокойно.
Деньжат-то я к тому времени
подкопил изрядно.
Еду в вагоне, одет прилично,
выпили вместе с Борисенко.
Но сначала я хотел у него только
вещички прибрать,
а потом, когда он разболтался
о себе, о жене, я и подумал:
а что если мне врачом заделаться?
Поднакачал его изрядно и вывез
на станции какой-то,
сейчас не помню.
Он-то не вернулся, наверное,
в свой санаторий?
-Вам лучше знать.
-Да нет, это я так просто,
проверяю свои давнишние
предположения -
знание человеческой психологии,
так сказать.
-Какие предположения?
-Я был убежден, что он либо
вообще не вернется в санаторий,
либо уж во всяком случае
не станет меня искать.
-Почему?
-Потому что очень хорошо
тогда со мной покутил в первую
ночь,
вырвался из дому.
Потом целый день проверял,
как баба.
Девочки там, официанточки,
скандальчик небольшой,
чуть с поезда не ссадили.
Милиция явилась, акт составили,
хотели в суд передать.
Мне уж пришлось откупиться.
А Борисенко фамилия нередкая,
вроде как Петров, Иванов.
Живет сейчас где-нибудь
второй врач по фамилии Борисенко.
-Неплохо.
А как же вы работали
без медицинского образования?
-А я, может, по вечерам
да по ночам
два института закончил.
Первое время работал
в санитарной инспекции,
проверял помойки да уборные.
Там можно и без института.
-Так.
А теперь я расскажу,
как все было.
6 мая 1956 года в 10.20 вечера
поезд Львов- Москва
отошел от станции Смоленская.
В четвертом купе шестого вагона
вы остались вдвоем с Борисенко.
Вы уже знали, что убьете его.
Когда он заснул,
вы нанесли ему восемь
ножевых ран,
три из них были смертельные.
Дальше вы били на всякий случай.
Вы не потеряли хладнокровие,
вы до неузнаваемости
искромсали его лицо ножом,
труп завернули в одеяло,
к ногам привязали
тяжелую настольную лампу и стали
ждать.
Примерно полчаса первого ночи,
когда поезд вышел на мост
через Днепр,
вы открыли окно,
труп выбросили
и сами вышли на ближайшей
станции.
Вам казалось, что вы надежно
спрятали следы.
Но вы трижды ошиблись.
Вы думали, что труп упал в воду,
а он упал на песчаную отмель
возле мостовой опоры и наутро
был обнаружен
работниками мостовой охраны.
Вы не знали, что у Борисенко
есть еще одна примета -
пулевое ранение правой ноги.
И, наконец, вы думали,
что не оставили в поезде следов.
Вот дело из Смоленской
прокуратуры,
заключение судебно-медицинской
экспертизы,
а это увеличенные отпечатки
ваших пальцев,
которые вы оставили в четвертом
купе шестого вагона.
Поднимите лицо!
-Убил, да, убил.
Ну и что?
Убил, да.
Ну что вы можете сделать?
Прошло 13 лет!
Тогда не было смертной казни.
Я подлежу амнистии по всем вашим
законам.
-За что вы убили Кравцову?
-Нет, гражданин следователь,
этого дела вы мне не пришьете.
(поют) -Опять у нас на улице
запевки бесконечные.
Опять в саду черемуха
роняет звезды млечные.
Идешь ты светлая, притихшая,
от глаз моих цветеньем скрытая,
Меня давно уже забывшая...
-Ну что ж, Коля, поедем
в Житомир,
в Володарск-Волынск,
будем восстанавливать биографию
Ивана, не помнящего родства.
-Сколько можно гоняться,
Аркадий Васильевич,
за его выдумками?
Он нам врет, мы ему доказываем,
что он врет, он нам снова врет.
-Коленька, мы с тобой
не зря поработали.
-Не зря-то не зря, а в деле
Кравцовой
топчемся на одном месте.
-Не скажи. Теперь мы знаем,
что перед нами тип,
для которого убийство -
привычное дело.
И потом эта фраза, что он сказал
Косовичу в автобусе:
"Подожди, мне нужно с ней поближе
познакомиться".
Она на 99 процентов говорит,
что убийство преднамеренное,
а вот где этот процент,
где мотивы преступления?
Ух ты! Можно перехожу?
-Нет, пятый раз будет.
(поет) -А в роще за околицей
играют песни вечные...
Ну что не поешь? Подпевай.
И соловьи залетные, и гармонисты
здешние.
-Аркадий Васильевич!
-Да.
-У вас свой домашний адрес
в блокноте записан?
-Да нет, я его и так знаю.
-А адрес вашей матери?
-Тоже не записан.
-Правильно.
Что их записывать, мы их и так
знаем.
У меня тоже не записан.
И у Борисенко, наверное,
не был записан. Убежден, не был.
А откуда же этот Иван без родства
взял эти оба адреса в Москве?
-В адресном столе.
-Отпадает!
На это нужно не меньше недели.
А он послал письма из Москвы
в день приезда, 7 мая.
Помните?
-Так, Коль, так.
Подожди!
Николай Павлович, можно я задам
вам один вопрос?
-Пожалуйста.
-Представь себе,
что ты Борисенко.
Ты приехал в облздравотдел.
-Так.
-За тобой пришла машина
из санатория,
но ты должен остаться в городе.
-Ага.
-Кого ты попросишь, чтобы
к поезду на вокзал
привезли тебе чемодан
и документы?
-Конечно, шофера. Он мой
сотрудник, хороший знакомый,
а отдыхающие меня могут
не узнать на вокзале.
-Смотри показания Бондаревой:
"И просил передать с Михаилом
Ивановичем (это наш шофер)
трудовую книжку и чемодан".
И дальше:
"В тот же день..."
Обрати внимание: "В тот же день
заходил ко мне
какой-то отдыхающий за вещами
и документами.
Но я не стала его утруждать".
-Он был в санатории!
-Да, был.
-Документов я ему тогда
не отдала.
Так вот значит куда он торопился!
-Успокойтесь, Александра
Алексеевна.
Успокойтесь, прошлого не вернешь.
-Да-да, я понимаю.
Обидно, всю войну прошел,
а погиб и сына не увидел.
-Вы нам можете помочь найти
убийцу, Александра Алексеевна.
Вы не могли бы вспомнить фамилию
отдыхающего?
-Да-да.
-Извините меня.
-Конечно. У нас хранятся
все карточки отдыхающих.
Я сейчас.
-Вот работка!
Второй раз похоронила.
Работка!
Вот.
Выбыл 5 мая.
-Ага. Спасибо.
Остапенко Василий Карпович,
фельдшер.
-Ну да, врачебный диплом
ему был кстати.
Город Шахты, Ростовская область.
(шум поезда)
-Остапенко Василий Карпович.
А я и шахтеров-то всех в лицо
знаю,
а их у нас больше тысячи.
А уж медицинских работников
запомнить легче легкого.
Да что мы гадаем?
Остапенко Василий Карпович.
Одну минуточку!
М-да.
Вы думаете, что это просто
бумага?
Нет.
Когда мы эвакуировались, все
увозили машины, оборудование,
а я - вот это.
Остапенко Василий Карпович.
Я его помню.
Очень обходительный, милый
человек.
Жаль, что заболел.
Оформлен в 1946 году.
Уволен по болезни
в мае 1956 года.
Вот его заявление.
-Разрешите, я посмотрю дело?
-Пожалуйста. Это не секретно.
Пожалуйста.
-Коля! Посмотри.
-Боровичи!
-Они до войны на Черниговщине
жили, в Боровичах.
Дмитрий Григорьевич
был механиком в МТС.
Когда немцы пришли,
он ушел в лес, в отряд.
А Екатерина Ивановна с Валей
остались в селе.
Она и еще несколько местных
связными были,
переправляли партизанам продукты.
Схватили всю группу.
В дом Бедулей загнали и живьем
сожгли.
Но только Валю, обожженную всю,
соседка вытащила, тетя Оксана.
(музыка)
-И дальше?
-В 1956 году я узнал от дружков,
что меня ищут,
и сменил фамилию.
А 17 июня мы ехали с Косовичем
к нему домой.
(вспоминает) -Ну, а как отдыхала?
-Прекрасно.
Видишь, как загорела?
-Вся тела такая?
-Да.
-Девушка! Привет.
-Привет.
-Девушка, можно два билетика?
-Давно пора. Из центра едете.
-Вот мы и берем.
Это ваш последний рейс?
-А тебе чего?
-Устали, наверное.
Может, вместе отдохнем?
-Видала, какой заботливый?
-Сиди уж!
-Ваше дело.
-Конечно, мое.
Валь, ты мне скажи, шуры-муры-то
у тебя там были?
-Да иди ты! У тебя все шуры-муры.
-Не жалует-с!
-Кто такая? Не с вашего завода?
-Кондукторша. Вы что, пьяный,
старина?
-Да нет. Та, которая вперед
пробежала.
-А-а-а. С нашего.
С третьего цеха. Бедуля.
-Эта не пойдет - общественница.
-Бедуля?
А ты ее отца не знаешь?
-Был на поминках год назад.
-Что, умер?
-Как говорится, в мир иной.
-А как его звали?
-Дмитрий Григорьевич.
Ты знаешь его?
-А ну, сойдем.
-Куда, куда?
-Пошли, пошли.
(визг тормозов, тревожная музыка)
Петя!
-Подожди, я познакомлюсь поближе.
Гражданочка!
Можно вас спросить, гражданочка?
Гражданочка!
-Гад, гад. Полицай!
Думаешь, испугалась?
Нюся!
-Вы меня с кем-то путаете.
Посмотрите на меня.
Я просто хотел...
(вскрик и стон)
-Ну вот и все.
-Да, это все, Остапенко.
Ваши преступления народ
не прощает.
Они амнистии не подлежат.
Дальше вами займутся органы
государственной безопасности.
Уведите.
-Ну до встречи,
Аркадий Васильевич.
-Пока, Федор Семенович.
-Ну что, Аркадий Васильевич,
пойду в управление.
До нового дела!
-Ага.
-Все это хорошо, Коля.
А Наташа Кравцова будет расти
без матери.
Вот ведь куда докатилось!
(песня) -Желтеют листья на осине,
Летит ли с вишен белый цвет,
Старушка думает о сыне:
Ну почему его все нет?
Давным-давно умолкли пушки,
И в мирном доме тишина,
Ну а для матери-старушки
Еще не кончилась война.
Ночами бывшему комбату
Покоя память не дает:
Своих бойцов по Сталинграду
Он сквозь огонь опять ведет.
Давным-давно утихла рана,
И жизнь врачами спасена,
А для седого ветерана
Еще не кончилась война.
Шумят хлеба, дымят заводы,
И за весной идет весна,
Но в вечной памяти народа
Еще не кончилась война.
Но в вечной памяти народа
Еще не кончилась война.
 

////////////////////////////