Секрет великого рассказчика (1971 год). Цитаты и фразы из фильма
Tajemství velikeho vypravece (1971)
Биографический фильм об Александре Дюма-старшем, человеке
удивительном, щедром на выдумку, жизнелюбе и еще более удивительном
писателе, создавшем четыре сотни увлекательнейших романов и сотни драм.
В двадцать лет Александр приезжает в Париж с двумя золотыми в кармане и
неугасимой верой в свой талант. И он покоряет этот капризный город.
Порой Дюма был легкомыслен: он так и не узаконил брак с Катариной Лабо,
чего долго не мог простить ему их сын Дюма-младший; его биография
изобилует связями с женщинами из разных слоев общества. Но всегда, при
любых условиях, он упорно трудился. Его фантазия не угасла до глубокой
старости, и жил он, как и герои его книг, - с весельем, щедростью и
отвагой в сердце. Фильм дублирован на киностудии "Мосфильм" в 1973 году.
Все фразы и цитаты
СЕКРЕТ ВЕЛИКОГО РАССКАЗЧИКА
Послушайте историю об Александре Великом.
Но не о великом полководце,
а о величайшем рассказчике всех
времен - Александре Дюма отце.
Он написал около четырехсот романов,
сотню театральных пьес,
Порой он в одиночку
издавал газеты,
в которых все статьи - от политики
до кулинарии - были написаны им самим.
Он заработал очень много денег.
Но и нажил очень много долгов.
Вокруг него было множество друзей.
Но еще больше недругов.
У него было много возлюбленных.
Он утверждал, что у него было,
по меньшей мере, пятьсот внебрачных детей.
Однако, это все обычное
хвастовство Дюма:
в самом лучшем случае, таких детей
было не более четырехсот пятидесяти.
Его дед был французский маркиз,
бабка - рабыня из Сан-Доминго.
отец - славный наполеоновский генерал,
мать была дочерью гофмистра и владельца
гостиницы в местечке Вилле-Котре
Первое упоминание о Дюма
мы находим в письме его отца
другу с просьбой
стать крестным отцом.
Он пишет: "Должен признаться,
что этот сорванецпускает струю выше головы.
По-моему, это добрый знак."
И вот двадцатилетний Дюма приезжает в Париж,
чтобы покорить его своей фантазией.
Так, значит, вы сын того генерала Дюма,
что командовал альпийской армией?
Да, господин генерал.
Храбрый был человек.
Жаль, что его уже нет в живых.
Чем могу вам помочь?
Я драматург, господин генерал,
и я ищу место.
- В каком театре служите?
- Пока ни в каком, господин генерал.
Я только вчера прибыл в Париж.
К сожалению, я не имею никаких связей с театром
и не могу порекомендовать ваши пьесы.
Ничего страшного, господин генерал,
ведь у меня еще нет ни одной пьесы.
Откуда же вы знаете, что вы драматург?
Я это чувствую, а чувствовать - это
больше, чем знать, понимаете?
То есть, если я вас правильно понял,
вам любое место подойдет?
- Именно так, господин генерал, я все умею.
- Прекрасно!
- Знаете алгебру?
- Алгебру как раз-таки не знаю.
- А геометрию?
- Геометрию тоже не знаю.
- Может быть, знаете основы физики?
- В физике не знаю даже основ.
- Ага, значит вы изучали право?
- Почему право?
- Бухгалтерию?
- Помилуйте, какую бухгалтерию?
То есть, вы прибыли в Париж с пустыми
руками и свободной головой?
Как же вы собираетесь
заработать себе на кусок хлеба?
Я вижу, господин генерал, что доставил
вам хлопоты, сожалею.
Я прибыл в Париж не для того,
чтобы заработать на хлеб, а за славой.
- Разрешите откланяться.
- Постойте!
Оставьте мне хотя бы свой адрес,
чтобы я знал, где вас искать.
Когда вы прославитесь.
Вы спасены.
- В каком смысле?
- У вас отличный почерк, будете писарем.
Я сегодня ужинаю у герцога Орлеанского,
я попрошу его, чтобы он взял вас в канцелярию.
- А сколько там платят?
- Около тысячи двухсот франков в год.
- Сколько?
- Полагаю, это не мало для начала вашей славной карьеры?
Вовсе нет! Напротив!
Разумеется, только на первое время.
Дорогая матушка, все вышло как нельзя
лучше, просто-таки замечательно,
я получил место в королевском дворце,
именно здесь находится
канцелярия герцога.
Место мое просто роскошно, меня
хорошо приняли и относятся с уважением.
С моим начальником господином Лассаном
мы ведем ученые споры о книгах.
Простите меня, господин Дюма,
но я еще не встречал человека,
который бы столь мало
интересовался литературой.
Вы, видимо, за свою жизнь прочли только
одну книгу - Библию.
Да и ту не до конца, господин Лассан.
Но если вы будете столь любезны выдавать мне
по паре томов, я наверстаю упущенное.
С удовольствием. С чего начнете?
Да вот хотя бы с правого
верхнего угла и затем вниз.
После службы я хожу в театр.
О, матушка, здесь играют
просто великолепно!
В Париже лучшие актеры на свете,
зрители от них просто без ума.
Позор! Отвратительно!
Долой мелодраму!
На одном из спектаклей я познакомился
с известным писателем и критиком Нодье.
Поздравляю, молодой человек!
В таком возрасте и такой утонченный вкус.
- Меня зовут Нодье.
- Очень приятно, я Дюма.
Продолжайте в том же духе.
- Что же с вами делать?
- Мне очень хотелось бы досмотреть.
В таком случае возвращайтесь,
и ведите себя как подобает.
Дом, в котором я живу, маленький, но тихий,
жильцы здесь очень серьезные люди.
Здесь есть какая-то мастерская,
но чем там занимаются, я не знаю.
- Господин Дюма!
- Давненько вас не было.
- Вы нас больше не любите? - Вы сердитесь?
- Чем мы вам досадили? - Да, чем?
Дамы, как же мог я вас невзлюбить?
Всему виной недостаток времени,
он приводит меня в отчаяние.
У нас тоже мало времени, господин Дюма.
- Но как же...
- А кто дошьет платье маркизе Дю Марсо?
Ведь завтра должна быть примерка.
Так и живу здесь, дорогая матушка,
как отшельник. Но я справлюсь.
Главное - выполнить то, что я обещал тебе -
написать пьесу для Комеди Франсез.
Не пугайтесь, это я, Александр.
Что вы здесь делаете?
Я из-за вас укололась.
- Я должна закончить.
- Для кого платье?
Для маркизы Дю Марсо.
Ради такой старухи вы, молодая
и красивая, портите себе зрение.
- И почему это платье для нее, а не для вас?
- Но ведь маркиза она, а не я.
Почему вы так думаете?
Этого нельзя знать наверняка.
А что, если вы родились в замке?
Но вместо вас подбросили другого ребенка.
- Какого другого?
- Ну, мальчика, например.
- Чтобы был продолжатель рода.
- С чего вы это взяли?
Что если вы дочь короля
и прекрасной незнакомки?
- Ну нет! Я обычная француженка.
- А может, ваша мать и не знает, кем был ваш отец?
Король тогда тайно бежал от заговора.
И в вашем доме нашел
не только спасение,
но и любовь черноволосой девушки.
А этот маленький медальон
он оставил ей на память.
И этот маленький медальон может
открыть вам путь к несметным богатствам.
Где?
Что где?
Где эти богатства?
Мы должны вместе искать их.
А когда найдем,
на вас будет такой же наряд.
И фата.
И все будут восхищаться
красотой своей герцогини.
И вот однажды появлюсь я.
Стану на колени.
Вы склонитесь надо мной
и поцелуете меня в губы.
В губы.
В губы!
- Не могу.
- Господи, но почему?
Вы наступили на фату.
Любовь моя!
Дорогая матушка!
Передавайте привет Марианне, Аглае
и Жозефине Тьерри.
И их сестре Нанетте тоже.
Любящий вас сын, Александр.
Вы видели, милый Лассан, вчера англичан?
- Разумеется, мадам.
- Мы заслуживали более приятного вечера.
Такие спектакли не подобает
ставить в Комеди Франсез.
Безусловно, мадам, вы можете
иметь подобное мнение.
- Действительно, необычно, но...
- Я бы сказала бесстыдно!
Вы видели как он умирал?
Казалось, он и вправду умирает!
Вот это спектакль!
Актеры просто великолепны!
Нашим шутам только
в балагане играть.
- Позвольте представить вам...
- Кого это вы называете шутами?
Французских актеров,
всю труппу Комеди Франсез.
Мой молодой друг
несколько эмоционален...
Этот англичанин хищник плоть от плоти,
бог мой, какая горячая кровь!
Как прекрасно было
убийство Дездемоны!
Душит, душит, видно,
каких сил это стоит.
Я этими руками задушил бешеную
собаку, представьте себе, каково это!
Вы этими руками душили собаку?!
Что с ней?
Неужто она думала,
что я ее задушу?
Это родственница герцога Орлеанского.
- Так, значит, вот на кого я руку поднял...
- Не переживайте, герцог ее терпеть не может.
- Я вам тут приготовил кое-что для вашей комедии.
- Мне?
У шведской королевы Кристины
есть любовник Мональдески.
Он узнает, что у него
есть соперник Сантинелли.
Мональдески пишет королеве
оскорбительные письма,
и та в гневе приказывает убить его.
- Это же драма!
- Хорошо, напишите драму и прочтите ее барону Тейлору.
- Кто такой барон Тейлор?
- Вы не знаете барона? Барон - директор Комеди Франсез.
Главный судья всех
героев ваших пьес.
- Вы куда?
- Как куда? Писать!
Список латифундий,
лесных угодий графства.
Перечень расходов на
торжественный прием...
Тебя жестокую я обниму руками,
что проливали кровь ради любви...
- Не трогай!
- А кто же перепишет расчет сёдел?
- Господин Дюма, вы забыли про нас?
- Исчезните!
Идите сюда!
Сделайте мне вот так.
Иначе голова разлетится
на мелкие кусочки.
Быстренько придумайте
рифму к слову "скрипка".
Скрипка?
- Скрипка?
- Скрипка?
Скрипка, скрипка...
Скрипка...
- Скрипка...
- Скрипка...
- А свирель не подойдет?
- Подойдет, есть рифма к свирели?
Рифмы нет, я просто спросил.
Свирель, свирель...
Свирель.
- Свирель...
- Свирель...
Не знаете рифму к свирели?
Простите, ваше преосвященство.
Господин Свире... то есть Лассан
сейчас у себя?
Да, ваше преосвященство.
Друзья, я вставил дудку!
- Куда?
- Туда.
Я Александр Дюма.
Барону говорили обо мне.
Барон вас уже ждет, входите.
Присаживайтесь, пожалуйста, барон принимает ванну.
Господин Дюма прибыл.
Добрый день, молодой человек!
Читайте, я послушаю вас из ванной.
- Я могу подождать.
- Ни в коем случае! Читайте!
Что-то не так, господин Дюма?
- Мне нужна публика.
- Зачем?
Уверяю вас, что буду слушать
самым внимательнейшим образом.
Кристина. Драма в стихах
в пяти действиях.
Написал Александр Дюма.
- Пойдете со мной в театр. И немедленно!
- Зачем?
Вы должны прочитать вашу
пьесу на театральном совете.
- Вы считаете...
- Я считаю, что это лучшая "Кристина".
Господин барон, как зовут эту собаку?
Шерри. А почему вы спрашиваете?
Спасибо тебе, Шерри!
Хоть я и представлял своего
первого зрителя совершенно иначе.
- Приняли! Меня приняли, Катрин!
- Рада за тебя, Александр.
Знаменательный момент в моей жизни!
Я сумел покорить театр Комеди Франсез.
- У меня тоже есть важная новость.
- Какая же?
У нас будет ребенок.
Не может быть!
Может.
Вот так новость.
Хорошо, пусть будет ребенок.
Пусть это будет сын,
Александр Дюма третий.
- А свадьба?
- Свадьба разумеется будет.
Сразу после премьеры "Кристины" будет свадьба.
- А что если "Кристина" провалится?
- Провалится?
Скорее провалится под зрителями зал!
Все будут апплодировать и кричать бис!
- Доброе утро, госпожа. - Мой поклон.
- Прекрасное утро, госпожа.
Всем доброго утра!
Прекрасный день, как говаривал наш
садовник Матье и шел за это выпить.
Вы сегодня опять забыли
поприветствовать госпожу Марс.
Я поздоровался со всеми,
и с ней тоже.
- Я вам все время говорю, что ее надо приветствовать особо.
- А я не понимаю, почему?
Гарньер, может быть начнем?
Та кровь, что пролилась напрасно,
- из гнусной мести, злобы...
- Нет!
Это не надо читать, Гарньер.
- Это автор вычеркнет.
- Это?
В этих стихах весь смысл пьесы!
Вы хотите сказать, что без
них пьеса теряет смысл?
Конечно, нет. Но я не
вижу смысла их вычеркивать.
- А я не вижу смысла их произносить!
- Достаточно, что смысл вижу я! - Господин Дюма!
Может быть, то, что достаточно для вас,
недостаточно для меня!
Что это значит?
Господин Дюма, это значит, что если госпожа
Марс не хочет произносить эти строки,
то она не будет их произносить.
Запомните, если я поставлю пьесу,
то эти строки должны в ней быть!
Если поставите, то, возможно, и будут.
Если, конечно, поставите...
Боюсь, Дюма не пожелает
считаться с нашими добрыми советами.
Самые плохие стихи
он называет самыми лучшими.
Грубые сцены делает еще грубее.
Закалывать ему надо
непременно в самое сердце.
Но более всего он хочет видеть
на сцене настоящую кровь.
У него довольно радикальные взгляды на театр.
Однако он знает, что это
пойдет театру на пользу.
Господин Дюма решил,
что мы поставим его пьеску.
Но он и не поинтересовался,
нравится ли нам это.
- Что вы хотите сказать?
- Что в таком виде я эту роль играть не могу.
То есть как?
Господин барон, вам известна моя популярность,
я не могу опускаться ниже своего уровня.
Я не могу разочаровать публику.
Если Комеди Франзес может себе такое позволить,
пожалуйста, а я себе такого
позволить не могу!
У вас сын, господин Дюма.
Не хотите поблагодарить мать?
Катрин...
"Кристину" играть не будут.
- Ну и отец... Фу!
- Никакого подарка.
- Она тут хоть помирай.
- Такие они, мужчины!
- Эгоисты!
- Да!
Вы правы, дамы.
Я подлец.
Но никто не смеет говорить мне,
что сцена убийства в королевском дворце плоха!
- Дюма, вы здесь?
- Нет.
- Я боялся не застать вас.
- Вы меня и не застали.
Я еще раз перечитал вашу "Кристину"
и уверяю вас, что вы настоящий драматург.
- Нет.
- Да.
- Или я ничего в этом не смыслю!
- Не смыслите.
Послушайте, я прочитал одну историю,
она должна вас заинтересовать.
- Мне неинтересно.
- Хорошо, тогда я начну.
Во времена правления Генриха Третьего
при дворе жил герцог Генрих Уродливый.
Не утруждайте себя,
я все равно вас не слушаю.
Герцог узнал, что его жена изменяет
ему с одним из королевских приближенных.
Он решил проучить ее.
Однажды утром он пришел к ней в спальню,
в одной руке был кинжал, в другой яд.
Он сказал: "Выберите свою смерть сами!"
Она выпила яд и принялась
молиться в ожидании смерти.
Через час герцог сказал ей,
что вместо яда было обычное вино.
При каком дворе это было?
При дворе Генриха Третьего.
Я вам оставлю этот рассказ.
Дамы и господа!
Рад приветствовать вас на торжестве
по случаю бенефиса нашей
первой актрисы, госпожи Марс.
На ее представление собрались
все влиятельные люди Парижа.
И госпожа Марс так великолепно
их отблагодарила.
Так выпьем же за виновницу торжества!
Добрый вечер, барон.
- Каким ветром вас сюда занесло, Дюма?
- Я принес вам пьесу.
Господин Дюма, "Кристина"
уже перевернутая страница.
- Но я принес не "Кристину", я написал новую пьесу.
- Новую?
- Когда вы успели?
- Писал вечерами.
Давайте не сейчас, Дюма,
принесите мне ее, когда я буду один.
- Сейчас неудобно.
- Почему же?
- Госпожа Марс!
- Слушаю вас.
Я вас поздравляю.
И в знак моего восхищения вами
я принес вам новую пьесу.
- Мне?
- Да, вам.
И буду писать их до тех пор,
пока какая-нибудь вам не понравится.
Вы уже не сердитесь, господин Дюма?
Я с удовольствием сержусь,
но еще с большим удовольствием я пишу.
Прекрасно, Дюма!
Жест благородного человека.
Читайте!
- Читать, госпожа Марс?
- Разумеется.
Дорогой мой Дюма.
- Читайте, Дюма, мы все в нетерпении.
- Что-что?
Ах, да!
Дамы и господа, начнем.
Александр Дюма.
Генрих Третий и его двор.
Драматический реализм?
Убийство на сцене? Почему бы нет?
Шекспир этого не боялся, Гете тоже.
Почему же Дюма должен бояться?
- Можете оставить для меня несколько афиш?
- Да, господин Дюма.
- Сколько вам нужно?
- Думаю, пятидесяти достаточно. Пошлю их друзьям.
Пятьдесят? Мы сами всего лишь
тридцать отпечатали.
Так отпечатайте еще, Гарнье!
Этот спекталь будет смотреть весь Париж!
А вот и мой первооткрыватель!
Приветствую вас, господин Нодье!
Не слишком ли вы щеголяете?
Появились деньги, и я купил
себе только самое необходимое.
Дорогой барон, ваш вид совсем
не подобает ситуации.
Госпожа!
Как мне благодарить судьбу за то,
что она свела меня сегодня с вами?
Судьба не так уж благосклонна к вам.
Из ваших уст я готов слышать все, что угодно.
Любые ваши слова будут милы мне.
Король хочет запретить вашу пьесу, Дюма.
Генриха?
Это аллегория о нем, герцоге Орлеанском
и его жене.
Эту весть принесла я.
- Госпожа, ваша карета здесь?
- Да. - Почему вы спрашиваете?
- Поеду к герцогу Орлеанскому.
- Но как можно!
- Не будете же вы говорить с ним об этом.
- Все возможно.
Ничто не должно помешать премьере!
Идите, господин Дюма.
Не сердитесь, но я прошу вас,
снимите этот жилет.
Что?
Ах вон оно что!
- Прошу вас, пойдемте со мной.
- Я? Зачем? - Для удачи.
Нет, я никого не принимаю.
- Скажите ему, что я готовлюсь ко встрече с королем.
- Слушаюсь, ваше высочество.
- Что опять?
- Он все еще здесь, ваше высочество.
Вы сказали ему, что у меня
аудиенция у короля?
Он сказал, что должен поговорить
с вами перед аудиенцией.
Как вы смеете нарушать
порядок в моем доме?
Я просто хочу сохранить честь
вашего дома, ваше высочество.
Боюсь, пока вы делали обратное.
Ваше высочество, если злые языки наговорили
вам и королю о моей пьесе,
вы можете дать им отпор
только своим благородством.
Господин Дюма, только не
надо этой неприкрытой лести.
- Это не поможет.
- Это не лесть, ваше высочество, это вызов.
Вызов тем, кто не знает благородства?
Нет, ваше высочество.
Разве я могу себе такое позволить.
Но если бы могли себе такое позволить,
то сказали бы. Признайтесь, так ведь?
Отвечайте, раз уж вам удалось
проникнуть сюда!
Если бы мог, ваше высочество,
я бы вам сказал нечто иное.
Я бы посоветовал вам
назло всем клеветникам
поступить совершенно иначе.
Это как же в вашем понимании иначе?
Явиться на премьеру с женой
и всей свитой.
Только так вы сможете
развеять все слухи.
И тем самым покажете королю,
что ни в чем его не подозреваете.
- Кто вас научил этому, Дюма?
- Клянусь здоровью матушки, это моя мысль.
- И вы первый, кто ее услышал.
- Хорошо.
Скажите барону,
чтобы оставил мне целую ложу.
- Бегу, ваше высочество, уже бегу!
- Подойдите, Дюма!
Расстегните, пожалуйста, пиджак.
- Зачем, ваше высочество?
- Я слышал, вы носите самые невообразимые жилеты.
Не печальтесь, это еще не конец.
Выше голову!
Премьера будет! И какая!
- Вы теперь знамениты, Дюма.
- Это вы сделали меня знаменитым.
- Вы и ваш талант.
- Вы замечательно умеете льстить.
- Это женщины вас научили?
- Женщины? Я еще не познал женщин.
Всего наилучшего, Александр.
Как хорошо, что я сюда приехал.
Завтра доложу об этом королю.
В этом театре было много премьер,
но я еще не видел столько цветов.
Хорошо, что напомнили, барон.
Не одолжите мне пятьсот франков?
- Господи, зачем вам?
- Видите ли, за кулисами ждут садовники.
- А где же остальные цветы?
- Не дают, пока не заплачу.
- Ну так одолжи у кого-нибудь.
- Тут на кого ни глянь, каждому уже должен.
- Да, и мне тоже.
- Вот видишь.
Долой! Долой!
Как смеете вы вести себя так?
- Кто вы такой?
- Я?
Я Александр Дюма.
Навесил на себя орденов, сорит деньгами,
пригрел возле себя дармоедов.
Ты же вынуждена
жить в такой дыре.
А он и не удосужится узнать
как ты, жива ли, здорова.
- Он, наверное, последним бы узнал о твоей смерти.
- Нет. - Что нет?
Он иногда заходит и обязательно
что-нибудь приносит в подарок.
А предложит ли он тебе
когда-нибудь выйти замуж?
Ты уверена, что он
хочет на тебе жениться?
- А почему он должен на мне жениться?
- Но ведь у вас есть сын, не так ли?
Сына, которого в колеже
все обзывают ублюдком.
Это... наверное госпожа Дюран,
иди сынок, у нас будет примерка.
Катрин!
Ты все так же прекрасна!
Годы тебя не берут.
Принес тебе кое-какие мелочи
- и один сюрприз.
- Какой сюрприз?
- Закрой глаза? - Зачем?
- Говорю тебе, закрой глаза.
Теперь открывай.
Какое прекрасное!
- Даже не знаю, мне это, наверное, не идет.
- Что ты такое говоришь!
Это лишь малый дар
за все твои таланты.
Я вел себя неподобающим образом
по отношению к тебе,
матери моего первого сына.
Что это?
- Ничего, это на улице.
- У тебя кто-то есть?
Почему ты не сказала,
что у тебя сейчас мужчина?
- Не было здесь мужчины.
- Глупенькая, кто, как не я, может это понять.
- Здесь был сын.
- Александр?
Почему он убежал?
Я был бы рад его видеть.
- Не знаю, может, ему стыдно.
- Надеюсь, не за тебя?
Ну вот, ему неприятно, что у него такой
славный отец, а сам он еще ничего не достиг.
Так ведь?
Не знаю.
Вы, женщины, не понимаете молодых людей.
Передай ему, когда он вернется,
что я научу его писать.
И что когда-нибудь он будет
такой же известный, как я.
Впрочем, как я вряд ли, но почти.
Надеюсь, в другой раз у меня
будет больше времени.
- Удачи тебе, дорогой.
- Передай сыну, что я на него надеюсь.
Почему ты не сказала,
что я стыжусь его?
Так не хорошо...
-... по отношению к отцу.
- Когда-нибудь я сам ему скажу.
Тише! Тише! Тише!
Господин Виктор Гюго
хочет что-то сказать.
Нам выпала большая честь
быть приглашенными
на свадьбу прекрасной актрисы
и великолепного писателя.
Судьба распорядилась наилучшим
образом, сведя их вместе.
Скажу больше, судьба была
благосклонна к нам,
а не к ним обоим.
Актриса будет бичевать своего автора.
Автор будет провоцировать свою актрису.
Такой тяжкий удел для них обоих,
и такой прекрасный для нас - публики.
Да здравствуют жених и невеста!
...и вот ее муж решил,
что останется дома,
и ни на шаг не отойдет от жены,
дабы она не предупредила Рафлера.
И вот когда тот должен был уже
прийти, он начал ласкать жену
Представьте, при полном свете!
Приветствую вас на свадьбе!
И эта несчастная...
Александр!
Сынок!
Позволь представить моих друзей.
Друзья, позвольте представить
вам моего сына.
Господин Виктор Гюго.
Госпожа Жюльетта Труэ.
Госпожа Жорж Санд.
А это, Александр, моя жена,
- Позвольте с вами поговорить?
- О чем? - Позволите или нет?
Пожалуйста.
Как думаете, друг мой,
идти за ними или не стоит?
Вопрос сложный.
Мы хоть с моей женой обо всем
договорились, и то нет-нет да и случается...
Надеюсь, вы осознаете, что своим
поступком оскорбили мою мать?
- Что вы имеете в виду?
- Я имею в виду вашу свадьбу.
И в чем же заключается оскорбление?
Вы не по любви выходите замуж.
Вы просто пытаетесь завладеть
состоянием Дюма в ущерб моей матери.
Вы так полагаете?
Хорошо, я готова полностью
отказаться от состояния Дюма
в вашу пользу.
Но я потребую тридцать пять
тысяч франков.
Какие тридцать пять тысяч?
Об этом лучше спросите своего отца.
Мне кажется, моей милой не повредит,
если ей немножко пощиплют перышки.
За наших детей!
Дорогой, он хочет с тобой говорить.
Со мной? О чем?
Пойдем выпьем, сынок.
Правда, что ты должен госпоже Ферьер
тридцать пять тысяч франков?
- Почему ты спрашиваешь?
- Правда или нет?
Да, это правда,
но я об этом не думаю.
- У нас впереди...
- Этого довольно!
- Так меня еще никто не оскорблял!
- Чем же я тебя оскорбил?
Тем, что у меня та же
продажная фамилия Дюма!
Тяжелый разговор?
Запомните, Виктор.
Самые неблагодарные из людей...
наши собственные дети.
Между нами говоря, не вижу причин,
чтобы они были нам благодарны.
- Что вы хотите этим сказать?
- Только то, что мы замечаем детей,
когда они становятся
нашей гордостью либо помехой.
Я знаю, что по Парижу ходят слухи,
что я бросил своего ребенка.
- Но я не имел в виду вас, Дюма.
- Нет! Именно меня вы имели в виду!
Вы, как и все прочие сплетники, не знаете,
что мой сын воспитывается в лучшем заведении!
- Что я забочусь о его матери, делаю ей подарки!
- Почему вы все это говорите?
- Никто не собирается на вас нападать.
- Не собирается...
А что же это, как не коварное нападение?
Если вы продолжите и дальше,
то я вынужден буду покинуть этот дом.
Если вы пришли сюда только затем,
чтобы сказать все это,
то вам действительно нечего здесь делать.
Катрин!
Это ты, Александр?
Что это на тебе?
Графиня Дю Марсо умерла,
а у нас одинаковые фигуры.
- Мне надо поговорить с Александром. Он дома?
- Нет.
Где это его так поздно носит?
Там же, где и тебя в этом возрасте носило.
В его возрасте я ночи напролет писал.
Где его честолюбие?
Он же мой сын!
Но и мой тоже.
Я подожду его.
Можешь и не дождаться.
Да и нельзя тебе здесь остаться.
Почему?
Ты оставишь невесту в свадебную
ночь одну?
Откуда ты знаешь?
Это известно всему Парижу.
Как и все остальное, что ты делаешь.
Александр!
- Простите, сударь, но я вас не знаю.
- Знаешь!
Ты меня лучше всех знаешь!
- Вы ошибаетесь!
- Ты мне нужен! Слышишь? Нужен!
Я одинок...
Ужасно одинок...
Никаких протестов!
Никаких возражений!
Пошел!
По-моему, уже поздновато
для приема гостей.
Вам так не кажется, господа?
Это мой сын, Ида.
Ты не узнала его?
Надеюсь, ты не сильно
задержишь своего гостя.
Нам пора спать.
Ты куда?
Меня здесь не ждали.
Вздор! Ждали, да еще как!
Ты ей импонируешь.
Не говори мне неправды.
Пожалуйста, никогда не говори.
Да, это неправда.
Останься хотя бы ради меня.
Прошу тебя.
Все равно у тебя нет места для меня.
Это у меня-то нет для тебя места?
Да я тебе приготовлю королевское ложе!
Войдите.
- Прикажете подать завтрак?
- Да.
Да, для двоих.
И поосновательней.
- Дама желает принять ванную?
- Это не дама, Франсуа.
Это молодой человек.
- К вам господин Миркур. Просить?
- Конечно.
Господин Дюма.
- Вы прочитали мою работу?
- Конечно.
Так.
Начало затянуто, в средине есть пара
неплохих мест, особенно старый граф,
- А конец никуда не годится. Так что...
- Господин Дюма, я уже шестой раз переписываю!
Это неважно.
Важно итоговое впечатление.
Посмотрите на Бальзака.
Боюсь, других ваших коллег
вы не сравниваете с Бальзаком.
С чего вы взяли?
Я читал последний подписанный вашим именем
роман, который написал господин Маке.
К нему вы были столь же требовательны.
Господин Миркур, я понимаю,
что чужие работы
кажутся нам менее удачными,
нежели собственные, но это ошибка.
Еще раз спрашиваю вас - хотите работать
или мне отдать это кому-то другому?
Пожалуйста! А как насчет моей доли?
- Как только закончите роман, получите.
- Я уже закончил!
Из него не приняли ни одной главы,
хотя вы и пытались его напечатать.
У вас хорошие осведомители.
Не забывайте, что сейчас такие времена,
что издатели хотят печатать
Дюма, а не Миркура.
- Я не позволю себя шантажировать!
- Как вам угодно.
Мне дают сто франков
за страницу, вам двадцать.
- Из моих ста ваша доля сорок.
- Вы все сговорились!
Мы сговорились, что будем много работать,
чтобы заработать много денег.
- И вы больше всех!
- Не отрицаю.
Потому-то со мной и выгодно работать.
И я никого не принуждаю.
Вас в том числе.
Никого не принуждаете!
Да вы же как вампир!
- У вас же ничего своего! Вы все украли!
- Вон, немедленно!
- Ты хоть не суйся!
- Не позволю оскорблять великого писателя!
- И ваша личная охрана вам не поможет!
- Вон отсюда!
- Дай обниму тебя, мой верный страж.
- Как ты можешь такое терпеть? И от кого!
Мальчик мой, ты и не знаешь,
сколько всего приходится терпеть писателю.
Но я не променяю писательство
ни на что другое.
- Я и тебя научу писать.
- Меня? Писать?
- Это исключено.
- Не торопись.
Когда узнаешь, что это такое,
так говорить не будешь.
- Уже узнал.
- Да это ерунда.
Только писатель может одновременно
быть королем и нищим,
вершить судьбы целых стран,
держать в объятьях прекраснейших красавиц,
сражаться со своими врагами.
- Это же все вымысел, все не по-настоящему.
- Не по-настоящему?
Если о каком-нибудь короле напишешь
сильный и захватывающий роман,
что подумает читатель?
Вымысел это или правда?
Он считает, что это правда.
Он хочет, чтобы это была правда.
Переубеждать его бесполезно,
он проникся историей,
которую придумал для него ты.
Это и становится правдой.
Ты сотворил для него короля,
прекрасную добрую или злую королеву,
мудрых или глупых слуг,
коварных врагов, подлых предателей.
Смотри.
Вот, господин Маке принес мне
сюжет про некоего Д'Артаньяна.
Это был мушкетер при дворе короля.
Он и ему подобные с нашей помощью станут людьми,
которые делали историю при дворе Людовика.
И если нам это удастся, то Людовика будут
знать таким, каким изобразили его мы.
Кардинал Ришелье будет нашим,
мушкетеры короля будут нашими.
Господин, Дюма.
Ваша жена хочет поговорить с вами.
Вот так заканчивается
писательское царствование.
Я хотела бы спросить тебя,
осознаешь ли ты сложившееся положение?
- Конечно.
- И что ты собираешься делать?
Видишь ли, я хочу научить мальчика писать.
Полагаю, ты понимаешь, что я и он
не можем жить в одном доме?
Но почему? Он же такой чуткий
и ко всему восприимчивый.
Или он, или я!
Пойми,
каждый отец должен
научить ребенка ходить.
И раз уж я упустил
это время,
в этом Гюго прав, то хотел, чтобы его первые
шаги с пером и бумагой...
Что-то случилось?
Милый сын,
кажется, я снова свободен.
Неужели небеса услышали мои молитвы!
Он оскорбил меня
и выгнал из дому!
Неужели выгнал?
Впрочем где ему!
Я сама ушла.
- Я не позволю смеяться над собой.
- Понимаю вас.
- Или вы считаете, я должна была остаться?
- Упаси вас Господи, ни дня!
- Вы поедете к нему, граф. - Я?
- Меня он не пустит, я его знаю.
Тогда пошлем моего адвоката.
Адвокатов он не признает. Поезжайте
вы и хорошенько ему пригрозите.
- Но чем?
- Дайте ему понять, что добиваетесь меня.
Что у вас серьезные намерения.
Будьте при полном параде, в орденах.
И заложите золотую карету с гербом.
Позвольте объявить о прибытии
моего господина.
Один момент.
Войдите.
К вам господин Эдуардо Алиата,
двенадцатый граф Вильяфранка,
герцог Салапарты, испанский гранд,
принц Монтериаля, герцог Сапонари,
маркиз Санта-Люче,
Маджавати, Виагранда и прочих местностей.
Здесь на всех места не хватит.
Простите, это один господин.
- А что ему нужно?
- Мой парадный костюм! Дамы!
Господин Дюма просит вас.
Господин Дюма вспыльчивый человек?
Да, и это всем известно, ваша светлость.
Господин Дюма.
Большая честь видеть вас в моем доме.
- Я к вам по делу одной дамы.
- Дамы?
Кто эта дама?
- Ида Ферьер.
- Ида?
Я пришел объявить вам о ее
решении вступить со мною в брак.
Повторите, пожалуйста.
Она хочет выйти за меня замуж.
Учтите, у меня на улице стража.
Поздравляю вас, граф! Ида великолепная
женщина, вы будете счастливы.
Я так рад, что вы женитесь!
А почему же она не приехала?
Мы бы вместе выпили за вас.
Все сюда!
Ида выходит замуж!
Дюма! "Три мушкетера" за последние две недели
собрали пятьдесят тысяч подписчиков!
- Граф Алиата здесь?
- Полагаю, что да, госпожа.
Что вы с ним сделали?
Я не советую вам туда входить.
Мэтр, представьте себе, мне сейчас показалось,
будто бы я видел в дверях госпожу Иду.
Разве это возможно?
Как думаете, это галлюцинация?
С женатыми такое случается.
Когда все закончится,
доставьте графа домой.
- Вам понятно?
- Да, госпожа.
Как спалось, сынок?
Папа, как думаешь, что мне
делать с той дамой?
- Делай то, что доставит тебе удовольствие.
- Лучше всего было бы, если бы она ушла.
В таком случае позавтракай с ней,
а затем распрощайся.
Господин Дюма, принесли почту,
а также к вам архитектор Дюран.
Почту просмотрит Александр.
С архитектором же я сам поговорю.
- Господин Дюма, я был в Сен-Жермене.
- И?
- Ну как, прекрасное место для уютного замка?
- Одна неприятность, господин Дюма.
Там очень мягкий грунт, ваши
постройки могут попросту разъехаться.
В таком случае заложите фундамент
прямо в скалах и сделайте
двухэтажные погреба с аркадами.
Но это будет стоит несколько сотен
тысяч франков, господин Дюма.
- Разумеется, господин Дюран.
- Прошу меня простить.
Под личиной Дюма скрывается варвар.
Его дом полон продажных женщин,
но еще больше там продажных писателей,
Эти низкие перебежчики готовы
на любую работу...
Подобно чернокожим рабам трудятся
они под плетью мулата.
Франсуа, одеваться!
Дамы и господа!
Мы здесь собрались не для обсуждения
настроений и субъективных мнений.
Давайте пристально разберем творчество
господина Дюма за последние три года.
Роман за романом, пьесу за пьесой.
И я назову настоящего автора
каждого из этих произведений.
Вот эти достойные люди.
Господин Адольф Лювен,
Анри Сен-Буржуа Гаярд,
Жерар Де Нерваль, Поль Морис,
Огюст Маке.
Мы всегда работали не вдаваясь
в цифры и прочие подробности.
Дружбы и честного слова нам было достаточно,
чтобы написать сотни тысяч
строк для других.
При этом мы ни слова
не написали для себя.
Я никогда бы не стал писать то,
чего сам не пережил.
Если бы не чувствовал, что меня
попирают как автора, и как человека.
Мы живем в просвещенные времена!
Долой рабство во французской литературе!
Браво!
Ко мне приходят молодые люди,
и их старшие коллеги.
Они приносят мне сюжеты,
а порой и законченные произведения.
Они хотят, чтобы я им помог.
Видимо, они действитель верят,
что я могу им помочь.
Возможно, они надеятся на успех.
Просто они не могут
это напечатать сами!
Да, это так.
Читателям нужен Дюма.
- Издатели хотят его напечатать.
- А Дюма хочет денег!
Да, Дюма хочет денег.
Хочет...
Много денег...
Боюсь, с каждым разом
все больше и больше.
Не знаю почему, но мне все
время их не хватает.
Но я твердо знаю,
что мне не нужны чужие деньги, только свои.
Сызмальства я хотел быть рассказчиком.
И желающих послушать меня
с каждым днем все больше.
Именно поэтому я обратился в суд!
Господин Миркур настаивает,
что я не рассказчик,
а всего лишь продавец рассказов!
Для меня это равносильно
покушению на мою жизнь!
Если кто-то заявляет во всеуслышание,
что я издаю чужие произведения,
он отнимает у меня все - мой разум,
мое сердце, мою руку, мои уста.
Я рассказчик, и моя единственная опора - люди,
которые желают слушать мои рассказы.
Больше я ничего не умею.
Но этого отнять у себя не позволю.
И если кто-то хочет рассказывать
вместе со мной, милости прошу.
Но рассказ должен быть таким,
каким его вижу я.
И каждый из них это знает.
Господин Миркур в том числе.
Он попытался рассказывать вместе со мной.
Но не вышло.
И он решил пойти другим путем.
То, что он написал, это исключительно
его собственное произведение.
Посудите сами.
Эта статья лживая и подлая.
И гонорар, уважаемый суд,
должен быть по заслугам.
Прошу у суда разрешения выступить
человеку известному и уважаемому.
Пусть выскажется господин Виктор Гюго.
Позвольте задать господину Гюго
несколько вопросов.
Господин Гюго, скажите пожалуйста,
вы читали статью господина Миркура?
Да, читал.
Скажите, не показалось ли вам многое
знакомым?
- Что-то показалось.
- И вас это не удивило?
Разве что незначительно.
Можно ли сказать, что то,
что изложено в статье,
хорошо известно в культурных кругах?
Что вы имеете в виду?
- Я имею в виду факт работы других писателей на Дюма.
- Этот факт мне известен.
Теперь вы и остальные видите,
что господин Дюма подписывает своим именем
и получает деньги за работу других?
- Простите, нет.
- Но вы же сами это сказали?
Вы действительно так полагаете?
Простите, но вы же сказали, что вам
известно о мастерской господина Дюма?
Да, это говорил.
Но я не говорил, что господин Дюма
подписывает чужие работы своим именем.
- Но ведь это одно и то же.
- Сожалею, но это не одно и то же.
- Но ведь они пишут?
- Разумеется.
- А подписывают работы?
- Вероятно, нет. - Вот видите!
Почему они должны их подписывать,
если это работы господина Дюма?
- Но мы же выяснили, что это все пишут они!
- Вы меня не понимаете.
- Напротив, мне кажется, это вы меня не понимаете.
- Нет, нет.
- Совершенно очевидно, что вы не уловили суть.
- Какую суть?
Суть в том, что все эти господа пишут
ровно так, как это представляет себе Дюма.
Именно его взгляд видим
мы в каждом историческом событии.
И не только взгляд,
но и его руку.
Это он подбирает ключи ко всем
тайнам истории и ее героев.
Главные сцены принадлежат ему.
Это он из всех глав, как по кирпичику,
выкладывает весь роман.
Писать вместе с Дюма, значит писать
как он, и никак иначе.
А почему вы так не делаете?
Потому что это противоречит
моим принципам работы.
У меня много претензий
к господину Дюма.
Но я знаю наверняка,
это лучший рассказчик Франции.
И оскорблять его достоинство - это значит
оскорблять всех его читателей.
Я и не подозревал, зачем
вы меня вызвали на этот суд.
Но теперь вижу.
Вы надеялись, что я буду столь низок
и наши личные размолвки
заставят меня принять вашу сторону.
Но я вот что скажу.
С Дюма вы можете быть врагами,
но вы никогда не сможете
перестать его читать.
Только что вы переступили
порог замка Монте Кристо.
Я построил его для тех,
кто хочет жить со мной
и моими друзьями
в мире и согласии.
Кухни, спальные, салоны,
парки, зимний сад и зверинец,
все это для вас.
Пусть все будут накормлены,
пусть все будут напоены.
Пусть все будут счастливыми.
Так вот где ты работаешь.
У меня здесь все для этого есть.
Стол, стул и покой.
- Ты и сегодня будешь писать?
- Почему нет?
Я пишу каждый день.
День, в который я ничего не напишу,
это потерянный день.
Как только закончу, я вернусь к вам
и предамся веселью с удвоенной силой.
Давай, бери перо и бумагу
- и напиши хотя бы четыре страницы.
- Но я не могу сейчас.
У меня нет ни мыслей,
ни вдохновения.
Я сейчас пишу историю о человеке,
которого несправедливо заключили в тюрьму.
Он оттуда сбежал.
Затем нашел сокровища
и начал мстить своим врагам.
В каждое мгновение своей жизни
он думал только о мести.
Он стал изгоем,
который живет только ради мести.
Он взял себе имя Монте-Кристо.
Это правда или ты все выдумал?
Это неважно.
Главное, чтобы ты тоже
был, как граф Монте-Кристо.
В смысле?
Так же, как он думал о мести,
ты должен думать о творчестве.
Надо уметь писать каждый день
и в любой ситуации.
На торжестве, на корабле, в сражении,
в состоянии любви,
страха, радости,
когда тебе больно
или когда ты победил.
Только тогда ты сможешь
называться писателем.
Дюма! Дюма! Дюма!
Превосходно написано!
- Род Дюма не прекратится!
- Успех такой же, как на премьере "Антонии".
Что вы! Моя радость куда больше,
чем если бы это я сам написал.
- Ты почему не на сцене, мальчик мой?
- Не хочу, отец.
Подождите! Пока не открывайте
двери, продлим триумф.
- Что с тобой? Тебя требуют!
- Я не пойду на сцену.
- Мне и этого достаточно.
- Как это?
Запомни, ты должен делать то,
что публика хочет видеть.
Обними актрис, пожми руки актерам.
Поклонись его величеству зрителю.
Отец, я останусь здесь,
мне все это очень неловко.
Что ж, придется тебя вынести на руках!
А сейчас,
в этот счастливейший день моей жизни,
позвольте пригласить всех вас ко мне.
Вы все мои гости,
кареты ждут!
Мне очень жаль, отец,
но я не могу ехать с вами.
- Как же так! Ты же виновник торжества!
- Я не один.
- Хорошо, возьми ее с собой.
- Нельзя.
- Она замужем.
- Здесь почти все дамы замужем.
- Она княжна. - Кто ее муж?
- Князь Нарышкин.
Она русская?
Это же великолепно!
Мне это так и не посчастливилось.
- Где она?
- Ждет в карете.
Но отец!
Мадам, я пленен вашей
неземной красотой!
Сделайте этот день еще счастливей,
примите приглашение поехать ко мне в гости.
Эти руки будут оберегать вас.
А эта седина гарантия,
что никто не посмеет посягнуть на вас.
- Папа, княгиня очень устала.
- Напротив, дорогой мой!
Я с удовольствием
приму приглашение.
Видишь, мой мальчик, мы с
княгиней друг другу подходим!
Я ваш, мадам, и только ваш.
Прислуга отдыхает, но не беспокойтесь,
у нас есть что выпить!
Я вам приготовлю такие кушанья,
о которых вы никогда не слышали!
Дорогой мой, наконец-то ты пришел!
- Кто это?
- Антуанетта из Вилль Котре.
Твоя родственница.
Очень дальняя родственница.
Ты кого привел?
Это... мои гости, Антуанетта.
- Мы решили отпраздновать премьеру.
- У меня нет родственницы Антуанетты.
Ах вот оно что!
Значит, сегодня хорошенько выпьем!
Понимаешь... мы будем
вести беседы...
Мы не будем праздновать...
Побудь в другом месте, пожалуйста.
Ты за кого меня принимаешь?
Что ты вцепился ей в руку!
Терпеть не могу эти штучки!
- Что вы себе позволяете!
- А что позволяете себе вы!
Через пару дней я буду его законной женой,
так ведите себя как подобает, паяцы!
Бог мой, вы уезжаете?
Сынок, останьтесь.
Я не возьму ее в жены,
она все выдумала. Княгиня!
Вы не можете уехать.
Бросить меня, старика.
- Премьера не может так закончиться.
- Отец!
Ты величайший писатель Франции,
а содержишь уличных девок.
Я знаю, я вела себя очень дурно!
Ты не простишь меня!
Не плачь.
- Все образуется.
- Не образуется. Он обиделся.
Я ведь так тебя ждала...
Правда?
Мне было так грустно без тебя.
Но теперь-то я с тобой.
Не беспокойтесь, друг мой,
меня послала госпожа Санд
узнать, нельзя ли гостям налить вина.
К вам с визитом.
Вы знаете, что я сегодня не принимаю.
Это ваш отец.
Пишешь, сынок?
Пиши, пиши!
И никому не позволяй мешать.
Кому как не мне знать,
каково это, когда мешают работать.
Я проходил мимо...
И решил, что надо тебя угостить
первыми яблочками.
Спасибо, папа!
Смотри.
Мушкетеры вышли в свет.
- Ты все-таки издал эту газету.
- Разумеется. Если я сказал, то сделаю.
Только бы не получилось,
как с замком Монте-Кристо,
- который ушел с молотка.
- Не напоминай!
Монте-Кристо безделушка,
а это настоящее предприятие!
- И как часто она будет выходить?
- Каждый день.
- Ты хотел сказать - каждую неделю?
- Нет, нет, сынок.
- Ты не ослышался, каждый день.
- Но, папа!
- Ведь это человеку непосильно!
- Человеку может и нет, а мне да!
Я начал печатать там свои мемуары.
Это около пятидесяти томов.
- Пятьдесят?
- Подписчики валом валят.
Продажи растут.
Тираж превысил десять тысяч.
Между нами говоря,
это же золотая жила!
Пятнадцать франков.
Вы с ума сошли?
Вы знаете, сколько это стоит?
- Я заплатил за это...
- Тут все имеет свою цену.
Согласны на пятнадцать франков или нет?
Папа!
Ты получил мое письмо?
Не мог бы послать пару тысяч в залог?
- Пошлю, но мне надо с тобой поговорить.
- Что случилось, мальчик мой?
- Тебе нужна помощь?
- Помощь нужна как раз тебе.
Мушкетеры не выходят, пьесы
не ставятся, романы не издаются.
Имение отобрали,
слуги разбежались.
- Так нельзя жить!
- Ты прав, мой мальчик.
Мне надо закончить статью,
ее очень ждут в газете.
- Раскрою тайны парижского света.
- Не надо тайн! Не пиши ничего!
Тебе надо отдохнуть,
ты это заслужил.
Я нанял тихую квартиру.
Я буду каждый месяц тебе платить,
найду прислугу, которая о тебе позаботится.
Тихая квартира...
Прислуга, которая позаботится...
- Значит, я уже старик.
- Нет!
Это означает, что тебе нужен покой.
Спасибо тебе, ты очень добрый.
Я и сам чувствую, что устал.
Сложи свои вещи,
я в полдень за тобой заеду.
- Кто это? - Эмилия.
- Что она здесь делает?
Ее прислал ко мне Тейлор,
она заботится обо мне.
Имею честь переговорить
с господином Дюма старшим.
Вы от кого?
Я представитель издательства
Мишеля Леви.
От имени господина Леви хотел бы
сделать вам хорошее предложение.
В этом нет необходимости.
Напротив, ваше предложение
меня очень заинтересовало.
Проходите.
Как раз сейчас мы переезжаем,
мне, к сожалению, даже усадить вас некуда.
Ничего страшного, господин Дюма,
я могу вам все сказать стоя.
Издательство Леви хочет издать ваши
избранные произведения примерно в тридцати томах.
Вам интересно такое предложение?
Это очень интересное предложение,
но мы должны оговорить
все вопросы, с ним связанные.
Вы имеете в виду гонорар,
господин Дюма?
Вы верно меня поняли.
Мне поручено узнать цену,
которую назначите вы, господин Дюма.
Я готов назвать цену.
За свое согласие издать этот сборник я хотел бы
получить по меньшей мере двадцать...
точнее сто двадцать тысяч франков.
Я прошу вас простить моего отца.
Нет, нет! Это вы меня простите,
что я так сразу требую ответа.
Между нами говоря, цена господина
Леви была примерно такой же, как ваша.
Мое почтение, господа.
И прошу вас к нам с визитом.
Что ты пишешь?
Я слышал, что Гарибальди хочет
отнять у Бурбонов Сицилию и Неаполь.
Куплю корабль, найму команду,
- и отправлюсь в Геную.
- Ты, наверное, шутишь, папа?
Ты же говорил, что устал?
Это ты говорил, что я устал.
А сейчас не мешай, мне надо закончить.
Эдак Гарибальди возьмет
Неаполь без меня.
Позвольте объявить о вступлении
в силу брака Александра Дюма
с Надеждой Кнорринг, вдовой Нарышкина.
Простите мое опоздание.
- Проклятый поезд еле плелся.
- Ты не на своем корабле?
Какой корабль! Корабль я обменял
на снаряжение для раскопок Помпеи.
- Ты занялся археологией?
- Один момент!
Это мой свадебный подарок.
- Какая прелесть!
- Вам нравится?
- Боюсь, это самая ценная статуя Помпеи.
- Не надо об этом сейчас.
- Как ты поживаешь, Катрин? Мы так давно не виделись.
- Да все по-старому.
- Старею.
- Я нет!
Пишу, как в молодости.
Во время битв я написал историю
неаполитанских Бурбонов в одиннадцати томах.
- И роман "Сан-Феличе" в трех.
- Не может быть!
Чуть не забыл, я писал
книгу на итальянском.
И знаешь, на итальянском получается
так же хорошо, как на французском.
Да, это правда.
Ваш отец действительно
передал нам все рукописи.
Роман "Сан-Феличе", по мнению авторитетных
читателей, лучшее произведение господина Дюма.
- То есть он не преувеличивал?
- Ни в коей мере.
- Но больше нас тревожит другое обстоятельство.
- Какое?
Пока ваш отец без устали трудился,
французские читатели от него устали.
Как это понимать?
Дюма уже не продается.
Несмотря на то, что пишет все лучше?
Рынок суров и беспощаден.
Ваш отец сам его переполнил.
Ваш отец сам себя уничтожил.
Барон! У меня есть тайный враг.
Препятствует сотрудничеству
с издательствами.
Пишет в газеты.
Не допускает до театров.
Как еще объяснить, что меня
не хотят больше играть и печатать?
- У публики-то я имею огромный успех.
- Конечно.
Я не стал бы к вам обращаться,
и мог бы поговорить об этом с сыном,
но его речи, что мне пора на покой,
меня очень раздражают.
Между нами, Дюма, ведь и вы тоже
чувствуете, что надо отдохнуть?
- Я? Ни в коем случае!
- Да бросьте вы!
- Мне-то вы можете признаться.
- Но мне не в чем признаваться.
Я думал, мы будем говорить откровенно.
Я думаю, я заслужил это
за те сорок лет, что мы знакомы.
Я уверяю вас, что не чувствую разницы
между своими сорока и шестьюдесятью годами.
Но ведь есть законы природы!
Законы природы не для меня!
Они действуют для всех,
и для вас в том числе.
- На вас да, потому что вы всю жизнь ничего не делали!
- Что вы сказали?
Я всю свою жизнь тружусь, и у меня
еще планы на двадцать лет вперед!
Тем хуже для вас, поскольку им
не суждено исполниться.
Что?
Я буквально недавно
основал новый театр.
Еще послал королю прошение
издавать газету. Сегодня будет его ответ.
Да, и кстати.
Я начал писать кулинарную книгу и
познакомился с итальянской певицей.
- Опять ваши сказки!
- Ошибаетесь, мой дорогой любитель собачек!
Начали с догов, а кончите
такими шавками.
Я начал как театральный автор,
а закончу театральным директором!
А итальянская певица пришла ко мне,
потому что молодой муж ее не удовлетворял.
Был очень холоден с ней.
Я же человек горячий, я ей...
Нет! Не говорите, я не хочу
этого слышать!
- Я не хочу слышать!
- Вы будете все время обо мне слышать!
И на смертном одре
вы услышите обо мне!
Простите, барон, что я вовлек
вас во все это.
Вы преподали мне хороший урок, Александр.
Убедить этого человека,
что он уже старый,
не удастся никому.
Любовь моя, принеси мне белую рубашку.
Это я, Александр,
у тебя было незаперто.
Катрин!
Ты пришла ко мне?
Меня послал Александр,
он волнуется о тебе.
Я немного простудился.
Готовил на площади
соус на полгорода.
- но был сильный ветер...
- Что ты делал на площади?
В Вилль Котре.
В моем родном городе,
огромный успех.
Несколько подгорело, но...
...мои земляки мне простили.
Я позову доктора,
нельзя допустить воспаления.
Ни в коем случае.
Я сегодня приглашен
к племяннице короля.
Найди, пожалуйста, мою белую
рубашку к фраку.
Она в комоде.
Рубашку я найду,
но и доктора позову.
Хорошо, но сначала рубашку.
Мои дамы так любят меня.
Каждая что-нибудь забирает с собой.
В этой рубашке нельзя
появляться в обществе.
Запомни, моя дорогая,
появиться можно в чем угодно.
Главное...
как ты это все преподнесешь.
Позвольте старику,
который уже не может
очаровать вас своим шармом,
попытаться развлечь вас своими рассказами.
Позвольте, господин Дюма, какая на вас
интересная рубашка, это новая мода?
Это не мода.
- Это ловушка для вас.
- Для меня?
Да, для вас.
И вы в нее уже угодили.
Да, вы правы, Дюма.
Присаживайтесь и рассказывайте.
Я был в Италии у Гарибальди.
А эта рубашка напоминает мне
о взятии нами Неаполя.
Я сошел со своего боевого корабля.
На берегу, помимо толпы зевак,
я заметил женщину
под черной вуалью.
На первый взгляд ничего привлекательного,
но только на первый взгляд.
Через несколько мгновений
подъехала карета,
она села в нее и была такова.
Я обосновался в городе,
стал издавать газету,
взял под опеку памятники старины.
В моем распоряжении был
даже целый дворец.
Однажды ночью мне доложили,
что на берегу остановилась карета,
и кто-то хочет взойти
ко мне на корабль.
Простите, мне показалось,
что вы жили в городе.
Вы правы.
Я жил в городе,
но временами ночевал на корабле.
Это была дама в черной вуали.
Она вошла в каюту
и заявила, что хочет
говорить только со мной.
Я успокоил ее, что ей нечего опасаться.
Мы здесь совершенно одни.
И за этими стенами нас никто не услышит.
Господи! Неужто у вас
были на корабле стены?
Конечно, нет!
Я просто так выразился.
Дама не только открыла
свое скрытое вуалью лицо,
но и поведала одну тайну о том,
что Гарибальди тайно встретился
с королем Виктором Эммануилом.
Господин Дюма, какая же это тайна,
они постоянно встречались.
Да, верно!
Именно так я ей и сказал.
Тут вошел мой адъютант
и сообщил, что дворец окружен.
Не сердитесь, пожалуйста,
но ведь вы были на корабле.
То есть корабль окружен.
И окружил нас сам Гарибальди.
Но ведь Гарибальди был у короля?
- Она так сказала?
- А вы ей поверили? - Ни в коей мере!
- Я подозревал, что тут есть что-то кроме политики.
- Что же?
Разумеется, любовь.
Так кто же тогда вас окружил?
Ее муж.
Выдающийся офицер короля.
То есть, не Гарибальди?
Конечно, нет!
И этот офицер привел свой
полк к моему дворцу.
А как же попал королевский полк
в город, занятый Гарибальди?
- Я сказал королевский?
- Да, вы так сказали.
Я хотел сказать...
Офицер Гарибальди.
- Он взошел на палубу...
- Но ведь это был дворец.
И вызвал меня на дуэль на шпагах.
Итальянцы сражаются на шпагах?
Вы правы...
- Да, это были не шпаги, а сабли.
- Как это?
У итальянцев нет сабель.
Это наверняка были шпаги.
Да, шпаги!
Конечно же шпаги!
Я сражался с итальянцами
только на саблях.
Я тоже... тоже...
Это были сабли...
- Привычное итальянское оружие.
- Вы ошибаетесь, сударь,
ведь сабля - это оружие кавалерии.
Ее используют в Германии.
Я пришел, сынок...
чтобы прочитать тебе...
пару новых книг.
Как ты себя чувствуешь?
- Книги здесь?
- Да, они рядом с вами.
Это хорошо.
Бумагу мы тоже принесли,
если вы захотите что-то написать.
Где уж мне...
Где уж мне писать...
- Он пришел, чтобы умереть.
- Почему умереть?
Он поправится, вот увидишь.
Курильщик, который не
хочет сигарету,
как и писатель, который не хочет
писать, почти мертвы.
Знаешь,
каждая глава книги
напоминает мне о каждом
дне моей жизни.
Я как дерево, на котором
множество птиц.
И все эти птицы поют.
- Что ты сейчас читаешь?
- Монте-Кристо.
- И как тебе?
- Неплохо,
но с мушкетерами не сравнить.
Подойди ко мне, сынок.
Все говорили, что я прожигатель жизни.
Ты даже об этом написал пьесу.
Видишь, как люди ошибаются?
Вот уже почти пятьдесят лет,
как я появился в Париже.
У меня в кармане были
лишь два золотых.
Смотри.
Они и теперь со мной.
Отец.
Позволь мне еще немного почитать.
На нас напали немцы!
Не говори так громко
Иначе он пойдет
сражаться с ними.