Сирано де Бержерак (1960 год). Цитаты и фразы из фильма
Cyrano de Bergerac (1960)
Сирано судьба подарила множество прекрасных качеств. Он храбр, умело
владеет шпагой, еще лучше он орудует словами и сочиняет стихи.
Все фразы и цитаты
СИРАНО ДЕ БЕРЖЕРАК
Героическая комедия Эдмона Ростана,
в стихах, в 5-ти действиях
- Эй, о! 15 су за вход!
- Войду бесплатно.
- Как так?
- Гвардейцы короля не платят за билет.
- А вы?
- Я не плачу!
- Но...!
- Я мушкетёр!
Начнут ещё не скоро.
Не пофехтуем ли?
- Эй, Фланкан!
- Шампанского?
- Карты? Кости?
- Присядем здесь, сыграем.
Три туза!
Присядем здесь, мой сын!
Неужели нейдёт бургундское
к «Бургундскому отелю»?
Мне кажется, в притон
попали мы с тобой!
Кругом играют, пьют, фехтуют...
- Поцелуй…
- Боже мой!
Подумать только, сын,
неужто в самом деле
Играли здесь Ротру когда-то!
И Корнеля!
Что будут нам играть?
- «Клоризу».
- Чья она?
Бальтазара Баро:
и блеск, и глубина!
Без фокусов, пажи!
- О, сударь слишком строг!
- Бечёвка у тебя?
Привязывай крючок!
Вот оранжад, желе,
Оршад…
- Дорогу, сброд!
- Маркизы жалуют в партер?
О, на две минуты!
Что это, господа?
Где свет? Где шум и гам?
Пришли до времени…
Не ходим по ногам…
Фи! Фи!
Кижи! Брисайль!
Любезные маркизы!
Как рано вы пришли!
Неслыханно, Кижи!
Нам оправданья нет.
Утешьтесь, дорогой:
сейчас зажжётся свет!
Линьер!
Ещё трезвы?
Представить вас?
Барон де Нёвилетт.
- Красивый малый.
- Да.
Вот господа
Кижи, Брисайль…
О, я польщён!
Пожалуй, что смазлив,
но одет не по последней моде...
Барон на днях приехал
из Турени.
Да, я в Париже
дней десять или мене.
А вот прелестницы явились,
входят в ложи…
Бартеноида, Уримедонта...
Кассандас, Феликсери!
До чего же
звучны их имена!
Маркиз, ты знаешь всех?
- Я знаю всех, маркиз!
Что ж, дама не пришла,
и ждать не вижу прока.
Так я пойду? Меня влечёт
стезя порока!
Нет, погодите!
Вам открыт любой салон –
Вы скажете, кто та, в кого я так влюблён.
Боюсь с ней говорить.
Ни остроумия во мне, ни блеску нет.
Язык, к которому
привык парижский свет,
Не для меня…
Я лишь простой солдат.
Она сидит вон там,
но нынче в ложе пусто.
- Пойду…
- Постойте же!
В приюте выпивох
ждёт д’Ассуси меня.
От жажды я иссох.
Рагно пришёл!
Король кондитеров – Рагно.
Простите, сударь,
здесь месье де Сирано?
В кондитерской Рагно
нашли приют поэты.
- Много чести!
- Вы меценат, все в мире знают это.
Да, господ поэтов
я кормлю нередко…
В долг!
К тому ж он сам поэт!
- Мне говорили...
- И в рифмах знает толк!
И впрямь, за триолетик…
- Он вам отдаст паштет!
- О, небольшой паштетик…
Добряк! А за рондо и
эпиграммы всем
Даёт он...
- Булочки!
А в них – ванильный крем!
Но где же господин де Сирано?
Он в зале?
- А вам-то он зачем?
- Играет Монфлёри!
Да, правда, этот слон
Сейчас предстанет нам
одетый, как Федон.
При чём тут Сирано?
- Так вы не знаете?
Недавно в раздраженье
Он запретил ему на месяц выступленья.
- Недурно!
- Монфлёри сыграет всё равно.
Он ничего не сделает.
Хотел бы посмотреть!
Кто этот Сирано?
Гвардеец, дуэлист –
весьма отважный, кстати!
- И родовитый?
- Да, но не из высшей знати.
Вон друг его.
Лёбре, пожалуйте сюда!
- Наверно, ищете вы Бержерака?
- Да.
Не правда ли, слывёт
он за оригинала?
Он лучший из людей –
таких на свете мало.
- Поэт!
- И музыкант!
- И физик!
- И бретёр!
Забавник и гордец,
боец и фантазёр!
В нём беспримерно всё –
и нрав, и туалет,
И нос! Таких носов
на свете больше нет!
Завидя этот нос,
плывущий величаво,
Любой воскликнет: «Нет,
уж это слишком, право!
Он, верно, накладной!»
Да только вот беда:
Месье де Бержерак
с ним сросся навсегда.
Но кто повздорит с ним –
готовь тому припарки!
О да, его клинок
опасней ножниц Парки!
- Он не придёт!
- Придёт!
Пари на порцию цыплят
А-ля Рагно!
Богиня! Что за взгляд!
Обворожительна!
Уста – как земляника!
Ланиты – персики!
А как свежа, взгляни-ка,
Не простудить бы нам
вблизи неё сердец!
Она!
Она?
Да, да! Скажи мне наконец…
Мадлена де Робен.
Роксана – по прозванью.
Жеманница. Умна.
- Увы мне!
Свободна. Сирота.
Кузина Сирано…
Кто это?
Граф де Гиш –
узнать немудрено.
Вельможа: по жене –
племянник кардинала…
В Роксану он влюблён,
и вот, боясь скандала,
Ей мужа подыскал
для виду: де Вальвер,
Виконт, к ней сватается…
Жалкий кавалер!
Она противится,
но с графом сладить трудно,
Про эти козни я сложил
куплетец чудный,
Чтоб оказалась вся интрига
на виду. Послушайте…
- Нет, я пойду.
- Куда же?
- Вызову виконта.
- Бесполезно: он вас убьёт – и всё.
Останьтесь тут, любезный:
Она глядит на вас.
Какой почёт де Гишу!
Опять гасконец!
Твёрд, хитёр, неуязвим!
Он далеко пойдёт –
раскланяемся с ним.
Цвет ваших лент узнать,
любезный граф, могу ли?
«Поцелуй меня, милашка»?
Или «Брюшко косули»?
«Больной испанец».
О, названье нам не лжёт:
Не поздоровится испанцам, коль в поход
На Фландрию войска вы поведёте смело.
Идём на сцену.
Идём, Вальвер!
- Виконт!
Сейчас виконту
я швырну перчатку…
Я искал перчатку.
- Вы её нашли.
Пустите! Поделюсь я
с вами тайной!
- Какой?
- Линьер...
- Ну что – Линьер?
- …в беде он чрезвычайной.
Разгневан на него ужасно кое-кто
За песенку, и сто убийц наёмных…
- Сто? Кто их послал?
- Умру на месте, а не скажу!
- Где будут ждать его?
- У башни Нельской. Предупредите его.
- Куда пошёл Линьер?
- В какой-нибудь кабак.
Ищите в «Бочонке», «Забулдыжке», «Свече»,
«Двух кружках», «Трёх щитах», «Сосновой шишке»,
И по записке там
оставьте для него.
Скорее побегу!
Как! Сто на одного?
- А Сирано-то нет!
- Я проиграл пари.
Тем лучше!
Браво! Монфлёри!
Ура! Наш Монфлёри!
«Блажен, кто суету
презрел и наслажденье
И, добровольное избрав
уединенье,
В тот час, когда Зефир
всколышет сонный пруд…»
Плут!
Я, кажется, прогнал
тебя на месяц!
- Смотрите, это он!
- Сирано.
Эй, скомороший гений,
Проваливай!
Но... но...
Ты ещё на сцене?
Чего ты ждёшь?
Подальше от греха
катись, бочонок жалкий,
Не то твои бока
дождутся этой палки!
- «Блажен, кто…»
- …выйдет вон!
«Блажен, кто суету…»
Эй, берегись: Я не шучу!
- Вступитесь же, маркиз!
- Играйте!
Ни слова, толстобрюхий, –
Не то сгоню тебя со сцены оплеухой!
Довольно!
Зря, маркиз,
вы тратите слова:
Боюсь, вам эта трость
попортит кружева.
Терпению конец!
Монфлёри!
Ну, улетай, козявка.
Не то тебя сейчас
проткнёт моя булавка.
- Но...
- Пусть уйдёт!
- И всё же...
- Всё ещё не ушёл?
Ладно.
Куда же я попал –
в театр или в буфет?
На вертел, ты, каплун!
Тебе не место сцена!
Здесь оскорблен не я,
но муза Мельпомена.
Но кем из нас двоих
она оскорблена?
Я, сударь мой, и впрямь
боюсь, как бы она
Не появилась тут,
пылая гневом бурным,
И не пустила бы вам
в голову котурном!
- Монфлёри! Монфлёри!
- Пьесу Баро!
Молчите, остряки,
Сдержите языки
для вашего же блага –
Иначе поострить
захочет эта шпага!
Эй... вот...
Уйдите со сцены!
Кому тут невтерпеж
помериться со мною?
Придётся проучить
глупцов и пустомель.
Всему партеру шлю
я вызов на дуэль.
Кем список мне открыть?
Эй, молодые львы!
Вы, сударь? Нет?
А вы? Нет?
Чем без толку реветь,
беситься, лезть на стену,
Кто рвётся умереть –
пожалуйте на сцену!
Э, целомудрие у вас сильней отваги, –
Вы что, краснеете при виде голой шпаги?
Никто не поднимает руку?
Хорошо.
Я продолжаю... Итак!
А ну, исчезни, флюс!
Ты рассосёшься? Нет?
Придётся удалить.
На помощь, мой ланцет!
Я...
Не могу
смотреть на этот пень я!
Сейчас сочту до трёх –
и кончится терпенье!
Раз!
Я...
- Останьтесь!
- Останьтесь же, Монфлёри!
Мне кажется, дамы, что...
- Два!
- Мне лучше, господа…
Три!
И всё же, по какой
Причине вы его прогнали?
Птенчик мой!
Причины целых две,
хоть хватит и одной.
во-первых, стих и прозу
Он губит, он вопит, подобно водовозу,
И, как ленивый мул, плетётся вялый стих,
А должен бы порхать на крыльях!
Во-вторых…
Но это мой секрет.
По вашему капризу
Не посмотрели мы бессмертную «Клоризу»!
Да ведь, прервав Баро,
я сделал вам добро:
«Клориза» – чепуха!
Как можно! Наш Баро!
Придётся нам вернуть
им деньги за билеты!
Вы правы, как никто!
Но мы уладим это.
Пусть Мельпомены плащ
пребудет без прорех.
Ловите кошелёк –
я вам плачу за всех!
Браво!
Пока у вас монеты не иссякли,
Пожалуй, каждый день
срывайте нам спектакли!
Забавно.
Не пожалеть бы вам
об этаком скандале!
Ведь принят Монфлёри
у герцога Кандаля!
В Париже есть у вас
высокие друзья?
Нет.
Влиятельный патрон
и вам придал бы веса.
Нет! И я сказал два раза.
Добавить в третий?
К чему? Со мной всегда
вот эта патронесса.
- Но вы уедете?
- Не думаю пока.
А ведь у герцога
тяжёлая рука.
Моя потяжелей,
особенно с довеском.
- Да как же дальше жить вы думаете?
- С блеском.
- Но как...
- Отстаньте!
- Но...
- Идите!
Кстати! Чем вас привлёк
мой нос?
Ну, что в нём странного?
Нет, сударь, право слово…
Он извивается, как хобот?
- Сударь, что вы!
- Похож на клюв орла? Изогнут? Крючковат?
Иль прыщ на нём
ваш оскорбляет взгляд?
Иль мухи прячутся под ним
от непогоды?
Мой нос – диковинка?
Игра природы?
Да разве бы посмел
глядеть я на него?
Ах так? А собственно,
любезный, отчего?
- Я... не...
- Он гадок вам?
- Месье!
- Окраской непривычной?
А может быть, он формы неприличной?
- Да нет же!
Долго ль мне тянуть
вас за язык?
Признайтесь, может быть,
он чересчур велик?
Он мал, он крохотный,
его почти не видно…
Как! Вы клевещете!
Неужто вам не стыдно!
Мой нос ничтожно мал?
- Погиб…
- Велик мой нос!
Курносый вы нахал,
болтун, молокосос,
Нос – это перст судьбы,
и только те носаты,
Которые душой и
доблестью богаты,
Кто независимость
и благородства груз
Хранит в душе, как я.
Ну а курносой харе,
В которой пятерня
завязнет при ударе…
…так же свойственны
дерзанье, риск, мечта,
Всё то, что у людей
зовётся искрой Божьей,
Всё это точно так
присуще вашей роже,
Как заду вашему,
привычному к пинкам!
Спасите! Караул!
И обещаю вам:
Любого, кто мой нос
находит слишком длинным,
Я так же проучу,
а будь он дворянином, –
Долг чести я ему верну,
но не пинком,
А тут же предложу
скрестить клинок с клинком.
Он докучает нам!
Бесстыдное фиглярство!
- И что, не ответит ему никто?
- Никто!
Погодите.
А вот сейчас его
поставлю я в тупик!
Ваш нос… да-да… ваш нос…
весьма велик!
Велик.
И это всё?
- Но…
- Нет, вы слишком кратки!
А сколько бы могли
об этом недостатке
На разные лады
вы отпустить острот:
Задиристо: «Пускай
навеки от хлопот
Избавит вас хирург
при помощи ланцета!»
Благожелательно:
«Послушайте совета:
Когда придётся пить –
не промочите нос!»
Метафорически:
«Валун! Да нет – утес!
И не утес – гора!
Нет, превосходит гору!»
Пытливо: «Сей футляр
вместителен, нет спору.
Он служит для чернил?
Для перьев и бумаг?»
Жеманно: «О мой друг,
вы истинный добряк
И, восхищая нас
великодушным жестом,
Для бесприютных птиц
вы запаслись насестом!»
Язвительно: «Для вас
куренье – тяжкий грех,
Пуская носом дым,
вы всполошите всех.
Подымут крик: „Пожар!
В трубе пылает сажа!“».
Сочувственно: «Ваш нос –
нелёгкая поклажа,
Но, как ни тяжко вам,
не стоит вешать нос!..»
Сердечно: «Я б над ним
раскрытый зонтик нёс,
Хранил бы от дождя,
от солнца, от тумана!»
Учёно: «Только зверь,
со слов Аристофана
Известный как
Слоноверблютигропотам,
Был носовым хрящом
почти что равен вам!»
Развязно: «Нос крючком?
Что ж, нынче это в моде,
И служит вешалкой –
сгодится в обиходе».
Напыщенно: «О нос!
Клянусь, тебя едва ль
Продует ветр иной,
как только сам мистраль!»
Уныло: «Он бы тёк,
разбитый, Красным морем!»
Шутливо: «Парфюмер
не знал бы с ним забот!»
Восторженно: «Тритон!
Труби в трубу! Труби же!»
Наивно: «Осмотреть
его дозвольте ближе!»
Простецки: «Вот так нос!
С чего он так распух?
Поди ж как вымахал –
ну чисто твой лопух!»
Угодливо: «Порой он
в тягость вам, не спорим,
Зато и весу вам
изрядно придаёт!»
Воинственно: «Огонь
по этой батарее!»
Практично: «Мой совет –
устроить лотерею.
Вам приза не сыскать
крупней, чем этот нос!»
А можно, как Пирам,
пролить потоки слёз:
«Он предал красоту!
Сей нос бесстыдство сеет
И сам от своего
предательства краснеет!»
Да что там говорить!
Острот нашлась бы тьма,
Когда б вам призанять
познаний и ума:
Но вы не доросли
до умственных дерзаний,
Вы в острословье – нуль,
а что до ваших знаний,
То вам неведомо и то,
что вы – осёл.
Вы в острословье – нуль,
а что до ваших знаний,
То вам неведомо и то,
что вы – осёл.
Но если бы, виконт,
возвысившись рассудком,
Вы чудом обрели
талант к ехидным шуткам
По образцу моих –
поверьте, в тот же миг
Я вас заставил бы
попридержать язык.
Я над собою сам
готов смеяться вволю,
Но помогать мне в том
вам, сударь, не позволю.
Виконт, оставьте!
Как!
Не вхожий в высший свет…
Дворянчик… у него…
перчаток даже нет!
Ни бантов! Ни петлиц!
Одет лакея хуже!
Моё изящество внутри,
а не снаружи.
Да, я не разодет, как щёголь,
я не фат,
И мне достоинство дороже,
чем наряд,
За модой не гонюсь,
но на люди не выйду,
Имея за душой
несмытую обиду,
Заношенную честь,
на совести пятно
И мысли, сальные,
как старое рядно.
Я франтовство ума
избрал себе на долю.
Вы холите усы –
я остроумье холю,
И кто со мной знаком,
те знают с давних пор,
Что истина греметь
умеет громче шпор.
Но, месье...
Без перчаток я?
Проступок из тяжелых!
Валялась у меня
одна, да некий олух
Вдогонку мне послал
обидное словцо –
Пришлось перчатку ту
швырнуть ему в лицо.
Болван! Чурбан! Прохвост!
Тупица! Образина!
Рад познакомиться.
К услугам господина
Виконта – Савиньен Эркюль
де Сирано Де Бержерак.
- Фигляр!
- Ай!
Что?
Ох, свербит!
Дурно я забочусь о бедняге!..
Что с вами?
Опять мурашки в шпаге!
О, я готов!
Ну что ж,
я вижу, вы не трус.
- Поэт!
- Да, сударь мой, поэт, и тем горжусь,
И, чтобы зрители остались не внакладе,
Представлю им дуэль в балладе.
- Как? В балладе?
- Я сражу в посылке вас.
- Нет!
- Нет?
«Баллада о дуэли, которую
в Бургундском отеле
Де Бержерак имел
С безмозглым дураком».
- А это что?
- Названье!
Забавно! Тише там!
Пустите! Ишь, каков!
Так… Рифмы выбраны…
Ну что же, я готов.
С изяществом кидаю шляпу,
Снимаю медленно
движенья сковывающий плащ.
Вооружаюсь эспадроном.
Остёр мой взгляд. Тверда рука.
Я схож с изящным Селадоном.
Я смел, как Скарамуш. Пока
Мы позабавимся слегка,
Фехтуя весело и пылко.
Соскочит спесь со щеголька,
Когда закончится посылка.
Что сделать с этим ветрогоном?
Ваш меч искусней языка,
А всё же быть вам побеждённым –
У вас, мой друг, кишка тонка!
Сверкают метких
два клинка,
К цыплёнку протянулась вилка…
Я пошпигую вам бока,
Когда закончится посылка.
Сталь меткой рифме
вторит звоном.
Вы кажетесь мне утомлённым,
Любезный, вы белей платка!
Удар, достойный знатока!
Парирую! Нужна подстилка:
Да будет вам земля мягка,
Когда закончится посылка!
Посылка!
Принц! Вы сваляли дурака!
Так! Выпад! Раз!
Ещё строка!
Удар!
И кончилась посылка!
Вы герой!
А вы, ей богу, мне по нраву.
Я хлопал что есть сил!
Дуэль была на славу,
И, что ни говори,
язык у вас остёр!
- Кто это?
- Д’Артаньян – известный мушкетёр.
- Ну, поболтаем?
- Пусть рассеется толпа...
Мы здесь побудем в зале?
- Да.
Монфлёри,
беднягу, освистали.
Вы кушать будете?
- Я? Нет.
- Как?
- Не буду, ибо...
В кармане ни гроша.
А этот кошелёк?
Отцовский пенсион,
ты прожил краткий срок!
- Но как же ты теперь?
- Что ж, посижу голодный.
- Какой нелепый жест!
- Скорее – благородный!
Сударь, у меня…
закусок и питья…
Для вашей милости…
Берите же!
Дитя!
Хотя мои дела
и впрямь сегодня плохи,
Но гордость не велит
мне брать у вас ни крохи,
И всё-таки, боюсь, доставит мой отказ
Вам огорчение…
Я выберу сейчас!
Вот, виноградинку!
Одну!
Стакан воды… Простой!
И пол-печенья.
Смотреть – и то мученье!
- Хоть что-нибудь ещё!
- Позвольте руку мне…
Благодарю… До свидания.
Ну что ж, поговорим.
Обед! Вино! Десерт!
Не стол, а загляденье!
Поверишь ли, не ел
сегодня целый день я!
Ах да, ты говорил…
И повторю опять:
В безумных выходках
пора бы меру знать.
Спроси людей! Любой,
чьё мненье нами чтимо,
Ответит: ты себя ведешь…
Неотразимо!
А сколько нажил ты
врагов себе опять!
- Ну, сколько?
- Я считал – выходит 45!
Не считая дам.
- Ну, посчитай.
Во-первых, Монфлёри.
Виконт, де Гиш со свитой…
Баро, вся Академия...
- Довольно! Ты мне льстишь!
Зачем? – вопрос тебе задам.
К чему стремишься ты?
Дорогами кружными
Я долго брёл, как все,
потом наскучил ими
И лучший выбрал путь.
- Какой?
Он проще всех:
Неподражаем я,
и в этом мой успех.
Допустим. Но за что
ты так не терпишь явно
Актёра Монфлери?
За что? Скажи мне.
Нет, не актёра – фавна!
Гляди, он толстобрюх,
мордаст и толстозад,
А томно между тем
на ложи мечет взгляд,
Разыгрывает страсть
наперекор природе,
На сцене пыжится,
как жаба в огороде!
Он ненавистен мне
с тех пор, как, обнаглев,
Посмел глазеть на ту…
Вообрази мой гнев,
Когда открылось мне,
что этот козлоногий
О нимфе возмечтал,
о той, кого…
О боги!
Так ты… ты любишь?
Люблю?
Да, люблю.
И может быть,
Ты скажешь, кто она?
Кого же мне любить?
Подумай.
Кого себе избрал тот, кто едва ли годен
Составить счастие последней из уродин?
Любовь – и этот нос…
Ей богу, смех и грех!
О ком же мне мечтать?
Но это очевидно.
О той, что краше всех!
- Краше всех?
- Всех в мире.
Об умнице, с изысканной натурой,
О самой неземной…
О самой белокурой!
Я понял, чёрт возьми!
Она…
Мадлена де Робен,
твоя кузина!
Да.
Роксана.
Тогда откройся ей!
Оставь ненужный страх!
Теперь ты славою покрыт
в её глазах!
О нет, мой друг,
и не сочти меня упрямцем:
Ну как, украшенный
таким протуберанцем,
Я с ней заговорю?
А знаешь, я и сам,
Когда в душистый сад
вхожу по вечерам,
И мой проклятый нос
вдыхает ароматы
Раскрывшихся цветов,
и парами куда-то
Спешат влюблённые
под призрачной луной –
Я отдаюсь мечте…
О, если бы со мной
Моя любимая, от робости алея,
Спешила так же вдаль…
Но кончилась аллея –
И кончилась мечта: на каменной стене
Тень носа моего, как назиданье мне.
- Мой друг!
- Мой друг, увы!
Судьба ко мне жестока.
За то, что я урод,
я должен одиноко
Всю жизнь влачить...
- Постой, ты плачешь?
- Нет, Лёбре!
Чтобы потоки слёз струились по горе
Подобной? Ни за что!
Что в мире чище слёз?
Пока в своём уме я,
От осмеяния их уберечь сумею!
Любовь – причудница!
Будь, право, посмелей!
Пустое! Я – не Тит,
не Цезарь, а у ней
И Клеопатры блеск,
и пылкость Береники.
А храбрость? Острый ум?
Огонь любви великой?
Ну а буфетчица,
что тут была сейчас, –
Ты видел, как она
румянцем залилась?
- Ты прав!
- Ну вот!
А как дошло до фехтованья дело,
Как побледнела вдруг Роксана!
- Побледнела?
- Она отвагою твоей поражена –
Откройся ей!
Нельзя: насмешлива она.
Оставшись с носом,
я умру от униженья.
Тут, сударь, к вам пришли…
Мой Бог, её дуэнья!
Желает два словца сказать наедине
Кузену храбрецу одна особа.
- Мне?!
- Вам, сударь.
Угодно той особе
Скорей увидеть вас.
- Меня?
- Вас.
Боже мой!
И завтра к мессе обе
Собрались в церковь мы Святого Рока.
Боже мой!
А по пути домой, месье де Сирано,
Где можно встретиться?
Где?... Я...
Но...
О, Боже мой!
- Я жду ответа!
- Я думаю.
- Где?
У...
Придумал! У Рагно…
в харчевне…
- Где же это?
- На улице...
...мой Бог! мой Бог! –
Сент-Оноре…
Придём!
К семи часам!
- Я буду ждать.
Я... красавица... свидание!
Ну что, признайся, рад?
Ликую! Роксана помнит
про меня, я существую!
Ты успокоился?
О нет, я как в бреду!
Где полчища врагов?
Я в бой на них пойду!
Я окрылён! Душа пылает!
Сердце бьется!
Я больше с карликами
не хочу бороться!
Нет! Великанов я
желаю усмирять!
Здесь репетируют!
Нельзя ли не орать!
- Уходим!
- Сирано!
В чём дело?
В этой бочке: Она тебя
сыскать просила без отсрочки!
Линьер! Что с ним?
Ему нельзя домой идти!
- Но почему?
- Убьют…
Их сотня… На, прочти…
Я песню сочинил…
Вельможи нынче строги…
У Нельских во… ворот засели на дороге…
Ждут…
Можно у тебя
разок заночевать?
Сто человек? Идём!
Ты будешь дома спать!
- Боюсь…
- Бери фонарь! Навстречу их кинжалам!
Вперёд! Я сам тебя
укрою одеялом!
Хотите посмотреть?
Я буду очень рад.
- Их сотня!
- В самый раз. Мне нынче чёрт не брат.
Нуга!
Пирожные!
Жаркое!
Торт!
Котлеты!
Уже на супнице
играет луч рассвета.
Очнись, Рагно, очнись,
стихи в душе замкни!
Час творчества истёк –
пришла пора стряпни.
Хозяин, нынче я,
на удивленье миру
И на забаву вам,
испёк вот это…
- Лиру!
- Да, сударь, сдобную.
- С цукатами…
- Для струн я мармеладу взял.
Любезный мой стряпун,
На, выпей за моё здоровье…
Моя жена! Так, живо
Прячь деньги да ступай…
Не правда ли, красиво?
Глупее некуда!
Приветствую!
Я видел!
- Что?
- Ваш бой!
- Какой?
- В отеле на «Клоризе».
- А, дуэль?
- Дуэль в стихах!
- Она ума его лишила.
Тем лучше!
«Удар – и кончилась посылка!»
«Удар – и кончилась
посылка!» Что за сила!
«Удар – и кончилась...»
- Рагно, который час?
Седьмого пять минут!
Вот мастерство поэта!
- А что с рукой у вас?
- Так, поцарапал где-то.
- Вы вновь опасности подверглись?
- Вовсе нет.
- Ох, сочиняете!
- Мне сочинять не след:
Невиннейшая ложь
мой нос вгоняет в краску!
Я тут свидание назначил,
и огласка
Мне может повредить.
Оставишь нас одних?
Но я поэтов жду…
- Они придут обедать.
Так выпроводи их,
Когда я знак подам.
Который час?
- Шесть с четвертью.
- Подай-ка бумагу и перо!
- Лебяжье!
Мечту мою в слова
я облеку любовно,
Весь трепет, весь восторг
изображу дословно,
И, душу обнажив,
тотчас её черты
Легко перенесу
на чистые листы.
Там ваши нищие!
Собрат!
Собрат искусный!
Как дышится легко близ вас!
И запах вкусный!
О поварской Орфей!
О Аполлон стряпни!
Ах, сколько радости
приносят в дом они!
Пришли бы раньше мы,
но Нельские ворота
Окружены толпой…
Минувшей ночью кто-то
Там насмерть восьмерых
пронзил своим клинком!
Я думал – пятерых…
Вам, сударь, незнаком
Их победитель?
Мне? Ничуть!
А вам?
«…люблю вас…»
Их поверг, коль говорят неложно,
Один-единственный храбрец!
И до сих пор
Вся площадь пиками усеяна…
«…ваш взор…»
И россыпь рваных шляп
на том же самом месте…
Кто этот исполин,
что так ужасен в мести?
«…а губы…»
Сущее чудовище, видать!
«При вас я с робостью
не в силах совладать…»
Что нам припас, Рагно?
«…не вынесет разлуки…»
Подписывать? К чему?
Я сам отдам ей в руки.
Да вот… рецепт в стихах.
Сладчайшая из тем!
Вся в пудре сахарной
кокетливая сдоба…
А эта булочка
следит за мною в оба
Умильной парою
миндалевидных глаз…
Мы слушаем!
Глянь, из пирожного
на волю рвётся крем.
Ах, лира, кормишь ты поэта
в первый раз!
Итак, рецепт в стихах…
- Недурно?
- Объеденье!
"Как самому испечь
миндальное печенье".
Взяв побольше миску для
Миндаля,
Истолки его на крошки,
А как будет он готов –
Шесть белков
Быстро взбей в отдельной плошке,
Подсласти и снова взбей,
В миску влей,
Отожми лимон, ванилью
Сдобри всё, добавь муки –
и пеки,
Сахарной припудрив пылью.
Дальше нужен глаз да глаз!
Через час
Выпускай из заточенья
И от гостя не таи:
Это и
Есть миндальное печенье!
Прелестно! Дивно!
Ты весь в стихи ушёл,
Не видя, что они
опустошают стол!
Я видел… Но себя
внакладе не считаю:
Мне радостно вдвойне,
когда я им читаю,
Затем что слабости
любезной предаюсь,
А между тем едой
с голодными делюсь.
А ты мне по душе!
Эй, Лиза!
Тот вояка
Вас взять осадою пытается?
Однако осад я не боюсь
и дать отпор могу…
Ещё бы! Глазками
стреляя по врагу!
- Да вы…
- Рагно - мой друг,
сударыня, и значит,
я мигом приструню
тех, кто его дурачит.
- Но…
- Имеющий уши да услышит!
Ответьте же ему!
Про нос!
Про нос? Про нос!
Пойдём в соседний зал!
Займёмся чтением стихов.
- А завтрак наш?
- Возьмём поднос с печеньем!
Что ж, если не лишусь надежды
с первых фраз – отдам письмо!
Входите!
На два слова, дуэнья!
- Это 4!
- Вы лакомка?
- Сластям всегда я рада.
Примите ж от меня
сонеты Бенсерада…
- Добавим пряников?
- Да, сударь…
А теперь я Прошу вас этим всем
позавтракать за дверью.
И там, на улице, извольте развернуть
И съесть!
Благословен днесь
и вовеки будь
Тот миг, когда моя
смиренная особа
Вам вспомнилась, и вы
сюда явились, чтобы...
Сказать мне… Но о чём?
Сперва - благодарить!
За то, что ваш клинок
Меня от брака спас,
что навязать мне мог
Один сеньор…
Де Гиш?
Да, граф увлёкся мною,
Ну а виконт бы стал…
Фигурой подставною?
Так, значит, дрался я –
чему изрядно рад –
Не за уродский нос,
а за прекрасный взгляд!
И я ещё сказать
хотела… Но не смею,
Покуда вновь признать
в вас брата не сумею…
С которым в детстве мы
играли… у пруда…
Да, летом в Бержерак
вы ездили тогда!..
Вы камышинкою
отважно фехтовали…
Соломенный парик
вы кукле завивали…
- Мы убегали в лес…
- А за малиной – в сад…
И вы служили мне,
не требуя наград!
А вы тогда звались
Мадлена, не Роксана…
- И нравилась вам та Мадлена?
- Несказанно!
Бывало, руку в кровь
поранив, вы тотчас
Ко мне бросаетесь,
а я при виде вас
Вздохну, как взрослая,
нахмурив строго брови:
«Беда мне с ним! Опять
царапина до крови!»
Что это? Снова кровь?
И в ваши-то года!
Где поцарапался
мой мальчик и когда?
Минувшей ночью
я играл у Нельской башни…
Позвольте!
С тою же заботою
всегдашней…
Пока я кровь уйму,
рассказывайте, что стряслось?
Кто ранил вас?
Их было много?
Сто –
Нет, все же меньше ста…
- Жду вашего рассказа.
- Нет, лучше я спрошу:
в чём вы не смели сразу
Признаться мне?
Теперь я смею, я должна:
Порукой прошлое тому.
Да, смею:
так вот...
Я влюблена.
- А!
- Но он о том ещё не знает.
- А!
- Пока.
- А?
- Но скоро он узнает.
А?
На свою беду,
Так робок он, что я
Признанья тщетно жду.
А!
Как дрожит рука!
Вы словно в лихорадке!
Я вижу, что меня
он любит без оглядки…
А!
Да, сейчас я вас
от боли отвлеку:
Представьте; служит он,
кузен, у вас в полку!
А!
Более того –
гвардеец вашей роты!
А!
Припасла ему
природа все щедроты:
Умён, талантлив, смел,
красив, как божество…
Красив?!
Что с вами?
Нет… пустое… ничего…
ничего…
Царапина!
Но я от вас, кузен, не скрою,
Что лишь в театре мы
с ним видимся порою.
Он с вами говорил?
Да, взглядами…
Но вы
О нём все знаете… Откуда?
От молвы!
Днём, на гулянии,
я узнаю все вести.
- Он служит в гвардии?
- Он служит с вами вместе!
- Кто ж это?
- Кристиан де Нёвилетт, барон.
У нас такого нет.
Нет, есть! Сегодня он
Зачислен…
И уже любим и взыскан вами –
Так скоро!
Месье де Бержерак,
я всё успела съесть.
Там, на кульках, стихи –
извольте их прочесть!
Но, дитя моё, судите сами…
Помилуйте, ваш вкус
изящен и отточен,
Вы так умны, а он?
Вдруг он умён… не очень?
Неправда! Как герой
д’Юрфе, он златокудр!
Кто хорошо завит,
тот, стало быть, и мудр?
Кузен, он наделён
изящным, тонким вкусом!
Ужели тонкий вкус
доказан тонким усом?
Но если он глупец?
- То жить мне ни к чему!
Пусть так, сударыня,
но всё же не пойму:
Меня то вы зачем
в наперсники призвали?
Не вижу смысла в том…
Намедни мне сказали,
Что в роте вашей все –
гасконцы, а у них
Такой обычай есть…
Высмеивать чужих,
И беспощадны мы
ко всем юнцам зелёным,
Лишь по протекции
в наш полк определённым.
Вам так сказали?
Да, по правде говоря,
Я за него боюсь смертельно…
И не зря.
Но глядя, как вчера,
за дерзость воздавая,
Вы на глазах у всех
сразили негодяя
И усмирили зал –
я поняла: вот он,
Спаситель мой!
Ну что ж,
цел будет ваш барон,
Я защищу его.
Ведь это вам по силам?
О, для меня всегда
вы были братом милым!
- Да, да.
- Вы дружбу с ним завяжете тогда?
Да, да.
- Дуэлей у него не будет?
- Никогда.
О, как я вас люблю!
Но нам пора прощаться.
Но вы мне рассказать
забыли – вот беда! –
О вашем подвиге…
И пусть он мне
письмо напишет!
Я вас люблю!
- Да, да.
Сто против вас!
Но прощайте!
Ведь мы друзья?
- Да, да...
- Пусть напишет!
И кстати, обещайте
Мне после описать ваш подвиг…
Ах, пора!..
О, нынче мне пришлось
труднее, чем вчера.
К вам можно?
Да...
Вот он!
- Мой капитан!
- Герой!
Со мной вся рота, вся!
Все воина такого
Хотят обнять!
- Не надо...
В кабачке напротив –
пир горой!
Я...
Наш герой хандрит:
не хочет пить с друзьями!
К чертям!
Здорово, чёртов брат! –
Здорово, чёртов сын!
- Вы все гасконцы?
- Все гасконцы как один!
Ты здесь? Вот-вот сюда
с огромною толпою
Придут свидетели
сегодняшнего боя…
Надеюсь, не сказал
ты им, где я?
Сказал!
Ох, господа, забит
портшезами квартал!
- Ты виделся?
- Молчи.
Наш Сирано!
Полно людей! Разгром!
Ура! Какая давка!
Мой друг!
Отныне все со мной
дружить готовы!
- Ты не знаешь, милый мой…
- Как! Мы на «ты»?
Кого
пасли мы вместе с вами?
Позвольте, сударь, вас
представить светской даме!
Она в карете ждёт…
Но кто, простите, мне
Представит вас?
- Мой друг, в уме ли ты?
- Вполне.
- Месье!
- Опять?
Я жду подробностей!
Не ждите их.
К вам прибыл граф де Гиш!
Сам маршал де Гасьон,
Который вашею
победой потрясён,
Велел поздравить вас,
дивясь такой отваге.
Браво!
Маршал де Гасьон –
знаток по части шпаги.
Он не поверил бы,
но эти господа
Клялись, что видели
ваш бой…
- Воочью, да!
- Да ты...
- Молчи!
- Ты впрямь в унынии!
Пред ними?
Нет, не бывать тому!
Все знают ваше имя
И ваши подвиги.
Вы служите сейчас
У этих бешеных гасконцев?
- Да.
- У нас!
Ага!
Вот эти господа,
что столь высокомерны, –
Гасконцы?
- Сирано!
Да, капитан?
Наверно, Граф не был до сих пор
с гасконцами знаком –
Представьте же ему
всю роту целиком!
Это славные дети Гаскони
Карбона Кастельжалу.
Пропойцы, лгуны, хвастуны.
Это славные дети Гаскони!
Кто в геральдике
всех изощрённей?
Сколько блеску
в гасконском бароне!
Это славные дети Гаскони
И Карбона Кастельжалу!
Сколько блеску
в гасконском бароне!
Кто идёт, о победах трезвоня,
На врагов изрыгая хулу?
Сколько блеску
в гасконском бароне!
Грозно шпага вздымает полу,
Шляпа в дырках,
да честь не в уроне…
Сколько блеску
в гасконском бароне:
Горд, как чёрт,
не пойдет в кабалу!
Жизнь их – стычки,
попойки, погони!
Будь в походе они иль в тылу,
Рвутся к славе и служат короне!
Жизнь их – стычки,
попойки, погони,
Не сдержать никакой обороне
Этих дьяволов в бранном пылу!
Жизнь их – стычки,
попойки, погони,
Будь в походе они иль в тылу,
Это славные дети Гаскони!
Рогачи, изнывайте в загоне!
А красотки питомцам Гаскони
Улыбнутся еще благосклонней,
Коль ревнивец надулся в углу.
Рогачи, изнывайте в загоне!
А красотки питомцам Гаскони
Воссылать не устанут хвалу!
Теперь у многих есть
нужда в своём поэте.
Хотите быть при мне?
- Нет,
ни при ком на свете.
Забавным вас нашёл
мой дядя, кардинал,
И я представить вас
ему пообещал.
О Боже!
Вы пьесы пишете?
Их все кропают ныне…
Скажи ему скорей
об «Агриппине»!
Несите всё к нему.
- И впрямь?
- Ведь он знаток:
Поправить, может быть,
захочет пару строк…
Нет, сударь!
Я не дам
ни строчки переправить!
Предпочитаю пьес
моих совсем не ставить.
Мой друг, за те стихи, что нравятся ему,
Он платит дорого.
Мне это ни к чему:
Когда удачный стих
я сам себе читаю,
В нём вся моя корысть –
о большей не мечтаю.
- Да вы гордец!
- А что, заметен мой порок?
Эй, Сирано, гляди:
насилу приволок!
На площади полным-
полно пернатой дичи:
Тем было не до шляп!
Отборная добыча!
Но кто же снарядил
засаду из жулья?
Уж то-то злится!
- Впрямь, кто же это?
- Это я!
Да, я их нанял вздуть
пьянчугу, рифмоплёта:
Не браться ж самому
за грязную работу!
Что ж с ними делать?
Какие сальные! Зажарим?
Дай, я сам.
Извольте, сударь,
их вернуть своим друзьям!
Портшез, носильщиков –
не медля ни единой минуты!
Ну а вам...
Портшез для Господина
Де Гиша!
…вам знаком
идальго Дон Кихот?
Да, это мой кумир.
Пусть вас остережёт
Глава, где с мельницей
сражается бедняга.
Тринадцатая!
Сражаться с мельницей –
опасная игра!
Но мне не мельницы грозят,
а флюгера!
Кто мельничным крылом
подброшен был на воздух,
Опомнится в грязи!
А, может быть, - на звёздах?
Господа!
Господа!
Куда вы, господа?
Испортил всё, хоть плачь!
Опять брюзжишь, Лёбре!
А сколько ты удач
напрасно загубил,
Уж это слишком!
- Да, пожалуй, что и слишком.
А!
Умеренность, быть может,
хороша –
Но всё ж гиперболам
верна моя душа.
Ты чересчур горяч –
тебя не урезонишь,
А мог бы многого достичь…
К чему ты клонишь?
Льнуть к покровителю
и, выгоды ища,
Опутать толстый ствол
подобием плюща
И, хитро пользуясь
высоким доброхотом,
Не силой – ловкостью
вскарабкаться к высотам?
Спасибо, не хочу!
Примкнуть к толпе шутов,
Банкирам посвящать плоды своих трудов
И, затаив мечту
о возвышенье быстром,
Остроты расточать
перед тупым министром?
Спасибо, не хочу!
Проглатывать, давясь,
Несправедливости?
Смириться с тем, что грязь
Не сходит ни на миг
с натруженных коленей?
Стать гибким, как лоза,
от частых упражнений?
Спасибо, не хочу!
И за свой счёт потом
У славного Серси
издать шедевров том?
Спасибо, не хочу!
Которые снискать
признание могли бы
В судилищах глупцов,
по кабачкам? Спасибо,
Спасибо, не хочу!
Усвоить тон избитый
И забывать стихи,
но помнить про визиты?
Строчить прошения,
дохода вожделеть?
Спасибо, не хочу! Спасибо,
не хочу! Спасибо, не хочу!
А то ли дело – петь,
Смеяться, воспарять,
когда душе угодно,
Смотреть всегда в упор,
судить всегда свободно
И, шляпу заломив,
шагая прямиком,
Все споры разрешать
клинком –
или стихом!
И, пользе собственной
нисколько не радея,
Полёты на Луну и
прочие затеи
Описывать на свой,
не на заёмный лад
И самому себе твердить:
«Вот так-то, брат,
Любуйся на плоды
из собственного сада:
Люби в нём каждый лист,
и в том твоя награда!»
А если выпадет мне
в жизни торжество,
То знать, что кесарю
не должен ничего,
И гордостью своей
не поступаться, помня,
Что, если выше всех
подняться не дано мне,
Зато не вьюсь, как плющ,
не кланяюсь дубам
И устремляюсь ввысь
не по чужим стопам!
Будь грозен для других,
покуда хватит сил,
Но мне-то всё-таки
шепни: ты ей не мил?
Молчи!
Эй, Сирано!
Ждём твоего рассказа!
- Сейчас.
- Да, расскажи, как дрался ты, и сразу
урок бесстрашья дай…
зелёному юнцу!
Юнцу?
Да, северному хилому птенцу!
Птенцу?
Месье де Нёвилетт!
Запомните, невинная овечка:
Мы тут избавились
от одного словечка,
На нём лежит запрет,
и упаси вас Бог…
- Что за словечко?
- Взгляните!
Вы поняли?
- А, это...
- Тише, вы!
Проститесь с этим словом –
Иначе не уйти
от мщенья Сирано вам!
Двоих гнусавых он
недавно в пух разнёс
За то, что те при нём
заговорили в нос…
Кто этот самый хрящ
помянет ненароком,
Тот осуждён на смерть
неумолимым роком!
Наш друг во всем найдёт
насмешку над собой:
Кто вынул свой платок –
примерил саван свой!
- Капитан!
- Сударь?
Как быть? Мне, право, надоели
Южане хвастуны!
Как? Доказать на деле,
Что и на севере
есть храбрецы у вас.
Спасибо.
- Да, за тобой рассказ!
- Рассказ!
Рассказ?
Итак,
я шёл сквозь город спящий.
Дорогу освещал
мне диск луны, блестящий
И круглый, как часы.
Вдруг лёгкая рука
Немилосердного
ко мне часовщика
По серебристому
скользнула циферблату,
Его в туманную
укутывая вату.
В кромешной темноте
мне стало не до грёз:
Я еле различал перед собою…
- Нос!
Кто этот человек?
С сегодняшнего дня
он служит вместе с нами.
Так...
- Барон де Нёви…
- А!
Пусть так.
Я...
Отлично!
Итак, я говорил...
К чертям!
…что еле видел путь.
Во тьме я шёл
вперёд
и размышлял: ну что же,
Спасая бедняка,
я насолю вельможе,
Хоть и накликаю беду себе на…
- Нос!
Голову!
Себе на голову…
И как бы не пришлось
За эту вылазку мне поплатиться…
- Носом!
Жизнью!
Ведь исход сраженья
под вопросом:
Враг, может быть,
пронзит мне…
- Нос!
- Грудь!
Но я себе сказал:
гасконца не согнуть!
И хоть бы мне пришлось
помериться с колоссом –
Вперёд! И тут во тьме
я натыкаюсь…
- Носом!
- На пику!
- Хватаюсь я за…
- Нос!
За шпагу, чёрт возьми!
Воняя чесноком
и винным перегаром...
- Прямо в нос!
- И я одним ударом...
Несусь в атаку...
- Носом по ветру!
Одним ударом
Закалываю двух!
Вдруг надо мной занёс
Кинжал один злодей - паф! -
мне целя прямо в…
Пиф!
К чертям! Все выйдите!
- В нём разбудили зверя!
- Все!
Оставьте нас вдвоём!
Наш воин новичка
изрубит на рагу!
- Рагу?
- И будет вам начинка к пирогу!
Вот ужас! Кажется,
я бледен, как салфетка!
- Пойдёмте!
- Сирано разит на редкость метко!
Мальчишке не дожить
до завтрашнего дня!
Что ждёт несчастного!
- Ну, обними меня!
- Вы, сударь…
- Молодец!
- Вы…
Ты держался хватом!
- Но я…
- Дай руку мне.
- Я прихожусь ей братом.
- Кому?
Моей сестре! Роксане!
Боже мой! Вы?.. Ей?...
Двоюродный – но брат.
- Я сам не свой… Она…
- Она мне всё сказала!
Но любит ли она?
Возможно.
Как я рад,
знакомству, сударь, с вами!
Какой прилив любви
за несколько минут!
Простите мне…
И впрямь, хорош собою,
плут!
Клянусь, что вами
я так восхищаюсь!
- Ладно. А эти чертовы носы?
- Беру обратно!
Да, кстати, от тебя
письма Роксана ждёт.
- Увы мне!
- Почему?
Ох, мне недостаёт...
Чего?
Столь многого:
я глуп и речь моя корява…
Кто знает сам, что глуп,
тот мыслит очень здраво!
И, кстати, только что
ты был весьма остёр!
Меня подхлёстывал
воинственный задор!
На дерзость возразить
я дерзостью сумею,
Но в дамском обществе
теряюсь и немею.
И что бы ни сулил мне
каждый женский взгляд…
Чуть вымолвишь словцо –
все в сторону глядят?
Да, да, я лепечу
совсем не то, что надо,
А чувства выразить
не в силах…
Вот досада!
А я, – будь скроен я
немного половчей, –
Нашёл бы столько слов
для пламенных речей!
Эх, научиться бы
любезным разговорам!
Эх, быть бы попросту
красавцем мушкетёром!
Разочарую я Роксану – ведь она
Такая умница!
А я бы мог сполна
Ей сердце высказать
при помощи такого Посредника…
При ней
мне не сказать ни слова!
Пусть так! Я речь свою
вложу тебе в уста!
Вдвоём мы справимся:
я – ум, ты – красота.
Что?
Всё, что я велю, –
ты вытвердишь на память!
Ты предлагаешь…
Да! Намеренье моё –
Не разочаровать,
а покорить её!
Составится из нас
такой герой романа,
Что перед ним – поверь! –
не устоит Роксана.
- Но, Сирано!
- Решайся, Кристиан!
Я боюсь твоих затей!
Ты опасаешься
наскучить быстро ей?
Ну хочешь, Кристиан,
друг другу мы поможем
Тем, что в твои уста
мои признанья вложим?
- Ты вспыхнул, как огонь!
- Решайся!
- Но зачем тебе всё это?
- Мне? Я...
Жажду новых тем!
Что, если вымыслом
украсить жизнь для пробы?
Решайся! Созданы мы
друг для друга оба:
Я притаюсь в тени,
ты будешь на свету,
И острота ума
дополнит красоту.
А как мне быть с письмом?
Без твоего совета
Мне с ним не справиться вовек…
- Пошли вот это.
- Как!
- Вот, возьми его и адрес напиши.
- Ты…
- Ей понравится.
Писал я от души.
Вот это друг!
Молчат…
Увы, недобрый знак!
Всё ж загляну…
О чёрт!
Сплошал!
Таких чудес
мой разум не вмещает:
Он возлюбил врага?
Он должникам прощает?
Так с носа, стало быть,
запрет отныне снят?
Ну, Лиза, радуйся!
Тончайший аромат!
Благоухание!..
Любезнейший, понюхай!
Ну, как, по-твоему,
чем пахнет?
Оплеухой!
…А под конец она
сбежала с мушкетёром!
Тогда я вешаюсь!
В долгах, покрыт позором…
Месье де Бержерак
меня из петли спас
И тут же поваром
пристроил здесь у вас.
Так вы разорены?
Но как же вышло это?
Ей были воины милы,
а мне поэты!
За Марсом подбирал
объедки Аполлон,
Да что там говорить,
исход был предрешён!
Роксана! Вы готовы?
Нам надо торопиться!
Я иду.
Кломира созвала
сегодня цвет столицы,
О нежности у ней
пойдёт в салоне речь.
- О нежности?
- Ну да.
Пусть лучше туалет
окажется небрежным,
Чем с опозданием прийти
на спор о нежном.
Сейчас иду!
Ля-ля!
Что там за попурри?
Пойми, тройной осёл,
там три осьмушки, три!
Откуда, сударь, знать
вам про восьмые доли?
Да я же музыкант,
ведь я учился в школе
У Гассенди!
Продолжу-ка я сам.
Ля-ля!
- А, это вы!
- Пришёл я нынче к вам
Петь ваши лилии
и славить ваши розы!
Спускаюсь!
Что это у вас за виртуозы?
Да я их выиграл
с утра у д’Ассуси.
Мы с ним поспорили –
нет-нет, не до, а си! –
Насчёт грамматики
и верно до сих пор бы
К согласью не пришли,
но эти две теорбы
Нас навели на мысль
держать на них пари.
Увы, я выиграл...
Сыграйте под окном
у Монфлёри павану!
А я, как водится,
пришёл спросить Роксану…
Да пофальшивее!
Чтобы бросало в дрожь!
…что друг её души?
По-прежнему, хорош?
Он так красив, он так умён,
и потому мне так дорог!
Кристиан умён?
Кузен, он остроумней,
Чем вы!
Ну-ну.
Порой, мечтами увлечён,
Так тонко скажет всё
в беседе ни о чём;
Вдруг смолкнет –
чем тогда он грезит, неизвестно –
Потом заговорит опять,
и вновь прелестно!
Уж будто?
Ваших я сомнений
не пойму:
Да разве красота
препятствует уму?
И о любви ведёт он речи?
Божья искра
В них сочетается с ученостью магистра!
- А пишет?
- Лучше.
Вот, послушайте:
«Любя, я сердце потерял,
зато обрёл себя!»
Ну что?
- Как вам сказать...
А вот:
«Всем сердцем верю,
Что в вашем сердце
я найду мою потерю!»
То сердце потерял,
то сердцем верит вдруг…
Сдаётся, он в сердцах запутался!
- Мой друг,
В вас ревность говорит!
Злитесь, что хвалила
не ваши строчки я!
А вот ещё! Как мило:
- «Мадам...»
- Вы знаете все письма назубок?
Все! Все!
Какая честь для этих
скромных строк!
- Он истинный поэт!
- О, поэт...
- Поэт!
- Ну что ж, приму на веру!
К нам Господин де Гиш!
Уйдите лучше в дом!
Не то, напав на след,
Де Гиш узнает…
- Да, узнает мой секрет!
Влюблённый, мстительный
и облечённый властью,
Де Гиш безжалостно
разрушит наше счастье!
Иду.
Я в гости шла.
Прощайте – еду прочь.
- Куда же?
- На войну.
- И скоро?
- Нынче в ночь.
Жаль.
Моему полку поручена осада
Арраса…
Право, граф, ужасная досада!
Вы холодны,
а мне разлука нелегка.
О!
Мне жаль.
Когда увижу вас?
Ах да, вы слышали?
Я во главе полка…
Браво!
Гвардейского.
- Гвардейского?
И значит, хвастливый ваш кузен
теперь у нас поплачет!
В походе я сведу
с ним счёты…
Боже мой!
Гвардейцев шлют в поход?
Да, во главе со мной!
- О, Кристиан!
- Да вы в слезах?
Нет горше казни…
В сраженье провожать…
предмет своей приязни…
Вы ласковы со мной
сегодня в первый раз –
Перед разлукою…
Так с вами под Аррас
Поедет мой кузен?
- Вам жаль его?
- Нет. С чего бы?
- Он не в чести у вас?
- Ничуть.
Несносны оба –
И он, и друг его…
Тот… Невилер… вилень.
- Высокий?
- Блондин.
- Рыжий!
- Он смазлив.
- Ну нет!
Но глуп как пень!
Оно и видно…
Граф! Кузену ни осада,
Ни приступ не страшны:
ему того и надо!
Задирам отомстить
получше средство есть!
Какое?
Пускай весь полк уйдёт
с испанцами сражаться,
А роте Сирано
велите задержаться.
Что толку слать его
в огонь? Наоборот,
Пусть посидит в тылу –
от злости он умрёт!
Выступить без них –
вот это месть!
Да, только женщина
такое мщенье может
Измыслить…
- И пускай его обида сгложет,
А забияк южан –
унынье и хандра!
Так вы, Роксана,
мне желаете добра…
И если в мщении
со мною заодно вы,
То и к моей любви не будете суровы?
- Быть может!
Видите – приказы выступать.
Я должен их сейчас
по ротам разослать,
Но я один из них,
вот этот, уничтожу…
Какую – ха ха ха! –
наш воин скорчит рожу!
И часто шутите вы этак?
- Иногда.
- Я без ума от вас!
Вы несравненны! Да,
я должен ехать прочь,
любовный пыл отринув…
Нет, вот что: знаете
обитель капуцинов
Здесь, рядом? Для мирян
туда заказан путь,
Но я с монахами
столкуюсь как-нибудь:
Недаром же они
в покои к дяде вхожи,
А я и Ришелье –
для них одно и то же.
Пусть приютят меня
в стенах монастыря
До ночи, ну а там,
чуть догорит заря,
Я проберусь сюда
неузнанный, под маской...
В надежде, что меня
вновь встретите вы лаской,
- А вдруг узнают? Ваша слава!
- Обойдусь!
- Но война? Аррас?
- И пусть!
- Позвольте!
- Нет!
Позволь!
Должна бы запретить...
Идите!
А Кристиан со мной
Останется!
Я видеть в вас хочу героя,
Антуан!
Божественное слово!
Вам нравится оно?
- Внушает трепет.
Еду.
Вы довольны мною?
Да, друг мой дорогой.
Кузен!
Теперь мы поспешим
в салон Кломиры: нынче
там Алькандр и Лизимон
О нежном говорят!
Мне шепчет мой мизинец,
Что мы пропустим их!
Спешите в ваш зверинец!
Смотрите! Молоток
закутали в платок!
Запеленали вас, чтоб ваш
предательский металл
Внезапным стуком
речи нежной не мешал!
Встретите, быть может, Кристиана,
Скажите – пусть он ждёт!
А… Нынче вы, Роксана,
Какой предложите
ему сюжет?
- Про...
- Про?
- А вы не скажете ему?
- Я буду нем.
Ни про что.
Я попрошу его:
свободу чувствам дайте!
Импровизируйте!
Блистайте! Воспаряйте!
И это хорошо!
- Ни слова!
- Ни за что!
- Не то он подготовится!
- Нет, к чёрту!
Кристиан, сюда!
Я тут разведал всё
и убеждён в успехе,
Не хмурься же!
Тебя я мигом научу,
Что нынче надобно сказать ей…
- Не хочу!
- Как так?
- Я здесь её дождусь.
Ты это спьяну
Придумал? Ну, очнись,
пошли учить!
- Не стану!
Мне опостылело
притворство и враньё,
И письма, и стихи –
всё то, что не моё!
Теперь моих речей
Роксана не осудит:
Я знаю, что любим!
Прочь маску! Будь что будет.
- Ну-ну!
- Я не боюсь остаться в дураках!
И не стращай меня:
я пересилил страх.
К тому же у тебя
учился не напрасно:
Найду, что ей сказать!
Ну а потом прекрасно
Сумею, чёрт возьми,
прижать её к груди!
Идёт! Ох, Сирано!
Постой, не уходи!
- Нет, сударь, сам так сам!
- Бартеноида!
Алькандр! Гремьян!
Мы пропустили спор
о нежном, вот обида!
Уримедонт! Прощайте!
Вы, мой друг!
Темнеет...
Погодите!
Ушли.
Прохлада.
Ни души вокруг.
Присядем.
Теперь говорите!
Я слушаю.
- Я вас люблю.
- Готова я слушать о любви!
Люблю вас.
Вот основа, –
Я жду, что вы по ней
мне вышьете узор.
- Люблю…!
- Да, это ясно.
И?
- И?
Ну а меня, скажи,
ты любишь хоть немного?
Зачем же ваша речь
сегодня столь убога?
Воспойте мне любовь,
сравните с чем-нибудь!..
Я так влюблён…
Развейте ж чувств своих
запутанную суть!
…хочу к тебе прильнуть
Губами!
- Кристиан!
- Люблю тебя!
- Опять?
- Нет, не люблю.
- Ну, наконец!
- А обожаю!
- Да, я дурак!
- Я вижу.
И это качество
не красит вас никак.
- Постойте!
- Жаль, что я узнала вас короче.
Но я…
Вы любите меня.
Спокойной ночи.
Но я вам объясню…
Что вы глупее всех?
К чему? Подите прочь!
Но я…
Какой успех!
- На помощь!
- Нет, уволь!
Верни её обратно,
Я уничтожен, я погиб!
Да я бы рад, но
Учить-то некогда…
Смотри!
- Её окно…
- Погиб!
- Да тише ты!
- Погиб!
Уже темно…
Пожалуй, сжалимся
над олухом влюблённым!
Неблагодарный, стань
вот здесь, перед балконом,
А я под ним…
начну подсказывать слова.
- Я…
- Молчи!
Мы пред тем актёром
Исполнили дуэт!
Ступайте-ка дозором:
Ты этой улицей иди,
а ты – вот той,
И если кто нибудь
покажется чужой –
Играйте!
- Что же нам играть?
Да всё едино:
В честь дамы – порезвей мотив,
а в честь мужчины
Играйте медленно.
Ну, позови её.
Роксана!
Постой, вот камешки!
- Кто там?
- Я!
- Кто "я"?
- Кристиан!
Вы? Снова?
- Я вам хочу сказать...
- Ну, говори скорее!
Мне жаль моих ушей!
- Хоть слово!
- Вы более меня не любите!
Люблю всё более…
но боль смертельную терплю…
Так, уже лучше...
Любовь теперь несносней,
чем доселе…
Малютка… подросла…
в сердечной колыбели…
Ах вот как? Надо бы,
во избежанье зла,
Вам задушить её,
пока она мала!
С ней бился я… пока…
надежда не иссякла…
В дитяти с первых дней
таится мощь… Геракла…
Хорошо!
Оно осилило…
двух страшных змей… шутя:
Гордыню… и боязнь…
Чудесное дитя!
Но голос ваш дрожит…
В нём слышно напряженье…
Не захромало ли
у вас воображенье?
Тсс… Нам не справиться…
Вы шепчете слова
Так тихо, медленно…
Их слышу я едва!
Уже темно.
Слова мои во тьме
к вам ощупью крадутся.
Так отчего мои
ни разу не запнутся?
Ну, это объяснить
как раз немудрено:
Я сердцем любящим
ловлю их, а оно
Куда как велико,
не то, что ваши ушки.
К тому же вниз слова
слетают, как пичужки,
А вверх карабкаться
труднее им стократ.
Но что ж они теперь
ко мне резвей спешат?
И впрямь: гимнастика
пошла, как видно, впрок им.
Мне нынче кажется
балкон таким высоким!
Небрежно обронив
одно иль два словца,
С балкона можете
вы разбивать сердца!
- Так я спущусь!
- Нет-нет!
Так поднимитесь сами!
- Нет!
- Нет? Но почему?
Давайте голосами
Во тьме останемся…
Поймите эту блажь:
Пусть вы невидимы –
я слышу голос ваш…
Я – ваш…
Не правда ли,
что может быть блаженней?
Вам виден чёрный плащ –
ведь он темнее тени,
Мне – платья белого
неясный силуэт:
Я – тьма кромешная,
а вы, Роксана, – свет!
Быть может, только
для мгновения такого
И жил я… Вы во мне
ценили острослова…
Блестящего!
Острот блистательных поток
Неискрен был…
- Вот как?
- Иначе я не мог:
Как будто стены нас
глухие разделяли,
Не вам я говорил,
а вы не мне внимали,
И лишь сегодня к вам
я сделал первый шаг.
И даже голос ваш
звучит совсем не так…
Да, он окреп, как я:
теперь я смею, смею!
Теперь…
О Господи, куда
забрёл во тьме я?
Я и не знал, что в ней
таилась западня.
Поймите, это всё
так ново для меня…
- Что ново?
- Да вот так...
пускаться в излиянья…
Всегда я до смерти
боялся осмеянья…
Но разве вы смешны?
Смешон мой глупый… пыл!
Но я покровами ума
его прикрыл:
Хочу звезду схватить,
тянусь к заветной точке,
Но что смешить народ?
Нагнусь и рву цветочки!
Цветочки – знак любви.
Всеобщей – и ничьей!
Вы раньше не вели
со мной таких речей!
Но разве ум…
В любви преступно
щеголять им:
За это щегольство
мы искренностью платим.
А впрочем, кто любовь
изведал, тот в свой час
Постигнет, что она
чурается прикрас:
Когда высокою любовью
сердце живо,
Напыщенность ему вредит,
как звук фальшивый.
А если и для нас
наступит этот миг,
Что вы мне скажете?
Да всё, что в голову взбредёт,
и то, и это,
Найду я россыпь слов,
охапки – не букеты:
Люблю, схожу с ума,
слабею, мне конец,
Роксана, образ твой
ношу, как бубенец,
В груди; и потрясён
любовной лихорадкой,
Звон бубенца в груди
я слушаю украдкой.
Я всё в тебе люблю,
всё важно для меня:
Ты в мае, год назад,
двенадцатого дня,
Прическу, помнится,
с утра переменила!
Да, золото твоих волос –
моё светило,
И как, в упор взглянув
на солнце, мы потом
Всё видим словно бы
в сиянье золотом,
Так восхищённый взгляд
слепят мне кудри эти,
Бросая отблески на всё,
что есть на свете.
Да... вот любовь!
Вся ревность, вся тоска,
да, это дело рук
Любви, – и с кознями её
нет сил бороться! –
Любви, которая
не о себе печётся!
О, если бы я мог
для счастья твоего
Пожертвовать своим – так,
чтобы ничего ты не узнала,
и, твоим любуясь счастьем,
Тайком следить за ним
и упиваться всласть им!
Я столько вам сказал,
и вы внимали мне…
Да, слишком! И в мечтах
отчаянных витая,
О стольких милостях
не грезил никогда я!
Теперь бы умереть!
Среди ночной листвы
Трепещущей –
и вы трепещете, и вы!
Ты, слушая меня, дрожишь!
Возможно ль, чтобы
Он шёл от слов моих,
тот холодок озноба,
Но вижу: у тебя
в руке дрожат цветы!
Я плачу, я дрожу,
я вас люблю, поверьте,
Я обезумела!
Теперь готов я к смерти!
Как! Вы – из за меня! –
в смятении, в слезах…
Теперь мечтаю лишь…
- О поцелуе!
Ах!
Так вы мечтаете?
- Да… Я…
Оставь, к чему ты?
Она взволнована:
не упускай минуты!
Да… Я…
О Господи,
я возмечтать посмел…
Но вижу сам теперь,
что был чрезмерно смел.
Так вы раскаялись уже?
Нет, я не каюсь,
Нет, нет,
я от своей мечты
не отрекаюсь,
Но… Откажите мне,
обиды не тая!
- Как!
- Кристиан, молчи!
Что вы сказали?
Я…
Мне совестно моей
столь неуместной прыти,
Сказал я:
Кристиан, молчи!
Но погодите:
Идут!
А кто идёт?
Теорбы там, впотьмах,
То тянут, то частят…
Ну так и есть – монах!
Вы мне напомнили,
отец мой, Диогена!
- Сын мой, где тут живёт...
- Спровадь его!
...Мадлена Робен?
- Зачем ему?
Вы видите вон ту дорогу?
Вам туда!
А я за вас прочту
три «Богородицы»
и восемь «Отченашей».
И да сопутствует успех
сутане вашей!
Добудь мне поцелуй её!
Нет!
Ведь раньше иль поздней…
Да, правда:
всё равно
Страсть налетит на вас
порывом небывалым
И золотистый ус
приникнет к губкам алым.
Что ж, помогу им сам!
Вы снова под окном?
Мы говорили о…
о... о...
Да, именно о нём!
Ну, можно ль, чтоб словцо
вам губы обжигало?
А сам-то поцелуй
погорячей, пожалуй!
Но всё же почему
он так пугает вас?
Ведь вы опасности
не чаяли сейчас,
Все предыдущие
преодолев ступени –
Улыбку, лёгкий вздох,
задумчивость, смятенье
И слёзы… ?
Сделайте ещё один шажок:
Поверьте, поцелуй
от слёз не столь далёк!
- Молчите!
- Поцелуй!
Что, право, в нём дурного?
Он – ободрение,
он – ласковое слово;
Он лучше, чем печать,
признание скрепит;
В глаголе «полюбить»
он – совершенный вид;
Он – знак доверия,
живая связь меж нами;
В нём и пчелиное
гуденье над цветами,
И воздуха глоток,
целебный для сердец;
Он – шёпот, внятный
лишь губам, и, наконец,
С ним капелька души
душе передаётся!
Молчите!
Поцелуй
так полон благородства,
Что от монархини
французской получил
Его английский лорд…
- Но право…
- Это был...
Лорд Бэкингем.
Его подобие во мне вы
Найдёте: ведь и я
во власти королевы,
И я страдал, молчал,
надеялся…
И вы
Так хороши собой!
Хорош собой? Увы!
Так поднимись ко мне,
сорви цветок желанный…
Иди!
Вкус медвяный!..
Иди ж!
- Пчелиный гул…
- Иди же!
Нет, не могу:
ведь как-никак обман…
Живая связь двух душ…
Поторопись, болван!
Роксана!
Ай...
Сердце… Что ж,
пусть поболит немного!
На празднестве любви
я – Лазарь у порога!
Навряд ли крохами
чужими будешь сыт,
Но отблеск счастья их
и мне принадлежит:
Она целует всё ж,
склонясь в его объятья,
Не губы, а слова,
что ей сумел сказать я!
Теорбы! Тянут…
Нет, частят…
Опять монах!
Эй!
- Кто там?
Это я.
Шёл мимо, ну и…
Кристиан ещё здесь?
- Сирано!
Кузен, я очень рада,
Сейчас спущусь.
Опять!
Сюда-то мне и надо:
Я послан к госпоже Робен!
А не Ролен?
Робен!
Не «лен», а «бен»!
- Кто там?
- Письмо!
Вам, вам, сударыня!
От одного вельможи
Благочестивого письмо...
- Де Гиш!
- О Боже!
Вовек не разлучит он нас!
Любовь придаст мне сил.
«Сударыня!
В Аррас
Ушёл мой полк;
для всех я днём уехал.
Вы же знайте:
Я вас ослушался.
В монастыре я жду.
Наперекор всему
я ночью к вам приду.
Монах, посланец мой,
умом слабей барана.
Его не бойтесь!
Мы простились слишком рано.
Улыбку вашу вновь
я увидать хочу.
Надеюсь, что от вас
прощенье получу
За ослушание...
Преданный вам сердцем…»
И так дале…
Дозвольте мне прочесть
письмо, святой отец,
Вам вслух.
«Сударыня!
Для набожных сердец
Иных законов нет,
чем воля кардинала,
Хотя его приказ
вас огорчит немало.
И посему письмо
доставит вам один
Умом и святостью
известный капуцин,
Которого избрал
в стенах монастыря я,
Чтоб он благословил,
ни мига не теряя,
Ваш брак.
Даётся вам в мужья
де Нёвилетт.
Смиритесь. Выхода
у вас другого нет.
Всевышний воздаёт
сторицей за смиренье.
Засим, сударыня,
примите уверенья
В безмерной преданности
вашего навек…»
Ну и так далее…
Достойный человек!
Не зря его письмо
нести я взялся смело:
Я знал, что праведное
он замыслил дело!
Недурно я прочла?
О, горе мне! За что?
- Так вы жених?
- Нет, я!
- Э, что-то тут не то…
- Приписка:
«В монастырь
пошлите 100 пистолей…»
Право, граф – святой!
Смиритесь!
Смиряюсь!
Вас, кузен, прошу:
устройте так,
Чтоб опоздал де Гиш!
Я понял.
Как быстро будет брак
Меж ними заключён?
- За полчаса.
- Прекрасно. Я задержу его.
Пойдём!
Их случай спас, но…
Как нам с де Гишем быть?
Придумал!
А вдруг он голос мой признает?
Чик-чик!
Ну, выговор гасконский,
выручай!
Здесь?
Маска чёртова:
тесна, и видно худо!
Что?.. Кто?..
Откуда он упал?
- С Луны.
- С Луны?
- Который час?
- Да он сошёл с ума!
- Где я? В какой стране?
Что на дворе?
Зима? Весна?
Какой прыжок!
- Но, сударь, вы...
Упал, как Божья манна!
- Нет, но...
Да! Да! С помешанным
не спорят… Ну и ну!
Я только что ногой
касался лунной почвы,
Не помню, долго ль я
летел? Минуту? Год?
О, сжальтесь надо мной,
с пути и с толку сбитым!
Простите, я спешу!
Куда же я упал
шальным метеоритом?
Лавируя среди небесных тел,
Я приземлился, но –
не там, где я хотел!
Куда же тяжестью
увесистого зада
Притянут я – к Земле
или к Луне?
- Мне надо пройти!
- О Господи, как необъятен мир!
Вы туземец? Чернокожий?
Что?
Теперь-то вижу я,
что угодил в Алжир.
- Я в маске.
- Значит, я в краю гондол и дожей?
- Меня ждёт дама!
- Я в Париж попал. Ура!
Простак не так-то прост!
- Ага, смеётесь!
- Смеюсь, но мне пора.
Так я попал в Париж!
Простите, я на вас упал,
как гром небесный, –
С дороги, знаете…
Я весь ещё покрыт
Эфиром! На зубах –
вы слышите? – скрипит
Космическая пыль!
Весь плащ в шерстинках – это
По мне проехалась
хвостом одна комета!
- Вы, сударь…
- На ноге – вот тут! – следы зубов
Большой Медведицы.
А как созвездье Псов
Меня облаяло! Но я
не дал промашки:
Пустился во весь дух
и схоронился в чашке
Весов. Их стрелка
мой показывает вес.
В носу теперь – апчхи! –
от молока щекотка.
От молока?
Из Млечного пути.
- Идите в ад!
Меня прислали небеса!
Я видел – боже мой! –
Как на ночь Сириус
окутал плешь чалмой.
Я миновал Овна:
он мягкий, тонкорунный…
Я в Лиру врезался
и оборвал все струны!
Об этом странствии
я людям сообщу
В занятной книжице,
а звездочки, к плащу
Приставшие в пути,
послужат мне на славу:
Посредством звёздочек
я обозначу главы.
- Позвольте всё-таки…
- Я вижу вас насквозь!
- Но, сударь…
- Раз уж нам беседовать пришлось,
Вы жаждете спросить
о лунной атмосфере
И есть ли на Луне
растенья, люди, звери?
Нет, я хочу…
Узнать, как я попал туда?
Я способ изобрёл
неслыханный, да-да.
Безумец…
Предлагал орла Регьомонтанус,
А голубя – Архит.
А он учён, видать!
Неужто я останусь
Их подражателем?
Да, я шесть способов
нашёл добраться к цели.
Шесть? Неужели?
Росу, что поутру
ложится на луга,
Я в склянки соберу,
разденусь донага
И, склянки привязав
к себе, на солнце лягу:
Его лучи с утра
притягивают влагу,
Притянут и меня!
О первом рассказал!
Двадцатигранник я
построю из зеркал,
Чтоб воздух разредить
внутри. На клеть из кедра
Прилажу, сяду в клеть,
и дуновенье ветра
Меня подымет ввысь.
- Второй!
Могу создать
Машину, зарядить
селитрой и взрывать
При помощи курков
заряды постепенно,
Толчками двигаясь
всё выше в глубь вселенной, –
Ведь и механик я, и пиротехник.
- Три!
Прямо в небо
Стремится дым;
его нетрудно в шар загнать,
И так покинуть землю.
- Четыре!
Взяв костный мозг быка,
всего себя натри,
Зане его к себе
притягивает Феба
В последней четверти.
- Пять!
Берёшь железный лист,
кладешь сначала наземь
И, севши на него,
швыряешь раз за разом
Над головой магнит.
Лист за магнитом ввысь
Потянется, а ты лишь,
знай себе, держись
Да поднимайся…
Шесть!
Не понял одного я:
Какое выбрали вы средство?
Я? Седьмое!
Не может быть!
Ну что ж,
побьёмся об заклад?
Да вы подумайте:
семь способов подряд!
У-у, у-у!
Ну?
- Вы догадались?
- Нет.
Приливы!
В тот час, когда волна
вздымается бурливо,
Пополоскавшись в ней,
к Луне лицом я лёг,
И лунный луч меня
за волосы повлёк,
Насквозь промокшие
в морской воде солёной, –
И я взлетел, от пут
земных освобождённый,
На возносящегося
ангела похож…
Внезапно чувствую
толчок! И что ж?
И что ж?
Что ж?
Полчаса прошли.
И я вас отпускаю.
Брак состоялся.
- Что тут происходит?
Я знаю голос ваш!
И нос!..
Сирано!
- Сирано.
И в этот самый миг
они вступили в брак.
Кто?
Боже! Вы?
И он?
Вы, как змея, лукавы!
А, хитроумнейший
изобретатель, браво!
Вам, сын мой, в небесах
зачтётся этот брак.
Да!
Сударыня, прощайтесь
с мужем.
Как!
Ступайте в полк.
Да поспешите, чтобы
Полк не ушёл без вас.
- Как… на войну?
- Ещё бы!
Но ведь гасконцы
здесь останутся.
Ну нет.
Вот и приказ.
Барон,
доставьте в полк пакет.
Кристиан!
До брачной ночи всё ж
придется потерпеть им!
Меня надеется он
опечалить этим?
Роксана…
Ну, пойдём.
Всё это ни к чему.
Нет сил расстаться с ней.
Ты не поймёшь…
Пойму.
Полк выступает!
Вам я жизнь его вверяю!
Клянитесь мне, что я
его не потеряю!
Я постараюсь… Но…
Пусть бережётся он!
Там это мудрено, но я...
И чтобы он не подхватил простуду!
Кузен, следите!
Я следить, конечно, буду,
Но…
Чтобы любил меня!
Да, да, но я…
И пусть
Почаще пишет мне!
Вот в этом вам клянусь!
Ужасно!
Да... больше ничего!
- Чёрт!
- Не кричи,
ты их разбудишь!
Тсс! Спать!
Кто спит, тот сыт.
Что сон!
Им сыт не будешь!
Что за голод!
Проклятые мушкеты,
как назло,
Разбудят мне ребят!
Спите!
Какого чёрта!
Опять!
Спи! Это, как всегда, из вражеского форта
Пальнули в Сирано.
Проклятье! Кто здесь? Стой!
Я, я, де Бержерак.
Проклятье! Кто здесь?
Бержерак, дурак!
Ах, наконец!
Ранен?
Нет, они неисправимы:
Испанцы по утрам всегда стреляют мимо.
Нельзя, чтоб каждый день
ты жизнью рисковал
Из-за какого- то письма…
Я слово дал,
Что будет часто он писать.
Эх, зорю бьют!
А сон им так необходим!
Едва разбудят их, они…
Мы жрать хотим!
И я! И я! И мы!
Продам баронский герб
я за бараний бок.
Когда желудочный
во мне бунтует сок,
Я чувствую себя
для битвы слишком хилым:
Сейчас к себе в шатёр уйду
вторым Ахиллом.
В чём дело?
Охромел? Обувка не в порядке
Или нога болит?
Мне давит что-то в пятки.
И что?
- Желудок мой!
- И у меня! Поверь.
- Болит?
- Пружинит при ходьбе.
- А как же с пятками мне быть?
- Не мазать салом!
- А я, наоборот, от голода опух!
- Так подтяни ремень!
Я испускаю дух!
В ушах какой-то звон…
Ну, звон – не канонада!
Мы жрать хотим!
Вот как?
У вас все мысли про еду?
Поди сюда, пастух,
любезный Бертранду,
Достань из кожаной
котомки флейту, чтобы
Её услышали
бездонные утробы,
Напомни скопищу обжор
той песни звук,
Что с детства каждому
мила, как первый друг,
И что от голосов
родных неотделима
И так неспешно ввысь
летит, как струйка дыма
Над отчей хижиной,
и сердцу так близка,
Как южный выговор
родного языка!
Гасконцы, слушайте!
Не спутница войны,
Не флейта, а свирель,
подруга тишины,
Не клич пронзительный,
полки зовущий к бою,
А песенка, что коз
скликает к водопою…
Да, слушайте:
поля, долины, лес, река,
Фигурка смуглого
мальчишки пастушка
В зелёных сумерках
на берегу Дордони…
Гасконцы, слушайте
призыв самой Гаскони!
- Ты их довел до слёз: вон – плачут…
- Ну и пусть!
Тоска по родине –
возвышенная грусть.
Ведь всё равно они
страдали не на шутку,
Но знаешь – сердцу боль
полезней, чем желудку.
Не обратил бы их
в овечек твой пастух!
Не бойся! Пусть на миг
задремлет бранный дух, –
Чтоб воскресить его,
нам нужен…
Что? Тревога?
…всего один сигнал.
Как, в сущности, немного!
И всё, что возвела
свирель с таким трудом,
Распалось, как всегда,
под барабанный гром!
К нам господин де Гиш!
У-у-у!
Да, вот это лестный
Приём!
Он чучело!
Наряд какой уместный:
Напялил кружево
поверх военных лат.
Ещё бы на броню
накинул он халат!
- А всё-таки земляк…
- Гасконец, да не тот!
Какой он нам земляк:
он хитрецом слывёт,
А осмотрительным
гасконцам нет доверья.
- Видать, что голоден.
- Да, вылиняли перья!
Кираса золотом блестит,
горит огнем,
А брюхо так под ней
и ходит ходуном.
Так скроем голод наш!
Скорее к трубкам, картам!
Достаньте кости…
Ну а я займусь Декартом.
Моё почтение!
- Да он похож на тень!
- Да, отощал!
И так, я слышу каждый день.
Довольно!
Я не боюсь злословья:
Известно всем, как храбр
перед лицом врагов я.
Все видели вчера,
каков мой бранный пыл,
Как граф де Бюкуа
пред нами отступил,
Как близ Бапома я
атаковал геройски!
А где ваш белый шарф?
А-а, вы узнали! В войске
Противника ряды
смешались; в этот миг
Вселяю мужество,
даю приказы ротам,
Но тут я увлечён
вперёд водоворотом
Бегущих недругов!
Ну, думаю, вот-вот
Я попаду к ним в плен
или меня убьёт
Их пуля… Я тогда
развязываю белый
Мой шарф полковничий,
кидаю наземь смело,
Спешу, не узнанный
испанцами, назад,
А там уж, невредим,
опять собрал солдат
И вновь пред вражьим фортом!
Ну как? Что скажете?
Что с Генрихом Четвертым
Подобных случаев припомнить не могу:
Он белый свой султан
не отдал бы врагу.
Я хитрость применил!
По нашему сужденью,
Вы отклонили честь
служить врагу мишенью.
Такою доблестью
гордиться б я не стал.
Случись я там, когда
ваш белый шарф упал,
Я поднял бы его
и с ним помчался в сечу.
Гасконское враньё!
На это вам отвечу:
Отдайте мне ваш шарф!
Отличьем этим горд,
Я первым броситься
клянусь на вражий форт!
Нет, я пресытился
гасконской похвальбою:
Вам сказано, что шарф
лежит на поле боя,
Там, где испанская
картечь со всех сторон
Настигнет каждого, кто сунется…
- Вот он!
Благодарю!
Я был в сомнениях доселе,
Но с этим лоскутом
вы кстати подоспели:
Я дам сигнал.
К испанской стороне
Пронёсся кто-то!
Их шпион.
Он служит мне,
Испанцам сведенья
такие поставляя,
Какие я велю.
На планы их влияя.
Вот тварь!
Он выгоден для нас.
О чём бишь речь?
Ах да! Я с новостью.
Вчера за провиантом
Наш маршал двинулся
навстречу интендантам.
Без барабанщиков,
в ночной тиши, тайком.
Но будет потрудней
обратная дорога,
И потому солдат он взял
с собой так много,
Что могут нас разбить
испанцы в пух и прах:
У нас пол-армии
осталось на постах.
Да, не прознал бы враг,
какое получает
Он преимущество!
Не то…
Он это знает.
И атакует нас.
Вот как!
Но мой шпион
Меня предупредил.
Притом добавил он:
«Я должен описать им ваши укрепленья.
Где вы желаете,
чтоб было наступленье?
Я им скажу, что там
всего слабей посты».
А я ему: «Когда
покинешь лагерь ты,
На фланги погляди.
Поймёшь меня по знаку:
Откуда я махну –
туда направь атаку».
Готовьтесь, господа!
Атака через час!
А!
Время выиграть!
Вы поняли приказ?
Так мы должны…
Должны задерживать врага вы,
Пока вас не убьют.
Ну вот и мщенье. Браво!
Я вам признателен.
Для вас, я слышал, сто
противников – пустяк,
Сегодня мы врагов
вам предоставим вволю!
Ну что ж!
У нас в гербе
по голубому полю
Доныне золотых полос
блистало шесть.
Вписать кровавую
меж них почтём за честь!
- Ну, Кристиан?
- Роксана... Так расстаться!
Увы...
И даже некогда письмом
с ней попрощаться!
А я предугадал
сегодняшнюю весть
И всё ей написал.
- Дай мне!
- Зачем?
- Прочесть!
Что это? Капли!
- Где? Ах, капли…
- Это слёзы?
Да.
На то я и поэт!
Мы верим в наши грёзы…
Я так растрогался
писанием своим,
Что вправду, помнится,
всплакнул над ним…
- Всплакнул?
- Не смерть страшна…
Я умереть сумею…
Но знать, что вот умру –
и не увижусь с нею…
Что я вовек…
Что ты вовек…
- Дай мне!
Человек
На козлах машет нам!
- Где?
- Вон, по полю мчится!
С той стороны!
Стреляй!
Нет, не стреляй! Возница
Нам крикнул явственно,
хлестнув по лошадям:
«Приказом короля!»
- Как? Короля?
- Снять шляпы!
Кланяйтесь, бездельники,
пониже,
Чтоб за почтительность
хвалили нас в Париже!
Эй, барабанщики!
Подножку изготовь!
Привет!
- От короля?
- По имени Любовь!
- Мой Бог!
- Вы здесь! Зачем?
Война всё длится, длится…
- Зачем?
- Я всё скажу.
Неужто довелось…
Вам быть здесь
не годится.
Годится!
Прошу вас, барабан
придвиньте мне, друзья!
Благодарю!
Знали б вы,
как далеко этот Аррас!
Кузен, я очень рада!
- Но как…
- Как я нашла, где тут у вас осада?
Ах, друг мой, это же
ясней, чем Божий день:
Мы мимо чахлых нив,
сожжённых деревень
Всё время ехали…
Всё в нищете, в разоре…
Приказом короля
творится столько горя!
Нет, право,
мой король добрей!
Проклятье! Как
Вы добрались сюда?
Минуя бивуак испанцев.
Женщины!
Кто может быть хитрее?
Вы ехали сквозь их
редуты, батареи?
Одна среди врагов?
Ну, это не беда!
Мы лошадей шажком
пустили, а когда
Идальго чванные
заглядывали в дверцу,
Я отвечала им улыбкой,
льнущей к сердцу!
Французам не в укор, –
испанцы их затмят
Галантностью: никто
мне не чинил преград.
Улыбка пропуском
вам послужила? Браво!
Но разве вас никто
не спрашивал, куда вы
Спешите и к кому?
Ещё бы! Много раз.
Но я твердила всем:
«К любовнику!»
Но почему же ты, Роксана,
почему же...
Я не сказала им,
что речь идёт о муже?
Да к мужу бы жену
не пропустил никто!
- И всё же...
- Что?
Вам надобно уехать!
- Мне?
- Срочно.
- Немедля!
- Да.
Но почему?
- Тут скоро…
- Через час начнется…
А, сраженье?
Я остаюсь!
Я вас не брошу здесь!
- Как изменилась ты!
- На то причина есть.
- Опасней места нет нигде вокруг!
А? Опасней?
Граф нам его отвёл:
мы все здесь под ударом.
А, вы желаете,
чтоб стала я вдовой!
Клянусь…
Ты здесь, мой муж,
и я умру с тобой.
Как будет весело!
Вот как! В жеманнице
таилась героиня?
У вас сомненья, Бержерак,
в своей кузине?
Есть ещё время, уезжайте!
- Нет, никогда!
- Роксана!
Нет!
Она останется!
- Где мыло?
- Дай щипцы!
- Чем мне подшить полу?
- Где нитки?
- Зеркало сюда!
- Усы! Где бритва?
Нет, не удастся вам
домой меня отправить.
Теперь, сударыня,
дозвольте вам представить
Отряд, из коего
изряднейшая часть
Почтёт за честь при вас
на поле боя пасть.
Я представляю вам
барона Колиньяка…
- Мадам!
- Барон де Кастерак из Каюзака!
Видам де Мальгуир
Эстрессак Лесбас Эскарабьо.
Жузет д'Антиньяк, шевалье.
Барон Ильо де Бланьяк-
Салешан де Кастель-Крабьоль.
Да сколько же у каждого
из вас имён?
Полным-полно!
У вас платок в руке.
Извольте пальчики разжать!
- Зачем?
В платке есть надобность:
теперь он будет
наше знамя.
- А не мал он?
- Зато обшит он кружевами!
За это личико
я жизнь готов отдать,
Но жаль, что до конца
придётся голодать.
При даме – о еде!
Что сделаешь с невежей!
О, воздух в лагере,
признаться, очень свежий,
Я тоже рада бы поесть.
Моя еда:
Паштеты, вина, дичь.
Несите всё сюда!
Сюда?
Да где ж мы их возьмём?
- В моей карете.
- А?
Надобно ещё припасы эти
Разделать, разложить…
Здесь пара ловких рук:
Узнали кучера?
Ведь он наш общий друг!
Рагно!
Мы от испанских глаз
Не скрыли женских чар,
но скрыли весь припас!
Нам нынче дела нет
до остальных солдат:
Не им на смерть идти!
Гасконцы всё съедят.
Де Гишу тоже, чур,
не предлагать ни крошки!
Ну, ешьте не спеша:
успеем.
Вот, выпейте вина.
Вы плачете?
От счастья!
Красное или белое?
Хлеба господину Карбону!
А вам?
- Не хочется.
- Ну, рюмочку вина с печеньем!
- Но зачем ты здесь?
- Нет, я должна побыть с беднягами…
А после мы с тобою
Поговорим.
Де Гиш!
Скорее прячь жаркое,
Паштет, бутылки, хлеб!
Мы виду не покажем.
Ты полезай назад
На козлы…
Спрятали?
Чудесный аромат!
Тра-ля-ля-ля!
Да вы все красные как раки!
Что с вами?
Ничего.
То кровь бурлит
от предвкушенья драки.
Пум-пум!
- Что там ещё?
- Так, песенка. Давно не пел…
- Вам весело, любезный?
- Ввиду опасности!
Капитан, я...
Да вы как будто пьяны!
Я пушку приказал
перетащить сюда.
Пусть будет под рукой,
когда придёт нужда.
Мертвецки напились!
Но чем?
Я нюхал порох.
Мадам, не время спорить.
На что решились вы?
Я остаюсь.
- Бегите!
- Нет.
Тогда
Подать сюда мушкет.
- Что?
- Я тоже остаюсь.
Ну, граф, давно бы так!
Я восхищаюсь вами.
У вас гасконская душа
под кружевами!
- Граф, право…
- Женщину не брошу я в беде.
Чего уж там! Пускай
нам пособит в еде!
Съестное! Прочь плащи!
Ну, распахнёмся, детки!
Благодарю, но мне
не надобны объедки.
- Вас не узнать!
- Пойду в сраженье натощак!
Гасконский выговор!
- У меня?
- Да, это так!
Быстрее говори!
Какой секрет?
Роксана, может быть,
заговорит с тобой…
- О чём?
- О письмах…
Да, помню, ты ей писал.
Ты должен знать заране,
Чтоб не попасть впросак…
- Впросак?
- Ну, попросту сказать...
О Боже, тут
всё очень просто...
Мне это в ум пришло,
Когда увидел я её.
Ты ей...
- Ну, говори быстрее!
Я чаще ей писал,
чем ты просил писать.
Ах, вот что!
Чёрт возьми!
Я вжился в роль.
Своими чувствами
ты сам меня увлёк.
Я ей писал,
тебе не сообщая...
- Так, так…
- Я попросту…
Постой, но как ты мог
Их отправлять? Ведь мы в кольце.
Я до рассвета
их проносил.
И впрямь,
куда как просто это!
И как же часто
ты писал ей, говори,
В неделю раза два,
а может быть, все три?
Четыре?
- Чаще.
- Каждый день?
- Да, дважды в день.
Не потому ли,
Что это входит в роль,
ты шёл под вражьи пули?
Молчи! Не перед ней!
- Теперь, Кристиан…
- Теперь ответь:
Зачем ты, не боясь
от пули умереть,
Сюда, где мы во всём
от случая зависим,
Сквозь полчища врагов примчалась?
- Из-за писем.
- Неужто…
- На себя пеняйте! Да, мой друг,
Моё бесстрашие
есть дело ваших рук:
Вы сами слали мне
те письма, от которых
Я обезумела…
Что письма? Просто ворох
Листков...
Не надо! Замолчи.
Меня преследовал
твой голос – он в ночи,
В саду, так ласково
звучал, так незнакомо,
И с той поры моя
душа к твоей влекома.
А эти письма…
Я читаю их, – и вот
Уж месяц голос твой
опять меня зовёт,
- Но…
- Упивалась я, читая их в тиши:
и я была твоей...
То были не листки,
а лепестки души,
Что исповедовалась мне
с такой любовью
И так неистово,
правдиво до конца…
Неистово... до конца...
Ты это поняла?
- Из каждого словца.
И я приехала
в раскаянье, в смущенье
За легкомыслие моё
просить прощенья,
Пока мы смертную
не перешли черту:
Прости, что я в тебе
любила красоту!
Роксана!
Да, мой друг.
Пускай, лаская взгляд,
Нас тешит красота,
как яркий маскарад,
Но лишь краса души
в нас возбуждает нежность.
В моих глазах твою
блистательную внешность
Затмил глубокий ум,
и пусть прекрасен ты,
Но я в тебе теперь
не вижу красоты.
Ох...
Верно, ты не ждал
признания такого?
Роксана!
Кажется тебе, я не готова
К любви подобной?
Нет!
Её не нужно мне!
Прошу, люби меня
по-прежнему, а не…
Не так, как повелел
твой ум, твоё искусство?
Позволь мне более
возвышенное чувство!
- Мне прежнее милей!
- Ну как ты не поймёшь:
Я то люблю, чем ты
воистину хорош,
Любовью верною,
высокой, настоящей!
Да будь твоя краса
и не такой блестящей…
- Не надо!
- …любила бы тебя…
- Стань совсем дурён, я и тогда…
- Молчи!
Да! Да!
Уродом?
Да, уродом!
Клянусь.
Господи!
Ты рад?
Рад...
Ты как будто…
Позволь я отлучусь:
всего лишь на минуту.
- Сирано!
- Что?
Ты бледен! Что такое?
- Я лишний.
- Как?
- Она увлечена тобою.
- Нет!
- Ей мила моя душа.
- Нет!
Роксана влюблена в тебя,
и не секрет,
Что ты влюблён в неё!
- Я?
- Я знал.
- Пусть так.
- Без ума?
Больше.
- Откройся ей.
- Нет!
- Иди к ней!
- С этой рожей?
- Она меня любила б и уродом.
- Она сказала так?
Да.
Спасибо и на том.
За эту мысль – и то спасибо…
Но не верь ей!
И понапрасну ты
смиряешься с потерей,
Я рад… Но ты себя
сомненьями не жаль;
Не вздумай подурнеть:
ей будет очень жаль!
Давай проверим.
Нет! Нет!
Скажи ей всё немедля –
Пусть выберет сама.
- Нет, лучше в петлю!
- Тебе страдать за то, что я красив?
А справедливость где?
- Так что же, уступив,
Ты должен сам страдать
за то, что мне случайно
Дано являть огонь,
в тебе горящий тайно?
Хочу любимым быть
таков, каков я есть,
Или отвергнутым!
Вас с ней оставлю здесь
И на позиции пойду;
ты ей покуда
Скажи,
пусть выберет из нас…
Тебя!
Да, буду
Надеяться…
Роксана!
- Нет! Нет!
- Что?
Сейчас мой друг откроет вам
секрет, связавший нас.
Секрет?
Ушёл!
Уж он таков!
Его тревожит,
Ей богу, сущий вздор!
Не верит он, быть может,
Признаньям, что меня вели к нему сюда?
Роксана, вы ему сказали правду?
Да, он был бы
дорог мне, будь…
Вы боитесь, видно,
Меня обидеть?
Мне вовсе не обидно.
Будь он уродом?
Да.
Там выстрелы?
- Страшилищем?
- Да.
- Безобразным?
- Да.
- И даже будь… смешон?
- Я не нашла б его смешным.
- И вы любили бы?
- Любила бы нежнее!
Всё правда, Господи!
И счастье брезжит нам..
Я...
Роксана, слушайте, я…
- Сирано!
- Что?
Ах...
- Что вы?
- Кончено.
Стрельба…
Что там творится?
Всё кончено, теперь
я не могу открыться!
- Что происходит?
- Ничего.
- Что там?
- Не всё ли нам равно...
- О чём вы мне сказать хотели?
- Я? Ни о чём.
Клянусь, что ни о чём,
Роксана!
Клянусь, что светлый ум
и сердце Кристиана
Мне были…
Господи…
Как – были?
О-о!
Конец.
Мой Кристиан!
А ведь совсем ещё юнец!
И первым выстрелом…
Атака!
К оружью, братцы!
Мой Кристиан!
Скорее!
Кристиан!
Равняйсь!
Кристиан!
Сыпь порох!
- Роксана!
- Я сказал!
Ты, ты один ей мил…
Что, милый мой?
Выше головы!
Что с ним? Он жив?
В грудь целься!
Ах, щека
как будто ледяная!
Зажги фитиль!
При нём письмо...
Ко мне.
- Моё прощанье...
Пли!
- Роксана, бой идёт!
- Побудьте хоть чуть-чуть!
Он умер.
Вы дружили.
Не правда ль, о его уме,
о чистом пыле
Всегда вы знали?
Да, Роксана.
Вы всегда
В нём милого поэта чтили?
Да, Роксана.
И ум возвышенный?
Да, Роксана!
Видели незримый для профана
Огонь возвышенного сердца?
Да, Роксана!
Убит!
Авось и я
найду конец в огне:
Оплакан Кристиан,
но это плач по мне.
Трубят, вы слышали?
Уже близка подмога!
Нам надо выстоять!
Граф, мы в вас
уже признали храбреца,
Бегите с ней!
- А вы
держитесь до конца:
От вас зависит всё!
Клянусь!
Прощай, Роксана!
Враг ломит. Ранен я
ударом протазана.
Держись, ребята!
Враз я потерял двоих:
И друга, и любовь!
Я отомщу за них.
Флейтист, играй!
Храни нас, крошечное знамя!
Спускайтесь! Этот склон
холма ещё за нами!
Они полезли вверх!
А мы их встретим тут.
Пли!
Сестра Клер мнит себя
прекрасней всех:
Она у зеркала вертелась.
Это грех.
Сестра Мартина утром с пирога
взяла кусочек чернослива.
Я видела.
- Как некрасиво!
- Один лишь взгляд!
- Один кусок всего!
Всё расскажу про вас
месье де Сирано!
- Да он задразнит нас!
- Он скажет, что монашки –
Кокетки!
- Лакомки.
Ах вы, мои бедняжки!
Мать Маргарита!
К нам приходит, говорят,
Субботу каждую
он 10 лет подряд?
Да все четырнадцать!
С тех пор как служит кровом
Наш монастырь его кузине
и к холщовым
Чепцам вуаль вдовы
прибилась, так черна,
Как птица чёрная,
меж белых птиц одна.
И только он порой
умеет в разговоре
Немного облегчить
её тоску и горе.
Он славный! И смешной!
Всегда мы ждём суббот!
Он шуточками нам
покою не даёт!
А как с ним весело!
Смешит он нас до колик!
Жаль, что не слишком-то
он истовый католик.
- Мы обратим его.
- Да! Да!
Напрасный труд!
Все ваши доводы
его лишь оттолкнут.
Я запрещаю вам
вести с ним споры эти.
А Бог?..
Пред Богом он
как на ладони, дети.
В субботу он всегда
с порога мне: «Сестра,
А я опять поел
скоромного вчера!»
А вы и верите!
Да ведь на той неделе
Он просидел два дня без хлеба.
Неужели!
Месье Лёбре сказал –
он в бедности живёт.
И некому помочь?
Он денег не возьмёт,
Да и рассердится.
Ну что ж, пойдёмте.
Вон госпожа Мадлена
Выходит с гостем в сад.
То маршал де Граммон?
- Да, он.
- С полгода он не приходил.
Он очень занят -
двор, войска...
Тщета мирская!
Что ж, золото волос
под трауром скрывая,
Вы здесь остались?
- Да.
- И всё ему верны?
- Да.
Вы простили мне?
Я ведь здесь.
Он, значит, был…
- Увы, он понят был не всеми.
- Не всеми...
Мне жаль, что я его
не оценил в то время.
Его последнее письмо
всегда при вас?
Здесь, в этой ладанке,
с тех пор как он угас.
Его и мёртвого
вы любите?
Порою мне чудится, что он
не умер. Он со мною.
Его душе с моей
беседовать дано…
Любовь его жива,
вокруг меня витает...
Скажите мне,
а Сирано у вас бывает?
Частенько.
Старый друг!
Он служит мне газетой.
В субботу для него
вот здесь, под сенью этой,
Готовят кресло.
Я над вышивкой сижу
И жду. Часы пробьют –
я даже не гляжу,
Заслышав на крыльце
стук трости неизменной.
Придёт, усядется,
пошутит непременно
Над вечной вышивкой моей,
и что стряслось
В Париже за семь дней,
он всё мне…
Вот так гость!
Лёбре!
ну что наш друг?
- Всё плохо.
- О!
Он краски сгущает.
Я такой
и ожидал развязки:
Он беден, одинок.
Врагов ему плодят
Его эпистолы.
Задеты все подряд:
Все трусы, все ханжи,
спесивцы и писаки.
Но он всё так же храбр,
об этом знает всякий,
И не рискнет никто
с ним ссориться.
Как знать!
Ему противника
не сыщется под стать.
Но одиночество,
но в жалкое жилище
Крадущийся декабрь,
нужда в тепле и в пище
Добьют его верней,
чем нанятый бандит.
Он дырочки в ремне
всё новые сверлит,
А бедный нос его
сравнялся в цвете с воском,
А платье не назвать
иначе как обноском.
Пусть он не преуспел
и не добился благ,
Не нам его жалеть.
Ах, маршал!
Это так:
Не нам его жалеть!
Гнушаясь мыслью мелкой,
Себя не запятнал
он ни единой сделкой.
- Ах, герцог!
- Я силён,
а он и слаб, и мал,
Но руку бы ему
я с радостью пожал.
Прощайте.
- Провожу.
Судьба его завидна.
Кто преуспел во всём,
тот должен, очевидно,
Терпеть…
Хоть видит Бог,
я прочих не грешней,
А всё ж приходится
терпеть на склоне дней
Не пытку совести,
так смутные укоры,
Свербящие в душе…
И пышный плащ,
который
На герцогских плечах
достигнет высоты,
С собою тащит сор
развеянной мечты,
Как ваша чёрная
накидка по ступеням
Влачит с собой листву,
затронутую тленьем.
- Так вы мечтатель?
- Да, пожалуй.
Господин Лёбре!
На два словца!
Вы правы: ни один
Клинок для Сирано
не страшен, но намедни
Я во дворце слыхал
о вашем друге сплетни:
«Несчастный случай с ним
покончит, а не враг!»
- Что?
- Да.
Так берегите же его.
- Беречь! Но как?
Попробую его предупредить.
Эх, скверно!
- Кто там?
- Сударыня, пришел Рагно.
Впустите.
Сударыня!
Доверьте всё Лёбре.
Я к вам вернусь сюда.
Но, сударыня!
Ушла… Тем лучше,
сударь! Вы же
С ним близкие друзья…
Я шёл к нему – и вижу:
Выходит из дому он
сам навстречу мне.
Бегу… И в двух шагах…
На той же стороне
Окно распахнутое…
он проходит мимо…
И вдруг – случайно ли? –
летит неумолимо
Оттуда на него
огромное бревно…
Мерзавцы!
- Я спешу к месье де Сирано…
- О Боже!
Наш поэт, недвижный,
бездыханный,
Лежит, и голова
зияет страшной раной…
- Что, насмерть?
- Нет, он жив.
Его отнес я в дом.
Эх, в комнатке его
хоть покати шаром!
- Он сильно мучается?
- Нет, он без сознанья.
А лекари?
Пришёл один… из состраданья.
Несчастный!.. А какой
Роксану ждёт удар!
Нет, ей ни слова…
Что находит лекарь?
Жар. И что-то там сказал
про оболочку мозга…
Представьте, весь в бинтах,
сам белый, как извёстка,
Один, беспомощный…
Бежим скорей туда!
Ох, если встанет он,
тогда и впрямь беда!
Через часовню мы пройдём:
тот путь короче!
Но, господин Лёбре,
куда вы?
Что есть мочи
Умчался!
Знать, и впрямь
Рагно попал в беду.
Сентябрь кончается.
Как хорошо в саду!
Моей тоске претит
сияние апреля,
Зато уютно ей средь
желтизны и прели…
А вот излюбленное
кресло Сирано!
У нас в приёмной
всех удобнее оно.
Благодарю, сестра.
С минуты на минуту
Придёт он…
Вот, бьют часы!
Где моток?... Нашёлся.
Странно,
часы уже пробили...
Почему-то
Запаздывает он впервые…
Сестру-привратницу…
Где мой напёрсток? Вот…
Я попрошу прочесть
ему увещеванье.
Она его наставит...
Ну, придёт!
Ах , мёртвый лист
упал на вышиванье.
Нет, вовсе не прийти...
Не вижу ножниц…
В сумочке!
- ...не может он никак!
К вам
месье де Бержерак.
Ну, что я говорила!
Тона как будто неживые…
Что ж, освежим.
И вам не совестно впервые
За столько лет, кузен,
опаздывать ко мне!
Замешкал, виноват!
Но по чужой вине.
- По чьей?
Ко мне пришли.
Сдержал насилу злость я.
А, гость непрошеный?
Непрошеная гостья.
- И вы спровадили её?
- Не без труда.
Пришлось сказать ей,
что в субботу-де всегда
Я наношу визит,
и распроститься с нею,
Твердя: «Сударыня,
зайдите через час».
Уж лучше б завтра
к вам нагрянула она:
Я вас не отпущу
сегодня дотемна.
Боюсь, что нынче я
чуть раньше вас покину.
Что ж, вам прискучило
дразнить сестру Мартину?
Нет! Сестра Мартина!
Сюда идите!
Как всегда, потуплен взор!
Ах... Вы...
Тише! Тсс! Всё вздор!
Я оскоромился вчера.
Ох, знаю вас!
Да он, болезный,
И вовсе спал с лица.
В трапезной
Мы ждём вас через час:
я вам бульон сварю…
Придёте?
- Да, да, да, сестра, благодарю!
- Давно бы так!
Опять о благости Господней
Толкуете?
Нет-нет!
Вас не узнать сегодня.
Где ваши проповеди?
Ваш болтливый пыл?
Как удивительно.
Эх, провалиться мне!
Сейчас и я вас удивлю.
Едва не позабыл:
Я шутку новенькую
ей припас, кузина.
Вы… помолитесь за меня,
сестра Мартина.
- Неужто?
Я её поддел на этот раз!
Признаться, я и так
всегда молюсь за вас.
Боюсь, мне не дожить
до вышивки готовой!
А я-то жду, когда
услышу это снова!
Да, листья падают!
И на лету блестят
Старинным золотом.
Как медленно летят!
Смотрите, падая
на землю сиротливо,
Они последний путь
хотят свершить красиво
И, зная, что в конце
их тлен и гибель ждёт,
Паденье претворить
пытаются в полёт.
Вы приуныли?
Нет, ни капельки,
Роксана.
Кузен, пускай себе
летит листва с платана,
Я заждалась моей газеты!
А! Сейчас.
В ту субботу восемь раз
Король ел виноград,
и на восьмой добавке
Его взяла хандра.
Потребовались пьявки.
Они с лейб-медиком
явились ко двору
И высочайшую
развеяли хандру.
Так. В воскресенье
бал у короля давали.
Семьсот шестьдесят свечей
горело в зале.
Молва гласит, что Иоанн
Австрийский в пух разбит,
Четыре колдуна повешены...
А моська госпожи д’Атис
зашлась в икоте;
Ей ставили клистир…
Кузен, что вы плетёте!
Ну-с, понедельник пуст.
Лишь Лигдамир
любовницу сменил.
Во вторник в Фонтенбло
весь двор наш укатил.
А в среду
Ла Монгла
отвергла... графа Фьеско.
В четверг... возвысилась
Манчини…
То-то блеску!
Де Фьеско в пятницу
согласие дано.
В субботу…
Что это? Вам дурно?
Сирано!
А? Я…
Всё пустяки!
Сегодня целый день я сонлив...
- Что с вами?
- След аррасского раненья…
Пустое…
Бедный друг!
Как это тяжело!
Ну, полно…
Скоро всё пройдёт.
Уже прошло.
Как видно, старая
не заживает рана.
И у меня...
саднит
и ноет беспрестанно.
Вот здесь, где прячу я
желтеющий листок,
Хранящий пятна слёз
и крови между строк!
Письмо!
А помните,
сулили вы давно
Мне показать его
когда-нибудь…
Письмо?
Да... сейчас...
Прошу.
И можно посмотреть?
Да, да.
Читайте.
«Роксана!
Любимая,
я должен умереть!»
Зачем же вслух?
«Меня
не станет нынче ночью.
Ещё хотя бы раз
увидеть вас воочью!
Я вам не высказал
любви моей, увы!
И смерть лишь потому
страшит меня…»
Как вы читаете!
«Вовек
заворожённым взором
За вами не следить…
Я помню жест, которым
Со лба небрежную
вы убирали прядь…
Я представляю вас,
и хочется кричать…»
Как вы читаете!
«Кричать: моя родная!
Любовь моя, прощай!..»
О, я припоминаю…
«Моё сокровище…»
«В предсмертный час…»
- И голос…
- Любимая!
И голос!
Слышу я его
не в первый раз!
«Душой не покидал я вас
ни на мгновенье,
И я навеки ваш!..
Пускай могильной сенью
От вас я отлучён –
я с вами всё равно…»
Но как вы можете
читать?
Ведь здесь темно!
И он пятнадцать лет
держался этой роли
И друга старого играл
по доброй воле!
- Роксана!
- Это вы!
Не я, Роксана, нет!
А я не поняла его
за столько лет!
- То был не я.
- Вы, вы!
Клянусь вам…
Матерь Божья,
Вы провели меня великодушной ложью!
Все письма – ваши!
- Нет!
- Признанья – ваши!
- Нет!
В ту ночь я слышала
ваш голос!
Это бред! Неправда!
Черпала
любовь я в вашем пыле!
- Но я вас не любил.
- Нет, вы меня любили!
Не я – а он!
- Вы!
- Нет.
Не опускайте глаз!
Моя любимая, нет,
не любил я вас!
Теперь по-новому
я вижу всё былое…
Но почему же вы
таились предо мною?
Зачем пятнадцать лет
молчали? Для чего?
Письмо и слёзы – всё,
всё ваше!
Кровь – его.
Но если вам молчать
велело благородство –
Зачем же нынче вы…
Я…
Что за сумасбродство!
Он здесь! Я так и знал!
Сыскал меня, брюзга!
Что он наделал!
Жизнь ему не дорога!
О Боже! Обморок…
и приступ боли… это…
Да, виноват!
Ещё не кончена газета:
В субботу вечером,
тридцатого числа,
Дни Сирано рука
убийцы пресекла.
О Господи! Бинты…
Да что ж это такое?
Что с вами сделали?
«Лишь от руки героя
Я смерть свою приму,
не сдамся без борьбы!»
Мои слова! И вот –
ирония судьбы:
Меня какой-то там лакей,
орудье мести,
Убил исподтишка.. бревном...
в укромном месте…
Тем лучше. Жизнь была
сцепленьем неудач –
И смерть не удалась.
- Ах, сударь!
Ну, не плачь! Рагно!
Какую ты теперь
избрал карьеру?
Я… я… я нанялся
ламповщиком к Мольеру…
- К Мольеру!
- Но уже ушёл – и очень рад:
«Скапена» видел я –
ведь это плагиат,
Ограблен ваш «Педант»
бесстыжим драматургом!
«Кой чёрт полез он
на галеру к туркам!»
Дословно! Как он мог!
Он вправе – он Мольер.
Не освистали там ему моих галер?
Смеялись все… до слёз…
До слёз...
- Да.
Подобием суфлёра
я прожил жизнь. Ну что ж,
меня забудут скоро.
Когда вам Кристиан
в любви признался… Ночь,
Балкон – вы помните?
Вот жизнь моя точь-в-точь:
Пока я прятался во тьме,
другие браво
Срывали поцелуй
у вожделенной славы.
Но всё оправдано:
скажу и в смертный миг,
Что Кристиан красив
и что Мольер велик!
Живите! Я люблю вас!
Полно!
Только в сказке
Уроду жалкому шепнёт,
потупив глазки,
Красавица: «Люблю» –
и станет он пригож.
А в жизни и любовь
не красит мерзких рож.
Я вам сгубила жизнь!
Я! Я!
Роксана, что вы!
Я рос без ласки.
Мать
была ко мне сурова.
Нет у меня сестёр.
Я сторонился дам,
Боясь, что буду им
смешон. Спасибо вам,
Что друга ласкового
в вас успел узнать я,
Что и в моей судьбе был
всё же шелест платья.
Луна – ещё одна
наперсница твоя!
Вижу.
Единую любовь
теряю дважды я!
Лёбре!
К опаловой Луне
умчусь я ныне –
И голову ломать
не нужно о машине…
Такое сердце! Ум
такой загублен! Нет,
Нет справедливости!
Погиб такой поэт!
- Брюзжишь, Лёбре, всё о моей персоне?
- Друг мой!
Вот славные…
вот сыновья Гаскони!
Мы плотность вещества
исчислим… В этом суть…
Затем…
- Наукою он бредит!
- Заглянуть в Коперника...
Построить полусферу…
Ну что за чёрт его
понёс на ту галеру?
Философ, музыкант, остряк,
Друг физики, стихов,
невеждам враг,
К Луне взлетевший
сквозь вселенский мрак,
Ценитель остроумных сцен,
Любви познавший
тяжкий плен,
Здесь упокоился Эркюль-Савиниен
Де Сирано де Бержерак.
Был всем и был ничем,
а ныне тлен.
Простите… Лунный луч
лёг путеводной нитью,
Там ждут меня:
Луна
знак подаёт к отплытью!
Пускай по-прежнему
вас не покинет грусть
По Кристиану: он
прекрасен был!
Но пусть,
Когда уйду от вас
в последнюю дорогу,
Ваш траур и ко мне
относится немного,
Пусть ваша скорбь чуть-чуть
и мне принадлежит.
Клянусь…
Нет, умереть… так,
в кресле… это стыд!
Не помогайте мне!
Не нужно!
Всё в порядке!
Она идёт.
На мне свинцовые перчатки,
Стальные сапоги…
Она невдалеке,
Ну что ж… Я на ногах
Со шпагою в руке!
- Сирано!
Явилась!
Мой нос увидела… А,
ей смешно, курносой?
Напрасно, скажете?
Она сильнее всех?
Но битва для борца
дороже, чем успех!
Да, да, я обречён,
зато я и в ударе!
А, сколько нечисти явилось!
Что за хари!
Я знаю недругов
моих наперечёт –
Все здесь! Ты, Ложь?
А ну, сочтёмся!
Вот! Вот! Вот!
Ты – Лицемерие!
А вот и Глупость, кстати!
Ты, Подлость? Получай!
Вы, Предрассудки?
Нате!
Я знаю,
вы сильней,
но я вас не боюсь:
Покуда жив ещё,
я с вами бьюсь!
бьюсь!
Бьюсь...
Вы лавры отняли мои
и розы тоже,
Но знайте:
я сберёг
то, что всего дороже –
Что нынче же, вступив
на голубой порог,
Я, как плюмаж, к земле
склоню у Божьих ног,
Что спас от ваших лап,
призвав на помощь твёрдость,
Чем не пожертвовал
ни разу…
Это?
Гордость!
СИРАНО ДЕ БЕРЖЕРАК