Седьмой присяжный (1962 год). Цитаты и фразы из фильма
Le septième juré (1962)
Экранизация романа Франсиса Дидело. В маленьком провинциальном
городке совершено убийство молодой женщины. Вскоре полиция арестовывает
подозреваемого. По стечению обстоятельств, истинный убийца становится
одним из присяжных на суде по этому делу. Но так как он единственный,
кто уверен в невиновности подсудимого, то всячески пытается помочь ему
избежать высшей меры наказания...
Все фразы и цитаты
СЕДЬМОЙ ПРИСЯЖНЫЙ
По роману ФРАНСИСА ДИДЛО
Это всё из-за Гастона!
- С тобой всегда одно и то же.
- Что значит "одно и то же"?
- Ты прекрасно знаешь.
- Что я прекрасно знаю?
- Это уже не в первый раз!
- И что теперь?
Ты так орёшь, как будто я виновата,
что ты неосторожен.
- О, так это я неосторожен?!
- Естественно, ты!
- Посмотрим!
- Я тебя предупредила!
И вообще, с меня хватит!
- Заткнись!
- Предупреждаю тебя, всё кончено!
- Да заткнись ты!
- Довольно с меня!
- Ты слышишь, заткнись!
Заткнись!
Нет... нет!
Отстаньте от меня!
Отстаньте от меня!
Поцелуй меня.
Замолчи.
Заткнёшься ты или нет?
Я ничего не сделал.
Ничего не сделал.
Я шёл мимо, она была там.
Но, Боже мой,
почему она была там?
Я объелся...
Много выпил.
А что ещё делать
по воскресеньям?
Это преступление.
Да, но преступление
пьяного человека.
Преступление психа.
Нет.
Преступление труса.
И потом, я их испугался.
Испугался, что они видели, как я пришёл.
Видели меня с той девушкой.
Это их вина.
Это они виноваты.
Те, кто преследуют
меня повсюду.
Кто всегда у меня за спиной,
наблюдают за мной,
следят...
Милая мадам Дюваль...
и двое её взрослых детей.
Семейка людоедов!
Что у тебя с руками?
Мой бедный друг, ты смотришь на них так,
словно они принадлежат кому-то другому.
Ерунда, просто поцарапался.
До чего же ты нежный!
На следующее утро
я встал.
Да, как обычно.
Я был убийцей и...
я всего лишь плохо выспался.
Ты не ешь свои хлебцы?
Ты не заболел?
Нет, я не голоден.
Кофе был хуже, чем обычно.
Наверняка, дело в кофеварке.
Дело в жизни или смерти.
Теперь я убийца.
Нет, не может быть!
Минутное заблуждение не может
уничтожить целую достойную жизнь.
Однако, несмотря на все
мои обычные действия,
меня всё же что-то беспокоило.
Что-то, что мне наконец
удалось идентифицировать.
Это был звон.
Звон колоколов.
ДЕРЗКОЕ УБИЙСТВО В ПОНТАРЛЬЕ
Наш городок насчитывает 7 церквей,
и мы живём в ритм с их колоколами,
но их уже никто не слышит.
Так вот, я
снова стал их слышать.
Как умирающий вслушивается
в тишину.
А, может, это просто
был звон в ушах.
Вам нехорошо, господин Дюваль?
Мне? Хорошо, а что?
После такого дня, как вчера,
у меня были бы колики.
Похоже, бывают ещё
и угрызения совести.
Но до сих пор я никогда
этим не страдал.
А ведь у меня, как и у всех,
должна быть совесть.
Всё ещё нехорошо?
Оставьте меня в покое.
Мне даже страшно не было.
Этот дурак с глубоким сном
был моим лучшим алиби.
- Здравствуйте, месье. Чего изволите?
- Здравствуйте, месье.
Она постоянно смеялась.
Она была слишком красива,
слишком раскованна,
слишком доступна.
Вообще-то,
я не часто её встречал.
У нас было разное расписание.
Какова её роль
в социальном устройстве?
Этот элемент был опасен
одним своим существованием.
Как масло в огонь.
В былые времена
её бы сожгли, как ведьму.
Вот, что я сделал:
жест законной самообороны.
Это не убийство, это казнь.
Без суда.
Я уверен, что занимаясь любовью,
она становилась ещё красивее.
Она смотрела на меня
до самого конца.
Но я ничего не делал умышленно,
я ни о чём не думал.
Даже об этом...
К вечеру мне казалось, я вернулся в свою
настоящую шкуру аптекаря вне подозрений,
столь же невинного, как этот болван,
что приветствует меня по 10 раз на дню,
с тех пор, как купил у меня
бидон инсектицидов.
Добрый вечер, папа.
Болван, да, но не преступник!
- Добрый вечер, мама.
- Добрый вечер, милая.
Эти лица...
- Добрый вечер, Сильвер.
- Добрый вечер, зайка.
Они не знают, что их ждёт.
Они не подозревают,
что у тебя есть секрет.
Они ничего не знают.
Но когда так мало развлечений,
всегда надеешься на худшее.
Опозорить честного человека,
какое веселье!
Слава Богу,
я практически невиновен.
Я ничего не сделал.
Я ничего не сделал умышленно.
Но зачем пытаться
одурачить самого себя?
Я ещё не был тем Грегуаром,
которым был вчера,
тем, кто уже не слышал
колоколов к вечерней молитве.
Эта огромная пустота,
это одиночество -
вот, что такое счастье,
страшное, повседневное счастье,
с супом счастливых людей.
Ежевечерним супом.
Лоран, выключи музыку.
За стол!
Я в его возрасте тоже
мечтал о приключениях.
Теперь у меня нет возраста,
но есть семья!
Я даже не думаю уже
о приключениях.
Даже вчера - не приключения
я искал. Нет.
Конечно, нет.
Это было скорее как жажда,
как тяга к стакану алкоголя.
В этом и состоит жизнь и смерть;
несколько секунд,
когда все связи рушатся
и сооружение разваливается.
И этим всё заканчивается
для приключений и для их искателей.
Бессмысленно читать, мальчик!
Ешь свой суп,
чтобы вырасти...
и стать убийцей, как папа!
Или беги отсюда немедленно!
Не дожидайся исхода
в фиксированный час
организованного путешествия.
- Ты не ешь?
Ты не голоден?
Приятного вечера, и не возвращайся
слишком поздно.
И вот.
Я свободный человек.
До 23:00.
И так тянется уже 18 лет.
Я не пропустил ни одного вечера,
кроме воскресений, праздников,
деловых поездок в Париж
и случаев форс-мажора,
например, моего аппендицита.
18 лет я ходил этой дорогой
среди знакомых теней.
Однажды вечером она была там.
Она была с мужчиной,
и они ссорились.
Мне даже кажется,
что он дал ей пощёчину.
Она была слишком красива,
слишком раскованна,
слишком доступна.
Она постоянно смеялась.
Так и мы начинали с Женевьевой.
Бедный влюблённый дурачок,
знал бы он!
Зачем мы поженились
такими молодыми?
Потому что меня достало мёрзнуть зимой,
рассказывая ей на ветру о нашем будущем.
С моей простудой у меня не было
мужества дожидаться весны.
На следующее утро,
когда мы проснулись с чувством неловкости,
мы знали, что это на всю жизнь
и так будет всегда.
Кто знает,
возможно, с кем-то другим...
могло бы что-то и получиться.
Я знал, что меня
можно полюбить.
Мы никогда не обсуждали
то маленькое недоразумение,
из порядочности и хороших манер.
Наверняка, не мы одни такие,
но это не мешает
Земле вращаться.
18 лет подряд
каждый будний вечер
я видел те же лица,
тех же друзей,
за тем же бриджем,
с теми же разговорами.
И я играю свою роль
в этом мирке,
где каждый рассказывает в завуалированной
форме о приключениях, которых у него не было.
Что же до меня,
то у меня приключение было!
Я убийца!
- Моё почтение, мадам Сушон.
- Добрый вечер, г-н Дюваль!
- Добрый вечер, г-н Дюваль.
- Сегодня все в сборе?
- Такое событие!
- Да, убийство теперь как законный праздник.
Я не знала эту девушку,
но отключила музыкальный автомат.
- В знак траура?
- Скорее из приличия.
Кто знает, может,
и из пушек будут стрелять...
Анри, принеси г-ну Дювалю
липовый чай.
Господа!
Господин судья, моё почтение.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер, Шарль.
- Добрый вечер, доктор.
- Добрый вечер.
- Ну что, играем?
- Разговариваем.
Нашему другу поручили
расследование.
Я решил двигаться быстро.
Очень быстро.
- Браво!
Арест, суд, рубим голову -
и Да здравствует Франция!
Ясно, что тут дело в сексе.
И что? Вы против?
Мадам де Помпадур,
Жозефина Богарне или Жорж Санд -
не были помешаны на сексе?
- Господа, пожалуйста!
И что вам известно, г-н судья?
Много чего.
Комиссар Валлар знает
свою работу.
Он ищейка. Я знал его отца.
Ищейки - из поколения в поколение.
Осмотр места преступления показал,
что была борьба.
Девушку застали врасплох.
На её лице есть следы ударов.
Я назначил доктора Мармонда...
- Он идиот! Проехали.
Доктор очень опытный человек!
- Может быть,
он же столько народу загубил!
А скажите, господин судья,
было ли...
Нет, изнасилования не было.
Нет-нет, это не обычное преступление,
мужчина не покушался на её целомудрие.
Да, но...
Может, она спала?
Да ладно тебе, Дюваль,
не убивают спящих людей без причины.
И вы правы, господин судья,
надо действовать быстро,
опасный маньяк бродит по городу!
А правительство?
Чем занимается правительство?
Попросим его устроить государственные
похороны для бедной Катрин.
Доктор, ну в самом деле,
вы заходите слишком далеко.
Ой ли?
Я, может, сегодня единственный,
кому её действительно жаль.
- Ещё бы!
- Да, месье! Ещё бы!
А вам-то что?
Я к ней ходил,
не вжимаясь в стены,
не украдкой!
Мне было не стыдно.
Ни за что не стыдно,
я был как она.
Как тот,
кто вызывает скандалы, да?
Сегодня скандал - здесь.
Здесь!
В центре вашего страха!
Бедняжка.
Она умерла от смеха
над вашими гримасами.
И в этом городишке
нашёлся храбрый гражданин,
который свернул ей шею.
Справедливость восторжествовала!
Если бы вам привели убийцу, вы бы не знали,
что с ним делать, не осудив самих себя.
Ладно-ладно, доктор,
Ваше горе помутило вам разум.
Какое горе?
Что умерла какая-то шлюшка?
Да ладно,
не стоит преувеличивать.
Нет, не горе...
Скажем,
отвращение, тошнота.
И если бы я знал, кто это сделал,
я никогда не отдал бы его
вашему правосудию, уж поверьте!
Это почему же?
Оно не внушает мне доверия.
О! Господин комиссар!
Господа...
Я только что арестовал убийцу.
- Браво! Кто он?
- Сотраль.
- Парень малышки Нортье?
Да, мадам.
Но я же вам говорю,
я невиновен!
Я невиновен.
- Это уж слишком!
- У меня не было причин её убивать.
И вообще...
у нас всё было хорошо.
- Свидетели говорят иное.
- Свидетели чего?
Я никогда не убивал женщин!
- А мужчин?
- Я воевал в Индокитае.
- Я вас не про войну спрашиваю!
Это чтоб вам объяснить...
Ну, примерное поведение -
это ещё не доказательство.
Сотраль жил за счёт
девицы Нортье.
Да нет!
Деньги у нас были.
Из одного источника!
Я фотожурналист и
спортивный репортёр в "Депеше".
Я зарабатывал себе на жизнь,
а Катрин - себе.
Чем?
Я не спрашивал у неё отчёта.
Мы жили... просто так.
Я вот думаю,
не недотёпа ли судья Опно?
Вовсе нет!
Это судья, заслуживающий более
высокой должности, чем тут занимает.
Да, он вполне даже хорош.
По вечерам в пивной "У Почты"?
Нет, если бы он, и правда, был способным,
убийцу давно бы уже осудили.
Какого убийцу?
К счастью, пока есть только один, -
Сильван Сотраль.
Им не хватит доказательств.
Доказательств?
А что ещё тебе нужно?
Он же спал с девицей,
или нет?
- До сих пор это было признаком любви.
- Не шути на такую тему.
Есть одна вещь, которую, похоже,
ты забыл, мой бедный друг:
ты будешь играть в этом процессе
очень важную роль!
- Я?
- Да, ты.
Ты - в списке
присяжных заседателей.
Знаешь, как мой дядя
стал мэром?
А затем и членом генерального совета?
- Нет.
После одного суда.
Она возглавлял суд присяжных.
Его заметили...
и вуаля!
- Вуаля что?
- Господин мэр!
Если что, ты мог бы, возможно,
стать депутатом?
- Зачем?
- Ни зачем.
Ха, так и вижу лица
моих друзей!
Не говоря уже о том, что это было бы здорово
для нашего бизнеса и будущего наших детей.
Так что я на тебя надеюсь!
Ты встряхнёшь их, этих своих друзей
из кафе "У Почты"!
Наконец-то ты сможешь им показать,
что ты за человек!
Что я за человек?
А что же ты за женщина,
бедная моя Женевьева,
с внешностью молоденькой девушки,
которую никто никогда не любил?
Будто бы нас
никогда не существовало.
На свободу до суда?
Но почему?
Не удивительно,
что убийцы расхаживают по улицам!
Адвокаты должны защищать только
невиновных, да и то с тактом!
А что такое невиновный?
В 9 случаев из 10 - это виновный,
который ушёл от правосудия.
Играйте же, старина!
Говорю вам,
это дело правительства.
Тут ты прав. Когда правительство
работает, всё работает.
Будьте спокойны,
мои дорогие друзья,
адвокат Абро просил меня
выпустить его клиента до суда,
но я этого не сделал.
- Отлично! Браво!
Судить, отрубить голову -
и Да здравствует Франция!
"Я вас понял!"
(слова де Голля)
И позвольте мне вас поздравить.
Держать в тюрьме человека, против которого
у вас нет никаких доказательств, -
хорошая работа!
Хороший диагноз!
- Но как же...?
- Никаких доказательств!
И вы это знаете.
- Нет доказательств?
Подозрения, возможно,
ну и что?
Если бы вы захотели,
могли бы и меня подозревать!
Да, конечно! Вы же все
считаете меня ненормальным!
А, может, вы и правы.
Так что... почему не я?
Это невозможно?
Естественно!
Я же один из вас!
Я хороший ветеринар,
лечащий ваших загнанных охотничьих собак
и размножающихся попугайчиков!
По воскресеньям.
Кстати, потерпев неудачу, мэтр Абро попросил
провести психиатрическую экспертизу Сотраля.
Это классика!
- Эх, будь у генерала развязаны руки...!
- О, да!
А вы не думаете, что есть
другой виновный?
Чёртов Дюваль!
У вас есть своё мнение?
Раз у них уже есть виновный,
они не станут искать другого.
Дверь!
А что, господин Дюваль,
по вашему мнению,
Сотраль невиновен?
Этого я не говорил.
Но... если бы он
оказался невиновен?
Если бы вы нашли
другого преступника?
Слишком поздно.
Стакан рома, сигарета...
Не так уж велики
общие расходы!
Что бы вы сделали?
Мой дорогой Дюваль,
у правосудия одно решение.
Гильотина!
Прошу вас, доктор!
Я издал бы постановление
о прекращении дела.
Итак, господа.
У нас ещё есть время.
6 треф.
6 червей.
Я пас.
7 червей.
Я пас.
8 без козыря.
Играем.
Мы могли бы легко взять
свои 8 взяток без козыря,
но с четвёртой 10-кой
нам не повезло.
Извините, я задумался.
Не переживайте.
Сотраль виновен -
10 против 1.
- Против 1?
- Ну, это такое выражение.
Факты неоспоримы.
Мы получим его голову.
- Вы думаете?
- Первая смертная казнь в нашем городе.
- Интересно.
- Префект этим очень горд.
А то мы здесь уже
начали засыпать.
Доброй ночи, г-н Дюваль.
- Доброй ночи, г-н комиссар.
Граница ШВЕЙЦАРИИ - 10 км.
ЛОЗАННА - 63 км.
И только тут пришёл страх.
Страх панический,
безумный,
беспричинный.
Беспричинный, ведь виновный - Сотраль,
и я больше ничем не рисковал.
Но что-то побуждало меня
бежать из этого города.
Из города, где жил человек, который был
похож на меня. Человек, который убил!
Которым и был я.
Поколения Дювалей
исполняли эти жесты до меня.
Я был один...
и мне необходимо было
выговориться...
Выговориться!
Отец мой,
прошу у вас прощения,
я не знаю нужной формулы, но...
я прошу вас выслушать меня.
- Бог слушает вас, сын мой.
Бог?
О, нет, это должны быть вы!
Так вот, святой отец,
в тюрьме Понтарлье сидит человек,
обвиняемый в преступлении,
в убийстве женщины...
И он невиновен.
Вы ещё можете его спасти.
Только вы.
- Я?
- Да.
Провозгласив его невиновность.
Отец мой, это я её убил.
Глупый несчастный случай.
Поверьте, я не хотел смерти
этой несчастной.
Но этот человек...
Это страшно, если я позволю
его осудить.
Сын мой, вы должны
отдаться правосудию людей.
Только так милость Божия
сможет на вас снизойти.
Отец мой, я клянусь,
это был несчастный случай!
Бог знает это.
Но Бог не может желать вреда
целой невинной семье!
Сначала надо спасти вашу душу.
Я бьюсь за других,
сам я как-нибудь урегулирую.
Нет никакого урегулирования.
Вы настолько погрязли в гордыне,
что Господь не может вас узнать.
Пойдите и признайтесь
в своём преступлении.
Вы спасёте эту душу и все те, что ещё можно
спасти, от ада, куда вы отправитесь.
А до тех пор
я для вас ничего не могу.
Надо пройти весь путь до конца.
Я надеялся на слишком многое.
Решение могло исходить
только от меня.
Моё бегство закончилось,
мне некуда было дальше идти.
И я решил вернуться домой.
Что происходит?
Я забыл о чьём-то дне рождения?
Нет. Я рада сообщить тебе
хорошую новость.
Тебя выбрали и внесли в список
присяжных на судебном процессе Сотраля.
Я очень довольна.
- Это официально!
Тебя, естественно, могут
отклонить защита или обвинение,
но кто же откажется, чтобы
Грегуар Дюваль был присяжным?
Эта честь отразится
на всей аптеке.
Суд присяжных...
Господину Грегуару Дювалю,
фармацевту 1-го класса.
- Это так чудесно!
- Ты прославишься на всю округу!
Сами не знаете, что говорите!
Я даже вас наказать не могу,
как я могу судить людей?
Но твои дети ещё никого не убили,
насколько я знаю.
- Папа, тогда ты его оправдаешь!
- Давайте за стол!
Дети болтают, болтают,
прямо как взрослые.
Видимо, это приходит к ним
вместе с образованием.
Теперь тебе нужно показать,
что ты достоин новой чести.
Но я спокойна,
ты никогда меня не разочаровывал.
Женевьева, ты действительно думаешь
то, что только что сказала?
Да, конечно.
Что-то не так?
Я впервые вижу, чтобы
вы все вместе смеялись.
Да...
Честно говоря, ваша честь, я не вижу,
ЧТО показания этого священника
могут добавить в наше досье.
Уж точно не доказательство
вины Сотраля,
господин прокурор.
Ну-ну...
Этот добрый швейцарский кюре
исповедовал какого-то человека,
который заявил, что он -
убийца девицы Нортье. И что?
Все мы знаем таких маньяков.
Не то, чтобы ими полны тюрьмы,
но они есть.
Не хотел бы вас расстраивать,
но уверены ли вы, что ваше
досье достаточно весомо?
Что касается меня,
мне нравится голова Сотраля.
И я собираюсь её получить.
Официально.
За исключением поимки с поличным,
всё указывает на Сотраля.
Если бы убийц ловили с поличным,
это был бы спорт,
зачем тогда мы?
Предположения, собранные комиссаром,
довольно серьёзны.
Предположения всегда серьёзны,
когда в досье полиции больше ничего нет.
Валлар,
вы верите в виновность
вашего парня?
Непоколебимо, ваша честь.
О! Он даже готов
дать голову на отсечение,
голову Сотраля, разумеется!
Ну же, господа, успокойтесь!
Извините меня за эту шутку,
но мы тут не красны-девицы,
чёрт побери!
Было бы так же хорошо,
чтобы дата суда присяжных
совпала с ежегодной ярмаркой.
Весь регион съедется
в наш скромный городок.
И тогда в почёте окажутся не только торговля
и промышленность, но и правосудие!
Нет, прошу вас...
Моё почтение, г-н прокурор.
Извините, я вас не заметил.
Да, я сейчас худею!
Скажите, вы читали
"Понтисальян"?
- Нет.
- Отличная газета.
"Республиканский Запад" более востребован,
но зато "Депеша"...
уже публикует фотографию
на первой странице.
Процесс года, дорогой вы мой!
Хороший заголовок
"Процесс года", нет?
- Не хотел бы я оказаться на вашем месте.
- Да? Почему же?
Я не верю в виновность
этого несчастного мальчишки.
Так-так... Это интересно.
Объясните мне тогда
ход ваших мыслей.
По-моему...
Вы же в списке
присяжных заседателей?
Надеюсь, вам не дадут отвод.
Да нет, как же!
Я рад, что встретил вас.
Мы можем обменяться кое-какими идеями
про невиновность г-на Сотраля.
Моё почтение, мадам.
Дорогой друг, очень рад вас встретить. Как раз
собирался зайти к вам, чтобы выразить своё восхищение.
- Подождите моей защитной речи!
- Зачем?
И так понятно, что, защищая заведомо
проигрышное дело, вы просите помощи у Бога.
Кроме него,
вам никто не поможет.
Даже вы?
Паршивую овцу следует забивать.
Вы думаете о смертной казни?
Естественно! Надо отделять
зёрна от плевел.
Отлично, отлично!
До скорого, дорогой друг.
Рад был повидаться.
И... спасибо.
Мадам.
Господин Паран Пьер,
20-й в списке.
Обвинение даёт отвод.
- Мадам Шуке Адель, 8-я в списке.
- Принимается.
Защита даёт отвод.
Мадам Надаль Мари,
11-я в списке.
Защита даёт отвод.
В таких делах - никаких женщин!
Мадам Леруа Эрмин,
1-я в списке.
Защита даёт отвод.
- Г-н Жозеф Безансон, 2-й в списке.
- Принимается.
- Г-н Дотте Альбер, 4-й в списке.
- Принимается.
Принимается.
- Г-н Сушон Анри, 9-й в списке.
- Здесь!
Принимается.
Г-н Дюваль Грегуар,
21-й в списке.
Защита даёт отвод.
Нет, статья 298 нового Уголовно-
процессуального кодекса:
права защиты исчерпаны.
Вы имеете право дать отвод
только 5-ти присяжным.
Господин Дюваль!
Принимается.
Мсье Латри Артур, 15-й в списке.
Поздравляю!
Принимается.
- Вы не дали мне отвод?
- Я не так глуп.
Вам давала отвод защита, значит,
вы автоматически переходите в наши ряды.
Не меньшего я жду и от вашей
республиканской совести.
Принимается.
Ну вот,
из-за этих болванов
мне не дали отвод.
Кстати, уже несколько минут
как я этого больше не желал.
Мне казалось, что решение было
принято за меня.
Я должен был спасти Сотраля.
Чтобы испытать себя
или наказать?
Расследование, которое я предпринял,
довольно быстро навело меня
на подозрения любовника жертвы
Сильвана Сотраля,
хорошо знакомого
нашему населению
показной распущенностью
нравов.
Обвиняемого, который только что
яростно ссорился с любовницей,
видел свидетель роющимся
в сумочке жертвы и
вытаскивающим её кошелёк.
Мы заслушаем этого свидетеля.
Что вы можете сказать на это?
Это не я убил Катрин.
Итак, да или нет?
Сопровождали ли вы
свою подругу на озеро
во второй половине дня
27-го сентября?
Да.
Значит, вы солгали комиссару?
Да, но только по этому вопросу.
Я знал, что говорили,
что это я.
Вы были там.
Вашу девушку душат
у вас на глазах...
- Нет!
- Конечно, да.
Меня не было.
Ладно, расскажите нам всё.
Катрин задремала.
Я хотел купить сигарет.
И тут я заметил,
что закончился бензин.
Я вернулся к Катрин, чтобы взять деньги
в её сумочке, у меня их не было.
И ушёл с канистрой
за бензином.
То есть, свидетель не ошибался,
когда видел, как вы вытаскивали
кошелёк жертвы из её сумочки?
Да, чтобы купить бензин.
- А затем?
- Гараж был закрыт.
Когда я вернулся, там уже была толпа
и этот рыбак, который обвинил меня.
Я испугался и убежал.
Даже не убедившись,
что ваша жертва мертва?
- Я уже видел мёртвых.
- Да, помилуйте!
Свидетель, можете ли вы сказать
господам присяжным,
было ли у вас несколько раз впечатление,
что подсудимый готов сознаться в преступлении?
Впечатление - да.
Несколько раз я думал,
что Сотраль сейчас сознается.
Благодарю вас.
Я всегда отрицал!
Почему мой клиент не сознался,
раз ему так хотелось?
Я не знаю...
Это впечатление.
Возможно, Сотраль колебался
перед такой альтернативой:
или признание, которое стало бы
смягчающим обстоятельством,
или ложь, упорство в которой
впечатлило бы присяжных.
- Ну конечно!
- Это ваша интерпретация!
- У вас есть вопросы, мэтр?
- Нет.
Введите следующего свидетеля.
Ваша честь, будьте добры...
Господин 7-й присяжный?
Мне кажется, Ваша честь, что статья 311
нового Уголовно-процессуального кодекса
позволяет мне вмешаться.
- Прошу вас!
Вы можете задавать любые вопросы,
которые посчитаете нужными
для установления истины.
- Спасибо, месье.
Я хотел бы, чтобы комиссар...
- Говорите "свидетель".
Я хотел бы, чтобы свидетель
сказал нам, если Катрин...
Говорите "жертва".
если жертва сопротивлялась?
Обнаружил ли свидетель на месте
преступления следы борьбы?
Трудно сказать.
Когда я прибыл,
там уже всё было затоптано.
Вы получили ответ.
- Извините, Ваша честь.
- Не за что! Ваши сомнения делают вам честь.
Введите следующего свидетеля.
Разрыв мягких тканей на шее
и перелом правого
щитовидного хряща
вполне свидетельствуют
о жестокости нападения.
Так же, как и красное пятно
в нижней части правой щеки.
Прожилки или гематома,
если хотите.
Следы сильных ударов,
полученных жертвой?
Да.
Вне зависимости
от шока от удушения.
Обнаружил ли свидетель
отпечатки пальцев
на жертве,
в частности, вокруг шеи?
Невозможно обнаружить чёткие
отпечатки пальцев в случаях удушения.
Тем не менее, хорошо
различимы следы от пальцев.
Отпечатки пальцев нечёткие,
но они есть.
Однако тут - ничего!
Что означает...?
Что нападавший, видимо,
был в перчатках.
В перчатках!
Я прошу присяжных заседателей
отметить этот чрезвычайно
важный момент.
Я благодарю свидетеля.
Господин 7-й присяжный?
Проводил ли доктор также
осмотр обвиняемого?
Я задаю этот вопрос, потому что
господин прокурор дал нам понять,
что жертва могла защищаться.
Но не долго.
Её сопротивление
могло оставить следы.
Жертва могла
поцарапать обвиняемого.
Меня вызывали осмотреть жертву,
а не обвиняемого!
Жаль!
Вы осматривали ногти жертвы,
чтобы увидеть,
не застряли ли под ними
частички чужой кожи?
Нет, такой осмотр
я не проводил.
И снова жаль.
- Нет других вопросов, г-н 7-й присяжный?
- Нет, ваша честь. Спасибо.
Введите следующего свидетеля.
Назовите ваше имя, возраст,
место жительства и профессию.
Тестю Альбер, 30 лет,
авеню Республики, 12,
служащий.
Изложите свои показания.
В тот вечер мы были
в "Лестнице".
- 26-го, накануне преступления?
- Именно.
Я танцевал с Катрин.
И по окончании этого вечера,
Сотраль набросился на
Катрин Нортье и ударил её?
Да.
Ногой и кулаком.
Была ли эта агрессия
спровоцирована вашим поведением
с девицей Нортье?
Полагаю, что да, Ваша честь.
- Вы были любовником жертвы?
- Да!
Ну, то есть... у нас с ней
была связь.
Сотраль!
Вы были в курсе...
скажем так, отношений
Катрин Нортье и свидетеля?
Да.
Вы знали, что она
была его любовницей?
Ой, не надо преувеличивать,
ну, переспали пару раз...
Какой была ваша реакция
на эту измену?
Я скорее посмеялся.
Не понимаю!
Этот парень, по-моему,
выглядит как клоун, так что...
вы меня извините, но
на большую любовь
это не тянет.
Этот сомнительный юмор
позволит мне утверждать в моей
обвинительной речи,
что ревность была одним
из мотивов преступления.
Ой, да не ревновали мы
девицу Нортье!
И моя защитительная речь,
кстати, это покажет.
Ваша честь, пожалуйста.
Вопрос, господин 7-й присяжный?
Если я правильно понимаю
версию обвинения,
обвиняемый и жертва продолжили
свою ссору на берегу озера,
обменялись ударами, и в результате
Сотраль задушил свою любовницу?
Всё верно.
И в подтверждение этой версии
у нас есть отчёт судмедэксперта,
который обнаружил следы ударов,
а также следы удушения, не так ли?
Точно.
Ваша честь, возможно ли ещё раз
заслушать доктора Ари Мармонда?
Что ж, если 7-й присяжный просит,
я снова вызываю его предстать перед судом.
Господин 7-й присяжный,
вы можете задать свой вопрос.
Доктор, могли ли следы, обнаруженные
в нижней части правой щеки Катрин Нортье,
образоваться от удара,
полученного жертвой до убийства?
Да, разумеется.
То есть, не доказано, что драка между
Сотралем и его любовницей состоялась
непосредственно перед убийством?
Она могла произойти накануне вечером,
не знаю, например, в "Лестнице"?
Да.
Хорошо. Это всё,
что я хотел узнать, Ваша честь.
Заседание окончено.
Чего желаете, мсье?
Принесите мне чая...
Нет, малиновой настойки.
Две.
Ну же!
Ладно, две малиновые настойки.
Часто тут бываешь?
А куда ещё ходить?
Это да.
Зачем ты хотел сюда прийти?
Чтобы попытаться понять.
Сотраль с подругой приходили
сюда каждый вечер?
Почти.
Вон там был их столик.
- Где?
- Вон там.
- А!
И чем они занимались?
Как все.
Слушали музыку.
Знаешь, тут есть последние
американские записи.
Пьеро, хозяин,
ездил за ними в Швейцарию.
А ещё они
много разговаривали,
танцевали, целовались.
Они выглядели счастливыми?
Кто знает?
Она много смеялась.
Ты танцевал с Катрин?
Да.
Она мне очень нравилась.
- А ты... ?
- Нет.
Нет?
Это всё,
но это было здорово.
Забавно.
Забавно, потому что перед войной
мы уже так танцевали,
ну почти.
В стиле тех чёрных
из "Коттон-клуба", знаешь?
Лестера Янга, Каунта Бэйси,
Армстронга, само собой.
Эллы Фицджеральд.
О да, старик, уже тогда.
Именно танцуя,
я с ней и познакомился.
С кем?
С Надей.
Это была любовь
с первого взгляда.
Мы встречались
рядом с собором в Страсбурге,
в серо-розовой комнатушке
с любовными гравюрами
и ненавязчивым сервисом.
Похоже, для некоторых любовь -
самая важная вещь в жизни,
и ничто другое
не имеет значения.
Мне было 25 лет,
и я её любил.
И что?
Я сбежал как вор,
вжимаясь в стены.
Я не мог понять, что заниматься
любовью - это не постыдный акт.
Мне никто не объяснил,
что свобода - это что-то
вроде болезни. У меня была...
У меня была прививка
от счастья.
Я уже не мог им заразиться.
А потом...
Меня застигло врасплох.
Я испугался.
- Её?
- Нет.
Я испугался нас.
Я уже был помолвлен
с твоей матерью, понимаешь?
Надя была...
Надя - это было неизведанное,
приключение.
И с тех пор ты её
больше не видел?
Нет.
Надеюсь, она умерла от этого,
как и я, не сказав ни слова...
Папа...
Ой, извини меня, малыш.
Извини. Я пошутил.
Как так?
Вы сменили закусочную,
не предупредив нас?
А вы?
Я тут завсегдатай,
но не будем об этом.
Вернулись на место преступления?
Значит, наш дорогой комиссар
должен быть под столом!
Никого.
Вы смогли оторваться
от его слежки?
Вы думаете,
он приставил ко мне слежку?
О, нет!
У него же уже есть
свой убийца.
Позвольте угостить вас стаканчиком?
- Нет, спасибо.
Нет?
Даже последним?
Который лишён всякой памяти?
- Спасибо. И вообще, уже слишком поздно.
Это правда...
Она больше не вернётся.
Кто?
Та, которую все мы ждём.
Официант!
Нет?
- Нет, спасибо.
Ничего.
Два раза.
Нет, поверьте мне,
бросьте вы это.
Они просто дети
со своей кучей проблем.
Вот мы - гораздо хуже.
Что мы можем им объяснить?
Ничего.
Мы врываемся к ним силой,
возвращаемся в свою молодость...
Получается всплеск...
- Извините.
- Мы всё забрызгиваем.
Похоже на её смех.
Какой смех?
Это был их столик.
Оставь.
Это из-за запаха,
аромата.
Вы хотите задать вопрос,
господин 7-й присяжный?
Я бы хотел заслушать
дополнительного свидетеля.
Свидетеля, которого ещё не вызывали?
О ком идёт речь?
На вчерашнем заседании
много говорили о "Лестнице".
А в зале я вижу завсегдатая
этого заведения, доктора Эсса.
Можем ли мы заслушать его,
Ваша честь?
Господин 7-й присяжный,
можете задавать свои вопросы.
Итак, вы были знакомы
с Сильваном Сотралем и Катрин Нортье?
Я даже с ними дружил, да.
Дружили?
Ходили слухи о вашем романе...
- Нет, нет.
Все знали, что Катрин
была ко мне добра.
В этом нюанс!
Все это знали,
и всем было наплевать.
Ещё один нюанс.
Даже ему?
Особенно ему.
Послушайте,
чтобы понять этот мирок,
сначала следует признать, что там
чувство ревности не в моде.
Они монстры, да?!
Отелло тоже
не очень был понят.
То есть, установлено, что отношения жертвы
нисколько не расстраивали обвиняемого.
Довольно любопытная ментальность
открывается, господин 7-й присяжный, нет?
- Вы же не верите в это, г-н прокурор?
- Как это?
Ведь в отношении свидетеля,
которого мы заслушали вчера,
свидетеля, с которым
у жертвы была интрижка,
вы собирались строить
обвинение на ревности?
Вы же именно это нам сказали,
не так ли?
Я был бы признателен г-ну 7-му присяжному,
если бы он сначала дождался моей обвинительной речи,
прежде, чем делать свои выводы!
Прошу прощения,
господин прокурор.
Извините, Ваша честь.
А про всю эту псевдо-философию,
что в чести в "Лестнице",
что думаете лично вы,
господин Эсс?
То, что в чести в этой забегаловке,
не имеет ничего общего с философией,
скорее это нормы морали, обычные
для предприятий по продаже алкоголя.
И, к сожалению,
их оправдывают, когда сравнивают
с обыденной моралью.
Да, Ваша честь, Сильван Сотраль
был моим любовником.
Каково ваше мнение
об обвиняемом?
Он дитя.
Тогда избалованное дитя?
Я действительно
много его баловала.
Как закончилась
ваша связь?
Вполне естественно.
Он встретил Катрин.
И он вам изменил?
Что вы, нет!
Он мне всё рассказал
и ушёл.
Вы были опечалены?
Конечно.
Но Катрин была
веселее меня и красивее.
Я поняла.
Что тут поделаешь?
Я не знаю, мадемуазель, но могу представить,
что женщина с характером...
Мой характер меня
к насилию не подталкивает.
Но, в конце концов! Ведь обвиняемый
злоупотребил вашим доверием,
позволив вам верить...
Я знаю его.
Он бы не стал делать вид,
что любит меня.
Он честный парень.
Ваша честь!
Господин 7-й присяжный,
вам слово.
Я хотел бы спросить у свидетельницы:
говоря, что баловала Сотраля, она...?
Да. Я давала ему деньги.
Он ещё не работал.
И вообще, деньги его
никогда особо не интересовали.
Я видела его счастливым
и без денег.
Я тоже была счастлива.
Простите.
Ничего.
Я тоже была счастлива.
Но для вас это
не представляет интереса.
Мадемуазель,
вы верите, что Сотраль способен убить
женщину, отказавшуюся дать ему денег?
Для начала надо ещё,
чтобы он их попросил.
Но вы не считаете,
что Сильван Сотраль
убил Катрин Нортье
из-за денег?
Это невозможно.
Вы всё ещё любите
Сильвана Сотраля?
Конечно, я люблю его.
Он может вернуться,
если захочет,
и он всегда это знал.
Отлично!
Суд и господа присяжные оценят то,
что следует вынести
из этих показаний,
так демонстративно отмеченных
столь трогательной страстью.
Можете быть свободны,
мадемуазель.
Судебный пристав,
следующего свидетеля.
Вы слышали ссору?
- Как если бы я там был.
- Но вы не видели пару?
О, нет. Я был слишком далеко,
и там было много деревьев.
И вдруг они перестали кричать.
- Внезапно?
- Да, меня это поразило.
- А потом?
Поскольку я продолжал грести,
я наконец-то их увидел.
Девушка уже не шевелила
ни руками, ни ногами.
- Она же уснула!
- Это да!
Парень рылся в её сумке.
Он взял кошелёк и ушёл.
Вы не слышали, чтобы
ссора началась снова?
Нет, ведь Сотраль ушёл.
Ни призывов, ни криков?
Вы уверены, господин Гаранпон?
Ну вспомни же, дурак...
Я же убил её, именно
чтобы она заткнулась!
Мгновение спустя, возможно, -
что-то вроде зова на помощь.
Крики?
Трудно сказать,
я был слишком далеко
и то место больше не видел.
Если жертва кричала
после того, как Сотраль ушёл,
значит, она была ещё жива,
когда вы там проплывали?
Разумеется.
Я не понимаю,
что тут такого важного!
Во-первых, Сотраль мог вернуться,
чтобы задушить Катрин.
А во-вторых,
может ли свидетель утверждать, что крик, который он услышал позже,
действительно исходил от жертвы?
Нет.
Тогда в чём тут суть?!
Тем не менее, я не думаю, г-н прокурор,
что там после обеда было много женщин,
которые могли позвать на помощь!
Прошу прощения, Ваша честь, но я ещё
не закончил с господином Гаранпоном.
Хорошо-хорошо, продолжайте.
Уверен ли свидетель,
что ссорились именно
Катрин и Сотраль?
Вы слышали, как они ругались,
но вы их не видели?
- Если это были не они, тогда кто же?
- Это я и спрашиваю.
Ваша честь,
мне пришла в голову идея.
Если вы внимательно посмотрите
на фотографии, снятые
на месте преступления,
то заметите радиоприёмник.
Транзисторный.
И что?
Поясните, пожалуйста, вашу мысль,
господин 7-й присяжный.
Мне кажется, что спор, который услышал
свидетель, шёл из транзистора.
Обвиняемый сказал, что выключил его
перед тем, как начал рыться в сумке,
а свидетель сам сказал, что
удивился внезапной тишине.
Изобретательно!
Простая проверка программы радиопередач
позволит подтвердить этот факт.
И в таком случае господин 7-й присяжный
поверит правосудию?
Однозначно,
господин прокурор!
Господин Гаранпон!
Вы сказали, что наблюдали
за обвиняемым,
пока он рылся в сумке жертвы.
Да, господин прокурор.
Как он был одет?
На нём были брюки и пуловер.
Заметили ли вы другие детали?
Да, кое-что меня поразило.
На нём были перчатки.
Но мой клиент уже
объяснял это.
Он сказал, что у них закончился бензин,
а его канистра была грязной.
Да, но также и потому,
что эти перчатки
пригодились ему,
чтобы задушить бедную подругу,
не оставляя отпечатков!
Протестую!
Протестую.
Введите следующего свидетеля.
Так что я собирала грибы
и наткнулась на эту
бедную девушку.
Замечу в скобках, я думаю, что если бы
такое с ними случалось почаще,
у них в одном месте
поменьше бы жгло!
Избегайте думать.
Факты!
Какой была ваша реакция?
Я позвала на помощь.
И я недолго её ждала.
Люди сбежались отовсюду.
Они толкались,
чтобы всё рассмотреть.
Меня тошнило от этого,
Ваша честь.
Вот фотографии, снятые
следственной группой.
Нет вопросов,
господин 7-й присяжный?
Как же так? Я был там.
Я был там даже раньше,
чем все остальные.
Она не была совершенно голая,
она была накрыта...
шарфом, которым
она себя прикрывала.
Где же этот шарф?
Трогала ли свидетельница
тело?
Что-что?
Пожалуйста, отвечайте на вопрос
господина 7-го присяжного!
А, Ваша честь,
не думаю.
Нет... нет, не думаю.
Я была так взволнована,
только представьте...
Покойница!
Ваша честь, у меня ощущение, что
девушка, застигнутая врасплох голышом,
рефлекторно попыталась бы
прикрыть свою наготу.
И, по логике, мы должны были бы увидеть
рядом с телом то, чем она пыталась прикрыться.
Если только,
господин 7-й присяжный,
если только убийца
не был её интимным другом!
Что, мне кажется, кстати,
и есть в случае...
с обвиняемым.
Или же память свидетельницы её подвела,
и она всё-таки трогала тело.
Но, мсье,
я была взволнована!
У меня нет привычки находить трупы,
голые они или нет!
Ваша честь, мне кажется, эта простая деталь
имеет существенное значение для обвиняемого.
Это, действительно, может быть
серьёзным подозрением против него.
И я считаю себя
недостаточно информированным
этой неточной свидетельницей.
Ваша честь, может ли суд
выехать на место?
- На место преступления?
- Да,
реконструкция обнаружения тела
кажется мне необходимым.
Он прав!
Суд отправится на место
преступления завтра.
Заседание окончено.
Ваша честь, тело лежало
именно в таком положении.
Мадам,
попытайтесь вспомнить.
Это жизненно важно.
Вы вышли по тропинке,
и оказались около тела.
Не могли бы вы повторить
свои движения, пожалуйста?
Нет! Нет, бесчеловечно заставлять
меня снова это пережить!
Мы знаем это, мадемуазель,
но правосудию необходимо
знать правду!
Давайте, мадемуазель, повторите
свои движения. ВСЕ свои движения!
Если вы, конечно,
их помните.
Да, точно!
Был шарф!
Шарф?
Ну да!
Когда я наклонилась к бедняжке,
я подумала, что она просто
упала в обморок,
что, возможно, этот кусок ткани
мешал ей дышать.
Покажите нам, пожалуйста,
мадемуазель.
Он был у неё здесь.
Итак, мадемуазель,
повторите свои действия.
Вот так.
Это было так.
- Давайте!
Делайте, что вы делали,
когда подошли к жертве.
- Делать всё?
- Всё.
Ладно.
На помощь!
Помогите! Тут мёртвая!
Мёртвая!
Мёртвая... мёртвая...
Ваша честь, шарф, несомненно,
был орудием убийства.
Любой бродяга
мог воспользоваться им,
чтобы задушить жертву,
не оставляя отпечатков.
Поэтому перчатки Сотраля
здесь лишены смысла.
Отсутствие отпечатков
его больше не обвиняет.
Теперь я не вижу, что ещё
мы можем ему предъявить.
Суд должен был ответить
на два вопроса:
был ли Сотраль виновен в
умышленном убийстве
женщины Катрин Нортье?
Суд большинством голосов,
предусмотренным законом,
ответил на этот вопрос "нет".
Потому дополнительный вопрос
объявляется бессмысленным.
Вследствие чего,
обвиняемый оправдан
и будет выпущен на свободу, если его
не задержат по другим обвинениям.
Заседание окончено.
Что ты думаешь
о Сильване Сотрале?
О Сотрале?
Да.
Ничего не думаю.
Или, скорее, ничего особенного.
- О, нет, думаешь.
Ты думаешь, что он проходимец,
живущий только за счёт женщин.
И каких женщин!
Поведение Алис Морю
не показалось мне неприятным.
Настоящее мнение мужчины.
Хочешь спать?
День был тяжёлый.
Не будь тебя,
Сотраля бы осудили.
Он невиновен.
Откуда ты знаешь?
Грегуар!
- Да?
Почему ты так яростно
его защищал?
Я хотел понять.
Это не то же самое.
Да?
Когда ты готовишь
свои микстуры по рецептам,
ты тоже ставишь себя
на место врача?
Если там слишком
много мышьяка - да.
- И ты больше ничего не знаешь?
- Нет.
А ты?
Если Сотраль не убийца,
значит по городу ходит человек,
который задушил Катрин Нортье,
и он скрывается.
Ты хочешь, чтобы я
заглянул под кровать?
В тот день
мы были совсем близко.
Ты мог что-нибудь видеть.
Я ничего не видел.
Надо спать.
И всё равно, Грегуар,
мы были так счастливы.
Что значит "быть счастливым"?
Ты прав...
Спи!
Пить, есть, спать...
Счастлив, несчастлив, о да!
Да, мы были так счастливы,
что сдохнуть можно!
Или скорее
придушить кого-нибудь.
Придушить того, у кого получилось
сделать это лучше нас.
А ведь после оправдания Сотраля
я должен был бы чувствовать успокоение
и облегчение своей вины!
Но нет.
Нет, этого было недостаточно.
"Я бы хотел спросить у свидетеля..."
От него все свидетели нервничали.
Надо было видеть!
Мы всегда пропускаем
самое лучшее!
- Так папа был великолепен?
- О, да!
Как говорил
мой покойный отец:
"Родителей не выбирают!"
Вы можете гордиться
своим папой.
Благодаря ему
оправдали убийцу,
это же хорошая работа!
Я хотел бы видеть
господина Дюваля.
Это вы можете.
Я как раз им это и говорил.
Я слышал, что вы сказали.
Здравствуй.
- Рад тебя видеть.
- Я тоже.
Знаешь,
нам тебя не хватало в "Лестнице".
Вас обоих.
Лоран, Полин, идите наверх.
Я пришел вас поблагодарить.
Вы же невиновны, не так ли?
Так что
зря беспокоились.
- Весь мир был против меня.
- Да...
Если бы не вы...
У меня было ощущение,
что мой адвокат - это вы.
Я уже слышал такое.
Почему вы так меня защищали?
Простая потребность
в справедливости.
Вы были великолепны!
Вы должны продолжать!
Вы мне всё ещё нужны!
Ой, да ладно...
Вас же не подозревают в убийстве
ещё кого-то, не выдумывайте!
Не я выдумываю.
Они.
Вы думаете, эти люди меня оправдают?
Никогда!
Я только что отсидел в тюрьме
ни за что.
Но им этого мало.
Для них я по-прежнему убийца.
Но вас же объявили
невиновным!
- Кто?
- Суд.
Вы на воле.
Что ещё лично я
могу для вас сделать?
Не знаю.
Ну... Раз не знаете,
дайте мне работать.
Да, конечно.
Но нам надо ещё поговорить.
- Конечно, поговорим.
Давайте.
Не бросайте меня.
Этот парень начинает
меня доставать!
И тут же на меня накатил стыд,
перед другими,
которые были так счастливы,
что держат меня за своего.
Лично я заявил,
что Сотраль виновен.
Разумеется.
Три вопроса, три ответа:
виновен, виновен, виновен.
У вас есть слово Анри Сушона,
выпуск 1935 года, жетон 87-101,
121-й пехотный полк. Бывшего военнопленного
и Да здравствует Франция!
Миссия выполнена!
Короче, вы бы отрубили
ему голову три раза.
Хорошенькое начало!
- Точно! Кто больше?
Всегда доброволец
на добивание?
Всегда!
Готов к действиям!
Милый темперамент.
Честно говоря, Дюваль,
чего я не понимаю - так это ваше поведение.
Да, Дюваль,
вы нас удивили.
Обвиняемый Дюваль, отвечайте!
Я поступал по совести.
Очень хорошо, так и продолжайте.
И получите 20 лет заключения.
Есть совесть,
но есть и факты!
Браво! Но это ничего не значит,
ибо факты он опроверг.
Браво.
Совесть, факты...
всё дым!
Вы выпили?
Ровно столько,
чтобы выносить всех вас.
Итак, кому дать слово?
Совести или фактам?
Я скажу так:
нет дыма без огня.
И потом, этот Сотраль,
с его-то физиономией...
Не сказал бы, что у него
нет политической поддержки!
Это правда!
Поддержка и справа, и слева...
Я читаю про все скандалы в газетах.
С такой физиономией не ошибёшься!
Не путайте финансовые хищения
с совращением малолеток!
А как же оргии с девочками?
Господа, я вас прошу!
Мы имеем дело с убийцей.
Вы говорили обо мне?
Похоже, вы тут творите свой
собственный суд присяжных. Ха!
Настоящий.
Вот и я решил зайти.
Я здесь свой?
Господа присяжные!
Я выпью коньяку.
- Что мне делать?
- Обслужить. Он такой же клиент, как другие.
Как другие? Вот подобрала
слово - обхохочешься.
Она не единственная.
Я сыт по горло насмешками
почтенного общества!
Значит, вам мало меня оправдать,
чтобы быть уверенными, что я никого не убивал?
Для вас я невиновен только временно,
а потом буду приговорён на пожизненное!
"Суд состоялся", -
сказал мне этот придурок-адвокат.
Теперь я объявлен невиновным,
теперь я могу сказать вам правду!
Я не душил Катрин.
Хорошая новость, нет?
Ещё один коньяк.
- Невиновен или нет...
- Виновен или нет!
- ...так больше не может продолжаться!
- И как же мы поступим?
Я, Анри Сушон, жетон 87-101,
даю тебе 48 часов, чтобы покинуть город.
- Почему 48 часов?
- Хочешь знать?
Сейчас объясню!
Плохо может обернуться
для его жетона.
А говорят, нынешняя молодёжь
не блещет воспитанием, а?
Запишите выпивку месье
на мой счёт.
Не оставайтесь здесь, Сотраль.
Ладно.
Но мне хотелось быть знать,
к чему вы пришли.
Я больше с этим не связан,
но мне интересно.
Потому что по сути,
это именно вы её убили.
И от этого у вас
поджилки трясутся.
Среди почтенного общества
есть убийца!
Настоящий убийца, и у него
такая же рожа, как у остальных.
Алиби, говорите?!
Будь осторожна, Меме,
ты можешь стать следующей.
Невиновные в этом году
просто невыносимы!
Вот она, справедливость!
Он приходит убивать нас домой,
на виду у всех!
Это вам, дорогой Дюваль,
мы этим обязаны!
- Извините?
- Это правда.
Это ваша вина,
что его оправдали.
- Но он же невиновен!
- Это вы так говорите.
- Я и большая часть присяжных.
- Да, да...
По мне, он будет невиновным,
когда арестуют убийцу!
Браво!
И поскольку вы - круче всех:
умнее полиции,
искусней адвокатов,
осведомлённее суда,
и учёнее врачей, -
мы ждём от вас, Дюваль,
имя преступника!
Если вы так этого хотите,
получите вы своего преступника!
Что?
И, поверьте мне,
вы очень удивитесь!
Я зайду к вам завтра утром.
Мсье Дюваль очень умный,
видимо, у него есть свои мысли.
Будем надеяться, что в этот раз
он удовлетворит всех.
Ну вот, город победил.
Я собирался сдать ему
убийцу.
Город или...
И как только я принял это решение,
я почувствовал себя в ладу с самим собой.
Я снова был Грегуаром, который
умел любить, не боясь,
не убивая.
Грегуаром, который, возможно,
сумел бы любить Катрин так,
как в 25 лет не осмелился
любить Надю.
- Ты надел синий костюм?
- Как видишь.
- Куда идёшь?
- К комиссару Валлару.
Я знаю.
Мадам Орнэз только что
вышла из аптеки.
Времени даром не тратит!
Хорошая клиентка,
с веером болезней.
Ты сказал комиссару, что назовёшь ему
имя убийцы Катрин.
Ты знаешь его?
Я знаю его, как и ты.
Кто он?
Ты прекрасно знаешь
и всегда знала.
Это я.
Это неправда!
Как тебе будет угодно.
В любом случае, я
никогда ничего не скажу.
- Почему?
- Я твоя жена, Грегуар.
О да, ты моя жена.
И в радости, и в горе.
Ладно, брось, мне надо идти.
А как же дети?
Будем надеяться,
что они больше похожи на мать.
Я сознаюсь, что это я убил
Катрин Нортье
в воскресенье, 27 сентября.
- Браво, Дюваль! Вы меня подловили!
- Я не шучу!
О, вы правы! Мы заслужили этот урок,
мы зашли слишком далеко.
Какого чёрта, суд уже был!
Но... разве вы не запишите
моё признание?
Я не стану привлекать вас
за неуважение к суду,
вы сказали это ради смеха.
Значит, это вы убили Катрин?
- Клянусь.
О, я вам верю.
И всё-таки.
Мы обедали всем семейством
в "Дотте".
Ну-ну.
Видите ли, Дюваль,
я тоже должен сделать
вам признание.
Ваша проницательность
на суде меня раздражала,
вы были слишком точны.
Это было невозможно.
Тогда я перепроверил
каждую деталь.
Только все видели, как вы спали
рядом с Сильвером под тентами.
У вас есть около 10 свидетелей.
- Они ничего не видели.
- Как и все свидетели.
Нет, поверьте мне, Дюваль,
передушите все свои алиби,
и тогда приходите.
У нас обоих много работы
в наших с вами "аптеках".
Убийца всё ещё на свободе.
Давайте.
До вечера!
Вот рожи у них будут,
когда узнают!
Вы ещё над ними посмеётесь,
чёртов Дюваль!
Эй, друг дней моих суровых!
Куда идёте?
Не знаю.
Ну что ж, нам по пути.
Вы не спрашиваете у меня
имя убийцы?
Имя?
Нет, а зачем?
Я и так его знаю.
Ой, да ладно.
Знаю, старина.
Каждый из нас
приложил к этому руку.
И вот в один прекрасный день один из нас
оказался в нужное время в нужном месте.
Но...
он же её убил!
И что?
Посмотрите на эту
невинную зверюшку.
С тех пор, как она родилась,
она лишь любила.
Это её природа.
Только...
она стала больной,
неопрятной,
так что её хозяевам
она стала не нужна.
И мне поручили её усыпить.
И что, я теперь убийца?
Нет, я её не усыплю,
только... тс-с!
Ни слова об убийстве!
- Доктор, позвольте вам сказать...
- Нет, Дюваль!
Дайте мне избавиться
от тела моей жертвы.
Нет следов - нет невиновных,
нет преступников.
Мужчины, женщины и собачки....
Человечность!
Нам не дано выбирать.
Нужно любить всё скопом,
чтобы ничего не забывать,
или всё выбросить.
А смелости нам хватает
не всегда!
КОНСЬЕРЖКА
Мадемуазель Алис Морю, пожалуйста.
- Я видела, как она ушла.
- А господин Сотраль?
Он на месте.
2-й этаж, направо.
Спасибо.
В чём дело?
Это господин Дюваль,
фармацевт.
Давайте старина, открывайте.
Хотите выпить?
Нет, спасибо.
Вам не кажется,
что вы много пьёте?
Что хочу, то и делаю.
С недавних пор, представляете,
меня признали свободным человеком.
Согласны?
Вы должны уехать, Сотраль.
Они никогда не позволят
вам тут жить.
Вы, конечно, оправданы,
но для них вы никогда не будете невиновным.
Да буду! Есть только одно средство,
и вы его прекрасно знаете.
Надо дать им убийцу,
Хотя бы чтобы посмотреть,
что они с ним сделают.
А я буду веселиться:
"Поднимите руку...!"
Да здравствует преступление!
Никто вам не поверит.
Я и сам поначалу
верить не хотел!
Вы не должны отчаиваться,
это нормально.
Кстати,
кто это?
Это я.
Вы?
Ну и ну!
Вам не кажется,
что вы перегибаете палку?
Нет, к примеру,
ветеринар подошёл бы лучше,
но он и признался бы сразу.
Нет, настоящий убийца -
это сам ресторанчик.
Голову даю на отсечение!
Нет. Вы...
с вами не сходится.
Придётся ещё поискать.
Говорю же вам - это я!
Я один!
Будьте добры,
не надо надо мной издеваться.
Не забывайте, благодаря вам,
я - человек свободный!
Свободный верить вам
или не верить.
Свободный делать,
что захочу.
Свободный быть ненавистным
всему городу!
Свободный напиваться
или орать!
Свободный,
пока не придёт смерть.
А, может, расквитаться
раз и навсегда?
Я как раз об этом думал,
когда вы появились.
- Вы спятили?
- А вам-то что?!
Кому какое дело, если
я хочу застрелиться?
Потому что это тоже выход,
если я застрелюсь.
Очень даже идеальный выход!
Тут мы все согласны:.
я должен исчезнуть.
Вы знаете что-нибудь лучше,
чем полная ликвидация?
- Говорю вам, уезжайте! Я помогу!
- О, нет!
Нет, тут у меня свои привычки.
Я тут всех знаю.
Даже убийцу.
- Дайте сюда револьвер.
- Ни за что!
И, вообще, это не револьвер.
Это ключ.
Он открывает двери.
В мир, где все люди
добрые, понимаете?
А не эти звери,
не эти дикие почтенные граждане!
- Дайте сюда револьвер!
- Нет!
На этот раз
вы заставили меня переплатить.
Но это не я.
Не я!
Это не я!
А, вот и ты!
Знаешь новость?
Сотраль!
Он покончил с собой.
- Я знаю!
- Только ты от него ушёл.
И всегда есть свидетели.
Просто чудесно!
Наверху комиссар.
Послушай...
Ты последний,
кто видел его живым!
Ты понимаешь?
Прежде всего, я первый,
кто видел его мёртвым!
Ты понимаешь?!
Понимаешь?!
Грегуар!
Грегуар!
Что ты собираешься делать?
- Ты прекрасно знаешь.
- Правда - это мило, но когда она бесполезна?
- Это всё равно правда!
Но это бессмысленно!
Ты не вернёшь к жизни ни девушку, ни парня!
Теперь ты отвечаешь
только за своих детей.
- Вы все сговорились, а?
- Послушай, не говори ничего!
Никто тебя и не спросит.
- Я больше не хочу врать.
- Ты что, гордишься, что ты убийца?
- Это не гордость, что ты!
- Я не дам тебе всё разрушить.
- Тебе не кажется, что всё уже разрушено?
Я только что убил
Сильвана Сотраля.
Послушайте, консьержка заявила, что он
покончил с собой после того, как вы ушли.
Мой дорогой, он покончил с собой,
потому что был виновен.
Хватит!
Я пытался его разоружить, но пистолет
выстрелил. И всё. Несчастный случай!
Слушайте меня внимательно.
Я убил Сотраля не сегодня.
Нет!
Но и тут, опять,
виновным был я!
В день, когда я задушил Катрин,
этот бедняга уже был приговорён! Вы слышите?
Приговорён моим молчанием.
Я во всём виноват!
Кстати,
а ведь и вы тоже преступник.
А?
Если бы вы арестовали
меня утром,
Сотраль, возможно, был бы жив!
Вы мне не поверили!
Вы не были убеждены в моей невиновности,
но желали избежать скандала!
- Ну...
- Да! Да!
Нельзя подозревать г-на Дюваля,
фармацевта 1-го класса,
кандидата в муниципальный совет,
вашего партнёра по бриджу!
Нет, один из вас
не мог быть убийцей.
Вы бы судили самих себя!
Но это так! Это правда!
И вот в этот вечер,
сегодня, пусть это уже
и бессмысленно, Женевьева,
слышишь?
Пусть это уже и бессмысленно,
я сознаюсь!
Я опять сознаюсь,
и всегда буду сознаваться!
Да-да, мы вам верим,
Дюваль!
Конечно.
- Наконец-то!
Подождите,
а ВЫ что тут делаете?
Тут нет трупов для вскрытия!
Тут только убийца,
которого нужно арестовать!
Дюваль,
Дюваль, я просил бы вас
следовать за мной.
С удовольствием.
Почему они?
- Любимый!
будь благоразумным, эти господа
хотят тебя обследовать.
Это ты?
Что ты имеешь в виду?
Это ты позвонила доктору
сегодня утром?
Это тебе пришла в голову
мысль о психуш... Психушке?
Узнаю тебя!
Но это ради твоего же блага,
дорогой.
И ради будущего аптеки?
Ты выиграла, Женевьева.
Лучше иметь в семье психа,
чем убийцу.
Идеальное решение!
И злодейское преступление
становится нервным срывом.
Как же ты сейчас
на них похожа!
И до тех пор, пока вы будете обвинять
себя в воображаемых грехах,
нам придётся о вас заботиться.
Это дело нескольких недель.
Нет, доктор.
Это дело всей моей жизни!
Я готов туда ехать.
Не одна тюрьма, так другая!
Я уже был заключённым, и теперь
останусь им до конца своих дней.
Я весь ваш, господа.
Я зайду завтра, дам вам подписать
необходимые бумаги.
Спасибо вам за всё, доктор.
Не мучай себя больше, Грегуар.
Поправляйся скорей
и возвращайся к нам!
Мы с детьми
будем тебя ждать.
Если тебе так лучше,
скажи детям, что я заболел.
Только ты знаешь, что я вас
никогда больше не увижу.
Пошли.
Всё было просто.
Город наказывал меня
на свой лад,
заперев эту тайну.
Женевьева, хорошая супруга...
Она всё организовала, чтобы
никому не причинить беспокойства.
А я понял ещё одну вещь:
не за убийство Катрин
меня заставили платить,
а за убийство Нади.
Если бы мне сказали это сразу,
я бы так не торговался, чтобы заплатить то,
что и так давно уже был должен.