Действие происходит в 1920 году во время Гражданской войны. Молодого
красноармейца Алексея Михалёва после госпиталя направляют на работу в
ЧК. По пути он встречает красивую девушку — Марию, которая тоже является
агентом ЧК (он узнаёт об этом позже). Михалёв участвует в различных
операциях, вновь встречается с Марией, но она погибает, разоблачая банду
белых.
Все фразы и цитаты
Тихо ты!
Ничего, парень, терпи.
А то давай поменяемся?
- Извините.
- Ничего.
-А вы здешняя? -А что?
Ну, если я спрошу,
где вы живете и как вас зовут - скажете?
А она Марья-царевна.
На ней семь замков навешано.
А вы здешний?
Сегодня - здешний, а завтра - не знаю.
Подъезжаем уже.
Держитесь крепче, а то вас в воду спихнут.
СОТРУДНИК ЧК
С тех пор тут и греки были,
и генерал Деникин был,
Врангель барон, и хрен его
знает, кто тут только не был.
Теперь вот ты едешь.
Я не генерал, батя.
А кто тебя знает?
Сегодня ты мне: "Батя, подвези",
а завтра, глядишь - начальник.
Придешь ломоть
отымать именем закона.
А где он, закон? Нет нонче закона.
Все Наполеоны, ядрен бочка!
- Кто это?
- Раненых обоз шел.
Белые его порезали.
Человек нипочем стал - дешевше воробья.
Всё воюем, воюем... Когда жить будем?
Спасибо, отец!
А ну, босая команда, айда в баню!
Мне к председателю. Можно?
Он занят.
Присядьте.
Вы из армии, должно быть?
Из госпиталя.
- Раненый...
- Тиф.
У вас дело какое-нибудь
к товарищу Берзину?
Да как вам сказать...
Хотите кипяточку?
Наливайте, не стесняйтесь.
- Не откажусь.
- Вот сахарин.
К сожалению, это всё,
что я могу вам предложить.
- Спасибо.
- Ну, и мне.
- Что это значит?
- Взять!
- Не трогайте меня!
- Молчать! - Ты кто такой?
Кто бы ни был, а орать-то зачем?
Свои замашки за порогом
оставь! Ты в ЧК! Скворец!
Что случилось?
Подтвердилось,
товарищ Берзин, ее рук дело!
Вы смелая женщина, Тверская.
- Уведите!
- Увести!
- Кто такой?
- Да вот заступаться полез...
Мне к председателю Губ ЧК.
Ну, я председатель.
Михалев. Прибыл в ваше
распоряжение из губпарткома.
Что, жалко стало?
Я не знал, что в ЧК воюют с женщинами.
В ЧК не воюют с женщинами,
в ЧК не воюют с мужчинами!
ЧК воюет с активными врагами революции!
Гляди!
Таких листов ушло к белым больше сотни.
А в них оперативные планы,
списки подпольщиков...
Да что говорить?
Вчера
печатала приказ
об отправке раненых в тыл.
- Так это... она?
- Она.
Товарищ Берзин.
Я хочу вам сказать честно:
не знаю, смогу ли я работать в ЧК.
На войне было проще: Я там
врага знал в лицо, а здесь...
Здесь, наверное,
нюх какой-то особый нужен, что ли?
А ты думаешь, я родился председателем ЧК?
- Тебе сколько лет?
- Двадцать. - Двадцать...
В твои годы я бежал из ссылки.
Михалев.
Михалев, тебя сюда послала партия.
Это значит, что нам очень нужны люди.
Фельцера ко мне.
- Тебя как звать-то?
- Алексей.
Алексей...
Ты запомни самое главное:
работа чекиста трудная,
тонкая работа.
И весь секрет в
том, что делать ее
надо чистыми руками.
Ну, и фигуры ко мне шлют:
оборванец на оборванце.
-Да нет у меня портянок!
Товарищ председатель, звали?
Вот что, товарищ Фельцер,
это Михалев,
наш новый сотрудник.
Надо одеть его,
чтобы не стыдно было.
Нелегкая задача.
- Такой рост...
- Товарищ Фельцер...
- Что-нибудь придумаем.
- А сапоги у тебя есть?
- Август Яныч...
- Тогда выдай кресло.
Товарищ председатель,
в доме почти не осталось кресел.
Мне приемы не устраивать,
у меня люди босиком ходят.
- Ну, хорошо. - В первом
госпитале раненые бунтуют.
Этого еще недоставало...
- Возьмите людей, и разберитесь.
- Есть. Баркашин!
Вот и тебе первое дело.
Пойдем.
-Вот гады! -Это кому, скажите,
нужно, чтобы красный
боец голодный сидел?
Говорю, дело гвардейской
гильдии! Это нужно!
Она не хочет,
чтобы мы выправили наше пострадавшее
пролетарское здоровье,
и пели бы ее до полной победы
мировой революции!
Что же вы ходите,
когда тут вся контра повылазила?
-Где тут правда? -Тихо!
Да не все сразу! Ни черта не поймешь!
Кто-нибудь один!
Николку! Николку сюда!
Стало быть,
так: послали нас дежурить на кухню.
Приходим, наблюдаем.
Стали мясо в котел класть.
Цельную тушу!
А нам сколько завсегда
выдают? С ноготок на рыло!
Правда!
-Съешь - никакого самочувствия.
- Но мы, значит, соображаем
и говорим ему: "А ну взвесь,
сколько мяса в котел пойдет?".
Взвесил - семьдесят шесть фунтов.
Как обед сварился, приходим и говорим:
"А ну-ка взвесь другой раз".
Ну, повар туды-сюды,
а мы его за жиры взяли!
Взвесил. Смотрим,
двадцать фунтов не хватает.
Двадцать фунтов!
Мы, стало быть, народ подняли.
- А докторов и завхоза - под замок!
- А их зачем?
Я считаю вопрос глупым.
- Что ж он один воровал?
- Одна шайка-лейка там.
А ты не гляди, что у меня временно
один глаз.
Я и вслепую контру разыщу.
Стоп! Сейчас заберем арестованных в ЧК
и там всё выясним.
-Нечего выяснять!
- Не отдадим! Сами судить будем!
- Не выпустим гадов с лазарета!
Они вам мясцо,
а вы их на все четыре стороны?
Ты что сказал? Они нам мясцо?
Значит, чекистов купить можно? Так, что ли?
-Ты что сбрехнул?
-На пораненных бойцов с наганом!
Угрожает.
С голодухи чего не сбрехнешь...
Там врачи арестованы в прачечной...
Займись поваром. Я пошел к врачам.
- Грамотные есть?
- Есть.
Ты, гнедой,
иди тоже в комиссию заседать.
На черта мне эта комиссия,
когда мне и без того дело ясное.
Он брюхом до всего доходит.
Малограмотный я, братцы.
- Зато пузо у тебя грамотное.
Соврать не даст.
Заурчит - значит, непорядок.
- Знаете этих людей?
- Знаем.
- Доверяете им?
- Доверяем.
Тогда кончай базар и пошли на кухню.
Остальным не соваться.
Ну-с? Будем признаваться
или запираться?
Родимый, не крал.
Вот как бог свят!
Не заставьте безвинно пострадать!
За тридцать лет
ни на копейку не взял казенного.
-Так мы тебе и поверили!
-А где все-таки мясо?
- Да уварилось оно!
- Ах, уварилось!
А чего же ты такой толстый,
когда у трудового народа животы подводит?
- Не пыли!
- Тихо!
Давай, режь три фунта.
Сейчас сварим этот
кусок и посмотрим, сколько останется.
Долгая история...
Человека расстрелять, конечно, быстрее.
Ничего, ничего, подождете.
Правильно! Чекист дело говорит.
Уверяю вас, нам не в чем признаваться.
Наши семьи так же голодают,
как, по видимому, и ваши.
Значит, голодают?
Ох, и жрать же охота!
Кабы не бузили,
давно бы щи хлебали.
Пожалуй, сварилось.
Два фунта и два золотника.
Почти ровно треть уварилась.
У повара было семьдесят шесть фунтов.
Треть от семидесяти шести сколько будет, а?
Двадцать пять с гаком, грамотеи!
-А у него сколько не хватило? -Двадцать.
Ну, что ж, может, расстреляете старика?
Вам ведь это раз плюнуть, а!
А где этот,
который соображает здорово?
Ну-ка давай, рассказывай еще
раз, как контру почуял!
Братцы, ошибочка вышла.
А, может, запихнем их в
чугунок по ошибочке-то?
Так с нас навару-то
всё равно не будет.
Братцы, а доктора-то!
Всё равно ж признаетесь...
Правду-то не скроешь,
всё равно на свет выйдет.
- Да поймите же вы...
- Вы меня что, за дурака считаете?
Вы хотите меня убедить в том,
что народ клевещет на вас.
Кому же я поверю, папаша: вам или народу?
Я только хочу сказать...
А ну стой! Вы кто? В чем дело?
Ну, за одежду я не скажу,
а сапоги вы будете иметь
как у царя Николая Второго.
- Ух ты!
- Что это такое?
А это, чтобы вы знали,
два раза в одно место не попадает.
Да, вам же еще подметки нужны?
А где я их возьму?
- Не знаю. - А я знаю.
Ну, а что я
буду делать, если придет еще
какой-нибудь такой богач, как вы?
Последняя.
Ну, если не считать этого.
-Товарищ Фельцер!
-Мучитель мой пришел.
Ну, что тебе, дорогой? Что, миленький?
Дашь ты мне когда-нибудь покой?
- Товарищ Фельцер!
- Ну, что?
Будь человеком, ну, что тебе стоит?
Последний раз прошу,
вот провалиться мне!
Такое вы видите в первый раз.
Чтобы мне умереть на этом месте,
если это не какая-нибудь болезнь.
Перебрал армейское оружие всех систем.
Ну, что? Что тебе, мой миленький?
О! Дам я тебе пулемет, и,
может быть, на этом закончим?
- Кольт, деревянный.
- Во-первых, мой миленький, это не кольт.
Это маузер.
А, во-вторых, прошу, не мешай.
Что вы предпочитаете?
Вот у меня есть маузера,
парабеллы, браунинги...
Этого добра, слава богу, я
извиняюсь, у меня до чертовой матери.
Давайте наган.
Человек имеет понятие.
Наган - это не так шикарно,
но надежно.
Не подведет.
Мы с ним старые знакомые.
А где вы служили,
если это не секрет?
- В Первой конной.
- И Буденного видел?
- Приходилось.
- Везет же людям.
А то тут некоторые:
"Маленький"...
- Ты, значит, к нам?
- К вам.
Здорово. Пантелей Дымов.
- Алексей.
- Незабываемый момент.
Встреча Ильи Муромца
с Алешей Поповичем.
-Это я Попович? -А кто же ты? Муромец?
Товарищ Фельцер,
ты мое происхождение не тревожь!
Мой батя - коренной рабочий.
Обожаю интеллигентных
людей, обожаю!
Товарищ Фельцер!
- А ты ершистый. - А чего же он?
- Попович...
- Спасибо, товарищ начхоз. -Адью.
- Постой! А ты в разведке бывал?
- Приходилось.
Ну, не видать теперь человеку покоя.
А ты крепкий мужик.
На, попробуй.
У-у-у! Силен.
Есть у нас оперком,
Баркашин - бывший борец, -
он меня приемчикам разным обучает.
- Хочешь, покажу?
- Давай. Вот становись сюда...
К примеру,
ты - бандит и хочешь меня кокнуть.
Бей меня по голове.
- Чего это?
- Приемчик один покажу. Ахнешь!
Смотри, Понтюшка.
Вот дурной! Раз говорю
"бей", значит, секрет знаю.
- Ты попробуй.
- Сильно бить?
Бей, как можешь.
Целься прямо в лоб. Давай!
- Так, а ну еще раз!
- Да ладно! Так и мозги вышибить недолго!
Бей, говорю! Мне еще
Буркаша не так давал. Давай!
Да какой же он спекулянт, гражданин ЧК.
А что мешок
муки отобрали - так детишки
плакали, оладиков просили...
А шесть мешков сахара,
золотые десятки - тоже детишкам?
Ваш муж спекулянт и мародер!
Такие, как он,
организуют голод в стране.
Он будет отвечать по всей
строгости революционного закона.
- Отольются вам наши слезы...
- Контра, прикуси язык!
Сам ты контра!
- Гражданин начальник...
- Можете идти.
Зря отпустили.
Илларионов! Спокойней.
Против нее нет пока улик.
- Революционная ненависть -
вот моя главная улика.
Илларионов, наш язык - это язык
факта, проверенного
и доказанного.
Кстати, учителя освободили?
- Нет. - Почему?
Интеллигент.
Детям историю царской
династии преподавал.
И это всё?
Да и вообще, глаза бегают...
Явно контра.
- Явно?
- Никаких сомнений.
Так вот, учителя немедленно освободить.
И впредь без предъявления серьезных обвинений
людей под стражей не держать.
Исполняйте.
Здравствуй, Берзин.
- Вся надежда на тебя.
- Что случилось?
Странная штука:
беляки подозрительно
точно стали стрелять
по нашим артиллерийским баржам.
Что ни день - теряем
несколько пушек.
Вот знакомься.
Наш новый начальник береговой артиллерии
тебе всё расскажет.
- Крамов.
- Берзин.
Это уже пятый случай.
Кто-то, должно быть,
доносит им про наши позиции.
А вы часто меняете
расположение батарей?
Да чуть ли не каждый день.
Вот это только вчера я
перевел сюда в затон.
Это черт знает что!
Десятого мы начинаем наступление.
Они нам всю артиллерию угробят!
Разберемся.
Вот ваш пост.
Это хорошо, что ты Берзина уговорил,
чтобы меня до дела допустили.
- А то все мальчишкой считали.
- Война...
А ведь живут же где-то люди:
ни войны у них, ни голодухи...
Живут себе, работают...
С девчатами гуляют...
Нет, брат,
обстановка сейчас не такая,
чтобы об этом думать.
А ты что думаешь?
Да есть, понимаешь,
в здешних местах Марья-царевна:
глаза, голос,
нос, две руки.
Ну, в общем,
девчонка как девчонка.
А только где живет, не скажет.
Повернешься,
а ее и след простыл.
-Вот она, брат, какая.
-Ты чего, шутишь?
Шучу, конечно.
Но все-таки об
обстановке - это верно.
Борьба идет не на жизнь, а на смерть.
А я смерти не боюсь.
Скажи только: "Революция требует,
чтобы ты голову отдал", -
отдам и даже не
спрошу, зачем! - Это зря.
Очень даже нужно хорошо
знать, зачем.
Я вот за эти годы многое повидал:
и людей много, и крови до черта... И понял,
- кровь зря проливать нельзя.
- А вот как узнать - зря или нет,
если обстановка такая, как сейчас в городе:
заговори один на другом, подлость всякая?
А ведь главное - чтобы
жить без подлости было.
-А вот за это и головы
отдать не жалко. -Верно.
Ну-с...
Будем запираться или признаваться?
Или вас шлепнут, мадам.
Ведь вы меня знаете.
Ну да, знаю.
Я сейчас вспомнила,
как вы приглашали меня в кинематограф.
Помню даже картину:
"Неспетая песня любви".
Прекратите цирк!
Это ваша песенка давно спета!
-Продолжайте. - Кто
переправляет данные в Заречье?
Хватит, Илларионов! Я устала.
Все равно я вам ничего не скажу!
- Скажете.
- Нет, не скажу.
- Нет, скажете!
- Илларионов!
Спокойно.
Ответьте мне хотя бы
на такой вопрос: сотни лет
ваш класс твердил о
благородстве, о дворянской чести...
Выдать белым раненых!
Целый обоз!
Это ваша дворянская честь?
Так, тогда будет
говорить по-другому.
Если вам безразлична ваша
совесть, подумайте о вашей участи.
Единственное,
что ее может облегчить - это признание.
Кто передает сведенья белым?
Даю минуту на размышления.
Дайте закурить.
Кто передает сведенья белым?
Крамов!
Начальник береговой
артиллерии красных.
- Послушайте!
- Идите...
- Я больше не могу.
- Не будьте бабой!
Сегодня в последний раз
зав переправил нас за реку.
Вчера вы мне говорили то же
самое, господин Крученый.
Слово русского офицера.
Начинайте, а я покараулю внизу.
Передавайте:
десятого утром ждите
гостей. Утром ждите гостей.
Севернее восьмой зоны.
Хлопцы, они!
Живо!
Сигналы пропали.
Буркашин, Пантюшка, за ними!
Теперь не попасть...
Поверьте мне, я только жертва.
Как же вас завербовали?
Чисто случайно.
В гостях у одной знакомой.
В ее доме находился офицер
из контрразведки, и, когда он узнал,
что я телеграфист и владею азбукой Морзе,
он предложил мне перебраться на этот
берег, и посредством
фонаря передавать то, что прикажут.
Вашу знакомую звали...
Нет, нет. Она тут совершенно не при чем.
Дина существо доверчивое, пылкое...
Ее тоже обвели вокруг пальца.
Как же они перебросили вас на этот берег?
Ночью в лодке. Это
сделал Крученый.
Крученый - это
настоящая фамилия?
Я его почти не знаю.
Говорят, что он из Воронежа.
- Из Воронежа?
- Ну, или учился там.
- Какой он из себя?
- Немного выше вас ростом,
левая бровь повреждена:
вот тут такой рубчик.
- Где же они вас прятали?
- У одного священнослужителя.
Верно, батюшка,
проживал этот телеграфист.
Не по своей воле приютил я его,
под влиянием силы - угрожали.
- Крученый?
- У них еще другая фамилия была.
Какая?
Память отшибло...
Переволновались мы с
матушкой, ибо невиновны.
Вы подумайте, подумайте.
Не могу-с.
Аж взопрел от напряжения мыслей.
- Никак не могу.
- А где он сейчас?
А кто же его ведает?
Он же всю округу познал насквозь.
Аки зверь: то в свет, то во тьму,
и нет числа его пристанищам.
Это что за пристанище?
Я слухами пользуюсь. А слухи - что?
Воздушная ткань: пролетела и нет...
Ну, ладно.
Идите.
Куда?
К матушке. Домой.
Вспомнил, батюшка!
Фамилия ихняя Марков!
Зарубите себе на носу,
господа, вы обречены, если
по-прежнему возлагать надежды
только на белую армию.
В каждом белом офицере простой мужик видит
своего возможного хозяина, угнетателя,
выражаясь языком большевиков.
С каких это пор, Марков,
вы стали изъясняться на этом языке?
Не говорите глупостей.
Просто настало время менять
методы борьбы, искать новых союзников.
Но это, же гнусно:
Связывать святое дело
освобождения родины с проходимцем!
Кто такой Смагин?
Какая его политическая
платформа?
Анархист.
Или просто бандит.
Все мы служим России.
Поймите, господа,
регулярная армия трещит по швам.
Не сегодня-завтра красные займут Заречье и
мы покатимся ко всем чертям!
- Значит, конец?
- Почему конец? Начало, господа.
Только начало.
Если, конечно,
у вас хватит здравого
смысла сделать правильную ставку.
Но не на Смагина же, в конце концов?
А почему бы и нет?
Почему бы и нет, господа?
Вы видели когда-нибудь
пожар на торфянике?
Огня не видно, а пятки жжет!
И я вызову этот огонь.
За мной сила. Мужик!
Мужицкая вольница, бунт!
Это будет началом возмездия
и концом большевиков.
Господа,
Григорий Владимирович Смагин.
Прошу любить и жаловать.
За то, что пришла, спасибо.
Это очень важно, что ты рассказала.
Деду привет передавай.
Не сладко старику в
этой бильярдной...
Ну, иди.
Не боишься одна
ночью через реку?
Да нет, я уже привыкла, Август Янович.
Выдаю военную тайну:
завтра жди наших. Правда?
Правда.
- Хорошо, да?
- Скорее бы.
К трем часам Заречье будет наше.
- Наконец-то весь город наш будет!
- Будет, Алексей, будет.
Молодцы.
Так, сегодня же направляю в
Заречье оперативную группу.
Старшим - Илларионов.
Штаб тоже переезжает. До завтра.
Ну, что ты кипятишься?
Почему вы не хотите отправить
меня с Илларионовым?
Меня в городе никто не знает.
Мне же легче будет добраться до Маркова!
Нет, с Илларионовым ты не поедешь.
Тебе особое задание.
Поедешь отдельно.
Со штабом армии
писарем.
- Понял?
- Понял.
-Связь будешь держать
через Королеву. -Королеву?
Кто это?
Войдите.
-Королева здесь живет?
-Кто там? -Проходи.
Мне нужна Королева Мария.
Ну, я Королева Мария.
Вы?
Берзин тебе привет передает.
-Так ты Михалев? -Я.
Значит, ты все-таки здешняя?
Да, я здесь при
белых жила.
Разве тебе Берзин не рассказывал?
Да нет, рассказывал,
но мне почему-то казалось,
что ты не такая.
Не такая? А какая?
Ну, в общем,
постарше, что ли....
Ну, что ж, поговорим о деле?
Садись.
Вот что, Маруся,
был здесь раньше
телеграфист Соловых?
Да, он еще при белых
куда-то пропал.
Ты не помнишь,
была у него знакомая по имени Дина?
Федосова? Дочка
директора гимназии.
Да ее все знают.
Раньше ее за барыню держали.
А когда родители с белыми
сбежали, она стала на почте работать.
Как с ней познакомиться?
Трудно. Она гордая.
Тут за ней все офицеры бегали.
А нам много и не надо, верно я говорю?
Две воблы. Точно.
Воблой угостим. Вы,
барышня, с нами не пропадете.
Потому, ежели кто на вас виды
имеет, то вы плюньте.
Ну, так как, барышня?
Сговорились насчет
променад по бульварчику? А?
Афоня.
Не ндравится барышне
наша компания.
С офицерьем гуляла?
А красный кавалерист,
выходит, не достоин?
Ох, не серди меня, барышня.
Лучше толком скажи:
брезгуешь нами али нет?
У вас не найдется листка
почтовой бумаги для письма?
-А тут, между прочим, не магазин.
-Бумагой не торгуют.
-А ты помалкивай, между прочим.
А ты смелый?
Гляди, не ровен час, мозоль отдавлю!
Не оступись.
-А то? -А то пообдеру
ленты со штанов
и отдам девкам косы заплетать.
Гляди, Афоня, защитник-то,
видать, из бывших?
Перестаньте, не смейте, пожалуйста.
Извиняемся за беспокойство,
но этому гражданину надо язык укоротить.
Получай!
Пошли! Хватит с него. Мы
его, Мишута, перепахали.
Зачем вы так? Они
же вас могли убить!
Хамье! Простите,
не мог сдержаться.
Два года...
Два года служил у красных.
Ты понимаешь,
что мы ставим на карту?
Вы ничем не рискуете.
Рискую только я.
Можешь ты хоть раз поверить в мою интуицию?
Если бы ты видел его лицо,
когда он дрался с этими хамами.
Интуиция! Всё это
бабские штучки!
Мы не в игрушки играем, пора понять!
Ну, извини меня, я был резок.
Ты говоришь, он при штабе писарем работает?
Да. Представляешь,
какая для нас это находка?
Хорошо. Познакомься
с ним поближе.
Только без шашней.
Как ты можешь?
Хорошо, займись им.
Алеша!
Смешно.
Смешно!
Мне вдруг показалось,
что в парке музыка играет.
Боже, как всё это далеко:
балы в дворянском
собрании, вечера поэзии,
Блок...
Алеша,
вы помните: "Я сидел у
окна, в переполненном зале.
Где-то пели смычки о любви.
Я послал тебе черную
розу в бокале,
золотого, как небо, аи"...
Всё прекрасное разрушено.
Кровь, войны, хамские
морды, грязные обмотки...
Неужели это навсегда?
Неужели то время не вернется?
Само собой.
Конечно, не вернется.
Как-нибудь вы ко мне
зайдете, Алеша?
Я вам покажу, какая я была раньше.
Это мое первое бальное платье.
Тогда я была красивее, правда?
Неправда.
-А это ваша мама!
-Почему вы так решили?
Вы очень похожи.
Нет, это не мама.
Это Шарлотта Корде.
Вы помните французскую историю?
Она убила Марата.
Это моя героиня.
О, это не интересно.
Извините, я увидел человека
в форме нашей гимназии.
А что, вы тоже из Воронежа?
Да как вам сказать...
Учился в Воронеже.
Потом судьба бросала
в разные места. Война...
А вы учились в первой гимназии?
В первой. А что?
Он тоже учился в первой гимназии.
Кажется,
его звали Виктор.
Виктор Красаков, по прозвищу "Пончик". Он?
Да какой Пончик?
У того совсем
другая была фамилия.
Не то Малков, не то Мохов...
Можно поглядеть?
Так это же Марков! Ну,
конечно, он. Вот шрам.
Как-то дрались с реалистами и
ему пряжкой рассадили бровь.
Представляете, какие у нас были драки?
-А вы его хорошо знали? -Кого?
- Маркова.
- Да нет, не очень.
Он уже кончал гимназию,
а я всё в приготовишках бегал.
Так вот слушайте,
- однажды мы с реалистами...
- Я вижу, вы любите драки.
Люблю.
А вы не удивляйтесь и
не задирайте нос, Алеша.
Я весь день думала
о вас. Вы для меня загадка.
Я не понимаю, как может такой человек,
как вы, мириться с нынешним положением.
Вы это о чем, Дина?
Почему вы равнодушны к
тому, что отечество разбито,
растерзано, что в нем попрано всё святое?
А что же делать?
Почему вы не ищите путей,
чтобы исправить зло?
А где они, эти пути?
Я их искал,
но...
Если это правда - я могу вам помочь.
-Вы? -Я совсем не
мечтательная гимназистка.
Я познакомлю вас с людьми,
которые не сидят сложа руки.
Хотите?
Хочу.
Ну, вы понимаете,
что они потребуют от вас дела?
Понимаю.
Вот и хорошо.
Завтра зайдите за мной
на почту. А теперь ступайте.
Зачем ты вылезла с
моей фотографией?
Но Виктор, это же и помогло.
Хорошо.
Приводи его.
Только не сюда,
а на остров.
Так вот что это за Марков!
Крученый, право.
Начальник нашей артиллерии.
Такую птицу упустили!
Я о нем еще на
кольчаковском фронте слыхал.
Умный, хитрый враг.
Умело работает в подполье.
Его никак нельзя терять из виду.
Иначе он наделает дел.
Вот что, Маруся,
запомни и передай Илларионову:
Марков для нас - фигура
номер один. Светает...
Ох, и устал я, Маруся.
Ну, что глядишь невесело,
храбрая разведчица?
Город давно наш,
а мы должны встречаться
тайком от людей,
как будто кругом чужие.
В том-то и дело, Маруся,
что вокруг нас еще
много чужих. Ну, ничего.
Настанет время - ни от кого
не надо будет скрываться.
Ты пройдешь по
городу, и люди будут говорить:
"Вот идет Мария Королева,
чудесная девушка".
"А кто она?". "Сотрудник ЧК".
"Как? Вот эта
маленькая, курносая?".
"Да, она самая".
Теперь уже недолго.
- Он здесь? - Давно уже. Пошли.
-Мы, кажется, в одной
гимназии учились? -Учились.
- Как твоя фамилия?
- Михалев. - Да, да...
Припоминаю.
Ты возмужал.
Трудно узнать.
Ну, здорова.
Садись.
Ну, выкладывай, однокашник,
каким ветром тебя сюда занесло?
-Ты понимаешь, на что ты идешь? -Я не ребенок.
- Понимаю.
- Тем более непонятно.
Служил, служил у красных и
вдруг на тебе - передумал!
-Значит, была причина. -Какая?
Говорите, Алеша.
Служить можно по-разному.
Вот она у меня где эта служба.
Что, обидели тебя?
В начальство не вышел?
А я постов не добивался.
Захотел бы - вышел.
Значит, не захотел. Почему?
Слушай, Марков,
ни черта я тебе не скажу. Понял?
Если вы те люди, за кого я вас
принимаю, испытайте меня и сами увидите!
А если нет - я других найду!
На вас свет клином не сошелся.
Что ж, испытаю.
Только если не докажешь,
что ради нашего дела
готов на все - доверия не жди.
А предашь -
под землей разыщем.
Ну, ладно, ты меня не
запугивай. Дело говори.
Сейчас и дело.
-Ты в штабе писарем работаешь? -Ну...
Штабом получена новая
оперативная карта фронта,
надо ее заполучить. Сможешь?
Трудно.
Милый, было бы легко -
без тебя бы обошлись.
Может, что-нибудь другое?
Нужна карта.
Вы это сделаете, Алеша.
Ладно, попытаюсь.
Хотя, честно говоря, не пойму,
на кой черт она вам сдалась.
Ее сразу отменят.
Думаешь, они глупее нас?
Пусть отменяют, тем лучше.
Войска уже размещены,
укрепления построены.
Придется все перекраивать заново...
...а за неделю с этим не справишься.
А что даст неделя?
Это не твоя забота.
Договорились?
Зря болтать не
стану. Постараюсь.
Вот что, послезавтра в
штабе дежурит один вахлак,
и можно будет попробовать.
Только дайте мне помощника.
Зачем?
Пусть с часу ночи ждет
меня напротив штаба.
-Пойдешь? -А чего ж. -Сева пойдет.
Но запомни, что я тебе сказал.
- Ладно.
- Тогда будем расходиться.
Сева, проводи.
Досю отправим позже. Ну, до встречи.
Хочешь совет Севы?
Поменьше на Досю заглядывайся.
- Марков тебе шею свернет.
- Нужна мне ваша Дося...
Ну, тогда плыви.
Ты здесь, откуда взялся?
- Оттуда же, откуда и ты!
- Вот дурья башка. Ты что, с ума сошел?
- А кокнули бы тебя!
- Кокнули бы тебя...
Бандюги палят!
Целую неделю в городе советская власть,
ЧК в городе!
А что мы имеем?
Вчера из-за угла подло убиты два
красных командира и четыре рядовых бойца!
Контра под носом, а мы бездействуем!
Так или не так? Так.
Вот и хватит либеральничать. Вот списки.
Всех этих завтра взять.
-А портного зачем?
-С офицерами якшался, обшивал их.
-На то он и портной. -Ну, вот мы и поглядим,
чего он там напортняжил. Лучше
лишних обезвредить, чем промахнуться.
И вот этих.
Интеллигенты...
Теперь Михалев.
Пятый день с Федосовой
ходит, пятый день, а толку?
Интересно, между прочим, чем это можно
целых пять дней с этой красоткой заниматься?
Может, ты подскажешь?
Если нужно, я и с тобой буду пять дней ходить.
-Больше, конечно, не выдержу.
-Ладно, подвожу черту:
вместо Михалева завтра
к Федосовой пойду я сам!
Допрошу ее на месте.
Расколется - будем
решать, что делать дальше.
Ты соображаешь, что говоришь или нет?
Операция только начинается.
Провалить всё хочешь?
Вот Алексей войдет в
организацию и всю шайку разом!
Мазня!
А шлепнут Алексея - что тогда?
Вот тогда и делай по-своему.
Пока Федосову трогать не будем.
И аресты в городе нужно
прекратить, а то спугнешь всех!
Я тоже считаю: нужно
несколько дней подождать.
Подождать... А революция не ждет!
И я не буду бездействовать!
Буркашин, выполняй!
Театр, понимаешь, тут развели!
Вы не где-нибудь работаете, а в ЧК!
-Ох, и натворит он тут дел...
-Характер еще тот.
Поеду к Берзину,
пусть приедет сам или пришлет кого-нибудь.
Берзин сказал, пусть Михалев поступает
так, как считает нужным.
Спасибо, Маруся.
Но велел действовать
осторожно, не зарываться.
Нечего входить в роль.
Я понимаю.
Главное - собрать их вместе:
-Маркова, Смагина - все кодло.
-А Федосову?
Вот жалко девчонку.
Задурили ей голову, понимаешь.
Она и жизни-то настоящей не видела.
Воюет за балы, за розу в бокале шампанского.
Вот что, Михалев,
здесь есть мнение,
что в вопросе о Федосовой у тебя
преобладают личные симпатии.
Поостерегся бы.
-Это я тебе как товарищ советую. -Ты серьезно?
Ну, а что? Сам не
заметил? Она красивая...
Красивая-то красивая,
да есть в здешних местах одна девушка...
Девушка как девушка:
руки, косы, глаза большие...
Ну, знаешь сказку о Марье-царевне?
- Пошли. - Куда? -Узнаешь.
-Это свой. -Марков здесь? -Тута.
Молодцом.
Скачок что надо.
Севу редко хвалят, но если хвалят...
- Никто не подозревает?
- Завтра видно будет.
Эй, племянничек!
Ссуди табачку покурить.
У меня таких родственничков
в хлеву полно.
Ой, невежливый какой.
Григорий, вставай.
Потом отоспишься.
Вот она.
Вот что, земляк,
будет тебе еще одно задание.
Получен приказ захватить город.
-Кто же будет захватывать?
-Найдутся люди.
Не доверяешь?
Хм. Если бы не доверял,
поручил бы дело другому.
Ну, ладно.
Прислали нам одну штуку,
в ней приспособление вроде часов:
циферблат, стрелки можно
поставить на любой час.
-Адская машина?
-Ну, машина как машина.
Подложишь ее в штаб.
Остальное она сделает сама.
-А как рванет - тогда и начнется. -А когда?
Подбери местечко поудобнее.
Тогда получишь товар.
Понял?
- Понял.
- Вот так. У тебя ночной пропуск есть?
- Есть.
- Проводишь Севу к дому Доси. -Ступай.
- А кто это в тужурке-то?
- Смагин, Григорий Смагин.
Бандит?
Кто бандит? Смагин?
Может, и я, по-твоему, бандит?
Ладно, подумаешь, оговорился.
Подумаешь... Григорий на адвоката учился.
Ты знаешь, кем он при Деникине служил?
У него отряд полтораста сабель!
Он соседний уезд вот где держит.
Вот рванет штаб, тогда узнаешь,
кто такой Смагин!
- Ладно, ошибся.
- Ошибся...
За такие слова глотку надо рвать.
Набрался там у красных...
Стой! Кто идет?
Документы. Пропуск.
Вот те на! Ай да встреча!
-Не узнаешь? Здорова, друг! -Шалыга?
-Николка! Из госпиталя, значит, вышли? -Вышли.
Молодцом. Ты помнишь,
как хотел нас в чугунок-то запихнуть?
- Помнишь, как мясо вешал?
- Как же...
Жаль,
времени нет. Тороплюсь. А то поговорили бы.
- Я теперь здесь.
- Этот с тобой?
Со мной, со мной.
Ну, будьте здоровы.
- Будь здоров!
- Слушай, а глаз-то вылечил?
Вылечил-вылечил. Теперь в оба гляжу.
Будь спокоен. Если что - не прошибу.
- Слушай... а как...
- Счастливо.
- Будь здоров.
- Бывайте.
- Знаешь это кто?
- Счастливо! -Бывайте!
Звонкий ты парень.
Я думал, нам кранты,
когда ты к нему метнулся.
-А кто это?
Да так... В госпитале с ним лежал.
Когда?
В одиннадцать часов.
Запомни.
Положишь
в девять, а в десять придешь сюда.
- Место подобрал?
- В кабинете начальника штаба.
Хорошо.
Бери, не медли.
До встречи.
Я вас повожу, Алеша.
Я горжусь вами, Алеша.
Идите.
У нас еще все впереди.
Благослови вас бог.
- Что у вас впереди?
- Подслушивал?
Ничего у вас впереди не будет.
Ничего. Запомни это! Что,
нашла себе нового героя?
Ты, Шарлотта Корде!
Боже, какой ты страшный!
Для тебя нет ничего святого!
- Ничего!
- Ничего, кроме ненависти.
Что, грубо, не изящно?
Так вот знай, в девять часов весь штаб
взлетит на воздух вместе с твоим Алешей!
Благослови вас бог!
Быстро догони!
Стой! Стой, стрелять буду!
Стой!
Михалев... Писарь в
штабе... Предупре...
Сергачев, лодку скорее!
В госпиталь ее!
Погоди...
Алексей, смотри,
на который час поставлено.
А тебе сказали?
Одиннадцать.
Сказали в одиннадцать,
поставили на девять,
а прийти велели в десять?
Когда ты уже покойником будешь...
В ЧК на патруль налетели.
- Стрелять надо было!
- Шмальнул, но в руку попал.
- А на бис сыграть времени не было.
- Болван.
- Ты что, думаешь, продаст?
- Черт!
Смагина предупредить не успеем.
Живо на постоялый двор!
- Полчаса...
- Полдевятого.
У нас полчаса.
Медлить нельзя.
Они уже, наверное,
все в сборе и ждут сигнала.
Мы им дадим сигнал.
Соберите рабочих.
Алексей - к Федосовой.
Буркашин - на остров.
На постоялый двор я
пойду сам. Мину - в овраг.
Товарищ Исаков,
надо встретить Смагина! -Встретим.
Никого...
Не будем, не будем,
товарищи, закрывать глаза.
Провалили операцию? Провалили!
А ты без паники. Провалили, провалили....
Не провалили, а сорвали крупную
операцию белых, перепутали все их карты.
-Какой же тут провал?
-А Смагин-то ушел.
И Марков ушел.
Да что говорить...
Одну Федосову взяли, одну!
И кто взял? Илларионов взял. Илларионов!
а не Михалев.
И вот тут встает вопрос:
почему мы должны доверять Михалеву?
Человек он неизвестный,
без году неделя в ЧК,
с Федосовой амуры,
понимаешь, развел!
- Да и вообще...
- Что "вообще"?
Не место ему в ЧК - и точка!
Алексею не место?
Август Янович, что он говорит?
Тихо. У тебя всё?
Нет, не все. Вот поэтому предлагаю
операцию по поимке Смагина
и Маркова поручить мне.
Уж вы меня знаете: я
тут размазывать не буду!
Скромности бы тебе немножко.
Что ты скажешь, Михалев?
Оправдываться не стану.
Если виноват - буду отвечать.
Но с Илларионовым все
равно не соглашусь!
У него из любого положения
один выход - хватать!
Ну, продолжай, продолжай.
Ни черта мы не добьемся одними арестами,
а только людей от себя отпугнем.
Людей...
Каких людей?
У них что, на лице написано,
кто друг, а кто враг?
Развели, понимаешь,
демагогию: гуманизм, человечность...
Что же получается, что из-за
какого-то портного, которого по ошибке
взяли, мировая революция должна страдать?
Поймите, дорогие
товарищи, время обязывает.
Сейчас лучше десять лишних
обезвредить, чем одного врага упустить!
Вот моя линия!
- Лес рубят, щепки летят!
- Щепки летят от колуна!
А чекист, прежде всего человек!
И ты забыл об этом.
Может быть, никогда и не думал.
Народ на улицах от
тебя шарахается.
Говорят: "Чекист пошел".
- Позоришь нас!
- Тебя надо гнать из ЧК!
Гнать? Это кого гнать?
Илларионова гнать?
Народ нам дал чрезвычайные
права не для того, чтобы
чекисты стали жандармами!
А что же такое ЧК,
как не карающий меч революции?
Хватит, Илларионов!
Значит,
лес рубят - щепки летят?
Давно я приглядываюсь к
тебе, Илларионов.
Думал, зашивается человек.
А у тебя целая философия.
Да кому мы нужны были бы
с этой философией?
ЧК - это плоть от
плоти советской власти:
и частица той власти,
самой справедливой, самой гуманной,
должна быть в каждом из нас.
Многое нам
дано, многое с нас и спросят.
Да, ЧК - это карающий
меч революции,
но находится он
должен в надежных
и верных руках.
Хотите сказать,
что я не за советскую власть?
Да я за эту власть в восемнадцатом
году беляков шашкой рубил!
Если бы сомневались в тебе, мы бы
разговаривали не здесь, а в трибунале.
В ЧК надо не шашкой махать,
а головой работать.
И за десять лишних
нас никто не простит.
Тонкое это дело,
Илларионов. Не по тебе.
И Буркашин прав.
Тебе не место в ЧК.
А теперь об Алексее.
Защищать я тебя не собираюсь.
И себя оправдывать не
буду - тоже прошляпил.
Положение серьезное.
Смагин терроризировал весь Ольгинский
уезд, фактически там нет советской власти.
Сейчас главная задача -
установить, где находится база Смагина,
и уничтожить его вместе с Марковым.
Ответственным за
операцию назначаю...
Михалева,
поскольку он его личный знакомый.
Перевоз вперед летит,
в коммуне остановка.
Иного нет у нас пути,
в руках у нас винтовка... Пантюшка,
ты молчать умеешь?
- А что, плохо пою?
- Да нет, поешь ты здорово.
- А чего ж тогда молчать-то?
- Для революции.
- Ну, словом, для дела сможешь?
- Для революции, наверно, смогу.
-Тогда слушай... -Мысль неплохая.
А сумеешь?
Я спрашиваю тебя, сумеешь ли?
Пантюшка, чуб убрать надо.
Хитер.
А что, пожалуй, сможет.
-Целый день для практики
молчит. -Одному ему будет
трудно.
А что, если так:
ходят по селам пара -
девушка с глухонемым братом?
Ну, меняют там тряпки на
сало, хлеб.
-В городе-то теперь голодно. -Правильно.
- А кто девушка?
- Девушка?
Маруся Королева.
Ты как считаешь?
Хитер дьявол!
Так, ну ладно,
завтра всё обсудим подробно.
А сейчас идите спать и мне дайте выспаться.
Август Янович, я о Федосовой.
А что с ней?
Тут надо как-то
по-особому решать.
Запуталась девчонка.
Михалев, ты мне скажи по совести:
что,
нравится тебе она?
Товарищ Берзин,
вы с ами меня учили:
чекисту ошибаться не дозволено.
Но и в человека верить он
обязан, правильно?
Правильно. А я верю в Федосову.
Понимаете,
такие уроки не проходят даром.
Ну, добро.
Добро.
Будем стараться
решать по-особому.
Алексей, а ты мне все-таки
не ответил на вопрос.
А я люблю другую девушку.
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Берзин слушает!
Хоть бы слово сказал.
- Здравствуйте!
- Здравствуйте!
Девочка, принеси водички напиться.
Вы куда путь держите, ребята?
До Вигорья. Может, чего сменяем на вещи.
Ничего вы там не сменяете,
разве свою жизнь на пулю.
Он не слышит - глухонемой.
Смагин с полчаса как проскакал.
Антихрист!
Так что ступайте-ка, миленькие,
по добру, по здорову,
от греха подальше.
- Вот спасибо, что сказали.
Спасибо.
Вот и дождались
пожара на торфянике.
Огня не видно, а ноги жжет.
Бегаем из села к
селу, как конокрады!
Красные на пятки наступают!
Мужики волками
смотрят! Бабы, пьянки...
Смагин - гроза большевиков,
надежда России...
Перестань бренчать, скотина!
Успокой свои нервы, а
то рассержусь, и вспомню,
как взяли Заречье
без единого выстрела.
Ухлопали полтора отряда...
Достали карту, из-за которой
грабанулся генерал Дроценко.
Так что, сделай милость,
не серди меня, пожалуйста,
а то пошлю тебя куда подальше и
будешь ты воевать за свои идеи сам.
А я хочу подышать вольным
воздухом, Марков.
Я ведь поэт. Такие
стихи писал... Боже мой!
Хочешь, почитаю?
Я слезы лью,
о прошлом грудь тоскует.
Но хладен ты,
и сердцем уж вдали.
Тебя тех дней
блаженство не чарует.
Я помню все!
Уйдите! Не смейте его трогать!
- Отпустите сейчас же!
- Прекратить!
Дурачка словили!
Брат мой! Не издевайтесь над убогим!
Отпустите, бандиты! Уйдите!
-Кто же это говорит, что
мы бандиты? -А кто же вы?
Мы? Неужели я похож на бандита?
Сева, отпустите его.
Ну, так как же,
похож на бандита или нет?
Про вас я не знаю, а вот эти...
А вы забудьте про них.
- От Маруси Королевой что-нибудь есть?
- Спи, все спокойно.
Дай-ка табачку.
Ну, как, надумала?
Едешь с нами?
Поседлаем сейчас коней и в степь!
Я тебе такую жизнь устрою,
Марусенька, - век помнить будешь!
- К чему всё это?
- Всё готово! - Погоди ты!
Эх, Маруся, Марусенька,
не понимаешь ты моей души.
Я ведь лирик.
- Никак опять свадьба?
- Похоже.
-Ну, хочешь, поженимся?
-Хлопцы в сборе.
Можно выступать.
- Как это у вас всё быстро.
- Церковным браком,
как положено, хоть сейчас.
Да вы всё шутите.
Скоро уйдете - вас и след простыл...
А я и так от вас натерпелась.
За такие слова Смагин
людей к стенке ставит,
но вас, Марусенька...
Смагин в таких делах
никогда не шутит.
- Се тре бьен...
- Понял.
Попа давай сюда!
-Свадьбу играть будем!
-Женим батьку! Даешь попа!
Погуляем!
- Значит, Нюшку он побоку? - Цыц!
- Ну, теперь ты видишь?
- Григорий! -Чего еще?
Дело есть на минутку.
Пойми, в конце концов, всему есть предел!
Через час-другой сюда может явиться
Берзин, их видели у мельницы.
А ты затеял эту дурацкую комедию!
Хоть час, да наш.
- Ну, учти, Смагин, если через час...
- Ладно, ладно...
А ты чего? А, иди,
мой миленький, иди...
Стой, гад! Руки вверх!
Обручивай, да побыстрее.
Заступи, спаси, помилуй...
Кольца-то есть у вас, миленькие?
- Можно и без колец.
- Не шелести.
- Можно и с кольцами...
- Венчай так!
То есть как это так?
Какая же свадьба без колец?
Да что же это я
хуже других, что ли?
Марусенька, выбирай.
Се тре бьен.
Вот.
Так это
же Николай Угодник.
-Ну и что? -Не положено.
Спасителя надо
или Божьей Матери.
- И Угодник сойдет.
- Как скажете.
Так почему же это "сойдет"?
Да что же вы не всерьез
женитесь, Григорий Владимирович?
Ну, брось... Все
равно святой ведь!
Да нет, не все равно!
Говорю, что все будет, как положено!
А раз Спасителя положено, так его и надо!
Ну, погоди... Чертова
печень! Куда смотрел?
- Кто это?
- Да кто ж его разберет-то?
На хуторе у лапотника есть Спаситель.
Да, да, усища - чисто генерал Врангель.
Дуй за Спасителем!
Маруся!
Товарищ, дай коня. Минута дорога.
Ишь, ты какой! Так я тебе и дал коня.
Да ведь уйдет Смагин, уйдет!
Ты же сам говорил, что житья от него нету!
Так он днем немой был,
а к вечеру заговорил!
Почем я знаю, что ты за человек?
Возьмешь коня, и поминай как звали!
Без коня никак нельзя.
Да свой я, свой!
Мне наших предупредить нужно.
С богом...
Начнем. В мире и согласии в сей час,
Мария, прошу в опочивальню!
Ах, ты, сволочь!
Бросай наган, земляк!
Война началася,
Бросай свое дело,
в поход собирайся.
Смело мы в бой пойдем,
за власть советов. И как один умрем
в борьбе за это.
Рвутся снаряды, трещат пулеметы.
Смело мы в бой пойдем!