«Родная кровь» — советский художественный полнометражный чёрно-белый
фильм, снятый режиссёром Михаилом Ершовым на киностудии «Ленфильм» в
1963 году и по одноимённой повести Фёдора Кнорре. Съёмки кинофильма
проходили в городе Мышкин Ярославской области.
Все фразы и цитаты
РОДНАЯ КРОВЬ
-...В высоком терему,
а в терем тот высокий
нет хода никому.
А в терем тот высокий нет хода
никому.
- Возьмите.
- Не надо.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Чего, поедем?
- Подождем немного.
Может еще кто подойдет.
- Ну, подождем, так подождем.
А ты что, мужу помогаешь?
Или сама за начальника переправы?
- Сама.
- А муж что, на фронте?
- Не знаю.
- Верно.
Теперь сами не знают замужние или вдовые.
- Твоя не вдовая?
- Моя незамужняя.
- Чего уж так?
- До войны некогда было, а в
войну жениться вовсе ни к чему.
И так вдов хватает.
- Ты что артиллерист?
- Почему же такая уверенность?
- Так, по форме. Такая похожая.
- Не, танкист.
- А от чего у тебя на щеке пятно?
- Где?
- На правой щеке.
- Забавно получается. На меня
даже не поглядела, а все спрашиваешь.
- Глянула значит.
- Ожог это?
- Ожог.
Как ты не глядишь, а видишь?
Чудная, честное слово.
- Солдата себе в помошники
подобрала? Это хорошо.
- Ну чего же ты? Сходи.
- Так мы же еще не договорили.
А как это ты не глядишь, а видишь?
- А?
- Поживи вот тут года два,
тоже научишься. Ну сходи, не дури,
а то на тот берег
увезу. Там и останешься.
- Ну я пойду.
До деревни километров 12,
так что засветло дойду.
- До свидания.
- До свидания.
- Уж больно мне
место это понравилось.
- И долго будешь сидеть?
- Долго. Я вот на этой
полянке себе дом построю.
Крылечко сбоку.
И буду сидеть на приступочке и глядеть
как ты паром тянешь.
И будет порядок в танковых войсках.
А что война кончится возьму и приеду.
Куда ж ты уходишь?
- Кончила работать.
Домой иду.
- А ты куда?
- Да так, с тобой.
- Ну иди.
Если хочешь ребят моих посмотреть.
- Садись на место.
Картошка готова.
- Зовут.
- Да.
- А я думал
ты пошутила насчет
ребят. Неужели все твои?
- Вот машина тебе
попутная - садись подвезет.
Чего ж ты не уехал?
- А черт его знает!
Сам удивляюсь.
Да шинель я там у вас забыл.
- Вы зачем это взяли?
А ну-ка слезай. Сними, сними платье.
Ну...
- Иди, ложись у печки.
- Завтра ладно, иди.
Ложишь, иди.
- Не дразнись, дразнилка!
- Пойду в город.
Может в кино схожу.
- Иди.
- А хочешь вместе пойдем, а?
- Ну куда мне?
Я так плохо одета,
что тебе со мной стыдно будет.
Иди-ка один.
- Ну ладно, чего глупости
говорить? Пойдем.
А твои не боятся одни оставаться?
- Маленькая побаивается ночью.
- Как это вас сюда занесло?
- Бежали от бомбежки.
От самой Прибалтики.
- Так вы значит
- из Прибалтики сами?
- Да.
Квартиры не было, дали нам
пустой домик на перевозе.
Мы рады были. Сначала
ничего было, а потом
муж уехал куда-нибудь
устраиваться, а мы тут остались.
- Он что бросил вас что ли?
- Нет,
он не бросил.
Ему самому трудно.
Живет где-то в общежитии.
Писал устроится хорошо -
нас к себе возьмет.
А мне теперь почему-то все равно.
Даже не знаю, что хуже.
- И знакомых у вас тут нет?
- Есть.
Тут хорошие люди.
Только они все сейчас бедно живут.
Нам помогали.
У одного дедушки
Дровосекина целый месяц жили.
Он за нас и ругаться
ходил в горсовет.
А у тебя что отпуск?
- Да. После госпиталя.
Полных 10 суток.
Но сегодня уже девять осталось.
- Ты только погляди.
Никак она себе солдата достала.
Ты что его с того берега
на пароме привезла?
- А как же. Конечно на пароме.
- Кина не будет.
- Почему это не будет?
- Вы чего дубасите? Дверь поломаете.
- Вот безобразие!
За 5 километров пришли!
- Черт знает что такое!
Не будет!!!
Сколько вам раз повторять:
механика в военкомат вызвали.
- Посиди. Ну-ка пропустите меня.
Проходите, проходите.
Пропустите, я с ней поговорю.
- Ну, давай, давай.
- Можно вас?
- Правильно, пусть поговорит по-своему.
Ишь чего придумала "не будет".
- Ничего, ничего.
Солдат чего-нибудь придумает.
- Чего он придумает? Механика нет.
- Ну что, будет?
- Будет. Будет, заходите.
Будет.
Ну вот я ж говорил.
Пошли, пошли.
- А ты чего сидишь?
- А я думала, что ты меня уже позабыл.
- Эх ты, а я специально
для тебя как для принцессы
кино пустил. Пойдем.
А ты отсюда будешь смотреть?
А то хочешь я тебе
в зале стул поставлю.
- Я с тобой буду.
- Ну ладно.
- А ты умеешь?
- Да было когда-то. Проходи.
Смотри, смотри.
- Хороша сказка? Понравилась?
- Почему ж сказка?
- Да все как взаправду.
Только в жизни
прохвосты почему-то редко промахиваются.
- Ты куда уходишь?
- А что?
- А уже продали билеты на второй сеанс.
- Интересное кино.
Меня-то хоть спросили?
- Народ собрался, народ требует.
- Ты что думаешь, запрягла и поехала?
У меня может часы считанные.
- Ну покажи им еще
разок. И мы посмотрим.
- Правильно.
Другие вон откуда пришли - за пять верст.
- Ну, покажите пожалуйста.
- Им тоже посмотреть охота.
- Чтоб вам всем лопнуть! Ну пойдем.
Ты что?
- Так... Хорошо.
Музыка.
- У, темно как.
Хочешь я печку растоплю?
- Ну а зачем?
У нас и керосин есть.
Не такие уж мы бедные.
- Выпей.
- Лучше не надо, я ведь
пить совсем не умею.
- И сразу закусывай.
- Теперь
чего это тебе там будут говорить,
обещать чего-нибудь,
ты не принимай всерьез.
Это я спьяну врать буду.
- Понятно?
- Ладно.
- Чего ты смеешься? Я
тебе серьезно говорю.
- Ты мне говорил, что я чудная,
а ты сам не чудной.
- Мама,
вкусно хлебом пахнет.
- Ну, что же ты смотришь?
Дай ей. Ишь проснулась.
- А мальчишкам?
- На.
- Ложитесь.
- Спасибо.
- Ну, выпей сам.
Закуси.
Так что ж ты хотел мне говорить?
Что бы я тебе не поверила.
- Знаешь,
иди ложись.
Устала наверное.
- Это как же?
Верить тебе или нет?
- Верить.
А я посижу немножко. Покурю.
- Спокойной ночи.
- Мама, там темно. Я боюсь.
- Сейчас встану, погоди.
- Беги, беги, я сейчас
выйду, постою в дверях.
- Только ты побыстрей.
- Верь.
- Мама, я хочу к тебе.
- А, ну иди, иди.
В высоком
- Ты что?
- Выдающийся я идиот
своей жизни, вот что.
Скажи пожалуйста,
куда это меня все заносит?
Я ведь домой шел.
Лежал бы я сейчас на печи
без всяких мыслей.
Заместо всего
этого вот сижу здесь.
А в терем тот высокий
нет хода... Скажи,
дурак я или нет?
- Дурак, конечно.
- Точно.
Видишь, не порядок
в танковых войсках.
Вот... Ну,
- гасить электричество?
- Гаси.
- Спит.
- Не спит.
- Еще не просохла.
- Кто это сделал, а?
- А?
- Ну ты не злись, мы тебя постирали.
Завтра высохнет.
- И кто это вас просил?
Зачем это сделали?
- Ну я же говорил,
маму надо было сначала спросить.
- Чертенята.
- Ну высохнет.
- Доброе утро.
- Доброе утро.
Во погляди чего натворили.
Раздели средь бела дня.
- Кто это придумал?
- Мы все придумали.
- Ну ладно, ладно.
Чего уж теперь браниться?
- Немного погодя можно будет
посушить утюгом. Ах, вы...
- Да...
А тебя как зовут-то, а?
Ну, характер.
- Соня ее зовут. - Соня?
Это что как мать что ли?
- Это Иаркай, это Гонзик.
- А что же это у вас за имена такие?
- Эрик правильно сказать.
А Гонзик, потому что от людоеда прятался.
- Не прятался.
- Прятался, прятался
под камушек залез только нос высунул.
- Не прятался, не прятался.
- У нас книжка такая
была. Там на картинке
мальчик Гонзик был нарисован
он прятался от людоеда.
Вот когда нас бомбили
он под камень залез,
спрятался.
Ну чистый Гонзик у людоеда в саду.
И с тех пор у нас и стал Гонзик.
- Только нос высунул.
- Да...
А утюг у вас в хозяйстве есть, а?
- Есть!
- Ну вот,
давай, давай сюда.
Вот так мы его.
- А танк может сбить самолет?
- Вообще-то если
поднатужиться сможет конечно.
Но в общем это не его
занятие самолеты сбивать.
- Я бы больше всего
хотел сбивать самолеты.
Только бы они
налетели. Ты-ты-ты-ты
и мордой в землю.
- А что вас много бомбили, да?
- Много - целую
неделю или месяц.
- Меньше.
- Ну ладно.
Дай-ка утюжок сюда.
- Разве можно столько оставлять?
Вы возмите.
- Та зачем же мне?
Только лишнюю тяжесть на горбу таскать.
- Красивую баночку свою забыл.
- А ты ее оставь себе.
Может она тебе пригодится.
- А когда ты опять придешь?
- А вот отобьем башку Гитлеру
я и приду к вам в гости.
- Ой, приходи, только побыстрее.
- Ну приходи.
- Ладно.
- До свидания.
- Ну, здравствуй.
- Здравствуйте, дедушка.
- Ходил это я вчерашний день насчет вас
ругаться в горсовет.
- Зачем это вы?
- Как зачем?!
Нет, шалишь. Сперва
я с Полухинум ругался,
с замзамом ругался,
теперь с самим
заместителем ходил ругаться.
Обещает твоим ребятам
ордера в обязательном порядке.
Но, если обманет,
я к председателю
- пойду ругаться.
- Спасибо.
Как это у вас сил на все хватает?
- А сил у меня никаких нет.
У меня злости много.
Сапрыкиным ордера дали.
Они оба в торговой сети как
сыр в масле перекатываются, а
чуть что не сироты.
Нет, я это не одобряю.
Я из них эти ордера
зубами повыдергаю.
- Да, письмо тебе принес. Вот.
Твой пишет.
И перевод на страшную денежную сумму.
Читай, я подожду.
Ну что пишет?
Толковое что или все так?
- Все тоже. Бронь
ему продлили пишет.
- И все?
- Про деньги еще пишет.
Чтобы подтвердила получение.
- Подтверди, подтверди.
Что именно 200 рублей,
а не тыща и не две.
- Постой! Постой, меня захвати.
- Ху,
как бежала. А где ж твой солдат?
- Сбежал.
- Плохо дело.
- Откуда ты взялся?
Из каких краев появился?
В мирные да хорошие
времена тебя не видать, а тут
в лихое военное вдруг появился.
И глазоньки свои
разинул, али не признаешь?
- Признал, признал Тарасовна.
- Бессовестный ты.
- Здравствуйте.
Тетя Мышкина.
О, а чего ж голосить-то, а?
Здравствуйте, Тимофей
Сергеевич, здравствуйте.
Ну пожалуйста проходите, будьте гостями.
- Красивую баночку свою забыл.
- Чего ж так рано возвращаешься?
Еще семь дней осталось.
- Федотов!
Иди-ка сюда.
- Ты здесь?
Тебя тут нет.
Нет...
- Здесь я, здесь.
Куда же мне дураку деться?
- Ты знаешь,
мне кажется, что у нас
была длинная хорошая жизнь.
И никого я не знала кроме тебя.
Была только длинная разлука.
А теперь мы вместе.
Навсегда. Правда?
- Правда.
- Доброе утро.
- Доброе утро.
- Знаешь, я там пообещал
нашим председателям,
одним словом,
взялся поставить им
трактор изношенный на ноги.
Работы конечно много,
но я думаю, что
успею управиться.
- Значит тебе опять уходить?
- Надо.
- Понимаю.
- Эрик, а ты не
хочешь со мной поехать на ремонт, а?
Помогать будешь.
А нас там кормить
будут как мастеров. М?
- Будет у меня залог.
- Как ты здесь? - Пришел.
- Сумасшедший.
Ну идем.
- А как ты узнала, что это я?
А вдруг какой-нибудь разбойник вломится?
- Разбойник.
Да ты только за ручку
взялся, я уже знала,
что ты пришел. Садись.
- Неужели пешком пришел?
- Ну да.
- В такую даль.
Сиди, а я свет зажгу.
- Устал?
- Устал немного.
Ну, ничего.
До утра отдохну. И будет порядок
в танковых войсках.
Хорошо у тебя тут.
- Урааааа!!!!
- А это что?
- А это нам за работу дали.
- Председатель колхоза
обещал еще подводу дать
подвести вам дров.
А то как вы тут зимовать будете
без запасов?
- Смотри какие у меня руки.
Как у дяди Володи.
- Мои работнички.
Вот вам горячая вода - мойтесь.
- Мамочка, какой
мешок каши работнички
наработали.
- Ты мне одно слово должен дать.
Если тебя искалечит,
ужасно как-нибудь,
ты тогда все равно возвращайся ко мне.
Слышишь? Возвращайся.
Возвращайся ко мне...
Возвращайся ко мне...
Слышишь? Возвращайся.
Возвращайся.
- Вон сидит на лавочке.
- Спасибо.
Здравствуйте, дедушка.
Не знаете ли вы адрес Сони?
- А ты сам-то кто будешь?
- Вы мне скажите адрес
сделайте такую любезность.
- Не будет тебе от меня
никакой любезности.
И не дожидайся.
Явился какой.
Я, брат, знаю ты из
каких. Очень понимаю.
- Угощайтесь.
- Не нуждаюсь в твоих папиросах.
- Ну так
из каких же это я?
- Из каких.
Из таких, которые тут
шлялись. Вот ты из каких.
Повадились которые.
- Куда же повадились?
- На перевоз повадились.
Жила женщина одиноко,
ничего жила, как надо.
А потом этот солдат, они
и пошла, и пошла, и пошла.
- Соня, там какой-то дядя
в шинели твою маму спрашивает.
- Где?
- Там, на берегу.
- Дедушка,
а вам не кажется, что из-за
вашего мухоморного характера
вы можете набрехать на человека?
Как вы считаете?
- А ну вас совсем. Не мое это дело.
Что ж ты адрес-то
- не спрашиваешь?
- Да, адрес.
- Адрес у них мой.
Я им квартиру сдаю.
Плату им назначил.
Они каждый месяц уплату в срок приносят,
а я не беру. Потому
что жалею. Да!
А потом эта солдатня
и пошла, и пошла,
и пошла.
- Неужели это правда?
- Глупый ты человек.
К ней муж приезжал и конечно
сразу поинтересовался
как она тут без
него, а добрые люди возьми да
все ему и выскажи.
Про этих солдат.
- А может это сплетни?
- Да она и сама не
капельки не отпиралась.
Ну он от нее отказался и уехал.
Человек он скорее всего положительный,
хотя конечно,
кабель бессовестный.
А ты лучше ее не сбивай, уезжай.
Глядишь дело и наладится.
- Так.
Все понятно.
- Вот видишь, я же знала,
что никто тебя не убьет.
Не убьет и приедет.
Ну вот видишь,
- ты и приехал.
- Соня.
- Что ж ты не здороваешься?
- Здравствуй.
- Ну пойдем скорее!
- Здравствуйте, дядя Володя.
- Здравствуй, Эрик.
- Дядя Володя, дядя Володя, дядя
Володя, дядя Володя.
- Люська, Люсь!
- Чего надо?
- Извините, в другой раз забегу.
- Так вот оно как.
- Вот так! Вот так!
- Че дуришь?
- Потому что Люська
дразнила, что я все время вру!
- Что же солдат твой
ничего не сказавши, так и уехал?
- Звал нас ехать вместе.
- Звал?
- А ты чего это в печали так?
Ты к чему это в печали так?
- Незачем нам ехать к нему.
- Не зачем?
Не зачем?! Ах, молодец!
Ах, удумала. Вот хвалю.
Правильно, тебе не
зачем ехать к нему,
тебе африканского
принца надо - директора универмага.
- Да не расстраивайтесь
вы так. Вам трудно
обо всем судить.
Не все вы знаете про наши дела.
- Больше твоего знаю, больше твоего вижу.
- Ведь он от доброты нас к себе зовет.
Ну подумайте, почему мы
будем так его наказывать?
Зачем ему взваливать на себя такую обузу?
Пусть поживет.
Найдет себе какую-нибудь девушку,
без такого хвоста, как у меня.
После сам радоваться будет,
что не связался.
- Вот то-то и оно-то - хвоста.
И мужа-то своего ты
хвостом своим отмахнула.
- А муж тут при чем?
- А при том, что ты верно
сказала, с хвостом-то он и того...
- Это вы про какой хвост?
- Так ты сама сказала хвост.
Вот о хвосте и речь.
- Я про детей сказала.
- Про детей?
- А про что?
- Тебе лучше знать.
Вам бабам лучше знать
какие у вас хвосты бывают.
Ты что думаешь люди-то зря говорили,
скажи, зря?
- Про что говорили люди?
- Про солдат. Вот про что.
- Про каких солдат?
- Ты не придуривайся
перед старым человеком.
Все говорят, что ночевали у
тебя солдаты на переправе.
По кинам ты с солдатами
ходила, подарки тебе приносили.
Ты не прикидывайся.
А ну вас совсем.
Не путайте вы меня в свои
дела. У меня характер мухоморный,
и сам я старый мухомор.
Ну что ж, пожалуйста.
- Это кто вас так назвал?
- Солдат твой так
меня аттестовал,
когда я ему правду говорил.
- Это когда он приехал?
Вы с ним долго сидели
на скамейке и беседовали.
Это тогда он вас так обидел?
- Кого?
Ну я-то тут при чем?
Шило то ведь в этом,
значит, не утаишь-то шилка.
Ведь солдат-то твой
он тебя вроде простил.
Так чего тебе еще-то?
- Простил?
За что простил?
Боже мой...
Что вы ему только наплели
по доброте своей душевной?
Солдаты...
Да никого кроме него у меня и не было.
И он-то что вытерпел?
Из-за ваших этих...
Господи...
- Ну что ж... Что
теперь реветь-то?
Реветь-то что схватилась?
Теперь уже это не к чему.
Сами все запутали,
а теперь - реветь.
А ведь солдат-то твой,
пожалуй, ничего. А?
Что ж теперь делать-то, а?
- Садись.
- До свидания, дедушка.
- Счастливо.
- Это наша комната?
- Наша.
- Наша, наша, наша, наша, наша...
- А ты значит простил?
- Ну, вот что,
давай договоримся
раз и навсегда.
Никогда об этом даже не напоминать.
Я не имею никакого права тебя судить.
- Поняла?
- Значит простил.
А нашлись люди осудили,
знаешь? За того солдата,
который у меня на пароме ночевал.
Еще за того, кто мне
мешок пшеницы привез.
Все видели.
Еще, который со
мной в кино ходил
и картину пустил с гитарами,
и кого я ночью встречала с фонарем.
Ой, их сколько у меня набралось.
Простил.
Ну что?
Порядок в танковых войсках?
- Живет моя отрада
в высоком терему...
- Мне в следующую получку тоже купят.
- А наш гудок лучше, правда?
- Теперь уже не наш.
Завтра идем в рейс на новом пароходе.
Так что привыкай
к другому гудку.
- Ты знаешь,
мне почему-то жаль старый гудок.
Он мне стал такой родной.
- Пойдем туда, к берегу.
- По-моему это наш Эрик.
- А это наша береза.
- А почему ваша?
- А мы здесь каждый раз папу встречаем.
- Эрик!
Пойди-ка сюда.
- А мама где?
Что случилось?
- Маму в больницу отвезли.
Ты не расстраивайся. Она тебя ждет.
Даже операцию не решает делать.
- Главное, ты не волнуйся.
Я ведь не боюсь, ни операции, ничего.
Что же с нами может случится?
Все наше нам.
Ты все помнишь?
- Все.
- А ты помнишь как ты меня простил?
- Да, да, помню.
- Да, надо написать Дровосекину.
Мы его совсем забыли.
А ты помнишь как ты для меня кино пустил?
Видишь,
все это наше и никто
это у нас не отнимет.
Так чего же нам бояться?
Правда? Мы не будем бояться.
Разве только чуть-чуть.
- Вам пора.
- Мы не будем даже прощаться.
Ведь мы же вместе.
Ты не говори детям,
что операция сегодня.
- Сегодня?
- Да, они говорят, что
никак нельзя оттягивать.
Да теперь незачем.
Ты пришел.
Знаешь, оставь мне свои часы.
Пусть около меня тикают.
Мне с ними не страшно.
- Извините, у вас не найдется закурить?
- Пожалуйста.
- Что это?
- Операционная. Начинают.
Спасибо.
- Что делать? Жизнь
складывается не всегда,
так как нам хочется.
Вы подросли с тех пор.
А я постарел как видите.
Ну кем же ты собираешься
стать, мой старший сын Эрик?
- Судовым механиком.
- Он учится и уже работает.
- А ты чем увлекаешься?
- Велосипедами увлекается.
- У тебя хороший велосипед?
- Да нет, не у меня, у ребят.
Мы с ребятами гоняем.
- Это тоже хорошо,
значит вы дружно живете с соседями.
Ну что ж, Владимир Семенович,
мы ведь с вами оба не молоды, правда?
- Какая уж молодость?
- Мы не будем ворошить старое,
не будем обвинять
и упрекать друг друга, правда?
- Не будем.
- Я ведь приехал сюда для того, что бы
поговорить о будущем моих детей.
Такие вопросы не решаются
в один час. Я думаю
нам есть о чем поговорить
с вами с глазу на глаз.
- Ребята, пойдите
погуляйте. Идите.
- Владимир Семенович, я хочу задать вам
честный и прямой вопрос.
Намерены ли вы препятствовать
детям оставить этот
поселок и переехать жить ко мне?
- То есть как это
препятствовать?
Не пускать их что ли?
- Нет, не пускать
вы их не можете.
Юридически и практически
тоже. Я имею в виду
прямые препятствия - запреты и так далее.
Но дети в какой-то
степени привыкли к вам.
Уважают ваш
авторитет, как и все дети.
Скажите откровенно
вам было бы желательно, что бы дети
оставили вас и переехали
жить ко мне навсегда?
Что ж вы молчите? Я хочу услышать ответ
такой же прямой как вопрос.
- Для меня это дикий вопрос, а
не прямой.
- Значит вы этого не хотите?
- Мне даже в голову не приходило,
что кто-нибудь
будет тут сидеть и
задавать мне такие вопросы.
- Вы в добавок еще
испытываете неприязненные чувства ко мне.
Это справедливо.
- Бросьте вы про чувства.
Отговаривать я их не стану.
Если хотят ехать - пусть
едут. Это их право.
Ну и к примеру
плохого про вас
тоже говорить не буду.
- Разумно. Хотя мне кажется,
что вы к ним по своему
привязаны, не правда ли?
- Да, по своему да.
- Значит вас в первую очередь
заботит будет ли им хорошо у меня?
Я юрист. Всего чего я добился,
я добился своим трудом, я добился
большего, чем
многие. Это правда.
Долгие годы я жил очень расчетливо,
зато теперь я могу дать детям многое,
что поможет им встать на ноги.
Я готовился к этому
часу, когда смогу целиком взять
на себя воспитание детей.
- Долго готовились.
- Возможно.
Я принимаю ваш упрек.
Возможно слишком
долго, возможно я
поступил в свое время
несколько жестоко.
Но я имел право так поступать.
Мне тогда вероятно хотелось
не то, что бы ей отомстить,
но что бы она почувствовала,
что без меня ей будет плохо.
Мне хотелось, что бы
она попросила помощи.
Возможно я помогал ей значительно
меньше, чем был в состоянии нарочно.
Опять же по выше
приведенным причинам.
- Возможно,
все это очень даже возможно.
Но если б ребятишки заболели с голоду,
дожидаясь пока ваше
отцовское чувство
в себя придет? Это
тоже было возможно.
- Ну-ну, не стоит так.
- Или свихнулись бы, без присмотра.
- Зачем ворошить то, что могло бы быть?
Так мы перейдем на упреки.
Вернемся к фактам. Вам трудно,
у вас ограниченные
возможности. Я это знаю.
И дети не ваши.
А у меня есть дом,
мои родители недавно умерли и дом перешел
ко мне и стоит пустой
в районе парка, недалеко от моря.
И город наш от войны
совсем не пострадал.
Вам не случалось там бывать?
- Нет.
Наш корпус как раз брал его в обход.
- Вам завтра уходить в рейс?
- Нет, сегодня.
- Я не тороплюсь.
Мне хочется, что бы ребята
немножко привыкли ко мне.
Я им привез кое-какие подарки.
Они остались у меня в гостинице
Если вы не возражаете,
мы пообедаем там у меня, а потом я их
привезу обратно. Вы
не будете возражать?
- От чего же? Пусть съездят.
- Значит мы договорились?
Весы правосудия
будут в руках у ребят.
А мы с вами не станем
пытаться подкидывать на чашу
свои гирьки. Ведь весь
вопрос в том, что бы
лучше устроилась жизнь ребят.
- Там такси ждет и
счетчик работает.
- Пусть стоит. Заходите все.
Мы тут обо всем договорились.
Сейчас все поедем покататься.
- Даже не знаю.
- Как?
От чего же? Поезжайте.
- А можно я сяду на переднем
сиденьи, рядом с шофером?
- Ну, ясно на переднем.
- Ну, о чем вы договорились?
- А о чем нам договариваться?
Я в этом деле вам не советчик.
Думайте сами
как вам лучше.
Так,
ключ-то он сумеет к
ребятам подобрать,
и жаловаться не на что.
Нет, уж больно хорош.
Слова не мог толкового
сказать в ответ.
Да и что говорить?
Что я их кормил, одевал, поил.
Не так уж сытно кормил,
не так уж тепло одевал.
А вдруг отнимет все заботы?
Это уж совсем собачья жизнь.
- Ну чего ты все время придираешься?
Ничего я не говорил.
Разве я говорил, что один поеду?
- Как вы, так и я.
- Перестань.
Ты сам решай, чего ты все время за
других прячешься?
- Не трогай его, Эрик.
- Не надо все так преувеличивать.
Поживем вместе, вы осмотритесь.
Если вам понравится - вы останетесь
навсегда, если не захотите - вернетесь
обратно к своему Федотову.
- А что им говорю?
Мы только поедем посмотрим, все вместе.
Ну что же это такое?
И тем более мы с Федотовым
договорились, как вы знаете.
Мне кажется, что в глубине души он сам
не прочь. Ведь не забывайте,
вы для него совершенно чужие.
Вы посторонние друг другу люди.
Ну что ты морщишься, Эрик?
- Потому что вы говорите,
что Федотов посторонний.
- Ну, ну, ну, ну. Ну что этот не
посторонний Федотов
человек не слишком
развитой. Ты это понимаешь?
Что он работник средней
квалификации. Зарабатывает
немного. Ему же
трудно содержать вас
троих. И возможно
он к вам хорошо
относился, я не берусь судить,
но он не может не
почувствовать и облегчение,
когда с него снимут это бремя.
Я не в осуждение ему это говорю.
- Видите ли...
- Я просил
тебя называть меня "папа",
а не "видете ли".
- Хорошо, папа.
- Мне нравится,
в тебе эта черта.
Нравится, что ты
защищаешь этого Федотова.
Это по-мужски, сынок.
Но раз мы собрались тут такие взрослые
мужчины,
так и будем говорить,
как подобает.
Я ведь приехал
сюда ради вас, узнав,
что умерла ваша мать.
Ради вас я пошел на то, что
бы встретиться с Федотовым.
Мне это было не очень приятно,
как вы понимаете.
Федотов виноват передо мной, виноват
перед вами.
Он вошел в чужую
семью, он ее разрушил.
И когда ты говоришь о Федотове,
то вспомни прежде всего об этом, что бы
увидеть все в правильном свете.
- Он очень любил маму!
- А тебе еще капельку рано
рассуждать на эти темы, дочка.
Чуть-чуть рановато.
- Ну почему же?
Мы просто знаем, что он любил маму,
и мама его тоже.
- Потом видете ли...
- Я просил!
- Хорошо, папа.
Но мы знаем Федотова лучше, чем вы.
Мы много лет видели его каждый день.
И когда вы говорите про него плохо...
- Ну хватит!
Кончем обсуждение
кандидатуры Федотова. К чему это?
Нам нужно просто решить на
какой день заказывать билеты,
что бы съездить в родной город.
- Ну правда, ну поехали
съездим. Ну что тут думать?
Как будто плохое что ли.
Ну Соня, ну соглашайся.
Ну Федотов, он хороший.
Мы правда любили Федотова.
- Ах ты его любил? Поезжай.
Только смотри, вдруг
тебя кто-нибудь поманит
мотоциклом, вместо велосипеда,
тогда ты папу все-таки не бросай.
- Дурак! Как будто я из-за велосипеда!
- Замолчите все.
Эрик, ты старший,
говори первый. Ну как брать билеты?
- Ну как же я могу уехать?
Ведь я работаю и учусь в школе.
- Возьмешь отпуск.
Или уйдешь по собственному желанию.
Я тебе помогу.
- Вы уж извините,
но ведь правда,
отца себе человек не выбирает по вкусу.
Кровь -
это я не чувствую и не
понимаю что такое кровь.
А Федотов был нам отцом.
Выбирать себе другого
получше или повыгодней,
мне даже как-то противно
говорить эти слова.
А маленькие пусть сами думают за себя.
- Маленькие.
- Угу.
Я вижу опять придется
начинать все с начала.
Вернемся обратно
на землю после этих
пламенных речей и
обсудим все спокойно
со всех точек зрения.
- Неужели они уехали?
Как ты думаешь, капитан, а?
- Не знаю.
- Ты не волнуйся,
все наше с нами.
Что же с нами может случиться?
Ведь мы же вместе.
- Аляпин, давай гудок!
Ну чего ты тут сидишь? Иди!