Потерянный уик-энд (1945 год). Цитаты и фразы из фильма

Lost Weekend (1945)

Все фразы и цитаты

Возьми свитер, Дон,
на ферме будет холодно.
- Сколько рубашек берёшь?
- Три.
- Я беру пять.
- Пять?
Предупредил на работе,
что могу не вернуться до вторника.
Днём будем на месте.
У нас будет пятница, суббота,
воскресенье, понедельник —
чудесный длинный уик-энд.
И вправду длинный.
Тебе не повредит, Дон,
после всего пережитого.
Деревья, трава,
сладкий сидр, простокваша
и вода из колодца,
такая холодная...
Уик, умоляю. К чему такой акцент
на напитках? Скучнейших напитках.
Извини, Дон.
Думаю взять с собой
печатную машинку.
Зачем?
Чтобы писать.
Возьмусь за тот роман.
- Ты правда готов писать?
- Почему бы нет?
После всего пережитого.
Я уже десять дней в завязке.
Я знаю. Знаю, что в завязке.
- Где машинка?
- В гостиной.
В кладовке.
Где-то в глубине.
Точно в кладовке?
Не могу найти.
Посмотри у стола.
Она случайно не под кроватью?
Нашёл?
Конечно. Вот она.
Вот твои листы. Поставим тебе стол
на южной веранде,
а я прослежу,
чтобы тебе не мешали.
В субботу, может, заглянем
в загородный клуб.
- Я к нему и близко не подойду.
- Почему?
Не хочу, чтоб эти лицемеры
обо мне шептались.
«Гляди, кто приехал из Нью-Йорка,
братья Бирнамы!»
Или сиделка с инвалидом.
Брось, Дон, никто тебя там не знает.
Как только сойдём с поезда,
поднимется сирена:
«Прокажённый вернулся,
прячьте бутылки».
- Это Хелен.
- Я открою.
- Хелен!
- Привет, Уик. Где Дон?
Рада, что успела вас застать.
Я с подарками.
Новая книжка Тёрбера
с шутками и карикатурами,
славный детективчик Агаты Кристи,
сигареты, жвачка
и хорошо тебе отдохнуть, милый.
Не забудь: больше сна,
больше молока...
Больше сидра
и холодной водицы из колодца.
Наклонись.
Мне пора, я уже
должна быть на концерте.
- Счастливо, Уик.
- Какой концерт?
Карнеги-холл. Боб Роллер дирижирует.
Мне дали два билета на работе.
- С кем ты идёшь?
- Ни с кем.
Ни с кем? Что исполняют?
Вторую симфонию Брамса,
что-то из Бетховена, Генделя,
и ни ноты Грига.
- Звучит чудно.
- До понедельника, мальчики.
- До вторника!
- Погоди.
- Уик, есть безумная идея.
- Ну-ка?
Зачем нам этот поезд на 3:15?
- Можем поехать в 6:30.
- Ты о чём?
Поедем позже, и Хелен не придётся
идти на концерт одной.
У неё же два билета, так?
Нет, я не хочу
расстраивать ваши планы.
Поезжайте на 3:15.
Хелен, это глупо.
Такой концерт
с пустым местом по соседству.
Дон, всё уже решено. Нас встретят
на станции и приготовят обед.
Позвони и скажи, что задержимся,
поужинаем в 9, спать ляжем в 10.
- Нет уж, мы едем.
- Уик прав.
Не волнуйся насчёт пустого места.
Найду себе красавчика-миллионера.
Слышал? Тем более, нам придётся
сломя голову бежать на поезд.
- Без пяти 3:00.
- Видишь?
Не упрямься, Уик.
Хорошо, иди.
Ну нет, я не пойду.
Тогда к чему разговор?
- Пойдёшь ты. Вместе с Хелен.
- Мы с Хелен?
Кто тут любит Брамса: ты или я?
С каких пор ты не любишь Брамса?
Побуду здесь, соберу вещи,
может, вздремну.
Чушь, если кому и идти...
Хелен — твоя девушка.
- Здесь что-то не так, Дон.
- Более того, тебя нельзя оставлять.
- Нельзя?
- Нет.
Мне нельзя верить?
- Ну правда, милый.
- После всего пережитого…
Мне нельзя на концерт,
нельзя в толпу людей!
Я не высижу рядом с ними.
Я просто хочу пару часов
собраться с силами.
Разве я о многом прошу?
Не бесись, будь добр?
- Ладно, ещё что-нибудь?
- Мальчики, прошу.
Пошли, Хелен.
- Будь здесь.
- А куда мне идти?
- Ты будешь здесь?
- Говорю же, я остаюсь.
Ты много чего говоришь, Дон.
Не веришь — забери ключи,
запри меня, как собаку.
Нужно верить Дону,
по-другому никак.
Извини, Дон.
Пошли, Хелен.
- Счастливо, Дон.
- Счастливо.
Наклонись.
- Это что?
- Виски, вроде бы.
- Откуда она здесь?
- Не знаю.
Видимо, с неба упала,
или кто-то швырнул её об стену.
- Должно быть, это я оставил.
- Должно быть.
Но я не помню, когда.
Может, в последний запой.
Или в предпоследний, не знаю.
Не смотри так, Хелен, это пустяк.
Я не знал, что она там,
и не притронулся бы.
- Значит, возражать не станешь.
- Насчёт?
- Теперь шуруй вместе с Хелен.
- Почему? Из-за этого?
Думаешь, я хотел вас
выпроводить из-за бутылки?
Это дьявольское обвинение!
Ещё одно слово,
и к чёрту твой уик-энд!
Пошли, Уик.
Милый, будешь паинькой?
Буду, но может хватит
за мной следить?
Дайте мне самому справиться.
Я же стараюсь.
Мы знаем, Дон.
Мы оба стараемся.
Ты стараешься не пить,
а я — не любить тебя.
Позвони на ферму, скажи,
что мы поедем на 6:30.
Хорошо.
Счастливо.
- Пошли, Хелен.
- Ты уверен? - Он справится.
- А если он купит ещё бутылку?
- У него ни гроша.
Ни в одном баре или магазине
ему в долг не отпустят.
- Он точно больше не припрятал?
- Точно.
Я обшарил квартиру вдоль и поперёк,
все возможные места.
Кто там?
Миссис Фоули.
Пришла прибраться.
Это обязательно сегодня?
Нужно поменять простыни
и пропылесосить.
- Возвращайтесь в понедельник.
- Хорошо, мистер Бирнам.
- Ваш брат дома?
- Его нет.
А оплата?
Он оставил мне оплату?
- Какую оплату?
- Мои $10.
- Не оставил?
- Возможно, а где?
- На кухне.
- Где на кухне?
В сахарнице.
Минутку.
Извините, миссис Фоули,
он забыл оставить.
Жаль. Я хотела в магазин сходить.
- Заплатим в понедельник.
- Хорошо, мистер Бирнам.
- Две бутылки виски.
- Извините, мистер Бирнам.
- За что извиняетесь?
- Ваш брат приходил.
Он больше за вас не заплатит.
Это был последний раз.
- Две бутылки виски.
- Какой марки?
Вы знаете какой марки,
мистер Брофи, самой дешёвой.
Ни к чему мне ваши
12 лет выдержки в бочках.
- Всё одно пойло.
- Пакет нужен?
Да, нужен.
Брат велел не продавать вам
даже за деньги.
Но запретить же не могу.
Только подросткам.
Я не подросток, мистер Брофи.
И чтобы вас совесть не мучила,
этим я заправлю зажигалку.
Да, сэр?
Спасибо.
- Добрый день, миссис Дэвиридж.
- Здравствуйте, мистер Бирнам.
Это тот пьющий молодой человек.
- Как поживает мой дружище Нэт?
- Да, мистер Бирнам?
Этим прекрасным днём
я решил попросить
вашей руки и сердца.
Но раз ты против, мне придётся
топить печаль в виски.
- Всего одна стопка.
- Ни в коем случае.
Нет? Дайте угадаю...
Заходил мой брат, подрывал
мою кредитоспособность.
Я не сказал ему
ни о часах, ни о запонках.
Спасибо, Нэт.
Сегодня у нас будет
товарно-денежный обмен.
- Одна стопка виски.
- Именно так.
Не стирай, Нэт.
Оставь мне мой порочный кружок.
Круг — это же идеальная
геометрическая фигура.
Ни конца, ни начала.
- Который час?
- Без четверти 4:00.
Здорово, у нас впереди весь день.
Дай знать, когда будет
5:45. Это важно.
Я еду за город
с братом на уик-энд.
Здравствуйте, мистер Бирнам.
Рада вас снова видеть в строю.
Привет, Глория.
Жаль, не могу взять тебя с собой, Нэт.
Тебя и всё твоё приданое.
Не то чтобы я совсем
отрезаю себя от цивилизации.
Здесь, конечно, назревает
проблема перевозки.
Как провезти две бомбы
под носом Королевской гвардии?
Одну бутылку я заверну в журнал,
и мой брат её легко найдёт.
Этого я и добиваюсь.
Тогда он расслабится.
Другую же бутылку... иди сюда.
Её я спрячу у брата в чемодане.
Он сам провезёт её,
даже не подозревая об этом.
А когда он выйдет
навстречу смотрителю,
я стащу бутылку и спрячу
в дупле старой яблони.
Мистер Бирнам, почему бы
вам просто не завязать?
Там я, возможно,
и капли в рот не возьму.
Я просто должен знать,
что она всегда под рукой,
что я могу выпить,
когда необходимо.
Это дьявол, что сводит меня с ума.
Да, я знаю много таких ребят.
Берут бутылку и ставят её на полку.
Они просто смотрят на неё.
Закупоривают сильнее, чтобы не сорваться.
И вдруг они хватают бутылку...
и вгрызаются ей в горло.
Ещё один упрёк, Нэт,
и я звоню юристу насчёт развода.
Не забудь — 5:45.
Мой брат ждёт меня дома
готовым и собранным.
Потанцуем?
Вы жутко милый, мистер Бирнам.
Ты так всем парням говоришь.
Конешн. Но только с вами
у меня всё серьёзно.
- Садись.
- Нет, спасибо.
Большое спасибо, но нет. Меня ждут.
Этот? Небось без стелек
ходить не может.
Всего лишь старый друг семьи.
Приятный джентльмен.
Покупает мне шотландский скотч.
Пусть купит тебе индийский рубинов
или виллу в Калькутте с видом на Ганг.
- Ну вы дурик.
- Глория, умоляю.
Не извращай нашу дружбу
детскими обзывательствами.
Я могу освободиться позже,
если хотите.
Увы, Глория, я уезжаю на уик-энд.
Как-нибудь в другой раз.
В любой раз.
Я без ума от вашего затылка.
Нэт, плесни мне ещё.
- Не налегайте.
- Не волнуйся за меня,
- только дай знать, когда будет 5:45.
- Хорошо.
Давай, Нэт, со мной.
Одну рюмочку мечты.
- Нет, спасибо.
- Не одобряешь выпивку?
Не в вашем исполнении.
Оно пожирает мою печень, верно?
Разъедает почки, да.
Но что оно творит с моим разумом?
Выпивка сбрасывает балласт,
и воздушный шар взлетает.
И вдруг я выше всего земного.
Я уверен в себе, как никогда.
Я гуляю по канату
над Ниагарским водопадом.
Я в одной плеяде с великими!
Я Микеланджело,
что ваяет бороду Моисея.
Я Ван Гог, что рисует
чистый свет солнца.
Я Горовиц, что исполняет
бетховенского «Императора».
Я Джон Берримор, до того,
как кино взяло его за горло.
Я Джесси Джеймс и двое его братьев,
вся троица разом!
Я Уилл Шекспир.
А за окном больше не Третье авеню,
Мы на Ниле, Нэт.
И по Нилу этому
плывёт корабль Клеопатры.
Иди сюда.
«А пурпур парусов был напоён
таким благоуханьем,
что ветер, млея от любви,
к ним льнул».
Может, он в «Миранди»,
или в баре Нэта, или на 42-й улице.
Да какая разница?
- Ты же не уезжаешь без него?
- Ещё как уезжаю.
- Ты не оставишь его на четыре дня.
- Ещё как оставлю.
Бога ради, Уик,
с ним что угодно может случиться.
А мне не уйти с работы
ни в субботу, ни в воскресенье.
Я за ним не услежу.
Ты же знаешь, он может
попасть под машину или в полицию.
Он не в себе!
Сигарета упадёт изо рта,
и он сгорит в постели.
Надеюсь, Хелен, так и случится.
Я шесть лет с этим живу,
я сыт им по горло!
- Уик, ты же не всерьёз.
- Ещё как всерьёз.
- Знаю, это ужасно, но это так.
- Бога ради…
Кого мы обманываем?
Мы испробовали всё.
Убеждали, нянчились,
выслеживали его, как хищники.
Пытались довериться ему.
Как часто ты плакала?
Как часто я его избивал?
Вытаскиваем его из канавы,
вбиваем в него толику самоуважения,
а он каждый раз
проваливается обратно.
Он болен.
Это всё равно,
что больное сердце или лёгкие.
Ты бы не бросил его, случись
с ним удар. Мы нужны ему.
Он не принимает помощь,
он нас ненавидит.
Он лишь хочет остаться
наедине с бутылкой.
На остальное ему плевать.
Зачем себя обманывать?
Он безнадёжный алкоголик.
«И горделивые дворцы и храмы,
И даже весь наш шар земной…»
Нэт!
«И как от этих бестелесных масок…»
Мистер Бирнам, вам пора домой.
Час поздний.
«От них не сохранится и следа».
Вас брат ждёт дома.
- Кто сказал?
- Вы. Собирались уезжать куда-то.
- Забыли?
- Который час?
- 6:10.
- Что же ты молчал?!
Я полчаса об этом твержу.
Ваша сдача!
Такси! Такси!
Я подвезу тебя
до Центрального вокзала.
- Нет, спасибо, буду ждать здесь.
- Ты с ума сошла.
Потому что не сдаюсь?
Может и так.
Забудь его, Хелен,
найди другое счастье.
Пока, Уик.
Милый Дон, —
я ждала, когда ты вернёшься домой.
Прошу, береги себя.
Поспи. Поешь.
И позвони, позвони, позвони мне .
— Хелен
Здравствуйте.
Думал, вы уехали на уик-энд.
Что ты делаешь?
Дай мне выпить.
Сейчас, только сделаю себе поесть.
Прекрати и дай мне выпить.
Давай, давай!
Хорошо.
- Побыстрее можно?
- Прошу, мистер Бирнам.
Юная леди вас вчера искала.
- Которая?
- В леопардовом пальто.
Да?
Делала вид, что просто зашла.
Но я знаю, что она искала вас.
- Что ты ей сказал?
- Что две недели вас не видел.
Отлично. Нельзя, чтобы она
видела меня таким.
Может просто остановитесь?
Говоришь как ребёнок,
будто это так просто.
Сел на карусель —
крутишься до конца.
Нарезаешь круги,
пока эта музыка не замолкнет,
пока машина с грохотом
не остановится.
- Может, поедите?
- Убери.
Вам надо есть хоть иногда.
Налей мне ещё.
Мистер Бирнам, сейчас утро.
Утром особенно тяжело.
Ты этого ещё не понял?
Ночью это выпивка,
а утром — лекарство.
- Мне-то поесть можно?
- Только отодвинь в сторону.
Тебе бывает страшно просыпаться?
Так страшно, что пот ручьём?
Нет, с тобой всё просто.
Будильник, открываешь глаза,
чистишь зубы, читаешь газету, и всё.
Бывало, что лежишь в постели
и смотришь в окно?
Свет струится в окно, а ты гадаешь:
это светлеет или темнеет?
Это рассвет или закат?
Это страшный вопрос, Нэт.
Если рассвет — ты труп.
Бары закрыты,
магазины откроются в 9:00,
а ты не протянешь до девяти!
А вдруг воскресенье?
Тогда хуже некуда.
Магазины не откроются вообще,
а ваши бары только в час дня. Почему?!
Потому что иногда
надо ходить в церковь.
Ага, когда человек просто помирает.
Что с теми двумя литрами?
Оприходовали их за ночь?
- Что за два литра?
- Ваши две бутылки.
Точно, у меня были две бутылки.
Одну я спрятал.
Она всё ещё моя.
Я капиталист, Нэт!
У меня нетронутые ресурсы, я богат!
С деньгами вы себя за месяц угробите.
Нэт, никакой джентльмен…
Здравствуйте, мистер Бирнам.
- Вы не уехали на уик-энд?
- Видимо, нет, Глория.
- Никакой джентльмен не искал меня?
- Не припоминаю.
Он должен заглянуть около 11:00.
Он из Олбани.
- Ещё один друг семьи?
- Скорее друг друзей семьи.
Меня попросили показать ему город.
- Мавзолей Гранта, например?
- Точн.
Удивительно, сколько ребят из Олбани
едут поглазеть на Мавзолей.
Порой жалею, что вы не из Олбани.
Да? И куда бы ты меня сводила?
Много куда. В Мюзик-холл,
на крышу «Нью-Йоркера».
Сейчас в театре на 44-й улице
дают полную версию «Гамлета».
Туда бы я с тобой сходил.
- Знаешь «Гамлета»?
- Знаю 44-ю улицу.
Интересно знать, как ты
трактуешь роль Гамлета.
Интересно рассказать.
Ужин после, но не до.
Шекспира нужно смотреть
на пустой желудок.
- Ну хоть булочку можно?
- Можно мне стакан воды?
Конечно. Чем запивать будете?
- Это же бар Нэта?
- В народе молвят, он самый.
Я ищу юную леди по имени Глория.
- Вы мисс Глория?
- Кто, я? Нет.
Я её соседка. Её здесь нет.
- Нет?
- Она болеет, лежит в больнице.
Острый аппендицит,
посреди ночи.
Вот так прямо!
Напугала меня до смерти.
Это ужасно.
- До свидания.
- До свидания.
Можно вас на пару слов?
Нет, спасибо.
Большое спасибо, но нет.
- Это вам спасибо.
- Да пжалуйста.
- Нэт!
- Иду.
Не слишком жестоко оставлять
господина наедине с Мавзолеем?
Вместо свидания с тобой?
- Ну ты дурик.
- Наш договор в силе?
- Вы же всерьёз?
- Конечно, конечно.
Мне нужно сделать макияж,
завить волосы.
- Когда вы за мной зайдёте?
- Когда предлагаешь?
- В 8:00?
- Отлично.
Я живу в доме на углу,
где антикварный магазин
с деревянным индейцем у входа.
- Всем говорю, что он меня проклял.
- Я приду.
Второй этаж, дверь прямо.
Мистер Бирнам, у меня
только полуофициальные наряды.
- Ничего?
- Отлично.
Счастливо, Нэт.
Последнюю, Нэт.
Налей тихо, ласково и до краёв.
Слушайте, Бирнам,
на Третьей авеню полно баров.
Сделайте одолжение,
идите к другим.
- В чём дело?
- Не нравитесь вы мне. Что это было?
- Вы же к ней не пойдёте.
- Кто сказал?
Я сказал. Вы трепете языком спьяну.
- Налей мне.
- И та другая девушка…
- С ней вы тоже плохо поступаете.
- Заткнись.
Видели бы, как она вас искала ночью.
Глаза заплаканные,
тушь растеклась.
- Налей!
- Такая порядочная девушка.
Она такая.
Как она связалась
с таким забулдыгой?
Вот ведь беда?
Пьющий молодой человек
и порядочная девушка.
Как она связалась с ним?
Почему он пьёт? Почему не бросает?
Это мой роман, Нэт.
Хотел начать его на отдыхе.
Неприятная вещь,
не для книжного клуба.
Жуткая история.
«Исповедь пьяницы:
Эпопея одного алкоголика»
Брось, Нэт, налей уже.
Знаешь, как назову свой роман?
«Бутылка».
Всё. Просто «Бутылка».
Весь сюжет у меня в голове.
Расскажу тебе первую главу.
Всё началось дождливым днём
года три назад.
В Метрополитен-опере
играли «Травиату».
Ваш номерок, сэр.
- Вот.
- Вы что-то забыли?
Нет, иду домой, если вы не против.
- Вижу, это не ваше.
- Ещё как не моё.
- Но номер ваш, 417.
- Мне плевать, чей.
- Наверное, перепутали.
- Наверное.
Найдёте мою одежду.
Простой плащ и котелок.
Шутите? Знаете, сколько у нас
здесь мужских плащей?
- Около тысячи.
- Я сам найду.
Нет, не положено, сэр.
Я не буду ждать конца спектакля.
- Заберёте плащ завтра.
- Завтра?
Там в кармане то, что мне…
Так уж вышло, что я без денег.
Мне нужен плащ сейчас же!
Если все начнут
рыться в гардеробе.
Есть правила, их нельзя нарушать!
И что вы предлагаете?
Дождитесь хозяйку
этого пальто и обменяйтесь.
Мне нужен мой плащ!
Раз так, мистер, вот ваш плащ!
Вы очень помогли!
- У вас мой плащ.
- А у вас моё пальто.
- Перепутали номерки.
- Думал, не дождусь вас.
- Но вы не могли долго ждать.
- Лишь с первой арии первого акта.
Вы всегда приходите
только ради увертюры?
Подождите!
Мой зонтик, пожалуйста.
Ловите.
Больше вам спасибо.
Я дико извиняюсь.
Никогда не встречала такого грубияна.
Что с вами такое?
- Обычная грубость.
- Рассказать бы вашей маме.
- Пытались, мисс Сент-Джон.
- Я не Сент-Джон.
- Значит, Сент-Джозеф.
- Сент-Джеймс.
Хильда, Хелен
или, возможно, Харриет.
- Хелен.
- Славно, Хелен.
- Вы из Толедо, Огайо.
- Как узнали?
У меня было три акта,
чтобы изучить ваше пальто.
Инициалы, бирки.
Меха Альфреда Спитцера, Толедо.
Мне тоже следовало изучить ваш плащ.
- Но вы не изучили?
- Не было времени.
Хорошо. Меня зовут Дон Бирнам.
Очень приятно.
- Как вам Нью-Йорк?
- Обожаю.
- Вы здесь надолго?
- Лет на 60, полагаю.
- Я здесь живу и работаю.
- Где работаете?
- В журнале Time.
- Time! Тогда можете мне помочь?
- Чем?
- Помогите стать Человеком года?
- Хорошо. Чем вы занимаетесь?
- Действительно, чем.
Я писатель. Только начал роман.
Я и прежде начинал,
но ни один не закончил.
Может, вам писать рассказы?
Писал. До первого абзаца.
Ещё есть половина
первой сцены пьесы.
Место действия — Пизанская башня.
Объясняю, почему она падает,
и почему прочим зданиям тоже следует.
- В Толедо это оценят.
- Кстати.
- Пойдёте на «Лоэнгрина» через неделю?
- Не знаю.
Если да, я плащ из рук не выпущу.
- Не волнуйтесь.
- Уже волнуюсь.
Чтобы обезопасить себя,
мы можем пойти вместе.
Можем.
Вы записаны в телефонной книге?
- Да, но я редко бываю дома.
- Позвоню вам на работу.
Отдел редакторов.
Ответит Генри Льюс — вешайте.
Хорошо.
- Вам поймать такси?
- Спасибо, я на метро. - Разумно.
Если честно, я иду
на безумную вечеринку
на Вашингтон-Сквер.
Можете пойти со мной.
Спасибо, мисс Сент-Джеймс,
но я еду к другу на окраину.
- До свидания, мистер Бирнам.
- До свидания.
- Кто это бросил?
- Выпала у меня из кармана.
- Вы всегда носите с собой такое?
- Ну, нет.
Тот друг на окраине
немного простудился.
Думал приготовить ему горячий тодди.
Пусть выпьет аспирин
с тёплым лимонадом.
- Я прослежу.
- До свидания.
Мисс Сент-Джеймс?
- Да?
- А что за вечеринка?
- Коктейльная.
- Приглашение ещё в силе?
Конечно, идёмте.
Потом они пошли на вечеринку,
он напился и рухнул лицом в салат?
А вот и нет.
Он был без ума от неё.
Он пил томатный сок,
неделю прожил без выпивки.
- Две недели, шесть!
- Влюбился?
Об этом тяжелее всего писать.
О любви писать
труднее всего на свете.
Она так проста.
Приходится ловить её в деталях:
лучи утреннего солнца,
играющие на жести водостока её дома.
Звонок телефона, что звучит
как Симфония №6 Бетховена.
Письмо, нацарапанное
на канцелярской бумаге,
которое ты хранишь в кармане,
а пахнет оно всеми лилиями Огайо.
Плесни, Нэт.
Он думает, что исцелился.
Ему бы только найти работу,
они поженятся, и дело с концом.
Но нет, Нэт, не совсем.
Ведь в один день,
в один кошмарный день…
Продолжайте.
Видишь ли, девушка написала
своим родным в Толедо.
Они захотели познакомиться с ним.
Приехали в Нью-Йорк
и остановились в отеле «Манхэттен».
В первый же день она решила
представить его родителям.
Час дня, холл отеля.
Просто зашёл постричься,
но Нью-Йорку этого мало.
Мне помыли и помассировали голову,
сделали маникюр.
Думал, сейчас снимут ботинки
и покрасят ногти.
А я чудесно провела утро.
Прогулялась вдоль витрин.
- Не хотела утруждаться.
- Из-за встречи с избранником?
- Ты чего, мать?
- А ты для кого постригся?
- Где же Хелен?
- Сейчас придёт.
Этот Бирнам учился в Корнелле, верно?
- Да, вроде бы.
- Не выпустился. Интересно, почему.
- Сколько ему?
- 33.
Не работает. Насколько знаю,
никогда не работал.
Неразборчивая наша Хелен.
Возможно, у него есть деньги.
Так бывает, отец.
- Всё равно нужно работать.
- Он писатель.
Что он написал?
Впервые слышу его имя.
Отец, расслабься.
Ты всегда ждёшь худшего.
Надеюсь, он понимает,
что Хелен — единственная дочь.
Мы должны что-то знать о нём.
Всё это выяснится: его воспитание,
перспективы, вероисповедание.
Отель «Манхэттен»?
Позовите мисс Хелен Сент-Джеймс.
Сент-Джеймс. Да, она в холле.
Хелен? Это Дон.
Милая, дико извиняюсь,
но я опаздываю.
Прошу, пообедайте без меня,
и извинись перед родителями.
Ничего серьёзного, я приеду.
Пока.
- Выключи свет.
- Дон.
- Выключи!
- Бога ради, Дон.
Я думал, ты с Хелен и её родителями.
Что случилось?
- Ну же, Дон.
- Я не смог.
Что не смог? Ты к ним пришёл?
Конечно, пришёл, ровно в срок.
Я их видел, они меня — нет.
- Как это?
- Такие приятные, солидные люди.
Я не смог. Они бы
завалили меня вопросами.
А я не могу, не на трезвую голову.
Мне пришлось выпить, всего одну,
одна бы не повредила.
Потом ты выпил ещё и ещё.
Болван ты, Дон.
Всё думаешь, что упадёшь с крыши
и пролетишь всего один этаж?
Позвонишь ей, Уик?
Скажи ей что-нибудь.
Что я заболел, что я умер.
- Позвонишь?
- Да, позвоню.
Она небось расхваливала
меня в письмах.
Какой я джентльмен. Принц!
- Какой отель?
- «Манхэттен».
Мистер и миссис Чарльз Сент-Джеймс
из Толедо, штат Огайо.
Вставай, Дон.
Сейчас, Хелен.
- Привет, Уик. Дон здесь?
- Дон? Нет.
- Есть идеи, где он?
- Разве не с тобой?
Он позвонил, сказал, что опоздает.
Мама уже думает, что я его выдумала.
А вдруг с ним что-то случилось?
Быть не может.
Он бы перезвонил,
будь всё в порядке.
- Откуда он звонил?
- Я не знаю.
Есть мысль, что он звонил
из другого города.
- Откуда?
- Из Филадельфии.
- Что он там забыл?
- Открывают литературный отдел в газете.
Дон с ними связался и, полагаю,
поехал на утреннем поезде.
Он мне об этом не рассказывал.
И мне следовало молчать.
Он хотел сделать сюрприз.
- Сюрприз?
- Да.
Может, он не попал на встречу
или опоздал на поезд.
Было бы чудесно,
если бы он нашёл работу.
Или нет, Уик?
Он в Филадельфии, я в Нью-Йорке.
Не говори ему, что я так сказала.
Не скажу.
Никогда не понимала, как такой
талантливый человек как Дон,
с такими блестящими способностями…
Возможно, я предвзята…
Что ты делаешь, Уик?
- Ничего.
- Откуда здесь бутылка?
- Выкатилась.
- Из-под дивана?
Да, Хелен.
Моё предположение,
что он уехал утром…
- Это бутылка Дона?
- С чего ты взяла?
Бутылка, как в нашу первую встречу.
- Вот как?
- Она выпала у Дона из кармана.
Он нёс её мне, Хелен.
Эта тоже моя.
Ты наверняка слышала слухи
о нашей семьи. Я выпиваю.
Дон считает, я пью чрезмерно.
Я обещал завязать,
поэтому спрятал от него бутылку.
Извини, Уик.
Зря я полезла с расспросами
не в своё дело.
Пустяки, Хелен.
Мне стоит вернуться в отель.
Дон, наверное, уже там.
Не волнуйся,
я ему ни слова не скажу.
- Спасибо, Хелен.
- Пока.
Извини, я тебя не отпущу,
не после такого.
Заткнись, Дон.
Я тебя провожу.
Спасибо тебе большое
за сказку про Филадельфию.
Хорошая попытка.
- Бокал тебе не идёт.
- Не слушай его.
Ей и не надо,
достаточно на нас взглянуть.
Что это всё значит?
Дон перенервничал из-за встречи
с твоей семьёй и выпил пару рюмок.
Брось Уик, она бы узнала
рано или поздно.
Прекратите оба.
Дон немного пьян.
Большинство выпивают,
и многие иногда напиваются.
Да, те счастливчики,
что могут и не пить.
Но есть и такие,
кто не пить не могут.
Иными словами, я не пью.
Я пьяница. Однажды меня упекли.
- Он лечился.
- Но это не помогло.
А когда мы познакомились,
мне не хватило совести
напиться ради твоего блага.
Моего блага?
Мы говорим о тебе.
- Всё настолько серьёзно, Уик?
- Да, настолько.
Давай обсудим это завтра,
когда придёшь в себя.
Хелен услышала факты,
больше обсуждать нечего.
Да, я услышала,
и они не очень приятные.
Но могло быть и хуже.
Ты не аферист и не убийца.
Пьёшь много, но это не смертельно.
Один курс не помог, но есть и другие.
- Конечно есть.
- Опять старая басня.
Должна же быть причина
твоего пьянства.
- Хороший доктор обнаружит.
- Я осведомлённее всех врачей.
Я знаю причину —
это я сам, кем я являюсь.
Точнее, кем не являюсь...
кем хотел быть, но не смог.
И кем же ты
хотел быть, но не смог?
Писателем.
Глупо, правда?
В колледже меня считали гением.
Не выпускали своих журналов
без моих рассказов.
Как же я был хорош.
А-ля Хемингуэй.
Своего пика я достиг в 19 лет.
Продал текст в журнал Атлантик,
и его перепечатали в Ридерз Дайджест.
Кто бы остался в колледже,
будучи Хемингуэем?
Мама купила мне
новёхонькую печатную машинку,
и я двинул прямиком в Нью-Йорк.
Первая вещь, что я написал,
получилась не очень.
Вторую я бросил,
публика была к ней не готова.
Я начал третью, четвёртую.
И тогда кто-то стал заглядывать
мне через плечо и шептать
тонким и чистым голосом,
словно скрипичная струна.
«Дон Бирнам, — шептал он.
— Это не очень хорошо. Не настолько.
Как насчёт пары рюмок,
чтобы понять, что к чему?»
И я выпил. То была отличная идея!
И всё изменилось.
Я вдруг вижу полную картину.
Весь трагически прекрасный,
гармонично звучащий роман.
Но не успеваю я схватить его
и раскатать по бумаге,
хмель выветривается, и всё исчезает,
словно мираж.
И вот пришло отчаяние,
и я выпиваю, чтоб его уравновесить.
И ещё раз, чтобы уравновесить
уравновешивание.
Я сижу перед машинкой
и выжимаю из себя
хотя бы одну приличную страницу.
А потом снова
приходит этот парень.
Какой парень? О ком ты?
Другой Дон Бирнам.
Нас же двое...
Дон-пьяница и Дон-писатель.
И пьяница говорит писателю:
«Иди сюда, болван.
Давай извлечём пользу из машинки.
Продадим её. Тащи в ломбард
на Третьей авеню.
$10 лишними не будут.
Ещё рюмка, ещё пьянка,
ещё запой, ещё загул».
Какие смешные слова.
Я много раз пытался
отвязаться от этого парня.
Безуспешно.
А однажды я купил себе
пистолет и патроны.
Хотел сделать это на тридцатилетие.
Вот патроны.
Пистолет ушёл за три литра виски.
Другой Дон решил сперва выпить.
Он всегда хочет,
чтобы мы сперва выпили.
Провальное самоубийство
провального писателя.
Ты не писатель, почему бы
не заняться чем-то ещё?
Да, найти хорошую работу!
Бухгалтером, агентом по недвижимости.
У меня кишка тонка.
Большинство проживает жизнь
тихого отчаяния.
- Я такой жизни не вынесу!
- Но ты писатель!
У тебя всё для этого есть:
воображение, ум, сострадание.
Брось, не обманывай себя.
Мне 33. Я сижу на шее у брата.
Бесплатное жильё и питание,
50 центов в неделю на сигареты,
иногда билет на спектакль или концерт.
И всё это от чистого сердца.
От большого и доброго сердца.
Нет, Дон, я просто помогаю, пока…
Замолчи, Уик!
Я никогда ничего не делал,
не делаю и не буду делать!
- Ноль, ноль, ноль!
- Сам замолчи. Мы всё исправим.
Слушай.
Уику не повезло
родиться моим братом.
Ты же просто на нас наткнулась.
Хочешь себе добра —
разворачивайся и уходи,
быстрым шагом и без оглядки.
Не сваришь кофе, Уик?
Крепкого, три чашки.
Хелен, сделай себе одолжение.
Выметайся отсюда.
Что, из-за соперницы?
Потому что ты влюблён в бутылку?
Ты меня не знаешь, Дон.
Я буду бороться, бороться и бороться!
Наклонись.
Хорошо.
С тех пор прошло три года, Нэт.
Долгий срок, чтобы бороться и верить.
Она знает, что схватилась
за лезвие, но не отпускает.
- И так три года.
- И что?
- Чем кончилось?
- Не знаю, ещё не придумал.
Хотите, я расскажу?
Однажды этот парень образумится
и выкупит пистолет обратно.
Если в кармане всего $1.10,
он поднимется на Эмпайр-стейт-билдинг.
А потом...
А можно и за 5 центов
под поездом в метро.
Ты так думаешь, Нэт?
А если Хелен права,
и он ещё напишет что-то хорошее?
И это вытянет его из трясины?
Он? Не в этой жизни.
Заткнись, Нэт, я это сделаю!
Прямо сейчас, слышал меня?
- Да, мистер Бирнам.
- Поэтому я не поехал на уик-энд.
Теперь я могу спокойно
сесть за машинку.
В этот раз у меня получится, Нэт!
- Может и так.
- Спасибо.
- Я расплатился?
- Да, мистер Бирнам.
Пока, Нэт. Я пошёл домой.
На этот раз я буду писать!
Удачи вам.
Бутылка
Бутылка
Роман Дона Бирнама
Посвящается Хелен,
со всей любовью
У тебя была ещё бутылка,
ты же знаешь.
Куда ты её дел?
Ты же не псих, куда дел?
«У Гарри и Джо»
где алкоголь течёт рекой
- Счёт, пожалуйста.
- Прошу, сэр.
- Да, сэр?
- Ещё джина с вермутом, пожалуйста.
Да, сэр.
Спасибо.
- Где у вас уборная?
- Там, сэр.
Не хотите гвоздику в петлицу?
Нет, спасибо.
Вам спасибо, сэр.
- Помыть руки?
- Спасибо.
Всё готово, сэр.
- Вы не почистите мне ботинки?
- Хорошо, сэр.
- Гвоздику?
- Уже взял одну.
- Вот как?
- Для очень доброй леди.
Да, сэр.
- Спасибо.
- Спасибо, сэр.
- Вот он. Это он.
- Вы сидели здесь, сэр?
Что, простите?
Вы украли сумочку у леди?
Отвечайте.
- Конечно.
- Звоните в полицию.
Нет, Джордж, сумочка ведь у меня.
Посмотри, вдруг он взял что-нибудь.
- Ровно $10.
- Я тебе зубы вышибу.
- Джордж, он пьян.
- Убирайтесь отсюда.
- Как же счёт?
- Поэтому и позаимствовал.
Мне не хватало.
Я вернусь и отдам долг.
Не смейте больше
здесь показываться. Майк!
- Выведите его.
? Он сумочку стащил ?
Хором!
Уверяю вас, я не вор!
Хватит, Хелен, хватит.
Я в порядке, просто не могу говорить.
Прошу, хватит.
Ты не сможешь.
Ты не дойдёшь до ломбарда.
До него полтора квартала.
- Сегодня ведь не воскресенье?
- Что?
- Разве сегодня воскресенье?
- Нет, суббота. А что?
Тут закрыто.
А всё кругом открыто.
Видимо, кто-то умер.
- Что с вами?
- Почему они все закрыты?
Все закрылись, до единого.
- Конечно, сейчас Йом-кипур.
- Чего?
- Йом-кипур, еврейский праздник.
- Да?
А Келли и Галлахер?
Они тоже закрылись,
у нас договор.
Они закрываются на Йом-кипур,
а мы — на День святого Патрика.
Отличная шутка.
Смешная. Уморительная.
Нэт.
Да, мистер Бирнам?
Чего хотели?
Одну рюмку, Нэт.
Я умираю. Всего одну.
Я думал, вы дома, пишете книгу.
Мне подложили свинью, Нэт.
Налей мне рюмку.
Я заплачу, как смогу,
только не дай мне умереть.
В долг не наливаю, вы это знаете.
Хорошо, налей из милосердия.
Умоляю тебя, Нэт.
Да, одну.
Одной много, а сотни мало.
Это всё.
Брось, Нэт. Я отдам тебе машинку.
Я не писатель, это вы писатель.
- Прошу.
- Нет, уходите!
- Прошу, Нэт.
- Я серьёзно, проваливайте!
Кто там?
Это я.
Мистер Дон Бирнам
собственной персоной.
Если вы пришли на свидание,
то немного опоздали.
А если извиниться — нет, спасибо.
Большое спасибо, но нет.
- Глория.
- Слюну не тратьте.
Вы мне осточертели.
Точно-преточно.
Кто я, по-вашему?
Я отменила деловую встречу.
Купила новую сумочку,
сделала макияж, волосы.
С вашими друзьями-буржуями
это пройдёт, но не со мной.
Глория…
Хорошо, что вам нужно
достопочтенный Дон Бирнам?
Мне нужны деньги.
- Чего?
- Одолжи мне немного, пожалуйста.
Совсем с ума сошёл?
Не будь дуриком.
Убирайтесь отсюда,
вниз по лестнице.
Я ждала полночи,
как перед первым свиданием.
А потом полночи плакала.
- Сколько вам нужно?
- Пять или десять, можно?
Я поищу.
У вас жуткий вид, мистер Бирнам.
У вас жар что ли?
Теперь всё в порядке.
Спасибо большое.
Я вам хоть немного нравлюсь?
Конешн, Глория, конешн.
Глория, кто там пришёл?
Иду.
? Какой чудесный день! ?
Что это за место?
Слышишь, ты, что это за место?
Я с тобой разговариваю.
Доброе утро, радость моя.
Как головушка?
Где я? Что это за место?
Ты в Похмелье-Плаза.
- Что это за больница?
- Для алкоголиков.
- Как голова?
- Болит.
До рентгена думали,
что у тебя трещина,
но череп цел, просто сотрясение.
Почему я в отделении
для алкоголиков?
Шутишь? У тебя не кровь,
а чистый креплёный сидр,
96-процентный.
- Какой сегодня день?
- Воскресенье. Это твои?
Тебя с чёрным парнем
раздевали одновременно.
- Они выпали из чьих-то брюк.
- Из моих. Ты врач?
Медбрат, зовут Нолан.
Но все называют Бимом.
- Для тебя тоже Бим. А ты кем будешь?
- Бирнам.
- Какой такой Бирнам?
- Дон Бирнам.
- Где проживаешь?
- 209 Ист-Ви…
- А зачем тебе?
- Для открыточки.
- Какой открыточки?
- Твоим родным,
чтобы знали, где их ненаглядный,
и забрали, когда поправишься.
Адреса нет.
Тогда найдём по телефонной книге
или в твоём бумажнике.
Слушай, никаких открыток, ясно?
- Никто меня не заберёт.
- Руководство настаивает.
Такие как ты не доходят
до дома в одиночку.
Вы долетаете до ближайшего бара,
а потом обратно к нам —
мы это называем «рикошет».
Я в полном порядке.
Могу уйти прямо сейчас.
- Думаешь?
- Где моя одежда?
- Внизу.
- Как мне выйти отсюда?
Вот в эту дверь.
- И куда это вы намылились?
- Забрать свою одежду.
- Где ваша выписка?
- Моё что?
- Ваше разрешение.
- Я в порядке, выпустите.
- Назад.
- Уберите руки!
Иди сюда, Бирнам.
Я в тюрьме?
Это заведение — наполовину
больница, наполовину тюрьма.
Бим, в моей одежде $5.
Они твои, только не надо открытку.
- Не пойдёт.
- Я не хочу, чтобы кто-то знал.
Пусть родные привыкают
к нашим открыточками.
- Ты о чём?
- Их будет много.
- Ты вернёшься.
- Замолчи!
Я алкаша определю
с одного взгляда.
Ты алкаш. Ты вернёшься.
Вы все возвращаетесь.
Например, он. Приходит сюда
каждый месяц, как счёт за газ.
Или тот, в очках.
Это его 45-е посещение.
Большой человек в рекламном бизнесе.
Славный малый,
появляется с 27-го года.
Старые-добрые времена Сухого закона.
Видел бы ты нас в те годы.
Тогда мы собирали аншлаги,
не то что сейчас.
Только стоячие места.
Сухой закон. Тогда-то
для ребят всё и началось.
Теперь будь паинькой, выпей это.
- Не хочу.
- Лучше выпить.
Скоро здесь начнётся представление,
- пощекочет тебе нервишки.
- Представление?
- Белочку ловил?
- Нет.
- Поймаешь, братец
- Не поймаю.
Поспорим? Ты же,
считай, первокурсник.
Доучишься до второго —
начнёшь видеть зверят.
Слыхал про розовых словно?
Чушь полная.
Зверята будут маленькие.
Индюшки в соломенных шляпах.
Карликовые обезьянки,
лезущие из замочных скважин.
Видишь того парня?
А он видит жучков.
По ночам ему кажется,
что по нему ползают жучки.
Хотя совсем темно.
Как говорит наш врач:
«Горячка — это болезнь ночи».
Доброй ночи.
Тащите ремни и зовите врача!
В палату для буйных его.
Сюда, доктор.
В палату для буйных,
вызовите лифт.
Доброе утро!
Что-то случилось?
Что-то случилось?
- С вами всё в порядке?
- Да, спасибо.
- Вы всю ночь здесь просидели?
- Я ждала мистера Бирнама.
- Дона Бирнама?
- Да. Наверное, заночевал у друзей.
- У друзей на Лонг-Айленде.
- Ну что вы мне рассказываете?
- Прошу прощения?
- Я его домовладелица.
Я знаю, что у них творится.
Я знаю мистера Бирнама.
Они заселились пять лет назад,
а я всё поняла в первую неделю.
Слышала грохот бутылок в мусорке.
Про вас я тоже знаю.
Вы Хелен Сент-Джеймс.
Работаете в журнале Time
и вы его лучшая подружка.
И, конечно, он не ночует
у друзей на Лонг-Айленде.
Он опять ушёл в запой,
и вы знаете, что я права.
А теперь пойдёмте,
угощу вас завтраком.
Завтрака не нужно, спасибо.
И таких разговоров тоже,
даже если вы правы.
А я права! Я 50 раз
могла его выселить.
В последний раз два таксиста
бросили его на пол в прихожей,
он лежал, а жильцам
приходилось его обходить,
детям тоже!
- Прошу!
- Но я его не выгоняю,
покуда его брат платит аренду.
Но я понимаю вашу любовь,
он был таким симпатичным.
Хорошо воспитанным,
всегда умел пошутить.
Не говорите о нём, как о мёртвом.
К вашему благу, лучше бы так и было.
Бутылку виски, быстро.
- Можно хоть пальто сниму?
- Нет!
Ни шуток, ни вопросов. Только виски.
- С вас $2.15.
- Мне нужна эта бутылка.
И я возьму её, ясно?
Я выйду отсюда с этой бутылкой,
что бы ни было.
Мисс Сент-Джеймс?
Он вернулся. Он дома.
Это миссис Дэвиридж.
Да, он у себя в квартире.
Я слышу, как он кричит.
Дон, открывай, прошу тебя.
Ты что, не впустишь меня?
Я знаю, ты дома.
Слышишь меня, Дон?
Я хочу помочь.
Дон, я не уйду.
Мне что, спуститься вниз
к уборщику за запасным ключом?
Дэйв?
- Да, миссис Дэвиридж?
- Принеси запасной ключ.
Давай скорее.
- Спасибо большое.
- Мы зайдём с вами, вам нельзя одной.
Я справлюсь, спасибо.
Пошли, Софи, пошли.
- Дон, милый.
- Уходи, Хелен.
- Я пришла помочь, милый.
- Нет, нет.
Боже мой. Тебе нужно встать,
обопрись на меня.
Ты примешь ванну,
помогу тебе побриться,
потом поешь, поспишь,
а когда Уик вернётся,
всё будет в порядке.
Нет, Хелен, не надо!
- В чём дело?
- Стена.
- Какая стена?
- Мышь и нетопырь.
- Мышь и нетопырь?
- Дыра в стене, у тебя за спиной.
- Там нет дыры.
- Нет, есть.
Её нет. Дон, прошу, взгляни сам.
Идём, Дон, взгляни.
Видишь?
Всё будет хорошо.
Я с тобой.
Это зверьки. Всегда зверьки.
Так Бим сказал.
Я тебя не понимаю, Дон.
Знаешь, что сказал Нэт о финале?
Вот так...
или так.
Вот так или так.
Куда ты, Дон?
- Дон, отдай квитанцию.
- Не устраивай сцен.
Хорошо, просто отдай квитанцию.
Это будет странно выглядеть,
если заберёшь сейчас.
Стыдно перед ростовщиком?
- А на меня плевать?
- Уик вернёт пальто.
Ты не мог взять мой браслет
или деньги? Обязательно пальто!
Потому что оно свело нас вместе?
Брось эти сантименты.
Брошу, Дон, будь уверен.
Всё конечно. Мертво!
Они три года пытались нас разлучить,
одна я тебя понимала.
Я думала, в тебе есть костяк.
Так и есть.
Твой костяк — это губка.
И ты насыщаешь её
жестокостью, эгоизмом и враньём.
- Я просил без сцен.
- Тогда отдай квитанцию.
- Не сейчас, прошу.
- Мне не нужны деньги!
Напивайся, мне всё равно.
Спасибо.
Сколько вы дали тому
джентльмену за это пальто?
- А что?
- Хочу выкупить, оно моё.
- Ваше?
- Всё хорошо, я ему разрешила.
- Сколько вы ему дали?
- Он не просил денег,
- он просил обмен.
- Обмен? На что?
На то, что когда-то давно заложил.
- Что это?
- Пистолет.
Пистолет.
Если хотите вернуть пальто, я могу…
Что касается похорон,
старина Уик,
я советую без цветов,
но с хорошими шутками.
Прощай.
Дон.
В чём дело, Хелен?
Что случилось?
Ничего.
Дэйв дал мне ключи.
Я не знала, что ты здесь.
Что тебе здесь нужно?
Дождь усилился,
я не смогла поймать такси.
Учитывая обстоятельства,
хотела одолжить пальто.
Конечно. Мой плащ подойдёт?
Забавно, что всё заканчивается
так же, как начиналось.
- Я с твоим плащом.
- А я с твоим пальто.
Мне всегда доставалось лучшее.
Пока, Хелен.
Что ты ищешь?
У тебя есть что-нибудь
накрыть мне голову?
- Мой котелок подойдёт?
- Какой-нибудь старый шарф.
Хорошо.
- Держи.
- Спасибо.
Счастливо.
Знаешь, в твоей бутылке
осталось немного виски.
- Вот как?
- Хочешь знать, где она? - Нет.
- Не хочешь выпить, Дон?
- Нет.
Вот она. Выпей стаканчик, всего один.
- Что ты задумала?
- Ничего.
Мне стыдно за то,
что я наговорила,
как туповатая
провинциальная трезвенница
Я сказал, что не хочу пить.
Не сейчас.
Брось, Дон, всего один.
И я с тобой выпью.
Я сегодня никуда не спешу.
Хелен, я хотел кое-чем
заняться перед приездом Уика.
- Позволь мне остаться. Прошу.
- Нет.
Не хочу показаться грубым,
но тебе придётся уйти.
- Держи, Дон.
- Очень мило с твоей стороны.
Пока.
- Я зря нагнулся?
- Тебе нужно выпить, Дон.
Прошу, выпей. Я принесу ещё.
Принесу что захочешь.
К чему этот разговор?
Лучше пьяным, чем мёртвым.
- Каким ещё мёртвым?
- Хватит мне врать.
Отдай.
Хорошо, теперь иди.
Без шума, пожалуйста.
И не зови соседей,
будет хуже, обещаю.
Не позову, ты всё для себя решил.
Но скажи мне, почему? Почему?
Потому что всем будет лучше:
тебе, Уику и мне.
- Не правда, мы любим тебя.
- Тогда только мне. Опять эгоизм.
- Это грустное последнее слово.
- Считай, это формальность.
Дон Бирнам давно мёртв.
- Умер в этот уик-энд.
- Умер? От чего?
От многого. От алкоголя.
От моральной анемии.
- От страха, стыда, горячки.
- А, тот Дон Бирнам!
- А теперь хочешь убить другого?
- Какого?
Есть два Дона, ты сам сказал:
Дон-пьяница и Дон-писатель.
Давай забудем о красивых фразах.
Дон всего один.
- Ему конец.
- Дон…
Всё хорошо. Силы ещё есть.
Я знаю, только не трать их
на спусковой крючок.
Оставь меня. Или опять дать тебе
обещание и не сдержать его?
Не нужны мне твои обещания.
Не обещай ничего никому,
кроме Дона Бирнама.
Поздно! Я не знаю, как начать.
Начни с того, чтобы остановиться.
Другого лекарства нет.
- Не смогу.
- У других получилось.
У других есть цель, занятие!
- У тебя есть талант и амбиции!
- Талант! Амбиции!
Они давно умерли, утонули!
Плавают кверху пузом
по озеру алкоголя.
Нет, они ещё с тобой.
Не останавливай меня, Хелен.
Слишком поздно.
Мне не о чем писать.
Чего ты ждёшь, чуда?
Да, да и да! Если бы я только могла…
- Кто там?
- Я, мистер Бирнам.
- В чём дело, Нэт?
- Я вам кое-что принёс.
- Надеюсь, не помешал.
- В чём дело?
После того происшествия…
Я нашёл это плывущим по Нилу.
Пишет хорошо, смазал её для вас.
Но не для того,
чтоб вы её продали.
- Я возьму, Нэт.
- Здравствуйте, мисс.
- Спасибо, Нэт.
- Как там лилии Огайо?
Ну вот, Дон. Что теперь скажешь?
- О чём?
- Об этом.
Почему она вернулась к тебе?
Кто-то хочет, чтобы ты жил и писал.
О большем чуде я и не мечтала.
Писать с такими руками
и затуманенным разумом?
Он снова станет ясным.
Буду со страхом
смотреть на чистый лист.
Нет, ты просто забыл,
что значит быть здоровым.
- И о чём я буду писать?
- О чём всегда хотел.
Где этот листок?
«"Бутылка". Роман Дона Бирнама».
- О чём это?
- О загубленной жизни.
О мужчине, о женщине и о бутылке.
О кошмарах, ужасах, унижениях —
обо всём, что я хочу забыть.
Перенеси это на бумагу.
Избавься от этого.
Напиши: «Всем, кого коснулось».
- А коснулось очень многих.
- Да.
Приготовлю нам завтрак.
Молока у нас полно.
Я ещё даже первой строчки не написал.
Ты и не напишешь начала,
не зная финала.
Зато теперь…
Зато теперь ты знаешь финал.
Один экземпляр пошлю Биму,
другой врачу, у которого
одолжил пальто
и третий Нэту.
Представь, Уик стоит
у витрины книжного магазина,
а там пирамида из моих книг.
Роман Дона Бирнама.
«Это мой брат написал».
«Родной мой,
говорил же, ты сможешь».
Я опишу весь этот уик-энд,
минута за минутой.
Почему бы нет?
То, как я стоял и собирал чемодан.
Только моему разуму
было не до чемодана.
И не до уик-энда.
Не до рубашек,
что я укладывал в чемодан.
Мой разум болтался за окном.
Он свисал на полметра ниже.
А вокруг простирались
каменные джунгли.
Интересно, сколько ещё таких, как я —
бедных, измученных жаждой ребят,
посмешищ для всего остального мира,
слепо рвущихся к ещё
одной пьянке,
ещё одному запою,
ещё одному загулу.
 

////////////////////////////