Сватовство гусара (1979 год). Все фразы и цитаты из фильма

«Сватовство гусара» — советский цветной музыкальный художественный комедийный фильм режиссёра Светланы Дружининой, поставленный и снятый Творческим объединением телевизионных фильмов на киностудии «Мосфильм». По мотивам водевиля классика русской литературы Николая Некрасова «Петербургский ростовщик».

Все фразы и цитаты

- Цыпа-цыпа-цыпа.
Цыпа-цыпа-цыпа.
Кхе!
- Ой!
- Ах!
- Гусары едут! Гусары!
- "На солнце оружие блещет,
Во взорах огонь и порыв!
И женское сердце дрожит и трепещет,
Заслышав знакомый мотив.
Сколько было, братцы,
Сколько еще будет!
Господа гусары, вперед!
Друг не выдаст, Бог не осудит,
Добрый конь не подведет.
Красотки младые навстречу
Бегут, обо всем позабыв.
Сдаются без бою! Но чу! Что такое?
Раздался знакомый мотив.
Сколько было, братцы!
Сколько еще будет!
Господа гусары, вперед!
Друг не выдаст, Бог не осудит,
Добрый конь не подведет!
Простите, красотки младые,
Вы слышите, трубы зовут!
Дворянки и прачки,
Прощайте, не плачьте,
За нами уланы придут.
Сколько было, братцы!
Сколько еще будет!
Господа гусары, вперед!
Друг не выдаст, Бог не осудит,
Добрый конь не подведет.
Друг не выдаст, Бог не осудит,
Добрый конь не подведет".
- "Отогнув уголок занавески,
Смотрят барышни в каждом окне,
Как в расшитом седле и в черкеске
Я гарцую на резвом коне.
Конь горячий игрив, но послушен,
И гордится своим седоком.
Отчего же седок равнодушен
К нежным взорам за каждым окном?
Словно Байрон, рукой подбоченясь,
Как Печорин, кручу я свой ус,
Неподвижная нижняя челюсть
Говорит об отсутствии чувств.
Кто на женщин взирает бесстрастно,
Тот готовит для них западню... "
- Ах! Да?
- "Так что все это только гримаса,
И не верьте ни мне, ни коню".
- А я никому не верю:
и ни вам, и ни вашему коню.
Никому не надо верить -
так мне папенька сказал.
А- а-а!
- Не бойтесь! Куда же вы?
Чем вы так встревожены? Поверьте,
в моих намерениях нет ничего дурного.
Я желаю лишь помочь вам.
Позвольте представиться.
Налимов Иван Федорович.
- Порядочные девушки на улицах
с гусарами не знакомятся.
Лоскуткова Лиза.
- Лиза?
- Елизавета Потаповна.
- Елизавета Потаповна?
- Да.
- О, Елизавета Потаповна.
Право же, какое чудное имя.
Елизавета Потаповна.
Рад буду служить вам,
любезнейшая Елизавета Потаповна.
Умоляю, окажите честь:
представьте меня вашим родителям!
- А я сирота.
- Ах! Боже мой!
- Ибо моя маменька скончалась,
когда я была еще совсем маленькой.
- Простите меня.
- А папенька...
Папенька в лавке, он ростовщик.
Лоскутков Потап Иванович.
- Елизавета Потаповна.
- Иван Федорович.
- Елизавета Потаповна.
- Потап Иванович! Нет, вы от меня
никуда не денетесь!
Я вас разыщу все равно!
- Иван Федорович! Папенька!
- Не прячьтесь!
Предупреждаю последний раз!
Ну куда же вы? Куда же вы?
Черт вас возьми!
Проклятье!
Что это? А это кто? Тьфу!
Потап Иванович!
Эх!
- Ах!
- Так вы решительно отказываете мне
в руке вашей дочери?
- А-а-а!
Я? Да лучшего жениха для своей дочери
я никогда не желал.
- В чем же дело?
- Будем говорить как благородные люди.
- Говорите же, говорите! Ой!
Говорите, черт вас возьми!
- Вы хотите,
чтобы я отдал вам свою дочь?
- Да, да, да, черт побери!
Я уже целый месяц вам толкую!
- Пожалуйста. Только как вы хотите,
чтобы я отдал вам ее безо всего?
- Помилуйте, если вам угодно дать
за нее какое-нибудь приданое,
я за особое счастье сочту!
Будьте добры.
- Я - вам? Приданое? Хе-хе!
Не угодно ли вам подарить что-нибудь
в знак родственного расположения?
- Господи!
Такие слова от благородного человека!
Эх! Ракалия!
- Двадцать рублей.
- Все отцы еще награждают
приданым своих дочерей,
а вы!
- А мне дела нет до других отцов!
Другие пускай все отдают
и идут по миру!
А я так рассуждаю: вы берете
у меня дочь - женитесь.
Натурально делаете приобретение.
Тратиться на кухарку не надо.
Жена вам шить будет, дом убирать,
стирать, готовить,
полы мыть, в лавку ходить,
может, споет когда, если сил хватит.
А иначе на кой черт она нужна,
жена-то?
Я бедный человек, кормил, поил ее.
Вы знаете, у нее такой аппетит. Она
фунта по четыре хлеба на день съедала.
И в кого она такая уродилась?
Мало того, я покупал моей дочери
башмаки - это разорение!
И теперь отдай вам дочь ни за что?
Да выкорми я поросенка или щенка
какого-нибудь, дай ему воспитание,
вы же мне деньги бы за него отдали.
А моя дочь не щенок.
- Да какой же она щенок,
Потап Иванович?
Какой щенок? Стал бы я свататься!
Елизавета Потаповна,
это я, Иван Федорович.
- Не отзывается? То-то.
Присмотр за ней был строжайший.
Со двора ни ногой.
Голубица, лакомый кусочек.
Я бы сам, думаю,
тысяч пять за нее отвалил.
- Потап Иванович, вы за деньги
отца родного готовы продать.
- Ну а что же? Только помер,
царство ему небесное.
- Помер? Все помрем.
- Помрем-помрем, и пепла не останется.
Грешные мы люди.
- Грешные.
- Вот на днях умер художник Косточкин.
Недельки за две приходит ко мне.
"Ради бога, - говорит, -
одолжите 25 рублей.
Только на два дня.
Я вам в заклад картину принесу".
Говорит, художника
какого-то иностранного.
И просил: "Не продавайте,
непременно выкуплю".
Да вот надул, шельма, - помер,
в самый срок!
Нет хуже народу - артисты,
художники, сапожники! - Ой!
Не говорите.
- Купите картину, Иван Федорович.
Недорого возьму. Своя цена.
Ей-богу, своя - 50 рублей.
- Да на кой мне она черт?
"Ах, какая мысль
пришла в голову!
Ну, Налимов, вперед".
Помер, говорите?
- Помер.
- Хорошо.
- Что же хорошего?
- Вижу.
- Чего?
- Рука.
- Рука.
- Кисть!
- Ну, кисть.
- Это же великий маэстро
Микель Анджелио Буонарроти!
Картина в самом деле удивительная -
подлинник.
Вы ее дешево не продавайте.
Я думаю, она тысячи две-три стоит.
- Тысяч? Ах!
- Я сам, к сожалению, купить
не могу, но порекомендовать могу.
Сегодня, думаю, придут смотреть.
- Благодетель вы мой! Ванюша!
- Потап Иванович, как насчет Лизы?
- Ах, была не была!
Только подарочек приготовьте -
тысячи две ассигнациями.
- Две? Хорошо!
- Да, не забудьте
порекомендовать картину!
- Слово офицера.
- Художник! Как зовут?
Неплохо было бы покупателю ввернуть
что-нибудь эдакое, иностранное.
- Микеланджело Буонарроти.
Запомните, Микеланджело Буонарроти.
Великий Буонарроти!
- Друзья, Налимов!
- Елизавета Потаповна!
Елизавета Потаповна...
- Иван Федорович!
"Как я несчастна, как я бедна.
Жизнь так прекрасна, а я одна.
Годы уходят, их не вернешь.
Все здесь чужое, все здесь чужое,
Все здесь чужое... "
- Лизка! Не трожь.
Тебе бы все петь да плясать.
Нет, чтобы пожалеть бедного родителя!
Зашей. Эх, молодежь нынче
пошла какая-то... несерьезная.
Что-то ты похудела, а?
- С вами, папенька,
не очень-то разжиреешь.
- Говорить много стала. Тряпку возьми,
будем отмывать этого Микеля.
Этого Бу... Бу...
- Буонарроти.
- Да. Странная какая-то фамилия. Идем.
Должно быть, бестия чрезвычайная был.
А что, может, и правда
какой-нибудь дурак клюнет?
- Папенька, а что,
если вдруг этот Костяшкин...
- Косточкин, художник.
- ... Косточкин, художник.
А что, если он придет?
- Ну поколотит на худой конец. А что?
- Ах, папенька!
- Цыц, дуреха! Для тебя же стараюсь.
- Для меня, папенька?
- Ну да.
- Ой-ой-ой, папенька.
Ай-ай-ай, папенька.
- Что "ай-ай-ай"?
- Ну как же, для меня, папенька.
- Ну да.
- А что же это вы тогда за меня
у Налимова две тысячи просите?
- Ну, а сколько?
- Вы бы, папенька, сразу уже
тогда спросили бы миллион!
- А! Миллион?
"Мне внушал папаша с детства,
Не жалея отчих сил:
"Деньги все - и цель, и средства,
Помни это, сукин сын".
И родному человеку
Я поверил, гранд мерси,
И папашу под опеку
Взял я, Бог его спаси.
Ох, вы деньги, деньги,
деньги, рублики,
Франки, фунты-стерлинги да тугрики.
Ой, день-день-день-день-деньжата,
денежки,
Слаще пряника, милее девушки.
Все ищут ответа -
Загадка жизни в чем?
А мне плевать на это,
Я знаю, что почем.
Я женился на приданом,
Я погрелся у казны,
Ничего не делал даром,
Сам себе чинил штаны.
Воровать - себе дороже,
Брать - конечно, брал,
И родил, надеюсь, тоже
Симпатичный капитал.
Ох, вы деньги, деньги,
деньги, рублики,
Франки, фунты-стерлинги да тугрики.
Ой, день-день-деньжата,
деньги, денежки,
Слаще пряника, милее девушки.
Все ищут ответа:
Быть или не быть?
Плевал я на ГамлЕта,
Раз не умеет жить.
Кто бы знал мои мученья!
Кто хоть раз бы подглядел,
Сколько я в воображеньи
Вин Шампаня усидел.
Сколько щеголей обидел
По лицу и по спине,
Сколько женщин перевидел
Ночью темною во сне.
Ох, вы деньги, деньги,
деньги, рублики,
Франки, фунты-стерлинги да тугрики.
Ой, день-день-день-день-деньжата,
денежки,
Слаще пряника, милее девушки.
Все ищут ответа -
Где главный идеал?
Пока ответа нету -
Копите капитал!
Все ищут ответа -
Где главный идеал?
Пока ответа нету -
Копите капитал!"
- По-моему, готово.
- Ну-ка отрежь кусочек.
- На.
- Спасибо.
Оппа!
- Яков! - Оу?
- Сети выбирай!
- Есть! Подсекай!
- Скорее, скорее.
- За жабры ее, за жабры!
- Подводи, подводи. Не упусти!
- А что с Налимовым?
Не узнаю человека.
- Да он влюблен.
- Хорошо.
- Хорошо-то хорошо, но только папенька
за девицу две тысячи просит,
А Налимов сейчас пустой, без гроша.
- Пустой? А мы-то зачем, а?
- Верно! Поможем Налимову!
Друзья, это дело чести! Вперед!
- "Смерть, огонь и гром,
бури и удары,
Все прошли гусары на коне верхом.
И любой корнет знает непременно,
Что на свете, несомненно, ценно,
а что - нет.
Картечь ложится ближе-ближе,
И нам давно пора удрать,
Но честь - она всего превыше.
Умри, гусар, но чести не утрать!
Умри, гусар, но чести не утрать!
Тройка, семерка, туз, пиковая краля.
Вывози, кривая - ах, какой конфуз!
Дело мое - табак, деньги и пожитки -
Все до последней самой нитки
пущено ва-банк!
Беги, исчезни тише мыши
В Тамбов, где ждет старушка-мать,
Но честь - она всего превыше,
Умри, гусар, но чести не утрать!
Умри, гусар, но чести не утрать!"
- Триста!
- Пятьсот!
- "В наш прекрасный век
все так деловиты,
Счеты и кредиты заворожили всех.
Черни и толпе дьявол душу застит,
Но на счастье и несчастье
мы верны себе.
Пускай подлец из грязи в князи вышел,
Пускай глупца ласкают двор и знать,
Но честь - она всего превыше,
Умри, гусар, но чести не утрать!
Умри, гусар, но чести не утрать!
"Пускай подлец из грязи
в князи вышел - пускай!
Пускай глупца ласкает двор и знать,
Но честь - она всего превыше,
Умри, гусар, но чести не утрать!
Умри гусар, но чести не утрать!"
- Ну вот, Налимов, - 1900.
- Ба! Ну, друзья, ха-ха-ха!
С вами не пропадешь!
- Любовь сметает все преграды.
- На идею не хватает каких-нибудь
ста рублей.
- Сто рублей? На затею не хватает
ста рублей.
- Ста рублей?
- Господа!
Если дело выгорит, я такой пир
закачу - в долгу не останусь!
- Эту картину вы продаете?
- Да.
- Что?
- Она самая.
- Ба! Сроду не видывал таких собак!
Живые, просто живые!
- Живые.
- Надо бы их всех - ко мне в свору,
вернее - в галерею.
Ну-ка, ко мне, мои песики! Иди сюда.
Хе-хе, люблю! Обожаю собак!
Чуть отличилась какая,
я ей трах! - медаль,
и тут же с нее - портрет.
Живописца выписываю -
десять тысяч в год плачу.
- Десять тысяч?!
- Напрасно стараетесь -
за всякую дрянь не плачу.
А вот этих собачек покупаю.
"Великое дело - порода,
Да как бы впросак не попасть.
Легко среди всякого сброда
Найти настоящую масть.
Истратишь последние деньги,
Но если тебе повезет,
То пусть за душой - ни копейки,
Зато благородный приплод.
Ла-ла! Гав-гав-гав!
Ла-ла! Гав-гав-гав-гав!"
- Приятно иметь дело
с умным человеком.
- Для собак мне ничего не жалко.
Собака - венец природы!
Лучше человека. А человек что? Тьфу!
Свинья, тунеядец, пьяница,
с позволения сказать, ворует.
Ну что, договорились?
- Ну ладно, была не была,
только для вас -
давай 40 тысяч бумажками.
- Да вы что, с ума спятили?
Она больше тысячи не стоит!
- Тысяча рублей!
Да я бы тебе, дураку,
за сто рублей еще вчера отдал...
- Нет, верите ли Богу,
она самому мне в 50 тысяч пришлась.
Ну 10 тысяч сбавлю - она немножко
поистерлась...
- Возьмите тысячу.
- И не подумаю!
Пусть лучше пропадет, сгниет.
Да лучше я ее в приют детям отдам,
по крайней мере благодарить будут.
Давайте 25 тысяч.
- Две!
- Нельзя, клянусь Богом, нельзя,
вы посмотрите, какая работа!
Я думаю, нерусский делал -
ну где русскому так вот ухитриться.
- Ну как хотите.
- Уйдет... Ей-богу, уйдет...
Вот тебе и две тысячи.
- Хорошо выпить вина
после славной охоты.
Собаки, охота - моя страсть. Сейчас
я вам расскажу, как мы охотимся.
- Не надо.
- Надо. Собачки мои, эй!
Тишина, рассвет - и вдруг -
пора, пора! Рога трубят!
Псари в охотничьих уборах
чуть свет уж на коней кричат! Эгей!
Фьюить! Борзые гавкают на свору -
гав-гав! гав-гав!
- Не надо, не надо! Ай! Не надо!
- ... Заяц летит на чистом поле -
ату его, ату, собачки!
- Десять тысяч!
- Четыре!
- Благодетель, не разорите,
положите хоть пять!
- Ладно! Вот вот пятьсот рублей
задатку,
вечером приду за картиной -
остальное все принесу.
- Надул. По рукам.
- Надул. По рукам.
И смотри же! Картина моя.
Не подумайте подменить.
А то... по судам затаскаю!
За мной, собачки!
- О, господи, бывает же такое.
Ну и картина!
Жаль, что 100 тысяч не запросил.
- Елизавета Потаповна!
Желанная моя.
- Получил задаток - пятьсот рублей.
Ну и картина!
Удивительную радость чувствую на душе,
будто купец Савастьянов,
что заложил у меня
40 тысяч пудов сургуча,
скоропостижно скончался.
Вот оно, счастье-то!
Ах!
"- Спасите, помогите,
Возьмите что хотите,
Но только помогите,
Скорей, скорей, скорей!
- Мамзели и девицы,
Извольте объясниться!
Извольте объясниться!
- Ей нужно сто рублей!
- Сто рублей?
- Голубчик, перед вами
Я вся как на духу.
Из церкви я сбежала
И далее бегу.
Меня хотели выдать
За лысого вдовца,
И вот я перед вами,
Прям вся из-под венца.
- Здесь какой-то подвох.
Чем жених тебе плох?
Раз богат, то неважно, что лыс.
Я вон тоже плешив.
- Да ведь он же чуть жив!
А ведь вы-то цветущий нарцисс.
- Ну нарцисс не нарцисс...
- Вы гораздо милей,
Ах, мой, друг, я прошу вас, быстрей!
- "Ах, мой друг, ах, мой друг"...
Не имей сто друзей,
А имей сто рублей.
- Сто рублей! Сто рублей! Сто рублей!"
- О! 50 рублей, дорогие мамзельки,
и бегите хоть на край света.
- Как? Всего 50 рублей?
- Грабеж!
- Скандал!
- Возьмите все наши вещи.
- Возьмите мою шляпку!
- И мою! Вы... Вы нехороший человек.
У вас нет сердца!
- Зато у меня есть деньги.
О!
"- Закрой конторку,
Замок повесь.
Не место торгу,
Когда мы здесь.
Прошли без толку
Твои года.
Закрой конторку,
Иди сюда.
- Ах, пташки, милашки,
Подружки, канашки,
Родимые, как хорошо!
Хоть я вам папашка,
Но все же пока что
Во мне еще есть кое-что.
- Ты не лабазник,
Ты не старик.
Ты наш проказник
И баловник.
Оставь сомненья,
И песни пой.
Лови мгновенья,
Пока живой.
Не имей сто рублей,
А имей сто друзей.
- А мое соображенье такое:
Не имей сто друзей,
А имей сто рублей.
- А лучше и то, и другое!
- А лучше, а лучше,
А лучше, а лучше,
А лучше и то, и другое!"
- Да. Ну, мамзельки,
вот вам еще 50 рубликов,
и почаще заходите.
- Придем!
- Поднять меня!
Лизка! В бега собралась, да?
А ну марш наверх!
Папеньку бросить хотела.
- Вы на меня кричите, папенька,
как сапожник, который живет напротив.
Я уже взрослая. Я замуж хочу.
- Ну вот и хорошо.
Принесет Налимов две тысячки, и...
- Так вот знайте, папенька, что если
вы меня за Налимова не отдадите,
то я... - Что ты?
- То я, я... Я тогда утоплюсь!
- Ой-ой-ой! Что ты!
- Или я тогда... Я в окно выброшусь!
- Вот вам сто рублей для Налимова.
- Благодарю.
- Везет.
- Проказник!
- А, пташки-милашки, подружки-канашки!
Ну вот, теперь крепко. Не выпрыгнешь!
Ну полно хныкать! Для тебя ведь
стараюсь, потом благодарить будешь.
- Ах, какие они хорошенькие.
Какие же они нарядненькие!
Ну какая же они прелесть! Ах!
Папенька! Ну вы же разбойник,
папенька!
Ну ведь у родной вашей дочери ничего
нету, я ведь в одних обносках хожу.
Иду и думаю только: "А вдруг опять
кто свой салоп или шляпку признает?"
Ах, папенька, папенька.
- Ну чего, ну стукнет один раз, ну...
- Ну как, папенька, это же срам!
Вы разбойник! Нет, вы Мефистофель!
- Что это такое?
- А мне крестная рассказывала, как он
в собаку превращался и ел живых людей.
Вы, вы! Вот!
- Одна дура сморозила,
другая повторяет.
Мефистофель, разбойник... ну что это?
- Папенька, пустите меня
в гости к крестной.
- Завтра пойдешь.
- А она меня сегодня обедать звала.
- Обедать? Ну что ж,
пойди пообедай - и марш домой.
Ну что еще в гостях делать-то?
- А в чем я пойду, папенька?
- А, сейчас. Сейчас сообразим.
Акулина что-то за вещами не идет.
Видимо, сапожника
опять посадили в участок.
Что-то тихо на улице, никто не шумит,
стекла не бьет. Вот!
- Папенька! Папенька.
Ах!
- Что такое?
- Превосходно! Восхитительно!
О, Микель, подлинник!
Узнаю твою кисть!
- Что он там бормочет? Хвалит?
- Дорогой мой генацвале!
Тебе нет цены!
- Нет цены? - О, как бы я хотел
украсить тобой мою...
- Саклю.
- Саклю!
- Дворец, должно быть.
- За него я не пожалел бы и...
- Миллион.
- Миллион!
- Миллион! Батюшки,
да он меня с ног сшибет!
- Как бы я хотел украсить тобой мою...
- Галерею.
- Столовую.
За него не пожалею
всего моего состояния!
- Все состояние!
- Все на колени!
- На колени!
- Вы хозяин этой картины?
- Постойте. Постойте еще немного,
дайте и мне постоять.
Я как вижу ее, так прямо -
бряк на колени.
- Заверните!
- Не могу-с. Уже продано.
- Тогда я покупаю.
- Бестолковый абрек. Картина,
к сожалению-с, уже продана.
- Я князь или не князь?
- Князь!
- Тогда продай коня!
Конь для горца...
Ах, какой конь для горца!
- "Я умоляю как человека:
Эй, генацвале, слушай меня!
Нет Кавказа без Казбека,
Нет джигита без коня.
Бурку накину, шапку надену,
Что пожелаю - все получу!
Если шагом не проеду,
Как орел перелечу!
Перелечу! Я сказал - перелечу.
Перелечу!"
- "Эй, какие горы,
Эй, какие кручи!
Лучше в мире не найдешь!
Что на свете лучше?
Ты не знаешь - я отвечу!"
- "Русский барышня - ах, хорош!
Ла-ла-ла... "
- Послушайте, князь! Туда нельзя-с.
- Нельзя? Тогда продай коня,
я за коня хорошие деньги дам.
- Ну никак нельзя. Я же вам
докладывал, что картина продана-с.
- Обижаешь гостя!
- Барашка прости, барашка!
- Ладно, не можешь продать коня,
тогда продай нам барашка!
Тогда барашка!
Послушай, что тебе, жалко?
У тебя же много! Один, два, три,
четыре... Много, целый...
- Отара.
- Эскадрон!
- Отара. - Отара! Слушай, продай эту
маленькую кучерявую симпатичную отару!
Продай, пожалуйста!
- Опа!
- "Я умоляю как человека -
Эй, генацвале, что за дела!
Без кинжала нет абрека,
Без барашка нет стола.
Киндзмараули, цинандали,
Пальцы оближешь - вай-вай-вай!
Дай барашка, генацвале,
Все возьми - барашка дай!
Барашка дай! Ну, барашка дай!
Барашка дай!"
- "Эй, какие горы!
Эй, какие кручи!
Даже лучше не ищи!
Что на свете лучше?
Ты не знаешь - я отвечу!"
- "Русский барышня, якши.
Ла-ла-ла... "
- Дорогой князь, вам туда наверх
никак-с нельзя.
- Никак? - Нет.
- Я без барашка отсюда не уйду.
Коня нельзя, барашка нельзя -
слушай, что же можно князю?
- Я уже имел счастье вам неоднократно
докладывать, что картина куплена,
задаток я получил,
и за ней скоро придут. Понятно? Все!
- Какая девочка, какая девочка!
- Где девочка, слушай?
- Вот девочка!
Какие глаза, какие... Какие глаза?
- Голубые.
- Голубые глаза! Какие волосы!
Какие волосы? - Блондинка.
- Блондинка! Слушай,
отдай ему девочку!
Отдай эту Лизоньку! А!
- Давай сюда Лизоньку!
- Отдай!
- Отдай девочку, умоляю!
- Батюшки, конец света.
Околоточного, что ли, позвать?
- "Вот что я скажу, папашка,
Сам подумай, не торопясь,
Без овечки нет барашка,
Без княгини - что за князь?
Не говорите, все уходите!
Где пистолеты? Я не шучу!
Украду, стащу, похищу!
А что делать? Так хочу!
Я так хочу, слышишь!
Так хочу! Да! Так хочу!"
- "Эй, горы, горы,
Эй-эй, скалы, кручи!
Эй, больше дела - меньше слов.
Что на свете лучше?
Ты не знаешь - я отвечу!"
- "Мадмуазель де Лоскутов!
Лай-ла... "
- Ай-ай-ай! Князь! Князь!
Послушайте, уважаемый князь!
Вам не туда, а вам - туда!
- Туда! Куда туда? Послушай, дорогой,
не серди гостя, продай этот набор, а?
Хорошие деньги дам!
- Совсем ошалел.
Ну сколько можно повторять?
Товар продан, за ним вот-вот придут.
- А вы не отдавайте! Задаток можете
возвратить, я пяти тысяч не пожалею.
- Пять тысяч? Я ее за восемь продал.
- Шестнадцать даю!
- Шестнадцать! Вы не шутите, князь?
- Князья не шутят. Вот вам тысяча
пятьсот рублей ассигнациями задаток,
остальные четырнадцать тысяч
пятьсот рублей сейчас привезу
и картину возьму. Ну! Думай!
- Господи, что же делать?
Не возьмешь - этакую
кучу денег потеряешь,
возьмешь - тот рыжий
чего доброго в полицию потащит.
Если бы с тем барбосом
раньше повидаться,
можно было бы как-нибудь его надуть!
- Ну, берете, что ли, деньги-то?
А то прощайте.
- Ну ладно, была не была. Решаюсь.
Только для вас. Уж очень хорошо поете.
- О! Спасибо, дорогой!
Мы в гостинице остановились,
приходи, гостем будешь. Спроси любого,
где князь остановился, каждый покажет.
Вечером деньги привезу
и всех сразу заберу.
- Ну и денек! Стреляют,
большие деньги дают.
Ну и картина!
- "Ай, какие горы,
ай, какие горы... "
- "Для чего же повстречались
И расстались я и ты?
Для чего же постучались
Три голубки, три мечты?
Три голубки белоснежных,
Приголубьте вы меня,
Моя вера, и надежда, и любовь моя.
И любовь, любовь моя".
- "Не кручинься, не печалься,
Не такой я человек!
Повстречались не напрасно
И расстались не навек.
Три голубки белоснежных
Посылаю, не скучай!
Где любовь, там и надежда,
Только веры не теряй!
Только веры не теряй!"
Папенька?
Где вы, папенька? Что с вами,
папенька? Папенька!
- Здесь я, под произведением.
Хотел Микеля этого помыть,
а он меня прихлопнул.
Кого это нелегкая принесла?
- Это я. Принес деньги.
А со мной - мои люди.
Пришли забрать картину.
- Это что? Поднять!
Аккуратно!
- О черт! Шедевр.
- Красотища!
- Здрасте!
- Привет!
Ну что?
- Я бедный человек.
Дочь моя, красавица и талант,
ходит в чужих одеждах,
страдает зубами от мерзлого картофеля.
Все утешение в этой картине,
великом произведении искусства,
пище, так сказать, духовной.
Но что делать? Нужда,
нужда толкнула меня
на необдуманный поступок. И что же?
Дочь умирает от печали, и меня,
старика, так за сердце щипнуло...
Нет, не надо мне денег! Не надо!
- Да вы что? Наверное, рехнулись?
Я ведь за нее задаток заплатил!
- Не губите.
Я вам верну пятьсот рублей
и еще своих пятьсот добавлю.
- Хватит вздор молоть,
комедию разыгрывать! Взять!
- Нет!
Делайте со мной все, что хотите,
убейте меня, зарежьте,
но я своего не отдам, никогда!
- Что?!
Да вы знаете, как за это
учат вашего брата?
Ну!
- Зачем же так сразу?
Я надеюсь, мы поймем друг друга.
Зачем тратить порох,
попусту переводить продукт?
Договоримся мирно, по-дружески. - Ну?
- Вы даете мне пощечину. - Что?
- И все. Договорились? Бейте, а!
- Фу, какая низость!
Фу, какая мерзость!
- Пусть мерзость, пусть бесчестье,
низость - бейте! Я простой человек...
- Прекратите! - Я простой человек,
мне же надо как-то хлеб доставать!
- Фу, какая низость!
- "Я знаю истину благую,
Есть даже в Библии завет:
"Бьют по щеке - подставь другую,
Не хватит щек - подставь хребет!"
И будем квиты без обману,
И будет каждому свое.
Вам, сударь, гордость по карману,
А мне... а мне дешевле без нее".
- Хорошо поете,
вам бы за это деньги брать.
- Давайте!
- Это вы мне давайте!
- Ну хотите кроме задатка
я вам еще тысячу рублей дам?
- Тысячу рублей? Да мне за нее
пять тысяч барыша дадут,
стоит только свести да показать!
Картину-то, думаю, не русский писал?
Русский разве этак ухитрится?
- Две тысячи.
- Пять! - Пять? У меня сроду
таких денег не было!
- Не было? Сейчас я расскажу,
как мы охотимся на медведя.
Не надо. Не надо.
- Ату его, ату!
Куда?
Мошенник! Разбойник!
По судам затаскаю!
- Три тысячи.
- Пять тысяч или картину.
- Никогда!
- Черт с вами! Четыре.
- Она шестнадцать стоит.
Так и быть, я согласен.
- Слава богу. Давайте.
- Сердце у меня чувствительное.
- Что вы там бормочете? Где вы?
- Я здесь.
Вот вам ваш задаток - пятьсот рублей,
и еще сверху четыре тысячи.
Пропадай мой денежки.
- Дело, кажется, хорошо обошлось.
По рукам?
- По рукам.
- Прощай. И помни обо мне.
- Я тебя всю жизнь буду помнить.
- Лизок, иди чайку попьем. Иди сюда.
- Я не хочу чайку.
Я замуж за Налимова хочу, папенька.
- Вот втюрилась.
Марш сюда!
- Папенька, вы же в гости обещали.
- Ну пойдешь, пойдешь. Марш!
- Папенька, папенька. Папенька!
- Куда этот гусар запропастился?
Вот и верь людям.
- От первого получил задаток
пятьсот рублей.
Со второго получил тысячу пятьсот.
Итого: пятьсот и тысяча пятьсот -
две тысячи рублей.
Отдал четыре тысячи -
две своих приложил.
Абрек за картину дает шестнадцать
тысяч, две своих -
значит, картина будет стоить
четырнадцать тысяч рублей.
Как хорошо надул дураков.
Думал ли я когда-нибудь,
что за эту дрянь
мне дадут четырнадцать тысяч рублей.
- Папенька, папенька,
да проснитесь вы наконец.
Тьфу!
Такой сон прервали.
- Я от князя!
- Ну и что. Где деньги?
"Милостивый государь!
Нахожусь вынужденным уведомить вас,
что картина, которую я у вас
сторговал, оказывается мне не нужна.
Данный мною задаток
в одну тысячу пятьсот рублей
я оставляю в вашу пользу. Прошу меня
с остальными деньгами больше не ждать.
Князь". Подпись.
- Дочь моя, я разорен.
- "Что наша жизнь? - мираж.
Крадешь средь бела дня,
Кругом такой обман,
что дальше жить противно.
Ах, как же хороша была моя картина,
И вот уж нет ея, а значит - нет меня.
Иссякнул мой родник,
светильник мой угас.
С деньгами мы цари,
без денег мы не люди.
Как говорил Гамлет,
коль нет вина в сосуде,
На кой нам черт сосуд,
я спрашиваю вас".
- "Голубки белоснежны
разлетелись кто куда.
Нет ни веры, ни надежды,
и любовь теперь одна.
И любовь теперь одна.
Скоро, скоро в день печальный
обретет она покой.
Из фаты моей венчальной
выйдет саван неплохой".
- "Пускай я жил грешно -
а кто же не грешил?
Но хоть бы что-нибудь,
чему поверить можно,
Нет в этой жизни сей.
Одна петля надежна -
Так пусть она возьмет
все, чем я дорожил".
- "Повстречался и умчался,
улыбнувшись на лету,
Показалось, что на счастье, -
оказалось, на беду.
Оказалось, на беду.
Притворяться, лицемерить -
как все просто для гусар.
Никому не надо верить,
правду папенька сказал".
- Явись ко мне, суженый-ряженый,
явись.
Явись.
- Елизавета Потаповна, что с вами?
Елизавета Потаповна, что же это?
Елизавета Потаповна.
Боже мой. Елизавета Потаповна.
- Ах, Иван Федорович.
Иван Федорович.
- Чем вы так встревожены,
Елизавета Потаповна?
- Что случилось с папенькой?
Он убежал такой страшный, все кричал:
"Я разорен! Я разорен!"
Иван Федорович.
- Не бойтесь ничего.
Это не то чтобы к худу.
Это даже к радости.
К радости.
Что вы говорите?
- Что с вами, Потап Иванович?
Господи! Потап Иванович...
- Зачем, зачем вы помешали
моему намерению?
Я не хочу жить, не хочу. Две тысячи...
Возвратите мне мои две тысячи
или я не хочу жить.
- Ни в коем случае! Успокойтесь,
почтенный Потап Иванович.
Вас надули на две тысячи?
Вам все равно, с кого бы их взять,
только бы возвратить?
Согласитесь выдать за меня
Елизавету Потаповну, и я сейчас же,
тут же дам вам две тысячи.
- Благодетель. Вы меня воскрешаете.
Дочь моя, дочь моя, ты жена
этого великодушного человека.
Давайте две тысячи.
- Возьмите.
Дайте только я посчитаю.
- Елизавета Потаповна.
- Иван Федорович.
- Эх, узнать бы мне тех мошенников.
- Елизавета Потаповна, может,
после свадьбы я вам кое-что расскажу.
- О, две тысячи!
- Да соедините же нас!
Потап Иванович...
- Будьте счастливы, дорогие дети.
Живите мирно,
не забывайте своего отца.
- Добрый папенька.
- Добрый папенька.
- Добрый, добрый, я добрый.
Вы тоже добрые дети.
Я не скуп, Иван Федорович, я отдаю
за Лизочку в приданое вот эту картину.
- Благодетель вы мой!
Да ей цены нет.
- Еще на свадьбу тратиться надо.
- Не надо, папенька!
Я на оставшиеся две тысячи такой пир
закачу - всех друзей позову.
- Друзей не надо.
"- Ах, недаром голубки летели,
не напрасно кружились они.
- Друг сердечный, скажи, неужели
наконец-то мы вместе одни?
- Позабудь все, что нас разлучало.
- И для радости сердце открой.
- И, поверь, это только начало
бесконечного счастья с тобой".
- Елизавета Потаповна!
- Иван Федорович!
 

////////////////////////////