Случай в тайге (1953 год). Цитаты и фразы из фильма

В сибирское промысловое хозяйство из столицы приезжает молодой учёный-зоолог Андрей Сазонов (Борис Битюков) для внедрения разработанного им метода разведения соболя. Андрей уличает лучшего охотника хозяйства Фёдора Волкова (Александр Антонов) в браконьерстве, и тот уходит из промхоза. Сазонов оказывается в трудном положении.

Все фразы и цитаты

- Спасибо, дедушка.
Спасибо!
ЗдорОво, рыбаки!
(хором): Здрасте.
Ну, много наловили?
- Немножечко. - Маленько.
- Дяденька, а вам куда надо идти?
- В Согру, ребята.
- Это далеко.
- А оттуда катер приходит.
Его и ожидайте.
Сказывали, будто будет.
- Это будто, а если не будет?
- А кто знает, может, и не придëт.
- Ребята, а берегом
можно пройти в Согру?
- Можно, только через тайгу.
Вон согринская пошла.
Еë и догоняйте.
- Ага, спасибо, ребята.
Большое спасибо.
(хором): Пожалуйста.
- До свидания, рыбаки.
(хором): До свидания.
(лирическая музыка)
- Спугнули. Неаккуратно ходите.
- Я думал, это медведица...
Но медведица где-то здесь.
Подождите! Куда же вы?
Что это вы на меня так смотрите?
Не доверяете, да?
Что, мол, за субъект такой,
привязался, идëт рядом?
- Да нет.
- Могу представиться.
Сазонов Андрей Павлович.
Приехал в Согру по делу
и вот хочу с вами идти до Согры.
Можно?
- До Согры? До Согры вам не дойти.
- Ну вот хорошо, вы дойдëте, а я нет.
Да почему же сразу такое недоверие?
- Да потому что я здешняя,
а вы приезжий.
А вообще-то, мне всë равно, идëмте.
Ну вот что, вы свою удаль-то
не показывайте.
Вперëд не забегайте, идите за мной.
Так-то оно лучше будет.
(лирическая музыка)
- Ну а как дальше пойдëм?
- Куда же на ночь глядя-то идти?
Привал. Вон там.
(выстрелы)
Помирать полетели.
- Вот именно. Промазал.
- Садитесь пить затуран.
- А это вкусно, нет?
- Попробуйте.
- Попробую.
- А вы охотиться приехали?
- Нет, как раз наоборот -
разводить соболя.
- Соболя разводить?
- Ну да. - Как это?
- Ну как? Обыкновенно.
Как и всякую живность разводят.
- Это соболя-то, как всякую живность?
- А что? Чего вы удивляетесь?
Вы знаете, что такое соболь?
- Да.
- Ну что это?
- Зверëк такой... с кошку ростом.
При хвосте, конечно.
- Спасибо.
Вот как вы неуважительно
о нëм говорите, а.
А это, между прочим,
наш самый драгоценный зверь.
Повыбили его в своë время охотнички.
Если хотите знать, во всëм мире
только у нас соболь и сохранился.
Вот в ваших лесах живëт
очень ценная порода соболей.
Вот будем еë разводить
и расселять по всем лесам страны.
Это входит в план преобразования
всей фауны страны.
Может, слышали о таком плане?
- Угу. - Ну вот, тем более.
А я разработал методику разведения
и даже улучшения породы соболей.
- Расскажите.
- Это дело научное.
Вам неинтересно будет.
- А вы популярно изложите,
может, я и пойму.
- Вопрос-то узкоспециальный. Мы его
с вашим охотоведом решать будем.
Как его фамилия? Седых, кажется?
- Да. - Ну вот, с ним.
- Ну рассказывайте.
- Хорошо. Ну вы же не он.
- Да нет, вот как раз он -
это и есть я, охотовед Елена Седых.
- Ну что ж, давайте знакомиться.
(слышны выстрелы)
- Никита Степанович,
это что же ты делаешь-то?
- На вот, какой-то варнак
подранил его. Ну я добрал.
Сама знаешь, подранок не жилец.
Да и волкам привада.
- В подранка ты бы два раза
палить не стал.
- Хм, а ран-то на нëм три.
Вот, вот... и вот.
- Вы бы лучше этого
браконьера выследили,
чем подранков за ним добирать!
- Это конечно...
Только ведь, мил-человек...
Как вас величать, не знаю.
Тайга-то ведь не город.
Человек в тайге - это что иголка
в стогу. Ищите.
- Чего-то больно говорлив нынче стал.
Пойдëмте, Андрей Павлович.
- Расстроился очень.
Животное-то ведь жалко.
- Скажи-ка ты, как получилось.
(лирическая музыка)
- Ох, я бы этого вашего Никиту...
Как его? Степановича.
Вот к нам на плот и сплавил под суд.
Браконьер, и вы это знаете.
- Не знаю, не видала.
А во-вторых, если мы будем
по первому подозрению
людей под суд отдавать,
все разбегутся.
- Ну хорошо, не будем ссориться
в первый день знакомства.
Но я остался при своëм мнении.
- А я при своëм.
Возьмите-ка шест. А то реки у нас
капризные - перевернуться недолго.
Давайте.
(тревожная музыка)
Сильнее!
Осторожно, камень!
(тревожная музыка)
Эгей!
- Держись, ребята, держись!
Держи ружьë!
Держи-держи! Вот ты... Вот.
Ну это ничего. Давай руку. Вот так.
- Всë!
- Всë.
- Эй!
- Эй!
Где же вещички-то?
- А? Что?!
- Вещички - буль-буль!
(хохочет)
- Ты закусывай, закусывай.
А вы что же?..
Как вас величать-то, не знаю.
- Сазонов из Москвы.
Андрей Павлович.
- Вон что.
Так что же ты, Михална?..
Человек новый, из Москвы,
не успел приехать, а ты его сразу
в охотничьей купели окрестила.
Который раз ты тут кувыркаешься-то?
- Я? Всего третий.
Дядя Фëдор, а ведь ты теперь
мне приходишься...
Как бы это сказать-то? Кум.
- Кум... Кум - не кум,
а вроде бы как крëстный отец.
- Вот-вот. Андрей Павлович,
Фëдор Николаевич у нас первейший
охотник, по всей области гремит.
Он нам будет лучшим помощником
по соболю.
Слышь-ка, дядя Фëдор,
а ведь мы теперь над соболем будем
хозяйничать, как над ондатрой.
- Однако осмелела.
- Да я тебе говорю. Я тебе говорю!
- Вот что, отвезу-ка я вас на лодке,
а то вижу, самой-то тебе
не добраться.
- Поедем на лодке...
(Елена напевает):
"Кататься, давно я тебя поджидал".
- Михална, готова?
- Готова.
- Да, охотник тоже, видать,
знатный - бьëт без пощады.
- Садись-ка, так помягче будет.
- Вы что, сговорились, что ли?
- Что?
- Срок на промысел ондатры давно
прошëл, а ты еë добываешь.
- Так ведь, опять же, от паводков
вся, как есть, погибнет.
- Выходит, хищник ты?
- Бью - значит, надо.
- Вот как?
- Это как же так надо?
Законы не про вас, что ли, писаны?
- Ну об этом я с директором потолкую.
- Я ведь этого так не оставлю.
(охотник): - Принимай, тебе говорят!
(Елена): - Я сказала - не буду!
Это как же так? Вы безобразие
устраиваете - ондатру бьëте,
а я принимай?! Не буду принимать,
и всë! Есть указание - не принимать!
(охотник): - И что с ней делать?
(Елена): - А что хотите!
Сами вольничаете, сами разбирайтесь.
- Это как так?
- А вот так! Штрафовать будем!
- Правильно. Пускай законов
не нарушает.
- Молчи, не твоë дело.
- Батьку своего оштрафуй!
- И его оштрафуем, не посмотрим.
- Ишь ты какая!
- Идите вон к директору объясняйтесь!
- Ты чего здесь командуешь?
Фëдор Николаевич...
- Да знаю, слышал.
Идëмте к директору, разберëмся.
Пошли.
- Что же, товарищи охотники,
у нас получается-то?
Наш охотовед товарищ Седых
на вас обижается.
Вчера пришла, смотреть на меня
не желает, говорит:
"На неделю уехала,
а тут браконьерствуют без пощады".
- Да мало того что браконьерствуют,
перед человеком оконфузили.
А человек новый метод
по соболю привëз.
- Метод просто замечательный,
большие перспективы открывает.
Товарищ Сазонов нам предлагает
разводить соболя
наподобие, как мы ондатру разводим.
- А мы ондатру уничтожаем.
А ведь считаемся -
государственные люди.
- Вот так стоит вопрос.
Бьют охотники ондатру?
- А как же? Бьëм. - Бьют.
- Бьëм, так обстановка того требует.
- Как так?
- А вот так. По всему видно,
летние паводки будут высокие.
Ондатра погибнет.
Так вот хочу совет дать:
в государственном интересе бить
ондатру, покуда ещë шкурки бравые.
- Это кто же позволил
сейчас бить ондатру?
Здравствуйте.
- Бригадир позволил.
- Как спали?
- Спасибо, очень хорошо.
- Садитесь.
- Спасибо. Доброе утро.
Это выходит, что у вас бригадир
свои законы устанавливает, да?
- А как же.
- Ведь бригадир для бригады - закон.
- Ведь бригадир пустяков
не посоветует.
Проявляет свою инициативу,
за государственный интерес болеет.
- Если ондатре гибель угрожает,
еë спасать надо, а не бить.
- А вы, товарищ Сазонов...
Вы хоть и учëный, а нашей
обстановки, извините, не знаете.
Не изучили, так сказать,
а вот встреваете.
- Так все умные, все учëные-кручëные.
(смеются)
А мы в Фëдора больше верим
безо всякой науки.
- А вы наукой зря пробрасываетесь.
Между прочим, к вам сюда
ондатру наука поселила.
Так что имеет смысл
прислушиваться к ней.
- Так я науку уважаю,
однако и у неë иногда осечка бывает.
Особенно если эту науку, скажем,
к жизни прислонить не умеют.
- О науке мы пока говорить не будем.
Сейчас идëт речь о законе.
Ты, Фëдор Николаевич, бригадир,
знатный охотник.
На тебя закон опирается,
а ты закон нарушил.
Придëтся платить штраф.
- Погоди, Батман Вампилович.
- Правильное решение.
- Так... Платить так платить!
Волковы ещë никому не должали.
- Погоди, Фëдор. Чего ты взлетел-то?
- А чего тут годить-то?
Однако, на том и прощайте,
Батман Вампилович.
Срок нашему договору истëк,
ищите себе других охотников.
А мы на рыбалку подадимся.
- Мы не пропадëм.
- Да, Батман, намаешься ты
без охотников.
А ведь тебе ещë соболей
отлавливать нужно.
- Зря уходишь.
(женщина говорит на местном языке)
- Правду говорит. Кто туда-сюда
кочует, все котлы разобьëт.
- Ну ладно. Прощайте.
- Прощайте.
- Ты чего здесь крутишься?
- А я при своëм деле, батя.
Вот квитанцию выписала
на всю вашу потраву.
Давайте считать, Батман Вампилович.
- Дипломат из тебя небольшой,
Батман Вампилович.
- А здесь никакой дипломатии
не требуется.
Здесь, как я понимаю,
принципиальность нужна.
Вот вы поучились бы у товарища.
- Ну, знаете ли, мы с такой
принципиальностью плана не выполним,
и люди разбегутся.
(слышно пение)
- Гляди-ка, распелись.
- Так ведь праздник.
(поют)
- Еля! Елечка, идëм к нам.
- Ой, не хочется, Катюша.
- Э, нет! Вот не пущу. Садись.
Да будет тебе переживать-то.
О, твой начальник идëт.
Между прочим,
курс прямо на тебя держит.
- Ой, да ну его, ещë суток не прошло,
а столько крови испортил.
- Погоди, он тебе ещë не столько
испортит. Попомни то, что я сказала.
- Здравствуйте.
- Здрасте.
(девушки смеются)
- Над нами смеются.
- А чего тут смешного?
- Не принято у нас так.
- Хорошо. Что не принято?
- Ну хотя бы так подсаживаться.
Что это я вам всë должна объяснять?
Не понимаете вы наших порядков.
Чутья, видимо, не хватает.
Что утром с охотниками, то и сейчас.
- Хорошее ружьë.
- Разрешите посмотреть.
- Пожалуйста. Здравствуйте.
- Здрасте.
Я эти ружья знаю.
Бьют очень кучно.
- Так это хорошо.
- Так ведь попадать труднее.
- Да это кто как.
- Ну, это мы сейчас проверим.
Может, пойдëмте с нами, пристреляем?
- Пойдëмте.
- А ну, быстро за бутылками давай-ка.
- Ага.
- Пойдите посмотрите, посмотрите.
- Попробуем.
- Как ты-то, Вампилыч, решаешься?
Михайловна молодая, горячая,
а ты - не пойму.
Ондатра тонет, план гибнет.
А ты за соболей хватаешься.
А охотников, между прочим, разогнал.
Это как понимать?
Запутанное положение.
- Ничего-ничего, распутаем.
Нам в этом деле наука поможет.
- Так ведь наука наукой,
а Фëдор ушëл.
- Однако один охотник, хотя
и Фëдор Волков, погоды не делает.
(выстрел)
- Резко бьëт.
- Ничего.
Ну-ка, дай сразу две.
(выстрел)
Хотите выстрелить?
- Ну что ж, попробуем.
- Бутылки все!
- Как все?
- Все! Нету!
- А ты в мою фуражечку стрельни.
Всë равно ведь не попадëшь.
- Знаешь, что с твоей фуражкой будет?
- Давай стреляй.
- А ну!
- Да нет, испорчу вещь, ребята.
- Просто боишься.
- Ну давай. - Да?
Ну я вижу, надоело ей с тобой жить.
Кидай.
- Стреляй же!
(выстрел)
- Да, хорошая была фуражечка.
- Извините, конечно.
- Да в фуражку попасть нетрудно.
- А ну, бей по моей.
- Чего?
- Бей.
- Мария!
- Иду!
- Дай-ка товарищу по шапочке.
(выстрел)
- Вот так.
- Извините, конечно.
- Пошли покупать новые.
- Пошли.
- А товарищ Сазонов хочет
взять власть на соболем,
когда он по тайге бегает,
а не в мешке у тебя сидит.
А вот товарищ Сазонов.
- Расскажите о своëм методе.
- Пожалуйста-пожалуйста.
Так ведь метод очень простой.
Ставится ловушка, кладëтся приманка,
только дверца не настораживается,
а закрепляется,
чтобы не срабатывала.
Получается кормушка.
Соболь приходит, уходит,
кормится и привыкает.
К месту привыкает, к ловушке,
ну и постепенно к человеку, конечно.
Пожалуйста, наблюдайте за ним.
Он всë время у вас под контролем.
- Понятно-понятно. Стало быть,
ежели мне его поймать надо,
то я, стало быть, эту дверцу у этой
самой ловушки настораживаю.
И она уже не кормушка, а ловушка.
- Так.
- Пришëл соболь ужинать,
дверца - хлоп! - и наш.
- Это рефлекс называется, это я знаю.
- Правильно, дочка, вяжешь.
- А чего ж?.. Дело несложное.
- Только к чему это всë?
Не знаю, не знаю.
- Вот именно.
Батя.
- Что, дочка?
- Вернись в промхоз.
- Ждите.
- Хм... Промхоз, значит,
под удар ставишь.
Твой же ондатровый участок
самый громадный,
теперь без хозяина останется.
- Обойдутся.
- Обойтись-то - обойдутся.
Ну а как же? Людей найдут.
И соболей, между прочим,
отловят без тебя также.
- Посмотрим.
- Катя, а на седьмом-то бугре
ондатра поселилась.
(лирическая музыка)
Дружно расселяются.
На десятом поселились.
И на одиннадцатом тоже.
- Скажем, начался паводок,
кругом всë затопило.
Куда ондатре деваться?
А вот на этот самый плотик,
пожалуйста.
Плетень волны загораживает,
ондатра на плотике сидит, спасается.
Ясно?
- Ясно.
- Егор, а Егор! Покуда ты ондатру
спасаешь, сам водяным сделаешься!
- Ну ты, мелкий частик в томате!
- Пока вы рыбку уговариваете,
мы за соболем подадимся!
- А куда это вы надумали-то?
- Куда? В Собольи гольцы!
- Слышишь, Николаич, это что же,
в наши места собираетесь?
- Егор, туда летом не пройдëте.
Туда дорогу знать надо.
- Может, провожатого присоветуешь?
- Спроси старика Доржиева. Он знает.
- Ну, ежели их преобразования
первый шторм не смоет,
сам в ондатроводы пойду.
Банты ондатрам на хвосты
подвязывать буду! Слышишь?
- Ладно, припомню я тебе твои смешки!
- Эй, стой! Постой!
Вот что, ребята, а я и шторма
ждать не буду.
Вижу, их дело правильное.
Не серчай, Николаич.
Тут омуль, а там соболь.
Сам, понимаешь, разница.
- У всякого своя голова.
- С нами пойдëшь?
- Это как сказать "пойдëшь",
как сказать "не пойдëшь"...
Опасное дело-то.
- Ну знамо.
- Зимы ждать надо.
- А зимы ждать мы не можем.
Боишься - другого возьмëм.
- Ведь разве обо мне печаль?
Вот как бы наука-то не увязла.
Пойдëшь-пойдëшь...
Ведь дороги туда сейчас нет.
Путь-то какой погибельный!
А зимой ничего, пройти можно.
Нет, ждать надо.
- Тогда мы не успеем соболей
к ловушкам привадить.
Да и сами ловушки надо построить -
тоже время.
- Ай-ай-ай... Значит, если до зимы
не пройдëм, то и соболя не взять.
- Вот именно.
- Понятно.
Надо идти.
(лай собак)
- Собирай припас.
- Куда?
- Харчей недельки на две клади.
Никак червь завëлся?
Так и есть - червь.
Что, сгноила добро?
- Так, Никита Степанович...
- Сгноила. Вот теперь цена не та.
А ведь это деньги.
- Ещë бы не деньги.
Никита Степанович, может,
сдашь этих соболей,
пока совсем-то не сгнили?
- Чего? - Господи...
- Говорили тебе, что не дают нынче
бить соболя без учëта?
- Говорили. - А это что?
- Это? Так соболь.
- Так то-то и есть, что соболь.
Вот разрешат его бить без контроля,
все в тайгу кинутся,
а у меня - вот он. Понятно?
- Понятно. Разве непонятно?
- Понятно, а сгноила.
Харчи, говорю, собирай.
- А далеко ли пойдëшь-то?
- В Собольи гольцы.
Промхозничков поведу.
- Это что же?..
Значит, в самое твоë заповедное
место? - Туда.
- На вот! Так они и заберут всех
твоих соболей! Чего же тебе идти-то?
И путь-то туда,
сказывают, погибельный.
Может, не пойдëшь, а?
- Я для себя, что ли, стараюсь?
Науке подсобить надо. Понятно?
- Туда, значит. С чего бы?
(шум ветра)
Ой, батюшки! Ой, что делается-то!
- Ну чего ты крутишься?
- Чего делается-то? Делается-то чего?
- Ветер поднимается!
Вот что делается! Закрывай!
(тревожная музыка)
(ветер воет)
- Держите вëсла, держите!
- Не поспеем, захлестнëт -
и будь здоров!
- Успеем-успеем! А ну, держи правее!
- Пробьëмся! Мы эти волны
в мелкие брызги разнесëм!
Фëдор!
- Сильнее огребайся!
(тревожная музыка)
- Любуешься? Чуть нас всех
не потопил из-за неë!
- Глупый ты человек!
Люди в них свою надежду вложили,
спасли зверей, а мы губить?
(тихая музыка)
- А тебе, Мефодий, зарок насчëт
бантов придëтся исполнить.
- А что ж, они, брат,
такое сварганили...
Эх!
Ну, где мой мешочек-то?
Прости, Фëдор Николаевич.
Ну как я зарок дал,
свой зарок исполнять надо.
Сегодня в аккурат, слыхать,
в экспедицию уходят.
- Так, ну что ж, всë в порядке?
- Кажется, всë.
- Счастливый путь.
- Спасибо. Счастливо оставаться!
- Помни уговор, Вампилович,
ежели не пройдëм,
придëтся вертаться,
вины на меня не класть.
Сам знаешь, места погибельные!
- Ничего-ничего!
(напряжëнная музыка)
- О чëм мечтаешь, Никита Степанович?
- Вода.
- Ну и что же?
- Не знаешь, так куда ведëшь?
- Не знаешь! Вот метка-то.
- Так надо идти.
- Так ведь вода.
Бурлит. Кони.
(мужчина говорит на местном языке)
Бутлы-бутлы, вот метка-то указует!
- Боится!
- Ну раз указует, надо идти.
Катя, пойдëм?
- А что ж, конечно.
- Пошли!
- Давайте, граждане, давайте!
- Пошла, но.
- Давай проводи-проводи!
- Осторожней!
- Давайте, задние подтягивайте.
- Но, пошла!
- Поаккуратней не можешь, кавалер?
- Извиняюсь.
(напряжëнная музыка)
- Вьюки-то держите.
- Ничего, Никита Степанович,
пойдëмте.
(напряжëнная музыка)
- Эх ты...
Ты куда ведëшь?
- Завалило.
- Стало быть, неправильно ведëшь!
- А метка?
- Снова разговоры! Рубить надо!
- Верно.
А то опять ассамблею открыли.
(напряжëнная музыка)
- Эгей, сюда!
- Ну и куда теперь?
- Вот метка.
Стало быть, сюда.
- Здесь тропы быть не может!
- Ну вот что, проводник знает,
спорить не приходится.
- Что ж, идите вперëд,
Никита Степанович.
- Вперëд? Ну... конечно.
А как же? Пожалуйте за мной.
Однако от меня не отставайте,
а то враз собьëтесь.
(тревожная музыка)
Тащите, подтягивайте!
Подтягивай! Ох, подтягивай...
Вот ежели для науки-то,
мне и жизни не жалко!
Вот так и идите моим следом.
- Ну нет.
Дураков нету - по твоему следу
ходить. У нас дети.
Надо возвращаться.
- Вот что.
Мы сегодня, по-твоему, должны быть
на месте. А он - возвращаться!
- А по плану выходит одно,
а по делу - другое!
Что ж теперь, жизни лишаться?
- Андрей Павлович, сегодня спешить
не будем, вернëмся в лес,
обсушимся, отдохнëм, подумаем.
Привал.
(слышно пение)
- Поëт, поëт...
Свистуны!
(мужской голос):
- Согра...
Согра... Согра.
Согра.
Приготовься, сейчас будет.
Согра.
- Бреются.
- Бреемся.
Что ж, и тебя побреем.
- Ты лучше тропу отыщи.
- И тропу отыщем, всë будет.
- Ну что загрустила, Михална?
Что с вами, Лена?
- Чего зря спрашиваете?
- Вот я ходил сейчас, тропу искал.
- Ну и не нашел.
- Ну и не нашел.
- Ну вот.
- Ну и что.
А вот первый человек,
который ходил здесь,
не имел никакой тропы.
Он сам еë проложил.
- Да, но он был один
и рисковал только собой.
А мы не можем людьми рисковать.
- Да, но ему труднее.
А вот с товарищами...
да вот хотя бы на войне.
Через непроходимые болота
орудия перетягивали.
- Андрей Павлович, а почему нам
нужно обязательно идти через болота?
Вот сколько я прошла болот -
нет ведь ни одного болота,
которое нельзя обойти краем.
Так и надо идти краем, через тайгу.
Дольше, но наверняка.
Осторожно, яма!
- Яма, осторожно!
- Дайте-ка мне ваше ружье.
- Сама.
- Люблю самостоятельных людей.
- Не наседай на лошадь-то. Задавишь!
- Задавишь, задавишь!
Лошадиный жалельщик!
Я, может, скорее лошади концы отдам.
- Перевьючить же надо.
- Ну давай проходи, горе-проводник!
- Молокососы!
Ну! Ну!
(лошадиное ржание)
- Всë, вышли, товарищи!
(лирическая музыка)
- Если бы не твои насмешки,
сбежал бы, ей-богу, сбежал бы.
- Ты сбежишь.
Дождëшься, как же!
- Животное - и то отказало.
- Ой, куда это он опять?
Экий неуëмный человек.
(лирическая музыка)
- А вы чего поднялись? Отдыхали бы.
- Ты пошëл, так и мы за тобой.
- Хорошее место,
здесь и заложим зимовье.
- Эх, Елька, Елька...
Без тебя некому.
Я бы взялась,
да руки не поднимаются. Устала.
- Видно, настало
моë времечко, девонька.
- Елька, смотри, не поддавайся.
Только зря мучиться будешь.
Человек-то он непостоянный.
- Откуда ты это взяла?
- С чего я взяла, что непостоянный?
Так ведь в наших местах-то он
временный. Временный...
Как приехал, так и уедет.
Ой, смотри...
- А я и так смотрю.
(мужчина напевает)
- Смотри, Катя, вот для тебя
сделал ловушку.
Поймаю - всю жизнь не отпущу.
- А я в твою ловушку не пролезу.
Ищи кого поменьше.
А для меня ваши ловушки безопасны.
- Так, номер 15, должна быть
насторожена для контрольного отлова.
Так, что же, допустим, я соболь.
- Ну и руку оттяпает.
- О нет, за руку я спокоен.
Видите, не сработала. Участок чей?
- Долгушина.
- А-а, насторожка грубая.
Что же, выходит, товарищ Долгушин
рассчитывает, так сказать,
на примитивно мыслящего соболя.
Нет,
мы должны рассчитывать на более
квалифицированный экземпляр.
Уж раз взялись за это дело,
надо действовать наверняка.
Так, а вот теперь оттяпает.
- Ну-ка, дайте я попробую.
- Ну-ка.
- Скажи, пожалуйста!
- Так.
- Пойдëмте к следующей.
- Что ж, пойдëмте, пойдëмте.
- О, в сапожки вырядилась. Угу.
Что это?
- А что? - Я сама!
- Перенесу вас на ту сторону, и всë.
- Слышите меня? Отпустите.
(лирическая музыка)
Когда вы уезжаете?
- Я что, надоел уже, да?
- Да нет, почему же.
- Вот я и то думаю:
уеду - как это вы без меня
здесь останетесь?
Боюсь я.
- Чего же вы боитесь?
- Да боюсь, как бы не растерялись
вы здесь без меня.
- Слушайте, однако
вы самонадеянный человек!
- Вы что, поссорились?
Так милые бранятся - только тешатся.
- Ох, Катерина,
несерьëзный ты человек.
Собирайся-ка ты на свой участок
и не строй, пожалуйста, гипотезы.
- Гипотезы...
(лирическая музыка)
- Кого там носит?
- Тсс.
Сильно испытываю желание
поймать его, чëрта.
Вот и возьмите его.
- Интересно.
- Интересно.
Ушëл.
- Угу.
- Ну что ж, пора и мне.
- Чай пить - не дрова рубить.
- Это верно.
- Ну, кто кого?
- Господи, прости мои прегрешения.
- Ты чего живот чешешь?
- Да кто его знает? Привычка.
- Что-то много у тебя этих привычек,
я смотрю.
- Ну вот, больше никого
не будет сегодня.
Здравствуй.
- Здравствуй.
- Зачем вызывал, Андрей Павлович?
Здрасте.
- Здравствуй, Егор Иванович.
Уладай, возьми дневник.
Очень хорошо записи ведëшь.
- Зачем вызывал?
- Прощаться. Уезжаю.
- Как так - уезжаешь?
- Так совсем, домой.
- А почему же так вдруг?
- Ну как же вдруг?
Соболь по ловушкам пошëл.
- Ну?
- Ну и выходит, что моя работа здесь
окончена. Садитесь, товарищи.
Вот хочу оставить вам,
так сказать...
Ну как?.. Руководящие указания.
Так, пункт первый: соболя скоро
по ловушкам пойдут гораздо дружнее.
- Это что же, они тебе сказывали?
- Да, они мне сказывали.
- Вот привычка - встревать.
- Ну ничего-ничего,
человек сомневается.
Наше дело новое - бывает.
Пункт второй.
Я, конечно, понимаю, что каждому
охотнику лестно первым взять соболя.
- Вспомнил.
- Сам знаешь, Долгушин,
до зимы нам их брать
совершенно ни к чему.
Вот так. Теперь третий пункт.
Разрешите напомнить вам и прошу
передать всем, кто не смог прийти:
вы сейчас временно не охотники,
а наблюдатели.
Прошу соболей внимательно наблюдать
и подробно всë записывать.
Опыт требует обобщения,
сами понимаете.
Ну и четвëртый пункт:
ни в коем случае соболей не бить.
- Ну что ты, Андрей Павлович.
- Это я, товарищи, для некоторых,
памятуя случаи из их биографии.
- Но это уже к делу не относится.
- Хм, я в этом, знаете, не уверен.
Может быть, ещë и относится.
Так вот я, во всяком случае,
этот пункт записал - для памяти.
Ну, в общем, товарищи,
разрешите попрощаться с теми,
кто отбывает на свои участки.
Может, кому что не так сказал,
может, обиделся кто, так извините.
На работе всякое случается.
- Это конечно.
Уезжаешь - вот жалко.
Привыкли, Андрей Павлович.
- Я тоже.
Но считаю, что время для нас здесь
не зря прошло. Не знаю, кто как...
Я лично у вас многому научился.
- И мы у тебя.
Ведь все, как есть,
научниками стали.
- Наблюдательный.
(лирическая музыка)
- Ну вот.
Хотелось о многом поговорить
с вами...
Но надо уезжать. Все сроки истекли.
Да и в промхозе задержаться надо.
Вот.
Ну, будьте здоровы и благополучны.
Берегите себя, Лена.
Хотя вы и очень смелая девушка.
Берегите себя.
(драматичная музыка)
- Эх, хозяйство...
Ну чего тут у нас с тобой?
Что скажешь? Жрать хочешь?
Вот сейчас отрублю голову или хвост.
Голову или хвост? Выбирай.
Жрать хочешь, да?
А в гостях почто модничал?
Даровое почто не жрал, а?
Всë хочешь, чтобы хозяин
на тебя разорялся.
Вот все так. Нет, чтоб самим себе
пропитание определить!
Все на хозяина поглядывают.
Этому дай и этому дай, тому дай.
Старуха жрëт, куры,
опять же, коровëнка...
Ну, чего рубить-то будем:
голову или хвост, а?
Пойдëм, уж покормлю тебя.
Добрый я сегодня.
В гостях, почитай, сутки был.
Харчи казëнные были,
соображать надо.
Ну уж пойду покормлю, что ли, тебя.
Ну, куда побежал-то?
Э-э, глупая тварь.
Не стану я тебя кормить.
Пользы нет.
Инструкции нам, конечно, дали.
Пункт первый,
пункт второй - всë есть.
Только ведь с этой инструкцией-то
шибко не разживëшься.
Ну, пойдëм инструкции исполнять -
пункт первый, пункт второй,
соболей не бить...
Никак соболь? Соболь!
Ты что? Кусается!
(соболь рычит)
Кусается, дьявол!
Попался, который кусался!
(соболь рычит)
А ты не кусайся, не кусайся!
Ишь ты, ишь ты!
Ишь ты! Вот так.
То-то, брат, не кусайся.
Однако, что же мне с ним делать-то?
Шкурка, видишь, летняя, никудышная.
Видишь, он волос-то меняет,
но всë-таки соболь.
Сгодится.
(лирическая музыка)
- Это мы купим?
- Купим. Обязательно купим.
И это тоже купим.
Пойдëм, пойдëм.
- Это купим?
- Обязательно купим.
- Здравствуй.
- Здрасте, Фëдор, что покупаешь?
- Да вот, крючки подбираю.
- Разве соболей крючком ловишь?
- На соболя я не хожу.
- А, шутишь!
Андрей, здравствуй.
А ты что покупаешь?
- Да вот уезжаю,
продукты надо купить на дорогу.
- Хорошо.
Так, мы всë хуже, костюм всë Уже.
- Не хуже, а худее.
- Э, нет, охотник толще -
охотник хуже.
Ты что шкуру не снял, а?
- Только что убил.
- Хорошо.
Принимай товар.
- Ты что, один стрелял?
- Совсем один стрелял.
- Здравствуйте.
- Здрасте.
- Здравствуйте, товарищи!
Этот товарищ к нам в гости приехала.
Охотовед якутского промхоза,
товарищ Аныканова.
Хочет расселить наших баргузинских
соболей у себя в Якутии.
Как, Андрей Павлович, дадим?
- Конечно, дадим.
- Познакомьтесь, товарищ Сазонов,
о котором я вам говорил.
- Здравствуйте.
- Сазонов.
- Так вот вы какой, оказывается.
- Товарищ Богдуев!
Батман Вампилович,
ой, и газета интересная!
Вся страница в портретах, и всë
про всех написано! Вот, глядите.
И тëтю Маню пропечатали! Такая вышла
красивая, я даже не знала.
- Господи, а Марью-то за что?
- Как это за что? За ондатру.
- Про соболей тоже пропечатано.
Новое дело перспективы обещает,
и чтобы не успокаивались!
И так далее, и так далее,
всë как положено!
- А как же! Это дело пойдëт.
- Говорят, соболей от кормушек
не отгонишь.
От одной к другой так и тянутся.
- Ясно, с наукой дело спорится.
- Поздравляю, Батман Вампилович.
Приятно видеть знакомые лица.
Вот жалко, Фëдора Николаевича
Волкова здесь нет.
Очень бы он украсил
этот газетный лист.
Я не знаю, может, он на рыбалке
свое возьмëт.
- Товарищ Сазонов, а я рассчитываю
на вашу помощь.
- Рад бы, да уезжаю.
- Как уезжаете?
- Уезжает. Мы удерживали-удерживали,
сколько могли.
- Да, все сроки истекли.
Да у меня и билет до Москвы.
- Батман Вампилович, вам же ещë
из леса от Лены радиограмма.
- Давай сюда!
- Что там?
- Как что?
Соболя-то в ловушках дохнут.
- Ты что? Кто тебе сказал?
Дохнут!
Сначала надо разобраться,
потом уж "дохнут".
- Вот что.
Всю эту петрушку убери,
а дай-ка мне обмëт.
Думаю я, товарищ Боргуев,
подсобить вам немного.
А то в газете вас пропечатали,
а вы осрамились. Факт.
- Что же, хочешь подсобить?
Пожалуйста, бери обмëт.
Новое дело - всегда трудное дело.
Только дело с ловушками
мы не бросим.
Попросим Андрея Павловича отложить
свой отъезд и помочь товарищам.
- Да, конечно, конечно.
Обязательно.
- Тебе, Фëдор Николаевич,
спасибо, действуй.
Только ты по-своему, а мы по-своему.
Посмотрим, чья правда выйдет.
Договор?
- Договор.
(лирическая музыка)
(собака лает)
- Спрятался? Допрятался!
Теперь не уйдëшь.
Не уйдëшь, теперь ты
от меня не уйдëшь.
(интригующая музыка)
(тревожная музыка)
(выстрел)
- Эх, ушëл, дьявол!
Стало быть, высоко поставил.
М-да...
Так-так, ну да, высоко взял.
Здесь он больше не пойдëт.
Придëтся в другое место
переставлять.
Эх ты, господи!
(звон колокольчиков)
(интригующая музыка)
(соболь рычит)
- Вот как нужно ловить соболей,
товарищи научники.
- Ничего не понимаю.
- Дай закурить.
- Ты же не куришь?
- Да ладно, не жалей.
- На, травись.
- Слушай, а кто у нас первый
соболятник-охотник?
- Как кто? Фëдор. А что?
- А где он?
Ищите.
Ловушки есть, а охотника нет.
Теперь взять руководство...
Где руководство?!
Нет его.
Научник дело не сделал и убежал.
- Да не убежал.
И потом, Елена осталась.
- Елька-то?
А какое же она руководство?
- Послушай, какая она тебе Елька?
- Вот именно.
- Всю жизнь была Елька,
а как в руководство вышла,
сидит, третий день ковыряется -
и ни тпру, ни ну!
- А всë же уважать должен.
Она работает, ночей не спит.
- Уважать? Да я еë, Ельку, помню,
когда она ещë не родилась,
когда отец с матерью
только задумали,
а я уже знал,
что это за Елена Седых будет.
- Да, папаша еë был мужчина крепкий.
- В общем, вы как хотите,
а я сейчас пойду доложу,
что с этого дела ухожу.
- Вот панику развëл.
- Это кто, Долгушин?
- А кто же? Лена, ждать нечего,
иди и поговори с ними.
- А что ты думаешь? И поговорю!
Что за собрание? Чем вызвано?
- ЗдорОво, соболятники.
- ЗдорОво.
- О, да тут со всех участков
собрались. Зачем пожаловали?
- Так мороз загнал, Елена Михайловна.
- Без дела на холоду шибко тяжело.
И заявление я написал.
- Какое заявление?
- Так что, товарищ Седых,
домой отпустите, пожалуйста.
Ну чего мы здесь зря живëм?
Соболя и без нас дохнут.
Сами по себе, значит.
Бить их нам не дозволяют.
Живьëм взять у нас не получается.
Чего зря сидеть-то?
План не выполняем!
- О плане заботитесь,
а заявление пишете!
Но я ведь не директор
и заявления не принимаю.
А положение действительно
очень трудное.
Я думала, что мы вместе будем
из него выход искать.
А вести себя так, как вы,
товарищ Долгушин, не по-товарищески.
По-моему, недостойно
настоящего охотника.
- Ловко ты его отбрила.
Ну, а чего делать-то будем?
- Не знаю.
Не приставай, не знаю!
- Я и молчу.
(мужской голос): - Здравствуйте,
товарищи! Как дела?
- ЗдорОво, Андрей.
- Лена!
- Здравствуйте. Чем похвастаете?
- Так хвастать нам с вами пока нечем,
я так понимаю.
- Правильно. Хвастаться нечем пока.
- Здрасте, Андрей Павлович!
- Здравствуй, Катя, здравствуй!
Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Видите, как вышло: прощались
на долгие годы, а вот встретились.
(драматичная музыка)
Ну что вы, Лена? Лена...
Да разве так можно, Лена?
(женский голос): - Ну вот, теперь
могу сказать: здравствуйте.
Оттаяла немного.
- Кто это?
- А это товарищ из Якутска.
Тоже охотоведка.
- Давайте. Шапку снимите.
- Да-да. Спасибо.
(что-то говорит на своëм языке,
смеются)
- Провела всевозможные анализы,
но ничего не нахожу.
- Возможно, отравление.
- Невозможно.
Брала анализ пищи, ела сама.
- Возможно, шок.
- Нет.
Нет, когда соболя обмëтом берут,
сильнее тревожит.
Шока не наблюдалось.
- Резонно. Резонно.
Скажите, а срезки мышц имеются?
- Да, конечно.
Пожалуйста.
- Так, так...
Оболочки клеток разорваны.
Слушайте, а не могли
они попросту замерзать, а?
- Да нет. А вообще,
я об этом не думала.
- Так ведь соболь к ловушке
не приспособлен,
ведь он в ней без движения
сидит и замерзает.
- Так надо проверить.
- Вот именно! И прямо у ловушки.
Замëрзли?
- Угу.
- Пойдëмте побегаем?
- А соболь?
- А мы подальше отойдëм.
- Угу.
- Вон туда, на поляну.
Здесь и погреемся.
Двигайтесь, двигайтесь.
Сильнее, сильнее.
Вперëд, вперëд.
- Я устала уже.
- Это ничего.
Вы двигайтесь, двигайтесь.
(смеются)
Сильнее, сильнее.
Вот вы как. Ну погодите.
- Да, да. Посидите-ка тут.
(смеются)
- Ну вот и пожалей человека,
он что делает!
- Экий вы слабосильный!
Мы так не уговаривались.
- Куда же вы, Лена?
- Тихо-тихо! Соболь тут.
- Ну?
- Давайте засечëм время.
- Так, 16 часов 43 минуты.
- Ага, вот так. Живой.
- Не спать, не спать.
- Я и не сплю.
Холодно.
- Холодно.
Ну что?
- А он не шевелится.
- Очень хорошо.
- Я его вытащу оттуда.
- Нет.
Наука требует жертв.
Опыт нужно довести до конца.
- Наука, наука... Это уже не наука,
а варварство!
Вам ясно, что соболь гибнет
от мороза?
- Да мне и до этого было ясно.
- Ну если ясно,
так я достаю соболя из ловушки.
(тревожная музыка)
(выстрел)
- Хорошо, Никита Степанович. Хорошо.
Хороший соболишко.
Ну, этот до поры до времени -
в сундучок.
Кому - ловушка, а кому - кормушка.
(напевает):
"Когда б имел златые горы
И реки, полные вина..."
- Так.
- Николаич... ох!
Напугал ты меня, Николаич!
(посмеивается)
Промышляешь. Только ведь обмëтом,
Николаич, много не возьмëшь, нет.
А тут знаешь, как от науки
попользоваться можно?
В их ловушки-кормушки соболь
так и прëт. Чего, не веришь?
На даровые-то корма этот соболь
со всей тайги потянул!
Только встань на тропу возле ловушки
да колоти его. Бей-бей-бей...
Чего, может, сомневаешься?
Нам с тобой обоим - во!
По горло хватит.
Да мы с тобой одна душа.
Сговоримся.
- Ух ты... окурок.
Да как ты смеешь обо мне
такое думать?!
Идëм.
- Куда идëм-то?
- Властям сдам тебя.
- Это как? То есть властям?
- А вот так.
- Ты что ж, утопить меня собрался?
- Закон рассудит. Идëм.
- Ладно.
Только я так просто тоже не дамся!
- Стой! Стой, говорю!
(тревожная музыка)
Куда бежишь, дурья голова?
Всë равно от нас никуда не уйдëшь.
Беги-беги.
- Уходить с этих мест надо.
Эх, шкурки эти!
А кто их видел-то? Один Фëдор.
А вот мы сейчас их спрячем,
а ты потом доказывай.
Ещë и уведу всех с зимовья-то.
(напряжëнная музыка)
(выстрел)
(слышно пение):
"Глухой неведомой тайгою,
Сибирской дальней стороной
Бежал бродяга с Сахалина
Звериной узкою тропой.
Бежал бродяга с Сахалина
Звериной узкою тропой.
Шумит, бушует непогода..."
- Здравствуй, дядя Никита.
Раздевайся.
- Да нет, чего-то замерз.
- Пойдëм чаем напою, согреешься.
- Угу.
- С медом попей. Батя прислал.
(песня):
"Бродяга хочет отдохнуть.
Укрой, тайга, его, глухая,
Бродяга хочет отдохнуть..."
- Вот что, стойте. Стойте!
Я знаю, почто соболя дохнут.
Мышиная чума пришла.
У меня на глазах соболь сожрал мышь
и - кувырк! - сгинул.
Уходить надо.
Чума и к человеку прилипчива.
А я вас отсюда выведу в богатейшие
места - соболей там тысячи!
А тут все подохнут. Чумовой мор!
- Ну это ладно.
А ты где глаза-то оставил?
Вот они, смотри.
Вот у тебя на участке соболя много.
- Это верно.
- Людей в помощь пришлëм.
- Ко мне?
- Да.
- Ну да...
К этому надо подготовиться получше.
Так что я пошëл.
(тревожная музыка)
- Батя!
- Ну?
Вот и не ушëл, настиг я тебя.
- Да что ты?
- Хищник ты!
- Что ты, Николаич?
- Соболей губил.
- Кто? - Самострел чей?
- Не знаю.
- Не знаешь. А я знаю.
- Батя!
- Николаич!
- Бредит он! Это поклëп!
- Сейчас мы все выясним.
- И это выяснить непременно надо.
Обязательно выяснить! А то видишь,
сам, понимаешь, обмëтом ловил,
а на других сваливает!
- Чего щуришься? Твой ведь?
- В глаза не видел.
- В глаза не видел?
Тут спорить не приходится.
Это ружьë все знают!
- Яша, запрягай лошадь, да поживее!
- Сейчас.
- Фëдору в больницу необходимо.
- А чего с ним делать?
- Ружьë его?
- Конечно, его.
- Это дело серьëзное. Отправить надо.
- Ну вот что, угодник, собирайся.
- Что вы, граждане?
- Собирайся, вот шапочка.
- Граждане, вы что? Да я-то при чëм?
- Собирайся.
- Поклëп же это! - Давай!
- Граждане, да вы что?
(тревожная музыка)
- Андрей Павлович, не дышит он.
- Как - не дышит?
Фëдор Николаевич!
Да нет, ослаб просто.
Крови потерял много.
(тревожная музыка)
(лирическая музыка)
- Чай будешь?
Батя, к тебе там целая делегация.
Пускать, нет?
- Ну так что ж, пускай заходят.
- Проходите, проходите.
- Здравствуй, дядя Фëдор.
- А-а, Лена! Здравствуй.
Здравствуйте.
- Здрасте.
- Ну как здоровье-то?
- А чего же теперь? Теперь всë.
Вот окошки выставили,
на волю потянуло.
Я бы давно ушëл, да вот нянька
не пускает, сторожит.
Стулья поставь людям.
- Да не надо. Мы ненадолго.
- Это я к вам прощаться пришла,
Фëдор Николаевич.
- Так, стало быть, уезжаешь, девушка?
- Уезжаю.
- А тебя-то как звать? Джагда?
- Джагда.
- Ну, Джагда, сколько же ты у нас
тут соболей-то награбила?
- Так сколько было по плану,
столько и отправила.
Вас вот дожидалась,
хотела с собой увезти.
- Вот как?
Нет, Фëдора Николаевича
мы сейчас отпустить не можем.
- Это как же так?
- Хотим просить вас,
Фëдор Николаевич,
к нам на научно-опорный пункт
старшим звероловом.
- Старшим...
Ну-ка, подними подушки-то.
- А мы как раз с Андреем Павловичем
жалели,
что не можете с нами
сейчас отправиться.
- Это куда же вы ещë наладились?
- В Горелые сопки.
- В Горелые сопки?
- Угу.
- Открой окошки-то.
Что ты всë закубриваешься?
Горелые сопки...
Да, там места богатые.
Что ж, это дело хорошее. Ступайте.
Ступайте.
Ну, счастливой дороги, Джагда.
- Спасибо, Фëдор Николаевич.
Поправляйтесь.
- А ты обожди маленько...
Андрей Павлович, присядь.
Ничего-ничего. Ты садись, садись.
Что ж, стало быть, к себе работать
меня приглашаешь?
- Надеемся на ваше согласие.
- М-да... Я вот сколько лежал,
всë думал и скажу тебе,
Андрей Павлович...
Не зря мы с тобой встретились,
не зря.
 

////////////////////////////