В списках не значился (2025 год). Цитаты и фразы из фильма

«В списках не значился» — российский драматический фильм на тематику Великой Отечественной войны, снятый режиссёром Сергеем Коротаевым по одноимённой повести Бориса Васильева. Главные роли в фильме исполнили Владислав Миллер и Владимир Машков. Предпремьерный показ состоялся 28 апреля 2025 года в кинотеатре «Октябрь». Всероссийская премьера картины состоялась 1 мая 2025 года.

Все фразы и цитаты

 В СПИСКАХ НЕ ЗНАЧИЛСЯ
Смирно!
Нале-во!
Знаете, мы по дороге
в окно настоящих аистов видели...
За всю жизнь Плужникову
не выпадало столько приятных неожиданностей,
сколько выпало в последние три недели.
- Леночка,
это точно Брест?
А вы вон там прочтите,
товарищ Плужников.
Если сможете.
Пришел приказ о присвоении
ему, Николаю Петровичу Плужникову,
воинского звания лейтенанта.
А еще он получил
краткосрочный отпуск
и проведал в Москве...
Ну будьте здоровы, Леночка.
...свою маму.
- И вам не хворать, товарищ лейтенант.
И вот теперь
прибыл к месту дальнейшего...
Переход там!
...прохождения службы,
Спасибо!
в Брестскую крепость.
Ты что, обОлдел?! Эй!
- ...зачем берем с собой.
- Это дорогое зеркало.
Я должна была остаться в Варшаве.
Мою маму увезли в гетто.
Схватили прям на улице.
Ну нельзя, с козой,
понимаете? Нельзя!
Она же не пачка чая, не кобыла.
Она ж вона на поводочке.
Дед ты глухой или как...
Сосредотачиваемся
рядом с окном коменданта.
В крепость, значит?
Прямо по Каштановой и упрешься.
Значит, наши женщины
с ребятишками пусть на полу сидят,
а он один будет за столиком жировать?
Так, что ли?!
Не попросишь ведь - иностранец.
Тоже мне, персона!
Видал, лейтенант?
Это что, немец?
Немец, кто ж еще.
Если б не приказ
не поддаваться на провокации,
я бы мигом стер эту ухмылку с его рожи!
Ладно, пойдем
от греха подальше.
- Тебя как звать-то?
- Николай.
- Тезки значит. А куревом не богат?
- Не курю!
А ну-ка погоди!
Я сейчас.
Красавицы!
Составьте компанию двум молодым
и очень красивым командирам Красной Армии.
Спасибо, но сегодня
мы очень спешим!
Ты смотри, а!
Сказали, что ты им не понравился.
- Чего?
- Да я шучу.
Слушай, здесь где-то есть ресторан «Ренессанс».
Может поужинаем по-людски, а?
Не могу. Я сегодняшним числом
в часть должен пребыть.
Да ладно, успеешь, времени вагон.
Там, говорят, есть скрипач мировой.
«Черный глаза» играет как Бог!
Коль, ну айда разлагаться?
А?
Как поедем? Дрожки возьмем?
Ха, дрожки! Есть идея получше.
Эй, хулиганье!
- А ну слезайте!
- Простите!
Спасибо!
Прошу панов офицеров
пожаловать.
Почему он нас панами
офицерами назвал?
Тут так принято.
Прошу за мной.
Прошу.
Спасибо.
Девушка! Можно...
- Давай выпьем с тобой за встречу.
- Спасибо, я не пью.
Больно ты правильный...
Панове офицеры, можно подсадить.
- Разрешите присоединиться?
- О! Водку пьешь?
- А как же.
- Садись.
Давай знакомиться.
Соболев Николай. Сумское
зенитно-артиллерийское!
- Игорь Малышев.
- Плужников, тоже Николай.
В военкомат прибыл
за приписниками, да в пути застрял.
Придется до понедельника ждать.
То,
что германцы придут в Варшаву,
было ясно каждому человеку,
если он не круглый идиот.
Че там, Коля?
Про германцев слухи обсуждают.
Ну как слухи.
Пограничники говорят, что каждую ночь
за Бугом моторы ревут.
Танки, тягачи.
Че то так жрать охота, а!
Давайте выпьем за встречу.
А на прошлой недели с той стороны
архиепископ перешел.
Говорит, немцы войну готовят.
- Но ведь ТАСС официально заявил…
- Тихо, Коль, тихо.
ТАСС в Москве, а здесь Брест.
Нет ребята, что-то точно зреет.
- А вот что, вопрос.
- Ну ничего, ответ тоже будет.
За ответ на любой вопрос,
товарищи лейтенанты!
Вы очень хорошо слушали,
товарищ русский командир.
Спасибо.
Куришь?
О!
Хорошо!
Ты правда в крепость нацелился?
Не советую.
Темно и далеко.
Идем со мной в военкомат.
Переночуешь там, утром пойдешь.
Я сегодняшним числом
должен был в часть прибыть.
Ну вот теперь совсем темно.
Может диверсия?
Лейтенант, один ночью с чемоданом
через весь город, ты уверен?
Уверен.
- Главное успеть до утра.
- Хозяин-барин.
- Вниз по Каштановой, лейтенант!
- Спасибо!
Может когда свидимся!
И может быть тогда выпьем
по рюмашке, а, Плужников?
Бывай.
Брест медленно погружался
в самую короткую ночь в году.
А мысли Коли невольно
возвращались к беседе за соседним столом,
где шептались о происходящем в городе.
О странных шумах по ночам, о нарушениях
границы немецкими летчиками, о диверсантах.
Коле очень не нравились эти слухи.
Он считал, что надо
опасаться провокаций.
И вот теперь...
...подозрительная пролетка
ехала следом.
Что если за ним следили?
Специально выделили из их
лейтенантской троицы.
И снова здравствуйте,
товарищ русский командир.
Вы в крепость?
Садитесь, нам по пути.
- Спасибо, я сам дойду.
- Чемодан тяжелый и идти далеко.
Если человек хочет
идти пешком - пусть себе идет!
Ну поехали, дядя!
Промокните, садитесь.
Я уже почти приехал,
а моя племянница, Миррочка,
как раз едет в крепость.
Дорогая, познакомься с
товарищем красным командиром.
Лейтенант Плужников...
- Но! Пошла!
- ...Николай.
Здравствуйте.
Миррочка уже год работает
поваром в крепости.
В столовой для командиров.
У нее талант! Настоящий талант.
Она будет изумительной хозяйкой.
Наша Миррочка.
Кстати, вы откуда к нам прибыли?
Из Москвы.
Вы очень хорошо слушали там
в зале. Благодарю вас.
До свидания, товарищ русский командир.
- Спасибо, что подвезли.
- Удачи, товарищ лейтенант.
- Мирра, дочка, загляни к нам завтра.
- Хорошо.
Но!
Стой! Пропуск!
Щас... Секунду.
Лежать! Лежать, стреляю!
Чш-ш-ш!
Ложись, стреляю!
- Я… Я свой.
- На землю, быстро!
Да холодно!
Вот!
Я лейтенант Плужников.
Кобуру цапает, товарищ сержант.
Лейтенант Плужников я!
Встать!
Свой я. Свой!
- Сдать оружие.
- Нет у меня оружия! Нет!
Не выдали еще.
Только что прибыл.
- А чего ж кобуру цапаешь, если свой.
- "Цапаешь"!
Я застегнуть хотел!
А он сразу: стой, стрелять буду!
Постовой все сделал правильно.
Вот.
Неделю назад
часового кладбища зарезали.
Вот, какие тут дела.
- Вам ведь на остров надо?
- Да.
- Дорогу найдете?
- Я проведу.
Здесь одна дорога в крепость.
- Привет, Миррочка. Дежурить заступаешь?
- Так точно.
Тогда веди лейтенанта.
Только почисть его, а то
ребята в казарме от смеха попадают.
Есть почистить лейтенанта!
Тихо.
И нет никого.
Так ночь. И сейчас почти все
разъехались в лагеря.
Как тут с жильем?
Командиров обеспечивают, не знаете?
Многие снимают.
А у вас семья?
Нет. Так просто, для службы.
А что в Москве о войне слышно?
- О какой войне?
- У нас все говорят, что скоро начнется война.
- Люди скупают соль и спички.
- Знаете как это называется?
Провокационный разговор, вот как это называется.
Во-первых, у нас с Германией
заключен пакт о ненападении!
Во-вторых…
Пакт о ненападении...
Коля сильно удивился,
когда девушка повела его куда-то в подвал.
Он даже не представлял себе
на сколько огромны были подземелья
этой, еще не знакомой ему, крепости.
Да не бойтесь же вы!
Не бюсь. Мы куда идем?
Голову берегите!
Почистим вас.
Проходите.
Это что, столовая?
Это склад.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, тетя Христя.
Здравствуйте.
Я сейчас вашу грязную форму застираю.
Спасибо.
Здравия желаю!
Здравствуйте, Степан Матвеич!
А-а! Щебетуха пришла.
Я вам гостя привела.
Какого полка, товарищ командир?
Я лейтенант Плужников,
только что прибыл, в списках не значусь.
Ну, присаживайтесь к столу.
Чай будем пить.
садитесь.
- Берите хлебушку.
- Нет-нет, спасибо. Мне в полк надо.
Успеется. Служба от вас не убежит.
Тетя Христя, воды нет.
А?
И свет в городе погас. Наверное авария.
Возможное дело. Благо у нас
здесь своя подстанция.
Уже где-то командира подцепила.
Тетя Христя.
Откуда будете то?
Из Москвы.
Из Москвы?
Угу.
Ух ты.
- Ну и как там?
- Что именно?
Ну вообще.
Да нормально.
- Спать охота.
- Спать?!
Спать у мамки будешь.
Давай чай допивай и пойдем,
дел невпроворот.
Гроза, что ли?
Склад боепитания взорвался!
Война это, товарищи, война!
Мама!
- Стой, лейтенант! Куда?!
- Мне в полк надо!
Тихо!
Немцы!
- Много их?
- Тихо!!!
Кондакова убило, мы сперва бежали,
а потом он упал сразу.
Я лейтенант Николай Плужников.
- Вы куда бежали?
- За боеприпасом.
Нас с Кондаковым
в склад боепитания послали.
А его убило.
Где этот склад, знаешь?
Так Кондаков знал.
Конфеты любил, ириски.
А жадный был -
снега зимой не выпросишь.
Эх, Кондаков.
По моей команде бежим к своим.
Готов?
Готов.
Давай.
Стоять!
Свои! Свои!
Не стреляй, свои!
Ложись!
Старший?!
Старший где?!
Там!
Да убитый он!
Опять бегут!
Аккуратней, давай в каземат!
- В укрытие!
- Это с 84-й ребята.
Нет! Музыканты это!
Бегите к нам!
- Давай!
- Давай сюда!
- Эй, куда!
- Прыгай, прыгай!
Прикрывай! Прикрывай!\
Давай!
Справа немцы!
Огонь!
Акуратней, мужики!
Давай! Давай!
Сверху! Сверху!
Патроны! Патроны где?
Там, в подвале спроси.
Надо диски забить! Диски кончаются!
Возле клуба! Возле клуба немцы!
Прикройте, братцы!
Отступаем к казарме!
Держись, миленький,
пожалуйста, держись.
Я понимаю, что больно. Держись!
Патроны где?!
Кончились патроны!
Одни пустые ящики!
Помоги!
Что там наверху? Наши скоро
из города подойдут?
Подойдут. Должны подойти. Держите!
Боец!
Боец, где склад, не знаешь?
Патроны нужны. Слышишь?
Зубами рви, но сделай!
А! Свои!
Свои!
Свои! Не стреляйте.
Сынки,
пять минут на сборы оружия.
В атаку идти всем!
Кто останется - дезертир!
- Задача ясна?
- Так точно!
У кого нет винтовок, вооружится
лопатами, камнями.
Из какого полка, товарищ лейтенант.
В списках не значусь.
- Вот командировочный.
- Документы потом, оружие есть?
- Вот. Только патронов нет.
- Возьмете на себя окна
с левой стороны костела.
Десять человек в распоряжение
лейтенанта. Остальные за мной.
Мы зайдем справа, действуй.
Оставишь маленько,
товарищ сержант?
Дай попить.
Как звать-то?
Прижнюк моя фамилия.
Гранатку бы. А лучше две.
Всем вооружиться.
Кто что найдет. Только быстро.
Выполняйте приказ!
Есть!
Чего тянем?
Спокойно.
Вперед! За Родину!
Ура-а-а!
Вперед!
Давай!
Вперед!
Айда, братцы!
Гриш, сзади!
Вставай, лейтенант!
А-а-а!
Ааа!
а-а-а!
Бойцы! Раненых уносите.
Вы живой, товарищ лейтенант?
Я ему жилку перерубил. Жилку подрезал,
как телку. Тут, на шее место такое.
- Мой пистолет…
- Найдем. А меня и не зацепил никто. Я верткий.
Досталось?
- Я смотрю, вам тоже.
- Глотните.
Бойцы с убитого немца сняли.
- Водка...
- Лейтенант, вам придется остаться здесь.
Костел — ключ обороны цитадели.
Оружие с убитых собрать,
я пришлю станковый пулемет.
И воды.
Пришлите, пожалуйста, воды.
Не обещаю. Воды нет в крепости.
Немцы отрезали водоснабжение.
Товарищ боец, соберите все фляжки
и лично сдайте их лейтенанту.
- Есть собрать фляжки.
- Берегите воду. Вода нужна пулеметам,
а до берега не доберешься.
И оденьтесь. В трусах-то воевать
не очень уобно.
- Есть одеться!
- Раненых мы заберем.
Командуй, лейтенант.
Как ваша фамилия?
Сальников я! Сальников Петр!
Да у нас вся деревня Сальниковы!
Вы мне жизнь спасли.
Я доложу о вас командованию.
- Сколько людей осталось?
- Целехоньких — с десяток,
раненых — двое.
Оставь.
В пулемет.
- Ага.
- Давай сюда.
Вот умру я…
Умру я…
Похоронят меня...
И никто не узнает
где могилка м…
Запомни мой адрес, лейтенант.
Гомель, улица Карла Маркса, сто двенадцать,
квартира девять. Денищик Владимир.
А я смоленский!
Из-под Духовщины.
А я из-под Красноярска.
Деревня "Горячий ключ"
- Что-то наши запаздывают.
- Кто?
- Армия. Есть же здесь наша армия!
- Может ночью прорвутся.
Или хотя бы к утру.
- Если к утру не подойдут-надо уходить.
- Костел-мышеловка.
Мало нас. Окружат
и не отобьемся.
Уходить приказа не было.
- Это ясно?
- Так точно.
Водички бы,
товарищ лейтенант.
Разрешите попробовать к Бугу
прорваться. Или к Мухавцу.
Вода нужна.
Возьмите фляжки.
Водку вылить.
Есть!
Так кончился
первый день его войны,
и он не знал и не мог знать,
сколько их будет впереди.
И бойцы, вповалку спавшие
рядом и дежурившие у входа,
тоже не знали и не могли знать,
сколько дней отпущено каждому из них.
Они жили единой жизнью,
но смерть у каждого была своя.
Воздух!
Немцы из подвала лезут!
Бежим! Бежим!
Воздух! Воздух!
Значит немцы заняли клуб?
Они там в подвалах,
наверное, прятались.
А почему вчера не
осмотрели подвалы?
Виноват.
Да нет, лейтенант. Это не просто
вина, это преступление.
Я обязан расстрелять тебя прямо сейчас,
но у меня патронов мало.
Я искуплю.
Немецкое
командование предлагает прекратить
бессмысленное сопротивление.
Крепость окружена.
Красная Армия разгромлена!
Доблестные немецкие солдаты
штурмуют Минск.
Ваше бессмысленное сопротивление
потеряло всякий тактический смысл.
Мы даем вам час на размышление.
В случае отказа вы будете уничтожены!
Крепость - сметена с лица земли!
Вить.
- Давай за водой.
- Есть.
Разрешите мне, товарищ командир.
Я принесу воду.
- Сколько понадобится.
- Отставить, лейтненат.
Через час немцы начнут обстрел.
Прорветесь в клуб и выгоните их оттуда.
Любой ценой!
Выполнять.
- Сержант!
- Я!
- Ящики сюда.
- Есть!
Бойцы, за мной.
- Где Денищик? Ты видел его?
- Не знаю. Видать, в клубе остался...
Осталось две минуты на размышление!
Значит атакуем через минуту!
Без стрельбы.
Тихо и внезапно.
Это сейчас наше главное оружие.
Вперед.
Давай, давай!
- А!
- Денищев, живой!
Давай, лейтенант!
Вперед!
- За Родину!
- Ур-а-а!
В атаку!
Лейтенант, берегись!
- Володя!
- Володя!
Володя!
- Врача!
- Терпи!
- Больно мне!
- Что делать?
Ну-ка пусти.
- Ремень расстегивай.
- Володька!
Терпи, родной,
терпи, терпи!
Приподымай.
Приподымай!
- На бок его!
- Терпи, родной, терпи.
- Да больно мне!
- На бок!
Держись!
Держись, Володька!
Прижимай!
Прижимай!
- Терпи, терпи.
- Все будет хорошо.
Он отчетливо помнил
только три первые дня обороны,
а потом дни и ночи слились
в единую цепь вылазок,
бомбежек, атак, обстрелов,
блужданий по подземельям
Яростных схваток с врагом и коротких,
похожих на обмороки, минут забвения.
И постоянного, изнуряющего,
не проходящего даже во сне желания пить.
А сам?
А я уже.
- Дай попить!
- Я ночью принесу.
Щас головы не поднимаешь.
Не кляните за глоточек, ребята.
Ровно глоточек был, делить нечего.
Что там наверху?
Держимся. Патроны достали.
А сегодня утром
наши ястребки прилетали.
Девять штук!
Три круга над нами сделали!
Значит знают про нас!
Знают!
Продержись, за своих,
браток, уцелей!
Скажешь им, мол,
ребята умирали...
не срамя…
Коля.
Ты… Ты выведи меня отсюда.
Я… Я солнышко хочу увидеть.
Там бомбят все время.
Ты… Ты должен мне, Коля.
В тебя эти пули шли, лейтенант.
В тебя. Твой это свинец.
Я дойду. Я чувствую, что дойду.
- Сальников живой?
- Живой.
Он везучий. И все за водой ходит?
Все ходит.
Сейчас...
Аккуратно. Щас... вот так...
Уходить нам всем приказано.
Мелкими группами в леса.
С Сальниковым иди.
Сейчас я тебе шинель принесу.
Не надо!
Ты иди отсюда, Коля.
И не приходи сюда больше!
Товарищ лейтенант, у нас
всего три диска осталось.
Во гады немцы: теперь
без фляжек в атаку ходят.
Слушаем мою команду! Всем занять
свои позиции!
Есть.
- Сальников!
- Я!
Сальников, ты
тот первый день помнишь?
Ты вроде за патронами бежал.
Склад какой-то.
Так Кондаков тот склад знал.
Искать пойдем?
- Присолнышке?
- Ночью не найдем.
К черту в зубы,
к волку в пасть? Как Денищик?
Водички бы.
- Куда?
- Да вроде туда.
Вперед.
Беги, лейтенант.
Беги, лейтенант! Беги!
Бу!
Танцевать!
А-а!
А-а!
Пей, сынок, пей.
- Где я?
- Не узнаете, товарищ лейтенант?
Мы с вами вместе в крепость приехали.
На извозчике. Вы упали еще у КПП.
Я Мирра, помните?
Вы тогда выбежали, как
бомбежка началась. А мы не успели.
Завалило проход. Вот с тех пор и сидим тут.
Сидите...
Чистые...
сытые, целые.
Там братья ваши.
Ваши товарищи мертвые лежат.
Да я вас расстреляю!
Я расстреляю вас!
За трусость. За предательство!
Именем...
А ты нас не сволочи!
Мы тут не по своей воле оказались.
Успокойся.
Сынок, успокойся.
Отдохни, сынок.
Отдохни.
Мне патроны нужны…
Пойдём, товарищ лейтенант.
Покажу кое-что.
Диски, цинки, автоматы...
Все подтащите к пролому
в потолке.
Как стемнеет, понесем в клуб.
И еще. Пулеметам вода нужна.
Вода есть. Мы колодец вырыли.
У нас готово все,
командуй лейтенант.
Значит так.
Щас движемся в сторону клуба.
Там соединяемся с ребятами и
уже вместе будем прорываться из крепости.
А мы?
Вы...
Завтра днем выйдете наверх
с белыми тряпками и сдадитесь в плен.
В плен? Ишь чего выдумал.
В плен!
Да будет тебе
выдумывать, товарищ лейтенант. Будет...
Был приказ командования.
Всем женщинам и детям покинуть крепость.
А Мирра?
О ней ты подумал? Кому она в плену нужна?
С сухой-то ножкой на деревяшке.
Девчонка то же жидовочка,
да к тому же калека.
Прихлопнут они ее как пить дать.
Не смейте так говорить!
Это их слово!
Их фашистское это слово!
Слово, конечно, не хорошее,
только не в слове дело.
- Федорчук прав, нельзя ей в плен.
- Ладно, останетесь.
Уйдете, когда они войска
из крепости выведут.
Или когда наши вернутся.
Присядем на дорожку.
Тихо. Давай!
Сюда. Бросай...
Да отпусти ты! Отпусти ты-ы!
С удивительной ясностью
он видел сейчас всех погибших по его вине.
Володька Денищик, грудью прикрывший его в бою.
Сальников, трижды спасший его от смерти.
Те, кому он обещал патроны,
не принес их вовремя.
Он был жив до сих пор только потому,
что кто-то погибал за него.
Таков закон войны.
Лейтенант, ты бы поел чего-нибудь.
- Третий день голодом, слышь.
- Зря стараешься.
Тронулся наш лейтенатик.
Надо решать старшина, что дальше делать.
Решено уж. Дождемся.
Дождемся?!
Чего дождемся?
Смерти?
Зимы? Немцев?
Чего дождемся, я спрашиваю?!
Красной Армии дождемся.
Да вон она, твоя Красная Армия.
Без памяти лежит. Все!
Поражение ей.
- Понятно тебе? Поражение, дура!
- Чш-ш.
Ладно, хватит на сегодня.
Давайте спать.
Коля!
Не надо, Коля. Не надо
Не надо, Коль. Не надо.
Тише! Мирра!
А стреляй в меня, Коль.
Я без тебя погибну, Коль.
Ты - Красная Армия.
Моя Красная Армия!
Ты не можешь меня бросить, Коля.
Тихо, тихо, тихо.
Больно...
- Докладывайте.
- Что докладывать?
Где наши? Где противник?
Известно, где наши. Внизу.
Немцы наверху, а наши внизу.
- А конкретно?
- Неизвестно.
Почему?
- Разведку не производили.
- Какую разведку-то, куда?
Скольких там осталось наших?
Немцы кругом.
Мы выход заложили.
Кто заложил?
Я спрашиваю, кто заложил выход?
- Ну я заложил, и что?
- Не понял.
- Че ты не понял, лейтенант?
- Еще раз не понял.
Старший сержант Федорчук.
Через час доложите мне,
что путь наверх свободен.
Вы меня поняли, товарищ старший сержант?
Выполняйте приказ!
Это Тереспольские ворота,
это 333-й стрелковый, это клуб.
- Тебе чего?
- Товарищ Федорчук пропал.
У меня нет оружия! Я иду сдаваться!
Я сдаюсь!
Немцы!
Не стреляйте!
Я не вооружен!
Нихт шиссен!
У меня нет оружия!
- Винтовку.
- Зачем?
Винтовку, живо!
С платочками
беленькими идет!
- У тети Христи, наверное, украл.
- Товарищ лейтенант!
Не стреляйте!
Беги!
Волков!
Волков!
Волков! Волков!
Крепость еще жила, еще
огрызалась редкими вспышками перестрелок
где-то возле внешних валов. Наладить
связь с кем-то из защитников не удавалось.
Уцелевшие отошли в глухие подземелья.
Но Плужников не терял надежды.
Лейтенант, ордена выдают.
- Награды на поле боя.
- За костел, наверное.
Сволочи.
Лейтенант!
Все!
- Ай!
- Старшина!
Нож!
Нож... нож...
Пустяки. Мясо зацепило,
чувствую. Кость цела.
- Мирра, неси...
- Значит дырка зарастет.
Чего вы так смотрите,
Степан Матвеич?
Да вот думаю, куда подевался
тот лейтенантик,
которого я видел каких-то три недели назад.
А нет того больше лейтенантика.
Убили его, в первом бою.
Каждое утро,
в одно и то же время
немцы входили в крепость
через Тереспольские ворота
и вечером все так же аккуратно уходили,
оставляя усиленные караулы.
Они уже
не стремились атаковать.
Что-то в них изменилось. Но что?
Плужников никак не мог понять.
Необходимо было знать о враге все.
Нужны были не предположения,
не домыслы, а ответы.
Ком! Иди давай!
Ком!
- Что он говорит?
- Мирра, переводи.
- Он говорит, что он не солдат.
- Как это не солдат?
А что он в крепости делает?
Он из караульной службы,
мобилизован в апреле.
Он… Он говорит, что в крепости
есть настоящие солдаты.
Саперы, автоматчики, огнеметчики.
Их вызывают, когда
обнаруживают русских.
Он – караульная служба,
он ни разу ни в кого не стрелял.
- И что с ним делать?
- Отпускать нельзя.
Дорогу к нам знает.
Ком! Давай, иди!
Пошел!
Киндер! Киндер!
Детишек свои вспоминаешь.
А как же наши детишки?!
Мирра. Да что ты делаешь?
- Прекрати немедленно!
- Помочь вам, тетя Христя?
- Отдай, говорю.
- Нет.
Тихо! Чш-ш.
Тетя Христя!
Поспи.
- Что взрывать собираетесь, Степан Матвеич?
- Присядь
Тут такое дело…
Заражение у меня, Николай.
Так что пока силы есть, хочу наверх
выбраться. Помирать так с музыкой.
- Степан Матвеич...
- Все, лейтенант!
Теперь мои приказания важней. И вот тебе
мой последний приказ.
Девчонку сбереги. И сам уцелей.
Выживи, на зло им, выживи!
За нас всех.
А теперь иди.
Потом договорим.
Отдохни, лейтенант, утром поможешь мне.
Плужников понимал,
что в голове Степана Матвеича
все уже было решено.
Решено осознанно, без сомнений и колебаний.
Но он все равно собирался
остановить Старшину.
В эту ночь Плужников старался не уснуть.
Во что бы то ни стало. Не спать.
- Коля! Коля, что случилось?
- Старшина ушел.
Извини.
Ты когда-нибудь видела аистов?
- Да.
- А я не видел.
- Говорят, они белые-белые.
- Зато ты Москву видел.
Счастливый.
- И ты увидишь.
- Я увижу Москву?
- Шутишь?
- Увидишь, как только кончится война.
Я тебя приглашаю в гости. Приедешь?
Приеду.
Покажешь мне Красную площадь?
И Красную площадь и Кремль,
и мавзолей.
И метро. Знаешь, что такое метро?
Метро. Ну это… Это такой…
Это такой железнодорожный вокзал,
только под землёй. И там не паровозы,
а электрические поезда, представляешь!
Ещё там есть эскалатор.
- Знаешь, что такое эскалатор?
- Нет.
Это… Это такая лестница
самоходная, понимаешь?
Ты заходишь в метро, тебе нужно
спуститься на станцию.
Нужно встать на эскалатор,
и он тебя сам повезёт.
А потом мы покажем тебя
самому лучшему в мире доктору.
Профессору такому старенькому-
старенькому с бородкой.
И он тебя вылечит.
А когда он тебя вылечит,
мы пойдем танцевать.
В Парк Культуры имени Горького.
И вальс! Раз-два-три,
раз-два-три...
раз-два-три, раз-два-три.
- Хочешь в парк Горького?
- Не хочу.
Почему?
Потому что кончится война,
и ты сразу забудешь обо мне.
Кому нужна маленькая убогая
хромоножка, к тому же еще и еврейка?
- Мирра.
- Я сама!
Трупы стащить в воронки!
Чего замер?!
Трупы стащить в воронки!
Прижнюк.
Прижнюк
моя фамилия... А я смоленский...
А я из-под Красноярска...
Денищик... Сальников я
Стой!
Мирра, не бойся. Это мы.
Встречай гостей.
Небогатов?
Толя Небогатов!
- Живой!
- Дохлый, Мирра.
Копченый, сушеный и вяленый.
Здравствуйте. Садитесь,
я вас сейчас кормить буду.
Какие планы, лейтенант?
Наши планы — рвать
в Беловежскую пущу.
Давно бы ушли,
да патронов нет.
Патроны есть, ребята. Так что
вместе ревать будем.
А она что, с нами пойдет?
Конечно.
Она же хромая.
И что? Я собирался
довести её до первых домов.
До первой пули ты её доведёшь,
лейтенант. Где дома, там и немцы.
Пусть сама выбирается.
Сам посуди, лейтенант.
Не дойдёшь ты до этих домов.
Никак не дойдёшь, понимаешь?
За внешним обводом поле.
Там по-пластунски километра два ползти.
Сможешь она ползти?
- Хромой ногой то.
- Снимались мы, пробовали.
Везде патрули, везде охрана.
Что ночью, что днём.
До сих пор Крепость в цепи держат.
- До сих пор нашего брата вылавливают…
- Молчать!
- Командуешь?
- Не командую, а приказываю.
Как старший по званию приказываю.
Провести разведку. Найти возможность
пробраться в город.
А потом уже будем думать
о собственной шкуре.
На кой хрен тебе эта калека, лейтенант?
Была бы деваха стоящая, я б понял.
А эту…
Руки на стол!
Руки на стол, живо!
А теперь медленно на выход.
Я не пойму, кто ты.
Дурак или контуженный?
Я сказал на выход!
Дай патроны, лейтенант. И мы
сегодня же уйдем из крепости.
Дай. Дай, а то мы
сдохнем без них!
Спасибо.
Но только ты все равно дурак. Лейтенант.
Коля
Ушли.
Патронов я им дал. Хотят этой ночью
из Крепости вырваться.
Немцы что-то затевают.
Оставаться опасно.
Завтра я разведаю дорогу
и выведу тебя в город.
- А сам?
- Сам вернусь.
Тебя убьют!
Возможно. Но ты уходишь,
и это не обсуждается.
Я остаюсь.
Ты не можешь остаться,
сама это знаешь.
- Могу, еще как могу!
- Мирра!
Чш-ш.
Я же никогда в жизни не помечтать-то
не смела, что смогу полюбить.
Скажешь, что я дура набитая,
не шуганная, нашла время влюбляться.
Разве мы виноваты, что время...
Меня никто никогда не целовал.
лиричная музыка
- Тебе не холодно?
- Нет.
Степан Матвеич, сказал мне,
что ты застыл.
Как это "застыл"?
Он говорил, что мужчины стынут на войне.
И только женщина может мужчину отогреть.
А я не знала, что я женщина и тоже могу
кого-то отогреть.
Я отогрела тебя, хоть немножечко?
Я боюсь р-р-растаять.
Что ты смеешься?
Нет. Нет, правда.
Я боюсь растаять рядом с тобой.
- Который час?
- Еще очень рано.
Поспи, а я спою тебе колыбельную.
Он не стал стрелять.
Понимая, что дальности стрельбы не хватит.
Этим бессмысленным выстрелом
он только себя выдаст.
Плужников не знал, что видел сейчас
уменьшенную расстоянием
крохотную фигурку того, чей личный приказ
обрушил двадцать второго июня в четыре часа
пятнадцать минут по местному времени
первый залп на эту самую крепость.
Не знал, что видел перед собой
фюрера Германии Адольфа Гитлера
и Дучи итальянских фашистов
Бенито Муссолини.
А если бы знал, выстрелил бы,
несмотря ни на что.
Не растягиваться,
плотно идем.
Ну, не отстаем!
Стой! Так, женщины!
Первые четыре ряда вот на эту кучу.
Пошли!
Следующие три ряда
на ту кучу.
Остальные распределились
направо, налево.
Все, расходимся!
- Работаем, женщины!
- Шустрее! Шустрей!
Поживее, женщины, поживее!
- Ты чего?
- Там наши.
Что стоим? Бегом!
Подь сюда!
- Чего?
- Посмотри, что там.
Ага.
Так, чего встали?
Почему не работаем?
Вставай!
Вставай!
Работайте, живо!
Наверняка немцы этих
женщин приводят из города.
Они точно не пленные.
Я слышал их разговоры.
И еда у них домашняя.
Ты как будто не рада.
- На, вон, возьми мою.
- Да нет, что ты, спасибо. Ешь сам.
Я же вижу, что тебя
тошнит постоянно. Да бери.
Какой ты глупый.
Мирра... Что с тобой?
Мы должны расстаться.
Что? Расстаться?
Как расстаться? Почему?
Зачем?!
Родной мой. Муж мой. Мой единственный.
Ты что, заболела? Ты что,
не шуганная?
У нас будет маленький.
Видишь, я нормальная женщина.
Вероятно, это счастье. Даже, наверное,
это огромное счастье.
Маленький должен родиться,
Коленька, должен.
А здесь… Я каждую минуту чувствую,
как убывает его сила.
Не растягиваемся!
Все будет хорошо...
И в дамки выйдут пешки!
И будет шум и гам,
и будут сны к деньгам.
И дождички пойдут
по четвергам.
Вставай!
Я должна выбраться и вырастить нашего сына.
Я обязательно
найду вас после войны, слышишь?
Остальные направо! Все.
Пошли, работаем!
Становись!
Шабаш, бабы! На сегодня все!
Разобрались по три! Живее,
женщины, живее!
Встаем, встаем, давайте, давайте!
Живее, поживее, женщины!
Поживей, пошустрей!
Ну! Ну что там
за толкотня такая!
Разберитесь по своим тройкам!
Ты откуда взялась?
- Как откуда? Из города я.
- Из какого города?
Пойдемте. Разве нельзя на ходу выяснить.
Весь день на хладу.
- Не убыль ведь, а прибыль.
- Прибыль?
А откуда взялась эта прибыль?
Подвальчиком пахнет!
- Господин обер-ефрейтор!
- Успокоились!
Разошлись по три! Тишина!
Господин Обер-ефрейтор!
Вот!
Кажись, из подвала! Бункер!
Не на что здесь смотреть!
Шагом марш! Живее, живее!
Живее, бабы, вперед!
Плужников все еще пытался
разглядеть в уходящей колонне свою Мирру,
не подозревая, что судьба только что
уберегла его от самого страшного зрелища
в его жизни.
Угадай, что я сейчас ем.
Яблоко.
Нет. Я ем мамину фаршированную рыбу.
Это соленый огурец.
Ты что ешь?
Я ем пирожнjе эклер.
Я только что купил его в Елисеевском
магазине в Москве на улице Горького.
Можно откусить твое
пирожное?
Меняю эклер на
соленый огурец.
Мирра..
Мирра..
Закончили работу! В колонну
по трое становись!
Григорич! Шевелись, бабы, шевелись!
Гриш! Замерз что ли?
Плужникова предал снег! По
следам на снегу немцы нашли его убежище.
Нашли и взорвали, а он даже
не слышал этого взрыва.
И всего-то осталось у него:
восемь патронов в кармане,
бушлат на плечах, да два
сухаря в этом бушлате.
А еще у него осталось
яростное желание выжить,
мертвая Крепость и ненависть…
Не стреляйте!
Пожалуйста, не стреляйте!
Меня послали сказать,
чтобы вы выходили.
Подойди.
- Кто ты?
- Я простой еврей.
Который неплохо говорит по-русски.
Они загнали меня в ловушку.
Я стал плохо видеть, и они
загнали меня в ловушку.
Вас сожгут, а меня расстреляют.
Их там много.
А у меня все равно больше нет патронов.
Наши где?
Ходят хорошие слухи,
германцев разбили под Москвой.
- Очень сильно разбили.
- А Москва наша?
- Немцы не взяли Москву?
- Нет, нет, что вы!
Я знаю точно. Точно! Их разбили!
И очень сильно разбили!
Теперь я могу выйти.
Идите.
Назовите ваше
звание и фамилию.
Господин Генерал настоятельно
просит вас: назовите звание и фамилию.
Моя фамилия и звание...
Русский солдат.
И еще переведи ему,
что крепости я не сдал.
Крепость не пала:
она просто истекла кровью.
А я…
Я последняя ее капля.
Он шел медленно, качаясь.
Шел сквозь строй врагов, отдававших
ему сейчас высшие воинские почести.
Но он их не видел, а если бы и видел,
ему было бы все равно.
Он был выше почестей. Выше славы.
Выше жизни и выше смерти.
 

////////////////////////////