Странствия Одиссея (1955 год). Цитаты и фразы из фильма

Фильм "Приключения Одиссея" (1955), в оригинале "Ulisse", это экранизация гомеровской "Одиссеи", рассказывающая о десятилетнем путешествии Одиссея домой после Троянской войны. Главные роли исполнили Кирк Дуглас и Сильвана Мангано

Все фразы и цитаты

ЛЮКС ФИЛЬМ представляет
Сильвана Мангано
Кирк Дуглас
в фильме "Приключение Одиссея"
Производство "Понти-Де Лаурентис"
В фильме снимались:
Энтони Куинн, Россанна Подеста
Жак Дюсменил и другие
Авторы сценария: Франко Брусати,
Марио Камерини, Эннио де Кончини
Режиссер - Марио Камерини
Оператор - Харольд Россон
Производство Дино де
Лаурентис - Карло Понти
Композитор - Алессандро Чичоньини
Дирижер - Франко Феррара
Это история о мифологических
героях и богах.
Это история сказочного мира,
в котором действительность
переплетается с вымыслом, где люди
и боги противостоят друг другу.
Эта история об
Одиссее, которую Гомер,
самый великий поэт древности,
воспел три тысячи лет тому назад.
Довольно прясть. Ступайте
все отсюда. Идите.
День окончен.
Покуда не наступит
новый, оставайтесь у себя.
Не следуйте примеру
Меланто и других служанок,
что для потехи гостей
незваных нарушили обычай
дома нашего.
Идите.
Эвриклея!
Эвриклея!
Сейчас за голубыми облаками
солнце опускалось в море.
Я вдруг увидела как черная
большая тень, напоминающая парус,
его внезапно собой закрыла.
К добру ли это, Эвриклея?
Ты тщетно много лет
день возвращения супруга
стремишься предугадать.
Все для тебя полно значения
- кровь жертвенных животных,
цвет облаков.
К чему себя так мучить, Пенелопа?
Я злой судьбой обречена на муку.
Как только в небе меркнет свет,
и тихой ночи тень на все ложится,
и боль моя, и мука все
нестерпимей становятся.
Я больше этого не вынесу.
А гости лишь
усиливают мои страдания.
Вот они, все здесь.
Рой женихов презренных.
Дни, ночи напролет кутят они в моем
дворце, ссорятся, орут, хохочут.
Терплю я их уж много лет.
За что?
За что?
- Что это, Эвриклея?
- Фемий будет петь для них.
Десять лет осаждали
греки стены Трои.
Десять лет - и все тщетно.
И вот настал день.
Усталые и побежденные отступили
они от неприступных стен.
А на белом песке остался
стоять огромный деревянный конь.
Как дети неразумные,
троянцы с великой радостью
перетащили его в свой город,
не ведая того, что
в полом его чреве
был спрятан хитроумный Одиссей
с десятью храбрейшими мужами.
Не ведая того, что не победу, а
смерть свою им встретить предстоит,
они безумному веселью предавались.
А ночью темной разверзлось
чрево у того коня,
и грекам, что с наступлением рассвета
вернулись тайно к стенам Трои,
раскрыл ворота города
хитроумный Одиссей.
Зачем же боги дали
этому свершиться?
Обреченный город
алым пламенем объят.
Стенанья умирающих,
раненых проклятья,
плач детский,
горестные крики матерей
в единый вопль слились.
Великой была битва.
Рекою полноводной кровь
троянцев пролилась.
Гордыня обуяла
незнающего страха Одиссея.
Поднялся он на купол
храма бога Посейдона,
царя морей и Трои властелина,
и статую его низверг на землю.
Тогда Кассандра вещая
его проклятью предала.
Проклятье вам, злодеи из злодеев,
вы, греки, осквернители святынь.
И ты будь проклят, Одиссей,
будь трижды проклят.
Обрушится пусть на
тебя гнев Посейдона,
властителя морей.
Не видеть тебе
больше твоей отчизны.
И пусть пучина моря тебя поглотит.
Довольно!
- Хватит, Фемий!
- Царица.
Смотрите, Пенелопа.
Царица!
Пенелопа!
Уже давно ты не являлась к нам.
Спой что-нибудь другое.
Слишком грустно вновь
и вновь возвращаться
к тяжелым воспоминаниям.
А нам не грустно, Пенелопа.
Не памятью о прошлом мы живем.
Молчите, имейте хоть
к печали уважение.
К печали об умершем мы
не откажем в уваженье.
Но ведь она не верит
в смерть своего супруга.
И не согласна взять
кого-нибудь из нас.
Кто видел Одиссея мертвым?
Кто погребальный
костер ему разжег?
Зачем же тогда про
гибель Одиссея петь?
Но почему же, Пенелопа, невинная
фантазия певца тебя волнует?
Не потому ли, что ты
измучена сомнением?
А вот у нас сомнений нет.
Нет.
Царица, ты нам
обещала назначить день,
когда закончишь покрывало ткать
и к мужу новому готова будешь.
Да.
Но умышленно ты медлишь.
Покрывало свое ты начала давно уж,
много лет и все никак не кончишь.
Одиссей, о нем тоска не
позволяет мне спешить.
И слезы глаза мои туманят день и
ночь, и пальцы больше не послушны.
А ты чем плакать, кого-нибудь
из нас улыбкой одари.
Нет среди вас такого,
чтоб стоил моего отца.
А мы что ж, не мужчины?
Примеров благородства, силы
и отваги являли мы немало.
Обжорству лишь примером
служите теперь.
Набросились как псов голодных
свора на дом осиротевший.
Когда же аппетит вы свой уймете?
Когда же повелит вам
совесть удалиться?
И так вы осквернили Одиссея дом.
Довольно оргий.
Уж очень разговорчив ты, старик.
Он верно все сказал.
Вы ворвались в мой дом насильно,
достоинство мое презрев,
принудили меня пообещать вам...
Не в обещаньях дело, Пенелопа.
Об острове своем подумай,
о царстве, что без царя.
Точно.
Не вижу здесь
достойных быть царем.
И что же, вечно будет только тень
царя, его здесь призрак править?
Что скажет твой народ?
Подумай, Пенелопа.
Напрасно беспокойство
ваше о моем народе.
Вы лишь в гостях на острове моем.
Я здесь еще царица.
Народ Итаки разделяет мое
горе, все любят здесь меня
и понимают тоску мою.
Уж слишком ты строга,
хоть и прекрасна, Пенелопа.
И слишком молода, чтоб
одинокой возлежать на ложе.
Жив Одиссей,
и он вернется.
За все обиды разом
отомстит, за все ваши слова,
за все поступки...
Ну, пей же, Фемий. Как только
освежишься ты вином, спой нам еще.
Начнешь с явления Кассандры вещей.
Мне очень нравятся ее проклятья.
Сюда, ко мне, голубка.
- Вина, вина!
-Давайте веселиться!
-Дай мне вина, Меланто.
- Ну, нет, постой.
Она моя.
Эвканто, Меланто,
и вы все - прочь!
Ты дома этого позор.
Ты, как и твои подруги,
здесь вскормлены.
Что ж у тебя за
сердце, неблагодарная.
Кто ты такой, чтоб
здесь командовать?
Я - Одиссея сын.
Мальчишка, щенок ты глупый.
Но мне б хватило десяти
вооруженных людей,
чтоб выгнать вас отсюда.
Сразиться попробуй хотя
бы с получеловеком,
а там увидим.
Отойдите.
Эй, сосунок, скачи.
Куда же ты, герой?
- Постой, попируем вместе.
- Хозяин не должен
оставлять гостей.
Стой, Телемах, прими подарок.
- Куда же ты, герой,
неужто к маме.
Пенелопа, тебе придется
избрать супруга среди них.
Воспоминания об Одиссее я предпочту
супружеству с одним из них.
И что бы стало с моим сыном?
Они бы его убили в день свадьбы.
Нет. Не посмеют.
- Мать.
-Да, Телемах?
Что еще случилось?
Я хочу проститься.
Разве ты уходишь?
Сегодня же. Не заставляй
меня терпеть их оскорбления.
Пойду отца я по свету искать.
Так значит, хочешь
ты меня покинуть?
Покончить мне с сомнениями
нужно. Я все хочу узнать.
Отправлюсь расспросить я
об отце к Нестору в Пилос
и к Менелаю в Спарту.
Как ты можешь с этими
людьми меня одну оставить?
Ты думаешь, отец мой жив?
Да, Телемах...
Скажи мне правду.
Уже не думаешь?
Со мной останься.
Не оставляй меня, мой сын,
останься дома на Итаке.
Если и тебя лишусь
я, зачем мне жить.
Ты был моей опорой много лет.
Твое лицо, твой смех, твой
голос мне не давали отчаяться.
Во взгляде глаз, в бровей
разлете, во всех твоих чертах
черты любимые я узнавала Одиссея.
Это давало мне силы,
силы, которых мне
порой не доставало.
Сама должна ты сильной быть,
и верить должна, и ждать.
Не вижу прока в том, чтобы верить.
Одиссей,
он где-то далеко.
Действительность лишь
в том, что есть сегодня.
А сегодня я тку покрывало,
и оно все больше становится.
А ночью распущу его.
Как я привыкла себя
надеждой тешить и ждать.
Дождусь ли только?
О, Одиссей.
Навзикая.
Навзикая, ну что же ты?
Куда ты?
Смотрите, там какой-то человек.
Федра, там мертвец!
Утопленника выбросило море.
- Где, где он?
- Тут, за скалой.
Как ты неосторожна, Навзикая.
Не прикасайся к нему.
Он оживает.
Оживает?
Куда попал я?
В царство Алкиноя. Я дочь его.
Мне незнакомо это царство.
Об острове феаков
неужели ты не слышал?
Он ведь недалеко от Итаки.
Итака?
Как? Ты и об Итаке не слышал?
Кто же ты? Как зовут тебя?
Как зовут?
На самом деле, как? Забыл я...
Забыл? Название родины своей
ты может быть, припомнишь?
Нет, ничего не помню.
Клио, Ариадна, зовите Калопа.
Пусть во дворец его
доставят немедленно.
Осторожно, Навзикая. Быть
может бог он, а не человек?
Боги иногда являются
на землю в образе человека.
Не бог он, нет.
Хочу, чтоб был он человеком.
Что скажешь?
Ты знаешь, Алкиной, мое искусство
в подборе трав лекарственных,
в умении готовить зелье.
Мой метод исцеления от
водянки дошел до Индии.
Давно природа мне
тайны свои поведала.
Я возвратил ему силы, но
прости, я ведь не бог,
чтобы вернуть ему рассудок.
Ну а кровь ты пустил ему?
О, Эскулап о кровопускании
говорил, что это не лечение,
а лишь свидетельство того, как
лекари живут за счет больных.
Но почему он мог забыть
имя свое и родину?
Я предполагаю, что
боги его лишили памяти.
Или он сам, имея на совести
какое-нибудь преступление,
пожелал предать забвению прошлое,
терзавшее его больную душу.
Я склоняюсь ко
второму предположению.
Отец!
Отец...
вот он.
Пусть будет твое царство
сильным, а ты, царь, мудрым.
Придворный лекарь доложил нам,
что память ты потерял свою?
Он не ошибся, к сожалению.
Но ты умеешь с достоинством
держаться в покоях царских.
Твоя повадка меня
наводит на мысль,
что у царей ты бывал и раньше.
Как благородна твоя осанка.
- Постарайся припомнить, кто ты?
- Не помню ничего.
Ничего.
Удивительно.
Что ж, я приветствую
тебя на моем острове.
Устроить большое пиршество.
Объявить игрища и
танцы в честь гостя.
- Браво!
- Браво!
Браво!
Кто хочет выйти против Кракоса?
Выходи. Выходи. Смелее.
Ну нет, я не пойду.
Кто хочет выйти против Кракоса?
Ну, кто хочет выйти
против Кракоса?
Ну, кто хочет выйти
против Кракоса?
Слава Кракосу!
Слава!
Минутку, друзья.
Он сошел с ума.
Браво!
Нужно помешать их состязанию.
Напротив, хороший удар
по голове ему не повредит.
А может, даже память вернет.
А он знает кое-какие приемы.
Возможно, раньше он был борцом.
А Диомед думает,
что он был воином.
Ну что, не по зубам
такой орешек, как я?
Еще посмотрим.
Извините.
Отец! Он его победил!
Он победил Кракоса.
Да, Навзикая, он победил.
Почему ты так смотришь?
Потому что... я вдруг
с удивлением увидел,
что девочка
превратилась в женщину.
Герой, не правда ли?
Но мы с вами еще не
таких героев знали.
Агамемнон, Аякс, Одиссей,
вот это были богатыри.
Говорят, Одиссей
кулаком убивал быка.
Кулак у него, страшно
сказать, с бочонок,
даже еще больше.
Правда, совсем неплох и этот, но
с теми ему сравнения не выдержать.
Рядом с орлами он цыпленок.
Ополосни их.
Царь Алкиной преподносит
это тебе в дар за победу.
Передай ему мою благодарность.
А это мой дар.
Диковинная мазь в сосуде.
И как приятно пахнет, правда?
Да, как весна.
Ее рецепт одним лишь
волшебникам известен.
Мне дала ее старушка,
что за холмом живет.
И поклялась, что мазь в течение
ночи любые раны исцеляет...
и возвращает молодость.
Молодость?
Дай мне немного.
Вдруг старушка не врет.
Да. Молодость.
Это уже не юноши рука.
Ты самый молодой из
всех, кого я знаю.
Ведь для меня ты только
что на свет явился там,
на взморье,
когда глаза свои раскрыл
и на меня взглянул.
Ты хочешь, я буду
называть тебя отважным?
Ты отважный, ведь это правда.
Где ты?
Что с тобой?
Не знаю.
Но сейчас мне послышалось...
чье-то имя, чей-то голос.
А не мое ли имя? Навзикая?
Навзикая?
Ну что ж, возможно.
У Леодия - сорок пять.
Эвримах - сорок восемь.
Поздравляю, Эвримах.
Браво!
Надеюсь, в моей победе
больше никто не сомневается?
В успех твой я поверю в
день свадьбы, но не раньше.
День свадьбы наступит
раньше, чем ты думаешь.
Не зря же с покрывалом
обман раскрыт.
В утешенье можешь
Меланто в жены взять.
Ну а я женюсь на Пенелопе.
Давайте!
- На что играем?
- На приданое Пенелопы.
А вы уверены, что она выйдет
за кого-нибудь из вас?
Клянусь.
Чет. Я выиграл.
Но остались еще
конюшни и половина стада.
Если повезет, я
поправлю свои дела.
Опять выиграл я.
Ах, Пенелопа, я проиграл
все твое имущество.
Но не гони меня. Теперь
ведь я единственный,
чье чувство лишено корысти.
Негодная шпионка.
Ты им открыла, что царица
ночью распускает покрывало?
Шпионка!
Нет, нет.
Перестань.
А сейчас вон. Вон навсегда
из этого дома, Меланто.
Что же делать? Они меня
торопят, требуют решения.
Это неизбежно, Телемах.
Теперь они отсрочки не потерпят
и в случае чего убьют всех нас.
- Ты так боишься смерти?
- Чего бояться мне. Я стар.
Я думаю лишь о том,
что будет с тобой.
- Я хочу спасти Итаку.
-Довольно, Ментор.
Я сочувствую его
гневу. Он справедлив.
Еще один примчался.
Зачем его впустили?
Ты знаешь, кто это?
Я плохо его вижу.
Он приучен конями
править, сразу видно.
Это Антиной из Кефалонии.
- Сын Эвпейта?
-Да.
Его нам не хватало.
Здесь больше ни для кого нет
места. Довольно нас и так.
Ведь ложе то одно.
Колесницу убери.
Куда ты, Антиной?
Хочу поговорить с царицей.
Здесь все исполнены
почтенья к Пенелопе.
И в покои к ней никто
из нас не поднимался.
Ах так.
Значит, я буду первым.
- Сюда нельзя.
-А ну-ка, пропусти.
Кто ты? Остановись! Пред
тобою Телемах, сын Одиссея.
Не бойся меня, Телемах.
Я буду тебе другом.
Привет тебе, царица.
Мое воображение рисовало
лишь тень твоей красы.
Теперь я это понял.
Кто ты?
Я - славный Антиной
с острова Кефалония.
Прослышал я, что обнаружен
обман твой с покрывалом,
Пенелопа.
А ты сюда чем привлечен?
Тобой.
Мне известно, что многих
привлекает твое богатство.
Но поверь, что вовсе не его ищу я.
И все же море я пересек
не только для того,
чтоб на тебя смотреть.
Я решил твою судьбу
свершить и потому я здесь.
Как смеешь ты со
мной так говорить?
По праву того, кто знает,
как тяжко одиночество.
И того, кто знает, что овдовела
ты, едва успев супругой стать.
В этом доме тень Одиссея
обитала слишком долго.
А здесь живой мужчина нужен, чтоб
со двора прогнать всю эту свору,
и пробудить царицу Пенелопу.
Перестань. Довольно.
В гостях ты мог бы быть
немного поскромней.
А я к тебе пришел не в гости.
Я хочу, чтоб назвала ты день.
День, в который будет положен конец
твоей тоске и ужасу одиночества,
и долгому молчанию...
и страху перед всеми.
Дай мне хоть сутки,
чтоб все решить.
А разве сутки что-нибудь изменят?
Решай сейчас же,
Пенелопа. Сейчас же.
Тогда в новолунье,
в ночь игрищ Аполлона.
Телемах.
Телемах.
Беги, Эвриклея,
догони его. Приведи.
Уйди теперь.
Уходи.
Значит в новолунье, Пенелопа.
Оставь меня. Ступай.
Но, Телемах...
Что тебе нужно? Ты слышала
все, что там говорилось.
Царица даже день свадьбы
своей уже назначила.
Мать забыла Одиссея
и не хочет ждать.
Ее принудили.
Но мы с тобой смириться не должны.
Давай вместе подумаем, что делать.
А что сделаешь? Я всего-навсего
старуха, а ты ребенок.
Нам кто-нибудь поможет, Эвриклея.
Не все ведь забыли моего отца.
Но все они будут
беспомощны, как и мы с тобой,
мой мальчик.
Лук Одиссея.
Этот лук только он мог натянуть.
Сколько лет было отцу,
когда он его впервые согнул?
Да ты мастер, как посмотрю я.
А любопытно, что руки
очень долго помнят то,
о чем давно забыла голова.
Ты пустишь из него
стрелу сегодня же?
Еще не знаю.
Ты должен сегодня победу
одержать в честь своей невесты.
Я помню, как Навзикая,
будучи ребенком, сказала царю,
что мужем ее будет только воин.
Только воин?
А ты похож на воина.
Каким бы для нее подарком было,
если бы ты мог имя свое припомнить.
О подвигах своих поведать
и родину назвать.
Имя?
Родину назвать?
Днем и ночью я пытаюсь
их вспомнить, но напрасно.
Нам, лекарям, известно, что лечение
в подобных случаях способно...
Ступай, Диомед.
Как тебе угодно. Как тебе угодно.
Иногда одиночество, как
учит Эскулап, может исцелить
лучше всякого лекарства.
Я в это верю.
А понравится ли ему
это платье, матушка?
Оно совсем простое.
Тебе не кажется?
Не беспокойся. Ему
нравится твоя юность,
а вовсе не то, чем мы
можем ее приукрасить.
А как прекрасен день
моей свадьбы. Правда?
Правда. Но чувствуешь
ли ты себя счастливой?
Чувствую. А почему
ты вдруг спросил?
Девушка обычно совсем не знает
мужчину, которого в мужья ей прочат.
Но признаться, не часто
выходят за мужчину,
который не знает самого себя.
А мне не кажется,
что это очень важно.
Когда дерево прекрасно,
и плод его сладок,
никто не усомнится в его корнях.
Мой головной убор ужасен.
Я не понравлюсь ему в таком виде.
А вдруг по дороге к святилищу
я прочту сомнение в его глазах?
Матушка, я не перенесу.
Пусть сейчас меня увидит.
Навзикая, забываешь ты...
о приличиях, дочь моя.
О, мой отец, это ведь обычай
очень глупый и очень старый -
разлучать в день
свадьбы влюбленных.
Какая радость в том, что царь
ты, если не можешь пренебречь
обычаем единственный разочек.
Ну, подумай. Для
меня, для своей дочери.
И я пойду ведь не одна.
Проводите же принцессу.
Быстрее. Быстрее.
Герой!
Герой!
Где же он?
Нам не спастись теперь!
Сломался руль и парус!
Выбрасывайте груз за борт!
Судно слишком перегружено!
Золото, серебро,
статуи - все за борт!
Статуи?
Золото? Ты спятил?
Выбрасывайте все!
Все выбросить! Все за борт!
Скорее! Скорее же!
Славной охоты, Одиссей.
Мы поищем свежей воды и пищи.
Приготовьте огонь для
жертвоприношения Афине.
Тише.
Бежим.
Стойте. Голод вам затуманил глаза.
Вы промахнетесь снова.
Вам не догнать его.
Эй, сюда!
Это не может быть следом человека.
Посмотри!
А вот еще.
Это божество оставило свой след.
Верно, божество.
А может быть просто
огромный человек.
Вернемся, Одиссей, на судно.
Чего мы здесь не видели?
Так испугался, что забыл
о собственном желудке?
Мы вернемся после того, как
найдем пищу себе и товарищам.
Пойдем.
Виноград!
Одиссей, я нашел виноград.
Посмотри, сколько его здесь.
Да здесь и овцы есть.
Овцы!
- Вот она пища.
- Где это мы?
- Что-то вроде грота.
- Как здесь темно.
- Темно.
-Да вот они.
Вперед, за работу.
- Овцы!
- Сколько их здесь.
-Да, немало.
- Наконец-то наедимся.
-А что останется,
на судно унесем.
- Передавайте.
Ну-ка, голубка, не упрямься.
Их кто-то неплохо откормил.
-Для нас старался.
-Да не возись. Скорей.
-А вот и сыр. Да еще сколько.
Вкусно?
- Куда ты тащишь?
- Сколько еды!
Куда мы попали, Одиссей?
Мясо уже почти готово.
Сдирайте шкуру, поскорей.
Мне почему-то здесь
не нравится, Одиссей.
Помнишь тот огромный след?
Да ничего не бойся.
А ты видел когда-нибудь
столько сыра?
Держи покрепче.
Сейчас будет вино.
- Оно вкуснее молока.
- Правильно.
Пир без вина - не пир.
Давай захватим все, что можно,
и уйдем отсюда поскорей,
прошу тебя.
Ты снова о желудке забыл?
- Мы захватим...
- На, ешь.
Почаще поворачивайте.
- Какой аромат.
- Я больше не могу.
-А мне еще... передай-ка.
- Ну что там, споткнулся?
- Тяжело.
Эй, поосторожней. Так вы
сыр до корабля не донесете.
Быстрее, ну.
Эврилох, ты так спешишь, что
даже потерял свой мех с вином.
Но я не допущу, чтобы такой
напиток на землю проливался.
Быстрей. Прошу вас,
поторопитесь же.
- Смотрите!
- Спасайтесь!
Не двигаться.
Кто вы такие?
Не отвечаете? Вы что же - воры?
Нет, не воры мы.
Мы греки. Возвращаемся
из Трои на родину.
А, греки? Ну что же...
Я вам рад.
Ты не должен забывать
законы гостеприимства.
Ты ведь знаешь законы бога Зевса?
А что мне до законов твоего Зевса?
Я Полифем, сын Посейдона.
Сын Посейдона! Мы погибли!
Нет, нет! Сжалься!
Нет, нет!
Почему же они такие
невкусные, эти греки.
Мясо жестковато.
Нет, Одиссей, не
приближайся к нему!
Тут у меня есть кое-что, от чего
и греки становятся вкусными.
- И что же это?
- Вино.
Вино? Похоже на кровь.
Так и есть. Вино - кровь земли.
Почему же ты меня угощаешь?
Потому что это вкусно.
Может, если тебе понравится, в знак
благодарности ты нас отпустишь.
Посмотрим. Дай-ка
мне его отведать.
Вкусно. Вкусно.
Из чего оно сделано?
Из винограда.
Винограда?
Это такие ягодки,
которые растут на солнце?
Мне понравилось. Дай еще.
Нет больше.
Как нет? Но я хочу еще.
Так давай мы соберем виноград,
возвратимся и приготовим вино.
Полит, Гиов, Венитий
Эврилох, Леокрит...
Все, что здесь у тебя найдется,
мы наполним виноградным вином.
Так что же, выпустить вас отсюда?
Ну уж нет, все вы
останетесь у меня в гостях.
Я сам пойду за виноградом.
Оставайтесь и будьте
здесь как дома.
Я скоро вернусь.
Вперед! Скорей! Скорей!
Попробуем, пока его нет. Скорей...
Ну что вы задумали?
Совсем лишились рассудка.
Эту глыбу и сотня
таких как мы не сдвинут.
Успокойтесь!
А дальше что? Мы в ловушке.
- Он всех нас сожрет.
- Я говорил тебе, надо
торопиться, а теперь все кончено.
- Что ты собираешься делать?
Увидишь. Несите туда эту палицу.
Берите все вместе, тяжелая.
Подвинься. Поднимай.
- Осторожно.
- Понесли.
- Вперед.
- Осторожно.
Ставьте ее сюда.
Еще, еще подвинь.
Прислоняйте ее. Аккуратно.
Так, Люкос, Полит,
давайте заострим конец.
Для чего?
Что ты делаешь?
Дайте мне топор.
Что ты хочешь сделать?
Хочу вырваться отсюда.
- Мы что, убьем его?
- Нет.
Кроме него, никто не
сдвинет эту глыбу.
Я другое задумал.
Возьми-ка вон там угли
и разожги огонь пожарче.
Помогите. Живо.
Скорей, Полит!
Слышите? Это он возвращается.
Живо, опускайте!
Положите ее.
И суньте острием в огонь.
Вот и виноград.
Готовьте вино.
Чего стоите? Вы меня боитесь?
Хорошо, я могу отойти подальше.
Пойдемте. Ну, живо.
Я сказал, идите сюда.
Ничего не бойтесь.
Быстрее. Меня мучит жажда.
Не зевай.
Вино для Полифема, сына Посейдона.
Давай еще.
Очень вкусно. Еще.
Еще вино для Полифема!
Побольше вина для
сына богов. Быстрей.
Ничего не бойтесь. Быстрее.
Давайте еще, давайте.
А что будет, когда он все выпьет?
Еще вино, господин.
Еще вина.
Еще вина!
А! Побольше вина Полифему,
сыну бога Посейдона.
Еще вина. Еще вина. Еще вина.
Браво, грек.
Ты показал мне, сколько радости
заключено в этих маленьких ягодках.
За это обещаю съесть
тебя самым последним.
Но в каком ты меня виде
съешь? Отваришь? Поджаришь?
Запечешь с солью или наперченным?
Я предпочитаю...
Я тебя утоплю в огненной
реке, которой ты меня наполнил.
Тихо!
О, боги!
Что вы сделали?
Что вы сделали?
Быстро! Прячьтесь!
Ослепили меня. Проклятье!
Мой глаз. Злодеи. Я убью вас.
Отец мой Посейдон,
накажи их! Презренные.
Лишили меня зрения.
Презренные.
Эй, Полифем, вот он я.
Я здесь. Иди сюда, иди.
Убью.
Я здесь!
Я здесь!
Будь ты проклят.
Беги же, Одиссей.
Боги покарают вас!
Полифем, прощай.
Не забывай же своих гостей
и вино из тех красных ягодок.
Одиссей, он сын
Посейдона и может...
Не дрожи, трус. Повелитель теперь
не Посейдон, а хитроумный Одиссей.
И не божественная сила, а
разум человека взял верх.
Ну что же ты, пьяница
слепой, лови нас!
Неточно ты швыряешь.
Или вслепую неудобно?
Ну, кинь еще разок,
ну, кинь же, кинь.
А спросит твой отец, кто выжег тебе
глаз, назови ему имя - Одиссей.
Он его знает.
Тот самый Одиссей,
который Трою разрушил,
сын славного Лаэрта
и царь острова Итака.
За весла, гребцы. Поднять парус.
Быстрей за весла.
Скорее отсюда.
Вот так.
Эй, на руле, возьми левее.
-Дайте мне.
- Вы пережарили ягненка, а жаль.
-Дай воды.
- Возьми.
-Дай-ка и мне.
Ветра почти нет, но зато
течение здесь быстрое.
- Ты успокоился?
-Да.
Тебе прилечь бы нужно.
Нет, не хочу.
Все равно мне не уснуть сейчас.
Я все думаю о доме, о семье.
Мне кажется во мне две души.
Одна зовет меня домой,..
а другая душа...
гонит меня в штормящее море...
приключениям навстречу.
Да, Эврилох, это
стремление к неизвестному.
Я понимаю тебя, Одиссей.
И поэтому я с Трои
все время с тобой.
Хотя я должен сознаться
тебе, я часто боюсь.
Поверь мне, я тоже часто боюсь.
Здесь чем-то пахнет.
Да, что-то есть.
Странно, как будто
это запах смерти...
Посмотри, как сейчас тихо стало.
Да, тишина стоит мертвая.
Посмотри.
- Это скалы Сирен!
- Сирен?
Если мы услышим их
пение, все будет кончено.
Они завлекут нас на
скалы, чтобы погубить.
Скорее отплывем подальше отсюда.
Не медли, Одиссей.
Теперь уже поздно.
Возьмите воск и быстро
всем заткните уши.
Скажите, чтобы не смотрели на
скалы и гребли изо всех сил.
Только так можно
спастись. Только так...
Идите.
Коль смерти вы боитесь, не
смейте смотреть на скалы.
Гребите и заткните уши воском.
А ты куда? На весла.
Полит.
Чего ты хочешь?
Привяжи меня к мачте.
Что?
И чтобы я не приказал тебе
потом, не повинуйся мне.
А что ты хочешь делать?
Хочу услышать пенье сирен.
- Ты обезумел, Одиссей?
- Привязывай.
Но помни, ты сам этого хотел.
Крепче затяни.
Заткните уши скорей.
Все за работу.
Еще туже.
Еще туже.
Не поднимайте глаз. Не
поднимайте глаз. Гребите.
Что ты с ним делаешь?
- Сам мне приказал.
-Зачем?
Их пение хочу услышать.
Ты с ума сошел, Одиссей.
Заткни уши воском.
Скорей, заткни уши.
Иначе будет поздно!
Свои уши заткни пока не поздно.
Эврилох, дай воск.
Одиссей!
Одиссей, это я, я.
Пенелопа.
Да, Пенелопа. Твоя
верная Пенелопа.
Ты снова у берегов Итаки.
Твои скитания окончились.
Ты на Итаке, Одиссей.
Итака?
Да, Итака.
Всем убрать весла.
Тысячи, тысячи ночей я жду тебя.
Неужели не устал
ты бороздить моря?
Неужели не хочешь
отдохнуть на ложе своем?
Ты дома, Одиссей. Вот
она Итака, твоя Итака.
Опустить весла, я
сказал. Мы у берегов Итаки.
Остановитесь.
Отец, это я, Телемах.
Телемах.
Я уже мужчина, отец. Но я еще
ни разу не видел твоего лица.
Остановись, отец, остановись.
Ты дома.
Ты на пороге своего царства.
Телемах.
Я тебя зову.
Тебя зовет твой сын, Одиссей!
Куда же ты?
Отвяжите меня!
Отец! Я так долго ждал тебя.
Отвяжите!
Вернись, отец!
Вернись, вернись!
Пустите меня, презренные.
Вы же слышите, здесь
мой сын, моя жена.
Отвяжите меня.
Отвяжите меня.
Одиссей.
Одиссей.
Все прошло.
Вытаскивайте воск. Мы спасены.
Скалы Сирен остались позади.
- Вынимайте воск.
- Мы спасены!
Одиссей,
что ты слышал?
Я знал, Эврилох, что боги
любят подшутить над смертными.
Но как жестоки и
безжалостны их шутки.
И какой далекой
теперь кажется Итака.
Я не понимаю, что
происходит. Возьми чуть левее.
Слушай, что это может значить?
Ветер есть, а парус не
надувается, и судно ни с места.
Гребут плохо?
Да, нет, почему же плохо?
Но мы гребем в море, а нас обратно
к земле влечет какой-то силой.
Никогда не было ничего подобного.
Судно совсем не слушается меня.
Спустить парус.
Зачем? Зачем?
К берегу идем.
К берегу? Не нужно. Ты ведь и сам
не знаешь, что за скалою ждет нас.
Да, но почему же не
узнать. Это очень интересно.
Эгей, спустить парус.
Ничем его не образумишь.
Эврилох. Эврилох.
Полит.
Полит.
Они ушли отсюда, Одиссей,
и ждут тебя в моем доме.
Кто ты?
Цирцея.
Волшебница Цирцея.
А почему ты не
сказал... богиня Цирцея?
Так это ты плыть нам не давала?
Я всегда одна.
- Чего ты хочешь?
- Помочь тебе.
Останься ненадолго и отдохни,
а после я парус твой
наполню попутным ветром.
- Почему ты так добра ко мне?
- Не удивляйся.
К этому острову
нередко приставали люди,
известные своею красотой
и мужеством своим.
Но одинокой я
оставалась по-прежнему.
А с того часа как ветер
шепнул мне твое имя,
и эхо поведало о подвигах,
я твой корабль все ждала.
И меня впервые... эхо
и ветер не обманули.
Ну что?
Очень странно.
Тот же милый взгляд...
и облик гордой Пенелопы.
Как странно.
Мне не странно.
Разве все мы, женщины,
не одинаковы для мужчин?
Нет.
Чужому человеку Пенелопа
не позволила бы себя обнять.
Даже такому как
доблестный Одиссей?
Эй!
Эй!
Где ваша госпожа?
Почему не отвечаете
мне? Где Цирцея?
Глухонемые.
Это, пожалуй, неплохое качество
в таком месте, как это.
Ты меня звал, Одиссей?
Я не вижу тебя.
Почему здесь так темно?
Но ведь ты спал.
Да. Ну и что же?
Я не люблю мрака и в море
всегда сплю на палубе.
И утром солнце будит меня.
Ступайте отсюда.
Солнце высоко.
Ты очень долго спал.
Мне много лет не
доводилось засыпать
на таком удобном мягком ложе.
-А где мои друзья?
- Ты скоро их увидишь.
Они мне сейчас нужны.
После. Неужели ты не
хочешь остров осмотреть?
У меня нет времени,
я отправляюсь в путь.
Полит. Эврилох. Леокрит.
Эврилох.
Эврилох.
Кто пустил свиней в
твои покои, Цирцея?
Прочь. Прочь. Вон отсюда.
Почему ты улыбаешься?
Где мои спутники?
Ты их пинал сейчас ногой.
Колдунья.
Ты умышленно продлила мой сон,
чтобы героев превратить в свиней.
На это потребовалось
немного усилий.
И ты не прочь то же
со мной проделать.
Не пробуй, тебя не хватит на это.
Ты ненавидишь всех людей.
Ненавистен тебе и я.
Возврати мне товарищей.
Зачем я разлучила вас, ты знаешь?
Я хочу, чтобы ты
изведал одиночество.
Мое одиночество.
Чтобы ты был одинок как я.
Верни мне моих товарищей.
Эй, ты дьявол,
божество или колдунья?
Я не задержу тебя,
раз ты мне враг.
Облекитесь в свой прежний образ.
Одиссей.
Одиссей.
Где ты был, Одиссей?
Как вы себя чувствуете?
Неплохо?
А почему ты спросил? Мы
успели поесть и выспаться.
Но у меня вот здесь болит,
как будто меня кто-то ударил.
Возвращайтесь на корабль,
мы отчаливаем через час.
Если Одиссей так спешит,
мои дары сейчас будут
отправлены на корабль.
Благодарим тебя.
Спасибо.
Готовьтесь к отплытию,
не теряйте время.
Идите, да поживей.
-А что же Одиссей?
- Он нас догонит.
Ну, прощай.
Одну ночь остров не был пустынным.
Благодарю тебя за это.
- Мне пора, Цирцея.
- Я знаю, и говорю, иди.
Нам бы надо сняться до
того, как стихнет ветер.
А ветер еще не поднимался.
На моем острове он дует
только после захода солнца.
После захода солнца, говоришь ты.
Да, тогда нет смысла
немедленно пускаться в путь.
Дождемся ветра. Ведь долго
плыть на веслах очень трудно.
Но для чего я буду мучить людей,
я должен с ними быть поласковей.
Не так ли?
Конечно, должен.
Одиссей.
Привет.
Как мы давно не виделись.
А получили вы амфоры с
вином, которые я посылал?
Получили. Но мы
пришли спросить тебя,
почему мы до сих пор здесь?
У каждого дом и семья на Итаке.
Да, и у меня тоже, Эврилох.
И у меня.
Как только мы заново окрасим
судно, мы тут же снимемся.
Мы не будем больше ждать.
Мы поставили новый
парус и новую мачту.
На корабле всего
достаточно. Давай отчалим.
Ты забываешь, Эврилох,
что я командую.
Одиссей, пойдем на судно.
Сейчас?
Так скоро?
Почему скоро? Мы здесь полгода.
Неужели полгода?
Ты не спутал, Эврилох?
А мне казалось,
что всего один день.
Так что же, решай.
Да-да, сейчас.
Красиво?
Она к лицу тебе.
Очень красиво.
Послушай, Эврилох,
такую ткань неплохо привезти
в подарок своим на Итаку.
Мы отплываем,..
а ты как хочешь.
- Полгода его ждали.
-Довольно, и сами доплывем.
Остановитесь. Бог Посейдон
потопит ваш корабль
этой же ночью.
Он Одиссею не простил обиды.
Разве ты не понимаешь, что
она все время тебя обманывает?
С первого дня.
Она ведь хочет навсегда
оставить тебя здесь.
Какие глупости, Эврилох.
Ты лучше скажи,
чтобы красили корабль.
Скоро мы выйдем в море.
У тебя нет сил развеять чары.
Пусть боги помогут тебе в этом.
Мы уходим.
Нет, они не пустятся в плаванье.
Все они бывалые моряки, но им
не справиться одним без меня.
Они будут ждать.
Цирцея.
Цирцея.
Где мои друзья?
Корабля нет. Где они?
Где они?
Смотри.
- Они погибли?
-Да. Погибли.
Утонули.
Они мне не поверили, и вот...
Они были моими
друзьями. А я покинул их.
Это они покинули тебя.
Они погибли из-за меня.
Эврилох, Полит, Леокрит...
Мне не понятна твоя
скорбь. К чему оплакивать их?
Они были просто людьми.
Я поэтому их и любил.
Но люди не бессмертны и при
рождении определен их срок.
Дай руку. Встань. Идем.
Одиссей,..
что ты делаешь?
Ты себе внушил, что
сможешь меня оставить?
А я тебя давно уже оставил.
В день гибели моих друзей.
И ты надеешься, что твое
путешествие продлится дольше, чем их?
Не грози. Ты меня
ничем не удержишь.
Выслушай меня. Останься навсегда.
Забудь все, что было прежде.
Свой бедный остров,
свою жалкую Пенелопу.
И я обещаю: сегодня же ночью
Олимп узнает нового
бога - Одиссея.
Так ты мне даришь...
Бессмертие я тебе дарю.
А человеку такого дара
еще никто не преподнес.
Нет, не хочу.
Я знаю кое-что получше.
Например, рожденье и кончина.
И в промежутке немало всего.
Да, в промежутке человеческая
жизнь под вечным страхом.
Незнающий страха, не
узнает цену храбрости.
А старость, когда
распадается жалкая плоть?
А в конце... смерть. Вот
она человеческая жизнь.
А я хочу прожить ее.
И не мечтаю больше о почетной
смерти в единоборстве с врагом.
Я удовольствуюсь меньшим -
мимолетная дрожь,
ночной воздух, звезды.
Пусть смертен человек.
И все же он не побоялся выйти один
против божества и даже победил.
Люди всегда будут помнить обо мне,
потому что я был одним из них.
Но разве это в царстве
теней согреет тебя?
А я дарю вечное тепло.
А я не очень опечалюсь, когда
приблизится мой смертный час,
не очень.
Тогда спроси у
мертвых, хорошо ли им?
Агамемнон, Аякс, Ахилл
- мои погибшие друзья.
Ахилл, твое лицо
все еще оскорбленное.
Какое ж может быть
лицо у мертвого?
Ты ведь рожден царем...
и должен быть царем и в
мрачном царстве мертвых, Ахилл.
Зачем ты пробуешь
меня утешить, Одиссей?
Я был бы рад отдать
корону царства мертвых
в обмен на жизнь
презренного раба...
Моя жизнь была короткой и славной,
но мертвому даже и слава не нужна.
Аякс,..
я виновен в твоей смерти.
- Мне горько.
- Ты не знаешь, что такое горечь.
Ее знают только мертвые.
Пойдем же, Олимп ждет тебя.
Не возвращайся к битвам.
Я был любим при жизни.
Все Агамемнона любили, кроме
той, в которую я был влюблен.
Когда я со славой вернулся в свой
дом, она меня покрыла поцелуями.
Но той же ночью...
ее любовник вонзил
мне в горло свой нож.
Останься с Цирцеей, Одиссей.
Пойдем.
Эврилох,
ты не узнаешь меня?
Не нужно было пускаться
в плаванье той ночью.
Лучше бы я красил судно.
- Ты очень мучился?
- Нет.
Сейчас мне гораздо хуже.
Пойдем же.
Одиссей.
Мама?
Кто тебя звал? Иди обратно.
Мама, ты умерла?
Да, умерла так тебя
и не дождавшись.
Убирайся, говорю.
Ты слишком долго
дома не был, сын мой.
Долго.
На Итаку вернись. Пенелопа
не переставала ждать.
И ей и дому твоему
опасность угрожает.
Да, мама, я вернусь.
Вернусь.
Не уходи! Мама!
Ты упрям, как все смертные.
И также упоен земною жизнью,
этой короткой глупою мечтой.
Я предлагала тебе
вечное бессмертие,
но ты не видишь в нем смысла.
Ну что ж, раз выбор сделан,
даже Цирцея бессильна.
Вот он!
О, славный царь феаков
Алкиной, выслушай меня.
Я все теперь припомнил: и
прошлое свое, и имя, и отчизну.
Зовусь я Одиссеем. Я сын Лаэрта,
царь Итаки, разрушитель Трои.
Там, далеко за морем
где-то мой дом, и народ мой,
и моя жена, и мой юный сын.
С тех пор как я
пустился в плаванье,..
гнев богов преследовал меня.
Я был исхлестан и дождем и бурей.
Я и пораженье, и победу изведал.
Я понял жизнь, потому
что видел смерть.
И вот теперь я здесь.
И одного хочу... - увидеть
снова стены родного дома.
Я умоляю тебя, царь Алкиной, дай
мне корабль, я поплыву на Итаку.
Что ж, Одиссей, жаль, что
ты недолго у меня гостил.
Но я не задержу тебя.
Ты получишь корабль,
и все мы пожелаем тебе
счастливо вернуться
в твое царство.
Навзикая, твои слезы
я возьму с собой.
В этом мире, полном ненависти,
они были для меня утешением.
Знаки очень благоприятные.
Аполлон будет
благоприятствовать этим играм.
Мне кажется, я буду уже
завтра спать в ее постели.
Я принесу в жертву
Аполлону целое стадо.
Ты действительно рожден царем.
А я не завидую лично победителю.
Ты что, действительно думаешь,
что он сможет стать новым царем?
Я говорю не об этом.
А что ты имеешь в виду?
За каждой колонной стоят
предатели. В каждом сосуде яд.
Везде смерть.
Ты думаешь об Одиссее?
Он никогда не вернется сюда.
Ты что, его сожрали уже вороны.
Нет, я его не боюсь.
А кого же ты боишься?
Телемаха.
Что он тут может предпринять?
Мне кажется, ты
недооцениваешь его.
Ты действительно думаешь,
что он для нас опасен?
Мне кажется, после свадьбы...
надо принести кое-что
другое в жертву Аполлону,
не овцу.
Пенелопа...
Прости мне мою смелость.
Но я должен с тобой поговорить.
О чем ты хочешь говорить со мной?
Я вижу, как ты печальна,
как испугана и смущена.
Но полно же.
Тебе бояться некого.
Я буду всегда с тобой.
- Ты?
-Да, конечно.
Ты сомневаешься в моей победе?
Это будет зависеть от многого.
Если завтра ты победишь, я буду
рада избрать тебя в супруги.
Вот ты и заговорила
как живая женщина.
Такой ты будешь всегда.
Я люблю тебя.
Если вправду любишь, Антиной,
дай обещание одно, чтоб я поверила.
Все что пожелаешь.
Приказывай.
Защити моего сына.
- Телемаха?
- Он не должен умереть.
Клянусь, его никто не тронет.
Я буду его беречь как...
собственного сына.
Я б хотела верить.
Должна ты верить...
и слову моему и любви.
Я верю, Антиной.
Пенелопа, какой-то нищий,
прибывший с острова феаков,
хочет поговорить
с тобой об Одиссее.
Имя Одиссея многие
упоминали в эти годы
в надежде получить приют
или какой-нибудь подарок.
Но ведь он говорит, что
сражался вместе с Одиссеем.
Если ты в самом деле знал
моего мужа, расскажи мне о нем.
Почему ты молчишь?
Кто ты?
Друг Одиссея.
Мы вместе бились у стен Трои.
Много ночей охваченный
печалью, рассказывал он о тебе.
И что же он говорил?
Она прекрасна и смугла, стройна
как юная богиня и как богиня горда.
Теплая улыбка освещает
задумчиво лицо,
когда она сидит за прялкой...
или смотрит на уснувшего ребенка.
Он мне рассказывал о своем
маленьком сыне Телемахе,
который сладко спал в
колыбели в тот самый день,
когда корабли отплывали в Трою.
Он часто зубы сжав, рассказывал
о том, как вы прощались,
как ты невдалеке от
корабля к нему прижавшись,
шептала: "Только вернись. Только
вернись. Я буду ждать, пока жива".
Только вернись.
А время шло. Чужие
звезды нам светили.
И ночью каждый тосковал о близких,
о доме, что за морем остался.
Он описал мне этот дом...
и покои, в которых ты
ждала его все эти годы.
Я слишком долго его жду.
В начале приходили вести о
войне, а конца войне все не было.
Промелькнули месяцы, прошли годы.
Я себя каждый день спрашивала,
где он сейчас, кто его окружает -
только воины или женщины
тоже, красивые и беззаботные.
Он видно забыл меня, мой Одиссей.
Но Пенелопа была ему верна.
И долг свой даже в
помыслах не нарушала.
Однажды пришло известие, что
война закончилась победой греков.
Я счастлива была.
Домой все стали возвращаться.
И цари, и их воины - все,
кроме него. Он один не вернулся.
И началось опять все снова.
И снова месяцы, и снова годы.
А годы ведь из многих сотен
дней слагаются и ночей...
и ночей.
И даже сон не навещает
твое пустое ложе.
Ты вечно ждешь.
Ты права царица.
Пожалуй, лучше не вернуться,
чем вернуться поздно.
Постой,
не уходи еще.
Я тебе не сказала главного.
Завтра мне придется
избрать себе супруга.
Я словно пленница, хоть
царским словом связана.
Никто меня освободить не может.
Сама ты можешь освободиться.
Но как?
Научи меня.
Помнишь, как в день вашей свадьбы
Одиссей стрелял из своего лука?
Он не промахнулся.
Стрела попала в цель, пролетев
сквозь кольца двенадцати секир.
Да, я помню все.
Справиться с этим луком
не мог бы смертный,
настолько туго он сгибался.
Афина помогала Одиссею в тот день.
Если это так,
благодарю странник, ты
получишь пристанище.
Желаешь чего-нибудь еще?
Я виделся с тобой, твой голос
услыхал и очень счастлив.
Желаю спокойного сна.
Благодарю, Пенелопа.
Аргус. Аргус.
Ты один узнал меня.
Тихо, потише. Не скули.
Ты старик уже.
Да, мы оба изменились.
А когда-то охотились с тобой
от зари до самого заката.
Лучше тебя в моей своре не было.
Ты первый брал след
и ловко хватал добычу.
А сейчас ты уже слепой,
головы не можешь поднять.
Я рад, что ты меня
узнал, приятель.
Даже ради этого мне
стоило вернуться.
Аргус узнал тебя?
- Кто ты?
- Телемах.
Мой сын?
Отец.
Отец.
Отец.
Отец.
Тихо.
- Никому ни слова.
- Но почему, отец?
Я не вытерплю, я всем
скажу, и пусть дрожат.
Тихо. Не нужно.
Еще не время, сын.
Но почему на тебе рубище?
Почему ты вернулся в
свой дом словно чужой?
Боги мне дали такой
совет, мой сын.
И еще много других советов дали.
Это мать.
Она измучена. Давай скажем ей.
Нет.
Ничего не скажем даже ей.
До завтра подождем.
Я завтра узнаю, так ли
она любит Одиссея,..
как в день, когда слезами
обливаясь, прощалась с ним.
Чего тебе нужно?
Как ты вошел сюда?
Как и положено нищему
- в дверь для слуг.
Уходи, пока на тебя не
натравили собак. Убирайся.
А может быть эти важные
господа мне подадут что-нибудь?
Не пущу.
Телемах мой друг, он
бы меня не выгнал.
Он в этом доме теперь
никто. Убирайся.
Оставь его Эвканто,
пусть подойдет.
Иди сюда, не бойся.
Иди же.
Подайте милостыню
несчастному человеку.
О, добрейший из всех добрых,
дайте хоть что-нибудь
несчастному старику.
Ты бы лучше, нищий
странник, попросил у Телемаха.
И торопись, пока он не исчез.
Бедняков не отпускали прежде
из дома Одиссея без подаяния.
Он не только оборванец,
он к тому же наглец.
А почему ты ведешь
себя как хозяин?
В этом доме мы оба
гости - и ты и я.
Убирайся вон, оборванец грязный.
Дайте милостыню
несчастному бедняку.
Пошел вон отсюда.
Прогоните его, слуги.
- Пить хочешь? Пей.
- Теперь ты сыт и напоен.
- Хочешь еще? Нет?
Я вас благодарю. Да
вознаградят вас боги.
Вот, на, возьми, и убирайся вон.
Ты, видно, здесь лучше всех.
Я тебе советую покинуть
этот дом, пока еще не поздно.
Молчи.
Убирайся.
И быстро. Вон.
До окончания игр в честь бога
Аполлона, лишь я могу решить,
кого оставить и кого прогнать.
Ну что же, он, пожалуй,
прав. Он дома, а мы в гостях.
Рад тебя видеть. А любопытно,
зачем эти секиры?
Они сюда принесены
по приказанию царицы.
А, понимаю. А где она?
Немножко терпения, Антиной.
Царица облачается в наряд невесты.
Да, но у влюбленного
мужчины немного терпения.
Браво, Антиной.
Он словно подслушал наши мысли.
Царица.
Пусть боги охраняют тебя.
Твоя краса всегда нам светит...
словно солнце, Пенелопа.
День игр наступил. Тот, кто
победит, станет моим мужем.
Я выполню сегодня обещанье.
Наконец-то. Мы долго
ждали этого мгновенья.
Для состязания я выбрала
давно забытую игру.
Вот лук Одиссея.
Я выйду замуж за того,
кто сможет натянуть его и
пустить стрелу через кольца секир.
Но по традициям это не
входит в игры Аполлона.
Если ты не уверен в своих
силах, поспеши выйти из игры.
Я в себе уверен, Пенелопа.
Дай-ка мне этот лук.
Я принимаю вызов.
Я первым много лет
назад пришел сюда,
чтобы просить руки
царицы Пенелопы.
Поэтому сегодня я
подвергнусь испытанью первым.
Ну да, и первым проиграешь.
Не гнется.
Никак не гнется.
Дай-ка мне.
Нет, видно это не по мне работа.
Ты слишком толст, Леодий.
И мне не удается. Наверное,
этот лук богами проклят.
Дай мне его. Я попробую.
Но мне, по правде,
не нравится все это.
Ему тоже не удается.
Аполлон разгневался и
нашу силу в гневе отнял.
То, чего нет, не мог бы
у вас отнять даже Аполлон.
Держите стрелы.
Ну еще немножко.
- Сильнее натягивай.
Сильнее, Антиной.
- Крепче.
Сорвалось.
-Лук заколдован.
- Попробуй еще раз.
Ну, Антиной, согни
его, не отступай.
Еще раз, Антиной.
У него опять ничего не
выходит. Почему это?
Обман.
Такой же обман как с
покрывалом, Пенелопа.
Царица, если ты позволишь,
я попробую согнуть этот лук.
Он хочет с нами силами помериться.
Согни лук. Почему
бы не посмеяться?
На что же ты рассчитываешь, нищий?
На победу.
Он сумасшедший.
Убирайся, оборванец.
Вы слышали? Он хочет нам показать
свое искусство в состязании.
Пенелопа, ты бы взяла
его себе в мужья?
Я этого не потребую.
Жена меня ждет дома и уже давно.
Я разрешаю страннику
принять участие в испытании.
-Жалкий оборванец.
- Пусть попробует.
Ступайте, ступайте.
Ну, быстрее. Комедия и
так уж слишком затянулась.
Одиссей.
О, мой Одиссей.
Приказываю царицу увести.
Нет, нет.
Нет, нет.
Запереть все двери.
Антиной, ты был первым
среди них. Ты был наглее их.
Ты был коварнее всех.
Ты был, но ты не будешь больше.
Проклятый.
Эвримах! Эвримах!
Ко мне! Быстрей!
Эвримах!
Эвримах!
Протон, убей его!
Убей его!
Я убью тебя! Убью!
Телемах! Осторожно!
Боги проклянут тебя, Одиссей.
Нет, Одиссей.
Пощади меня.
Я предупреждал тебя.
Теперь я не могу тебе...
сочувствовать.
Афина, ты не оставила меня.
Ты мне и жизнь, и
радость возвратила.
О, божественная, только
ты могла спасти нас.
И я благодарю тебя за счастье,
за счастье видеть его снова.
Вот они, недруги мои.
Но как ужасно, что
мне пришлось их кровью
запятнать свой дом
в день возвращенья.
Тут нет твоей вины, отец.
Позови слуг и прикажи им
здесь все очистить огнем.
Пусть мертвых месть
не потревожит нас.
Хорошо, отец.
Пенелопа, я иду к тебе.
Его месть была страшной,
Афина, но справедливой.
Одиссей, которого я обнимала в
день отплытия кораблей, был другим.
Он не был жестоким, не убивал.
Прошу тебя, Афина, верни
мне прежнего Одиссея,
такого, каким я его запомнила.
Пенелопа.
Одиссей...
Мой путь был к тебе
длинным и обагренным кровью.
Ты вернулся. Ты, наконец, вернулся.
А молодость уже ушла.
Она мелькнула и
затерялась в вихре войн,
истрачена на годы странствий,
на ожиданье чуда встречи.
- Но ты вернулся.
-Да, Пенелопа.
У нас с тобой кроме прошлого
есть будущее, и оно ждет нас.
Ты вернулся.
О, Пенелопа!
О, Одиссей!
Сегодня царство Одиссея, остров
циклопов, улыбка Пенелопы,
очарование Цирцеи - все
смешалось в одном сне.
Бессмертие, в котором
герой отказал богине,
позже было дано ему поэтом.
Песнь Гомера вечно будет парить
над миром, рассказывая о том,
как хитроумный грек побеждал с
улыбкой на устах и богов, и смертных.
 

////////////////////////////