Разгромленные (1955 год). Цитаты и фразы из фильма

Gli sbandati (1955)

Осень 1943-го года. Девятнадцатилетний Андреа вместе с матерью, графиней Луизой, пережидают смутные военные времена на загородной вилле близ Милана.

Все фразы и цитаты

 РАЗГРОМЛЕННЫЕ
Было жаркое лето, 1943 года
В Мальге, на нашей загородной вилле
дни протекали монотонно,
но скучно не было.
Из Милана я привез книги, пластинки
и репродукции картин современных
художников, которых я любил.
Моя мать не любила деревню,
и поэтому, перед войной,
В Мальгу мы приезжали только
по исключительным случаям.
Самое долгое время я провел здесь,
когда мой отец погиб в аварии,
и мама захотела увезти
меня подальше из Милана.
Она взвалила на свои плечи
все дела моего отца,
прежде всего управление
нашими заводами,
которые начали производить
больше печей и утюгов.
Из-за войны и бомбардировок
Мальга стала нашим
постоянным местом жительства.
Мама приказала перевезти туда
самое ценное из миланского дома,
включая меня.
Мы провели там несколько месяцев,
и о войне до нас доносилось
только далекое эхо.
Мне тогда едва исполнилось 19 лет.
Добрый день, синьорино.
Зачем ты разбудила меня так рано?
Не знаю, синьорино,
так приказала синьора графиня.
Она сказала, чтобы вы немедленно
шли в деревню,
с вами хочет поговорить подеста.
Ферруччо. С моим кузеном Карло
он гостил у нас этим летом.
Он был самым старым
моим другом детства.
Время от времени у него появлялось
новое пристрастие.
В том году, например, это был табак.
Один я знал, что он вытворял на вилле!
Но моя мать любила его,
наверное, еще из-за дружбы, которая
связывала нас с его отцом,
благородным кадровым офицером,
который в то время командовал
кавалерийским полком в Хорватии.
Я удивлен, видеть тебя раньше десяти!
Слушай, Ферруччо, попробуй
соусировать без уксуса,
а то мы все останемся без голоса.
Если бы я следовал твоим советам,
мы бы уже покоились в семейном склепе.
Очень смешно.
Нужно сходить в деревню.
- Давайте быстрее, ты и Карло!
- Что? Не искупавшись?
Да, сначала сходим в деревню,
потом на речку, за мной послали.
Ты с ума сошел, я не хочу
делать такой крюк.
Синьорино Карло!
- В чем дело?
- Телеграмма для синьорино Карло.
Телеграмма для Карло?
Ну и день!
Карло!
Карло, мой кузен,
был сыном дяди Джованни,
крупного фашистского иерарха,
сбежавшего в Швейцарию после 25 июня.
Я был счастлив, что Карло
приехал к нам.
Я надеялся, что смогу
укрепить нашу дружбу.
Дело в том, что из-за его характера,
сложного и серьезного,
я никогда не был с ним по-настоящему
в доверительных отношениях.
- Что-то не так?
- Нет, нет, ничего серьезного.
Имей в виду, мы имеем
дело с суперменами,
нужно учиться молчать.
- Эй, что-то не так?
- Снова здорово!
Эвакуированные, не видишь?
Наверное, это те, кого
бомбили прошлой ночью.
Ладно, я пойду на почту
за телеграммой, увидимся позже.
- Приготовься к разговору
со подестой. - Да.
Разрешите.
Разрешите.
Дайте пройти синьору графу!
Дайте пройти синьору графу!
Чилани! Семья Чилани!
Пропустите семью Чилани!
Мы вас всех постепенно разместим.
Пожалуйста, потерпите...
Понимаете, они как одна семья.
Родители девушки остались
работать в городе.
Синьора графиня не может отказать
им, они хорошие люди, из Милана.
Я понимаю, но мы имеем право
не принимать эвакуированных.
И потом, у нас уже
есть эвакуированные:
синьор Клеричи, например,
и синьор Нашимбене!
Извините, знаете,
но с ними еще дети.
Они не доставят вам никакого
беспокойства, я вас уверяю.
- Ну что?
- Пустите нас!
Хорошо, пусть приходят.
Синьор подеста, синьор подеста,
они поубивают друг друга!
Разнимите их!
- Кто это? - Это Мартино.
- Кто он? - Поденщик.
Причем здесь я, если тебя выслали?
Я дрался с тобой, потому что тебе
нужны работники, а ты отказал мне!
Ты сказал, что работа закончилась,
а она не только не закончилась,
она даже не начиналась,
это я тебе говорю!
Давайте рассуждать. Комаши, может,
и был фашистом, но он не собака.
Вы защищаете его, потому что вы тоже
носили партийный значок до 25 июля.
Я носил его, потому что работа
обязывала! Давай, держись.
Вы видели, что творится, синьорино?
Они начинают наглеть.
Уже на порядочных людей
поднимают руку.
- Ну что, едешь?
- Да, еду.
Я поеду, предупрежу мать.
Увидимся на речке чуть позже.
Однако... та эвакуированная
недурна собой!
- И зачем только Андреа поехал туда.
- Он очень добрый...
Не хочет, чтобы его мать
стреляла по эвакуированным.
Слушай, мы тоже пустили к себе месяц
назад, и они нам совсем не мешают.
Мы поселили их в старое крыло и,
уверяю тебя, мы их даже не видим.
- Идешь со мной?
- Идем.
Прошу вас, долго не купайтесь
и следите за течением!
- Ладно. - Вы недавно поели.
Как ты думаешь, он придет?
Если только мадам графиня не съела его
на завтрак из-за этих эвакуированных.
Мадам графиня... Со своей матерью
Андреа ведет себя как ребенок.
Вот он!
- Он еще жив!
- Замечу, что даже слишком!
- В чем дело?
- Женщины! - Ну как?
Все хорошо. Она спала,
я оставил записку.
Э нет, так не считается!
Нужен был ответ!
- Хватит, хватит, перестань! - Андреа,
ты говоришь мне это таким тоном?
- Я ждала тебя все утро.
- Иди сюда, иди сюда.
Иди сюда.
Мы могли бы предложить
коммуне какую-нибудь помощь,
но сюда, на виллу, лучше
поселить знакомых людей.
Лучше мы сами выберем гостей.
Я приму дядю Марко из Венеции.
Если не ошибаюсь, он говорил,
что ему хотелось бы вернуться
сюда в сентябре.
- Да, мама. - Мы могли бы
спросить еще тетю Марджи.
Ферруччо сказал, что тогда
уж лучше эвакуированных!
Ты смеешься, но это
довольно серьезное дело.
Можно легко выйти из положения,
стоит только захотеть.
Я не хочу сказать, что ты не должен
помогать, ты должен помогать,
но существует много
других способов, не так ли?
- Синьора графиня, можно подавать
кофе? - Нет, выпью наверху.
Благодарю.
Графиня, сумочка.
Это вопрос нескольких дней,
время, нужное для того,
чтобы приехал кто-то из знакомых,
- а ты не сумел настоять
на своем! - Мама!
Графиня, посмотрите на него,
посмотрите, как он расстроен.
Перестань, ты все время шутишь!
На этот раз все довольно серьезно.
И Андреа это знает.
Андреа милый мальчик, но он
должен быть решительней.
Мы в нашей деревне,
если у него не получается вести
себя, как взрослый, с людьми,
которые нас так любят...
- Да, конечно, ты права, мама.
- И что?
Ты не знаешь, как надо
разговаривать с подестой?
Да, мама, но все эти люди,
этот шум...
Я там не был, но, конечно, ему
нелегко было сказать "нет".
Да, потому что там была одна
эвакуированная... такая одинокая...
...и очень, очень хорошенькая...
Да, я ее видела, но хватит строить
из себя шута. Иди сюда и включи радио.
- Прикажете еще что-то, графиня?
- Нет.
- Сигарету?
- Нет, спасибо, они ужасны.
Это из-за советов вашего сына.
Теперь он увивается вокруг эвакуированной
под предлогом поисков еды для нее.
- А ты разве не пытаешься?
- Да, но я веду другую игру.
Он уже назначил свидание
на завтра, а я подожду.
Перестань, Ферруччо, хватит!
В любом случае, ты зря теряешь время,
в этих делах Андреа непревзойден.
Будем надеяться, что война
закончится до сбора урожая.
Да, закончится...
Многое, что должно было закончиться,
не заканчивается никогда.
Испания, Франция, Албания...
Вот увидите, завтра мы
раздобудем немного молока.
Но вы и так уже сделали достаточно.
Ну что вы говорите,
вы же моя гостья.
Хорошо здесь...
я имею в виду, в деревне.
Вам не нравится деревня?
Да, здесь очень хорошо, но
я бы предпочла быть дома.
Где вы живете? Ах, да, вы же
говорили, на проспекте Лоди.
Жила. Теперь там ничего нет.
Кто знает, куда мы пойдем,
когда окончится война.
- Вы учитесь в университете?
- Нет.
Жаль, было бы приятно встретиться
там в следующем году.
- Я работаю.
- Да? И что вы делаете?
Я нашла работу на одном
маленьком предприятии,
когда моего брата призвали
на военную службу.
- Я делаю коробки. - Что? - Коробки.
- Вряд ли это очень интересно!
Не всегда можно выбирать способ
зарабатывать на жизнь.
Эта работа такая же, как и любая
другая, и я работала, чтобы выжить.
Может, пойдем?
Боюсь, становится поздно.
Да, очень красиво здесь.
Что говорили по радио вчера вечером?
Вы допоздна не ложились спать.
Если хотите, можете слушать радио
у нас, даже Радио Лондон.
- Правда?
- Конечно. В шесть.
Мне ничего не известно о Сицилии,
а мой брат там, на Юге.
Вы очень любезны,
не думала, что...
- Не думали, что я любезен, считали
меня деревенщиной? - Деревенщиной нет.
- Деревенщиной нет, но глупым да,
верно? - Ну что вы говорите!
Просто я не думала, что вас
волнует происходящее.
Похоже, я ошибалась, но
Мартино говорил мне...
- Мартино? Вы знаете Мартино? - Да,
я познакомилась с ним у подесты.
- Он был очень добр к нам.
- И что сказал вам Мартино?
Он сказал, что вы хороший парень,
но вам ни до чего нет дела.
Поблагодарите от меня Мартино.
Я очень тронут.
Не понимаю, кто дает ему право
говорить обо мне, даже не зная меня?
Мне жаль, но, в сущности, он
не сказал ничего плохого.
- Сколько вам лет?
- Двадцать. - Как мне.
Слава Богу, наконец-то что-то общее.
Слушайте, не пойдем же
мы назад пешком!
Я понимаю, мое транспортное
средство не очень удобное, но...
Я думала, это будет
слишком тяжело для вас.
Ради Бога, давайте
хотя бы попробуем.
Готовы?
Хорошо.
Не опирайтесь слишком
сильно на руль.
- Тяжело?
- Перышко.
Держите голову немного назад,
иначе мне ничего не видно,
так мы окажемся в яме.
- Какой загорелый! - Речка. Утром
я всегда хожу купаться на речку.
- Хотите пойти? - Думаю,
это будет невозможно.
Мне тоже трудно будет вырваться,
знаете, у меня есть девушка.
Но если вы согласитесь...
Не бойтесь, может,
я идиот, деревенщина,
но на велосипеде я ездить умею.
Весь следующий день
я провел на речке
с Изабеллой, Ферруччо,
Марией Луизой и гувернанткой.
Изабелла еще никогда не была так
нежна, весела и красива.
Однако, она меня раздражала,
я думал о Лючии.
Изабелла была прекрасна
сегодня, да?
- Да.
- Слушай, соблазнитель!
Тебе невероятно
везет с женщинами.
- Изабелла действительно
влюблена в тебя. - Да.
Да!
Я позвала тебя, потому что
мне написал твой отец.
То, что он говорит насчет тебя,
это очень серьезно.
Что ты не отвечаешь на его письма
и не хочешь возвращаться к нему.
Я не понимаю твое отношение.
Твой отец очень подавлен, знаешь?
Это тяжело и для меня тоже.
- Ну тогда почему? - Потому что
мне очень трудно договориться с ним.
Карло, что ты говоришь? Твой отец
работал всю жизнь, и ради тебя!
Да, конечно. Многие работали,
чтобы довести нас до такого состояния!
Карло!
Нельзя так говорить в твоем возрасте.
Ты все, что есть у твоего отца, ты
должен по крайней мере уважать его.
Я люблю своего отца, а что касается
возраста, позволь мне...
Уже ничего не осталось,
все надо делать заново.
И это придется делать именно
нам, нашему поколению.
Почему мы не должны
говорить об этом?
Включи свет, дни начинают
становиться короче.
Войдите!
О горе! О горе мне, графиня!
Это зрелище не для моих бедных глаз!
Вы мне изменяете, и с кем?
С моим лучшим другом!
Ты посылаешь Ферруччо первым,
чтобы подготовить обстановку?
Я не хотел оставаться, но меня
так уговаривали, там было хорошо...
- Была хороша!
- Вы правильно сделали.
Но я хотела поговорить
с тобой не об этом.
- Что ты делал сегодня, что тебя
не было видно? - Ничего особенного.
Я просто не собирался
провести весь день на реке.
Я догадался, это эвакуированная!
Вот. Как раз о ней я и хотела
поговорить с тобой.
Скажи мне, как ты мог пригласить
в наш дом эту девушку?
- Я? - Да. Она приходила в три часа,
чтобы послушать радио.
- Но я об этом ничего не знаю,
мама. - А, ну тем лучше.
Потому что я не хочу, чтобы люди
знали, что мы слушаем Радио Лондон.
Конечно, мама. Ты абсолютно права.
Войдите!
Синьорина Силлани спрашивает
синьорино Андреа.
Да она сумасшедшая!
Я тебя уверяю, мама.
Эудженио, слушай. Будь добр, иди и
скажи синьорине, что никого нет дома.
Ступайте переоденьтесь, ребята.
Даже в темноте видно, какие вы
грязные. Мы скоро сядем за стол.
Эудженио!
Скажи-ка, а ты с Изабеллой
сегодня на речке... а?
Слушай! Слушай это вступление трубы.
Оливер потрясающий,
я предпочитаю его Бейдербеку.
Да, конечно, но, по-моему,
Армстронг гениальней.
Хватит говорить об Армстронге,
лучше играй как следует.
Слушай, Андреа, а ты точно
не приглашал домой эту девушку?
Нет, клянусь тебе,
я этого не делал!
Нет, я сказал это, потому что
твоя мать была очень резка с ней.
Ты действительно об этом
ничего не знаешь?
Нет, ничего. А что я могу сделать?
И как ей взбрело на ум прийти сюда?
Так ты будешь играть? Какое тебе
дело до того, что ей сказала графиня?
Тихо!
Выключи! Выключи музыку!
- Милан, это одна из самых мощных.
- Опять!
Выключи свет, я открою окно.
- Эта худшая из всех, 4 тысячи бомб.
- Замолчи!
- Или что? Если замолчу, то
бомбить перестанут? - А, перестань!
Кто это?
- Это твои эвакуированные, режут
друг друга! - Пойдем, посмотрим.
- Андреа!
- Мама.
- Что это за крики?
- Я не знаю.
- Сходи, посмотри, что случилось.
- Да, мама.
Успокойся, Мария.
Успокойся.
- С ней это уже случалось раньше?
- Никогда.
Это нервный срыв, потому что ее
муж погиб во время бомбежки.
Мария, ну.
Не надо так.
Пойду, поищу успокоительное.
Вот так, успокойся.
- Вы курите?
- Спасибо, я не курю уже 20 лет.
У вас ведь есть табачная карточка.
Не хотите продать ее?
- Простите, а...
- Вода в бутылке.
Пей, давай.
Нужно будет дать ей еще десять капель
завтра утром, если понадобится.
Ужасно видеть ее в таком состоянии.
А кто этого ожидал?
Пока горел наш дом,
и, казалось, мы все сошли с ума,
она была единственная, кто успокаивал
нас. Она даже не плакала.
- До свидания.
- До свидания.
Мне кажется, ей стало лучше, нет?
Я сожалею о том, что случилось сегодня.
Извинитесь за меня перед синьорой,
я не хотела беспокоить ее.
Ваш друг пригласил меня
послушать радио.
- Если бы я знала, что помешаю..
- Нет, она не хотела обидеть вас.
Теперь дайте ей отдохнуть,
а если завтра понадобится
доктор, дайте мне знать.
- Спасибо.
- Спокойной ночи.
- Ты негодяй!
- Не преувеличивай, это же пустяк.
Может это и пустяк, но ты
все равно негодяй.
Если ты этого не понимаешь, тем
хуже для тебя.
- Вот, синьор Джакомо.
- Пока, Альберто. - Пока.
Не знаю, почему, но я чувствовал
себя очень беспокойно в эти дни.
Мне никогда прежде не приходилось
часами просиживать в деревенском кафе.
С Лючией мы случайно встретились
несколько раз
... и даже не поздоровались.
Я был зол, потому что чувствовал
себя ущербным по сравнению с ней.
Я не знал, почему,
однако я испытывал именно это.
Альберто!
- Сколько?
- Две лиры, синьор граф.
- Держи. - Спасибо.
Потом я был расстроен из-за того,
как обращался со мной
Карло в ночь бомбежки.
Я чувствовал, что он прав,
но не хотел мириться первым.
- Привет.
- Привет.
- Идешь в деревню?
- Да, ненадолго.
- Вернешься к чаю?
- Конечно.
- Сегодняшние газеты?
- Нет, нет.
- Ну, пока. - Пока.
Кто там?
Да кто там? Минуту!
В чем дело?
Кто там?
Синьора графиня, перемирие!
Война окончена!
- Кто тебе сказал? - Да, война
окончена. Я пришел, чтобы сообщить вам.
Андреа!
Андреа!
Эудженио!
Эудженио!
Эудженио!
Никого нет в этом доме?
- Я могу идти?
- Ну да, иди!
Эудженио!
- Эудженио, иди быстрей!
- Иду.
- Ты уверен?
- Конечно!
- Катерина, война окончена!
- Катерина, подожди. - Что такое?
- Деньги.
- Не надо, не беспокойся.
- Война окончена!
- Неужели это правда?
- Ты сам это слышал?
- Я же говорю тебе, что да!
- Что ты слышал? - Война окончена.
Об этом сказали по радио в деревне.
Мария!
Польдо, Пьетро, идите сюда!
Итальянское правительство
признало невозможность
продолжать неравную борьбу против
превосходящей силы противника,
и с целью уберечь от дальнейших,
более серьезных бед нацию
просила о перемирии
генерала Эйзенхауэра,
Верховного главнокомандующего
англо-американскими
союзническими силами.
Просьба была удовлетворена.
- Привет.
- А, привет.
По-моему, это подлейший поступок
из тех, что мы совершили.
...Военные действия итальянских
вооруженных сил будут прекращены,
однако, они будут отвечать
на возможные атаки
с какой бы то ни было стороны.
- То же самое сообщение. Ничего нового.
- Все то же самое, ничего не объясняют.
- Что скажешь об этом, Мартино?
- Я не думаю, что война закончится.
В нашем доме немцы, наши армии
по-прежнему объединены.
- Вернется, наконец-то, мой сын
или нет? - Кто знает, синьора!
Карло, мне нужно идти в Трескоре,
наладить связь с остальными,
буду держать тебя в курсе.
- Увидимся вечером.
- Пока.
Слушай, ты считаешь, что...
Вы действительно уверены, что мы
не можем позвонить в Милан?
Это очень трудно, но можно
попробовать. - Хорошо.
Ты жди здесь, я пойду, позвоню на
фабрику, может, узнаем что-то еще.
С вашего позволения.
Андреа!
Так я была права или нет, когда
сказала, что тебя не отправят в армию?
Да, ты была права.
- Так мы попросили сепаратного
перемирия? - Да. - Хорошенькое дело.
- О, привет!
- Ты рад?
Это не то слово, но, конечно,
скорее рад, чем не рад.
- Почему ты не пришел на речку?
- Да кто же знает...
Пока не придут новые указания,
я не могу вам ничего сказать.
Время очень трудное, поэтому...
- Изабелла, дорогая, разве ты не
уехала? - Я была с Ферруччо на речке.
Сейчас не время для прогулок.
- Добрый день, синьора.
- И ты тоже, Мария Луиза, иди домой.
Андреа, скажи управляющему,
чтобы отвез их на двуколке,
а мы вернемся пешком.
Знаешь, мне не удалось дозвониться
в Милан, не работают телефонные линии.
О, синьор подеста, извините,
вы мне очень нужны.
Ребята, стойте здесь,
мы скоро пойдем.
Синьор подеста, извините...
Ферруччо сказал, что ты не появлялся
из-за эвакуированной, живущей у вас.
- Это правда?
- Нет... то есть, да.
А... я очень благодарна тебе
за откровенность.
- Ты это серьезно?
- Очень серьезно.
Ну, меня это не беспокоит.
Не волнуйся, я умею ждать.
Если хочешь удовлетворить свою прихоть
с ней, давай, вперед. Никаких проблем!
Значит, все довольны.
- Только это не прихоть, Изабелла.
- А что? Большая любовь?
Благородное сердце молодого графа
растрогано бедной бездомной девушкой,
- которая считает его недостойным, как
мне сказали! - Ты дура, Изабелла!
Проводи ее и сразу же
возвращайся на виллу.
Значит, это действительно так,
Андреа, ты решил?
Да, решил, с недавнего момента.
Прощай, Изабелла.
- Это правда, что все уезжают?
- Думаю, да.
Графиня получила плохие
новости из Милана.
- Парни тоже уезжают?
- А что им здесь делать?
Им нужно учиться, и потом,
здесь им скучно.
Хочешь яйцо?
Сейчас мама тебе его очистит.
Извини, выйду на минутку.
Лючия!>
Лючия...
Я думала, вы уехали.
Уехала только моя мать. Мы
останемся здесь, так безопаснее.
Почему?
Я скажу тебе, почему. Потому что я
глупый. Глупый папенькин сынок, да?
Потому что я не дружу с такими
героями, как Мартино!
Потому что я избалованный мальчишка,
недостойный коробочницы!
Лючия!
Почти месяц прошел с 8 сентября.
И месяц у меня не было больше
случая поговорить с Лючией.
Я постоянно был недовольный,
беспокойный, озлобленный.
В начале октября 1943 года,
в окрестностях Монтодине,
недалеко от нашей виллы,
произошел случай, который произвел
глубокое впечатление на местных.
Неделей ранее, через станцию
начали следовать немецкие эшелоны,
везущие в Германию итальянских солдат,
взятых в плен после перемирия.
Эти эшелоны, состоящие из опечатанных
вагонов для перевозки скота,
стояли на запасных путях по нескольку
часов, а иногда даже целые ночи.
(ГОВОРЯТ ПО-НЕМЕЦКИ)
Что-то ты совсем рассеянный сегодня.
Ты выиграл, что тут скажешь.
И потом, я устал играть.
Тебя что-то тревожит, да?
Тоже строишь из себя супермена?
- Перестань, Ферруччо, хватит!
- Ах, извини!
Какие мы стали обидчивые!
Поворачиваемся спиной
к нашим союзникам,
принимаем врага с распростертыми
объятиями,
Италию больше никто не уважает,
и все это кажется нормальным.
Вполне нормальным!
Однако, если пошутит бедный
Ферруччо, его оскорбляют,
как будто это он виноват
во всех бедах.
Какое веселье!
Андреа, слушай, случилось
что-то ужасное!
- Что? - Из немецкого поезда
бежали итальянские пленные,
- и сейчас их разыскивают!
- Ну и что? - Что...
Я встретила одного из них
на ферме час назад.
Продолжай.
Они спрятались здесь недалеко,
в канаве. Их несколько человек.
Один из них ранен, они не могут здесь
долго оставаться. Карло уже там.
Карло?
Он говорит, что вилла была бы безопасным
местом, но решение должно быть за вами.
Идем, быстро!
- Кто это?
- Успокойтесь, это друзья.
Ну что? Что будем делать, Андреа?
- Он совсем плох?
- Потерял много крови.
Пусть приходят.
На вилле вы будете в безопасности.
Сегодня вечером вы можете поесть и
отдохнуть, сколько нужно, конечно.
Прежде всего, раненый, он нуждается
в убежище, мы как-нибудь выкрутимся.
А тем временем мы решим, что делать.
Вы же не можете спорить всю ночь под
открытым небом! Пойдемте, быстрей.
Но только тихо, прошу вас.
Мы положим его в моей комнате.
Нужно позвать врача.
Давай я схожу в деревню,
и позову еще Мартино.
Доктор дома? - Он на вызове.
Когда вернется, пусть придет
на виллу, это срочно.
Хорошо.
Тех, кто сбежал, поймали почти
сразу же и закрыли в вагоне.
Если бы не сломали вагон,
они остались бы там.
Их было 30 человек в вагоне,
и все остальные остались внутри.
- А вы ничего не знаете, синьорино?
- А кто знает?
Конечно, им вряд ли удастся сбежать.
- Святая мадонна!
- Пойдем лучше домой.
Пьетро! Пьетро, слушай...
Есть ли новости об истории с поездом?
- Немцы начали прочесывать местность.
- Правда?
- Да, чтобы поймать беглецов.
- А сколько их?
Не знаю, но много.
Пьетро, я должен во что бы то
ни стало увидеть Мартино.
Ты можешь отвести меня к нему?
В деревне его не найти.
Он часто меняет место,
больше я сказать тебе не могу.
Он сказал мне обращаться к тебе,
если он будет нужен нам,
и я уверяю тебя, что он
нам действительно нужен.
Хорошо, идем.
- Кто он? Как его зовут?
- Не знаю. Этого никто не знает.
Известно только, что он из Неаполя.
Помогите мне.
Можете идти, с ним останусь я.
Я останусь, помогу вам.
Держись!
Держись!
Я возвращаюсь домой, пусть
даже пешком, но я возвращаюсь!
Мы все хотим вернуться домой, речь
идет о том, какой путь лучший.
Мне не верится, что удалось
спастись из этого ада.
Не спеши говорить так.
Мне здесь что-то не нравится.
Что ты об этом думаешь, карабинер?
Главное, что никто не знает, что
мы здесь, кроме синьоров, конечно.
- А ты что здесь делаешь?
- Причесываюсь, не видишь?
- Давай, помоги мне.
- Маркитант из тебя неважный.
И потом... у меня нет
склонности к гостеприимству.
- Освободи немного места. - Вот,
пойду, поищу чего-нибудь выпить.
Сколько нас? Шестеро? - Семеро,
включая парня, который с раненым.
Ты прав, семеро.
Держи.
Тебе.
Держи.
Держи.
Граппа.
Спасибо.
Если синьоры нам помогут,
мы сможем уйти уже завтра,
только нужно снять эту форму.
Как бы то ни было,
здесь вы в безопасности.
Пойду, отнесу поесть тому парню.
- Немцы никогда бы не пришли на виллу.
- Почему бы им не прийти сюда?
Эти не церемонятся, говорю тебе,
уж нам-то о них кое-что известно.
Три дня ада!
Время от времени поезд
останавливался,
и вагоны загоняли в тупик.
Когда шел дождь, вода протекала
вовнутрь, и мы промокали насквозь.
Два парня умерли, а мы
даже не заметили этого.
На следующую ночь нас бомбили,
и все кричали: "Давай! Давай!"
Они предпочли бы умереть,
понимаешь?
И теперь я должен позволить им снова
схватить меня? Нет, я буду скрываться!
Хотя бы палкой вооружусь.
Не буду ни первым ни последним.
Скрываться, как бандиты!
А ты знаешь, что такое остаться под
открытым небом, без всякой помощи?
Знаешь, что я тебе скажу?
Я возвращаюсь домой!
Я с ним согласен, каждому свое.
Я из Роверето, это далеко, но я
все же надеюсь увидеть своих.
Не знаю.
Есть два пути: тот, о котором
говорит тосканец,
и тот, о котором говорят
эти двое, нужно выбирать.
Он думает, что немцы оставят
его в покое в Роверето?
Нет, говорю вам, они слишком
привязаны к нам. И потом, не одни они.
Когда нас схватили в Турине,
фашисты сказали им, где мы.
И их даже вознаградили.
И во Франции то же самое. Если вы
поможете им, они оставят вас в покое.
Но не надолго. Помнишь, что стало с
коллаборационистами в Савойе? Помнишь?
Успокойтесь, ребята, давайте по порядку.
Да, лейтенант, по порядку, по порядку.
Мы не должны вести себя так,
или будет хуже для всех.
- Ребята! - Эй, а это кто?
- Это Мартино, он сможет вам помочь.
- А врач? - Его нет, он на хуторе,
я спрашивал его два раза.
- Думаю, придется от него отказаться.
- Но он нужен раненому. - Да, я знаю.
- Но ничего не поделаешь, где ты
найдешь другого врача? - И что тогда?
Вы могли бы укрыться в горах,
Антонио может отвезти нас в Бергамо,
где уже находится группа уцелевших.
Думаю, это единственное, что
можно сделать в этой ситуации.
- А немцы? Где немцы?
- Прочесывают местность.
- Их пока мало, и они еще далеко, но...
- Но? В конце концов, как обстоят дела?
Успокойтесь, опасности пока нет,
но завтра она будет.
В Трескоре появились немцы,
они заходили во все дома.
В одном доме скрывались солдаты, такие,
как вы, и им еле удалось убежать.
Тогда немцы сожгли дом, а
крестьянин был ранен или убит.
Они сожгли дом? Это только
начало, говорю вам!
Андреа, послушай меня...
эти люди опасны.
Они преступники! Немцы правы,
что хотят вернуть их на место.
Вы хотели уйти прямо сейчас?
Но если вы такие смелые, почему бы
вам не встретиться с ними лицом к лицу,
вместо того, чтобы прятаться
в домах порядочных людей.
Андреа, подумай о вилле, о твоей
матери! Они подвергают нас опасности!
Ферруччо, что ты говоришь?
Ты сошел с ума?
Не забывай, ты здесь тоже гость.
Замолчи и вон отсюда!
- Мне жаль.
- Давайте сохранять спокойствие.
- Что это с Ферруччо?
- Я не понимаю.
Ребята, нам надо принять
очень важное решение.
Этот человек говорил с нами о
грузовике, который отвезет нас в горы,
где уже прячутся другие солдаты.
Я предлагаю держаться вместе
и идти с ним.
Согласен.
- Согласен.
- Согласен.
Согласен.
Я хочу вернуться домой,
хочу снова увидеть мой жену.
Ладно, приступим к работе, я вам
разъясню ситуацию на местности.
Пойду, поищу карту,
она может пригодиться.
- Хорошо. - Это гора, где мы
собираемся укрываться.
Здесь немцы, а здесь вилла.
Сейчас мы не можем проехать
через Рипальта Нуову...
- Как он?
- Думаю, лучше. Он спит.
Больше не бредит.
Парень тоже заснул.
Послушай, Лючия, я должен
тебе объяснить.
Я рад, что это случилось, потому что
я многое понял. Многое.
Я изменился, поверь мне.
Ты не против, что я с тобой на "ты"?
После этой ночи я чувствую себя
другим человеком, клянусь тебе.
- Мне хотелось бы поговорить
с подестой. - Идите.
- Здесь синьор Нашимбене.
- Пусть войдет.
- Проходите.
- Добрый вечер.
Я обращаюсь к вам, как к единственному
представителю власти в деревне.
- Говорите. - На вилле... На вилле
находятся солдаты из поезда.
Мои друзья сошли с ума,
пустив их.
Это опасно для всех, а также для
вас, на ком лежит ответственность,
и также для немецких вооруженных сил.
Нужно немедленно принять
необходимые меры.
- Я пришел предупредить вас.
- Вы правильно сделали.
Эти беглецы не причинят никому
вреда, мы об этом позаботимся.
Нужно немедленно ехать в Трескоре.
Спасибо, до свиданья.
- Я могу взять мотоцикл у Сканделли.
- Хорошо, но давай быстро.
- До свиданья.
- До свиданья.
- А с моими друзьями ничего
не случится? - Будьте спокойны.
Тогда я пойду сейчас и разбужу
Сканделли, нужно торопиться.
Ферруччо исчез, я искал его повсюду!
Нам не нужно было отпускать его.
Мама!
Мама!
Мама, мама...
Мама!
Мама, мама...
Не трогай его!
Андреа, мне нужно поговорить с
тобой, последний раз, выслушай меня.
Где ты был?
А что? Я выходил
подышать воздухом.
Наверное, ты всласть надышался,
тебя не было поблизости виллы,
я искал тебя повсюду!
Да, я ходил в деревню,
послушать последние новости.
А может,ты ходил сообщить
им последние новости?
Ну что ты говоришь?
- Ты меня допрашиваешь?
- А если и так?
Он ходил к подесте с доносом,
я видел его!
Я видел также, как зять подесты
разговаривает с немцами.
Теперь здесь стало небезопасно.
Но я клянусь тебе...
Да, я донес на вас, потому что вы
дали убежище трусам, предателям!
Я сказал, что их привела Лючия.
Нам нужно избавиться от него.
Затащим его в комнату.
Лучше запереть его,
ключи будут у меня.
- И что теперь?
- Надо уходить отсюда!
- Этот дом становится ловушкой.
- Идите, идите, радио!
Быстрей, быстрей, идите!
Героическое население,
подвергавшееся всяческим пыткам
в течение нескольких недель...
В чем дело? Кто это говорит?
Что случилось?
...обратить в бегство ненавистных
немцев. Народ Неаполя показал...
- Это Неаполь! - Неаполь!
Освободили Неаполь, ребята!
Университетские профессора,
студенты и рабочие,
Стар и млад сражались бок об бок...
... против общего врага. Имели место
эпизоды героической жертвенности...
Неаполитанца нет,
ты что-нибудь знаешь?
Должно быть, он ушел после
разговора с Ферруччо.
Наверное, он испугался.
А тот бедный мальчик так и
не успел услышать новость.
- Это был его город. - Он
будет отомщен, я тебя уверяю.
- Держи, Пеппиньелло!
- Вот! Одеяла и шерстяная одежда.
- Они мне велики!
- А ты хотел воскресный костюм?
Думайте, как одеться, а не
острите, в горах будет ниже нуля.
Лишь бы приехал этот грузовик!
Мартино ушел четверть часа назад!
- Вот два пальто, держите. - Дай
мне одно. - Больше я не нашел.
- Управляющего нет, ты знаешь?
- Наверное, уехал в Монтодине.
- Что это значит?
- Не знаю. - Что случилось?
- Ему позвонили ночью, синьорино.
- Кто ему позвонил?
- Вы должны сказать все!
- Но я не знаю, я спала.
Он сказал, что должен ехать в Милан.
Спокойно, ребята, не поехал же
он в Милан, чтобы звать немцев!
Давайте, торопитесь!
Дорога каждая минута!
Иди и спрячься у синьоры
Мазерини на несколько дней.
Но, синьорино, а как же вилла?
Ты хочешь остаться здесь и ждать
немцев? Давай! Давай, быстрей!
Андреа, я предупредила сейчас
мою невестку, они собираются.
Они пойдут на ферму Катерины,
у которой мы покупали еду.
- Почему ты говоришь "пойдут"?
- Потому что я пойду с вами.
- Андреа, нет смысла спорить. Я уже
сказала Марии, я решила. - С нами?
Да, здесь было бы опасно для всех.
И потом, Ферруччо сказал подесте,
что это была я, они будут искать меня.
И потом, это еще из-за того
бедного мертвого парня.
И еще потому, что я не могу
оставить тебя, я должна идти.
- Это все, что я знаю.
- Ну конечно, Лючия.
Я должна помочь Марии, извини.
Карло, конечно, я иду с вами.
Так значит, никто из вас не знает
имени этого христианина?
Никто, падре. Мы знаем только
то, что он был из Неаполя.
(лат.) Покой вечный даруй, Господи.
Помогите мне прикрыть его.
Удачи, ребята.
Пока, Лиза. Пока, Джордано.
Прощай, дедушка.
Ребята, грузовик!
- Лейтенант, ключи у вас?
- Да. Держи, выпусти его.
- Синьорино! Синьорино,
послушайте... - Заира!
- Поднимись наверх и открой Ферруччо.
Скажи, что я ушел.- Хорошо.
Андреа, слушай...
Андреа?
Андреа, а что происходит?
Карло, куда вы идете?
Как вам, наверное, уже сказали,
несколько итальянских солдат
пытались укрыться на вилле...
...и мы им помогли, но
кто-то донес на нас.
- И теперь немцы едут сюда. - Со мной
майор Штольц из миланской жандармерии.
Я пошла на все, чтобы найти его
и доставить сюда вовремя.
Немец!
Он вас не побеспокоит,
он здесь, чтобы защитить вас.
- Графиня! Графиня, наконец-то
вы приехали! - Ферруччо!
Идем, я нашла способ переправить
в Швейцарию вас обоих.
- Мы пойдем с ними, мы решили. - Карло,
что ты говоришь, вы сошли с ума?
- Твой отец никогда бы этого
не одобрил. - Конечно, тетя.
Идем, Андреа, не будем терять время.
Ты поступай, как хочешь,
Андреа останется со мной.
Мы ждем тебя в грузовике.
Мама, я уже не ребенок!
Идем, Лючия, скорей!
Ты говоришь, что ты не ребенок,
а рискуешь жизнью таким образом
- из-за глупого упрямства!
- Это не упрямство, мама!
А что еще, если не глупое упрямство?
Это было бы подло! Ты не понимаешь,
что я не могу бросить их?
Не могу! Не могу! Не могу!
Наоборот, это твой долг. Твой долг.
Подумай об имени, которое ты носишь,
о людях, которым ты должен
дать работу, о твоем положении,
о твоей ответственности, Андреа.
А как же Лючия, мама?
Ты не знаешь, я обещал.
Андреа, у меня нет никого,
кроме тебя.
Я одинокая женщина.
- Одинокая.
- Мама...
Мама, нет!
Лючия...
Лючия, быстрее, идем!
Лючия...
Послушай, я хочу объяснить тебе...
Поехали!
- Я прошу, вилла!
- Вот этот дом.
- Идите ко входу!
- Слушаюсь!
Дом пострадать не должен,
владелица сотрудничает с нами.
Полагаю, пленные опередили
нас всего на несколько минут.
- Следуйте за мной!
- Слушаюсь!
Быстро!
Моя рука, она в крови.
Проклятие! Как болит!
Немедленно поезжай и позови
остальных!
- Доложи.
- Что? - Доложи!
Вызови мне офицера, дежурного
по поезду. Это девушка...
- Поднажмите!
- Быстрее, немцы возвращаются!
- Давай! - Ну же, ну!
- Надо торопиться!
- Ну, давай!
5 октября 1943 года
 

////////////////////////////