Ребенку нужна любовь (1955 год). Цитаты и фразы из фильма
Ciske de Rat.1955.
«Крыса Циске» ( нидерл . Ciske de Rat ) — голландский драматический
фильм 1955 года режиссёра Вольфганга Штаудте , основанный на трилогии
Пита Баккера о Циске . Фильм был ремейкирован в 1984 году и в 2007 году
стал популярным мюзиклом.
Все фразы и цитаты
А сейчас, уважаемые дамы и господа,
мы находимся в самой старой
и интересной части Амстердама -
так называемой "Эт Хокье".
Дома, которые вы видите,
построены в 16 веке...
и сохранили свой облик до наших дней.
Этот район интересен тем...
Циске-е!
Циске!
ЦИСКЕ-КРЫСА
или
РЕБЕНКУ НУЖНА ЛЮБОВЬ
По роману Пита Баккера "Циске - крыса"
Каждое утро без четверти девять...
я спешу на работу, в школу.
В этот коридор, увешанный детскими
пальтишками, который соединяет...
да, словно соединяет мою частную жизнь
с миром этих сорока двух чужих детей.
Ай-ай-ай!
Если не любить эту работу, то даже
таскать камни показалось бы куда легче.
Эй, Бройс, подожди!
Я, кажется, могу тебя обрадовать.
О таком сюрпризе ты даже и не мечтал.
Сможешь проверить свои новые
принципы воспитания.
Но куда девался этот листок?
Ага, я так и знал, вот он.
Франциск Алойзий Герард Фреймут.
Ну что же, звучит неплохо!
Кто этот парень?
Этот герой находится на учёте
в полиции и в опекунском совете.
Прохвост первостатейный!
Так что ты будешь занят по горло.
- Я? Отчего я?
- Оттого, что он поступает в твой класс.
Поздравляю, Бройс!
Его выгнали изо всех школ.
Он дрался даже с учителем.
А на одну учительницу
он даже чернильницу вылил!
С красными чернилами!
Послушай, мой дорогой, ты имеешь право
отказаться от подобного ученика.
Зачем же...
чернила меня совершенно не волнуют.
Ха, господина Бройса это
совершенно не волнует.
Так вот что, мой дорогой, этот малец
- гроза всего Амстердама.
Ну и ну! Ну и ну!
Они заговорили все вместе,
перебивая друг друга.
И чем больше они все негодовали,
тем твёрже становилось моё решение...
защитить этого ещё незнакомого
мне мальчишку.
Если мальчик хулиган - он таким и останется.
В полиции, на улице
и даже в его прежней школе...
этого мальчишку всюду
называют просто: "крысой".
Позвольте мне дать вам один
добрый совет, Бройс...
такие негодяи уважают лишь тех,
кто может дать им хорошую взбучку!
Поставьте его на место,
иначе вам же потом хуже будет!
Я так не считаю! Мне не нужно,
чтобы дети меня боялись.
Ха! Бройси у нас идеалист!
А вот и он.
Ты в шапке заходишь в школу?
Снять сейчас же!
Снимай, тебе говорят!
У нас так не водится! Понятно?
Что я приказал?
Поднять!
Я считаю до трёх.
Раз...
Два...
и тррррр...
Вы, кажется, сказали, что он
поступает ко мне?
Идём.
У Бройса теперь будет развлечение.
Я слыхал, ты влип.
Но сейчас он не уйдёт.
Он в подвале. Помочь тебе?
Нет, нет... Спасибо, я сам справлюсь.
Мне достаточно помогли.
Как хочешь.
Вот видишь, дружок,
дальше идти некуда.
Мне достаточно сделать шаг, чтобы тебя
схватить, это ясно, не правда ли?
Но я не сделаю этого шага...
ни за что, нет.
Но мои намерения, видимо, мальчика
нисколько не интересовали.
Я пытался втолковать ему, что
бессмысленно сидеть в подвале.
Безрезультатно! Исчерпав весь запас
доводов, я перешёл к угрозам.
Но и это не помогло. Передо мной
была безмолвная гора угля.
Наконец, мне всё это надоело
и я сказал: всё!
Ну, хватит! Я иду! Желаю тебе удачи.
А ты ведь дурак, мой милый!
Но я тебя выручу.
Посмотри, над твоей головой
железная дверца.
Стоит её открыть и попадёшь
на школьный двор.
Не догадался?
Всего хорошего.
Ну, а теперь посмотрим,
поняли ли вы дроби!
Бетье, я бы хотел
шестнадцать яблок разделить...
между двадцатью четырьмя мальчиками.
Как это сделать?
- Это нельзя сделать.
- Почему же?
Потому что тогда достанется не всем.
Послушай, Бетье, яблок - шестнадцать.
Шестнадцать!
А ребят - двадцать четыре,
целого никто не получит.
Я и говорю нельзя сделать!
И зачем он всё усложняет?
Проще было бы купить ещё яблок.
Что я спрашивал, Феркерк, друг мой?
- А я не знаю.
- Ты не внимателен.
Твои мысли всегда витают
в другом месте. Соберись!
Я сорвался на глупого Янтье Феркерка.
Но разве мои мысли были здесь,
на этом уроке?
Вышло так, что директор победил,
и теперь меня грызла досада.
Среди коллег я всегда был белой вороной.
И почему я всё никак не могу
забыть этого дрянного мальчишку?
Только ли из желания ему помочь?
Нет, я проиграл битву и меня это мучило.
- Что случилось? Что вы там увидали?
- Кто-то открыл дверь.
- Смотри, какой-то мальчик.
- Он весь в саже, ты его знаешь? - Нет.
Так Циске попал в мой класс.
Он уже больше недели у нас
в классе, а я ничего не достиг.
Среди детей он совершенно чужой,
но это ему нипочём.
Он ко всему безразличен.
Безразличный ученик это - что!
Я знаю безразличных мужей,
господин учитель.
А? Да, вот задача.
Я думаю, думаю и не могу
найти решения.
А ты думал, куда поставить кровать?
И как без денег приобрести обои?
Ах, дорогая, ты права. Забудем о Крысе.
Обещаю тебе быть примерным мужем.
Да, таким же примерным как Циске, не так ли?
Угу! Ты ангел!
Ах, да! Вот образцы.
Подержи.
Ну, вот. Садись, чем не кресло?
Спасибо.
- Такие обои сейчас в моде.
- Да?
- А полосатые. М-м?
- Тоже недурно. А что ещё?
- А цветы как?
- Ради Бога, нет! Цветы!
- Они хороши в саду, а не на обоях.
- Ты думаешь?
Сюс, видела бы ты эту женщину.
С пучком цветов на шляпе.
Её пожелтевшую лису.
Кокетливые ужимки.
Мой муж меня бросил, я вынуждена была
стать буфетчицей, чтобы не умереть с голода.
Я возвращаюсь в три часа ночи.
Моё здоровье ужасно страдает.
А тут ещё Циске в придачу.
Мучитель и негодяй, родная плоть и кровь.
И на кого он только похож, не знаю.
А попытаешься, как мать, учить его
уму-разуму, так он всё делает наоборот.
Сколько раз я его в чулане запирала?
И вы думаете помогло? Ничего подобного.
Возитесь с ним сами, если хотите.
Ну что, это правильное решение.
- Что вы хотите сказать?
- Пожалуй, будет правильней, если вы...
предоставите воспитание...
Будет лучше предоставить школе
воспитание Циске, госпожа Фреймут.
Воспитание! Какое ещё воспитание! Чепуха.
Поверьте, я, как мать, знаю, что говорю
И в том, что это так - вы сами убедитесь.
Простите, госпожа Фреймут, у меня урок.
Благодарю, господин учитель. Очень приятно
поговорить с интеллигентным человеком.
- До свидания.
- До свидания, госпожа Фреймут.
Я с трудом выдержал эту встречу.
Такая мать - самое уродливое
подобие человека.
Да, дорогая Сюс. Какое тут может быть
воздействие семьи на нашего "крысу"?
Надо же такое сочетание.
Гадкая мать, вечные ссоры,
его озлобленный характер...
Нет, я путей не вижу.
Ой-ой-ой. Уже пора в школу.
Ах, если бы ты знала, как бывает нужно
отвести душу. Несчастные холостяки.
- Но я думаю, что и Крысе
хочется отвести душу. - Да?
Да. Надо, чтобы он почувствовал,
что он больше не одинок...
По-моему, чуткость может творить чудеса,
как ты думаешь, а?
Ах, господин учитель, никогда
не падай духом.
Так, помни, никаких цветастых обоев.
У нас должно быть светло и радостно,
когда появится малыш.
- Ты, кажется, торопишься?
- Да, дорогая.
Да! И ещё одно:
смотри, чтобы наш малыш не вырос
таким сухарём, как директор Мацойкер.
Ну всё, докатились!
Знаете, что натворил ваш протеже?
Он на улице ранил ножом одноклассника.
Ну, что, вы довольны своими методами?
Рано решать, господин Мацойкер,
я расследую это дело.
Что значит расследуете?
Я этого не потерплю в своей школе.
Я жду от вас докладной записки
об его исключении.
Благодарю вас за ценное указание.
А ты... доигрался, приятель?
Как тебе не стыдно... головорез!
Тебя больше ни в одну
школу не примут.
И нечего так дерзко на меня смотреть!
Нахал!
Я жду от вас докладную,
господин Бройс!
Циске, иди сюда.
Дай мне нож.
Почему ты ранил товарища?
И тебе не стыдно орудовать ножом?
Ну, иди на своё место.
Феркерк, что произошло?
Говори правду, почему он на тебя напал?
Не из-за чего! Просто так,
взял и воткнул в меня нож.
"Просто так", угу...
Ну, а кто-нибудь из вас это видел?
А?
- Ты, Дик, что скажешь?
- Я не знаю, господин учитель.
Ага, не знаешь. Пит, ты?
Они просто играли...
- И что дальше? – А потом Циске
вдруг кинулся на него с ножом.
Угу. И никто его не задирал?
Или всё же?
Что, Бетье?
Они все врут, господин Бройс.
Это басни. Они напали на Циске,
все вместе его задирали.
А Янтье Феркерк ещё ударил его по голове...
а потом ещё по спине кулаком, со всей силы!
Я сама всё видела. А вы все трусишки!
Господин Бройс, директор просит вас
зайти в учительскую. Там инспектор.
- Мойске, ювенальная юстиция.
- Бройс.
- Вы учитель нашего,
так сказать, «крысы» - Да.
Я его знаю без году неделя...
но уже наслышался всякого.
Не ожидал, что он обогатит свой
репертуар ещё и поножовщиной, жаль!
Ах, ребята сами его спровоцировали.
Вы видели его нож?
Этот?
То самое грозное орудие убийства?
Им же только карандаши точить.
Войдите.
А-а-а, несчастная жертва
бандитского нападения.
Присаживайся, присаживайся,
мой бедный мальчик.
Нет, нет, не сюда,
вот в это удобное кресло.
Ты, наверное, ослаб от потери крови.
Тебе удобно? Может,
подложить подушечку? Нет?
Так, дай дяде посмотреть рану...
Не хныкать! Ну-ка...
Не доберешься! Да, твоя мать
для тебя бинтов не пожалела.
Тебе здорово попало!
Ты ведь мог погибнуть!
Наверное, пришлось вызывать неотложку?
Фу-ты, ну-ты! Мне дурно от такого зрелища.
Да, рана глубокая.
Ой, прости, я перепутал руку.
Что, очень болит? Ещё не прошло?
Ещё болит, господин. Немного, господин!
Фу-ты, ну-ты! Что ж,
типичный случай поножовщины...
Вот как это случилось.
Ты тихо и скромно шёл домой. Так?
И вдруг из-за угла появился Циске.
Вот с таким ножом в руках. Верно?
Да как резанёт тебя по запястью!
И фонтаном брызнула кровь.
Так? Правильно я говорю?
Посмотри мне в глаза.
И ты ни капельки не виноват,
я правильно понял?
А Бетье мне всё наврала, Феркерк?
Ты не бил Циске, не издевался над ним?
Она всё выдумала, верно?
Так, нет? Скажи нам.
Крыса на тебя напал? Или ты на него?
Что я теперь доложу комиссару?
Так герой-мученик
Янтье Феркерк с вершин своего величия...
был повергнут в пучину унижения.
Инспектор Мойске вынул из школьной
аптечки узенький пластырь...
и заклеил едва заметную царапину.
Бедняжка Янтье...
без своей мощной повязки...
он почувствовал себя
голым и развенчанным.
Ладно, убирайся.
И скажи матери, что инспектор этот
пластырь наложил собственноручно.
А тебя я предупреждаю:
полезешь к Циске ещё раз...
будешь иметь дело со мной.
А теперь - марш в класс.
Эй, на, отдай матери.
А-а, Крыса!
Опять мы встретились.
- Здравствуйте!
- Здравствуй.
Что ж ты натворил, Цис?
Я вынужден пойти к судье и доложить...
что Циске Фреймут ударил
ножом своего приятеля.
Приятеля? Я бы его так не назвал.
Какой он мне приятель?
Он всегда меня обзывает.
Поэтому ты решил...
что он заслуживает ножа?
А потом перейдёшь...
на винтовку или пушку.
А моим ножом не ранишь,
он вот такой.
Значит, только благодаря этому
ему так мало досталось?
В следующий раз
я из него котлету сделаю.
А кто разрешит? У нас таких выгоняют.
Либо поножовщина, либо школа. Понятно?
Я готов был откусить себе язык.
Оба взглянули на меня так...
как если бы я вмешался в разговор,
двух закадычных друзей.
Как я завидовал этому инспектору!
Как легко и непринужденно
он разговаривал с Крысой!
Вот кому следовало быть
школьным учителем.
Ладно, теперь беги скорее в класс.
А то тебе попадёт.
Ну, вроде всё улажено.
Я должен сделать доклад судье
по делам несовершеннолетних...
но, думаю, дальше этого дело не пойдёт.
Ах, чуть не забыл свою трубку.
- Для меня этот ученик загадка.
- А для меня нет.
Он несчастный ребёнок и всё.
Его мать... ну, вы её знаете...
Его отец слоняется по всему свету.
Его опекун весьма учёный человек,
но, по-моему, у него не все дома.
- Трэвога.
- Тревога?
Это просто гудок на обед для докеров.
Тревога, ха.
- А вы господин Фреймут, отец Франциска?
- Да, и что же?
А я - Трэвога, официальный
опекун вашего сына.
А, так это ваша фамилия.
А такую фамилию дают только опекунам
непослушных детей? Ха-ха, Трэвога.
Я ношу это имя пятьдесят лет, господин
Фреймут, и не опорочил его ни разу.
- Успокойтесь, зачем волноваться?
Садитесь, пожалуйста. - Нет, спасибо.
Видите ту красотку?
Я ходил на ней три месяца.
И лишь вчера вернулся.
В ваше отсутствие, господин Фреймут,
Франциск ранил ножом одноклассника.
Глупость какая! А кулаки на что?
- Я с ним поговорю сегодня же.
- Это сфера психологии.
А, не в этом дело.
У меня сейчас иная забота:
забрать парня от его мамаши.
Чтобы он не чувствовал себя сиротой
и не ночевал бы в чулане.
Всё это глупые фантазии, господин Фреймут.
Вспомните об отцовском долге.
Вернитесь в лоно семьи и ведите
благоразумную жизнь.
Этому не бывать никогда.
Она есть и будет потаскухой.
Зачем вы же возвели её
в сан законной жены?
Какие смешные вопросы.
Однажды, вернувшись в гавань...
я познакомился с девицей из таверны.
Мы вместе напились,
она повела меня к себе.
Знаете, как бывает в жизни?
Я о ней уже забыл,
Но в следующий приезд...
она сообщила мне, что ждёт ребёнка.
И когда Циске появился на свет...
мне пришлось на ней жениться.
Виновато дурное воспитание учеников.
У вас полицейские обязанности,
у меня воспитание. У каждого своё.
- Это заблуждение, господин Бройс.
- Вы знаете, что они творят на улице?
Не знаю, на улице нас нет.
Что он, собственно, сделал?
Вот протокол. Он гласит:
Вчера в пять тридцать
Циске Фреймут с товарищами...
чьи личности, к сожалению,
нуждаются в уточнении...
бросил камень, разбивший окно в полиции.
Это технически невозможно.
Нельзя кинуть один камень
совместно с товарищами.
Разумеется, кто-то это сделал,
но откуда вы взяли что это - он?
С какой целью вы защищаете
этого безобразника?
А вы обвиняете, как прокурор.
Единственное, что нужно - выяснить
истину, дорогой директор.
Я был уверен, что он бросил камень.
Именно он и никто другой,
но я хотел поддержать его.
Для меня сейчас главное было...
укрепить то доверие, которое начало
зарождаться у Циске ко мне.
И только для видимости я подошёл
к нему и строго спросил.
Ты кинул камень, да или нет?
Я знал заранее, что он не ответит
и был этим доволен.
Иди в класс.
Наблюдать за ним я буду.
- Я тоже.
- И я.
Не понимаю, Бройс, чего ты хочешь?
Чтобы он стал человеком...
и занял своё место в обществе.
Это важней, чем вызубрить, что
графа Флориса V убили в 1299 году.
В девяносто шестом году.
- Попало тебе?
- Не очень. Бройс меня защищал.
- Ты сказал, что это был мой мяч?
- Ты что, спятил?
- Что ты бросил камень?
- Ещё не хватало.
Бройсу это можно было сказать.
Я бы сделал это на твоём месте.
Я не уверен. Посмотрим.
Приятного аппетита.
Сядь рядом.
Ну, милый Циске.
Не думай, что тебе всё позволено.
Ты разбил окно, да или нет?
Не гляди на Доруса, да или нет?
Да.
Я доволен, что ты меня не обманываешь.
Но ты понимаешь, что поступил плохо?
Нет, господин Бройс, это было здорово!
Что было здорово?
Ребята играли моим мячиком в футбол,
а я был судьёй.
Начали!
Вот это свеча!
Ребята, полицейский!
Циске!
Циске! Сколько раз тебя звать?
Вот кончу уроки и приду.
- Иди сюда!
- У меня арифметика.
Они меня в могилу загонят.
- Иди немедленно на кухню...
- Нет, только не сейчас.
Да перестаньте вы орать!
У меня голова раскалывается от этого
крика. Чем я заслужила такие мучения?
Запри этого мерзавца в чулане,
а то покоя от него не будет.
Дождался? Надо было слушаться.
А ну, быстро в чулан!
Отвяжись!
Пресвятая дева! Эти глаза!
Живой сатана!
Занимайся им сама. Я не хочу
рисковать жизнью.
Что же мне теперь, по-твоему,
на части разорваться?
С меня хватит. Это твой урод
или мой? Ты мать или я?
А кто зарабатывает деньги, ты или я?
Живёт на мой счёт и ещё упрекает.
- Я работаю почти всю ночь!
- Всю ночь! Мужчин сюда таскать!
Действительно тяжёлая работа...
Хенри! Конечно, ты мне завидуешь!
Когда дело коснется жратвы,
ты тут как тут.
Кровь из меня пьют!
Родная сестра называется!
Я только ради Циске готовлю, слышишь?
А то бы он умер с голода.
- Отец! - Привет, малыш! Как поживаешь?
- Он здорово вырос.
- Что тебе тут надо?
Давно не виделись.
- Сколько волнений.
- Какой сюрприз.
Ну, сорванец, опять мы с тобой вместе.
- Ты надолго, отец?
- Думаю, на недельку.
- Отлично!
- Как дела в школе?
Сколько мне ещё с ним мучиться?
Ну, не буду мешать семейной идиллии.
Слушай, Циске...
мне нужно поговорить с матерью.
Жди меня на улице, я скоро освобожусь
и пойдём есть мороженое.
- Это здорово!
- На это у тебя время есть!
- А то нужно было готовить уроки.
- Я закончу уроки на улице.
- Ты не долго, отец?
- Иди, иди, малыш, я сейчас приду.
Вот что, Мари...
Чтобы не ходить кругом да около...
Разве у нас семья!
Лучше положить этому конец.
Значит, развод?
Я ведь знаю, для чего это.
В женихи на старости лет, а невеста прачка.
Мадонна утюгов и мыла.
Так ты думаешь, я дура.
Циске я возьму к себе. Тебе будет легче.
А я, значит, подыхай?
Сейчас ты волей-неволей платишь. Тебя
обязывают, так как ты муж. По закону!
Хорошо.
Договорились!
- Что это значит?
- Ничего, я поживу здесь.
Наконец я отдохну немного.
Спешить будет некуда.
По вечерам ты чулки штопаешь,
а я читаю газеты.
Вот будет жизнь!
Ах, собака, бессовестный подлец.
Гнусный мерзавец.
Вы же меня с ума сведёте!
Проклятые кровопийцы!
Меня, одинокую женщину.
Вот, принимай от нервов.
Нужно добавить редьки с лимоном.
Морское лечение.
Ну, Цис, вот и я.
Так быстро?
- Я смотрю, ты стал прилежным учеником.
- Да, первый по арифметике.
Тебя не узнать.
Но мне говорили, что ты
ударил ножом одного парня.
А, Феркерка, этого дурака.
И нож был не настоящий.
Бетье его тоже не терпит.
- Бетье? Кто это такая?
- Бетье ван Гаймер, из нашего класса.
А-а, значит, подружка у тебя уже есть.
Ну, собирай свои тетради.
Да, она поливает герань на окне, а я
чищу аквариум и кормлю рыбок.
И там есть золотая рыбка
с широкими плавниками.
И ещё одна, как будто стеклянная.
- Чисти свой аквариум.
- Уже всё готово.
- Это мы ещё проверим.
- Проверяй, если хочешь.
Дай, я налью.
- Ну что, хорошо?
- Да, малыш, не дурно.
Малыш! Не болтай чепухи,
я больше, чем ты.
- Это мы ещё посмотрим.
- Ну давай.
А вот это уже нечестно!
Ты тоже так делаешь!
Ой, гляди, какая лужа.
Надо скорее вытереть.
Дай мне тряпку.
- Все меня ненавидят.
- А почему?
- Только Дорус мой друг.
- А ещё кто?
- Сип, Прайсмар.
- А ещё кто?
Не скажу.
Почему не скажешь?
Значит, ты дружишь с Бетье?
Да, но Феркерк - осёл,
он каждый день устраивает мне...
Да, да, я понимаю.
Хватит говорить о Феркерке.
Я обещал тебе мороженое?
А что ты скажешь, если приглашу
ещё кое-кого. У тебя есть подружка.
У меня тоже есть друзья.
Уверен, она тебе понравится.
Ты уже большой мальчик и тебе не надо
рассказывать детские сказки.
Ты, наверное, уже не раз удивлялся,
Почему отец оставляет
тебя одного с этой су...
Ну, твоей матерью.
Я не удивлялся,
ты же всегда в плавании.
Так будешь потом удивляться.
А я этого не хочу.
Я об этом и говорил с твоей матерью.
Я бы хотел о тебе заботиться,
но это не так просто, сынок.
Вот как помотаешься восемнадцать
лет из гавани в гавань...
Сам не знаешь, где будешь ночевать,
своего угла нет...
- Это опротивеет до чёрта.
- Угу.
Я и в тюрьме сидел за то,
что кое-кому дал по морде.
- Дал по морде, а кому, отец?
- А тут одному... шпику.
- Из полиции, да? - Да.
- Видишь там прачечную.
- Ага.
Там работает моя подруга - тётя Янс.
Давай-ка, пригладь вихры,
чтобы я за тебя не краснел.
Идём.
Смотри, Цис, это - тётя Янс.
Через несколько дней я получил
приглашение в суд.
Что случилось? Ведь в
последнее время Циске...
как будто вёл себя неплохо.
Вдруг я обнаружил там...
директора школы.
А, Мацойкер! И вы здесь?
Это я написал письмо судье.
А! Значит, этим я вам обязан.
Моя школа не место для
малолетних преступников...
поножовщины и налётов
на полицейские участки.
А теперь вы решили совершить
налёт на мой участок.
Замолчите, молодой человек.
Я дорожу репутацией школы.
- Здравствуйте, господин Бройс.
- Здравствуйте, господин Мойске.
У меня есть проект перевоспитания,
который вас, Бройс, заинтересует.
- Для нашего Крысы? - Да.
«Нашего крысы»?
Я, как директор школы...
тоже обязан знать об этом проекте.
Хочу предложить судье слегка
поджарить его на медленном огне...
четвертовать, ну и повесить
на школьном дворе... пардон...
на школьном дворе
для общего устрашения.
Я считаю ваши шутки неуместными!
Как глава школы, я полагаю...
И вообще, что вы здесь делаете?
И мне прислали вызов.
Ах, вот что...
Ну ничего. Я этому судье открою глаза.
Ну, рассказывайте дальше. Я не сплю.
Я понял, куда вы гнёте.
Так вы хотите
отделаться от этого мальчика…
и не прочь отправить его
в исправительную школу.
Только в его собственных интересах.
Но в исправительную школу
по сути, означает - в колонию.
Вы это знаете, не так ли?
Как директор школы, я несу
тяжёлую ответственность.
Ага... Вы думаете, что определение
этого ребёнка в детскую тюрьму...
не налагает на вас ответственность.
В воровстве он тоже замешан,
господин судья.
И мне в детстве случалось красть яблоки.
И как видите - я стал судьёй.
А он ведь ему собирался открыть глаза.
И сам сел в галошу.
Нет, исправительная школа -
это последнее средство.
Господа, с вами я ещё поговорю.
Это для Циске не годится.
Поверьте мне, я его знаю.
Послушай, тётя Янс. Дорус,
лучший ученик в классе...
сказал учителю, что он - мой друг.
Здорово, а?
Конечно, здорово. И ты тоже его друг, м?
Ещё бы. Он хочет мне дать прочесть
свою лучшую книгу... Питер Мариц...
- Ты знаешь её? - Нет ещё.
Но ты мне почитаешь вслух.
Дорус тоже читает вслух своей матери.
- Мне нужен мой сын и немедленно.
- Вы госпожа Фреймут?
Как видите. Где мой ребёнок?
Я позову его.
Вам не стыдно отбивать дитя
у его родной крови и плоти?
Мне стыдиться нечего.
Вы с ним так обращаетесь...
Как я обращаюсь - вас не касается.
А если он придет сюда ещё раз,
вы будете иметь дело со мной.
Цисси, за тобой мать пришла.
Я не хочу к ней, я останусь у тебя!
Ах, смотрите - до чего дошло дело.
Отбить сначала мужа, а потом и сына.
Ты пойдёшь со мной, гадина.
Ты подчиняешься мне и никому больше.
Таскаться к какой-то паршивой прачке.
- Отец разрешил, отец разрешил.
- Пусть твой отец катится к чёрту!
И его бабы туда же!
Я хочу быть у тёти Янс.
Она всё понимает.
Тётя Янс. Нашёл тётю!
Какую-то шлюху!
Не плачь, дорогой. Она твоя мать.
- Иди теперь домой.
- Всё равно я опять приду.
Ты лучше оставь в покое
моего сына или...
Отпусти!
Ты назвала меня шлюхой? Такие руки
бывают у шлюхи? - Отпусти.
Эти руки с детства к работе приучены.
И от работы слегка огрубели.
- Чувствуешь?
- Пусти меня!
Не советую больше меня так называть.
А теперь - пошла вон!
Да, мальчика этой ужасной
матери доверять нельзя.
Вы ещё очень молоды.
Так будьте решительней...
Ну же, соглашайтесь! Вы самый
лучший опекун для нашего Крысы.
- Его опекун - господин Трэвога.
- Ах, этот Трэвога - теоретик.
Сколько он трудов по психологии
изучил да всё бестолку...
Он разве что парапсихологию
ещё не пробовал.
Возьмитесь вы, а?
Но как я смогу защитить...
Разрешите, я помогу.
Но как я могу защитить Циске
от этой мегеры, его мамаши.
Мда, этого я сам ещё не знаю.
Она, к сожалению, ещё недостаточно
порочна, чтобы отнять у неё...
законные права на ребёнка.
Вот если б найти у неё хоть
что-нибудь компрометирующее,
как основание для лишения
её прав материнства.
Я вспомнил эти слова судьи,
когда некоторое время спустя,
я в качестве новоиспечённого опекуна
направлялся к госпоже Фреймут
с официальным визитом.
С чем тебе бутерброд, котик?
С ветчиной или колбасой?
Давай с колбасой.
Открой ротик, мой милый.
Подожди, дай мне докурить.
Ты не даёшь за собой поухаживать.
Для меня лучше всего сигара.
А для меня - ты, мой котёночек.
Куда девался мальчишка?
Именно сейчас он тебе понадобился.
Он в чулане, там, где ему и место.
Всегда он на моём пути, всегда.
Ты безумная женщина!
Ещё не безумная, но скоро
сойду с ума в этом хлеву.
С тех пор, как я увела его
от этой мерзавки...
с ним совсем никакого сладу нет.
Иди сюда, Мари! Иди сюда.
Тут ходит какой-то, посмотри.
Кого-то ищет.
Кажется, это учитель Циске.
Что ему тут надо?
Скорей в спальню, моя радость.
Я отделаюсь в один миг.
Вот новости ещё.
Ну, не сердись, пупсик, я не виновата.
А пиджак мой, пиджак! Пиджак!
Сумасшедший дом!
Я поднимался по тёмной лестнице.
Не знаю чем здесь пахло сильнее.
Тушёной капустой или дешевыми духами,
которыми душилась эта мерзкая баба.
А вот и хозяйка
с любезной улыбкой на устах.
Я отказался от предложенного
мне места на диване и сказал:
Госпожа Фреймут, я опекун Циске.
Циске по вечерам работает в таверне.
Это правда?
- Работает?
- Да.
Работает... Я бы это так не назвала.
Просто приятное и полезное занятие…
чтобы отвлечь ребёнка от улицы.
Позаботьтесь, чтобы это
прекратилось сегодня же.
Вы считаете, ему вредно мыть тарелки?
Детский труд запрещён законом.
Где сейчас Циске?
А я знаю? Или у своего приятеля
Доруса или у этой прачки.
Если Циске ещё раз заметят в кабаке,
вы будете иметь дело с полицией.
- Запомните это.
Как только я произнёс эти слова…
она перестала разыгрывать
благородную даму.
Кокетливые фразы сменились
грубой руганью.
И пока она, не стесняясь в выражениях,
высказывала, что она обо мне думает…
я осматривал комнату. Обстановка
вполне соответствовала хозяйке.
Набор дешёвых безделушек на комоде...
свадебный портрет четы Фреймут.
В руках коломбины тарелка с надписью:
«В гостях хорошо, а дома лучше».
А вот и Пьеро примостился под окном.
И вдруг обнаружил...
недокуренную сигару.
Вот он, мой шанс!
Скажите, а почему вы не даёте развода?
Развода? Вот ещё выдумали!
Ну, а какое вам дело? Вы что, сват?
Пожалели одинокую женщину?
Кажется, не так уж вы одиноки.
Где этот мужчина?
- Какой мужчина?
- Этот.
Хозяин окурка.
Тоже мне Шерлок Холмс!
Увидали сигару, значит,
у меня был мужчина.
Скажите, собственно,
что вы тут вынюхиваете?
Как опекун Франциска я обязан
о нём заботиться и защищать его.
Если нужно, то и от вас.
Не много ли защитников у Циске?
А теперь с меня довольно.
Идите отсюда.
Нам не о чём больше разговаривать.
Я здесь хозяйка! Убирайтесь!
Эх, эта дамочка
здорово меня разозлила...
но мне оставалось лишь уйти:
закон был на её стороне.
Больше мне не довелось её увидеть.
Вскоре этот дом явился
местом ужасной трагедии.
Циске Фреймут убил свою мать.
Подойди, Циске.
Ты, конечно, знаешь почему
ты здесь стоишь?
То, что ты сделал -
очень, очень плохо.
На этом мы сходимся?
Ладно, теперь мы подумаем,
что с тобой делать.
А это шелковое зелёное кимоно,
которое я ей подарил.
Она успела надеть один раз.
Оно недёшево мне обошлось.
Свидетель Бройс.
Ну, выскажи всё. Надо помочь
нашему мальчику.
Все действия следует рассматривать
в их совокупности, господин Мойске.
Если принять раздел а, б и ц...
Не надо, успокойтесь.
Судья ведь тоже человек.
Эта мать - самое подлое, глупое
и бессердечное существо, которое...
Я протестую против такого
втаптывания в грязь...
памяти усопшей
из элементарного уважения.
Господин прокурор, я попросил свидетеля
высказать своё мнение об этом деле.
Прокурор бы не говорил об уважении,
если бы знал эту женщину.
Поверьте, в человеческих условиях
это несчастье бы не случилось.
Вот как! Значит, мать виновата,
а он ангел с крылышками.
Не ангел с крылышками,
а нормальный мальчишка.
Лишь в школе, когда он начал общаться
с нормальными детьми и дружить с ними...
он, знаете ли, быстро изменился
к лучшему, хотя многие утверждали...
что он никогда не исправится.
Он стал...
хорошим учеником...
с некоторым пристрастием
к животным и рыбам.
- Просто примерный экземпляр.
- Нет.
Я вспоминаю случай...
пожалуй, самый характерный для Циске.
Любопытно.
Циске не хотел учиться петь.
Что, кончилось? Я пел один за всех.
Ты это называешь пением?
Ты пыхтел, как испорченный пылесос.
- Господин Бройс, он у нас акробат.
- Да?
- Покажи, что ты умеешь!
- Нет! Да ну! Не пойду!
Идём, идём, идём.
Талантливо, друг!
Ты можешь выступать в цирке.
Бройс, можно вас?
Его мать снова здесь!
Я не люблю комплиментов ...
Но он просто неузнаваем.
В ваших устах это музыка.
А, всё равно конец.
- Дети, идите домой. До свидания!
- До свидания.
Любопытно, что этой особе
опять понадобилось?..
Присаживайтесь.
Я могу и стоя сказать, что
забираю ребёнка из школы.
Вы перебираетесь в другой город?
Нет, это ребёнок
перебирается в другую школу.
Думаю, свежий воздух не повредит.
Итак, вы хотите перевести
сына в другую школу.
Мне что, нужно дважды повторить?
Я не хочу, чтобы ребёнка
настраивали против меня.
Вы болтаете чепуху, дамочка.
Вы что? Это вы меня обозвали
дамочкой? Ну за это...
А ну-ка молчать!
Здесь говорю я, а вы только
отвечаете на мои вопросы.
Больше года мы возились
с вашим сыном.
И если бы не господин Бройс,
он давно бы пропал!
- Забрать из школы! Хорошенькое дело!
- Я, как родная мать...
Как родная мать,
вы предали своего сына!
Для вас он лишь прислуга в кабаке!
Если не ошибаюсь,
у него есть ещё и отец.
Надо и от него прошение.
Без записки от папы ничего не выйдет.
А папочка в море.
Ах, какая жалость!
И вернётся он только через три месяца,
вот так-то, дамочка!
Ах, ты, сволочуга!
Ничего, я найму адвоката!
Меня на фу-фу не возьмёшь!
Шлимазлы несчастные!
Думаете, что если женщина одинокая,
так можно всяко-разно измываться?!
Грязные ублюдки!
Что ж...
Спасибо вам, Мацойкер,
я бы с ней не справился.
С такими только так и надо!
Ишь чего захотела!
Забрать из нашей школы такого парня!
Ха-ха, не выйдет.
Ей на него наплевать. Но она чувствует,
что он всё больше отдаляется от неё...
а при её больном самолюбии...
Взгляните, Мацойкер.
Я полагаю, что свидетель Бройс нарисовал
о покойной матери необъективную картину.
Как вы все слышали, покойницу оскорбили...
как учитель, так и директор школы
и мне понятно её возмущение.
Защита учтёт столь чуткий подход
прокурора к обидам и обиженным.
Мы ещё к этому вернёмся.
У вас есть что добавить?
Да, да, ещё один момент!
Это может быть важно.
Попросите инспектора Мойске сюда!
- Свидетель Мойске!
- Дальше!
Я хочу рассказать о книге.
Этот ребёнок,
сидящий на скамье подсудимых...
каждое утро привозил в школу
своего приятеля Доруса...
он - к сожалению - инвалид.
Этот бедный мальчик был для Циске
символом всех добродетелей мира.
Ради Доруса...
он бы и в огонь кинулся.
Однажды утром я встретил обоих на улице.
- Здравствуйте, дети!
- Здравствуйте, господин Бройс!
Смотрите,
что мне Дорус дал почитать!
- Питер Мариц!
- Да! Про буров и про зулусов!
- Какая замечательная книга, Дорус.
- Мне её подарили на день рождения!
- А мне её дали на две недели!
- Можешь и дольше, только не испачкай.
Обещаю, всегда буду мыть
руки перед чтением!
- Ну, пока, ребята!
- До свидания.
И вот эту книгу, которая
была для мальчишки дороже всего...
эту книгу мать разорвала на куски.
Разорвала просто из чистой злобы
пропитавшей её ядовитое сердце.
И я убеждён, господин прокурор,
что эта женщина получила по заслугам!
Вы оказываете своему протеже
плохую услугу.
Вы предлагаете считать
порванную книгу достаточным мотивом...
для убийства собственной матери?!
Сильно сомневаюсь, что когда-либо...
- В чём дело?
- Нам надо пописать.
Так вот, сомневаюсь, что вы найдёте
что-либо подобное в истории уголовного права.
Господин прокурор, вы же прекрасно понимаете,
что дело не просто в книге!
Для Циске эта книга была первым
в его жизни выражением доверия к нему...
Может, это смешно звучит –
совершенно священным, детским фетишем.
- Скажите, вы женаты?
- Да.
- А у вас самого есть дети?
- Хотел бы я знать...
- У вас есть ещё вопросы, господин прокурор?
- Нет, спасибо!
- А у вас?
- Тоже нет!
Что ж, тогда благодарю, вы свободны!
Наконец, я мог идти.
Как опекун Циске я сделал всё,
что было в моих силах.
Теперь мне нужно было позвонить
в родильный дом.
Не только прокурора, но и меня
интересовало - стал ли я уже отцом.
Моя дорогая,
я обязан соблюдать законы!
Закон? Я пыталась взять к себе Циске,
чтобы он нормально пожил у меня.
Ах, если бы это было так просто!
Ваш закон был на стороне этой шлюхи, его мамаши...
хотя все знали про издевательства и мучения.
Почему-то закон ему не помог!
Но мальчик должен понести наказание.
Для его же пользы.
Легко сказать...
Нет!
Разве такое дитя может быть виноватым?
Я, я виновата! Ведь я не выставила
её из своей прачечной!
Как дура уговаривала:
«Ты умный, добрый мальчик!»
«Ну, пойди с ней! Мать надо слушаться!»
Тётя Янс! Тётя Янс!
Успокойся, она подойдёт сейчас.
- Благодарю вас!
- Ну! Вот видишь, идёт!
Не падай духом, мой дорогой!
Всё уладится, увидишь.
Пригласите Кристину Гесхофен.
Не надо плакать, я с тобой.
Госпожа Гесхофен,
вы присутствовали при этом?
Не могли бы вы рассказать нам
о том, что произошло?
Да, разумеется.
Я подавала на стол.
Когда я вошла в комнату...
Извините, пожалуйста! Подойдите поближе!
Когда я с подносом вошла в комнату...
там уже шла очередная ссора.
Как обычно, по поводу Циске.
Ты мне зубы не заговаривай!
Я голоден!
Вы бы спросили моего совета, тогда бы
мальчишка запищал по-иному!
А ты о нём не беспокойся.
Тебя он слушать не станет.
- А Циске дать есть?
- Дай ему хлеба.
- Он весь день не ел!
- Пускай.
Это уже чересчур, Мари.
Он стал такой тихий, подавленный.
Хорошо, если он, наконец, понял,
кто над ним хозяин.
Не знаю, боюсь, как бы он чего
не сделал с собой.
Что же ты ничего не скажешь
о своём новом кимоно?
Эй, Цис, чего ты притих?
Как только мать уйдёт, я тебя выпущу.
На! Поешь немножко.
Ну почему ты такой упрямый?
Не хочешь? Как хочешь!
Мари, сделай одолжение, выпусти его.
Он молчит, не ест и трясётся весь
как в лихорадке.
В лихорадке! Я ему покажу лихорадку!
- Не выходи из себя, Мари!
- Занимайся своим делом.
Ох! Сумасшедший дом!
Запереть в чулан, выпустить из чулана!
А есть мне когда-нибудь дадут или нет?
Ну, а «добрый вечер» говорить
не полагается?
Говори сейчас же!
Не хочешь? Марш спать!
Нет! Не смей уходить!
Ты пожри сначала, а то тётя боится,
что ты подохнешь с голоду.
Ну, садись!
Ну хватит, Мари!
Садись, наконец, есть.
Кусок в горло не лезет.
Все нервы мне измотал.
Всё из-за этих противных глаз.
Ешь, я сказала!
- Оставь его, Мари.
- Хватит вам.
Что? Хочешь, чтобы я кормила
тебя насильно?
Обязательно это устраивать
во время ужина!
Что? Вкусно?
Ну! Ешь сейчас же!
Раскрой свою пасть!
Что у тебя там?
Убери руки, я хочу посмотреть!
Дай сюда, я сказала!
Откуда это? Отвечай!
Оставь его, Мари.
Это ему дал его друг, больной мальчик.
Мама, отдай книгу!
Ага, сразу раскрыл пасть,
как о его друге заговорили!
Родная мать страдает, мучается -
это его не трогает.
Из меня он кровь пьёт,
а какой-то калека ему дорог!
Ради этой шайки он...
Они все против меня, и школа...
Нож пробил сонную артерию. До прихода
врача госпожа Фреймут истекла кровью.
Умышленное или неумышленное,
но это убийство.
И мы не можем оправдать
Циске Фреймута…
даже если принять во внимание
несколько неблагоприятную среду.
В любых условиях
он был бы такой, какой он есть.
Если говорить о смягчающих вину
обстоятельствах...
то к ним, пожалуй, можно отнести
поистине «мягкую», в кавычках...
позицию его, так называемого,
воспитателя, приемлевшего...
и тем самым поощрявшего
тёмные стороны его характера.
Строгое наказание
— вот единственный фактор…
который ещё может толкнуть
обвиняемого на путь благоразумия.
Предлагаю заключить обвиняемого
в исправительную школу...
на максимальный срок,
дозволяемый его возрастом.
Войдите.
- Здравствуйте, Рейндерс.
- Здравствуйте, Мойске.
- Рейндерс, начальник колонии.
- Бройс, его опекун. - Присаживайтесь.
Нечасто опекуны сами привозят
своих воспитанников.
Так это - главная личность?
- Он римско-католической церкви?
- В принципе, да.
Клади свои вещи на стол.
Получишь их при выходе отсюда.
И очисти карманы.
Здесь мы его приобщим
к церковной службе.
У нас хороший пастор.
Чего только у тебя нет: верёвка,
пробки. Что это? Улитка!
Нет, нет, нет. Положи на место.
Она пойдёт в общий котёл.
Тут у нас всё общее. Ясно?
- Мне её тётя Янс подарила.
- Слушай меня внимательно, Фреймут.
Здесь пререкаться не дозволено.
Никогда!
И разговаривая с учителями или
со мной, ты должен стоять смирно.
- Понятно?
- Понятно.
Уведите его.
Пойдём со мной.
Ну, ну, Циске, ты же умница.
Всё будет хорошо.
- Пошли.
- Ну, иди.
- Давай, потом попрощаешься.
- Вы ещё увидитесь.
Думаю, после двух недель
в карцере он изменится.
В карцере?
- Тринадцатилетнего мальчишку в карцер?
- Да. А разве вы не знали?
У нас здесь колония, а не детский сад!
Но это переходит границы...
Поверьте, я делаю всё возможное,
чтобы не перегибать палку.
Лучше вам проститься с ним сейчас.
Ваш поезд отходит ровно в четыре.
Да, надеюсь, он не врастёт
в это одеяние.
Это был он. Юный арестант
Франциск Алоизий Герард Фреймут.
Во что превратился
мой маленький Циске.
Каким униженным он выглядел
в тюремной униформе.
Простился ли я с ним?
Я даже не помню этого...
так подавлен я был в ту минуту.
Надо было этой каналье
самому шею скрутить.
Да, прекрасная мысль! Тебя бы посадили
и что бы тогда стало с мальчиком?
Идиоты! Сами не смогли его вовремя
защитить от матери, а теперь упекли в колонию.
Конечно, все виноваты! Кроме тебя.
Ты тут не причём...
мороженым его угощал, в кино брал!
Прямо образцовый отец.
И какую чудесную
мамашу ты ему выбрал!
- Сделайте к субботе, пожалуйста.
- Да, но только к вечеру.
- Хорошо, до свидания.
- До свидания.
Янс, раз так случилось,
что Циске остался без матери...
Нам пожениться надо.
Другого выбора у нас и нет...
если мы хотим, чтобы у Циске был дом.
Это в интересах ребёнка.
Ах, значит, ты выходишь замуж
только ради моего сына?
Вот это здорово.
А мне дом не нужен, да?
Это уже зависит от тебя.
- Ну, что ж, поженимся ради мальчика.
- Ты же заговорил о женитьбе, а не я.
Я, ведь, тоже поумнел за последние дни.
И восьмидесятилетняя война кончилась.
Так, правильно, Дорус.
А теперь скажите, когда был
подписан Мюнстерский мир.
Бетье, ты за весь день
ничего не сказала.
А я весь день не знала ничего.
- В тысяча шестьсот сорок восьмом.
- Она знает.
Верно, в шестьсот сорок восьмом.
А сейчас о другом...
Я вчера получил письмо от Циске.
Вы ещё вспоминаете своего
соученика или забыли его?
Этого головореза забудешь!
Моя мать сказала, что таких...
Не стоит этого повторять.
Я догадываюсь, что она тебе сказала.
- Так... Иоган Френкен, ты что скажешь?
- Не знаю.
Ага, не знаешь. А Ванда Брехман,
что ты думаешь?
Нам такого одноклассника не надо.
А если спросить Доруса?
Что ты скажешь?
Циске - мой друг
и останется моим другом.
Именно такого ответа я и ждал от тебя.
И мой тоже.
Но, но, но! Ребята!
Перестаньте! Довольно шуметь!
На свои места.
Бетье, в письме есть кое-что
для тебя. Я его вам прочту.
Вот это место...
Наш пастор очень добрый.
Он приходит учить меня молиться.
Я умею только: «Во имя отца,
сына и духа, аминь!»
У меня в камере есть Мадонна и
горшочек со святой водой.
Я должен намочить в ней пальцы и
потом креститься, для чего - не знаю.
Мадонна похожа на Бетье,
такое же круглое лицо.
Если будешь говорить с ней
или просить её...
о чём-то желанном...
тогда дева Мария услышит
твои молитвы.
Ей ты можешь доверить все тайны.
Когда ты повторяешь только
«Во имя отца, сына и святого духа»...
тогда дева Мария не знает,
чем тебе помочь.
Пышные слова необязательны.
Говори ей всё, что чувствуешь.
Ничего не скрывая.
Ну, я оставляю тебя одного.
Если ты последуешь моему совету,
твоя жизнь озарится новым ярким светом.
Поверь мне.
Милая...
Бетье...
хоть ты и не очень умна
и помочь ты мне ничем не можешь...
но я бы очень хотел
с тобой повидаться.
Во имя отца и сына, аминь!
Через некоторое время я имел честь
быть шафером на свадьбе Фреймута.
Второй шафер, дальний родственник
новобрачного, шатался даже сидя.
Встать!
Сесть!
Встать!
Уверяю вас, этой братии не повредит
некоторое знакомство с дисциплиной.
Или вам известно другое средство?
Вы забываете, что это большей
частью воры, вандалы, дикари.
Вы полагаете, что для Циске
это общество подходящее?
Вот он идёт сюда.
Вы сможете сами убедиться,
изменился ли мальчик.
- Ты сегодня можешь не работать, Фреймут.
- Так точно.
- Погуляешь с господином Бройсом.
- Так точно.
- Так подай ему руку.
- Так точно.
Ну, иди.
Ну, привет.
- Как ты?
- Хорошо, господин.
- Ты рад со мной повидаться?
- Так точно.
- Всё в порядке?
- Так точно.
- Я смогу вернуться в школу?
- А сам как думаешь?
- Ко всем этим... не знаю.
- Хочешь перейти в другую школу?
Не знаю...
Я стараюсь, как могу!
Наш учитель говорит, что я исправился.
Спросите у пастора! Я хочу видеть
тётю Янс и своего отца.
Успокойся, Циске.
Теперь я готовлю все уроки.
Даже по сочинению и грамматике
у меня хорошо!
Ну, что ж, Циске, я завтра же
поговорю с судьёй и с прокурором.
Я расскажу им, что ты исправился. А?
И тебя досрочно отпустят на поруки
к тёте Янс и к твоему отцу.
- Вы думаете, они разрешат?
- Я не сомневаюсь в этом.
Начальник!
Эй, Фреймут, есть новость для тебя.
Иди к воспитателю, он даст
тебе красную повязку.
- Ты знаешь, что это означает?
- Что я отличился! Здорово!
Скажите об этом судье, хорошо?
Ну, иди.
И вы считаете, что он сломлен?
Пожалуй, да.
Он стал послушным, но
неестественно послушным.
Это послушание граничит с ханжеством.
Oн как бы спекулирует своим поведением.
Он утратил живость характера.
Эта живость, о которой вы говорите,
отправила его мамашу на тот свет.
Смотри...
дорожи этой почётной повязкой.
Она означает,
что тебя повысили до третьей ступени.
Ты ведь знаешь, мы имеем право её
отобрать. Понятно? - Так точно.
- Ну, желаю успеха.
- Благодарю.
Эй, Циске!
- Доброе утро, падре
- Здравствуйте.
Красная повязка? Нашёл где-нибудь?
Почему нашёл? Заслужил!
Это прекрасно, малыш! Поздравляю!
А правда, что тётя Янс и отец
возьмут меня на поруки?
Разумеется.
Считалось, что я выполнил свой долг.
Я мог без зазрения совести наслаждаться
своим отцовским счастьем.
Наша квартира напоминала
парусный корабль после шторма.
Но Сюс никогда не унывала, она была
нежной матерью и любящей женой.
И даже служанка Фитье не могла
нарушить нашу идиллию.
Вот она, наша помощница.
Несколько неопытная, но недорогая.
И вот, наконец, настал великий день.
День освобождения из колонии.
Мы стояли в ожидании Циске.
Тётя Янс... пардон, госпожа Фреймут
была так взволнована...
что пастор решил её немного отвлечь.
- Почему же его отец не пришёл?
Он в плавании, но он обещал,
что это его последний рейс.
- Знаете, пожалуй, я буду жертвой
этой женитьбы. - Да?!
Да, из-за этого надежда вывести
Циске на путь религии...
окажется более иллюзорной,
чем я думал.
Тётя Янс!
Цисси! Мальчик мой, мальчик мой!
Дождалась!
Привет, дружище!
Как я полагаю, здесь нет
смысла задерживаться.
Идём, идём.
Прошу.
Послушай меня, мой мальчик,
слушай внимательно.
Ты выходишь на свободу,
теперь ты снова обычный мальчишка.
Постарайся как можно реже вспоминать
о горьких днях, проведённых за решёткой.
Ты понёс своё наказание
и теперь твоя совесть чиста.
У меня есть для тебя подарок.
Я хочу дать тебе того,
с кем ты здесь подружился...
Того, кто всё это время был тебе
лучшим другом и заступником.
Догадываешься, о ком я говорю?
- Про себя, конечно.
- Очень смешно!
Себя я подарить не могу...
но у меня есть кое-что получше.
Вот!
- Я могу взять её насовсем?
- Да.
Ого, сколько здесь народу собралось!
Итак, мой мальчик, идём со мной.
Садись поудобнее.
Я разрешаю это
лишь самым примерным мальчикам!
Это почётное место!
- Что это?
- Это мне пастор подарил.
Прекрасно, у меня тоже есть
для тебя подарок.
Для других это - пустяк,
но для тебя, думаю, он многое значит.
- Моя красная повязка!
- Так точно. Оставь её себе.
Ты честно её заслужил,
значит, она - твоя.
Повесь её на стенку рядом с Мадонной.
В трудную минуту
посмотри на неё и скажи себе:
я смог тогда - смогу и теперь!
Давай руку.
Рад был с тобой познакомиться, Фреймут.
Удачи!
- Спасибо, господин директор. До свидания!
- Да, но только не здесь!
- Отче.
- Пока, Циске.
Пастор положил руку
на голову Циске...
и начал тихонько бормотать молитву.
Возможно, ту самую молитву,
которую он так хотел услышать от мальчика.
Приятно снова вернуться домой?
Что за дурацкий вопрос!
Зачем же грубить?
Бетье так хорошо к тебе относится!
- Ну, мне пора. До свидания, госпожа Фреймут.
- До свидания, господин Бройс.
- До свидания, дети.
- До свидания.
Скажи мне, Бетье,
а почему ты не в школе?
Ах, господин Бройс, пожалуйста,
не выдавайте меня.
Не могла же я оставить
Циске и уйти в школу.
Вместо вас сегодня госпожа Тедема.
Она не заметит, наверное.
Ну а если она всё-таки заметит?
Тогда придётся писать
штрафную работу обоим.
Но я помогу вам, не волнуйтесь.
Господин судья...
последние годы я специализируюсь
на малолетних преступниках.
Из новейших исследований
американских учёных опубликованных...
Это, конечно, интересно,
но, что вы от меня хотите?
Видите ли, меня когда-то
отстранили от должности...
так сказать, официального опекуна
Франциска Фреймута.
Что впоследствии
привело к ужасной трагедии.
- Не считайте, что я обижен.
- Нет, нет, не считаю.
Я бы вернулся хоть сейчас к обязанностям
официального опекуна Франциска.
Этот Бройс, конечно, заслуживает
всяческого признания, но я бы...
Почему вы питаете такой
горячий интерес к Циске?
Мой интерес чисто научный.
А у Бройса чисто человеческий!
Прошу извинить. У меня заседание.
Ах, заседание. Тогда я не буду...
Шляпу, пожалуйста, не забудьте.
Итак, госпожа Феркерк...
Как вы предлагаете с ним поступить?
Это ваше дело! Но я, как мать,
заявляю, что не допущу...
чтобы мой сын учился с этим... с этим.
"Убийцей собственной матери",
вы это хотели сказать?
А хоть бы и так! Как мать,
я не хочу, чтобы Янтье...
А я вот полагаю, что мать должна
относиться по-матерински ко всем.
Я сама знаю, как к кому относиться,
мне ваших уроков не нужно.
Имейте в виду:
все матери со мной заодно.
И мы не хотим, чтобы каторжник,
напавший на свою родную мать...
сидел за одной партой с нашими детьми.
Этого «Крысу» следует...
Я вас понял. Хорошо, я велю его
поджарить на медленном огне...
четвертовать и выставить для устрашения.
Ну что, это вас устраивает?
Шухер! Учитель!
Сотри! Скорей!
На место! Тишина в классе!
Кто это сделал?
Ну?!
Трусы.
Никто не признаётся!
Ладно... мне всё равно.
Неважно, кто сделал эту подлость,
я этого негодяя больше знать не желаю.
Да ещё и бездарно нарисовано.
Феркерк, сотри с доски.
Всегда заберёт газету на весь день...
И даже взглянуть не даёт.
Везде всё занято.
Отец, Циске принёс нам бельё.
Пусть зайдёт.
Заходи, малыш.
- Невероятно, совсем ещё дитя!
- Как тебя зовут, мальчик?
- Циске Фреймут.
- Ах, да, да
Хочешь мятных подушечек? Нет?
- Кто бы подумал!
- Да, это именно он.
Ладно, давай сюда бельё.
И скажи тёте, что я заплачу ей сама.
Да, ты права!
А то он купит себе новый ножик.
Подавитесь ими!
Что-то ты сегодня долго.
Всё в порядке?
Тебе не заплатили?
Почему?
Неужели, потерял?
Они сами принесут деньги, потому что...
- Почему?
- Не знаю!
Я буду хорошим!
Я не хочу в ад! Я не хочу в ад!
Я не хочу в ад.
- Ты не попадёшь в ад, мальчик мой.
- Нет?
Ну, ну, не надо, мой хороший,
не надо плакать.
Гляди, Цис, у меня для тебя сюрприз.
Открытка от твоего отца.
- Из Гамбурга?
- Да.
Он приедет в пятницу на пять дней.
И мы пойдем в цирк.
Дорус и Бетье пойдут с нами.
Здорово, правда?
- И Сип тоже?
- Ну конечно.
Вы слышали эту печальную
историю с цирком.
Бедняга Циске
никак не может прийти в себя.
Да, я слышал. Как он?
Внешне как будто всё в порядке.
Мне думается, эти воспоминания
сгладятся со временем.
Возможно...
Мы не можем ждать.
Мы должны помочь ему отвлечься.
Ему нужно вернуться в школу.
Он каждый день об этом спрашивает.
Ещё чашку чая?
Но мы должны сейчас решить.
Вернётся ли Циске в мой класс...
или мы капитулируем перед
Феркерками и компанией?
По правде говоря,
я ведь уже капитулировал.
Отказался принять его в свою школу.
Может, в другой школе ему будет лучше.
Ах, горе нам с такими мамашами...
этими истеричками и сплетницами.
Знаете, Мацойкер, я не капитулирую.
Мы оба верим в мальчика. Попробуем
ещё раз, мы обязаны это сделать.
В какую школу он ни пойдёт,
везде его будут дразнить.
Здесь у него хотя бы три друга,
готовые его поддержать.
И с ним я. И вы, Мацойкер.
По закону взрослых
он свою вину давно искупил.
Разве теперь он не вправе
рассчитывать на нашу поддержку?
Надо ещё раз поговорить с судьёй.
Мы встретимся завтра.
Эй, парни, кто со мной?
- Куда пойдём?
Айда на мост!
Мне надо вам что-то сказать,
господин Бройс.
Мать Янтье Феркерка сказала моей маме...
что Циске плохой,
и что мне нельзя с ним играть.
Опять эта баба суёт свой нос,
куда не надо.
И моя мама сказала, что девочки
должны играть с девочками.
Ладно, я поговорю с твоей мамой,
обещаю.
А этот Янтье Феркерк
всё время дразнится...
из-за того, что я дружу с Циске.
Не обращай внимания
на этого придурка.
И Брам ван Лоон тоже...
А Ванда с Франсиной
хихикают у меня за спиной...
из-за того, что мне нравится Циске.
Что мне теперь делать?
Слушай, Бетье, ты что-то потеряла?
Да, я ищу портфель.
Роттердам, Схидам... нет!
Опять не то!
Циске Фреймут, в наказание
перепиши своё задание десять раз!
Роттердам, Схидам...
Циске? Что ты тут делаешь?
Забежал рыбок проведать.
- Не выдавай меня, ладно?
- Да ты и сам не промах.
А что там ребята про меня болтают?
Небось, сочиняют всякие гадости?
Да это всё Феркерк их науськивает.
А вчера он докопался до бедняги Доруса.
Обзывал его калекой!
Представляешь?!
Я знаю, куда они побежали, пойду к ним.
А вы думаете, я так не умею?
Вот он действительно может.
Смотрите, Циске.
Эй, Циске, иди сюда.
Я не могу, мне домой надо.
- Ты нам вовсе не нужен!
- Что ты болтаешь?
- Если он придёт, то я ухожу!
- Вали, без тебя обойдёмся.
Побежали!
- А это кто тут сидит? Ты, кажется,
не хотел играть. - Я передумал.
- А ну, пошел вон! - Катись отсюда!
- Ты нам не нужен!
Ребята, давайте играть в экскурсию!
Циске будет шофером.
Дамы и господа!
Мы находимся сейчас в самой старой
и наиболее интересной части Амстердама.
На мосту вы видите
самого сказочного дебила Амстердама.
Я не хочу в ад!
Забери меня на небеса!
Пожалуйста, забери!
Я горю, спаси меня, спаси!
Тише, сынок, успокойся.
Эй, Циске...
я уже здесь.
Малыш, малыш...
что с тобой стряслось?
Как же это тебя угораздило?
Ты узнаёшь меня?
Ну что, по-прежнему, считаешь,
что ты в аду?
Как тебе в голову такое пришло?
В ад отправляются лишь подлинные злодеи.
Преступники, незнающие раскаяния.
Те кто совершают преступление...
не в порыве отчаяния, как ты,
а ради удовольствия.
Дай мне руку.
Это - чистая правда.
Да... Есть негодяи, которые
умышленно причиняют зло другим людям.
Ой-ой-ой! С ними Господь поквитается.
Уж поверь мне.
Но на тебя Он больше не сердится.
С тобой всё будет хорошо.
На небеса попадали люди,
которые были гораздо хуже тебя.
Святой истинный крест!
Господь наш милосердный
уже давно простил тебе...
припадок ярости,
повлекший за собой несчастный случай.
Свой грех, малыш, ты давно искупил.
Да и не придумали пока ада
для таких маленьких бесенят как ты.
И ничего смешного!
- Вы приехали специально ради меня?
- Конечно!
Когда я узнал, что произошло,
я сразу поехал сюда.
А ты как думал?
Я своих друзей в беде не бросаю
Ладно... теперь тебе надо поспать.
Завтра я снова тебя проведаю...
мы ещё поговорим
и ты сам увидишь, что...
Эту ночь я около него посижу,
а ты иди спать.
Не стоит возле него сидеть.
Мальчишка спит как убитый.
И вы тоже ложитесь.
Жена шестую ночь не спит.
Ему так плохо, он постоянно бредил.
Циске - крепкий парень.
Он обязательно выздоровеет.
- Готов держать пари.
- Держать пари? Вы?
Да, что тут особенного?
Я держал пари даже с чёртом!
И выигрывал.
Скажете тоже!
В детстве я тоже перенёс
двухстороннее воспаление лёгких...
и ничего, глядите, какой я здоровяк!
Уверен, через недельку
он будет как огурчик.
Что, опять в плавание?
В Марсель. Последний рейс.
Историю с воспалением лёгких
в детстве я выдумал.
Я в жизни ни разу не простужался.
Так или иначе, вы вовремя приехали.
Ты знаешь, что мне в полиции сказали?
Если Фреймут умрёт, у тебя есть шанс
угодить в исправительную школу.
Приятная перспектива!
Взгляни на меня! Сними очки!
Не реветь! А ты тоже хороша!
Да причём тут я? Я даже...
Не притворяйся!
Ты в школе была?
Матерей уговаривала или нет?
Вечно ты выдумываешь, бог знает что.
- Ты уверен, что у Циске был пастор?
- Да, отец.
Так, значит, его соборовали.
Он, наверное, умрёт...
а ты попадёшь в тюрьму.
Мне Мари наливала рюмочку до краёв.
Да, конечно, тебя-то она любила.
Не, причём тут это...
она и себе так наливала и ваще всем подряд...
Ну дай мне ещё одну...
- Слушай, мужик, вали домой!
- Ну дай, чё ты...
Эх... вы бы это видели!
Вся рубашка и вся... всё... весь галстук
всё в крови!
Потом она что-то сказала...
сделала пару шагов...
и повалилась на пол.
Но у меня ещё осталось ки... кимоно
Кимоно...
Сомнительной личностью...
назвал меня этот господин!
Пусть он только мне попадётся...
он или этот крысёныш!
Эти убийцы моей...
моей любимой!
Моей любимой!
Подождите меня немного, дети!
Нельзя же зайти всем.
Подождите, я сейчас вернусь, хорошо?
Я, к сожалению, попаду в другую школу.
Но с Феркерком всё равно разделаюсь.
Как поживает старина Крыс?
- Здравствуйте.
- Привет, дети.
- Я вижу, ты уже в воинственном настроении.
- Глядите, что мне принесли!
Ничего себе!
А ты думал, что ребята тебя забыли!
Но и у меня для тебя есть сюрприз.
- Слушайте!
- Наша песня.
Эй, полегче!
Цисси, ты с ума сошёл!
Ну всё, хватит, марш в кровать!
Вот это хороший сюрприз,
господин Бройс.
Да? Но это ещё не всё.
Тебе сердечный привет
от директора и от судьи.
Они, к сожалению, не смогли прийти,
но они просили передать...
что ты вернёшься ко мне в класс.
- Тётя Янс!
- Слышала уже.
Эй, ребята, я скоро к вам вернусь!
По местам, дети!
Ну, Фреймут...
- С кем ты хочешь сесть?
- Со мной садись! Циске! Со мной!
Тебе повезло, я мог умереть.
Он мне подарил книгу интересную,
про зверей.
А я хотел ему ещё надавать,
но на мне был новый костюм.
- Пароход! Идём скорее!
- Подожди, давай посмотрим.
Живей, парни, это «Южный Крест»,
он, как всегда, торопится.
Циске!
Циске!
- Эй, что тебе здесь нужно?
- Циске!
Мне к отцу, капитан,
он на «Южном Кресте».
Эй, смотрите, мой сынишка.
Эй! Циске!
Отец! Отец!
Эй, Цис, ты за мной? Тогда лови!
- Мы привязали, отец!
- Эй, Циске-е!
Отец! Отец!