«Сорок первый» — художественный фильм режиссёра Григория Чухрая, снят
по одноимённой повести Бориса Лавренёва. Вторая экранизация повести
после фильма Якова Протазанова. Действие происходит в годы Гражданской
войны.
Все фразы и цитаты
СОРОК ПЕРВЫЙ
Это время навсегда ушло от нас.
И навсегда осталось с нами.
Вернемся же в бурные и прекрасные годы.
Первые годы революции.
От Каспийского моря в пески Каракумы
отступал разбитый красноармейский отряд.
Всего вырвались из смертного
круга 23 и комиссар Евсюков.
Это были красноармейцы,
самые обыкновенные люди.
И среди них
Борютка - лучший в отряде стрелок.
Стреляла она без промаха.
38 белогвардейцев
были на ее счету!
Марюта! Гляди, офицер!
39-й, рыбья холера!
Сороковой!
Господин есаул, верст пять отсюда.
Хорунжий убит.
Семенов тоже.
- И много их там?
- Человек 20, на восток уходят.
А, хай их!
Не гоняться! Бо коней морить не треба.
Сами в песке подохнут. Бара-бир!
Так оказались остатки
особого бурьевского отряда
в 37 верстах к норд-весту
от колодцев Кара-кудук.
Без пищи, воды
и надежды на спасение.
Один нам путь, товарищи.
Через пески на Арал море.
А оттуда в обход, на Казалинск.
В Казалинске штаб фронтовой.
А до Арала шамать что будем?
Штаны придется подтянуть.
Не велики князья!
Сардины тебе, что ли с медом подавать?
Рис пока есть.
А потом верблюдов заколем.
Верблюдов пожрем,
потом друг друга жрать придется.
Без возражений! Революционный долг знаешь?!
А то враз к стенке!
Нема тут никакой стенки.
Только проклятий песок.
Вставай, товарищ комиссар!
А? Что? Ты чего?
К грабежу. Караван идет с Джан-Гельдов.
Караван. Какой такой караван? Чего ты врешь.
Рыбья холера! Ей-пра... провалиться, верблюдов штук 10!
Не дально, верстов 3 отсюдова.
За мной!
Только бы не отпустить!
Как завидим, обкладай со всех сторон!
Ног не жалей!
Которы слева, которы справа - марш!
Послал восподь, смилостивился!
Восподь?!
Доколе тебе говорить,
что никакого воспода нет,
а на всё своя физическая линия.
Тохта! Если ружье есть - клади наземь!
Без тамаши, а то всех угроблю. За мной!
Легче-легче! Верблюдов береги.
Метко пуляют, гады.
- Вон за верблюдом офицер.
- Вижу.
Сорок первый!
Ум... Промазала! Рыбья холера!
Тохта! Все!
- Тохта, осади!
- Постой, бай.
И никаких возражениев!
Бай, сперва сказать, без
верблюда помирать пошел...
Твоя деньга хотит - наша дает.
На, бери бумаги.
Скажи, сколько
твоя давать, верблюда назад дай?
Да пойми ж ты, дубовая твоя голова.
Я ж тебя не граблю,
а по революционной надобности,
во временное пользование.
Уй-бай! Без верблюд казах помирать пошел.
Да какой я тебе бай!
Постой. Постой.
Все-все. Да вы пехом до своих легко дойдете.
А нам подыхать!
- Царски.
- Царские.
Скажи, сколько твоя давать?
Я ж тебе половину оставляю.
- А на эти бери расписку.
- А зачем мне расписка.
И зачем мне расписки. Уй-бай.
- Плохой делает. Уй-бай, плохо делает.
- Сказал и кончено!
Никарош так делай.
- На бери эти бумаги, на.
- Получай расписку, и все тут.
Кто такой есть?
Гвардии поручик Говорухов-Отрок.
А ты кто такой?
Товарищ комиссар!
Вот она потайка, в подкладке зашита.
В подкладку гад зашил.
Вот она.
Удостоверение.
Гвардии поручик Говоруха-Отрок
Вадим Николаевич.
Уполномочен правительством
Верховного правителя России
Адмирала Колчака, представлять
Его особу при Закаспийском правительстве
Генерала Деникина.
- Ого.
Секретные сведения надлежит доложить устно
Генералу Драценко.
Какие такие секретные
сведения, господин поручик,
надлежит вам рассказать, все без утайки?
Так. Вы есть в плену у красных бойцов.
А я командующий -
комиссар Арсентий Евсюков.
Monsieur Евсюков?
Очень рад познакомиться.
Не дури, говори что спрашивают.
К сожалению не имею
полномочий на дипломатические
переговоры со столь
замечательной личностью.
Ты...
Моль белая.
Или выкладай или пулю слопаешь!
Убьешь - вовсе ничего не слопаешь.
Ладно.
Ты у меня еще не так запоешь.
Ты у меня еще попляшешь!
Товарищ комиссар, что ж,
в рай ее отправлять или как?
Не... Не годится. Это заноза здоровая.
В штаб его доставить.
Там с него дознание по всей форме снимут.
Куда ж его еще, черта, таскать?
- Сами дойдем ли?
- Афицерей, что ль, вербовать начали?
- Твое какое дело?
Я беру, я и в ответе. Сказал!
Во! Марютка.
Препоручаю тебе их благородие.
Гляди в оба глаза.
Упустишь - семь шкур с тебя сдеру!
Есть.
Уманкул.
Береги верблюдов. Без них нам - смерть.
- Хорошо комиссар. Так держу, не пущу.
- Ну есть.
Собирайсь!
Эй, ты, будешь у меня под караулом.
Ну чего уставился?!
Только не думай, раз я баба, так от меня и убечь можно.
Раз промазала - на другой не надейся, рыбья холера.
- Очень приятно.
- Чего?!
Приятно быть в плену у прелестной амазонки.
Хм. Шантрапа!
Мерси.
Мерси?!?
Небось, кроме падекатра танцевать,
другого и дела и не знаешь? А ну топай копытами!
Рыбья холера.
- Ну как? Живем?
- Живем!
Что ты ему тпрукаешь!
Это ж тебе не коняка, а верблюд!
Он твоего конячого языка не розумие.
Глянь, брат, Марютка то его привораживает.
Ха-ха-ха.
Вот ловко их благородие стреножило!
Что ж ты делаешь, девка!
Он же хвоста не имеет.
Как же он мух отганять буде?
А вдруг убежит, что тогда?
Куда бечь-то? Пески кругом!
Ладно. Пески-песками, а так вернее.
Спи ты, кавалер чумелый.
Эх, вот бы к кому подкатиться-то, Вася.
Попробуй. Тут один уже подкатывался.
- Ну и как?
- А никак. Подкатился и откатился.
Хе. А кто, Вась?
Это еще до тебя было.
- Ну ты скажи кто.
- Ну скажи, Вась.
- Ну кто-кто, ну я!
Врешь.
Вот с такой мордой ходил.
Рукояткой нагана отделала.
- Зуба как не бывало.
- Хе. Серьезна видать.
А ты сунешься - все зубы потеряешь.
Это что ж так не справедливо?
Ты - один, а я - так все?
- Остальные я тебе выбью!
- А-а... - Ага.
Что оно такое?
Шакал голодный кричит.
Как дитё плачет.
А у нас на селе вербы.
Казах жалко.
Казах без верблюд совсем плох.
Знамо дело, куда ж мужику без скотины.
Где верблюды? Верблюды где?
Спать?... Спать?.. Спать?..
Где верблюды? Верблюды где?
Матери твоей черт!
- Что ж ты наделал, подлец? Кишки выпущу!
- Что случилось?
Мангол сволочь верблюдов увел.
- Не болтай зря.
- Да, к своим казахам увел.
А Чубилко проспал.
Дисциплиночка советская!
- Ну ты!!
- Ладно!
Молчи хоть ты, рыбья холера.
Эй, комиссар!
Комиссар, проклинал Туманкул.
Да я бы своими руками
задавил предателя революции.
В чем комиссар? Там он лежит, Туманкул.
Прости, браток.
Нема тут стенки, комиссар.
Стреляй меня подлеца так.
Равняйсь.
Ну что ж стоять?.. Пошли, братцы.
Становись в строй, Андрей.
Придем в штаб, судить тебя будем.
Давай.
Вот, господин полковник.
Говори всё как было. Живо!
Всё было. Правда была. Солдат нападал.
И стрелял. Верблюд забрал.
Казах верблюд жить нада.
- Без верблюд казах помирать пошел.
- Где офицер?
Куда офицера девал?
А девал?
Красные убили офицера?
Каракумцы. Я бедный человек.
Один верблюд, куда я пойду.
Немедленно готовьте погоню.
Пойдете по следу.
- Господин полковник. Вероятно ли?
- Вы с ума сошли!
У поручика сведения от
которых зависит судьба фронта.
Немедленно! В штаб!
Слушаюсь.
По коням!
По коням!
И вот уже только 11 идут по барханам.
Остальных вырвала из строя пустыня.
Могилы их
легли вехами на черном пути.
А те, кто остался жив,
продолжали свой путь к Аральскому морю.
Что его таскать! Прикончить гада.
Черт тебя знает! Двужильный ты, что ли?
Сам щуплый, а тянешь за двух.
- Ну что, плохо?
- Всё, конец.
Здесь останусь.
Нет.
От революции дезертировать не могишь!
Вставай. Вставай.
А-а!!! Не пойду дале!!
Всё равно подыхать!!! Ух.
Вставай.
Дайте отдохнуть.
- Мочи нету!!!
- Вставай!
Арал!.. Братцы!!!
Арал море!
- Салям. Салям. Салям.
- Салям-алекум.
Куда такой идош, тюря?
Красные мы. На Казалинск идем.
Принимай, хозяин. Покорми.
За нас тебе
благодарность от Совета выйдет.
Уй-бай... Кирасни аскер.
Большак. Сентир пришел?
Не, тюря! Не из центра мы.
- От Гурьева бредем.
- Уй-бай, уй-бай.
- Гурьяв?
- Да.
- Каракума ишел?
- Да.
- Бурбурек не?
- Не.
Аксакал.
Иди, тюря, кибитка.
- Испи мала-мала.
- Хорошо.
Ага! Заарканила?
Вяжи-вяжи, миленького.
Тю, ровно пса цепная.
- Твой, что ли?
- Моя.
А как зовут тебя?
Не понимаешь?
Ну вот, я Марютка, а ты?
- Ме?
- Да.
- Алтынай.
- Слушай, Алтынай, дай мне бумажку.
Ну... Писать... Бумаги.
- Бумаги?
- Да.
- Краси.
- Красиво-красиво.
Какая прелесть.
Незатановота!
Красиво.
Алтынай, отойди. Нельзя, это пленный.
Да оставь ее, слушай.
А то я знаю, пусть или не пусть.
А ну отойди. Ну чего тебе?
- Да видно ей погон понравился.
- Так отдай ей.
На. Проваливай давай. Давай-давай.
Ишь обрадовалась.
С виду-то девка, а дитё еще.
- Ты что пишешь?
- Тебе какая суета?
Может, письмо нужно написать?
Ты продиктуй - я напишу.
Ишь ты, проворяга!
Это тебе, значит, руки развяжи, а ты меня по рылу,
да в бега!
Не на ту попал, сокол.
А помочи твоей мне не требуется.
Не письмо пишу, а стих.
Сти-и-их?
Ты сти-ихи пишешь?
А? Ты думаешь, тебе только падекатры плясать,
а я дура мужицкая?
Не дурее тебя!
Ну зачем,
я тебя дурой и не считаю.
А удивляюсь только.
Разве сейчас время для стихов?
Самое время и есть.
Только вот не выходит.
А ты прочла бы.
Я в стихах понимаю.
Не поймешь ты. Кровь в тебе барская.
Тебе все про цветочки
да про баб писать надо.
А у меня про бедный люд и революцию.
Ну может быть они мне чужды содержанием,
но понять человек человека всегда может.
Хм.
Черт с тобой, слушай.
Эх.
- Смеяться не будешь?
- Нет, не буду.
Ну слушай.
Как казаки наступали,
Царской свиты
Палачи.
Мы встренули их пулями,
Красноармейцы-молодцы.
Очень много тех казаков -
Нам пришлося отступать.
Евсюков геройским махом
Приказал сволочь прорвать!
Мы их били с пулемета,
Пропадать нам всё одно.
Полегла вся наша рота,
двадцатеро в степь ушло...
А дальше никак не лезет.
Хоть ты тресни, рыбья холера.
Вот не знаю как верблюдов вставить?
Да... Здорово!
- Экспрессии много.
- Чего?
Ну чувства, понимаешь?
Видно, что от души написано.
Так я и говорю, что они чувствительные.
Пишу от души.
А вот народовать не хотят.
Говорят, что не обделано.
Ну вот как ты их обделаешь?
Что в них за хитрость?
Вот Вы ентиллегент, может знаете?
Хм. Трудно ответить.
Стихи, видишь ли, - искусство.
А всякое искусство требует учения.
У него свои правила, свои законы.
Ну к примеру, если инженер
не знает всех правил построения
моста, так он ведь либо его
совсем не выстроит,
либо выстроит, но плохой.
- Непригодный в работе.
- Так то ж мост.
Для его арихметику надо произойти.
А стихи у меня всередке заложены.
А умение - нет?
- Нет.
Учиться надо.
Вот оказия какая!
Ну ничего. Вот всю контру разобьем,
в школу пойду, чтоб стихам выучиться.
Есть еще, поди, такие школы.
Должно быть есть.
Слышь, кадет. Болят чай руки-то?
Не очень. Онемели только.
Вот что...
Ты мне поклянись,
что не убежишь - я тебя развяжу.
А куда мне бежать? В пески?
- Чтоб шакалы загрызли?
- Нет, ты мне поклянись.
Повторяй за мной.
Клянусь бедным пролетариатом,
Который за свои права,
Перед красноармейкой Марией
Басовой, что убечь не хочу.
Клянусь.
Теперь если убегнешь -
последний подлец будешь.
На-ка вот накройся.
Спасибо.
Спокойной ночи, Мария...
Филатовна.
Филатовна.
Комиссар торопился
доставить поручика в штаб.
Он принял решение отправить его морем,
с Марюткой и двумя бойцами.
А с остальными пойти берегом,
чтобы по пути собрать новый отряд.
Ну чего стал? Иди.
Будешь за старшего. На тебе весь ответ.
За кадетом гляди в оба.
Упустишь - лучше тебе не жить.
Ну. Прощай.
Да.
В штабе скажешь, чтоб конную
подмогу навстречу выслали.
Ясно. - А если на белых нарветесь,
живьем его не давай, поняла?
- Хорошо.
- А ну, иди.
Дружней! А ну навались!
Ловко. Сам себя в плен везет.
Да. А в штабе допросят и...
в переделку.
Ты где к воде приобык-то?
В Питербурге... Яхта у меня своя была.
Большая... По взморью ходил.
У нас в Астрахани у буржуев тоже яхты были.
Красивые.
Вода... Чистая синь в ней.
Приравнять даже трудно. Правда?
Да, синева необычайная.
Мать ты моя! Зенки-то у тебя -
точь-в-точь как синь-вода.
Вот черт! С востоку тянет.
Ничего, до Барса доберутся, там заночуют.
Гори стерво-шкоты.
Вя-яя-яхи-ииирь!
Семя-я-анна-аа-ай!..
Утопли, окаянные!
Черт. Совершеннейшая сказка.
Робинзон в сопровождении Пятницы.
Огня бы, оглядеться. Черт.
Фитиль намок.
Ой.
Где ты?
Да отзовись же, рыбья холера.
Ну вот я.
Ну вот. Пулю выворачивай, вот.
- Ну?
- Есть, готово.
Сыпь сюда порох. Кучкой... Давай трут!
- Есть.
- Зажигай.
Вот.
- А жечь что будем?
- Рыбу.
- Она жирная.
- Ну как же можно?
У нас на Волге сколь ее жгли.
Чище дров горит!
Эх, ребят жаль, ни за что утопли.
Просушить бы платья,
а то простудимся.
За чем же дело стало? Скидай, суши.
Вы просушивайтесь, а я там подожду.
Эх и дурень ты! Ветер-то вон какой!
Ведь насмерть застудишься.
Я потому, что Вам может быть неудобно.
Ерунда, барское твое понятие! Раздевайся!
Да раздевайся же, идол!
Мука мне с тобой чистая.
- Марья Филатовна.
- Ну чего тебе?
Я прилягу. Голова болит очень.
Это с дыму да с устали. Ложись.
Кожушок вон, накройся.
Ну спи, а я посижу. А потом ты подежуришь.
Эй! Вставай. Да проснись ты!
Слышь. За огнем погляди.
А я пойду к берегу сбегаю.
Счастье, что бот не потоп.
Авось как-нибудь до Казалинской доберемся.
Вон там в мешке лепешки. Поешь.
Вставай! Беда!
Проснись, говорю! Бот волнами унесло!
Пропадать нам теперь.
Ты кто? Куропатка!
Ты!!
У, застудился-таки, черт соломенный!
Помрет ведь.
Ой! Что я Евсюкову скажу!
Дурень ты мой синеглазенький.
Пятница.
Что такое? Где?
Аль забыл? Марюта я, вспомнил?
А. Пятница.
Опять забредил. Далась тебе эта пятница.
Не помню день сегодня который.
- Не день. Имя такое. Рассказ.
- Да ты лежи-лежи!
Не шебуршись. А то еще опять захвораешь.
Да что ж это я сижу?
Мне ж покормить тебя надо.
Я сейчас.
Горячо. Голова-то не болит?
- Нет.
- Ну хорошо. Кричал ты во сне.
Разговаривал. Всё командовал.
Чего только не было.
Ветер свистит, кругом пустота.
А мы с тобой вдвоем на острову.
- Страх такой брал.
- А как же ты справлялась?
Справлялась.
Пуще всего боялась как бы ты не помер.
Вот.
- Поешь.
- Спасибо тебе, голубушка.
Да, ешь-ешь.
Что я, зверюка что ли лесная,
чтобы дать человеку помереть.
- Ну ведь я кадет, враг.
- Враг? Какой же ты враг,
когда руки поднять не можешь... Враг.
Ешь, тебе говорю. Ешь.
Да я наелся, поешь сама.
Ой я не хочу, я сыта по горло!
Ешь давай, ешь!
Ты чего?
- Покурить бы.
- Закурить?
Вот.
У Вихиря махра осталась.
Подмокла, так я ее подсушила.
Знала, что курить захочешь.
Ты просто золотко, Машенька. Лучше няньки.
Видать без няньки и жить не можешь.
Жаль бумаги-то нет.
Бумаги...
На вот тебе, на раскурку.
Это же твои стихи!
Ты с ума сошла? Я не возьму.
Да бери же, черт! Мука мне с тобой чистая.
Спасибо, Машенька.
Я этого никогда не забуду.
[Говорит не по-русски]
Ну-с, были у вас красные в ауле?
Ай не быль, не быль.
А в соседних аулах? Не слыхал?
Не ходиль.
Вот в юрте нашел.
Может его, а может... черт его знает.
Так говоришь не было красных в ауле?
А это что? Где офицер?!
Последний раз тебя спрашиваю.
Готовсь.
- Говори, собака!
- Сама собака!
Твои правда нет! Моя правда есть!
Залпом.
Ата! Ата!
Я брать погон. Я виноват!
Взять!
Вот гляжу я на тебя и не могу
понять, от чего у тебя глаза такие.
С такими родился.
- Еще как тебя в плен забрали, я подумала...
- Что?
Да про глаза. Опасные они у тебя.
Для кого?
Хм. Для кого? Для баб!
В душу без мыла лезут! Растревоживают!
И тебя растревожили?
Ишь черт! А ты не спрашивай!
Дурень мой синеглазый!
Эй! Кадет! Живем, находка!
Рыбачью хибару нашла! Чистый дворец!
Окна со стеклами! Печка.
- А ты куда это собрался?
- Тебя встречать.
Глупый, простудишься еще.
Ветер вон какой поднялся.
А завтра на новую квартиру!
- Дай я что-нить понесу.
- Да иди. Иди-иди.
- Ну пойми. Ну нельзя же ведь так.
- Господи, опять занеможешь!
- Иди, себе дороже.
- Да я совершенно здоров!
Здоров! Куда уж там здоров.
А я тебе говорю, что я здоров! Рыбья холера!
Ой. Глупый.
На.
Смотри чего нашла!
Муки. Рису.
Теперь живем.
Молодец, Машенька. Без тебя пропал бы.
Ясное дело, белоручка.
- Что дальше делать будем?
- Как что делать будем?
Рыбаков будем ждать.
Недели через две явятся чтоб рыбу увозить.
- И нас выручат.
- Хорошо бы.
А то вдруг Евсюков явится с ребятами.
Вот была бы радость. Правда?
Да уж, радость, Пятница моя милая.
- Опять.
- А что?
Да про пятницу-то.
А... Нет, я ж тебе говорил,
есть такой рассказ.
Как человек после крушения попал на
остров, и друг у него был.
- Пятницей звали.
- А ты б рассказал.
Это длинная история.
А нам некуда торопиться.
- Ну расскажи.
- Да я и забылся.
Ну ты вспомни. Ну.
Ну рассказывай.
В городе Ливерпуле жил один человек.
Звали его Робинзоном Крузо.
И одолевала этого человека страсть:
Путешествия, приключения.
И вот задумал Робинзон посмотреть
как люди живут на свете.
И отправился
в далекое путешествие на большом парусном
корабле...
Ну вот и вся история приключений Робинзона
и его друга Пятницы.
Ох, до чего ж здорово.
Всё б так слушала-слушала.
Нравится?
Откуда ты всё это знаешь?
Не с пеленок же я стал поручиком.
До войны я был студентом. Изучал филологию.
Была у меня когда-то
хорошая человеческая жизнь.
Наш дом в Питербурге.
Книги. Три стенки книг.
Лампа под зеленым абажуром.
Что ж ты замолк. Рассказывай.
Не хочется.
Устал я после болезни.
Ах ты мой слабенький.
Черт возьми, какая ерунда.
О чем ты, милок?
Жизнь ерунда.
Прожил 27 лет.
Скитался по свету в поисках какого-то
идеала... Хм.
Если б мне кто-нибудь сказал,
что самые наполненные дни
проведу здесь,
среди вот этого дурацкого моря.
Никогда б не поверил.
- Какие ты сказал дни-то?
- Самые наполненные.
Понимаешь?
Такие, когда совершенно
сливаешься с природой,
чувствуешь себя ее частицей
и радуешься вместе с ней.
Вот ты говоришь по-ученому.
А я тебе по-простому скажу.
Счастливая я.
Хорошо бы никуда не
уходить с этого острова.
Остаться здесь навсегда.
Плавиться под мохнатым солнцем.
Ну не, я бы не осталась.
Соскучилась я по живым людям.
- А разве мы не живые?
- Да нет, живые то живые.
Время сейчас не такое, чтоб на печке сидеть.
Наши поди там сейчас
бьются, кровь проливают.
- Ты что ж, опять в солдаты хочешь?
- А как же.
А мне надоела вся эта ерунда.
Столько лет кровищи и злобищи.
И германская война, гражданская. Черт.
- Какой-то кровавый кошмар.
- Глупый, люди за правду бьются.
Не хочу правды! Покоя хочу!
К книгам. Забыться.
Значит, земля пусть напополам трескается,
а ты будешь на печке книжки читать!
- Трескается?
И пусть трещит! Старая сволочь!
Нет идеалов.
Нет родины!
Вся опустошена, выпотрошена.
Вот от этой пустоты и гибнет!
Черт! Тысяча правд!
Правда немецкая. Правда русская.
Мужичья. Господчья. Большевичья. А!
К черту! Не хочу
никакой правды, кроме своей.
Я из этого дела выпал и не желаю пачкаться.
Пусть другие за твою
милость в дерьме покопаются.
Да, черт возьми, другие!
- Кому это нравится!
- Эх, ты!
Машенька, подожди.
Не сердись, я не хотел тебя обидеть.
Пойми меня. Устал я. К черту всё.
Выберемся отсюда - уедем на Кавказ.
У меня есть дача под Сухумом.
Будем жить вдвоем. Ты будешь учиться.
Я всё для тебя сделаю.
Значит, мне твои слова так понимать:
чтобы завалиться с тобой на
пуховике спариваться,
пока люди за свою правду надрываются,
- Когда каждая конфета в крови перепачкана.
- Зачем так грубо?
Грубо!!! А тебе надо с подливочкой
сахарной?! Нет, ты погоди.
Вот ты большевицкую правду хаешь.
А ты ее знал когда-нибудь?
Знаешь, как потом да
солеными слезами пропитана?
Не знаю.
Странно мне только,
что ты девушка, а так огрубела.
С таким связалась.
Стыд!
Машенька, уедем на постельке валяться.
Жить тихонько.
Слизняк! Мокрица поганая!
Не смей ругаться. Не забывайся ты...
Хамка!!
Счастье твое, что ты женщина! Ненавижу.
Дрянь!!
Ну.
Долго мы еще будем.
Ну хорошо.
Я виноват перед тобой.
Мне больно, что я тебя обидел.
Что это ты так? Аль проголодался?
- Не смей так говорить, слышишь!
- Слышу, не глухая.
Маша. Что это за тон? Ну разве так можно.
Ведь мы ж любим друг друга.
Вспомни, как хорошо мы жили
до этой дурацкой ссоры.
Вот что, миленький...
- Что промеж нами было, ты про то забудь.
- Почему?
Ну что произошло в конце-концов?
А ничего не произошло.
Только забылась я.
В глаза твои загляделась.
Голосом твоим заслухалась.
Ну а теперь всё прошло как и не бывало.
Так что ты успокойся, милок.
Поешь-ка лучше рыбки.
И пожалуйста!
Я не напрашиваюсь.
Машенька.
Зачем я тебя только полюбила.
Всё сердце ты мне измучал.
Всю душу ты мне вымотал.
- Не надо, Маша, успокойся.
- Я думала ты сильный,
умный. Поймешь.
Не надо об этом, Машенька.
Я подумаю. Потом. А сейчас не надо. Ну.
Не надо плакать, моя милая.
Успокойся.
Ну вот.
- Забудем всё, угу?
- Угу.
Машенька, родная ты моя, хорошая.
Ты сама не знаешь, какая ты милая.
Скажи что любишь меня.
Только обидно мне, что ты такой темный.
Так ведь и у меня есть немало обид.
Революция. Ждал ее как невесту.
Верил ей.
Я за всю свою офицерскую
жизнь ни разу солдата
пальцем не тронул.
А меня в Гомеле на вокзале поймали.
Сорвали погоны. Лицо обплевали.
А за что?!?
А как другие офицеры с
солдат шкуру сдирали?
Того ты не знаешь?
Как над нами издевались, не помнишь разве?
Как ты можешь обижаться! Эх ты.
Ты пожалуй права.
Это глупо.
Ой. Нет моего больше терпения.
Если через 3 дня рыбалок не будет.
Пулю себе в лоб пущу!
А меня слизняком и мокрицей называла, а?
Называла. Потому что стоило называть.
А что, может скажешь нет, да? Нет!?
Да ты что, ошалел?!
Да говори, черт шалый, говори, говори!
Да стоило, стоило.
Неужто поумнел? Поумнел голубушка, поумнел.
Спасибо, сама надоумила.
Теперь сам вижу, что рано мне
еще думать о возврате к книгам.
Нет, черт возьми! Пожить надо!
Да, поскрипеть зубами!
Покусаться по-волчьи!
- Да ты никак и впрямь за ум взялся?
- Взялся.
Да. Если мы сейчас за книги сядем,
а вам землю в полное владение оставим,
так вы на ней такого натворите!
Нет, Пятница моя любезная.
Парус!
- Парус!!!
- Рыбаки!!
Маринка, дуриша ты моя!
Царица амазонки!
А-а-а!
- Машенька!
- А ну пусти, дурной, ну тебя!
- Знак подать надо, позвать!
- Чего ж звать, сами подъедут.
А вдруг к другому острову едут.
Шпарь в хибару за винтовкой.
- Давай!
- Есть!
Чудной какой-то парус-то.
Не похож чтоб рыбалка.
А ну-ка, жарни еще разок.
Наши! Наши!
Урааа! Скорей господа! Скорей.
Сюда! Господа, сюда.
Стой!
Стой, кобель поганый!
Стой!
Маша.
Синеглазенький.
Синеглазенький.
Нет!
Синеглазенький!!