Случай в Тихуане (1957 год). Цитаты и фразы из фильма

Tijuana Story (1957)

Отважный редактор мексиканской газеты пытается разоблачить мафию и коррупцию местных чиновников.

Все фразы и цитаты

Чуть южнее калифорнийской границы,
в Старой Мексике, находится пограничный город Тихуана.
Эта шокирующая история случилась в 1956-м году.
Она привлекла более 12 миллионов гостей из Америки:
военных и авиационных рабочих из соседнего Сан-Диего,
подростков и богатых гостей
из Пасадены, Голливуда и Беверли Хиллс.
Они приезжали сюда, потому что знали,
что в этой сонной деревушке
они смогут найти всё, что захотят.
Тихуана, чьё название переводится как Тётя Джейн,
стал одним из самых откровенных,
безвкусных городов греха
в мире.
Днём, Авенида Революсьён, главная улица
предоставляла туристам сверкающие сувенирные лавки,
запах кожаных ремней и сандалий,
тако и энчиладас, места для фото,
а в месте, где она пересекается с шоссе на Энсенаду,
бои быков,
и скачки.
Вечером можно поиграть в Хай Алай.
Но позднее, появляются другие виды приманок:
стриптиз-шоу.
Некоторые более приватные.
Барные девочки.
Проститутки.
Травка.
Наркотики.
Грех предлагается по бросовым ценам,
но иногда оказывается дороже.
Были люди по обе стороны границы,
которые хотели видеть Тихуану очищенной.
Но когда щепки разлетелись,
нашёлся только один человек, готовый вести войну
против королей порока и их подручных,
журналист из Тихуаны по имени Мануэль Акоста Меса.
Папа, папа!
Энрике дерётся с какими-то мужиками снаружи!
- В свою комнату, Пол, быстро!
(надпись на доме): ПРЕДАТЕЛЬ.
Что случилось?
- Я шёл домой
и увидел, как они пишут это на доме.
- Ты в порядке?
- Это была еще одна из серии попыток бандитов
заставить Мануэля замолчать.
Они называли его предателем.
Меня зовут Пол Коатс.
Я репортёр из Лос-Анджелес Миррор Ньюс.
Передо мной выпуски Эль Импарсиаль,
газеты, редактором и издателем которой летом 1956-го,
был Мануэль Акоста Меса.
"Вот и мы, вы, стервятники", -
таков был насмешливый заголовок,
который он бросил в лицо главарям банд 9 июля.
И своим ярким, бескомпромиссным языком
он дополнил тему редакционной статьей 17 июля.
Редакционная статья, в которой, в частности, говорится:
"Чтобы заткнуть нам рот, вам придется подарить нам
деревянную пижаму, предварительно посыпав ее свинцом".
Это началось в апреле 1956 года в Эль Соль,
газете, редактором которой тогда был Мануэль.
Приветствую, как дела, сосед?
Горячее тамале на копытце.
- Это ваша счастливая ночь, девчонки, мы приехали.
- Осторожно!
- Интересно, что он пил?
- Одно точно можно сказать, это была не вода.
Да, может, если я сделаю круг,
я смогу подцепить его в следующий раз.
- Что случилось?
- Мануэль здесь?
Где Мануэль?
- Что произошло?
- Позови Мануэля.
- Сеньор Меса, пожалуйста, скорее сюда!
Там Сеньор Родригес, школьный учитель,
его избили!
- Избили?
Альберто!
- Мануэль, Мануэль.
- Нет, нет, не здесь.
В мой кабинет, там тебе будет удобнее.
Иди позови доктора Кальдерона.
Вот сюда.
Хорошо, аккуратно.
Ты в порядке?
Не торопись.
Так теперь, Альберто, расскажи, что случилось?
- Они избили меня, Мануэль.
Три человека.
- Кто, какие три человека?
- Я не узнал их,
Но они дали мне понять, на кого они работают:
на синдикат.
- Какие дела у тебя с синдикатом?
- Мануэль, помнишь, на прошлой неделе, когда федералы
арестовали этого Фуэнтеса?
Да, они взяли его с чемоданом, полным марихуаны.
- Это я рассказал им о нём.
Они били меня трубами.
Я немного-
- Так, хорошо, хорошо, расслабься.
У тебя полно времени.
- Нет, оно прошло.
Мануэль, все эти годы ты боролся с синдикатом.
Друзья, вроде меня, говорили: Вива, Мануэль,
но ничего не делали.
Наши шкуры были слишком нам дороги.
Но когда я узнал об этом Фуэнтесе,
что он делал в школе,
я должен был быть мужчиной.
- О чём ты говоришь, что он делал в школе?
- Те его наркотики,
он подговаривал моих учеников продавать их.
Эти парни не особо добрые,
но я отношусь к ним, как к сыновьям.
Я сказал им держаться от этого подальше,
а они сказали, что если я сам не буду держаться подальше,
меня переломают надвое.
Они почти добились успеха.
- Ты будешь в порядке, Альберто.
Эта история будет на первой полосе, поверь мне.
Будет так жарко, что они обожгутся.
- Скажи им, я только начал борьбу.
И я намерен поговорить с родителями и другими учителями.
И…
Мануэль, открой окно.
- Альберто.
Он был достаточно храбр или глуп,
чтобы выступить против синдиката.
- Нам лучше отвезти его в больницу.
Помоги поднять его.
- Нет, не надо в больницу.
Это слишком дорого.
- О, нет.
Не волнуйся на этот счёт.
Я как-нибудь позабочусь об этом.
- Нет, Мануэль.
- Так, не спорь со мной.
Меня никто не переспорит.
Я буду в больнице совсем скоро.
Но сначала мне нужно кое с кем повидаться.
- Семь, четыре, шесть.
- Сеньор Акоста, я знаю, вы пошли к Перону Диазу.
Будьте осторожны с ним.
- Сегодня лучше ему быть осторожным со мной
- Это остальное.
- Неплохо, да, Эдди?
Только подожди, на следующей неделе
начнётся сезон боёв быков.
Мы удвоим прибыль, да?
- Да, город наполнится сосунками.
- Знаешь, я подумал,
Мы наймём какого-нибудь пацана, чтобы стоял на границе
и раздавал листовки приезжим.
На листовках будет название клуба и может фотография девушки.
Что думаешь?
- Ну, листовки это дёшево.
Как и пацаны.
- Слушай, Эдди.
Ты же управляешь клубом.
Если тебе не нравятся мои идеи, скажи об этом, ладно?
- Не обращай на меня внимания, Перон.
Сложный был денёк.
- Знаешь, ты заставляешь меня немного беспокоиться.
Когда я только привёз тебя в Тихуану,
ты был взбудоражен, счастлив.
Распоряжение деньгами немного опьяняло тебя.
Но сейчас я….
Твоя жена в порядке?
- Да, с ней всё превосходно.
Пока никакой тошноты по утрам, ничего.
- А, рождение ребенка.
Это замечательная вещь.
- Да, так говорят.
- Тогда в чём дело, тебе больше не нравится в Тихуане?
- Тихуана...
Ну, за 6 месяцев город принёс мне больше,
чем музыкальный бизнес за годы.
- Да.
- Я не хочу рисковать.
Я живу как капиталист.
Я бы расцеловал эту землю.
Кто там?
- Акоста Меса.
Я хочу увидеть Диаза.
Этот бандит здесь?
- Что ж, то, что Мануэль Акоста Меса обзывает меня,
не должно меня больше беспокоить.
Однако беспокоит.
- Бандит - это детское словечко по сравнению с тем,
что я думаю на самом деле.
- А, да ладно.
Садись. Ты знаешь Эдди Марча.
Садись, садись
- Твои парни сегодня избили Мануэля Родригеса,
школьного учителя.
Его везут в больницу.
Это, должно быть, доставляет тебе огромное удовольствие.
Думаешь, что сможешь отпугнуть всех остальных
от доносов на синдикат?
- Спрошу тебя, Эдди,
ты вообще понимаешь, о чём он?
Мануэль, слушай, я никогда в жизни
не слышал об этом Родригесе.
- О, ты очень хорошо обо всём это знаешь.
Твои ребята поработали над ним,
потому что у него была смелость
рассказать федералам о Фуэнтесе.
- А, ты о Мигуэле Фуэнтесе?
- Точно.
Этот твой койот с чемоданом, набитым марихуаной,
который набирает школьников, чтобы продавать её.
- Мануэль, слушай.
Фуэнтес работал на меня,
но я уволил его, когда узнал,
что он связался с наркотиками.
Как мне убедить тебя,
что я занимаюсь исключительно клубным бизнесом?
- Клубным бизнесом.
Каждый таксист в Тихуане знает, что это лишь прикрытие.
- Знаешь, когда-нибудь я подам на тебя в суд за клевету.
- Я бы приветствовал это.
- Конечно.
Это даст громкие заголовки и увеличение тиража.
- Ты же так не считаешь?
- О, это старая техника.
Ты бросаешь вызов одному, нападаешь на другого.
Больше - лучше.
И не важно, невинны люди или нет,
пока переполох продаёт газету.
- Ты невинен так же, как заряженный автомат.
- Разве не поэтому Галиндо нанял тебя редактором?
Чтобы уберечь "Эль Соль" от банкротства?
- Галиндо хотел увидеть, как газета возвращается к жизни.
Но, послушай меня,
даже если я потеряю всех читателей,
я буду бороться за то, чтобы наши дети
не стали продавцами наркотиков.
- Убери от меня свои руки!
Я ещё не закончил.
- Если ты пришёл разбрасываться обвинениями, Мануэль.
- О нет, Родригесу это сейчас не поможет.
Мне нужны деньги
- Деньги?
- Чтобы оплатить больничные счета,
чтобы уберечь его семью от голода,
пока он снова не выйдет на работу.
- Но я же сказал тебе, я никогда
в жизни не слышал об этом Родригесе.
- Выпиши чек на 300 долларов.
- Вот так просто, да?
- Я сейчас отправляюсь в больницу,
и я привезу чек.
И если этого не хватит, я вернусь взять ещё.
- Я знаю, что ты добивался результатов,
врываясь в кабинеты, но я не дурак.
Я дам тебе денег,
и это будет похоже, что я имею к этому отношение.
О, нет, Мануэль.
Ты давно хочешь распять меня.
Не рассчитывай, что я помогу тебе в этом.
Адьёс.
- Идём.
- Тебе будет легче избавиться от собственной тени.
Я уйду, когда у меня в руках будет чек.
- Да, ну посмотрим, как у тебя это выйдет.
- Открой дверь, Эдди!
- Давай!
- Эдди!
- Эй, отпусти меня!
- Мануэль!
Что ты пытаешься сделать, убить себя?
Кто ты такой, чтобы вламываться в мой клуб?
- Твой клуб?
Знаешь, Эдди, все думают, что он твой,
Но он принадлежит Диазу, и ты это понимаешь.
- Это не правда.
- Знаешь, это было не очень умно,
что ты там сделал, Мануэль.
- Было не очень умно то, что ты сделал с Родригесом,
как ты узнаешь, когда прочитаешь выпуск на этой неделе.
- Думаю, мне лучше пообщаться с его боссом.
Идём.
- Хорошо, возвращайтесь к работе.
- Надеюсь, мы не пришли не вовремя, Сеньор Галиндо.
- Что я могу сделать для вас?
- Ну, мы хотим поговорить о небольшом дельце.
- Заходите.
- Спасибо.
- Дорогая, пожалуйста.
Доброй ночи, солнышко.
Сеньор.
- Спасибо.
Я не обсуждал это с Эдди Марчем,
но я подумал порекламировать Клуб Матадор
в вашей газете.
Может, покупать целую полосу каждую неделю.
Сколько это будет стоить?
- Обычная ставка - 200 долларов.
- 200 долларов, умножим на 52,
Ну, это чуть больше 10,000.
Это много денег, но думаю, это будет того стоить.
Я представлял, что вы будете немного удивлены.
- Я этого не отрицаю.
- О, это правда, ваша газета и я,
скажем так, враждовали?
Но мне кажется время всё это прекратить, почему нет?
Мы с вами можем принести много пользы.
- Реклама в Эль Соль не сильно поможет вашему бизнесу,
мексиканцы не ходят в Матадор.
- О, это правда, мы действительно обслуживаем в основном
Американос.
Но есть разные виды рекламы.
Мне не интересно
привлекать ваших читателей в клуб.
Мне нужна только их доброжелательность.
- Понятно.
- Я хочу, чтобы они смотрели на нас как на друзей,
как на тех, кто ведёт дела в Тихуане,
не так, как пишет об этом ваш редактор.
- Сейчас у Мануэля возникла идея,
что Сеньор Диаз имеет какое-то отношение
к избиению школьного учителя.
- Да, я бы хотел, чтобы вы
поговорили с ним насчёт этого.
Когда он уходил от меня, то угрожал поджарить меня
в следующем номере газеты.
- Если Мануэль хочет написать историю,
я ничего не могу с этим поделать.
- И почему нет?
Вы же издатель.
Он должен слушаться вас.
- Нет.
Когда я нанимал Мануэля,
мне пришлось гарантировать ему
полный редакторский контроль.
- То есть он может писать всё, что захочет?
- Да.
- Что ж, никогда о таком не слышал.
- Эль Соль была в упадке.
Условия Мануэля были жёсткими,
но я отчаянно в нём нуждался,
я был вынужден согласиться.
- Вы совершили ошибку, Галиндо.
- Я так не думаю.
- Возможно, вы предпочли бы, чтобы американские власти
закрыли границу.
- Конечно, нет.
- О материалах Мануэля пишут газеты
в Сан Диего и Лос-Анджелесе.
Из-за них этот город выглядит таким мрачным,
что ведутся разговоры о том, чтобы
не пускать сюда американцев.
Если это случится, город умрёт.
Мы живём на американские доллары.
- Вы же не думаете, что Мануэль
сделает что-нибудь, что навредит Тихуане.
- Попробуйте сказать это тем торговцам.
Они беспокоятся, поверьте мне.
Они находятся на стадии принятия чего-то серьезного,
если будет ещё какая-нибудь плохая огласка.
- Эта статья о Сеньоре Диазе,
может подтолкнуть их тому,
Чтобы покончить с вашей газетой.
- Очень просто отменить размещение рекламы,
принять решение бойкотировать вас.
Таким образом они закрыли Эль Импарсиаль, помните?
- Они сделали это не по своей воле.
Они были запуганы синдикатом.
- А, синдикат, всегда синдикат!
Что бы вы сделали, если бы ваши
средства к существованию оказались под угрозой?
Пришлось бы синдикату заставлять вас спасать себя?
- Человек должен был бы быть слепым,
чтобы не увидеть, что произошло на самом деле.
- Это вы сейчас слепой, Галиндо, если настаиваете на этом.
Если вы отказываетесь от всего,
чтобы удовлетворить такого дикаря, как Мануэль.
Ваша жена никогда не простит вас.
Ваш ребёнок никогда не простит вас.
Вы будете дураком, если позволите этому случиться.
- Но я говорю вам, я ничего не могу поделать с Мануэлем.
- Ну, я уверен, что можете.
Подумайте об этом.
Подумайте, Галиндо, но не слишком долго.
Знаете, отменить их рекламу -
это всё, что необходимо.
Было бы обидно, если бы кто-то впал в истерику
и совершил какую-нибудь глупость.
- Как он, в порядке?
- Боюсь, всё довольно плохо, много осложнений.
- Каких?
- Ну, ему сделали рентген.
Они ничего не говорят.
Одно хорошо, доктор Кальдерон
согласился лечить его бесплатно.
- Уверена, он будет в порядке.
- Конечно.
Иди домой, сегодня был длинный день.
- А, чуть не забыла.
Сеньор Галиндо звонил и передал,
что хочет встретиться с вами
примерно в 11 часов.
- Хорошо.
У него будет шанс прочитать
материал, который я напишу о Родригесе.
- Когда-нибудь вы измените Тихуану.
- О, нет, моя дорогая.
Хотел бы я.
Жители Тихуаны,
без их поддержки я беспомощен.
До свидания.
- До свидания.
- Интересно, есть противоядие от этих тако?
- Чувак, они такие острые.
Отрасти волосы на груди.
Эй, немного этого и у меня точно
выросли бы волосы на груди.
- О, мама, я хочу это на Рождество.
- В любой день недели достаточно хорошо для меня.
- Идём.
Эй, детка, я могу тебе помочь?
Раньше я делал это для своей маленькой бабули.
- Может, ей не нравятся бабули.
- Моя бабушка обычно усыпляла меня,
засовывая мою голову в духовку
и включая газ.
- Эль Соль Де Тихуана, ты там работаешь?
- Пожалуйста, уйди.
- Так и что это?
- Газета.
- Ну, есть мнение, что газетчики знают всё.
Может, ты покажешь нам город.
- Слушай, ты найдёшь девушек, которые тебе нужны
в кабаре.
- Эй, в чём дело?
Разве ты не веришь в политику добрососедства?
- Мне нужно домой, как-нибудь в другой раз.
- В другой раз может быть поздно.
Я к тому моменту могу умереть.
Мой старик всё время так говорит.
Он говорит: Вот увидишь,
ты погубишь себя.
Может и так, но мне нравится одна старая песня
"Я буду жить, пока не умру".
- Можно жить по-разному.
- О, нет, нет, есть только один способ
знать, что ты живёшь.
Думать, что в любую секунду можешь умереть.
О, да ладно тебе, Чикита, расслабься.
Знаешь, я могу купить тебе подарок.
- Слушай, если ты не отстанешь от меня,
я позову полицию.
- О, я до смерти напуган.
Чего ты такая паинька?
Послушай, детка, это Тихуана, и ты ничем не отличаешься
от всех остальных здесь.
Не пропусти свой автобус.
Как глупо.
- Ну, и что произошло?
- Ничего, она не стоит таких хлопот.
Ладно, давайте зайдём в один из этих
так называемых ночных клубов.
- Думаешь, она не хороша?
- Конечно, хороша.
- Она высокая, но мальчикам такие нравятся.
Как тебя зовут?
- Митч.
- Митч?
- Митч от Митчел.
- Мне сложно такое говорить, но ты мне нравишься.
- Думаю, тебе нравится любой, кто купит тебе выпивку.
- Эй, Митч, мы здесь, чтобы оторваться, чувак.
- О, тогда я устрою бал.
- Эта цыпочка задела тебя?
- Какая цыпочка?
- Которая влепила тебе пощёчину.
- Ты что, спятил, чувак?
- Что-то его тяготит, но я развею это.
Потанцуй со мной.
Прижми меня крепче.
Я кусаюсь, но не сильно.
Да, вот так лучше.
Так ты сможешь думать только о Лупе.
- Да, я тоже так думаю.
- Могу поспорить.
Ты hombre.
Ты знаешь, что это значит?
Настоящий мужчина.
- И держу пари, ты тоже не играешь в куклы.
- У тебя есть машина?
- Да.
- Они не будут скучать по нам, если мы недолго.
Сначала дай мне деньги
и я куплю для нас несколько косячков.
- Что, марихуану?
- Я знаю кое-кого здесь, кто продаёт, лучшую.
- Ну, нам не нужно ничего такого.
- Ты когда-нибудь пробовал?
- Нет.
- Боишься?
- Нет, не боюсь.
- Докажи, я куплю.
Жди снаружи.
Я думала, ты hombre.
Может, я совершаю ошибку.
- Эй, куда пошёл Митч?
- Не переживай, он будет в порядке.
- Пять косячков.
- Пять, это всё, что он хочет?
- Может позже я раскручу его купить больше.
- Дай мне свою сумочку.
- Не забудь положить туда и мою долю.
- Не переживай.
- Хочешь толкать чай, найди какое-нибудь другое место.
- Отдай мне.
- Я избавлюсь от этого дерьма за тебя.
- Да что ты о себе возомнил?
- Так, убирайтесь отсюда, вы оба.
- Эй, полегче, Эдди.
Пино друг Диаза.
- Этот укурыш.
- Отдай ему товар.
- Конечно.
Пусть полиция отследит эту дрянь до сюда.
Случится такое и клуб получит по полной.
- Ты начинаешь кое-что понимать.
Это не твой клуб, это только прикрытие.
- Так случилось, что я тоже им управляю.
- Важно только то, что ты делаешь?
Не думаешь, что это надо согласовать с Диазом?
Так вот, Пино оказал боссу ряд услуг.
На самом деле, одну сегодня.
- Каких услуг?
- Я позволю Диазу сказать тебе, когда он будет готов.
Эй, да что с тобой?
Ты в последнее время забавно себя ведёшь -
сначала помогаешь Мануэлю, теперь это.
Если Тихуана неожиданно стала тебе не по зубам,
тогда может тебе здесь не место.
- Если эта мразь впутает нас в неприятности.
- Ты будешь чист.
Так что не переживай.
- Пошли.
- Карлос.
Позаботься тут обо всём, я пошёл домой.
Не пытайся мыть его, а то краска слезет.
- Привет, Эдди.
- На минуту я подумал,
что аист перепутал даты.
- О, знаешь, мне сегодня ночью приснился кошмар.
Мне приснилось, что ребёнок уже родился,
и как бы я не старалась,
я не могла запеленать его.
Это было ужасно.
Я взяла куклу у девочки по соседству, чтобы попрактиковаться.
По-моему, выглядит довольно неплохо.
- Нет.
- Дай я попробую.
- О, Эдди, я переживаю.
Сильно переживаю.
- О чём?
- Ну, я никогда особо не сталкивалась с маленькими детьми.
Мы же всё время были в переездах.
- Ну, ты поймёшь, что делать, когда придёт время.
- Что если я уроню его?
- Ну, думаю, нужно просто носить его как футбольный мяч,
как написано в руководстве Красного Креста.
- Но может произойти столько всего другого.
- Да ладно, ты говоришь, как школьница.
Из тебя выйдет отличная мать.
А я намерен стать отличным отцом.
Иди ко мне.
- Ты рано пришёл.
В клубе всё хорошо?
- О, пара ограблений и пожар,
но ничего по-настоящему важного.
- Эдди, я начинаю чувствовать себя в стороне.
В последнее время, стоит мне спросить о клубе,
ты уходишь от ответа.
- Мужчина приходит домой, чтобы убежать подальше от работы.
Если ему нужно отвечать на вопросы о ней,
он мог бы с таким же успехом остаться
и понаблюдать за кассой.
Я хочу услышать, как прошёл твой день.
- Алло?
Да, я его жена.
- Кто это?
Что это было?
- В этом месяце было уже три подобных звонка.
- Каких звонка?
- Люди говорят, что они думают о нас
за связь с Диазом.
- Какая тупость
Они, наверное, начитались скандальных статеек
Мануэля Акосты Месы.
- Эдди.
Эдди, это звонила миссис Родригес,
жена школьного учителя.
- Родригес?
- Это ведь правда?
Диаз связан с синдикатом.
- Нет!
Знаешь, как это с клубным бизнесом.
Что бы ни случилось,
тебя первого во всём начинают обвинять.
С Диазом всё в порядке.
- Эдди.
Эдди, мы давно знаем о Диазе.
Мы просто не хотели признавать это.
- Диаз чист.
Я никогда не видел, что он делает что-то, что опровергает это.
Думаю, я сообщу об этих звонках в полицию.
Я не знаю, может он связан с синдикатом.
Для нас какая разница?
- Я не знаю.
- Что, только потому, что я управляю клубом для него.
Это значит, что я связан с синдикатом?
- Эдди, просто меня пугает, что мы связаны с этим человеком.
И в любом случае…
- Милая.
Хочешь, чтобы я ушёл от него?
Отказался от 25% прибыли?
- Ну, может, ты сможешь создать новую группу?
- Большие группы умерли.
Публика теперь не заплатит ни цента ни за что,
кроме необычных выступлений или певцов-фриков.
- А что насчёт аранжировки или создания музыки?
- Солнце, если я уйду от Диаза,
для меня останется только одно место -
бар, где я буду стучать по клавишам пианино.
Слушай, ты помнишь, что мы чувствовали,
когда Диаз предложил мне работу?
- Да, но мы не знали, что всё пойдёт вот так.
- Мы...
Лиз, мы ждём ребёнка.
Я хочу, чтобы у меня была возможность сделать что-то для него.
Я хочу быть рядом, когда он растёт.
Но я не хочу быть всё время в дороге,
живя в дешёвых мотелях.
- Слушай, а что если кто-то, типа Мануэля Акосты Месы,
способен развалить синдикат и связать тебя с ним/
- Никто, включая Акосту,
не сможет развалить синдикат.
Он ходит вокруг да около, изображая льва.
Когда синдикат решит прикрыть его,
с ним будет покончено.
Он окажется самым ручным котёнком,
которого только можно представить.
Просто подожди, когда он почувствует давление.
- Ты знаешь, как сильно я ненавижу синдикат, Мануэль,
но пришло время быть практичным.
- И каким образом?
- Ну, начнём с того,
что мы не будем выпускать этот материал.
- Думаешь Диаз подаст на нас в суд?
Он не посмеет.
- Мануэль, я пытаюсь сказать,
что мы не сможем победить, если пойдём против синдиката.
- Диаз приходил к тебе?
Да, конечно!
Он, наверное, пришёл прямо к тебе домой.
- И какая разница?
Пришло время быть практичными.
- Практичными?
Ты не беспокоился о практичности,
когда пришёл ко мне.
Просто скулил, спаси меня, спаси!
Только это было в твоей голове.
- Слушай, слушай, Мануэль.
Я знаю, что ты увеличил тираж
своими реформами,
но сейчас мы зашли слишком далеко.
Синдикат готов отрезать нам головы.
- Пусть попробуют.
- Мануэль, с таким же успехом ты мог бы бороться с ураганом.
Грех в Тихуане большой бизнес.
Им заправляет не один человек вроде Диаза,
а Ла Мафия с международными связями,
и их контролируют крупные чиновники.
- Я знаю об этом.
Но пока не было преступной организации,
которая была бы сильнее возмущённой общественности.
- Обществу плевать.
Зачем им это?
Открытый город привлекает американцев,
а американцы везут доллары.
- Ты недооцениваешь наших жителей.
У них есть гордость, и её очень много.
И Родригес доказал это.
- Слушай, у тебя есть много стоящих тем
Мануэль, ты всегда говорил, что хочешь
начать компанию по строительству дома для сирот.
- О, да.
Построить дом для наших детей
и дать синдикату разрушить их жизни, да?
- Ладно, не превращай газету в рекламу
Синдиката.
Но не нападай на крупных шишек вроде Диаза.
Выбери цели поменьше, закрой бордель,
покажи пальцем на игорный притон, но—
- Синдикат не стал бы возражать против этого, не так ли?
- Кто ты, Мануэль?
Ангел мести.
- Нет, Галиндо, нет.
Но когда порядочному человеку причиняют боль, я это чувствую.
Я чувствую это так же сильно, как и он,
и мне стыдно.
Стыд, как и трусость, так же часто является стимулом,
который движет мужчинами.
Чего ты стыдишься?
- Картинки, которую приграничные города дают американцам
и всему остальному миру.
Они ничего не могу поделать, как думать,
что вся Мексика такая,
что вся страна полна воров
и продавцов марихуаны,
что недалеко от истины.
- Говорят, что гордыня предшествует падению, Мануэль.
Я не могу позволить себе рисковать своим бизнесом
и безопасностью своей семьи, чтобы удовлетворить тебя.
- А что контракт, который ты подписал со мной?
- Конечно, я знаю, что твой контракт даёт тебе
полную редакторскую свободу.
Но если ты будешь настаивать на своём,
я буду вынужден выкупить его.
- Понятно.
- Я, конечно, понимаю, чего это мне будет стоить,
но у меня нет выбора.
- Диаз должно быть по-настоящему запугал тебя.
- Позвони мне и скажи, что ты решил, Мануэль.
Но, Мануэль, помни,
если ты уйдёшь от меня, в городе тебя не возьмёт,
ни одна другая газета
Ты слишком горяч.
- Что ж, пожалуй, с меня хватит
журналистики.
- Думаю, что нет.
Ты прирождённый журналист, Мануэль.
Один из лучших.
- Рубен.
- Прости, Мануэль.
Прости меня.
- Папа, папа!
- О, ну ладно.
Му!
- Матадор.
- Давай, иди сюда!
Папе пора на работу.
Ты должен позавтракать, да?
Чтобы быть сильным, большим мальчиком.
- Я бы хотел быть таким, как ты, Папа.
- Как я, почему?
- Потому что ты самый храбрый человек в Тихуане.
Храбрее матадоров.
- Матадора?
Так, так, так.
- Когда-нибудь, они поместят твоё лицо
на песо или может быть марку!
- Я скажу, что мы сделаем,
мы поменяемся местами, ладно?
Знаешь, я бы предпочёл быть тобой.
Ни переживаний, ни проблем.
- Он только создаёт проблемы.
- Только тогда, когда ты не разрешаешь мне
делать то, что я хочу.
- Знаешь, что, сынок?
Ты должен быть очень счастлив, что такая хорошая девушка,
как твоя сестра, говорит тебе, что делать.
В Тихуане много детей,
у которых нет никого, кто бы мог им что-то сказать.
Сироты, ни мамы, ни папы.
- Папа, ты собираешься начать кампанию
по созданию приюта?
- Ага.
Только вместо денег, я буду спрашивать у каждого
пожертвовать кирпич, всего лишь один кирпич.
Что думаешь насчёт этого?
- Ну, думаю, у каждого есть возможность дать кирпич.
- В тебе сегодня с утра немного энтузиазма.
- Нет, я думаю, это отличная идея.
Мне просто интересно, что случилось
с той историей о Родригесе.
- Она там.
- Да, но на последней странице,
и про синдикат ни слова.
- Энрике, ты говорил, что хочешь быть журналистом.
Что ж, есть одна вещь, которую ты должен выучить.
Люди интересуются многими вещами,
не только криминалом.
- Я понимаю.
Ты что-то понял, папа, я рад.
- Рад?
- Да, пришло время,
когда ты перестал бороться с ними.
Мы хотим, чтобы ты был жив.
Рано или поздно они бы убили тебя.
- Они бы не тронули папу.
- Ты прав, Пол.
Правда в том, что Галиндо угрожал разорвать со мной контракт,
если я не буду с ними полегче.
- Алло?
Одну минуту, пожалуйста.
Доктор Кальдерон из больницы.
- Доброе утро, доктор.
О, да, сэр
О, это очень плохо.
Да, спасибо, что позвонили.
Родригес, он умер.
- Привет.
Эй, подожди, подожди.
Я просто хочу поговорить с тобой.
- Ты можешь оставить меня в покое?
- Слушай, я не обижу тебя.
- Сеньор Акоста!
- Эй, ты можешь подождать немного?
- Ты приезжаешь сюда,
думаешь, можешь делать всё, что хочешь.
Мы мексиканцы, но мы люди,
такие же, как ты.
- Слушай, я только пытаюсь извиниться перед тобой.
Я никогда в жизни ни перед кем не извинялся.
- Что происходит?
- Ничего, Сеньор Акоста, это ошибка.
Прости, я не поняла.
- Эй, иди сюда!
- Эй, прекрати.
Не надо!
Сначала, делаешь так, видишь?
Теперь видишь эти маленькие дырочки?
Теперь быстро копай, вот так.
Вот.
- Эй, а ты в этом эксперт, да?
- Брат научил меня, когда я была маленькой
в Санта Росалии.
Мы часто приезжали сюда по выходным.
- А почему вы переехали в Тихуану?
- Ну, в Санта Росалии была большая медная шахта,
где работала вся моя семья.
Однажды шахта закрылась
Там больше не было меди.
Мы сначала не поверили.
Мы, как и все, думали
что шахта снова откроется.
Потом, у нас кончились деньги, и нам нечего стало есть.
- Ну, сейчас нет смысла говорить об этом.
- Ну, мы не умерли с голода благодаря Сеньору Акосте.
Знаешь, говорят, что однажды мистер Акоста ворвался на
очень важное заседание правительства
и колотил по столу до тех пор,
пока они не приняли резолюцию
о помощи нам.
- Тебе он нравится?
- Да.
Однажды в Санта Росалии
я решила, что буду работать на него.
Я бы работала и бесплатно, если бы это было необходимо.
- Боже, ты будто действительно влюблена в него.
- Да, пойдем, поищем моллюсков.
- Хорошо, давай.
Ты ищешь здесь, а я попробую испытать свою удачу там.
Эй, Линда, кажется, я что-то нашёл.
- Наверное, кто-то потерял.
- Интересно, что это.
- Линде, от… от тебя.
- Давай открой.
- Но ты не должен мне ничего покупать.
- Ты откроешь?
- Браслет!
- Это моей мамы.
Я знаю, звучит надуманно,
но так оно и есть.
- Но ты меня почти не знаешь, я не могу принять его.
- Слушай, я хочу, чтобы ты взяла его.
- Но у тебя в школе, наверное, есть другие девушки.
- Если бы были,
думаешь, я бы проезжал 85 миль каждую неделю?
- А что насчёт твоего отца, может, он хотел сохранить его?
- Слушай, я не живу с отцом,
я живу у родственников.
Давай, надень браслет.
Лучше, чем моллюск?
- О, это лучше, чем всё, что у меня есть.
- Эй, вернись!
- Уже поздно, Митч,
И я не хочу, чтобы ты ехал домой по темноте.
- Спешить некуда.
Я собираюсь остаться в Тихуане на ночь.
- А как же твоя учёба?
- Учителя будут счастливы, как птички,
если меня не будет.
- А твои родственники, они будут беспокоиться о тебе.
- Ты можешь забыть о них?
- Митч, ты меня пугаешь.
- Почему, через полгода,
они избавятся от меня, отдадут кому-нибудь другому?
Так всегда -
я переезжаю от одних родственников к другим.
- Я говорю о другом.
- О чём?
- В тебе столько ненависти.
- Я бы так не сказал.
- Это правда.
Но я собираюсь погасить эту ненависть.
Я должна, Митч, если между нами всё будет хорошо.
- Знаешь, думаю, ты можешь сделать всё, о чём говоришь.
Эй, в чём дело?
- Это ваша машина?
- Да, а что?
- Можно посмотреть ваши права, пожалуйста.
- Вы недавно ремонтировали это крыло?
- Да, примерно шесть недель назад.
- Что с ним случилось?
- А к чему эти вопросы?
- Вам лучше ответить.
- Ну, я был в Тихуане.
Я где-то припарковался,
а когда вернулся, обнаружил, что крыло разбито вдребезги.
- Вы заявили об этом?
- А зачем?
Моя страховка здесь не действует.
- А в чём дело?
- Подождите.
Крыло было повреждено не так, как вы говорите.
- О, нет?
- Вы протаранили три припаркованные
машины на Авенидо Идальго,
ведя машину как сумасшедший.
- Боже, вы сами с ума сошли.
Я могу проехать на этой коляске через замочную скважину
не касаясь бортов.
- Возможно, не тогда, когда накурились марихуаны.
Тут ещё чувствуется её запах.
- Мы сделаем лабораторные анализы, чтобы проверить.
- Это правда, Митч?
- Да, это правда.
После того, как встретил тебя,
я выкурил пару косяков в Клубе Матадор.
Эй, слушай, я не помню, как я врезался в машины.
- Это возможно.
Я видел таких, как вы раньше.
Падают со второго этажа, и даже не помнят об этом.
- Эй, послушайте, послушайте!
Это был первый раз, когда я принял это дерьмо.
Первый и последний.
Отпустите меня, хорошо?
- Подождите, он заплатит за ущерб!
- Слишком поздно.
Повреждение государственной и частной
собственности на автомобиле
является преступлением в Мексике.
- Послушайте!
Я не пойду ни в какую вонючую тюрьму.
- Не усложняйте нашу работу
- Я слышал о ваших тюрьмах.
Я никогда не выйду оттуда!
- Митч, Митч!
- Стой!
Стой.
- Митч!
- Он спятил!
- Я вызову береговой патруль.
Не своди с него глаз.
- Я была вынуждена позвонить вам, я не знала, что делать.
- Его не нашли?
- Он как будто просто исчез.
- Может он смог уплыть.
- Он, похоже, разбился о скалы.
- Это не наша вина.
Он не должен был сбегать.
- Если бы только не было этого барыги
В Клубе Матадор.
Их убила марихуана и синдикат.
Ты всё ещё хочешь быть журналистом?
- Да.
- Ты принят на работу, будешь моим помощником.
Я снова займусь синдикатом.
- Папа, как ты сможешь это сделать?
Галиндо, не позволит.
- Галиндо хотел
выкупить мой контракт.
С тех денег, что я получу,
я заново открою газету Эль Импарсиаль.
- Папа, будет то же, что и раньше.
Ты будешь стучаться головой о стену.
- Возможно, сынок.
Но моя голова будет чувствовать себя намного лучше, чем сейчас,
поверь мне.
- Папа, они убьют тебя.
- Это наш дом!
Дом - это то, что нужно любить,
место, где дети могут вырасти и стать достойными жителями,
ходить гордо и в безопасности.
Вот чего я хочу, если это значит риск получить пулю.
Что ж, пусть так и будет.
- Через три дня, 6 июня
Мануэль Акоста Меса рассказал на собрании торговцев,
что Эль Импарсиаль снова открывается.
Он поклялся, что на этот раз газета не подведет
и не сделает и шагу назад,
пока эти крысы, что контролируют Тихуану,
не умрут от собственной наглости.
Первый материал в Эль Импарсиаль,
размещённый на первой полосе
“Я обвиняю", в нём Мануэль рассказал
о множестве преступлений, совершённых синдикатом,
включая убийство Родригеса,
и косвенно, смерть в море американского школьника.
Весь тираж был раскуплен,
но людьми синдиката с намерением
не дать публике прочитать номер.
Но это не остановило Мануэля.
- Почему так долго?
- Номер только вышел.
На первой полосе та же статья.
Вы хотите, что мы скупили и этот тираж?
- Нет, я не могу покупать каждый номер, который он печатает.
Посмотрите и выпишете имена всех,
кто дал там рекламу.
Я сломаю Мануэля тем же способом, что и раньше.
- О, буэнос диас, заходите.
- Вы Сеньор Каседас?
Мы из комитета по сохранению Тихуаны.
Мы заметили, что вы рекламируетесь в Эль Импарсиаль.
- И что с того?
- Ну, возможно, это не приходило вам в голову,
что поддерживая Акосту,
вы помогаете вернуть Тихуану псам.
Если ему удастся перекрыть
границу своими дикими обвинениями,
мы все останемся не у дел.
- Сначала был использован подход "бархатных перчаток",
чтобы убедить рекламодателей отказаться от Мануэля.
Но встречая сопротивление, перчатки немного рвались.
Они объявляли человека предателем.
Если и это не срабатывало, они снимали перчатки.
- Это только небольшой пример того, что ты получишь,
если ещё хоть раз разместишь рекламу у этого предателя.
- Запуганные рекламодатели
отказывались от рекламы в Эль Импарсиаль один за одним.
Взорвав магазин одежды,
синдикат стремился подорвать решимость
тех стойких людей, которые остались.
Они были в высшей степени уверены в себе.
- О, какой сюрприз.
Buenas noches, сеньоры.
- Buenas noches.
- Buenas noches, Мануэль.
- Родриго.
- Привет, Мануэль.
- Рад тебя видеть.
Где Альма?
Я принесу тебе кофе
- Это не светский визит, Мануэль.
Вот, это тебе.
- Это всё личные чеки.
- Мануэль, большинство из нас бизнесмены,
которые не рекламируются.
Однако это не значит,
что мы должны быть лишены возможности
сразиться вместе с тобой.
Мы верим в тебя, Мануэль.
Мы считаем, если газета продолжит выходить,
у нас есть шанс сохранить хоть немного
порядочности в этом городе.
- Ну, я не знаю, что сказать.
- Эль Импарсиаль продолжала выходить
и яростная кампания Мануэля против синдиката
не прекращалась.
Газеты в Сан Диего и Лос-Анджелесе
обратили внимание на то, что Тихуана стала
источником дешёвых наркотиков для США,
и поспешили оказать Мануэлю поддержку,
и синдикат в Калифорнии встревожился.
- Я позвал тебя сюда не для того, чтобы ты оправдывался.
Если ты не можешь справиться с ситуацией,
я найду кого-нибудь, кто заменит тебя.
- Слушай, я говорю тебе, он получает
частные деньги от людей.
Как я могу обработать их, если не знаю, кто это?
- Тогда найми кого-нибудь убить его.
Убей его и заткни его рот раз и навсегда.
- Не думаю, что это хорошая идея.
- Не думаешь?
- Слушай, Мануэль герой
для жителей Тихуаны.
Если мы убьём его сейчас, мы разворошим осиное гнездо.
- Всегда есть парочка таких твердоголовых, как Мануэль.
Остальные исчезнут, особенно, если будут думать,
что с ними сделают также.
- Слушай, я вырос в Тихуане.
Я начал с продажи жвачки там.
Я ходил босиком до 10 лет.
- Нам не интересна твоя история жизни.
- Всё, что я пытаюсь вам сказать,
то, что я знаю тех людей.
Вы можете только подтолкнуть их.
- Ты предпочтёшь, чтобы он закрыл границу?
- О, нет.
- Посмотри на эту газету.
Прямо здесь, в Лос-Анджелесе, они говорят об этом.
Если границу закроют, это не только
убьёт туристический бизнес,
это перекроет нам продажу наркотиков.
- Хорошо, хорошо!
Я буду счастлив избавиться от него.
- Ты можешь поручить эту работу одному из братьев Гитарро.
- Нет, это не пойдёт.
Полиция сразу допросит их.
- Ты знаешь кого-то, кому не станут задавать вопросы?
- Да, они никогда и не подумают о нём.
- Привет, Мигуэль, как ты?
Как тут с тобой обращаются?
- Ты же знаешь, каково здесь.
- О, Мигуэль, ты же не продолжаешь винить меня,
что я тебя не вытащил?
- Ну, предполагалось, что ты хороший адвокат.
- Полиция поймала тебя с чемоданом марихуаны.
Мне нужно было быть волшебником,
а не адвокатом, чтобы помочь тебе.
- Зачем ты пришёл?
Если у тебя нет способа вытащить меня отсюда,
я могу провести время и получше.
- Иди сюда, я хочу поговорить с тобой, сядь.
Садись, Мигуэль.
Меня прислал синдикат.
- Синдикат?
- Да.
Естественно, они сами не могли прийти к тебе.
- И что они хотят?
- Мануэль Акоста Меса слетел с катушек со своей газетой.
Они не могут больше его выносить.
Они вытащат тебя ненадолго, если ты покончишь с ним.
- Если я покончу с ним?
То есть они дадут мне небольшой отпуск,
и я смогу выйти и покончить с ним?
- Тихо, не так громко, Фуэнтес.
- Это что, шутка?
- Вот, возьми сигарету.
Одному из охранников нужны деньги.
Он выпустит тебя на сутки и прикроет.
Ты должен будешь позаботиться о Мануэле за это время.
- Хочешь сказать, он выпустит меня на сутки,
я сделаю эту работу и вернусь обратно сюда?
- Точно. Никто в мире не подумает, что это твоих рук дело.
У тебя будет идеальное алиби.
Ты был в тюрьме.
- Да.
Кроме охранника, которому вы заплатили.
Он будет знать, что я был не здесь.
- Синдикат убьёт его, если вдруг заговорит.
И он знает это.
- Звучит довольно безумно.
- Такое уже проворачивали.
- Да, такое уже проворачивали.
Да.
Сколько мне заплатят за работу?
- 5,000 американских долларов,
в два раза больше, чем ты получал раньше
за подобную работу.
- Мне нужны будут деньги, когда я выйду отсюда.
- Конечно, ты не сможешь вернуться к старой работе,
за тобой будут внимательно присматривать.
- Когда они хотят, чтобы я это сделал?
- В понедельник, до того,
как Мануэль выпустит следующий номер.
- О, ты пришёл, Фуэнтес.
Сначала надень это.
Вот как всё будет.
Мануэль работает сегодня допоздна.
Когда он выйдет из офиса,
Рикардо, вот он, будет стоять снаружи и позвонит тебе.
Ты подъедешь на грузовике к дому Мануэля
и дождёшься его.
С этого момента у тебя будет несколько минут,
и ты должен быть там раньше него.
Не жалей на него пуль.
Убедись, что он мёртв.
- Не переживай, чёрт.
- Потом поедешь сюда
и переоденешься в тюремную одежду.
И нигде не останавливайся.
Завтра утром в семь часов
тебя отвезут обратно в тюрьму.
Ты ещё помнишь, как этим пользоваться?
- Ты шутишь?
- Дай ему ключи от грузовика.
- Шины проверены, бак полностью заправлен.
- Хорошо.
И, можно небольшое одолжение?
- Какое?
- Можешь оставить здесь пару косяков?
Этого мне хватит для работы.
- Нет, приятель, это выбьет тебя.
Ты закончишь поездку на Энсенаде
или убьёшь не того человека.
- Нет, нет.
- Я не могу так рисковать.
- Или тебя остановит полиция.
Тогда это будет конец всему.
- Нет, я...
- Просто думай о пяти тысячах долларов,
это даст тебе нужный задор.
- Нет, нет, нет.
Всего лишь пару косяков.
- Нет.
- Выходи!
- Не стреляйте, сеньор.
- Что ты здесь делаешь?
- Я пришёл встретиться с Диазом.
- Через окно, отлично,
я звоню в полицию--
- Не звоните в полицию,
Сеньор!
- Стой там!
- Слушайте, Сеньор, вы не понимаете.
Я работаю на Диаза, так же, как и вы.
Я выполняю для него работу.
Я только пришёл сюда.
- Зачем?
- Чтобы достать чаю, сеньор, так я смогу выполнить работу.
Позовите его сюда. Он скажет, что всё в порядке.
- Какую работу, снова взорвать какой-нибудь магазин?
- Нет, Сеньор, это гораздо важнее.
Это всё, что я могу сказать вам.
Может, вы можете достать немного для меня.
Я скажу, кто этим занимается.
Я совсем не хочу беспокоить Диаза.
- Вот он где.
Я сказал, что видел его грузовик здесь на улице.
- Идиот, что ты здесь делаешь?
Тебя кто-нибудь видел?
- Нет, нет, Сеньор.
Я залез через окно.
Слушайте, Сеньор, мне нужно пару затяжек,
иначе я не справлюсь с работой.
- Ты сам торговал этим.
Ты знаешь, что она с тобой сделает.
- Мне нужно!
- Дай ему один косяк, и всё.
Ты останешься здесь, пока не придёт время.
Потом снова вылезешь через окно.
Это слишком сложно объяснить, Эдди,
но тебе не о чем беспокоиться.
Это тебя не касается.
- Нет, полагаю, только Мануэлю стоит переживать.
- Что ты хочешь сказать?
- Ну, это же ясно.
Мануэль продолжает нарываться.
Вы летали в Лос-Анджелес.
У этого парня работа, с которой он
не может справиться без помощи.
С Мануэлем расправятся сегодня вечером.
- Так, мы никогда не говорили об этом, Эдди,
но ты давно знаешь
обо мне и синдикате.
- Я был бы довольно туп, если бы не знал.
- Но ты держал язык за зубами, мне это нравится.
Но теперь нет смысла хранить секреты.
Мануэль стал будто бешеный бык.
Пришло время вернуть этот клинок домой.
- Я должен вернуться к работе.
- Эдди!
Ты ведёшь себя смехотворно.
- Я не привык к убийствам.
Это займёт пару минут.
- Подставишь меня, Эдди,
и останешься не у дел, причём
во многих отношениях.
- Я как-то говорил тебе, что думаю о Тихуане,
что я буду целовать её землю.
Я всё ещё так думаю.
- Тебе лучше сегодня остаться со мной.
Мы пойдём посмотрим на игру в Алай?
- Мне это подходит.
- Ну, ещё можно выиграть на Киньелле.
- Я не смог бы обналичить билет сегодня вечером,
даже если бы поставил на них все.
- Не сдавайся, впереди еще много игр.
- Что ж, это убивает все мои шансы.
Извинишь меня, мне нужно позвонить домой?
Лиз утром не очень хорошо себя чувствовала.
Мне нужно узнать, как она.
- Передавай ей привет.
- Вы рано уходите, Сеньор Марч?
- Да, ненадолго.
Я скоро вернусь.
Офицер, офицер!
Скорее отправляйтесь к Мануэлю Акосте Месе!
- У меня было чувство, что Тихуана тебе не по зубам.
- О чём ты говоришь?
- Ты предал нас.
Ты настучал в полицию.
- Я сказал им, что видел аварию на улице.
Думаешь, я сумасшедший.
- Да.
- Ладно, езжай туда и проверь.
- Я поеду, но ты поедешь со мной.
- Алло?
- Лиз?
Я приеду через 10 минут.
Жди меня на крыльце,
мы уезжаем из города.
- О, Эдди, что случилось?
- Расскажу, когда встретимся.
Просто жди меня.
- Хорошо, Эдди.
- Мануэль, назад в машину, стой!
Выходи!
- У меня пистолет.
- Лучше брось его. Ты попался.
Разве это не Мигуэль Фуэнтес.
Идём.
Папа, теперь тебе лучше носить с собой оружие.
- Нет, сынок, они думают, что я боюсь их.
- Он только что сделал самую большую ошибку в жизни
и ему это с рук не сойдет.
- Он, наверное, сейчас на пути к границе.
- Ну, есть простой способ остановить его.
Ты пригони машину, а я пока позвоню.
Соедините меня с американской таможней, быстро!
- Алло, Уильямс.
Минуту.
Так, какая это была машина?
- Я видал пробки на дорогах, но чтоб такие.
- Мы пересечём границу через минуту.
- Мне жаль, что все так обернулось, милая.
Все, что мне нужно было сделать, это держать рот на замке,
но я не мог этого сделать.
- О, Эдди.
Эдди, я рада.
Если бы ты позволил ему умереть,
ты бы убил и нас, наши души.
Мы бы не могли любить друг друга или себя.
Никакие деньги в мире не стоят этого.
- Ваши права, пожалуйста.
- В чём дело?
- Могу я посмотреть права?
- Конечно.
Слушайте, нам нужно переехать границу.
У нас нет багажа.
Мы ничего не покупали.
В этой машине нет ничего интересного для вас.
- Ну, у нас есть информация об обратном.
- Какая информация?
- Нам сообщили, что вы перевозите наркотики.
- Что?
О, кто-то похоже перепутал провода,
или плохо пошутил.
- Мы должны убедиться в этом сами.
- Слушайте, за мной, может, охотится синдикат.
Я должен рассказывать вам о синдикате?
- Ну, если вы в опасности,
это дело полиции.
А это таможня.
Отведите его в офис таможни.
- Его сейчас пропускают через границу.
Езжай за машиной.
- Я никогда не думал, что это так закончится, Эдди,
не с тобой.
- Ну, мир полон сюрпризов.
- Я нашёл тебя, когда от тебя осталась лишь тень.
Я вернул тебя к жизни,
подарил тебе ребёнка, который скоро родится, будущее.
А ты отплатил мне, сдав полиции.
- Я нужен был тебе для прикрытия.
Так что, что бы ты ни собрался сделать,
включай печальную музыку.
- Хорошо, Эдди, как пожелаешь.
Мы начнём с твоей жены.
- Она тут совсем ни при чём!
- Я хочу, чтобы ты страдал, Эдди,
и ты будешь смотреть на то, что мы сделаем с ней.
Давай, Рикардо.
- Нет!
- Стой, Эдди.
- Стой, или я убью тебя.
Ну же, я серьёзно.
Я выстрелю!
В сторону, уезжайте!
Эдди, Эдди, о, любимый.
О, Эдди, тебя так избили.
- О, я в порядке.
- Нет, не в порядке.
Я отвезу тебя в Сан Диего.
Потом вернусь.
- В Тихуану?
- Я хочу встретиться с Мануэлем.
Расскажу ему всё, что знаю о синдикате.
Имена, адреса, всё.
- Это слишком опасно, Эдди.
- Это сильно поможет.
- Хорошо.
Если ты возвращаешься, я с тобой.
Ты не в состоянии вести машину.
- Лиз, ты не можешь.
- Слушай, не оставишь меня
в Сан Диего.
Не спорь.
- Я люблю тебя, Лиз.
- Идём.
- Через три дня на улицах Тихуаны взорвалась бомба
В виде очередного номера Эль Импарсиаль.
В колонке Мануэля под заголовком
"Вот и мы, вы, стервятники,"
он объявил, что получил в свое распоряжение имена
22 самых важных людей в синдикате:
высокопоставленные политики,
судьи, бизнесмены
и чиновники получили уведомление о том, что
он раскроет имена
законодательным органам Мексики.
- Bueno, позовите Перона Диаза к телефону.
- Они не встретятся в Мексике еще неделю.
У нас ещё есть время, чтобы остановить их.
- Да, телефон трезвонит целый день.
Они дрожат до самого верха.
Перон, что случилось?
Сделай с ним что-нибудь!
"Перон, Перон," как будто это моя вина.
- Это не ты виноват, а Мануэль.
- Конечно.
- Почему бы тебе не послать меня и ещё несколько парней?
В этот раз не будет никаких промахов.
- А кто скажет, что он не дал имена
своему сыну или ещё кому-то.
Мы убьём его, а те же проблемы останутся.
- Если Мануэль будет лежать в морге,
никто больше тогда не рискнёт.
- Может, да, а может, нет.
- Ты просто ляжешь и будешь ждать?
- Нет, Мануэль не оставил нам выбора.
С этой статьёй он сам себе выстрелил в голову.
- Por favor, я ищу семью Кастро.
Вы не скажете, где они живут?
- Buenas noches.
В ту сторону, через дом.
- Papal!
- Папа, нет!
- Нет!
- Папа.
- Пожалуйста, нет.
- Эль Импарсиаль, бесплатно.
- Это выпустил Мануэль?
- Его сын.
- Послушайте меня, пожалуйста.
Зная Мануэля, так, как знал я,
я могу сказать, что удовлетворило бы его сегодня.
Не наши слёзы, или наша вина,
а знание, что он умер не напрасно.
Что пули, которые сразили его тело,
привели нас в ярость и призвали действовать.
Дали нам негодования и смелости решить,
что с нас хватит терроризма и бандитизма,
понимания, что жить под синдикатом
без достоинства и гордости невыносимо.
Как вы знаете, я расходился с Мануэлем во мнениях.
И, в конце концов, мы расстались.
Но даже тогда я понимал, что действовал из трусости.
Мануэль был прав.
Нет в мире власти сильнее, чем наша.
Вместе мы сможем очистить Тихуану:
сделать её местом, достойным жизни.
Все, что для этого требуется, - это воля.
Давайте понесем нашего дорогого друга.
Buena, muchachos.
- Ладно, давай в машину.
Давай, иди!
- Что это всё такое?
- У прокурора штата есть несколько вопросов,
которые он хочет вам задать.
- Сейчас вернусь.
Подумал, может, ты захочешь почитать это, пока ждешь.
Вот и мы, вы, стервятники.
Паренёк принял дело отца.
- 31 июля, человек, который любил бороться,
и не просил пощады, лежит в гробу,
но его смерть не была напрасной.
Вскоре после того, как его положили в могилу,
нарастающая волна возмущения
привела к массовым переменам в правительстве.
Влияние гангстеров, коррумпированных чиновников,
стервятников, как их называл Мануэль Акоста Меса,
было сломано.
Цепная реакция встряхнула город.
Тихуана, сегодня, не носит нимб,
но она находит свой путь к благопристойности,
ведомая памятью о мужественном журналисте.
 

////////////////////////////