Депутат Балтики (1936 год). Цитаты и фразы из фильма

«Депутат Балтики» — советский полнометражный чёрно-белый художественный фильм, поставленный на киностудии «Ленфильм» в 1936 году режиссёрами Александром Зархи и Иосифом Хейфицем. Другое название — «Беспокойная старость». Премьера фильма в СССР состоялась 27 марта 1937 года.

Все фразы и цитаты

Руки вверх, под юга,
только руки вверх, как многие.
Найди Панякова, да пограмотнее,
протокол написать.
Отпустите, обыскать, его,
дайте пройти, ну ка,
садитесь, вот
здесь, дайте, подержу, пишите,
товарищи, свидетели и пострадавшие,
на ваших честных глазах, по приказу
Совнаркома, мы должны расстрелять
этого народного врага, мы списываем
этого предателя и бандита, наш
продовольствие, пролетарский отряд
призывает вас подписаться под этим
протоколом.
Ну ка, паренек, давай.
Викентий, что с вами, где этого
разбили, ваши пенсионные, я в
темноте наскочил на проволоку,
вот, профессору Полежаеву,
увенчанному Кембриджи, мантии
великого Ньютона, новая власть
преподносит паек, спасибо,
Александр, там, давай стук, селедку
и хлеб, я не знал, взять, или, нет,
взял, что бы мы делали без вас,
милый, мне, дальше, в магазине
сказали, что мы все, и чудаки, 2-й
категории, Дмитрий, Илларионович, у
нас теперь тоже едок, едок,
Полежаев, и вдруг, Пушкин, едок
Толстой, это хорошо, наш
хиток, ничего еще не ел, за весь
день, он спешил с книгой, Викентий
Михайлович, и потом все утро он
писал какую то статью, какую статью,
не знаю, я не переписывала, он очень
торопился, и отдал, в черновике,
уже, отдал, да, да, приходил курьер
из редакции, и завтра утром, это уже
будет в газетах, ну, конечно, давно
пора, ведь ее поддержки, ждет, вся
интеллигенция, угу, он умеет писать,
такие штуки, спасти, в док его
книгу, но ничего, если
понадобится, мы будем набирать его,
собственными руками,
прямо боюсь, когда он работает, боже
мой, кто это, возьмите.
Только, ради бога, тише, профессор
работает, кто хозяин квартиры,
профессор Полежаев, он пишет книгу,
ему нельзя мешать, вы понимаете,
понимаю, куда идти.
Дима, к тебе по делу, я же просил
мне не мешать, слезайте, вниз, мы
насчет хлеба, так
вам лучше, к Викентию Михайловичу
обратиться, ведь он специалист по
урожайности, а, я, видите ли,
занимаемся общей физиологией
растений, я как раз пишу об этом
книгу, а вас, собственно, какой
вопрос интересует, муку припрятали,
простите, я слышал, так, муку,
говорю, припрятали, постановление
совета народных комиссаров, мы
должны произвести обыск, понятно,
для выявления хлебных излишков,
город находится в кризисе, народ
голодает, но вы мне здесь лекции, не
читайте лекции, я сам умею читать,
садитесь, ладно, ладно, где мука,
куда же вы, садитесь, там же
рукопись,
черт, что он делает, боже мой,
ничего не понимает, это же моя
книга, ну, раз уж
подняли, так садитесь,
что вы сидите, обыскивать, время,
время то идет.
Архиерейская, что ли, такую мантию
носил, сам, великий Ньютон, кто,
кто, это, ах,
физи, ага,
пошли, карандаш,
зачем, вынесли, карандаш, карандаш,
ну, ну, я на всякий случай, бывают у
нас,
большое спасибо вам за статью,
которую вы написали, пора, пора,
пора.
Откройте, что это у вас, что это вы
участвовали в каком нибудь сражении,
это он ходил, за хлебом, и ударился,
пробуем они, у меня, хлеб, искали,
господа, а вы обратили внимание,
какие глубокие глаза у этого
матроса, ну, вот глубокие глаза,
этот матрос сейчас на моих глазах,
убил человека, убил человека, такого
человека, ну, да, я не знаю, ну, кто
то там грабил вагон с хлебом, но не
в этом же дело, Дмитрий Иванович,
Саша, Саша, потому что тут еще
здесь, я же говорил, что у него
глубокие глаза, вот мы вот здесь,
сидим, в кожаных креслах, он
сражается с ногами, с мазуриками, и
под дождем, и я еще на него
накричал, надо же было извиниться,
профессора Полежаева, попку,
конкурс, профессор, шпион,
профессор, шпион, профессор
Полежаев, продался большевикам,
почетный член Английского
королевского общества, продался
большевикам, почетный член
английского общества, продался
большевикам, не пейте сырой воды,
вода отравлена, почетный член
Английского королевского общества,
продался большевикам, почетный член,
видео королевского общества,
продался большевикам, не пейте,
сурово, великий ученый, протянул
руку пролетариату, боюсь, науки,
труда, один мальчик, и трудная,
водку подчеркивает, не оскорблять,
союз науки и труда, союз науки и
труда, великий ученый, протянул руку
пролетариату, газетку, нет, нет, не
надо, союз науки, сорок лет живу в
Петербурге, и не слышал об этой
знаменитой, пардон, вы не знаете,
чем знаменит, эта Полежаев,
Полежаев, так ведь это уже,
знаменитые покровители балеринок,
Жизунской, да, да, да, да, да, да,
газетчик, газетчик, сюда, сюда.
Эй, борода, что здесь, беги,
ну, как, беги, мешошник, я по
вызову, Цк большевиков, из Сибири,
мне надо, в Смольный институт,
мандат, есть.
Дорогу, знаете, как будто бы,
о, как будто бы, у меня, чайник
стащили,
почему, здорово, будь здоров, когда,
увидим, все, увидим, обязательно,
давайте, вот сюда, все, ребята, все.
Комиссар, есть, занят, скоро будет,
сегодняшнее, сегодняшнее, что можно
сдвинуть, всем, всем,
за хлеб и мир,
два вопроса выдвинулись, в этом
месяце на первое место,
перед всеми другими политическими
вопросами, вопрос о хлебе,
и вопрос о мире, разбираешь почерк
товарища Ленина, а чего, он,
профессор, приезжает, физиология
растений, ну, жизни, природы, людей
у нас, раз, два, да обчелся, он,
большевик, нет, но вот такой статье
мог бы позавидовать каждый
большевик, старик, а, душа молодая,
так, встречаюсь, замечательный
человек, одолжи его, перечить, как
зеницу окна.
Я прав, вы, Бочаров, да, спасибо,
столько слышал, я вас совсем другим
представлял, алло,
Смольный, да, да, а,
Зоочерноморский, сегодня, ладно,
да, ладно, города, сбрить, с
удовольствием, пожалуйста, при
первом удобном случае, будешь
директором банка, я, Ира, ты что,
устал, чего ты удивляешься, ты же
учился в университете, я,
естественно, дружище, ну, тогда по
печати, ну, хорошо, это другое дело,
вот листовки, вечером, необходимо
размножить 100 тысяч экземпляров на
трех языках, но, имея в виду, в
типографии, засели в меньшевики, где
это можно сделать, по твоему, может
быть, университетской типографии, и
столько, она еще существует, хорошо,
пишите мандат, пусть вам будет,
девчонки, еще есть, к тебе задание,
в университете, надо поддержать
профессора Полежаева, знаешь, Виктор
Леонтьев, ну, еще бы, великолепный
учитель, учись, и дальше, у него,
читал, это я, читал, узнаю, есть ли
у него все необходимое, Владимир
Ильич просил, все устроить, может,
ему нужны, трава, бумага, может, ему
хлеба, нужно, таких людей, еще мало,
революций, ну теперь, так, есть,
пить, спать, что хочешь, ничего не
хочу, да, хочу, передать Владимиру
Ильичу, а он здесь, а вторая дверь,
на митинге, в актовом зале, ты еще
никогда, никогда не мечтал,
тебе нужен помощник, выбирай
свободного, можно, вот этого
матроса, я с ним уже познакомился,
товарищ Куприянов, будете в
распоряжение товарища Бочарова.
Что это значит, это Ильич кончил,
говорить, пойдем к нему, пойдем,
мандат на подпись,
коллеги, произошло то, чего я больше
всего боялся, мы все ждали статьи
Полежаева, вот, послушайте, что он
пишет, новая эпоха истории,
удивительное свойство, сообщать
сенсацию, ровно через час после
того, как всем все известно.
Наша фракция, фракция Меньшивиков,
постановила, не сдавай зачетный,
полежать за его предательскую статью
над этим пальто, пусть он только
посмеет перекупить порог
университета, и просим ему в лицо,
наш смелый, прямой побед, правильно,
мы не позволим проникнуть в стены,
с днем рождения, Дмитрий
Владимирович, с женой, наступит до
100 лет и преуспевания в делах,
спасибо, сейчас будут вас
приветствовать, липицируют,
здравствуйте, здравствуйте,
здравствуйте, с, добрым утром, вы
меня, простите, я немножко проспал,
я буду принимать зачет в четвертой
аудитории,
здравствуйте, господа, у меня
сегодня двойной праздник, во первых,
я именинник, мне стукнуло 75, ну,
знаете, здесь завидовать нечему, это
уже второй звонок, здравствуйте, ну,
а вот есть чему и позавидовать, я
сегодня окончил книгу и чувствую
себя моложе всех вас, так, друзья
мои, надеюсь, вы помните о
приглашении, сегодня, 08:00, милости
просим к именинников, ждем, ждем
8 с, Танечка, и с Танечкой,
обязательно, обязательно,
обязательно, ну, что вы скажете, я,
как ботаник, радуюсь, вместе с
Дмитрием Ларионовичем, это будет
замечательная книга замечательного
естественника, моя специальность,
история, я не знаю, может быть, он и
величайший естественник, но как
историк, никакой, никакой, а вы что,
думаете, я, как медик, позволю себе
сказать, старик впадает в детство и
вантилизм, ну, теперь я могу
радоваться, все выправило, и мне
кажется, что можно сдать набор, вы
знаете, что, когда я шел сюда, я
боялся, что меня ограбят, мазурики,
или я попаду под трамвай, я вам,
вручаю, семь лет моей жизни, несите,
это в типографию,
что профессор Полежаев, сегодня,
читает, читает, а в какой аудитории,
четвертой аудитории, второй этаж,
налево, знаю, но, ну что ж, ты Меня,
сердце, Иван, я все помню, а ты меня
забыл, нехорошо, нехорошо, что
холодно,
что, чего,
ну, кто будет сдавать зачет,
господа.
Что боитесь, извинились, мы, не
будем сдавать зачеты большевистским
наемникам, не понимаю, что вы
сказали, я говорю, мы не будем
сдавать зачеты большевистским
наемникам и немецким шпионам.
Ваше счастье, что я, старый человек,
идите, вон отсюда,
разрешите, явку сдавать.
По крайней мере, не будут мешать,
да, вы что, студент, да, миллиардер,
сохранился, смотрите, оставьте,
оставьте здесь университет,
простите, простите, но как ваша
книга, Дмитрий Владимирович, а
почему вы о книгах, в чем дело, ну
как же, я помогал вам, в некотором
роде. Глава селекционных домиков,
постойте, постойте, Бочаров Миша,
Михаил Захарович, совершенно
правильно, Михаил Макарович,
Макарыч, да, да, да, ведь, вас же
трудно узнать, значит, кстати, в
бородах, настоящий, настоящий, ну,
надо же сбрить непременно, при
первом уданном случае, я ведь вам
прям с вокзала, из Сибири, прямо на
зачет, так мы же, наверное, все
перезабыли, что, напротив, не берем,
но посмотрим, посмотрим Борода то,
борода, ну, прямо, старший двор,
молодой студент, рассказывай.
А, я к вам, по делу, Дмитрий
Витальевич, а что насчет
университетской типографии, а что,
типография наша, молодец, она не в
примере работает, печатает мою
книгу, вот ту самую, которую начал,
плевать, да, да, семь лет тому
назад, да, вот только не хватает
бумаги, нет, бумаги, отпечатает, ну,
это правильно, ну, извините, Дмитрий
Иванович, я спешу, до свидания, до
свидания, ну, а как, разрешите, в
следующий раз, ну, ну, кланяйтесь,
Марисан, простите.
Все перезабыл, и теперь отлынивайте,
Макарыч, простите, пожалуйста,
бойкот, это забав для молодежи, я
вас очень прошу, господа, пока
ничего не предпринимать, у меня есть
достаточно аргументов, чтобы убедить
его отказаться от своей статьи.
Господин Воробьев, это ваш матросик,
для меня, ребята, лекцию просили
организовать, на Амуре, очень
интересуются физиологией растений,
как вас на корабле, пожалуйста,
пожалуйста, ради бога, есть,
приятно. Университетскую
типографию занимать не будем, в ней,
печатается книга профессора
Полежаева, а., воззвание, где
печатать, надо найти другую, как ты
думаешь, можно другую, да, может,
надеюсь, мне то вы можете верить, уж
более преданного ученика и
помощника, у вас не было,
и не пыли, а вот Дарвин говорил,
полный, низкий стикулис, говорят, по
русски, избави меня, Господи, от
учеников, Дарвин этого не говорит,
вам, не говорил, а мне, говорил,
Дима, опять в истории, и как это вам
не надоест, десять лет об одном и
том, сегодня день рождения Димы, и
извольте заключить перемирие,
помогли бы лучше стол накрыть, а то
гости придут и ничего не готовы, я
шел за вами, когда вы дрались с
царским министерством, когда нас
выгнали из университета.
Тогда я шел за вами, когда у вас
хотели отнять вашу лабораторию, ради
вас, я шел на все, Владимир
Владимирович, за исключение из
университета, да, почти на ссылку,
почти, почти, у вас всегда почти
пад, Бочаров, бат, действительно
пошел, а у вас всегда, только,
почти, да, но если бы все шли, на
ссыл, как ваш Бочаров, кто бы стал
заниматься наукой, мне смешно
говорить об этом вам, человеку, для
которого жизнь и наука одно и то же,
правда, за последнее время вы
изменили этому принципу, больше, вы
изменили родине, послушайте, я вам
запрещаю говорить об этом, давай, я
сказал, почти все, опять, почти, ну,
знаете ли, вы мне надоели, и теперь
уже не почти, а совсем. Машенька, он
мне сегодня целый день читает
лекцию, ну, что мне с ним делать,
послушайте, вам уже пора на лекцию,
вас ждут на корабле, я раздумал,
слышь, как, ведь вы же обещали, у
меня есть дела более важные, чем
счастье, активные бодрости, которые
из этого ничего не поймут.
Так что вы от меня хотели, только
коротко, откажитесь от своей статьи,
куда ты, боже мой, в такую погоду
читать следствием о Тросне, ну
почему же ты, что ты, тебе же
трудно, мне стыдно за мой
университет, все обещают, говорят,
красивые слова, никто ничего не
делает, прикиньте,
Михайлович, уж вы не оставляйте его
одного, хорошо, хорошо,
захватите ему, галоши,
иди вперед, иди вперед надевать.
Я слышал, что ты сегодня, от на
распоряжение в Смольном занять нашу
типографию под печатание декретов,
вашу книгу на благо, и отложат, не
хватишь, лифта
нельзя, нельзя,
это же для них книга, ну, зачем же
они станут ее уничтожать, ну, я не
знаю, ты, чепуха.
Может быть, отправить рукопись, в
Берлин, нам, издадут, ах,
я иду к вам на корабль через лекцию,
вы извините, разве, швы, у Викентия
Михайловича, болят, зубы,
университет просил меня, одну
минуту,
куда, братишки, на лекцию, про что,
про жизнь природы, 1000 слушает, 1,
врет отец, врать, как мы его
слыхали.
Пожалуйста, где вы достали это
валдо, о том же минут,
взорвется, взорвется, обязательно
взорвется.
Я, не понимаю, Вадим Викторович, да
они вас и слушайте, им сейчас нужна
только политика, ну и что же, я им
буду читать об урожае,
и вообще, не мешайте мне,
пожалуйста, сделайте одолжение, так,
может, мне уйти отсюда, а разве вас
простите, со мной.
Сейчас перед вами выступит профессор
Дмитрий Илларионович, полежаев,
тишина, товарищ, этот профессор
стоит на линии Маркса, мы должны ко
всем вниманием выслушать его научную
версию о жизни нашей природы
товарищ, он имеет полное собрание
своих сочинений, о томов вишни, и
все за нас, а как вы к ним
обратитесь, милостивые государи,
или, господа, матрос, а вы что,
опять цели, хочу дождаться вашего
триумфа, ребята, ждут, Дмитрий
Илларионович.
Шалфей, от зубов, так, да, спасибо,
спасибо, по помощите,
здравствуйте, здравствуйте,
пожалуйста, пожалуйста.
Товарищи.
Давайте, профессор, получите паек,
спасибо,
я буду читать вам, так, ну, как если
бы вы были моими студентами, вот уже
семь лет, как я работаю над своей
книгой, сижу за своим письменным
столом, для того, чтобы пахарю было
легче обрабатывать землю, такие
кении науки, как Фарадей, Дарвик,
Клод, Бернард, если и другие давно
уже пытались заставить науку сойти
со своего. Пьеса, Алла,
освободиться, огненная церкви,
бракамейшая, кликушество, и
заговорить языком народа всю свою
жизнь, и я боролся за это, ну, так
вот, я вам расскажу о красном цвете,
основе жизни растений,
а где же Дима, он там читает лекции,
я пришел, чтобы сказать вам,
Алексей, а как он придет один, не
знаю, он, тогда мне, я пришел
сказать, может быть, мне пойти его
встретить, а вы здесь, примите, я
пришел, чтобы сказать вам, что я
никогда больше не приду сюда, и
никто к вам не придет, вы же видите,
я расстаюсь с вами, Марья
Александровна, поверьте, я настолько
привык к Дмитрию Ивановичу и к вам,
что не могу делать это без глубоких
причин. Постойте, постойте, не
спрашивайте меня ни о чем, я больше
ничего вам не скажу.
Демитусу, передайте, пожалуйста, что
дальнейшую заботу о книге, я с себя
слагаю.
Викентий, Никентий Михайлович.
Товарищ, пропет, я вас тогда за
Рикерей принял, вы, извините меня,
это была ошибка, извиняюсь,
извиняюсь, ну, вот и пришли,
ну, а книгу вы написали, нет, еще
написал, интересная будет книга, вы
полагаете, не только я, все наши
ребята, Самура подпишутся, под
таким,
не надо, я читал лекцию, не из за
этого, я понимаю, возьмите, знаете,
что, идемте ко мне, будем пить, чай,
у меня сегодня гости, я именинник,
вот, хорошо, место подарка, он,
Фидози, ну, а как же чай пить, да,
когда, в другой раз.
Никого, ну, что ты, Дима, какой же
сумасшедший, пойдет, сейчас на имени
ко мне на улицу стреляют, а
профессора стреляют, а Викентий
Михайлович, почему его нет, ах, да,
я на него опять накричал, да, да,
он обиделся и не придет, а может
быть, он еще явится, ведь он же
знает, что, как того, и кричишь, что
любишь его, да, да, наверное,
явится, я с ним, помирюсь,
а,
да и вообще, все начинают встречать
на людей, как будто и бог знает кто,
ничего, ничего, мы с тобой, никогда
не скучали вдвоем, я же сегодня
настоящий именинник, ведь книга то
кончена. Маша,
идут, ага, идут.
При нем, Ангела, Дмитрий Ларионович,
Наиля, Оксана.
Боже мой, он забыл свой, что, забыл,
прям, не знаю, Дима,
это Викентий Михайлович, забыл,
хлеб, и он был здесь, постой,
постой, это мой хлеб, мне подарили,
все равно, он сказал, что никогда не
придет сюда и, никто, к тебе не
придет, ты будешь один.
Викентий Михайлович, Викентий.
У вас гость, как видите,
я пришел поздравить вас,
и объясниться, сейчас неудобно
при посторонних,
но все равно, хоть здесь
я пришел умолять вас, теми,
Виссарионович, первый раз за 15 лет,
мой учитель, ошибается, я услышала
что нибудь новое, ведь чему то я вас
учил, вы учили меня приносить себя в
жертву, науку, забывайте о себе, о
своих, так сказать, частых интересах
немного, вали.
Благодарю вас, печеный, печальный
бай,
вы учили меня, что наука требует от
человека честности и прямоты, так
отчего ж вы сами выкидываете
эффектные номера, под занавес, да,
да, под занавес, вам 75 лет, вы
пришли поздравить меня, это очень
оригинальная форма поздравления, я
привык к вашим чудачествам, с
первого дня знакомства, я
почувствовал, что за этими
чудачествами кроются гораздо более
серьезные вещи, по существу, мы с
вами всю жизнь голосовали разными
шарами, но я надеялся, что вы
постареете, и это пройдет, надеюсь,
а сами уже постарели, сразу на сто
лет, начинаете вызывать из ума, они,
выжили из ума, хотите, чтобы вам
большевики памятник поставили, не
поставят, не заработает, памятника,
нет, отрекаем всех учеников,
бунтуйте, бегайте, лекции, читать,
кочегарки, как ни старайтесь, не
поставят, я же понимаю, в историю
захотели попасть рядом со всякими
там историческими чуваками, не
выйдет, поймите, вам
нечего, теперь, вы можете
перекинуться к большевикам, потому
что все равно скоро,
потому что вам недолго осталось
жить, а я еще молод, Димид,
я еще ничего не успел сделать в
жизни, я тоже хочу быть великим
ученым, ах, великим, не выйдет,
знаете ли, по моему, не получится,
ну, я не смею вас больше
задерживать, ваши гости могут
обидеться и уйти, и вы останетесь
совсем один, под забором,
большевиков.
15 лет, я учил, вел к величию,
мелкого, ничтожного человека, вы
пришли пререкать, мне, связь под
забором, но у меня еще хватит сил
вышвырнуть вам колесницу, вы
слышите, ступайте, он, Соловьева, на
улицу, стреляй.
Да одни, теперь уже,
как будто срочно, все ясно,
я тебе подарил измену друзей,
одиночество, старость, что я тебе
еще могу устроить, покажи, не смей,
так говорить, ты всегда был самый
прямой, милый, и самый
красивый.
Не надо, не беспокойство.
Алексей Михайлович, мне нужна
рубашка Полежаева, она в наборе, не
важно, дай ка сюда ботанинскую
науку, и сельское хозяйство, а что
такое, придется издать ее, в
Лейпциг, Юштенков, у нас не время,
а набор, разберитесь, пригодится для
более срочных работ, ага,
граждане, редактора, ощущается
потише, горла, на вас не хватает,
для распространения ложных
информаций, и клеветуна профессора
Полежаева, друга советской власти,
активного труда, советской власти,
подлежат, закрыть, зачем подлежат,
просто закрываются с конфискацией.
Бумаги, следующие: газета и журналы,
ведомость, стена, 3 месяца, речь без
права возобновления, петроградский
листок, ляжет ли, что, вы воры, или,
не дай бог, фальшивомонетчики, я
полысел на газетном фронте, это же
не серьезный аргумент, давайте не
будем играть в прятки, а: спасибо,
а вот с сахаром, за Полежаевым идут
сотни и тысячи интеллигентов, они
хотят работать на нашу революцию, ну
и слава богу, и тот порт, кто крадет
у них, уверенность клеветольна
Полежаева, разрешите слово, у меня
все сведения о Полежаеве, а вы
ничего не знаете, нет, знаем, я,
ученик профессора Полежаев, мы
запрещаем обливать его грязью,
понятно, и так, значит, в вечерний
час, наши смеются, товарищи,
агитаторы, нужно, где болтить,
подарили уголь, народ разгружает,
устали, их, жевать нечего,
агитатор, давай, хорошо, я вечером
буду, сам, я, позже, толь, оставь
адрес, всевидящие окна, и кухня,
сапфиры, без права возобновления,
чертова пирога, вы писали, что
приезжали в шпион, но в конце мы
ставили вопросительный знак,
совершенно верно, вопросительный
знак, то есть мы брали, это под
сомнение, а при наборе, знак вопроса
выпал, фраза исказила, а в газетном
деле очень часто бывают опечатки,
почему у вас, все опечатки против
советской власти, была ли у вас,
хоть раз опечатка за советскую
власть, а не слышал,
1 отдел, а нет его, личный, поможет,
нет, тише,
товарища Бочарова, товарищу Ленину,
так вот, бумагу мы у вас возьмем, на
ней будет печататься книга, вас,
товарищ Ленин, просил зайти, на ней
будет печататься, книга профессора
Полежаева, это нам полезнее,
ну, вопросы есть, нет вопросов,
больше друзей,
ух, ты, не узнал, у тебя, прям черт
какой, вам пора идти, я сам здесь
управлюсь, не могу, не надо сказать
им несколько слов в перерыве, во
время еды, у нас не будет перерыва,
и нет еды, мы будем грузить, а да,
тем более я не могу идти, я должен
быть здесь, ваше дело, и мне,
товарищ Ленин поручал, я, решайте,
вот что, да ты старшим, речь вместо
меня, ну, мне легче разгрузить, 10
вагонов, чего сказать, 10 слов,
ничего, ничего, скажешь, уголь, это
кровь в квартире их нашего
Петрограда, мы должны оживить город,
скажешь, моряки Балтики подарили
питерским рабочим уголь, который
пойдет на заводы, в летели, где льют
для нас пушки, пойдет в топ
электростанции, которые осветят наш
Петроград. Даже революции нельзя
делать в темноте, чтоб без света
одинаково трудно работать, как у
станка, так и писать ученые книги, а
главное, находить врага, скажешь.
Руки отдали, я сейчас спущусь вчера
за дровами, ну, что ты, что ты,
книга кончена, ваша, теперь я могу
заняться немного и физическим
трудом,
34.
Ага, свет, это в честь моих имени,
назло Воробьеву.
Дмитрий Леонович, приезжает, здесь
живет, вы что, с ума сошли, в такую
пору, стучать, это, что мыши, ага,
Михаил Захарович, идемте скорее, а я
думал, вы сидите, Дмитрий
Александрович, как говорят
грузины, с которыми я подружился в
ссылке, с этим маленьким маменьким
бокалом, но с большим чувством, я
пью от имени нашего стола, за тот
стол, ибо тот стол прекрасное
рабочее место для самого молодого из
всех профессоров земного шара, как
здоровье, того слова, и, как всегда,
Дмитрий Илларионович, в день вашего
рождения.
Республика, добрый вид,
великолепная, республика Венгрии,
Гофрет.
Тише, свет,
слышите, теперь не до меня,
а я что то пишу, настаиваю, а до
меня нет никому никакого дела,
естественно, вот единственная почта,
студенты изобразили меня в немецкой
карте,
шпион в мантии, свиное рыло,
пожалуйста, ну, а, вот это уж совсем
не похоже, старый осел,
большевистский, конюшни, до чего
доходит человеческая ограниченность,
очень хорошо, это и следовало от них
ожидать, как от них, это, и,
следовало ожидать,
да, да, так и следовало ожидать,
ведь один даже сказал: сдохнешь под
забором, у большевиков, да, да, да,
да, от них этого и следовало
ожидать, ну, что ж, Мишенька, вы в
Питер то надолго, пока здесь, а там,
видно будет, дел, много, партии,
скажет,
да, ну, вот, а мне никто ничего не
скажет, останусь я один,
со своими банками, я восемь лет был
один, бит, Биллионович, промерзлая
тайга, барак наш в снегу, стражники
пьяный, вот изредки, как деликатес,
вот это самое, со лядом, тубероз,
печеный, вот там то я и думал,
революции когда нибудь понадобится,
физиология России, я был в этом
уверен, а когда мы с вами создадим,
грандиозный институт, ботаники то
его, убедите в том, что Бочаров был
прав. И вот, работая там, я очень
часто вспоминал нас, ждал нашей
книги, страсть, каждого, вновь
пребывающего, расспрашивал, они, а
вы говорите, не нужна, не ваши
слова, нет, Дмитрий Львович, не ваш,
не ваш, не ваш муж, уж уж уж не
понимает, неважно, сегодня
читал лекцию на корабле, представьте
себе, заинтересовались, мои самые
бескровные науки, так что я могу
быть еще победе, мне рассказывали,
но я распорядился, чтобы прекратили
вас беспокоить, понимаете, это очень
важное дело, но им должна заниматься
ваша аспирантура, ученики, Дмитрий
Ларионович, мы обязаны беречь вас,
каждое ваше научное слово, для всего
мира, вы авторитет революции, вы,
как бы сказать, козы революции,
совершенно серьезно, ну, а кораблей
у нас так много, что козырей не
хватит, ну, что это, вы, тут, что
говорить, спать пора в час ночи,
будьте любезны подчиняться нашим
правилам, наша, наша, на стульях,
стой на стульях.
А кто, Владимир
Ильич, Владимир Владимирович,
подойдите, вы.
Слушаю, что, а,
товарищ Ленин, здравствуйте,
Владимир Ильич, нет, нет, нет, не
спал, благодарю,
благодарю, 76-й пошел,
да, надеюсь, надеюсь,
что, нет, нет, нет, нет, ничего не
надо, нет, ничего не надо, ради
бога, не беспокойтесь, ничего не
надо, большое спасибо, как
книга, все благополучно, за нас,
печать, да, да, да, в типографии,
благодарю, спасибо,
и вашей супруге тоже, привет, до
свидания, Владимир Ильич, до
свидания.
Маша, Маша.
Мишенька, Мишенька, вы не спите, что
случилось, я вам должен сообщить о
замечательном, о радостном событии,
вы были правы, выходит, я
действительно не один.
Алексей Александрович, здравствуйте,
здравствуйте, вот, привел гостей,
показать книгу, что рукопись в
наборе, а эти рукопись, сейчас
здесь, на месте, не имеется, ну,
что, вы, путаете, как, не имеется,
вы были, профессор Воробьев, они ее
увезли с собой, вот когда это было,
до этого, да, послушайте, ну, кто же
он дал, право, разве что, вы с ума
сошли, в Питере, и у нас сейчас
гиппократия занята печатанием, очень
сложного заказа, так что даже не
хватает, так, позвольте, я не
понимаю, когда все это происходит, я
же сам видел, своими глазами,
на столе, у меня, там, Паша, нашел.
Откуда, не знаю, не знаете, а везде
спасения, газета, ага, чья, общество
служащих, саботажника, значит,
профессор против, увез рукопись на
собрание, а набор приказал
разобрать, его, разобрали, ага, да,
разобрали, ну, что, с сегодняшнего
дня никаких газет, мы больше
печатать не будем, с сегодняшнего
дня типографии переходит в
распоряжение советской власти, то
есть, позвольте, а вы кто, так,
ага, да, да, да, да, да, послушайте,
вы можете указать место собрания,
нет, не могу, товарищи, кто может
указать весту собрания, я.
Я призываю вас спокойствие и
организованности, ваш комитет
располагает достаточными суммами,
чтобы заплатить вам жалование за три
месяца вперед, но при условии, если
вы откажетесь исполнять свой
служебный обед, а гарантии, где за
эти четыре месяца большевики, трижды
погиб, сила большевиков, оружие, но
силой, оружие может заставить
отдать, кошелек, но не здание, не
опыт и культуру, так пусть же, не
сражает ответственности, врачи
покинут свои больницы, учителя твоей
кафедры, помните,
господа, в этом наше спасение и наша
скорая победа, даю вам слово, слово
вора, этот человек
украл чужую рукопись,
я не гнал ваши рукописи, я хотел
спасти ее, можете ее получить,
подожди.
Миша, счет, пропал, все,
успокойтесь, ни один лист не
пропадет, я вам за это отвечаю.
Ну, вот что, граждане, считаю ваше
собрание закрытым, прошу немедленно
очистить зал, не подчиняться,
свободу собраний, это провокация,
многие здесь предразумились
преданными работниками советской
власти, ну, а злостных, прошу, меня,
не нервировать, так что, пожалуйста,
прошу вас, спасибо.
Ругались, топчите, научный труд, мы
же интеллигентные люди, в москве,
например
огорчаешься, где твоя
возьмет,
поднимите рукопись, не подниму, это
труд, вашего учителя, здесь,
неуместно, гимназические выходки,
поднимите,
в университете, вы были трусливее,
помните, когда пришла полиция, вы,
спрятались за шкаф,
здравствуйте, здравствуйте, будьте
добреньки, поднимите, я вас по
знакомству, прошу, поднимите,
спасибо,
Михаил Илларионович, что, спасибо,
ну, вот, я ухожу, не потому, что
испугался ваших угроз, а потому, что
презираю их, трусость,
задержи его, Куприянов,
придется вас задержать, опять, зубы
болят, жалко, что я не зубной врач,
пройдите.
Хорошо, начинается, 76-й год в моей
жизни, у вас, тетя, как раз.
Товарищ Бочаров, пятый эшелон, нот,
хорошо, когда будет готов шестой
эшелон, сообщите мне в., слушать,
вот что, я сейчас забегу к старику,
понадоблюсь позвонить, а так
здоровье. Дмитрий Родионович плохо,
а наши балтийцы выбрали его
депутатом в., Петросовет, знаю, не
сможет, только двадцать лет, слышу
одно и то же, я не понимаю, кто из
нас доктор, или что? Доктор, 3, а я
поеду, а я тебе не разрешаю, а я
поеду, а я вам запрещаю, а я все
равно поеду, ну, что, пусть, да, при
виде ваш пульс у меня всегда
учащается, ну, так вот, во первых,
капли, капли, так, так, во вторых,
полный покой, полный покой, в 3-х,
не выходить на улицу, не выходить на
улицу, замечательно, до свидания,
спрячься куда нибудь, Димины галоши,
а то он непременно убежит,
сейчас, опять извиняться перед
доктором,
пожалуйста, не сердитесь, Семен
Иванович, вы ведь знаете, он всегда
так, это, что не надо, он даже
выслушать тебя не позволит, дело в
том, что Дмитрий Владимирович избран
в члена Петросовета, и хочет ехать
на заседание, не пускать, никуда, не
пускать сердце, иди к черту.
Дмитрий Владимирович, я вынужден
размешаться, ну, свяжитесь,
завяжитесь, вам нельзя ехать, вы
разволнуетесь, путешествовать через
весь город, нет, я не буду,
а еще большевик, да как вы не можете
понять, что мое выступление в
Петросовете, то есть для всего мира,
ведь вы же мне сами об этом
говорите, я, все буду, все буду, я
лечу, расскажу, чтобы вас исключили
что тогда будете делать, ну, пойду
доставать вам автомобиль,
Дима, Маша, Маша, надо слушаться
доктора, он сказал, что эта поездка,
а под ними, деятельность сердца,
товарищи, следующее слово
предоставляется: профессору
Ботаники, доктору естественных наук
Кембриджского, и Оксфордского
университетов, депутату в.,
Петросовет, от моряков Красной
Балтики, Дмитрию Илларионовичу,
Полежаеву.
Ньютона, круг.
Как писать, горные аплодисменты.
Товарищи, придется прекратить
курение, Дмитрий Илларионович
приехал, к нам, не совсем здоровым,
господа, я не оговорился, я говорю
вам, господа, рабочим, работницам,
вам, Иоанн, крестьянкам, вам,
красным солдатам, и славным морякам,
вы теперь хозяева и подлинные
господа нашей новой родины, я вас
приветствую, мои товарищи, от лица
науки, обязаны думать о вашем
настоящем и вашем будущем счастье.
Я знаю,
товарищ, пока еще, не очень много
людей науки присутствует здесь, но
я.
Память, 3, но многие из людей науки
еще забывчивей, так, они забыли, что
воспитывались на средства голодного,
нищего народа, они теперь ему платят
черной неблагодарностью, черные
мяты, вот у меня был один такой
добытчивый ученик Воробьев, великий
Михайлович, разумеется, я его не
этому учил, я его продал.
Мое сердце, как маятник старинных
часов, отстукивает мое время, да, не
так уж много его и осталось, я хочу
сказать, что любимое дело требует
всей жизни от человека, мне,
старику, особенно приходится беречь,
секунды, у вас их больше, зато и
ваша задача больше, поэтому я
призываю: будьте, как можно
целеустремление, идите прямо, не
сворачивайте, не останавливайтесь ни
на минуту, подвести итог сделанному
смогут и следующие поколения, а вы
идите, много лимана, здесь, сидящих
в зале, я все равно говорю: перед
всем миром, и вот им я обязан
сказать: с тех пор, как кончился
саботаж на почте, я получаю пачки
писем, от моих иностранных туалет,
от ректоров университетов, из
Англии, Франции, Швейцарии, от их
правительства, мне предлагают кучу
денег, дома, лаборатории, виллы,
чтобы я бросил свою варварскую
страну и переехал к ним, так, знаете
ли, пусть лучше советская почта
присылает мне проклятия моих ученых,
коллег, ненавидящих революцию, я
остаюсь здесь, своим народом, своим
правительством, своим, пусть сейчас
и не топленным университетом, так
как чести участия в священной
революции, я не выступлю ни за какие
подачи.
Товарищи, эшелон подан, коммунисты,
с оружием, выйти и построиться!
корректор, А. Егорова.
построиться на площади,
счастливому пути: Товарищи, у меня
уже восьмой десяток, но мысленно я с
вами, пока держу пирог, пока глаза
различают буквы, я буду по своему
защищать революцию, защищайте, да и
вы ваш великий бессмертный город
революций, громче, держите,
издавайте немецким белогвардейцам,
красный педагог, вот так, как я им
не отдал в своей рукописи. До
свидания, красные воины, красный
цвет непобедим, это не только цвет
крови, это цвет созидания, это
единственный животворящий цвет в
природе и жизнью, побеги растений,
созревающие, все, до свидания.
Может, ляжешь, ляжешь,
продукты, доктор, пожалуй.
Добрый вечер,
вкусный будет бульон, спасибо,
свежая.
Юрий Иванович, это я, Бочаров,
можно, а, Миша, как ваше здоровье,
садитесь, где обшинились, ну,
садитесь, садитесь, а вы что, да,
пусть, не опоздаете, нет, нет, у
меня с отрядом условия, пойдут мимо,
будут петь песню, для вас, чтобы
проститься, что я вам принес
напечатать.
Даже предисловие корпорации, я
послал один экземпляр Владимиру
Ильичу, и вот вам от него письмо,
так, товарищу Ленину, ага, так что
же, вы.
Большое спасибо вам за вашу книгу и
добрые слова, я был в восторге, я
был прямо в восторге, читаем Ваши
замечания против буржуазии, из за
советской власти, крепко зло, вашу
руку, и от всей души, желаю Вам
здоровья, здоровья, здоровья ваш,
Ульяна, Ленин, Леня,
ну, вот, здоровье, а Вы тут все меня
в инвалиды хотите, увидите
Владимира Ильича, передайте ему, что
я счастлив быть его современником, я
преклоняюсь перед его гением
и хочу, чтобы об этом все знали.
И тут. Дмитрий Алларионович, до
свидания, ну, задайте им там,
надеемся, и скорее возвращайтесь,
буду спешить, у нас с вами еще много
есть, о чем поговорить, а что, как
же, нужно найти здание для
института, составить бумагу с
опытом, вот люди у нас есть, а вы за
это время подготов. Ну, вот, вы
думаете, что я все на свете знаю, а
вы мне должны ждать за час,
обязательно через день после отбора,
я в аудитории номер четыре, ну,
дорогой,
ведь вы же обещали вашу эту
непонятную городу, а, да, да, ну,
вот, это непременно, при первом
удобном случае ну, ну, посидим на
дорогах.
Михаил Макарович, отчаянный,
садитесь.
Ну, идите, а то еще опоздаете, за
вас придется отвечать, а [--] за
 

////////////////////////////