Сердца четырёх (1941 год). Цитаты и фразы из фильма

«Сердца́ четырёх» — кинокомедия, снятая на студии «Мосфильм» в 1941 году режиссёром Константином Юдиным. Худсовет киностудии принял фильм 20 февраля 1941 года, отметив его как бесспорную художественную удачу. Однако на собрании творческого актива в Комитете по делам кинематографии в мае 1941 года секретарь ЦК ВКП(б) Андрей Жданов подверг его резкой критике за «отрыв от действительности». В результате фильм получил разрешительное удостоверение лишь 9 декабря 1944 года, в самом конце Великой Отечественной войны, когда потребовались жизнерадостные киноленты о будущей мирной жизни. 5 января 1945 года фильм вышел в прокат, но получил отрицательную рецензию в газете «Правда».

Все фразы и цитаты

СЕРДЦА ЧЕТЫРЁХ
МОСФИЛЬМ
1941г.
Авторы сценария
орденоносец А. ФАЙКО
Авторы сценария
А. ГРАНБЕРГ
Режиссёр
Константин ЮДИН
Композитор
Ю. МИЛЮТИН
Текст песен
орденоносец Е. ДОЛМАТОВСКИЙ
роли исполняют:
Галина Мурашова - В. СЕРОВА
роли исполняют:
ст.лейтенант Колчин - Е. САМОЙЛОВ
роли исполняют:
Шура Мурашова - Л. ЦЕЛИКОВСКАЯ
роли исполняют:
Глеб Заварцев - П. ШПРИНГФЕЛЬД
мать Мурашовых - Л. ДМИТРИЕВСКАЯ
маникюрша - И. МУРЗАЕВА
профессор Ершов - А. ТУТЫШКИН
полковник - А. АНТОНОВ
красноармеец Еремеев - В. САНАЕВ
пассажир - Э. ГЕЛЛЕР
Я большая, ну и что же?
Лучше возрасту не верь!
Чем взрослее - тем моложе
Мне б хотелось быть теперь!
От самой от себя убегу,
Но тебя разлюбить не могу.
Что случилось в сердце строгом
Растревожино моё.
По тропинкам, по дорогам
Хорошо идти вдвоём!
От самой от себя убегу,
Но тебя разлюбить не могу.
Что же я смотрю сурово,
Разве смотрят так, любя?
Золотого, дорогого
Так отвадить от себя!
От самой от себя убегу,
Но тебя разлюбить не могу.
- Тебе не надоела эта лёгкая музыка?
- А что?
- Ты мешаешь мне работать.
- Ну, я больше не буду.
- Галя.
- Что?
Ты знаешь, мне хочется сказать
тебе одну вещь.
Ну, говори эту вещь.
Мне кажется, что я чуточку влюблена.
А тебе не кажется,
что ты чуточку глупа?
- У тебя экзамен сегодня. Ты готова?
- Да. Как будто...
Как будто, кажется - надо знать
точно, а не ощущать!
- А что такое?
- В голове одни пустяки.
- А тут эти ещё неожиданные признания.
- Галина!
Какое признание?
Шурка!
- Больна ты что ли?
- Я совершенно здорова.
- Что с ней?
- Шурка очень неустойчивый субъект.
А ты мама...
Ты ей во всём потакаешь.
Если бы отец был жив,
врят ли бы он одобрил это.
- Я значит во всём виновата?
- Я никого не виню.
Но как старшая сестра, я считаю себя
ответственной за Шуркино поведение.
Тебе не рано?
Ты куда?
К подруге - заниматься.
Шурка, на возьми на дорожку.
Подожди, мы пойдём вместе.
Нам в разные стороны.
Шорошо!..
- Простите...
- Пожалуйста.
Галина Сергевна, как вы сегодня рано.
- Мне по делу.
- Да? М-м...
- Галина! Здравствуйте.
- Здрасьте.
- Разрешите я вас провожу?
- Пожалуйста.
- Прекрасное утро сегодня. Правда?
- Да.
- Вы не видели Шурку?
- Она пошла...
- Куда?
- Туда.
Ой, простите.
Галина, мне нужно поговорить с вами
по очень важному делу.
По очень важному?
- Да, для меня.
- Начинайте.
Знаете...
- Я хотел сказать вам одну вещь.
- Ну, говорите эту вещь.
- Мне кажется, что я... чуточку...
- Влюблён?
- Да.
- В кого?
В вас.
А вам не кажется, что вы чуточку глу...
Глупости, Глеб.
Мы с вами научные работники,
у нас важные и большие задачи.
Нам некогда заниматься пустяками.
Ну, не дуйтесь.
Вы совсем, как наша Шурка.
Простите Глеб, я спешу.
Вам телескоп или бинокль?
Дайте бинокль.
- Пётр Никитич.
- Что?
Вы не сердитесь на меня за то,
что я вас сюда вызвала?
А-а! Нисколько, пожалуйста,
я сегодня свободен.
- Вы знаете, я так спешила.
- Да?
- Да, что это вы оглядываетесь?
- За нами могут следить.
- Кто?
- Да, сестра.
- Я ей сказала, что иду к подруге заниматься.
- А почему? Вы что же боитесь её?
- Нет.
Она воображает, что я маленькая и
следит за каждым моим шагом.
Сестра заботится о вас,
она очевидно вас очень любит.
Да никого она не любит.
Она себя только одну обожает.
- Кстати Шура, вы мне принесли её работу?
- Да. Вот вам её работа.
"Кривая ошибок и
понятие случайностей"
Спасибо.
А вот вам моя работа.
Спасибо.
- Но говорят, дарить платок - к разлуке.
- Глупости.
- Я в приметы не верю. - Да?
- Нет!
Дайте телескоп.
- Телескоп ещё хуже.
- Телескоп?
Ну, вот и остановка.
Пётр Никитич, скажите, можно наши
отношения назвать романом?
- Собственно дело не в названии.
- А, ну-да, я понимаю.
Единство формы и содержания.
- Какой вы ещё ребёнок, Шура.
- Ну, вот...
и вы тоже, вроде нашей Галины.
- А что такое?
Ой, я опаздываю на экзамен.
- Ну, до свидания.
- До свидания.
- Вы обязательно заходите к нам.
- Хорошо-хорошо.
Я вас познакомлю с сестрой.
Ой! Ой-ой-ой!
Ой! Посмотрите-ка, что случилось то?
- Он так убил её. Ой!
- Скорую помощь надо вызывать.
- Смотрите, что случилось!
- Она сама виновата.
- Ой, батюшки мои.
- Скорую помощь надо вызвать.
- В аптеку снесите её.
- Товарищи граждане, успокойтесь!
Она сейчас очнётся.
- Какая хорошенькая.
Товарищ военный, вы ей ворот,
ворот расстегните.
Надо гражданочка, соблюдать правила,
и не заглядываться по сторонам
на кавалеров.
- Вам больно?
- Мне совершенно не больно.
Ну, вот! Говорил я вам, и очнулась.
- Разрешите я вам помогу?
- Я сама.
Ну, что же вы смотрите?
Вы, дорогой товарищ, счастливо
отделались.
Нужно быть аккуратней.
- Впредь - наука!
- Случайность.
Ну, знаете, ничего случайного не бывает,
а всё имеет свои причины.
- Вы очевидно страдаете близорукостью?
- А вы - болтливостью.
Дайте гривенник!
Да, кстати, по-моему это ваши очки.
Аллё!
Кого-кого?
Ну, а теперь мы извлекаем сердце.
- Товарищ Заварцев!
- Да.
- Вас к телефону.
- Одну минуту.
Не трогайте ничего без меня.
Да!
- Глеб?
- Да я.
Глеб, вы можете сейчас приехать
на Ленинские Горы?
Вам как будто бы... доставляет...
удовольствие мучить меня.
- Вы о чём?
Сердце! Сердце не трогайте!
Болван!
Галина! Галина! Галина!
Разрешите я вас подвезу,
вы же подвергаетесь опасности.
Я прекрасно доеду сама.
Вы очевидно очень увлекаетесь велосипедным спортом?
В меру.
Вот я смотрю на вас и никак
не могу определить - кто вы?
Вы всегда так начинаете ваши уличные знакомства?
У меня нет систем.
За то большой опыт!
Может быть вы балерина
или вообще артистка?
Маникюрша.
Товарищ Мурашова, а ведь
вы ничего не знаете.
Нет профессор, я знаю.
Ну в таком случае вы очень ловко
умеете скрывать свои знания.
Профессор, спросите меня
ещё чего-нибудь.
Ну, хорошо.
Тогда расскажите мне о...
буржуазном романе начала XIX века.
- О романе?
- Да.
Я... я забыла начало.
Забыла начало.
Ну, в таком случае начните с конца.
Разрешите мне прийти осенью?
Что случилось? Сердце строго
Растревожено моё.
По тропинкам, по дорогам
Хорошо идти вдвоём!
От самой от себя
Убегу.
- Ну, что же это такое, Шура?
- Не знаю.
- Может быть тебе учиться надоело?
- Нет.
Может быть ты хочешь замуж?
Может быть тебе хочется стать
домашней хозяйкой?
Я не понимаю, Галина, ну неужели
это с тобой никогда не случалось?
- Это же простая случайность.
- Ничего случайного не бывает.
Всё имеет свои причины.
Вот что!
Вы поедите со мной в лагеря.
А куда же мы там с Шуркой денемся?
Можно устроиться где-нибудь
поблизости на даче.
А из Москвы надо уехать подальше
от всех этих случайностей.
- А кто же нам эту дачу припасёт?
- А я попрошу, мне помогут.
Я поеду сейчас же в университет.
Впрочем я не спросила согласна ли ты,
я не хочу насиловать твою волю.
- Шурочка, ну?
- Согласна.
Я не слышу.
- Со-глас-на.
- Вот теперь слышу.
- Вам букет?
- Да, пожалуйста.
- Со значением или без?
- То есть?
- Для дамы или для девушки?
- А! Для девушки.
- Одну минуточку.
- Пожалуйста.
- Пожалуйста.
- Благодарю вас.
Дяденька, подари цветочек.
Ну, какой! Пойдём.
- Вы?
- Простите, я...
Вы меня проследили?
Как вы осмелились?
- Простите, я собственно...
- Я вам не давала ни малейшего повода.
Уверяю...
- Уверяю вас, что я собственно...
- Как вам не стыдно!
Спасибо, тётенька.
Вы ко мне?
"На холмах Грузии лежит ночьная мгла."
"Шумит Арагва предо мною..."
120...
"Мне грустно и легко!"
333...
"Печаль моя свела..."
Я занят!
"Печаль моя..."
- К вам можно, Аркадий Василич?
- Галина Сергевна, вам всегда!
- Что это вы без очков?
- О-о! Я стала лучше видеть.
Я к вам, как к председателю
шефской комиссии.
Пожалуйста, прошу вас.
Слушаю.
Аркадий Василич, я прошу вас
взять меня в лагеря.
- Слушайте, а как же ваша диссертация?
- А я сумею совместить.
Ну, конечно, при ваших способностях...
Хорошо!
- Аркадий Василич, простите...
- Что такое?
А нельзя ли устроить вместе
со мной мою сестру и мать?
- Сестре необходим свежий воздух.
- Что... сердце?
- Да... и вообще...
- Ах вообще, это пустяки.
Рекомендую - шиповник! Витамин "С"!
До свидания.
До свидания.
- Галина дома?
- Входи, входи у нас тут горе.
Галина?
- Провалилась!
- Куда?
Шурка моя опростоволосилась.
Поди ты к ней, может с тобой поговорит.
Шура, вы не школьница, а студентка.
Ну, неприятно. Ну, противно.
Но ведь это же не трагедия.
Осенью пересдадите.
В общем не беспокойтесь - я вам помогу.
Главное дело, понимаете Глеб, ведь
литература это же моё самое любимое.
- Я всё знаю.
- Да?
Никто ничего не понимает.
А чего не понимать то, всё понятно
- это тебе перед сестрой совестно.
Это она даже может во всём
и виновата.
Она... колючая, холодная, злая.
- Галя очки с простыми стёклами носит.
- Ну, да? - Да.
Ага.
- Антонина Вальевна!
- Что такое?
Будьте любезны, голубушка, уберите
пожалуйста, ваш велосипед.
Мои клиентки постоянно об него рвут свои платья.
Да, сейчас, голубушка, сейчас.
- А что это у вас Шурочка?
- Что Шурочка?
- Больна, да?
- Здорова!
- А мне казалось...
- Здорова, здорова!
Ну-ка, где машина?
Дайте я её поправлю.
- Кто это?
- Тамара Спиридонна - маникюрша.
Довольно, Шура, стыдитесь.
Надо призвать разум.
Не надо теряться - надо действовать.
Вот я - биолог!
А сейчас же на ваших глазах
в два счёта починю машину.
- Ну, попробуй, попробуй.
Простите. Шурочка, вас к телефону.
Очень приятный мужской голос.
- Шура, здрасьте.
- Здравствуйте.
- Пётр Никитич, вы почему не пришли?
- А-а... Я приходил.
То есть, я собственно думал зайти,
но понимаете тут вышло...
Что вышло? Говорите громче.
- Я говорю, история одна вышла.
- А-а-а!
Ну, это в общем лучше,..
что вы в общем не пришли.
Шурик!
Вы долго ещё будите говорить?
Сейчас, Тамара Спиридоновна,
ещё одну секундочку.
Мне телефон очень... нужен.
- Хорошо.
- Пожалуйста.
Пётр Никитич, здесь телефон очень
нужен - давайте скорее.
С кем вы говорите?
- Одну минуточку, товарищ. Да-да.
- Да, соседка.
А кто она? Чем она занимается
ваша соседка?
Она маникюрша.
Ма - ни - кюр - ша.
- Я не могу громче. Понимаете?
- А-а, понимаю-понимаю.
Всё понял. Всё!
Шурик, душенька, мне телефон
нужен до зарезу.
- Сейчас, сейчас - ещё пол секундочки.
- Нельзя ж так в самом деле.
В конце концов у нас
коммунальная квартира.
Пётр Никитич, ей телефон
до зарезу нужен.
Кому? Маникюрше?
Да пошлите вы её к чёрту.
Пётр Никитич, вы знаете - мы уезжаем.
Что - что? Куда?
Мы уезжаем все вместе на дачу.
Сестра будет читать лекции
в лагерях,
а мы будем жить где-нибудь
в деревне поблизости.
Всё лето.
Пётр Никитич...
значит мы теперь с вами
долго не увидимся.
А вы постарайтесь устроиться
около наших лагерей.
- Каких?
- Около наших - Юрьевских. И тогда...
- И тогда мы с вами будем встречаться.
- Ну, так не бывает.
- Ну, как же...
- Шурочка!
- Уже время, товарищ, время.
- Одну минуточку. Шура!
Ой!
- Шура!
- Аллё! Повести трубку.
Виноват.
Простите.
- Атонина Васильевна.
- Что?
- Вы что, уезжаеате? - Да.
- Куда?
На дачу. В деревне будем жить,
под ?????? где-то.
- Галину направляют в лагеря?
- Да.
- С бригадой? От университета?
- Я, голубчмк, подробности не знаю.
Ну, как же это вы так,
Антонина Васильевна, не в курсе.
А вот, так вот и не в курсе.
Постой! Постой!
- А велосипед то?
- Я его потом дочиню.
Товарищ полковник, бригада
от университета едет
под моим личным руководством.
Простите профессор,
а это вас не затруднит?
Пустяки, пустяки. Пишите - Ершов.
Скажите профессор, а что
доцент Мурашова
она состоит в вашей бригаде?
В общих списках она значится.
Дело в том, что она математик, вот было
бы очень хорошо заполучить её нам.
А-а, позвольте...
А вы с ней знакомы?
- Да не совсем с ней.
- А с кем же?
С её работами.
Ну, я не знаком с её работами
- я астрофизик,
но я знаком с ней лично
и я не возражаю.
Тем более, что биолог Заварцев
отказался ехать.
Аркадий Василич, я еду!
Позвольте, дорогой товарищ,
а сердце?
- Сердце прошло.
- Витамин "С".
Я говорил, шиповник делает чудеса!
Аркадий Василич, ну а как же
мы решили с Мурашовой?
Да! Дело в том, полковник,
что ей нужна дача для семьи.
Дачь, профессор, у нас в лагерях нету,
но мы их поселим поблизости.
- Я думаю, что это легко устроить.
- Ну, что ж хорошо, тогда пишите Ершова.
Э-э... то есть - Мурашова.
- Разрешите я ей позвоню?
- Да, пожалуйста.
- Э-э... её номер...
- Я знаю.
- Ах да, вы ведь знакомы с её работами.
- Да-да.
Товарищ Мурашова? Здрасьте.
Вы меня не знаете.
Притворяется.
С вами говорит представитель
подшефной части.
Они отлично знают друг друга.
- Вы думаете?
- Я достаточно пожил на этом свете.
Вопрос о вашей поездки в лагеря
решён положительно.
Хлопоты о вашем семействе
берём на себя.
Скажите, это наши подшефные
лагеря?
Да-да, это и есть Юрьевские лагеря.
- Очень вам благодарна.
- До свидания.
До свидания.
Ну, всё устраивается отлично.
Сейчас со мной говорил один военный...
очень любезный товарищ.
Обещал оказать содействие.
Ну, ты с мамой поедешь немедленно.
Вам здесь делать нечего.
А я... я приеду после
с профессором Ершовым.
А в какие лагеря мы поедем?
Это так называемые Юрьевские лагеря.
- Галина!
- Шурка, что с тобой?
- Опять начинается?
- Ой, товарищи...
- Поймите, это же Юрьевские лагеря.
- Ах, извините.
С вами забыли согласовать.
- Да, нет же. Ой!
Простите. Ради бога простите.
Шурочка, вас опять к телефону.
Всё тот же приятный мужской голос. Ах!
- Мама, иди скажи, что меня дома нет.
- Сиди, мама. Я сама скажу.
- Кто просит Шуру?
- Знакомый.
Ах, знакомый...
Вот что, товарищ знакомый.
Александра Сергеевна подойти не может.
Кстати, она надолго уезжает из Москвы,
так что вы уж больше не беспокойтесь.
Я очень рад.
Вы очень рады?
Ну, что ж, тем лучше.
Как с нашими шефами, всё в порядке?
Краснеть не придётся?
- Да думаю, что не придётся.
- Нет?!
- Да, а как с семьёй Мурашовых?
Устроили?
- Всё в порядке.
- Ну, и хорошо.
- Я слышал, что среди шеф
есть женщины?
- Да, есть. А что?
- Надо бы их встретить с цветочками.
- Ну, и что ж, встречай.
- Понимаешь ли, мне как-то не удобно...
- А чего ж не удобно то?
- Передай лучше ты, а.
- Э-э, нет уж, передавай сам.
- Ну, не выбрасывать же их то.
Ну, передай!
- Ну, уж ладно, по приятельски
выручу.
- Здравствуйте, товарищ Заварцев.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- А-а, профессор, здравствуйте.
- А где ж товарищ Мурашова?
- Товарищ Мурашова в следующем вагоне.
- Опять?
- Да, опять.
- Ну, знаете...
- Благодарю вас.
- Здравствуйте.
- Вот, знакомьтесь.
Наш молодой доцент, Мурашова.
- Добрый день. Товарищ полковник,
я должна поблагодарить вас
за заботу о моей семье.
- Ну, что вы, что вы.
- Вот у меня к вам просьба,
товарищ Мурашова.
- Да.
- Не сможете ли вы помимо лекций
провести несколько занятий
по математике,
с нашими будущими академиками?
- Пожалуйста, я сюда
за этим приехала.
- Ну вот, а организацию этих занятий,
я возлагаю на вас, товарищ Колчин.
- Есть, товарищ полковник.
- Ну, так, поехали?
- Ну, что ж пошли.
- Что у вас тут, а?
- Стартёр балует.
- А ну-ка, давайте я вам помогу.
- Прошу вас сюда, профессор.
- А! Прелестная, прелестная машина!
- Это новый образец, профессор.
Она у нас на испытании ещё.
- Ах, на испытании... Ну, я тогда
разрешите на испытанной. Можно?
- Пожалуйста, прошу вас.
- Прелестно! Ну, и прелестно.
- Ну вот, всё в порядке.
- Я поеду в другой машине.
- Ну, а мы с вами поедем
в этой машине.
- Разрешите я поведу машину.
- Без приказания я не имею права
передать вам руль.
- Что такое?
- Товарищ полковник,
разрешите мне сесть за руль.
- А вы умеете управлять машиной?
- Да!
- Вот!
- Пожалуйста, не возражаю.
- Благодарю вас.
- Пожалуйста.
- Вы пересядите в первую машину,
а Заварцев перейдёт сюда.
- Я же не могу оставить машину.
Всё стало вокруг
голубым и зелёным,
В ручьях забурлила, запела вода.
Вся жизнь потекла по весенним законам,
Теперь от любви не уйти никуда,
Не уйти никуда, никуда.
Любовь от себя никого не отпустит.
Над каждым окошком поёт соловей.
Любовь никогда
не бывает без грусти,
- Крепче держите руль.
- Сидите крепче в машине.
...чем грусть без любви.
- Не плохая мелодия,
как вы думаете, а?
Сейчас будет брот, берите влево.
- Ну, ведь я же вам говорил,
что нужно брать влево.
- А вы что, боитесь ноги замочить?
Ой!
- Разрешите!
Идите сюда.
- Ой!
- Ну, что же вы, боитесь ноги замочить?
Давайте руку.
Беритесь! Толкайте!
- Разрешите, я сама.
- Есть сама!
- Что случилось?
- Маленькая авария.
- А почему бы вам не помочь ей.
- А, товарищ Мурашова,
всё делает сама.
Сама ломает - сама чинит.
- Ха! Прелестно, прелестно, прелестно.
- Что это значит?
- Тут всё очень тонко разыграно.
- Вы думаете?
- Поверьте мне, голубчик, я достаточно
пожил на белом свете.
- Серьёзное повреждение, придётся
полчаса повозиться.
- Вы думаете?
- Я всегда думаю.
- Рекомендую и вам тоже самое.
- Слушаюсь!
- Прошу садиться!
- Прошу!
Любовь никогда
не бывает без грусти,
И это приятней,
чем грусть без любви.
- Странно...
- Что странно?
- Вы, и вдруг математик.
- Почему это вдруг?
Вы вероятно считаете, что женщина может быть только маникюршей?
- Дело не в профессии,
а в характере.
- Ну, знаете...
Характер - это моё личное дело.
- Товарищ Мурашова, первое занятие
группы, назначаю на завтра в 10 утра.
- Хорошо.
Но только я вас убедительно прошу
не искать со мной личных встреч.
- Я их не искал и
искать впредь не буду.
- Благодарю вас.
- Пожалуйста.
- Галина! Здравствуй.
Ой, что с тобой?
Вы промокли?
- Разве был дождь?
- Да, над нами прошла туча.
- Нельзя ли без глупых расспросов.
- Что с ней? Вы поругались?
- Нет, мы познакомились.
- Ну, и как?
- Вы знаете, у вашей сестры
ангельский характер.
- Ну, да.
- До свидания, Шура.
- До свидания.
- Ой!
Глеб. Глеб! Вы как сюда?
Вместе с Галиной?
- Нет! С профессором Ершовым.
- В общем самостоятельно.
- Ну, пошли к нам.
- Шура,.. скажите...
Галина давно знакома с Колчиным?
- А что?
- Пойдёмте, нас могут услышать.
- Этот лейтенант у вас
часто бывает?
- Да. Нет! Только один раз заходил.
- Расспрашивал?
- А что ему расспрашивать.
- Говори прямо - обо мне расспрашивал?
- Ах, да, действительно.
А... о тебе расспрашивал.
- Только о тебе и расспрашивал.
- Безобразие.
- Ты на Шурку то не сердись, она и то
была не довольна, что Колчин ходит.
- Ну, это её совершенно не касается.
Понятно?
- Понятно.
- Понятно?
- Ничего не понятно.
- Колчин и Галина?
- Угу.
- Я этому никогда не поверю.
- А я утверждаю, что ради Колчина
она поехала в лагеря
и потащила с собой вас.
- Не может быть.
- Я вам представлю доказательства.
- Товарищ Еремеев,
подойдите ко мне.
Товарищ Еремеев, вы что-то стали
отставать на всех занятиях.
И это перед самыми полковыми
соревнованиями. Что с вами?
- Вы что больны?
- Здоров, товарищ старший лейтенант.
- После занятий зайдите ко мне.
- Есть, товарищ старший лейтенант.
- Разрешите идти?
- Встаньте в строй.
- Здрасьте, товарищи!
- Здрасьть!
- Смирно! Равнение на пра-а-во!
- Товарищ полковник, 3-я рота
построена для утренней поверке.
- Продолжайте.
- Есть!
- На пра-а-во! Шагом марш!
- Товарищ Колчин, с Мурашовой
о занятиях договорились?
- Я назначил занятия нашей группы сегодня.
- Сегодня пожалуй не удастся.
- Почему?
- Большинство из вашей группы
выполняют особое задание.
- Может быть мне удастся собрать
оставшуюся часть командиров.
- Разрешите?
- Разрешаю.
- Есть!
- Товарищи! Товарищи!
- Итак, товарищи, всем вам
известно, что Луна -
спутник Земли.
Это погасшее светило.
Э-э, сияет, так сказать,
отражённым светом.
Как говориться:
"Светит, но... не греет!"
Время обращения Луны
вокруг своей оси,
равно времени обращения
её вокруг Земли.
Благодаря чему, нам всегда видна
только одна сторона луны.
Мы, так сказать, имеем о ней весьма
одностороннее представление.
- Вот это вот, обыкновенная
ящерица
является ближайшей родственницей
знаменитых хамелионов.
- Ха-ме-ли-онов!.. Ой-ой!
- Вон, вон, вон, вон!
- Александра Сергеевна!
- А?
- Можно вас на минутку.
- Вы не видели вашу сестру?
- Нет, а что?
- У нас с ней назначено занятие.
- А-а... Нет!
- Шура, я должен с вами поговорить.
- Ой! У нас тоже занятие.
- Кладите, вот сюда.
- А где живут исполинские
саламандры?
- Я уже говорил, только
в Северной Америке.
- А жабы водятся везде?
- Да, жабы водятся везде.
- А где же группа?
- Видите ли... получилось так,
что группа - это я.
- Во-первых это не остроумно,
а во-вторых вы обещали не искать
со мной личных встреч.
- Я шёл на урок.
- А пришли...
- Если вы желаете,
могу дать объяснение.
- Меньше слов и больше дела.
Начнём, если вы пришли на урок.
- Решите задачу.
- Ой! Простите, пожалуйста.
- Нет, ничего, пожалуйста.
- Э-э-э! Луна лишена атмосферы
и воды.
А следовательно и жизни.
Но в нашей жизни она играет
известную роль.
Своим притяжением
она влияет на морские
приливы и отливы.
- Даны две величины,
среднее геометрическое двух чисел
и их среднеарифметическое.
Какая из них больше?
Из двух величин вам придётся
выбрать одну.
- Разрешите приступить?
- Пожалуйста.
- Может быть вам помочь?
- Нет! Я попробую сам.
- Надо найти разность между
этими величинами. Верно?
- Правильно.
- Если эта разность положительна,
то "А" больше "Б"
Если она отрицательна,
то "А" меньше "Б". Верно?
- Верно.
Никогда не думала, что вы
действительно интересуетесь
математекой.
- А почему бы командиру
не интересоваться математекой?
- А я имею ввиду не профессию,
а характер.
- Ну, знаете, не будем
говорить о характере.
- Верно?
- Нет, не верно.
- Ого! Занятия на полный ход?
- Маленькая авария.
- Что такое?
А-а! Товарищ Колчин из двух
величин выбирает одну?
А почему бы вам не помочь ему?
- Товарищ Колчин всё делает сам.
Сам ошибается - сам исправляет
свои ошибки.
- Прелестно! Прелестно!
Прелестно!
- Если это положительно, то
разность "Д" отрицательно. Верно?
- Верно.
- Следовательно...
"М" плюс "Н" - делённое на два,
больше квадратного корня
из "М" - "Н".
- Выбор сделан.
- Ну, теперь вам понятна ваша ошибка?
- Понятна.
- Очень хорошо.
- Теперь то вы понимаете лицемерие
и ханжество Галины?
- Понимаю.
- Но я не допущу этого!
- Я её выведу на чистую воду.
- Правильно.
- У меня есть план.
Ошибок крива-а-я-я.
- Простите...
- Пожалуйста.
- Мне нужно поговорить с вами
по очень щекотливому... вопросу.
- Прошу.
- Я знаю всё!
Мне известно, что ещё до лагерей
вы были знакомы с Мурашовой.
- О какой Мурашовой вы говорите?
- Вы прекрасно знаете о ком
идёт речь.
Дружескими отношениями с вами
связана только одна Мурашова.
- Почему собственно это
вас интересует?
- Принципиально.
- То есть, как принципиально?
- Вы военный?
- Ну.
- А я научный работник.
- Ну и что?
- Что?
Истина для нас дороже всего.
Скажите, вы серьёзно
относитесь к ней?
- То есть?
- Ну, так сказать...
собираетесь, например, жениться?
- Вы слишком торопитесь,
товарищ Заварцев.
Жениться...
Это ж не стакан воды выпить.
- Это очень ответственный шаг.
- Вот именно.
- И кроме того, я всегда относился и
отношусь к Мурашовой, как к девочке.
- Как к девочке?
- Ну, конечно. И очень непосредственной.
- Вы плохо разбираетесь в людях.
- Это взбалмошная эгоистка.
- А по-моему, вы слишком
преувеличиваете.
- Вы на меня не сердитесь?
- Нет-нет!
- Вообще, товарищ Заварцев,
понимаете...
жена... любовь и... брак...
- Семья.
- Всё, понимаете, это очень
серьёзные вещи.
- Мне казалось, что...
эти очень серьёзные вещи,
- Вы к ним не очень
серьёзно относитесь.
- Неужели?
Поверьте мне, что это
очень не приятно.
- Тогда нужно этому положить конец.
- То есть?
- Объяснитесь и немедленно.
- Да я с удовольствием,
но она меня избегает.
- Игра - не верьте.
- Вы идёте туда?
Одну минуточку.
Пожалуйста, передайте ей,
вот эту записку.
- Хорошо!
- Куда? Ведь так же проще.
- Вот именно.
- Извините.
Все стало вокруг
Голубым и зелёным,
В ручьях забурлила,
Запела вода.
Вся жизнь потекла
По весенним законам,
Теперь от любви не уйти никуда,
Не уйти никуда.
Ни-ку-да!
Любовь от себя
Никого не отпустит
Над каждым окошком
Поют соловьи
Любовь никогда
Не бывает без грусти,
Но это приятней, чем грусть
без любви.
- Слушай, тебе не надоела
эта лёгкая музыка.
- Нет, а что?
- Ты мне мешаешь.
- Извини, пожалуйста.
- Шура?
Знаешь, мне хочется сказать
тебе одну вещь.
- Ну, скажи эту вещь.
- Мне кажется, что я в Колчине
чуточку ошиблась.
- А тебе не кажется, что ты
в Колчина... чуточку влюбилась!
- Что за глупости, я говорю
о нём, как о человеке.
- A-а!
- Да. В нём есть воля,
культура, ум, характер.
- Нет! Это можно сказать
только о Заварцеве.
- Заварцев. Заварцев удивительно
легкомысленный и пустой субъект.
- Ну уж, знаешь,
не тебе судить о Заварцеве.
- Ну, не тебе судить о Колчине.
- Откуда у тебя этот платок?
- Э-э... кажется, как будто
мне его дала мама.
- "Кажется, как будто...
Надо знать точно, а не ощущать!"
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Всё занимаетесь?
- Здравствуйте.
- А, болящая. Ну, как здоровье?
- Как сердце?
- Сердце? Хорошо.
- А шиповник пьёте?
- Шиповник?
- Пьёт, пьёт.
- Очень хорошо, очень хорошо.
- Я всегда говорил:
"Витамин "С" делает чудеса!"
Особенно в сочетании
со свежим воздухом.
- Аркадий Васильевич, знаете что?
Идёмте-ка я вас угощу козьим молоком.
- Козьим? Очень хорошо, очень хорошо.
- Идёмте.
- Правда, я предпочетаю простоквашу,
но козье...
- Колчин во всём сознался.
- Ну?
- Вот она... улика.
Вот оно последнее звено в цепи доказательств.
- О чём вы говорите, Глеб?
- Письмо Колчина - Галине.
- А что он пишет?
- Я не читаю чужие письма.
Чужие письма читать не хорошо.
- Конечно, не хорошо.
А что же нам делать, а?
- Прочесть?
- Прочесть.
- Из-за меня он не может
бывать здесь. Каков!
- Нет! Она какова!
Но я ему раскрыл глаза.
- Галина Сергеевна, ваша сестра
чудесная девушка.
- Да! Но только вы знаете,
она ещё очень легкомысленна.
Она увлекается всякой чепухой:
тайными свиданиями,
любовными записками.
- Любовными записками?
- Да.
- Галина, вам записка.
- От Колчина.
- Какая-то глупая шутка.
- В каждой шутке, всегда есть доля
правды, Галина Сергеевна.
- Вот я сейчас пойду и об этой шутке
расскажу командиру полка.
- Прелестно, прелестно...
- Скажите, пожалуйста,
командир полка здесь?
- Кажется, здесь.
- Подождите, я сейчас доложу.
- Будьте любезны.
- Товарищ Еремеев,
вас как будто подменили.
Вы же были у меня в роте
одним из лучших бойцов.
Что с вами?
Ну, что? Влюбились вы, что ли?
- Есть, товарищ старший
лейтенант, влюбился.
- В кого?
- Учительница она у нас.
В селе Кириловке,
в начальной школе.
- Ага.
- Вот... похоже в общем.
- Ну, что? Всё в порядке, значит.
- Нет, не совсем.
- А что?
- Характер неважный.
- Учит она меня всё.
- А чему учит?
- Да, всё это не так,
то не так.
А вот... об этом самом...
ни слова.
- О чём об этом?
- А вот, о совместной нашей линии.
О любви, значит.
- Ну, а вы ей ответ то писали?
- Пишу.
- И давно пишите?
- Нет, не очень - девятый день.
Разрешите прочесть,
товарищ старший лейтенант?
- Ну, что ж... читайте.
"Уважаемая Нюся, здравствуйте.
Вот вы меня об успехах
спрашиваете,
а я всё о вас думаю,
ночами не сплю.
Стал даже отставать на уроках,
а на командира роты
товарища Колчина
мне стыдно даже глаза поднять."
- Только всё это вот не так
и всё это не то.
- Я знаю, что не так.
- Ну, так вот...
Вот вам лист бумаги,
перо... - пишите.
Пишите так!
"Уважаемая Нюся,
здравствуйте.
Спасибо за письмо,
только вы мало
о нашей любви пишите.
А по-моему, любовь всякому делу
может оказать помощь."
Точка.
"Как был одним из лучших бойцов,
так и остался.
И командир роты,
товарищ Колчин, мной доволен."
- Ведь это же неправда,
товарищ старший лейтенант.
- А это от вас зависит сделать
это правдой. Понятно?
- Есть, сделать правдой,
товарищ старший лейтенант.
- А остальное пишите сами,
только не размазывайте.
- Товарищ старший лейтенант.
- Что?
- Разрешите карточку то.
- А-а!
- Здравствуйте.
Вы меня спрашивали?
- Здравствуйте.
Товарищ Колчин...
минуточку.
Это как раз к вам тоже относится.
Дело в том, что... Ой!
- Спасибо.
- Пожалуйста.
- Но дело в том, что занятия группы
в прошлый раз по математике,
чуть не сорвалось.
- По чьей вине?
- ...По моей.
Мне показалось, что группа
слишком малочисленна.
- Группу можно увеличить.
- Нет! Дело не в колличестве,
я согласна продолжать занятия
в том же составе.
Это даже лучше для более
углублённой проработке.
- Вам видней.
- Ну вот, я хотела назначить
занятия сегодня вечером.
- Сегодня в клубе репетиция оркестра.
- Ах, вот как...
- Ну, что ж, может быть тогда
перенести занятия ко мне на дачу?
- В порядке исключения -
я не возражаю.
- Ну, очень хорошо.
- Разрешите идти?
- Да, пожалуйста.
- Идите.
- Всё в порядке?
- Да, благодарю вас.
- До свидания.
- До свидания.
- Женщины, предпочитают
чувства - разуму.
- Разум... разум...
- Ну!
- Разум никогда не бывает
им полезен.
- Это возмутительно.
- Шурочка, не возмущайтесь.
Помните, изучая Стэндаля, мы должны
иметь ввиду нравы буржуазии
первой половины XIX века.
У вас клюёт!
Рано.
- Ой, простите Глеб.
- Пожалуйста.
- Вот так.
Кодекс любви XII века.
Кто не умеет хранить тайну,
тот не умеет любить.
Второй параграф.
Никто не может быть влюблённым
одновременно в двоих.
- Глеб, вы знаете,
я вам давно хотела сказать...
- И чего ты разложилась, кто к тебе
в такую погоду заниматься прийдёт.
- Мама, Колчин красный командир,
не красная девица - не растаит.
- Войдите, товарищ Колчин.
- Майор Пыляев, явился
на занятия по математике.
- Пожалуйста... садитесь...
раздевайтесь товарищ майор.
- Младший лейтенант Найдёнов.
Разрешите присутствовать?
- Пожалуйста.
Присаживайтесь, товарищи.
- Товарищ преподаватель,
явились на занятия - разрешите.
- Пожалуйста.
Мама!
Мама, принеси, пожалуйста,
стулья.
Пожалуйста, товарищ лейтенант,
пройдите сюда.
- Ничего-ничего, я постою.
- А, товарищ Колчин, что?
Испугался грозы?
- Разрешите доложить?
Тварищ Колчин сегодня
на занятиях присутствовать не может.
- Я думаю, что можно открыть окна.
Здесь душно.
Ветер кажется стих.
Благодарю вас,
садитесь, пожалуйста.
- Кажется твоя записка,
чуть было не выбросила.
Товарищи, в виду
особых обстоятельств,
я должна закончить урок
ровно в восемь.
Товарищи, не будем отвлекаться.
- Есть не отвлекаться!
- Приступим.
- Я прилагаю все усилия к тому,
чтобы быть сухим.
- Ну!
- Я хочу заставить молчать
своё сердце.
Которому кажется, что оно имеет...
много что сказать.
Будьте здоровы!
- Ой! Спасибо Глеб.
- Вам не холодно?
- Нет.
- Глеб, вы знаете, вот...
я всё давно вам хочу сказать,
что я и Колчин, в Москве были...
- Пётр Никитич.
- Здравствуйте!
- Здравствуйте.
- Вы меня давно ждёте?
- Я вас... совсем не ждал.
- Ой! А я так торопилась...
Я была занята.
Апчхи!
- Будьте здоровы.
- Спасибо.
- Пётр Никитич, я слушаю вас.
Апчхи!
- Будьте здоровы.
- Пётр Никитич, пройдёмте к реке.
- Пётр Никитич.
- А?
- Теперь уж нам действительно
никто не помешает.
Мы одни. Я слушаю вас.
- Почему они кружатся
на одном месте?
- Они попали в водоворот.
- Ну, хорошо. Я вам помогу.
Скажите, мой приезд сюда
устроен вами?
- Да.
- Я так и знала.
- Галина Сергеевна...
я должен вам сказать...
всю правду.
Дело в том, что знакомством
с вами я обязан Шуре.
- А пригласили меня, чтобы
сказать только это?
- Видите ли, я вас...
не приглашал.
- Ах, вот... как.
- Интересно... чего он сейчас
ей говорит, а?
- Я вас люблю.
- Значит записка предназначалась
не мне, а Шурке?
- Да.
- А сестра, которая является
препятствием - это я?
- Да, но...
Это надо понимать в другом
смысле, Галина Сергеевна.
- А в каком смысле нужно понимать
те цветы? Помните?
Или они тоже предназначались
не мне, а Шуре?
- К сожалению не вам.
- Передайте мне мою шляпу.
Гребите к берегу.
Гребите быстрей!
Скорей же!
- Галина Сергеевна!
- Шура!
Колчин мне во всём признался,
у тебя оказывается с ним роман.
Поздравляю!
- Шура, это правда?
- Да.
- Значит вы Колчина знали раньше?
- Да.
- Стало быть ваш приезд
сюда устроил он?
- Да, но... Глеб!
- Поздно!
- Глеб, но ведь я же давно вам хотела всё рассказать.
- Я сматываю удочки!
- Глеб!
- Никогда!
- Глеб! Гле-е-е-б!
- Ну, как она?
- Кто?
- Ваша уважаемая Нюся.
- А что?
- Пишет?
- А-а, телеграмму прислала.
- Ну, значит всё в порядке.
- Ну!
- Товарищ Колчин.
- Да.
- Можно вас на минутку?
- Пожалуйста.
- Вы, конечно, будите у Мурашовых?
- А что?
- Пожалуйста, передайте
вот эту вот книгу Шуре.
- То есть Александре Сергеевне.
- А вы сами?
- А я... уезжаю.
- Куда?
- В Москву.
- Спасибо вам... за всё.
- И вам спасибо.
- До свидания.
Что случилось в сердце строгом,
Растревожено моё.
По тропинкам, по дорогам
Хорошо идти в двоём!
И встречи редки, и длинны ожиданья,
И взгляды тревожны, и сбивчива речь.
Хотелось бы мне отменить расставанья,
Но без расставанья ведь не было б встреч,
Ах, ведь не было б встреч никогда.
- Глеб! Вы куда?
- На станцию.
- Зачем?
- Я... закончил все свои лекции
и мне здесь больше делать нечего.
- Мне тоже.
Садитесь, я вас подвезу.
- Благодарю вас.
- Пожалуйста.
- Но!
- А! Галина Сергеевна, здравствуйте.
Я к вам на дачу в гости.
- Очень приятно вам все там
будут очень рады.
- А вы куда?
- На станцию.
- А-а! Пока.
- Трогай!
Ой! Осторожней.
Осторожней!
- Здравствуйте Шура.
- Здравствуйте.
- Вот ваша книга.
- Спасибо.
- Вам просил её передать
Заварцев.
- Через вас?
- Да, потому что уезжает в Москву.
- Когда?
- В 21:20.
- Зачем?
- Не знаю.
- И вы его отпустили?
Как... Как это грубо...
бессердечно!
Везите меня на станцию.
- Не могу.
- Ах, так!
- Пётр Никитич, что с ней? Куда она?
- Не знаю, Антонина Васильевна.
- Вам кого?
- Мне нужна Галина Сергеевна.
- Галины Сергеевны нет.
Она уехала в Москву.
- Зачем?
- Не знаю.
- Что это с ним?
- Ч то с вами, Антонина Васильевна?
- Ох!..
- Все укатили, а у меня в мозгу
какое-то перемещение.
- Что такое?
- Вы садитесь, вы садитесь.
- Молодёжь моя вся с ума посходила.
- А-а! Пустяки.
- Как пустяки?
- Антонина Васильевна,
поэтому поводу ещё...
многоуважаемый Александр
Сергеевич Пушкин сказал:
"Унынье моего ничто не мучит,
не тревожит
и сердце вновь горит и любит!
От того, что не любить
оно не может!"
- Пустяки!
- Нет, Антонина Васильевна,
это не пустяки!
- Я достаточно пожил
на Белом Свете - это не пустяки.
- Конечно, конечно.
- Ой!
- Ой! Ой! Ой!
- Пустяки! Пустяки!
- Возвращайтесь скорее домой.
Антонина Васильевна сердится.
- Ну, уж дудки! А вы куда?
- На станцию.
- Вот и хорошо!
Поедем вместе.
Ну-ка давайте машину.
- Держите.
- Ходу!
- Держитесь крепче.
- Ладно.
Ходу!
- А где Глеб?
- Берёт билеты.
- Два билета - Москва.
- Один. Один билет!
- Сейчас должен поезд подойти.
- Да.
- Галина остаётся?
- Нет. Остаётесь вы.
- Я?
- Да...
- Получите билет.
- Спасибо.
- Ну, что ж... прощайте.
Теперь уж мы с вами верно
никогда не увидимся.
- Отчего же! Ведь вы же теперь
будите моим родственником,
как это называется - деверь,
шурин, зять, я не знаю, я...
всегда путаю эти названия.
- Галина Сергеевна, я должен
вам сказать, что это...
не возможно.
- То есть, как не возможно?
- Понимаете, есть одно
обстоятельство...
- А-а! Ну да, конечно!
Теперь перед вами большие цели,
высокие задачи.
Академия, карьера...
- Галина Сергеевна!
- Галина Сергеевна...
- Обстоятельства... А Шурку по-боку!
Порезвились, посекретничали,
поиграли в любовь!
А теперь, конечно, нужно заняться
более важными делами.
Ух!..
Какая беспечность!
Какое легкомыслие!
Как это подло, не честно,
отвратительно!
- Ну, знаете что! Я больше не желаю
слушать ваших оскорблений!
- Нет! Постойте.
Извольте слушать!
Я вам всё скажу, до конца.
В последний раз.
Я вас раскусила с самого начала.
А потом почему-то,
как дура поддалась.
Поверила.
- Товарищ Мурашова! Товарищ Мурашова!
- Ну, что, товарищ Колчин?
Что вы мне ещё можете сказать?
Ну, выдумывайте, сочиняйте.
Что у вас за обстоятельства?
- Вы!
- Галина Сергеевна...
Галина!
Ну, говорите мне только правду.
Слышите?
Чур не врать! Хорошо?!
Ну!
- Да.
- Галина?
- Галина?
- Вот билет! Я не еду.
- Мы остаёмся.
- Слушай! Где касса?
Подожди! Не свисти!
Пожалуйста, не свисти.
- Мы тоже остаёмся!
- Да.
- Эх, опоздал! Что делать?
- Товарищ, вот билет, пожалуйста.
- Сердечно благодарим.
- Пожалуйста, пожалуйста.
Большое спасибо.
Благодарю вас, очень приятно.
- Время, товарищ, время.
- Да-да!
Красиво оставаться, товарищи!
 

////////////////////////////