В банке готовятся торжественно отметить 15-летний юбилей учреждения.
И в этот момент произошли два события, перевернувшие все с ног на
голову.
Все фразы и цитаты
ЮБИЛЕЙ
(музыка)
-Объявление: "У нас в городе
празднуется 15-летие нашего банка.
На общем собрании вкладчиков
председатель правления господин Шипучин
сделает доклад о финансовой
деятельности банка и о прибылях".
-Семь, два, три...
Три, семь, два, ноль, четыре, два...
Ох, замучился совсем.
Четвертые сутки пишу,
глаз не смыкаю.
С утра до вечера здесь пишу,
а с вечера до утра дома.
Нигде покоя нет.
А тут еще воспаление во всем теле:
озноб, жар, ноги ломит
и в глазах этакие междометия.
(стук)
Не принимаю сегодня.
(стук, крики)
Не стучите, господа,
стекло разобьете.
Председателю доклад пишу.
Поймите: юбилей.
Тащи все в председательский кабинет.
Да пошли в аптеку,
чтобы взяли валерьяновых капель
еще на 15 копеек.
Он будет доклад делать, а я сиди
и работай на него, как каторжный.
Мерзавец!
-Честь имею поздравить ваше
превосходительство
с 15-летней годовщиной банка.
-Благодарю, голубчик.
(аплодисменты)
-Этот ваш подарок, дорогие
сослуживцы,
я буду хранить до самой смерти,
как воспоминание о счастливейшем
дне моей жизни.
(директор) В своем докладе,
который я буду иметь честь прочитать
сегодня на общем собрании...
-Какой Гамбетта, подумаешь...
Он в этот доклад одной поэзии
напустил и больше ничего.
А я вот день-деньской на счетах
щелкаю, как каторжный.
Черт бы его душу драл.
-Если мною, пока я имею честь
быть председателем правления
нашего банка, сделано что-нибудь
полезное,
то этим я обязан прежде всего
своим сослуживцам.
-Обещал наградить за труды.
Если все сегодня сойдет
благополучно
и удастся втереть очки публике,
обещал золотой жетон
и 300 рублей наградных. Увидим.
-Спасибо вам за службу,
милостивые государи,
за все, за все спасибо.
-А если труды мои пропадут даром,
то, брат, не взыщи.
Я человек вспыльчивый.
Я под горячую руку могу
преступление совершить. Да!
-Благодарю. В 6 часов обед, прошу
вас. -Мерси.
-Сергей Сергеевич. -Андрей
Андреевич, поздравляю!
Знаю. Поздравляю.
-Да, батенька, 15 лет!
15, не будь я Шипучин.
Служащие поднесли мне альбом.
Прошу.
А члены банка, как я слышал,
хотят поднести мне адрес
и серебряный жбан.
-Поздравляю. -Прошу.
-Великое дело тон. Великое,
не будь я Шипучин!
Обстановочка какова.
Что за обстановка!
Вот говорят, что я мелочен,
что мне нужно только,
чтобы у подъезда стоял толстый
швейцар,
чтобы замки у дверей были
почищены.
Нет, судари мои, толстый швейцар
и замки у дверей не мелочь. -Да.
Дома, у себя я могу быть
мещанином, парвеню,
слушаться своих привычек,
но здесь все должно быть ан гран.
Здесь банк, не будь я Шипучин.
Здесь каждая деталь должна
импонировать,
иметь торжественный вид.
Кузьма Николаевич, голубчик,
что у вас тут?
Каждую минуту сюда может войти
депутация от членов банка,
а вы еще в валенках, каком-то
пиджаке дикого цвета.
Могли бы надеть фрак или,
наконец, черный сюртук.
-Для меня здоровье важнее ваших
членов банка.
У меня воспаление во всем теле.
-Да, но вы нарушаете ансамбль.
-Если придет депутация,
я и спрятаться могу.
Не велика беда. Один, два...
-Да, батенька, 15 лет.
15, не будь я Шипучин.
Что мой доклад, подвигается?
-Да, осталось всего страниц пять.
-Прекрасно. Значит, к трем часам
будет готов? Великолепно.
Пожалуйста, голубчик, дайте мне
первую половину.
-Пункт 47...
-На этот доклад я возлагаю
громадные надежды.
"Наш банк в настоящем и будущем".
Это мое...
(Говорит по-французски)
Или, лучше сказать, мой
фейерверк.
Фейерверк, не будь я Шипучин.
Каково? Поэзия.
В 4 часа общее собрание,
а в 6 обед. Прошу.
А после обеда предполагается
маленькая экскурсия.
(поет) Под дождиком гуляла
прелестная Мадлен,
Приподнимая юбку чуть-чуть поверх
колен.
Чтоб не испачкать платья...
шелковых десу, и кружевных
фру-фру.
И кое-что другое, ля-ля-ля.
(поет) И кое-что другое
ля-ля-ля...
(смех)
(звонит телефон)
-Алло. -Здоров? Соскучился?
Да это же я! Я, Танюша.
Я с вокзала...
-Что? Что-что?
-Если б ты только знал, что было,
что было...
Да ну, да ну, невежа...
Да нет же, это я не тебе.
Нет, не тебе. Я сейчас еду.
Он все перепутал.
Что было, что было!
-Сейчас должна приехать моя
супружница.
Признаться, я не рад этому.
То есть я рад,
но мне было бы приятней, если бы
она еще денька два
пожила у матери на даче.
-Я улетучиваюсь.
-В 6 часов прошу. -Слушаюсь.
(поют) И кое-что другое...
-Устал я, однако, адски.
Ночью у меня опять был маленький
припадочек подагры.
Все утро провел в хлопотах, потом
эти волнения,
овации, ажитация... Устал.
Тоже неприятности? Сегодня утром
опять была ваша супруга
и опять жаловалась на вас.
Говорила, что вы за ней вчера
ночью с ножом бегали.
Кузьма Николаевич, на что это
похоже?
-Осмелюсь ради юбилея, Андрей
Андреевич,
обратиться к вам с просьбой.
Прошу вас, хотя бы из уважения
к моим каторжным трудам,
не вмешивайтесь вы в мою семейную
жизнь. Прошу!
-Невозможный у вас характер.
Человек вы прекрасный, почтенный,
а с женщинами себя держите, как
какой-нибудь Джек Потрошитель.
За что вы их так ненавидите,
не понимаю.
-А я вот не понимаю, за что вы их
так любите.
Было бы хорошо, если бы вы на
юбилейный обед не приглашали дам.
Я знаю, вы их напустите полную
залу.
Смотрите, они вам все дело
испортят.
От них всякий вред и беспорядок.
-Какие пустяки! Напротив, женское
общество возвышает.
-Возвышает... Вот ваша супруга,
кажется, образованная дама.
А в понедельник на прошлой неделе
такое выпалила,
что я только два дня руками
разводил.
Вдруг при посторонних спрашивает:
"Ах, правда ли, что мой муж
у нас в банке накупил акций
Дряжско-Пряжского банка,
которые упали на бирже? Хи-хи-хи.
Мой муж так беспокоится".
И это при посторонних.
Я не понимаю, зачем вы с ними так
откровенничаете.
Хотите, чтобы они вас под
уголовщину подвели?
-Довольно. Это слишком мрачно для
юбилея.
-Да. Однако, кажется, у меня
начинается нервная дрожь.
Нервы так разошлись, что,
кажется,
достаточно малейшего пустяка,
чтобы я расплакался.
Но нет. Нет-нет, надо быть
крепким.
Крепким, не будь я Шипучин.
-О, милый!
(надрывный кашель)
Здравствуйте, Кузьма Николаевич!
Я раздеваться не буду.
Я на минутку.
Кланялись тебе мама и Катя.
Василий Андреевич тебя велел
поцеловать.
Тетя прислала тебе банку варенья.
И все-все сердятся, что ты ничего
не пишешь.
Сережа тебя велел поцеловать.
Что же это такое? Вижу, ты мне
совсем не рад.
Но я по глазам вижу, что не рад.
-Нет, напротив, милая.
-Ах Боже мой! Ты знаешь, что
было? Ах, что было!
Ты знаешь, мне даже страшно
рассказывать, что было.
-Танюша, мы мешаем Кузьме
Николаевичу.
Ему надо доклад кончать. У нас
сегодня юбилей. Пойдем, милая.
-Ах, юбилей! Поздравляю!
-Пойдем, милая.
-Так это, значит, общее собрание,
обед! Вот это я люблю.
-Многоуважаемый и дорогой Андрей
Андреевич!
-Поздравляю вас, господа!
Поздравляю!
Желаю вам всего хорошего!
Поздравляю!
Я даже не знала, что сегодня
юбилей.
А помнишь тот замечательный
адрес,
который ты так долго сочинял?
Это вы его и будете читать ему
сегодня, да?
А тот красивый серебряный жбан,
который ты сам купил же?
Ведь ты же купил сам...
-Милая, разве об этом при всех
говорят?
Право, ехала бы ты домой.
-Сейчас-сейчас.
В одну минуту все расскажу
и уеду.
Когда ты меня проводил,
я, помнишь,
села с той полной дамой и стала
читать.
В дороге я не люблю разговаривать
и три станции все читала
и ни с кем ни слова.
Наступил вечер, потом пошли
какие-то мрачные мысли,
а напротив сидел молодой человек.
Ничего, недурненький, брюнет.
Мы разговорились.
Потом подошел моряк, потом
какой-то студент.
А я им сказала, что я не замужем.
Ух, как они за мной ухаживали.
Мы болтали до самой полуночи.
Брюнет рассказывал ужасно смешные
анекдоты, а моряк все пел.
У меня даже грудь заболела
от смеху.
А когда этот моряк...
Ох, эти моряки!
Когда этот моряк узнал, что меня
случайно - ну, случайно -
зовут Татьяной, ты знаешь,
что он пел?
"Онегин, я скрывать не стану,
безумно я люблю Татьяну...".
-Танюша, милая, мы мешаем
Кузьме Николаевичу.
-Боже мой! Ну ничего-ничего,
это даже очень интересно.
Пусть и он послушает.
Сейчас-сейчас кончу. Значит, так.
К станции меня выехал встречать
Сережа,
и подвернулся тут опять какой-то
молодой человек,
податной инспектор, кажется.
Ничего, славненький, глаза
особенно.
Сережа меня представил,
и мы поехали втроем.
Погода была чудесная, ты знаешь.
-Куда? Закрыт банк.
Что вам угодно? Что вам угодно?
Закрыт банк.
-Позвольте! Позвольте!
-Чего хватает-то? Вот еще!
Мне самого нужно...
Честь имею, ваше
превосходительство,
жена губернского секретаря
Настасья Федоровна Мерчуткина-с.
-Что вам угодно?
-Изволите ли видеть, ваше
превосходительство, муж мой,
губернский секретарь Мерчуткин,
был болен пять месяцев,
и пока он лежал дома и лечился,
ему без всякой причины отставку
дали.
А когда я пошла за его
жалованьем,
то они, изволите ли видеть,
взяли и вычли из его жалованья
24 рубля 36 копеек.
"За что?" - говорю.
"А он, - говорят, -
брал из товарищеской кассы,
и за него другие ручались".
Так как же так, ваше
превосходительство?
Нешто он мог без моего согласия
брать?
Так нельзя, ваше
превосходительство!
Я женщина бедная, только
и кормлюсь жильцами...
Я слабая, беззащитная... От всех
обиду терплю
и ни от кого доброго слова
не слышу.
-Позвольте...
-Кузьма Николаевич, хотите, я вам
расскажу все-все с самого начала?
Слушайте. На прошлой неделе
получаю я от мамы письмо,
что Кате сделал предложение некий
Грендилевский.
Прекрасный, скромный молодой
человек,
но без всяких средств и никакого
определенного положения.
И на беду, представьте себе,
Катя увлеклась им.
Что тут делать?
Мама пишет, чтобы я немедля
приехала и повлияла на Катю.
-Позвольте, позвольте. Вы меня
сбили.
Вы тут - мама, Катя, а я сбился.
Я ничего не понимаю.
-Важность какая! А вы слушайте,
когда с вами дама говорит!
Что такое? Что с вами сегодня?
Что это вы такой сердитый?
Что, влюблены?
(кашель)
Влюблены, да?
Покраснел.... Покраснел.
Да-да-да.
-Танюша, милая, пойди
на минуточку в контору. Я сейчас.
Танюша...
-Ничего не понимаю.
Вы, очевидно, сударыня, не туда
попали.
Ваша просьба по существу к нам
совсем не относится.
-Вы потрудитесь обратиться в то
ведомство, где служил ваш муж.
-Я уж, батюшка, в пяти местах
была.
Нигде даже прошение не приняли.
Я уж и голову потеряла, да
спасибо зятю, Борису Матвеевичу,
надоумил к вам сходить.
"Вы, - говорит, - мамаша,
обратитесь к господину Шипучину.
Они влиятельный человек,
все могут".
Помогите, ваше
превосходительство!
-Мы, госпожа Мерчуткина, ничего
не можем для вас сделать.
Поймите вы, ваш муж, насколько
я могу судить,
служил по военно-медицинскому
ведомству,
а наше учреждение совершенно
частное, коммерческое.
Здесь банк. Как не понять этого?
-Идиотка...
-Ваше превосходительство,
а что муж мой болен был,
у меня докторское свидетельство
есть.
Вот оно, извольте поглядеть...
-Прекрасно, прекрасно!
Я вам верю, но это к нам
не относится.
Вот пробка, не будь я Шипучин.
Странно и даже смешно.
Неужели ваш муж не знает,
куда вам обращаться?
-Ваше превосходительство,
он у меня ничего не знает.
Зарядил одно: "Пошла вон!
Не твое дело", - и все тут.
-Повторяю, сударыня: ваш муж
служил
по военно-медицинскому ведомству,
а здесь банк - учреждение
частное, коммерческое.
-Так... Понимаю, батюшка.
В таком случае, ваше
превосходительство,
прикажете выдать мне
хоть 15 рублей!
Я согласна, не все сразу.
-Андрей Андреевич, она и вас,
и меня замучит, подлая.
Этак я никогда доклада не кончу.
-Сейчас-сейчас.
Да поймите же, обращаться к нам
с подобной просьбой так же
странно, как подавать прошение
о разводе, например, в аптеку.
-Андрей, мне скучно. Можно войти?
-Погоди, милая.
-Боже мой, Боже мой!
-Вам недоплатили, но мы-то здесь
при чем? У нас сегодня юбилей.
Извините, сударыня, мы заняты.
Сюда каждую минуту могут войти.
Извините.
-Ваше превосходительство,
пожалейте меня, сироту!
Я женщина слабая, беззащитная,
замучилась до смерти...
И с жильцами судись, и за мужа
хлопочи, и по хозяйству бегай,
а тут еще говею и зять без места.
И аппетиту лишилась.
Одна слава, что пью и ем,
а сама еле на ногах стою.
Всю ночь не спала.
-Госпожа Мерчуткина...
Нет, извините, я не могу
разговаривать с вами.
У меня даже голова закружилась.
Вы нам мешаете, поймите.
-Андрюша! Можно?
-Я не могу. Кузьма Николаевич,
объясните, пожалуйста, вы...
-4, 3, 7, 1, тоже 7, 8, 20...
4, 5, 32, 2, 7, тоже 2, 7, 0,
8...
Мне некогда с вами разговаривать,
мадам! Я занят.
6, 9, 9, 0, тоже 6, 9, 2...
Получено по оценке разных
дебиторов...
Что вам угодно?
-Я женщина слабая, беззащитная.
На вид, может, я и крепкая,
а ежели разобраться,
во мне ни одной жилочки нет
здоровой.
И аппетиту лишилась. Кофей ныне
пила без всякого удовольствия.
-Я вас спрашиваю, что вам угодно?
-Прикажите выдать мне 15 рублей,
а остальные хоть через месяц.
-Ведь вам, кажется, русским
языком сказали, что здесь банк.
-Да. Понимаю, батюшка...
А ежели нужно, я могу медицинское
свидетельство представить.
-У вас на плечах голова или что?
-Миленький, я ведь не чужое
прошу, а свое, по закону.
Мне ведь чужого не надо.
-Я вас спрашиваю, мадам, у вас на
плечах голова или что?!
-Поехали мы на вечер
к Бережницким.
На Кате было голубое фуляровое
платье
с легким кружевом, с открытой
шейкой.
Ей очень к лицу высокая прическа,
и я ее так и причесала.
Как она оделась, причесалась -
ну просто очарование.
-Да, да... очарование.
-Андрей Андреевич!
Андрей Андреевич, прикажите
швейцару выгнать ее в шею!
Это что же такое?
-Нет-нет, она визг поднимет,
в этом доме много квартир.
-Так мне надо доклад писать.
Я не успею!
-Кузьма Николаевич,
у меня мигрень.
Опять, кажется, подагра
разыгрывается.
Не могу я ее голоса слышать!
Объясните ей, голубчик,
как-нибудь помягче, поделикатнее.
-Напустили баб полон банк.
Не могу я доклада писать!
-Итак, поехали мы на вечер
к Бережницким.
Ничего, весело было,
но не особенно...
-Браво, браво... -Прекрасно.
-Я вас, мадам, последний раз
спрашиваю:
у вас на плечах голова или что?
-Миленький, я ведь не чужое
прошу, а свое, по закону.
-Я вас спрашиваю: у вас на плечах
голова или что?
Ну, мне некогда с вами
разговаривать. Я занят! Прошу.
-А деньги как же?
-Одним словом, у вас на плечах
не голова, а вот что.
-Ну-ну, нечего, нечего,
своей жене постукай!
Я губернская секретарша,
со мной не очень!
Срамник! В присутственном месте
в валенках сидит.
Мужик! -Вон! -Да как ты смеешь,
скважина!
Схожу к адвокату Адаму Карловичу,
от тебя звания не останется!
Троих жильцов засудила!
А за твои дерзкие слова ты у меня
в ногах наваляешься.
Я до вашего генерала дойду!
-Пошла вон!
(крики)
-Ваше превосходительство,
ваше превосходительство!
Вот этот вот самый постучал себе
по лбу, а потом по столу.
Ваше превосходительство...
Ваше превосходительство,
вы велели ему мое дело разобрать,
а он насмехается, всякие слова...
Ваше превосходительство!
Я женщина слабая...
-Хорошо, сударыня, я разберусь,
приму меры.
Уходите! После!
-Бабушка, вам же говорят,
что вы мешаете.
Какая вы, право...
-Красавица, матушка!
За меня похлопотать-то некому.
Ведь одно название, что пью и ем,
а кофей ныне пила без всякого
удовольствия.
Ваше превосходительство, сделайте
милость, будьте отцом родным.
Ежели мало медицинского
свидетельства,
я могу из участка удостоверение
представить.
Пожалейте сироту, ваше
превосходительство!
Ваше превосходительство,
пожалейте!
(рыдает)
Ваше превосходительство!
-Сколько вы хотите?
-24 рубля 36 копеек,
ваше превосходительство.
-Вот вам 25 рублей. Получите!
И уходите, уходите!
-Покорнейше вас благодарю,
ваше превосходительство!
Покорнейше благодарю,
ваше превосходительство...
-Однако мне пора домой!
До свидания.
Да, но я же еще не кончила.
Я в одну минуту.
В одну минуту все кончу и уеду!
Что было, что было...
Поехали мы, значит, на вечер
к Бережницким.
Было весело, но не особенно.
Был, конечно, на вечере и Катин
вздыхатель, Грендилевский.
Я с Катей поговорила, поплакала,
повлияла на нее,
и она тут же на вечере
объяснилась с Грендилевским
и отказала ему. Ну, думаю, слава
тебе, Господи.
Маму успокоила, Катю спасла,
свадьбу расстроила
и теперь могу быть спокойна.
И что ж ты думаешь? Что ж ты
думаешь?
Перед самым ужином идем с Катей
по аллее,
и вдруг слышим выстрел.
Подбегаем к беседке, а там лежит
бедный Грендилевский
с пистолетом в руке.
Боже мой, Боже мой!
-Нет, я не могу больше,
я этого не вынесу. Не вынесу!
Вам что еще нужно?!
-Ваше превосходительство,
нельзя ли моему мужу
опять поступить на место?
-Ой... -Не могу, не могу.
(рыдает)
-Он выстрелил себе прямо
в сердце.
Боже мой, Боже мой...
(всхлипывает)
-Ваше превосходительство,
нельзя ли моему мужу
опять поступить на место?
-Прогоните же ее!
Прогоните ее!
-Катя упала прямо без чувств,
бедняжка.
Он сам-то испугался и просит
позвать доктора.
Приехал доктор и спас
несчастного.
(кричит)
Вы с ума сошли!
Что вы? Вы с ума сошли? Нахал,
нахал!
Как вы смеете?!
-Не ее, вот эту, вот эту!
-Андрей! Ну посмотри, спаси же
меня!
-Вон отсюда!
-Спаси! Он с ума сошел!
-Кузьма Николаевич!
Боже мой! Андрей! -Покалечу!
(визг)
Воды! -Воды!
(музыка)
-Многоуважаемый и дорогой Андрей
Андреевич!
Бросая ретроспективный взгляд
на прошлое
нашего финансового учреждения
и пробегая умственным взором
историю его постепенного
развития,
мы получаем в высшей степени
отрадное впечатление...
(крик)
В таком случае мы после... после.
-Воды. Воды... Воды!
(крики)
-Бейте ее!
Бейте!
-С ума сошел! Уберите его!
-3, 2, 1, 4...
Уберите его! Он с ума сошел!
Уберите его!
(музыка)