Царская прививка (1 сезон, 2023 год). Фразы и цитаты из сериала

В 1768 году, в разгар жесточайшей эпидемии оспы, погубившей каждого десятого жителя страны, императрица Екатерина II принимает решение подать личный пример подданным: вместе со своим наследником, цесаревичем Павлом, она первой прививается от страшной болезни и объявляет вакцинацию обязательной для всех — несмотря на придворные интриги, крестьянские бунты и надвигающуюся войну с Турцией, этот указ должен быть выполнен во чтобы то ни стало, иначе смертельный вирус унесет еще больше жизней.

Все фразы и цитаты

Серия 1

(Екатерина)
- Новая моя комедия
называется «Обманщик»
Главным своим героем имеет она плута -
графа Джузеппе Джованни
Батиста Винченцо Пьетро
Антонио Маттео Франко
Бальсамо Калиостро.
- Славное имя, матушка.
Едва выговоришь.
- Именно поэтому, Гриша,
я тебя в этой пьесе
играть не позвала.
Мы будем называть его проще -
графом Калифорджинстоном.
Ну, на роль пособницы графа Таисии,
та, что с духами разговаривает,
я еще никого не придумала.
Но в крайней ситуации
Мария Саввишна изобразит.
- Да, матушка.
- Ты, Аннушка,
сыграешь Софью.
Натуру романтическую,
мечтающую о великой любви.
Подсказка: в голове у нее
одни только женихи и наряды.
Ты, Павел, сыграешь Радотова.
Сначала он был одурачен графом,
а после этого ты в конце пьесы
выводишь его на чистую воду.
Тебе, Никита Иванович,
достается главная роль
графа Калифордженстона.
- Я быть Радотовым не согласен.
Я хочу главную роль.
- Кого?
Шарлатана, авантюриста,
вора и обманщика?
- Я хочу главную.
- Павел, не лучше ли его разоблачать?
- Дайте мне главную роль.
- Будь благоразумен.
Сыграй, что тебя просят.
- В таком случае
я вообще ничего играть не буду.
- Павел Петрович.
Павел Петрович!
(нестройное звучание скрипки)
Всё бунтует.
(нестройное звучание скрипки)
(ржание лошадей, стук кареты)
- Сударь, я в толк не возьму,
но чего вы все приезжаете?
Сказано ясно, во дворец ходу нет!
- Вы…
- Карантин!
- Вы мои письма передавали?
Ответа не было?
- Письма передали куда положено.
Но что там дальше, я не знаю.
- Ради Бога,
позвольте мне побеседовать
хотя бы с придворным доктором.
Дело крайней важности.
- Приглашение ко двору у вас есть?
Откуда же ему взяться,
если я поговорить ни с кем не могу?
- Стой!
Приглашение у вас есть?
- Нет.
- Вот и уезжайте.
- Графиня Большакова.
По личному приглашению ее величества.
- Пожалуйте на досмотр.
Пропускай!
(ржание лошадей, стук кареты)
(нестройное звучание скрипки)
- Этак, матушка,
он всю ночь пилить будет.
Позвольте вразумить?
- Оставьте.
Надо подождать.
Меланхолия, она пройдет.
- Вы изволили принять мой подарок?
- А, да, я получила какие-то бумаги,
но не совсем поняла, что это.
- Это купчая, сударыня.
Я купил для вас две деревни,
весьма богатые, смею заметить.
Благодарю вас.
Я сообщу об этом батюшке,
он непременно это оценит.
Да и впрочем, он уже дал согласие
на наш брак.
Чего же вы ещё?..
- Графиня Ксения Большакова.
(Екатерина)
- Стойте, стойте, стойте.
Не подходите ближе.
Вас Монси осмотрел?
Вы у доктора были?
- Была, государыня.
- Графиня, какая неожиданность.
Кто вас пригласил?
- Вы, Ваше величество.
Я писала Вам.
Мой супруг, лорд Сомерс, умер,
и Вы изволили разрешить мне
представиться ко двору.
Позвольте маленький
гифт наследнику?
Я слыхала,
Павел Петрович увлекается астрономией?
- Павел. Не так близко.
Иоганн Кеплер?
Вы хорошо выбрали.
- Спасибо, Ваше высочество.
- Матушка!
Матушка, я желаю,
чтобы графиня осталась.
Можно?
Пожалуйста.
- Государыня,
Вы позволите мне остаться?
- Ну, разумеется.
Раз уж я сама вас пригласила.
- Ваше величество,
принимать гостей в такое время...
Я не уверен.
Да и...
захочет ли графиня
скучать на карантине
без всякой возможности уехать?
- Пусть это графиня сама решит.
- Рада Вашему великодушию.
- Чудесно.
Вот и актриса на роль Таисии нашлась.
(лай собак, пение птиц)
(женский голос)
- Ой, батюшка!
Вовремя Бог послал.
Я это... пирожков напекла с капустой,
как ты любишь.
Благослови, батюшка.
- Что это?
- А это зуб... зуб заболел.
А барин-то хлящ - и вырвал,
и все прошло,
только щечка распухла.
- Слава Богу. А барин где?
- Так у себя в кабинетах
человека лечат.
- Пирожков, говоришь, напекла?
- Да, с капустой.
- Молодец.
- Гляди, больно будет.
- Стерпим, барин.
- Очень больно.
- А... Стерпим.
Чай не баба.
- Давай.
Вот так. Ложись.
Ноги закидывай.
Голову туда. Вот так.
Всё, так и держи, понял?
- Ага.
- Давай руку.
(стонет)
Всё, всё, всё. Терпи, терпи.
Господь терпел и нам велел.
- Ага.
- И на счёт три.
- Ой...
- Раз...
Два...
Три...
(хруст кости, крик)
Все, все, все, все.
- Ах...
- Вот так держи.
- Легче.
- Доброго здравия,
Владимир Августович.
- Здравствуйте, батюшка.
- Доброго здравия.
- Ну, держи, держи.
- Даже дышать легче стало.
Я...
Я век буду Бога за вас молить.
Благодарствую, барин.
- Все, ступай и руку не труди.
- Ох...
- Будь здоров.
- Что? Читаете нынче?
- Да вот вычитал,
что в Китае уже в Х веке
прививку от оспы практиковали.
Для этого брали оспин гной,
высушивали, измельчали
и вдыхали,
таким образом нанося на слизистую.
Человек заболевал, но не сильно.
А после этого никогда уж не заражался.
Вот так она и работает, прививка эта.
- Наши...
Наших-то не то,
что прививаться,
их лечиться палкой не загонишь.
- Да уж.
(вздыхает)
(вдыхает)
- Про табак тут вычитал,
что вдыхание оного
способно уберечь от оспы.
- Ишь ты!
Что наши-то лекари говорят?
- Ну а что они вам скажут?
Запретят вам табак?
(чихает)
(смеются)
(вздыхает)
- Хотела, канцлер, совета просить.
Личного.
Последовать мне велению сердца моего?
Обвенчаться с графом Орловым?
Отвечай по совести.
- Матушка...
Государыня российская
вправе делать, что ей угодно.
Но госпожа Орлова никогда не
сможет быть императрицей российской.
- Благодарю...
за откровенность.
А сам-то, что с женитьбой тянешь?
Чем тебе моя крестница не угодила?
(усмехается)
- Мне хотелось бы, Ваше величество,
быть уверенным в чувствах невесты.
- Э, заговорил! Стареешь?
Что тебе ее чувства?
Ты мне дело не расстраивай.
Я ее матери покойной
побожилась,
что найду жениха богатого,
достойного, способного опекать.
Вот ты и сыскался, Никита Иванович.
Уверяю, лучше тебя не найду.
- Ваше обещание,
обещание покойной, конечно,
дело святое, но мне бы хотелось,
чтобы по взаимному согласию,
чтобы по любви за меня пошло.
- Ишь ты! Самому шестой десяток,
девице 16.
Ты не о любви думай, а о наследнике.
- Ну, я как рассуждаю?
Ежели она меня полюбит,
может, и я смогу ей тем же ответить?
- А ты вообще-то...
способен любить?
- Сам бы хотел знать.
Вот и проверим.
- О-ой!..
(усмехается)
(звон посуды)
- А дело вот, в чем,
не за столом будет сказано.
На погосте
места не остается.
Надо бы новый участок выделить.
Покойников-то не убавляется.
А пирожки где?
- Ой, забыла.
- Так неси. Забыла она.
- Под погост участок я выделю.
Сегодня же велю размежевать.
Только, батюшка, боюсь,
что скоро нам и...
третье кладбище потребуется
и четвертое.
А ежели бы мы убедили
народ прививаться,
совсем другое дело было бы.
Как вы считаете, могу я
хоть одну свою деревню убедить?
- А я считаю,
не пойдет народ,
не пойдет.
Больной еще,
даст Бог, пойдет к врачу,
а здоровому идти
толченый гной нюхать?
Как это? Да чего это?
Не пойдет.
А заставишь - так они,
не дай Бог, имение-то спалят.
- Да знаю я, знаю.
Вот был бы царский указ,
тогда бы пошли.
- Сходили бы к матушке-императрице,
попросили бы.
- А разве я не прошу?
Во дворец езжу, как на службу.
Не пускают, не пускают!
- Еще раз надо, еще раз.
- Письма шлю.
- С капустой?
- Шесть штук уже отправил,
да кто бы их читал?
Сидят там, запершись,
знать ничего не хотят.
- А вы еще раз сходите,
еще раз, еще раз.
Пойдете?
Надо, надо сходить, надо.
(женский голос)
- Что это за мода новая в России
колоды клеймить?
(мужской голос)
- Покойная Елизавета Петровна
каждый год по указу издавала
против карточной игры,
да все без толку.
А матушка наша пошлину ввела
на каждую ввозимую колоду.
Два рубля.
И на клеймо гривенный.
И в итоге в карты меньше играть стали,
и в казне чуть не триста тысяч.
- Мудро.
- Угу.
- Графиня,
какие пары в покере хороши,
я запомнила.
Но что делать игрокам?
Попросту ждать хорошие карты?
- Не только.
Ежели вы чувствуете,
что карта у вас удачная на руках,
так подымайте ставку.
- А если не хорошая, так пасовать?
- Можно и пасовать.
А можно соперника убедить в том,
что вы в выигрыше.
Главное, чтобы на лице
никаких чувств не проявлялось.
В этом вся суть покера.
- Никита Иванович был бы в выигрыше.
У него на лице что радость,
что злость,
вообще никаких чувств не выдают.
А я, знаете ли,
зарекся в карты играть.
- Отчего же? Проигрались?
- Ну почему? Выиграл.
Триста рублей.
У одного корнетика Хватова.
А знаете, что сделал этот мерзавец?
Он и деньги не отдал, и в ту же ночь
полковую кассу стащил.
Вот и ищи его теперь.
Ставлю.
(звон монет)
- Я пас.
- Подымаю.
- А от чего умер ваш муж?
- От оспы.
- Господи.
Никому нет спасения.
- Это да.
- В Европе нынче оспопрививание
решили завести.
Так вот, лорд Иверсон
и юный граф Хедман
изволили от этой прививки скончаться.
- При государыне
лучше про это не говорить.
Ну что?
Вскрываемся?
- Ваш выигрыш, граф.
Да, не в обиду будет сказано,
но... глупая игра у англичан.
(звук шагов)
(мужской голос)
- Ксения, постойте!
Как поживаешь, голубушка?
Расцвела!..
У нас так и не было шанса объясниться.
- Объясниться в чем,
Никита Иванович?
- Ну как же?..
- В том, что шесть лет назад
вы хотели на мне жениться?
- Ну хотя бы...
- Или в том, что матушка-государыня
выдала меня замуж за лорда Сомерса,
чтобы свои дела сладить
с королем Георгом?
- И это...
- Или, может быть,
что вы никак не препятствовали
этой женитьбе с лордом
и палец о палец не ударили,
чтобы хоть как-то меня защитить?
- Я виноват перед тобой,
Ксения, что оставил тебя.
Я лишь надеюсь,
что между нами нет обиды.
- В Англии
я была очень несчастна.
Очень несчастна и очень одинока.
Но никакой обиды я не держу.
Если она и была,
то давно уже забылась.
- Ну вот и чудно, Ксения.
Я буду присматривать за тобой,
но в том смысле, что позабочусь,
чтоб тебе было хорошо.
(звук шагов)
- А я о вас позабочусь,
Никита Иванович.
(женский крик)
- Отдайте! Ваня, Ваня!
Зачем вы его забрали?
Отдайте! Ну, куда...
Куда вы его везете?
- В больницу к барину моему,
лечить будем.
- Я сама, слышите?!
Я сама могу его вылечить!
Ну, на кого вы меня оставите?
Я же одна.
Ваня! Господи, вы там убьете его!
- Да отвали ты! Напала!
Сколько раз тебе говорить? Не лезь!
(женщина плачет)
- Вы чего творите-то, ироды?
- Это еще баламут.
- Дайте людям дома помереть.
Чего ты? Руки-то убери!
Я тоже толкаться умею! Все, хорош!
(крики)
- Хорош! Хорош!
- А ты-то что, с ними заодно?
(крики)
- А ну стойте!
- Тихо!
- Ну-ка!
Что ж вы учудили-то?
Ах, бесстыжие! Вы что же?
Так как же мне вас вразумить-то?
Барин наш добро вам делает.
От своими руками больных лечит,
у себя в дому больничку устроил,
чтоб вас, дураков, врачевать.
Вы же сами к нему,
если что: "Помоги, барин.
Спаси, барин, спаси, барин".
А сейчас с кулаками.
Ах, нехорошо.
А вы что?
Вам что было велено?
Объяснить сперва,
уговорить.
А вы что?
- Прости нас, отец.
- Все, давайте по домам.
Давай, Степушка, домой, домой.
Давай, домой.
- Простите.
- Расходись давай!
Трогайте.
- Отпусти, отпусти.
- От нынешней эпидемии оспы
в России уже умерло
более ста тысяч человек.
Если её не остановить,
то Россия обезлюдит.
И эта зараза
уже в ближних поместьях
к Царскому Селу.
- Ваше величество,
медицинская коллегия
прилагает все усилия,
дабы ограничить это бедствие.
- Но лечиться по доброй воле
никто не желает.
Более того, они скрывают, что больны.
А лечатся едва ли не куриным пометом.
- Можно подумать,
у вас в Европе по-другому.
К вам, докторам, ежели попадешь,
так вперед ногами выйдешь.
- Матушка!
Помимо лечения есть еще другой способ
борьбы с болезнью,
например, прививание.
Вот все есть
трактат доктора Димсдейла.
Здесь подробно описан
способ оспопрививания,
после которого
еще ни один человек не умер.
- Ваше величество, это вздор.
Польза прививания ничуть не доказана.
Французы его вообще запретили
и сделали верно.
- Велю ужесточить карантинные меры.
Фортпосты
не только на границе губернии,
как при Петре Алексеевиче было,
но и вдоль дорог велю поставить.
- Исполним.
Но вы ведь знаете,
что крестьяне и без того
оспиные бунты чинят.
Ну, бунтующим - солдат.
Ну ведь иначе они ничего не боятся.
А почему не боятся, не пойму.
(вздыхает)
- Не трожь. Есть это нельзя.
- Так пахнет вкусно.
- Не лезь к сестре.
- Иди погуляй.
Нельзя, нельзя.
Сейчас помажем, будет полегче.
Давай ручку. Тише, тише, тише, тише.
(девочка стонет)
Зато чесаться не будет.
(девочка стонет)
(хлопнула входная дверь)
- Ну как она?
- Плохо, Степушка.
(вздыхает)
- Степа,
давай ее к доктору отвезем.
Вдруг он ей поможет.
- Да не плети ты.
- Нечто все доктора плохие?
Наш-то вот хороший.
Помнишь, как ты головой зашибся,
барин наш Владимир Августович
тебя лечил и вылечил.
- Ну что там лечить-то?
Там я головой зашибся,
а здесь-то оспа.
Нечто он Господь Бог, оспу-то лечить?
Уж будет как будет.


Серия 2

- Ваше высочество! Простите!
Простите, ради Бога! Я...
...вложила в книгу их и забыла.
Простите.
(усмехается)
Это сатирические
из Англии.
- Ничего, я уже видел подобное.
Глупое занятие
и... стыдное.
Но порой очень спасает
от скуки и одиночества.
- А вы разве одиноки?
- Мне пришлось уехать из России,
когда я была
не многим старше вас.
Подруг в Англии я не нашла.
А это тяжело, когда тебе даже
не с кем поговорить по душам.
Впрочем,
вам, наверное,
это чувство не знакомо.
- Нет-нет, как раз таки мне
оно очень знакомо.
Поверьте.
- Вы одиноки здесь, при дворе?
- Понимаете,
мне мало кто бывает интересен.
И от этого тоже бывает скучно.
- Ну что ж,
надеюсь, они развеселят вас
в моменты скуки.
(смеются)
Только умоляю вас,
не говорите об этом, матушке.
- Я не обязан ей обо всем докладывать.
(смеются)
(граф Орлов)
- Стоять! Стоять, сказал, запорю!
А ну, положь!
Ты что, удумал, а?
- Так, батюшка,
тут такое же дело, но...
- Ты что удумал, шельма?
- Так ну оно ж оно как...
- Ах ты черт!
Рот окрой!
- Ой, Господи!
(Орлов) - Куда ж ты их
топить-то собрался, оглоед?
Обожрут они тебя, что ли?
(щенки скулят)
- Так Григорий Григорьевич, куды?
- Ну-ка пошёл вон,
пока я тебя тут не утопил сам!
- Господин Орлов!
- Иди сюда.
- Мне не нравится, что вы
распоряжаетесь всеми, как хотите.
- Ваше высочество,
что же вы мне
и конюхом распорядиться не позволяете?
- Не позволяю!
- Хотите, верну? Пусть топит.
А?
Могу и сам, только прикажите.
(щенки скулят)
А может, себе возьмете?
Вон как на вас смотрит, а?
- Давайте сюда.
- Как наречете?
- Гришкой.
- Что ж, славное имя.
Матушке вашей понравится.
(усмехается)
- Пишут, что на кануне свадьбы
померла вторая дочь Марии Терезии.
Ей всего было 16 лет от роду.
- Иди сюда.
Соскучился,
словно год тебя не видел.
- У Репниных
в семье от оспы смерти,
у Голицыных, у Мещеряковых.
А все, как будто бы равнодушные.
Как будто бы только я одна боюсь.
Вот во всей России
только я одна малодушная.
- Ну... как говорят немцы?..
От любви и оспы мало кому удаётся
спасти себя.
- Тебе все шутки шутить, Гриша.
А в иной губернии
треть взрослых от оспы померли,
а детей еще больше.
- Ну зачем на ночь глядя про такое,
матушка.
Нельзя ли про что-нибудь веселое?
- Про веселое?
- Ага.
- Могу и про веселое.
Ты знаешь, что в Черногории
еще один Петр III объявился?
- Да ты что?
Это какой по счету?
Поди пятнадцатый?
- Мммм...
Замуж тебе пора.
- А что,
и кандидат в мужья имеется?
(звенит колокольчик)
(звенит колокольчик)
(испуганно)
- Ах...
Фу! Фу!
А-а-а-а!!!!
(испуганно вскрикнула)
(щебечут птицы)
(Григорий)
- Такой хороший день сегодня, Катя.
Поехали кататься, а?
- Не хочу.
- Опять сон дурной?
- Угу.
- Тогда тем более.
Ну поехали кататься.
- Сказано же, не хочу.
- Ну, Катя,
ну поехали кататься.
Ну поехали.
Ну хочу кататься.
(смех Екатерины)
Хочу кататься!..
Поехали кататься.
- Наскучил.
(смеется)
Поехали кататься.
- Ну хорошо, вели запрягать.
(крики петухов, лай собак)
- Но!
(мужские голоса)
- Видал?
На базаре 17 копеек фунт сахара стоит.
- Совсем стыд потеряли.
В городе по 12 копеек.
- В город не проехать, не пройти.
- Дорогу дай!
- Зверь!
Кровавый и многоглавый
по Руси бежит!
Когтями острыми,
как ножами скрипит.
Людей во сне в клочья рвёт!!!
А за ним...
всадник бледный!
Смерть сама!
- Слышь, а кто это?
- Провидец Дарий.
- Откуда взялся-то?
- Откуда взялся, никто не знает.
Только к нему в леса со
всей губернии народ валит.
- Не тело!
Души наши врачевать надо.
- Говорят, от всех болезни лечат.
- Не избавимся
от блудницы немецкой!..
- Особливо от оспы.
- Свету конец!!
Должно нам всем
грех искупить
и законного наследника
Павла Петровича
на престол возвести.
- А как найти-то его?
- Ну у Тенькова просек знаешь?
- Ну...
- Вот и приходи, я провожу.
(Дарий)
- А курву немецкую
и докторов ейных
всех
под нож!!!
(ржание лошадей)
- Догоняй!
(тихо молятся)
- Барин!
- Тута!
- Где?
- Тута вот.
Кажет. Тута.
- Да ты нарочно руками вертишь.
- Ну как можно! Не вертел я.
- А ну-ка дай.
- Что это вы, сударь, тут колдуете?
- Здравствуйте, сударь. Это...
Это метода такая
для изыскания подземной воды.
Место выбираем под новый колодец.
У нас...
...видите, на старый кладбище зашло.
Теперь воду оттуда пить никак нельзя.
- Да.
Кладбища нынче разрослись, это правда.
- Да.
(вздыхает)
- Ну, успехов вам!
- Милостивый государь, подождите.
Подождите,
а вы часом не из Царского ли Села?
- Ну, положим, из Царского.
- Слава Богу.
Сударь, поймите, это ведь безобразие.
Я ведь... Я ведь уже месяц
ни до кого достучаться не могу.
Я месяц письма пишу,
да никто их не читает.
- Ну, так ты объясни толком,
что за письма-то.
- Письма государыне.
Да она, по всей видимости,
больно занята операми да забавами,
чтобы прочесть.
Я уж не говорю о том, чтобы принять.
Ей, похоже, совершенно все равно,
что у нас в каждой деревне
уже почти половина
людей оспой хворает.
- Ты за языком-то следи.
- Вы сами-то кто будете?
- Ваше величество,
прошу простите за дерзость.
- Да представьтесь уже, представьтесь.
- Граф Бельский.
- И что же такого важного
мне желали донести?
- Ваше величество, оспа бушует.
Я убежден, я свято верю,
что оспопрививание
способно спасти тысячи жизней.
Я хотел молить
издать высочайший указ о
всеобщем оспопрививании.
- А вы-то откуда в этом сведущи?
Вы что, врач, что ли?
- Да, я учился.
- В Лейпциге или Гутенберге?
- В Московском университете.
Набор 1755 года.
- Хорошо.
Повелю принять вас.
Завтра вас осмотрят
на предмет болезни,
после этого разрешу вам аудиенцию.
Расскажите,
с чем вы ко мне месяц ездили.
(звук копыт лошадей)
- Ты чего сел, Ефимка?
Ну-ка, размечай.
(звон колокола)
- Ваше величество, при всем почтении,
разве можно вам слушать лекаря,
что вовсе опыта не имеет?
- Прошу прощения,
милостивый государь,
это не совсем так.
Касательно опыта.
В своем поместье я обустроил небольшую
больницу,
где пытаюсь лечить от оспы.
- Ммм... Удается?
- Пока не очень.
- Наши люди не верят докторам.
- Докторам.
Докторам и мы не всем верим.
А вот в медицину верим.
- Ваше величество, ежели это так,
что до моей просьбы
о высочайшем указе,
в Европе уже давно доказано,
что оспопрививание
помогает избежать смерти.
(с насмешкой)
- Совершенная неправда.
Никаких твёрдых доказательств не было.
- И каким же способом
вы хотите прививать людей?
- Есть старый, надежный метод.
Его используют у нас
на Алтае и в Казани.
Прививают даже малых детей.
- О, Господи!
Ваше величество,
нам этот метод известен.
Заведете, так точно люди решат,
что их травят.
Вдыхать истолчённый оспенный
материал – это варварство!
- Считаете варварством -
берите иной метод, ради Бога.
Первейший в Европе нынче
аглицкий доктор Фома Димсдейл.
провел уже более шести тысяч опытов
и ни один пациент не умер.
- Ну, это он в трактате своем пишет,
что не умерли.
А как оно на самом деле,
никто не знает.
Ваше величество, помяните моё слово,
как только первый человек
от прививки помрет,
а это же несомненно,
такое подымется.
Сейчас
все грешат на оспу
от того, что помирают,
а станут на вас.
(тихая, задумчивая музыка)
- Хорошо.
И что же вы предлагаете сделать,
любезные доктора?
Ну, подобно...
(говорит на латыни)
Ну, приходят,
уходят естественным образом.
- А, то есть вы предлагаете
сидеть,
сложа руки,
и ждать, пока весь народ помрет?
- Ваше величество, доктор Монси,
вовсе не это имело ввиду.
- Да?
А почему-то я слышу именно это.
(вздыхает)
Всё, ступайте... все.
Оставьте нас с канцлером вдвоём.
(звук удаляющихся шагов)
Ну советуй, Никита Иванович,
ты сам все слышал.
- Ну, я так скажу...
Нежели ты желаешь мнения тех,
кто всю жизнь над книгами корпел,
кто каждую жилку в теле
человеческом по латыни может назвать,
то слушай Монси и Черкасова.
Но если тебе интересен тот,
кто сам в оспиную избу входил,
людей лечил, сердцем горит,
ну, здесь то уж можно и...
Бельского послушать.
(спокойная музыка)
- Владимир Августович?
Это вы?
- Здравствуйте.
- А вы меня помните?
Вы меня в прошлый
раз так хорошо вылечили,
что у меня совсем ничего не болит.
Все зажило.
- Ах да, конечно, помню.
У вас был вывих лодыжки.
- Да. Вот.
- Ой!
Простите,
это совсем не куртуазно.
Только вы никому не говорите.
- Ну что вы, что вы! Конечно, никому.
- Я просто так обрадовалась,
когда вас увидела.
Вы были так добры ко мне.
И я недавно об вас вспоминала.
(канцлер)
- Граф Бельский?
Анна?
Я вижу, вы уже успели познакомиться
с моей невестой, граф?
- Да, мы знакомы с доктором.
Он меня лечил,
когда у меня был вывих ноги.
- Руки.
И руки, и ноги. Двойной вывих.
Да, я тогда упала с лошади.
- Жаль.
Анна?
- Господа!
Граф...
Императрица решила оставить вас
лекарем при дворе.
- Неужто?
Передайте ей мою благодарность.
А что до оспопрививания?
Ее величество издаст указ?
Я могу начать работу?
- Ну, императрица не может вам
полностью довериться в этом вопросе.
Но вы можете прививать
добровольцев в своих деревнях.
Указа пока не будет.
Решено пригласить
английского доктора Димсдейла.
(звон колокола)
(говорит по-английски)
- Итак, можем начать.
Ничего не бойся, дорогой.
Прививка сохранит тебе жизнь.
Будто комар укусит.
Посмотрим, что у нас тут.
Это для дам. Это нам не нужно.
А вот это...
для мужчин.
Чудно.
Все твои братья и
сестры уже привились.
Теперь и нам пора.
Я очень тобой горжусь. Правда.
Закатай рукав.
Взгляни-ка туда.
Так...
теперь берем прививку...
...и положим её сюда.
(звенят инструменты)
Уже почти все.
Молодец.
Благослови, Господи,
пищу на нашем столе. Аминь.
(вместе)
- Аминь.
(спокойная музыка)
(стук в дверь)
(лай собаки)
- Вы не откроете?
- Ты опять принимаешь
пациентов на дому?
Я просила тебя прекратить.
Никого я не принимаю и не представляю,
кто это.
Спасибо.
- Что там?
- Это от русского посла,
графа Мусина-Пушкина.
Русским, похоже,
понравилась моя книга.
- Они хотят издать твою книгу?
- Нет.
Они хотят, чтобы я приехал в Россию.


Серия 3

- Дурные вести из Турции.
Доносят, что великий визирь...
- Военный совет?
Втайне от меня, матушка?
- Ну, почему втайне?
Ну, у нас здесь не военный совет,
у нас обсуждение последних новостей.
Садитесь.
Ну что, граф, начинайте свой доклад?
Дурные вести из Турции,
Ваше величество...
и Ваше высочество.
Докладывают, что великий визирь,
пригласив нашего посла Обрескова,
обошелся с ним оскорбительно
и вместе со всем посольством
арестовал.
- Мы объявим им войну.
И мы потопим все османские корабли.
- А как вы собираетесь
потопить весь османский флот?
- Пушками.
- Пушками - это хорошо.
Разумеется, пушками. Чем же еще?
- Я думаю,
что Павел Петрович прав,
говоря о том,
что войны не миновать.
Григорий Григорьевич,
помните ваше предложение о том,
чтобы перенести флот
с Балтийского моря в Средиземное?
- А если с Балтики ударит
датчанин или швед?
- Зачем бы им
по нам ударять, Ваше высочество?
- Из-за коварства.
- Я думаю, что Павел Петрович
подразумевает, что нам следует
обратить свой взор на Запад.
Искать там союзников.
Но это мы с вами
позже наедине обсудим.
- Почему же наедине? Давайте сейчас.
Я хочу все знать.
А вдруг с вами что-то случится?
- Будем надеяться, что с государыней
ничего не произойдет
в ближайшие лет пятьдесят.
- А ваше мнение, сударь,
никто и не спрашивал.
- Я, пожалуй, сделаю
распоряжение по флоту, государыня.
(звук удаляющихся шагов)
(канцлер)
- Но есть и хорошая новость, матушка.
- Неужели?
Фома Димсдейл прибыл в Ригу.
- Я так рада нашему знакомству.
- И я.
Мне сказали, что ты вернулась
из-за границы и много где была.
Ой, как бы я тоже
хотела повидать этот мир.
- Не сомневаюсь, голубушка,
что все это тебе еще предстоит.
Хотя, сказать по правде,
ничего особенного там нет.
(смеются)
- Ой!
А что это за дивная вещица у тебя?
Это духи?
Успокоительные капли.
- А это?
Подарок Никиты Ивановича?
Рубины?
- Ну да.
- Никита Иванович щедрый человек.
Поздравляю, голубушка,
прекрасная партия.
- Да не с чем меня поздравлять.
- Как?
Никита Иванович богат.
Можно сказать,
ближайший к престолу человек.
- Не люб он мне.
Это все воля императрицы.
- Тут уж ничего не поделаешь.
Мне ли не знать.
- Ой!
- Пожалуйста.
- Благодарю вас.
- Возьмите.
- Это вы для меня?
- Нет.
То есть это изначально
я сорвал для своего гербария.
Но мне кажется,
очень хорошо к вашему платью.
Сударыня.
- Вы с ним знакомы? С Бельским?
Слыхала, его оставили
лекарем при дворе?
- Да. Благодарю.
Он очень добрый и учтивый.
- И хорош собой, и ученый,
и галантный.
Тебе бы такого жениха, да?
(Павел)
- Гришка, смотри,
драгуны двинутся напрямую
атакой на редут.
А пехота зайдет с фланга.
(Екатерина)
- Павел.
(усмехается)
Это кто такой еще у тебя?
- Гришка.
Научу его мне тапки приносить.
- Гришка?
Любопытный выбор.
Ну что опять такое? Расскажи.
А?
Ну что не так? Рассказывай.
- Все так, матушка.
Никита Иванович рассказал мне
о новом указе о престолонаследии.
Теперь только после вашей
смерти я императором стать смогу.
А до этого?
По совершеннолетию короновался.
- Не пристало сыну с матерью
о смерти толковать.
- А я сейчас говорю с вами
не как с матерью,
а как с государыней.
- Изволь, я отвечу тебе,
только как государыня.
Политика – это не больница.
Кто слаб, того пятками
вперед вытаскивают.
А чтобы государством управлять,
опыт нужен. А у тебя пока нет его.
- Откуда ж ему взяться?
Вы ж меня от всего отстраняете.
Окружили себя
подлецами да подхалимами.
Они вам милее родного сына кажутся!
- Что?
- Что есть!
По новому указу вы себе
в наследники любого взять можете,
хоть вашего полюбовника Орлова.
(звук пощечины)
(по-немецки)
(скулит щенок)
(музыка)
- Павел Петрович.
- Вы смотрите на звезды?
- Наблюдаю за влиянием планет на тела
ниже Луны находящихся.
(музыка)
- Скажите, а вы верите
в алхимическую каббалу?
Что все звезды влияют на всё,
на травы, моря.
- На нашу судьбу.
- Я бы хотел узнать свою судьбу.
- Ваша судьба известна и без звезд,
Ваше высочество.
Быть вам величайшим
правителем России
и всего мира.
(усмехается)
Хотите, я точно рассчитаю
ваш гороскоп?
- Буду вам обязан.
Обычно мне не нравятся умные женщины.
(слышно пение птиц)
Но вы исключение.
- Вы очень добры ко мне,
Ваше высочество.
(звук шагов)
- Братья и сестры,
барин наш
Владимир Августович
задля охранения здоровья вашего
просит, чтобы вы шли к нему
и прививались от оспы.
- Чего от оспы?
(возмущенные реплики)
- От оспы токмо Бог убережет.
- Степ, ну перестань.
- Погодите, погодите.
Кто согласен,
И того сейчас же отвезут в больницу
и привьют.
Это средство верное.
От болезни убережет.
А что за средство-то, батюшка?
Объясни.
- Объясняю.
А... А... Средство это...
От больного человека
частичку болезни берут,
а здоровому носом дают понюхать. Всё.
- Слыхали? Оспой будут травить!
Барин хочет, чтоб мы тут все померли!
- Тихо!
(возмущенные реплики)
Сказать дайте!
Тихо!
Да вы что, белены объелись?
Барин сказал! Значит надо!
- Вот барину надо, пусть идет!
(возмущенные крики)
- Тихо!
(возмущенные крики)
- Машутка, поехали с батей.
Все будет хорошо, солнце.
- Ты чего удумал? Куда ты ее?
- К Дарию в лес отвезу,
авось ее вылечит.
- Нельзя ее в лес.
Она слабенькая совсем.
- Пусти ты, говорю.
- Акстись, Степа. Помрет ведь.
- Пусти!
- Нет! Нет! Погоди!
- Отойди!
- Степа, погоди!
- А чего ждать-то, а?
Пока ее своей прививкой потравят?
- Степа!
- Это они сегодня просят.
А завтра с солдатами придут, заберут.
- Хорошо.
- Не дам ребёнка травить!
- Не пущу!
- Дура, уйди!
(женский крик)
- Не надо, тятя!
- В сторону! Ну, пошли!
(женский плач, стук повозки)
- И что же, ни один?
Со всей деревни ни один?
- Ни один.
- Боятся люди, не хотят.
- Вы говорили,
что прививка - это дело безвредное?
- Да говорили.
Что сама государыня
серебряный рубль добровольцу пожалует,
сказали?
- Сказали.
- Дак они нам: "Куды нам этот рубль?
Нечто в гроб мы его возьмем?"
- А про английского врача говорили?
- Говорили.
Еще хуже стало, а.
- Орать стали.
- И драться начали.
- С вами, что ли?
- Да не, промежду собой.
- А промежду собой-то зачем?
- Дак мы же добровольца искать начали.
(вздыхает)
- Захар,
ну ты же староста.
Пошел бы добровольцем,
людям пример подашь, а?
- Так, Владимир Августович, так...
- Что ты бормочешь?
- Владимир Августович,
за все хозяйство я же отвечаю.
- Я же тебе говорю, это безопасно.
Ты мне веришь?
- Да, верю.
- Очень хорошо.
- Верю, барин.
Да уж больно пожить хочется.
(спокойная музыка, кряканье уток)
- Ваше высочество.
Вас обыскались,
ждут на репетицию.
- Не терплю всех этих пьес,
особенно от неумелых авторов.
(плеск воды)
- Хотите, научу вас, как сделать,
чтобы камушек скользил по воде?
- Попробуйте.
- Самое главное -
подобрать правильный камушек.
Вот, такой подойдет.
(плеск воды)
(спокойная, приятная музыка)
- Вот.
- Ещё?
- Давайте.
- Та-ак... И резко распрямляйте руку.
(плеск воды, смех)
- Замечательно выходит.
- А вам действительно
нравятся матушкины пьесы?
- Да.
- А вам, может быть,
она не нравится от того, что вы
злы на государыню?
- А вы разве нет?
Вы, конечно, извините, я только
недавно узнала, но...
по-моему, это...
по ее велению вас отправили в Англию,
где вы были несчастны.
(пение птиц, стрекот кузнечиков)
- Знаете, Павел Петрович, я,
наверное, выросла из обид.
Государыня решила, как она решила.
Можно на это обижаться, но...
лучше подходить философски.
Зрело.
Принимать судьбу такой,
какая она есть.
Я скажу, что вас не будет.
- Погодите!
Я пойду с вами.
- Я вижу, вы сняли мой подарок.
Что, не понравился?
- Нет, что вы! Очень понравилось.
Просто уж очень он тяжелый,
чтобы весь день носить.
У меня даже шея немного болит.
Да и к тому же сейчас
в моде все легкое.
Ну, вот.
Цветы.
(усмехается)
- Не успеваю за модой.
- Где вы так долго бродите?
Сядьте уже!
Следом будем вашу сцену играть.
Как вы думаете,
кого будет играть доктор?
А доктор будет играть доктора.
Мария Саввишна, дайте ему текст.
- Да, прошу.
(Екатерина) - Держите.
(Бельский) - Благодарю вас.
(Екатерина)
- Аннушка, Аннушка, ложитесь на тахту
и притворяйтесь больной.
А Владимир Августович
тебя лечить будет.
Вы садитесь рядом.
Ну, сядьте, сядьте уже.
Возьмите ее за руку.
Берите.
Да смелее!
Ты же артист.
(Бельский)
- Я прошу прощения.
(Екатерина)
- Так. Берите за руку и щупайте.
Щупайте биение ее сердца.
Так.
Да! Хорошо! Читайте текст.
А Григорий Григорьевич
вам реплики подавать будет.
Слушайте.
Надлежит ей дать прохладительного...
- Да.
...затем очистительного...
- Да.
...после чего подкрепительного...
- Угу.
...потом предупредительного.
- Ага.
Аки то гиппококвана.
- Талантливый текст.
(смех)
- Минеральная вода,
бани и прочее тому подобное.
- Ага. Не дурно, не дурно.
Давай.
- А...
- А кровь пускать...
- Плохо! А кровь пускать будете?
- А кровь пускать будете?
(Екатерина)
- Но, допустим.
- Разумеется.
То есть перед начатием
каждого лекарства.
- Реплика, реплика.
- Таким лечением...
- Таким лечением не только больного...
слабого человека
(Екатерина) - А целый взвод
здоровых мужиков уморить можно.
- Целый взвод здоровых мужиков
уморить можно.
- Всё, умирай уже, умирай.
- Дурно мне! Умираю!
(Екатерина)
- Что ты, как кукла деревянная?
Все реплики произносишь бессмысленно!
(звук падающего тела)
- Государыня!
Возьмите, возьмите, скорее!
(тревожная музыка)
- Так что с ним?
- Ваше величество, не приближайтесь.
У него жар.
(тревожная музыка)
- Никита Иванович!
Вы говорили с доктором?
Что с цесаревичем?
- Нет, еще не имел
такой возможности.
- Неужели кто-то решил сбавиться
от законного наследника?
- Что вы такое говорите?
- Простите.
Мне всюду чудятся интриги.
Но вам ли не знать, сколько
их вокруг российского престола?
- Вам чудится лишнее.
- Возможно, меня слишком долго
не было при дворе.
Знаете, Никита Иванович,
я давеча жаловалась вам
на свое одиночество в Англии.
Но вижу, что и вам здесь не лучше.
Я вам сочувствую.
- Отчего же?
- Вам вручают эту куколку,
как награду за вашу службу.
Но вы не дождетесь от нее настоящего
чувства.
Она не сможет вас полюбить.
Вы можете бросить к её
ногам все сокровища мира,
а она будет краснеть, получив
букет ромашек от сельского лекаря.
- Кхм, кхм... Это вы о чём?
- Ни о чём.
Вы правы, мне чудится лишнее.
(звук шагов, тревожная музыка)
(Бельский)
- Позвольте?
- Что с ним?
- Пока трудно сказать,
Ваше величество.
Но я попросил бы вас поберечься
и не подходить близко к больному,
дабы избежать заражения.
- Оспа?
- Не могу ничего исключать.
Требуется больше времени
для наблюдения.
- Матушка...
Я умру?
Умру?
Умру, так и не став императором?
(напряженная музыка)
- Вздор какой!
Будете каждые два часа докладывать.
Дела государственные не ждут.
(напряженная музыка)
Табаку достань.
- Да, матушка.
(напряженная музыка)
- Мария Саввишна, пусто.
- Да, поняла.
(напряженная музыка)
- К родному сыну...
К родному сыну подойти не смогла.
Позорное малодушие.
(всхлипывает)
- Матушка,
ты прежде всего государыня.
Тебя беречь надо.
- Вот сейчас он лежит там один,
ему больно.
А я даже сейчас ем себя изнутри,
а пересилить не могу.
Как только подумаю, об оспе,
сразу ноги немеют.
(всхлипывает)
- Ну хочешь, я к нему схожу?
Запрусь потом,
как положено.
- То-то он тебе обрадуется.
- Ну а что?
Нам с цесаревичем мириться надо.
Ему отец нужен.
- Ты сейчас на что намекаешь?
Про женитьбу опять?
(вздыхает)
Гриш, в такую минуту.
Я устала, я не могу, я устала бояться.
Вот, быстрее бы Димсдейл приехал,
и все, с этим покончено.
- А при чем тут этот англичанин?
- Да...
А что ты думаешь о прививании?
Я ж тебя не спросила.
- Ничего не думаю.
Думаю, глупость, все это.
Здорового человека заразой травить.
Где это видано?
- Ты серьезно?
- А кому это мы пишем?
- Братцу моему Фридриху.
- Ну зачем?
- Совета хочу спросить
государственной важности.
- Это какой же?
- А выйти ли мне замуж
за Гришу Орлова или нет?
Вот как скажет, так и поступлю.
- Угу.
Шутишь, матушка.
Смешно.
Смешно.
Пожалуй, оставлю тебя.
(звук удаляющихся шагов)


Серия 4

(ржание лошади, скрип повозки)
- Тпру!
- Здоров!
- Дочь у меня хворает.
Может, поможет твой провидец?
- Ну, ступай за мной.
- Но!
(скрип повозки)
(женский голос)
- Давай-давай.
(женский голос)
- Никитка, помоги мне здесь.
- Здравствуй, брат.
- Здравствуй, брат.
- Тпру!
- Тут стой.
(слышны разговоры)
- Здравствуй, брат.
- Здравствуй.
- Ой, Господи.
- Здравствуй, брат.
- Здравствуй.
- Маленькая.
Болеешь, бедная.
А Дарий вылечит.
Личико-то какое хорошенькое, а!
- Дай.
- Ты это, милый, оставь её мне-то,
я пригляжу.
- Я сам.
- Сам? Ну иди.
(слышны разговоры, пение птиц)
- Ну, здравствуй.
С чем пожаловал?
- Дочка вот.
Ты, говорят, оспу лечишь.
- Да, никого она не щадит,
ни старого, ни малого.
Фролушка,
накорми человека, напои.
Вечером всенощную служить буду.
Через нее и спасу дочку твою.
Все, ступай.
Ступай, ступай, ступай.
- Спасибо. Спасибо, батюшка.
- Здравствуй, брат.
- Здравствуй, брат.
- Батюшка, благослови.
(тревожная музыка, уханье филина)
(глухой стук)
(тревожная музыка, стук)
- Дети!.. Бога!
Земли, неба,
света и мрака,
жизни и смерти!!
Призовите духа святага!
И да приидет Он,
и да исцелит больных,
и да успокоит страждущих,
и да покажет нам
истинный путь
в царство Божие!
Примите благодать!
(тревожная музыка, уханье филина)
Дух святый,
прийди!
Излечи!
(все кричат)
- Излечи! Излечи!
Излечи! Излечи!
Излечи! Излечи!
Излечи! Излечи!
Излечи! Излечи!
Излечи! Излечи!
Излечи! Излечи!
Излечи! Излечи!
Излечи! Излечи!
Излечи! Излечи!
Излечи! Излечи!
Излечи! Излечи!
Излечи! Излечи!
(ритуальная музыка)
Излечи! Излечи!
(ритуальная музыка)
Излечи! Излечи!
(ритуальная музыка)
Излечи! Излечи!
(ритуальная музыка)
Излечи! Излечи!
(ритуальная музыка)
Излечи! Излечи!
(ритуальная музыка)
Излечи! Излечи!
(ритуальная музыка)
Излечи! Излечи!
(ритуальная музыка)
(стон)
(грустная музыка)
(плачет)
- Машенька...
Дочка...
Как же это?
Как же это, Господи?
(плачет)
(плачет)
(Екатерина читает молитву)
(звук шагов)
(звук торопливых шагов)
(лает щенок)
- Ваше величество.
- Что?
(Бельский)
- К счастью, опасности нет.
- Не оспа?
- Надобно внимательно следить,
что они изволят кушать.
Я уже отдал распоряжение на кухню.
(с облегчением)
- Бог миловал.
Хорошо.
Впредь следите за ним прилежно.
- С превеликой радостью.
- Ступайте.
Бледный такой,
худющий.
Весь в отца.
- Я похож на него?
- Похож.
В тебе и от него, и от меня досталось.
И от великих твоих предков сила.
- Значит, я буду достойным правителем?
- Разумеется.
- Я очень стараюсь, матушка.
Но разве даже достойному правителю
не нужны мудрые советчики?
- Ну, разумеется нужны,
разумеется.
- Ну да.
(игриво)
- Гриша.
- Орлов?
Я говорю не о подлых фаворитах,
а о государственном совете
и Конституции.
- В России существует сенат.
А о Конституции кто тебе говорил?
- Граф Панин.
(шепотом)
- Панина ко мне срочно.
- Владимир Августович,
что с наследником?
- К счастью, ничего серьёзного.
Съел не то.
- Ой, ну слава Богу!
Мы так счастливы,
что Павел Петрович скоро поправится.
- Да.
- Владимир Августович!
- А?
- Правда, мне тоже нужна ваша помощь.
- Вы захворали?
- Нет, что вы!
Мне, право, неловко,
что беспокою вас с такой глупостью.
- Почту за честь помочь
хоть в самом малом.
- Дело в том, что матушка-императрица
ругается на меня,
что я плохо играю в пьесе.
И, может быть,
мы могли бы с вами
порепетировать нашу сцену?
- С превеликим удовольствием.
Как только цесаревич
совсем поправится,
окажите мне такую любезность.
- Благодарю вас.
Сударыня.
(тревожная музыка)
(звук открывающейся двери)
(звук шагов)
(недовольно)
- Как смеешь ты
внушать наследнику крамольные идеи?
Настраивать сына против своей матери?
- Что вы такое говорите, государыня?
Я клянусь честью,
никогда бы себе не позволил.
- Клянетесь?
А как же все ваши разговоры
о подлых фаворитах,
о Конституции?
- Я разговаривал с наследником
о шведской Конституции.
Но он должен понимать
современное политическое устройство.
- И не думайте, Никита Иванович,
что я забыла все ваши идеи.
Особливо императорский совет,
который вы сами придумали
и мне предложили.
- Да я даже забыл уже об этой идее.
Да и совет был призван
только для того,
чтобы разделить бремя вашей власти,
государыня.
- А по-моему, не разделить власть,
а полностью ее своровать.
- Матушка!
- Не надо, Никита Иванович.
И все ваши заслуги перед престолом
вашего предательства не искупят.
(шепотом)
- Никита Иванович,
как же она с вами так может?
- Вы что, подслушивали?
(шепотом)
- Ведь отчитала вас, как мальчишку.
- Не стоит, Ксения.
(Екатерина)
- Что у нас за двор такой?
Одни только интриги на уме.
(Григорий)
- Не говори, матушка, одни прохиндеи.
Взять хотя бы иных офицеров.
Ладно, они...
полковую кассу тащат, Бог с ними.
Но, чтоб карточный долг не отдавать,
это уже…
- Ты о чем?
- Я про корнета Хватова.
Триста рублей мне должен.
- Не будь мелочным.
У меня Панин воду мутит.
А ты мне со своим выигрышем.
- А что Панин?
С ним все ясно, подлая душонка.
И нельзя ему при наследнике
наставником быть.
Неизвестно, чего ожидать.
- Как раз известно.
Интриган. За это и ценю.
Он не только меня с моим наследником
рассорить может,
но и еще поляков с турками.
Змей!
А заменить некем.
- Ненадежен, матушка.
- Угу.
- И о женском поле
слишком беспокоится.
Подсунут поляки какой-нибудь пани
нашему пану, ну и все, поминай.
- Ты меня совсем за дуру держишь?
Ты думаешь, зачем я его женю, наконец?
Да еще на первой красавице при дворе?
Думаешь, по доброте душевной?
- Так ты же вроде ее матери,
покойнице, обещала, нет?
- Ну, это само собой.
- И не первая красавица она при дворе.
- Ты о ком, о Большаковой, что ли?
- Да какая Большакова?
(усмехается)
- Ты обо мне, что ли?
- Ну, а о ком?
(лирическая музыка)
- Кстати, говорят,
лорд Соммерс не своей смертью умер.
Отравили.
- А ты верь больше.
Про всякую богатую вдову
такое говорят.
- Целься.
Пли!
Промазал.
Попал.
Гришка, смотри.
(звук падающих фигур)
Чего ты не смотришь? Смотри.
- Ваше высочество.
- Это вы?
- Если позволите,
я подготовила ваш гороскоп.
- Показывайте, я ждал.
- Вот.
Вот.
- Признаться честно,
я ничего здесь не понимаю.
- Вот.
Править вы будете долго и счастливо,
Ваше высочество.
Но...
Вот здесь, в вашем созвездии
сейчас проходит
ретроградный Меркурий.
Вам грозит опасность.
Солнце ваше может закатиться,
если вы не предпримете никаких мер.
Вам нужно принять помощь
близкого вам человека.
- Все это слишком туманно.
- Отчего же?
Просто помните,
что ваши друзья рядом с вами.
(блеет коза)
Пошли, пошли.
(блеет коза)
Ну, иди.
(драматичная музыка)
- Степа?
(драматичная музыка)
А где Машутка?
(драматичная музыка)
(сквозь слезы)
- Прости меня.
(драматичная музыка)
- Уходи.
(драматичная музыка)
- Аннушка,
вы сегодня восхитительно хороши.
- Благодарю.
(звучит музыка)
Вот так гораздо лучше.
(звучит музыка)
- Я хотел извиниться за...
нашу нечаянную встречу.
Признаться, я не могу забыть о ней.
- Ужели одна развязавшаяся лента
может столько чувств вызвать?
- Над чувствами никто не волен.
Даже сам канцлер от чувства страдает.
- Панин?
Хотя что вы можете знать?
- Ежели я...
удовлетворю ваше любопытство, скажите,
нельзя ли мне надеяться на встречу
менее нечаянную, чем первая?
- Надеяться можно.
(смеется)
(волнующая музыка)
(голос Анны)
"Милостивый государь,
любезный мой друг Владимир Августович.
Все, мне кажется,
будто есть между нами недосказанное.
Хотели вы мне сказать
нечто важное или...
мне это только чудится?
(волнующая музыка)
Если догадка моя верна,
то будет вам известно,
что сможете меня застать сегодня
в час после полудня
в китайской беседке".
(волнующая музыка)
(голос Бельского)
"Любезная моя, Анна Петровна.
Поверьте мне, я не смогу ни трудиться,
ни спать, ни вовсе существовать,
если не выскажу все,
что у меня на душе.
(волнующая музыка)
Могли бы мы увидеться сегодня
в час после полудня в парке,
в китайской беседке?"
(кряканье уток, пение птиц)
- Анна Петровна.
- Граф.
Вы пришли?
- Я не могла не прийти.
Вы меня так искренне просили.
- Позвольте,
но ведь это вы мне написали.
- Я?
Подождите,
это я от вас письмо получила.
Но, правда, оно не было подписано.
- Как странно.
Моё тоже не было подписано. Но...
я почему-то был уверен,
что это вы.
- А я была уверена, что вы.
- Должно быть,
это чья-то жестокая шутка.
Анна Петровна.
Я подумал,
раз уж мы все равно здесь,
мы ведь можем побеседовать
минуту-другую?
- Знаете, если честно,
я подумала о том же самом.
(усмехается)
- Никита Иванович!
День добрый.
- В этот час и за звездами наблюдаете?
- Хотела за дневной луной следить,
но обнаружила кое-что полюбопытнее.
- И что же?
Ангелов небесных узрели?
- Нет, вполне себе земных.
Вон там, в беседке.
Хотите посмотреть?
- Ни к чему лезть в чужие дела.
- Согласна.
Ой!..
- Что случилось?
- Ничего, мне, наверное, показалось.
Не стоит.
Никита Иванович...
Никита Иванович!
Мне жаль.
(грохот упавшей папки)
(стон)


Серия 5

- Анна Петровна, составьте компанию.
- Вы о чем-то хотели поговорить,
Никита Иванович?
- Да о многом, голубушка.
Скажите, кто я по-вашему?
- Вы Никита Иванович Панин.
- Я канцлер империи российской.
Хочу, чтобы вы ясно понимали,
что невеста моя, тем более жена,
должна быть поведения
безукоризненного, поэтому...
(вскрикнул)
Ой!..
- Никита Иванович, больно?
- Оставьте, пустяки.
- Да где ж пустяки?
Подвернули, да?
По себе знаю, как это больно.
У кошечки боли, у собачки боли,
а у Никиты Ивановича не боли.
Мне матушка так в детстве говорила.
А давайте мы вас к доктору отведем?
К Владимиру Августовичу?
Право, право. Он очень хороший доктор.
Особенно то, что касается ног.
Но он, вероятно,
и в другом очень хороший.
Но мне он именно ножку вылечил,
помните?
Ну что вы? Так больно?
- Нет. Спасибо.
Всё прошло.
- Слава Богу.
Так о чем вы хотели со мной говорить?
Вы недосказали.
Да ни о чем важном, извините.
Вынужден откланяться.
У меня есть одно неотложное дело.
(стук копыт лошадей)
- Что, граф,
хотела тебе сюрприз преподнести.
Этот дом казне за долги отошел.
Так вот, решила я в этом доме
оспиный госпиталь обустроить.
Что скажешь?
- Замечательно, Ваше величество.
- Так назначаю тебя главой.
- Государыня, я право не знаю,
как благодарить.
Обещаю, приложу все усилия.
- Ступай, ступай. Принимай владение.
- Ваше величество.
- Обожди.
Спросить хотела.
Отчего ты мне
именно метод Димсдейла посоветовал?
Отчего ты в нем так уверен?
- Я и в нашем методе
совершенно уверен, государыня.
Разница лишь в том,
что Димсдейл провел больше опытов,
а мне пока такая возможность
не предоставилась.
- Хорошо.
Если этот метод так хорош,
отчего им до сих пор не привился
ни один европейский монарх?
- Быть может, дело в том,
что европейские монархи,
не в обиду им будет сказано,
недостаточно сведущи
в медицинской науке, государыня.
- Может быть.
Ну, ступай.
Знакомься со своим хозяйством.
Ну что?
Уж больно часто ты этой
прививкой интересуешься, матушка.
- Ну, а как мне ей не интересоваться?
Мне народ
прививать надобно.
- Один народ?
А про монархов к чему спросила?
- Я много раз думала...
- Я так и знал.
- Тише, тише.
- Я так и знал,
что сама привиться желаешь.
От этого и у Фридриха совета просила.
- Тише ты!
Ты еще всей округе расскажи.
Это пока должно быть в тайне.
- Ты как такое?..
Как такое выдумала-то?
- Что ты мне прикажешь делать,
если люди прививаться не хотят?
А ежели сама государыня пример подаст,
мы же тогда их убедить можем?
- Ты же сама всего этого боялась?
Откуда храбрости-то столько?
- Откуда, Гриш?
(вздыхает)
От страху.
(лай собак)
- Мама...
- Сашка.
Ты чего такой горячий?
Ничего не болит?
- Тут вот чуть-чуть болит.
- Так, а ну-ка, покажи.
(тревожная музыка)
- Что именно вам нужно?
- Все, что найдется в запасах.
Тюфяки, одеяла, простыни.
А гвардейцам нашим что,
на земле спать прикажете?
- Речь идет только о том,
что без надобности лежит на складах.
Вы поймите, у нас там голые стены.
Мне что, к государыне обращаться?
Но не хочется ее дергать
по таким мелочам.
- Да.
Я дам знать капитану Армусу.
Коли что найдется,
прикажу снести к вам с поклажей.
Вы очень обяжите.
- Владимир Августович!
- Анна Петровна!
- Как же я вам рада.
Я хотела вас спросить.
Я слышала про ваш оспиный дом.
- Да, да. Как раз сейчас
туда направляюсь.
Приезжал вот собирать с миру по нитке.
- Вы едете туда?
- Да.
- Ну так я еду с вами.
- Зачем вам?
- Ну, я решила, что буду вам помогать.
Я же наверняка могу
быть вам в чем-то полезной.
Да?
- Анна Петровна, я...
очень ценю ваше внимание, но…
не надо вам туда ехать.
Поймите, там сплошь оспиные больные.
Я в детстве оспой хворал,
а для вас это может быть
крайне опасно.
- Ну, так я тоже переболела
в детстве оспой.
Болезнь мне не страшна.
- А в любом случае,
в больнице для вас не место.
- Но императрица же вам помогает.
- Это другое.
Поймите, вам там делать нечего.
- Сдается мне вдоль всей границы...
- Ну?
- Особливо в южных губерниях...
- Ага.
Стоило бы увеличить количество
приграничных лекарей.
- Ну?
- Ленивый, тебе препоручаю.
- Увеличить-то можно, матушка.
Да что толку после драки
кулаками махать?
Оспа уж у нас.
Есть ли польза от того, что мы
болезнь на границе ловить будем?
- Странно рассуждаешь.
Раз оспа, что нам,
бдительность всяческую терять,
Тогда станется и оспа, и чума,
и Бог знает, какая зараза.
Господин Черкасов.
Господин Монси.
Мы как раз меры
о приграничных лекарях обсуждаем.
- Ваше величество,
мы счастливы с вами это обсудить.
Но позвольте сперва просьбу.
До нас дошли ужасающие слухи.
- О чем бишь вы?
- Государыня,
мы не изволили возражать,
когда вы приблизили к себе
врача безо всякого опыта.
Но позволить ему возглавить
оспиный дом в Царском Селе
уж помилуйте.
- Ведь у него нет
даже докторской степени.
- Так присудите.
У вас же как раз все полномочия
медицинской коллеги.
Я что, зря ее учреждала?
- Позвольте, он же выпускник
Московского университета.
- Ой, вы рады!..
Учинять всяческие препятствия
русским врачам.
- Ваше величество,
в Московском университете
на врача только десять лет, как учат,
а европейские медицинские школы
насчитывают столетия.
На все требуется время.
- Сдается мне,
не только о знаниях речь идет.
Что скажете, господин Монси?
Что вы молчите?
Русскую речь перестали понимать?
- Позвольте. Ваши доктора - неучи.
Да и народ ваш
лечиться не желает.
- Ступайте оба.
И воздержитесь впредь
от словесной дерзости.
Не зря
Михаил Васильевич, всех иностранцев
плутами называл.
- И зубы им поправлял.
- Мудрый был человек.
(стук, скрежет, шум)
- Барин, барин,
у нас койки свободные закончились,
а в больных все везут и везут.
Куда их девать-то?
- Все равно принимайте,
а коек еще сколотим.
Ну-ка, шибче работайте, лодыри!
- Не успею я сегодня.
- Должен закончить.
- Доброго здравия, Владимир Августович.
Беда у нас случилась.
Ребетенок захворал.
(тревожная музыка)
- Хорошо, что привезли.
Перенесите в палату,
там толком посмотрю.
А ты ступай.
- Как ступай? Куда ступай?
- Тихонько неси.
- Барин! Барин!
Барин!
- Ступай, тебе сказано, опасно здесь!
Барин, я сыночка не могу тут
одного оставить.
Разреши с ним быть.
Я, что хотите, делать могу.
Мыть, стирать,
за больными ходить, что скажете.
- Вы сами говорили, рук не хватает.
- Аксинья, баба хорошая, работящая.
Всем поможет.
- Ты оспой болела?
- Болела, сударь.
- Что же, правда хочешь
больным помогать?
- У нее дочка от оспы померла.
(стук молотка)
- Пойдем со мной.
- Ага. Ступай.
- Отец Иоанн, а вы-то куда?
- А, да-да-да.
- С Богом!
- Идем!
- С Богом, отец Иоанн!
- И понимаешь, я сказала,
что хочу помочь ему.
Ну, то есть не ему,
а больным, конечно.
Это ведь по-христиански.
А он отмахнулся от меня,
как будто бы я ни на что не годна.
Ужасно обидно.
- Ты знаешь, я думаю, это просто
проявление заботы.
Ты сама сказала, что когда вы
встретились с ним в парке,
он был очень любезен с тобой.
Нет?
- Ну вот теперь я переживаю,
что поделилась.
Ты ведь никому не расскажешь?
- Мой рот на замке.
(смеются)
- Ну вот и всё-таки странно.
Но кому нужно было писать письма
и устраивать нам встречу?
Жених у тебя завидный.
А интриги при дворе - обычное дело.
- Интриги?
На твоем месте я бы не переживала.
Наверняка это просто
чей-то глупый розыгрыш.
(вздыхает)
- Ну да.
Ладно, я пойду прилягу.
У меня голова закружилась.
Угу.
(напряженная музыка)
(мужской голос)
- Вот гонец из Пруссии прибыл.
Принес послание для государыни.
- Давай сюда.
- Велено передать лично в руки.
- Кто ж тебя допустит до покоев?
Карантин у нас.
Давай сюда.
Снесу до капитана, он передаст.
(напряженная музыка)
(стук в дверь)
- Ваше благородие,
послание для государыни.
- Благодарю.
(напряженная музыка)
(стук в дверь)
- Это вы?
- Я.
- Прошу, проходите.
Мне только письмо отнести,
и я тотчас вернусь.
- Так я не вовремя?
- Нет-нет. Это одно мгновение.
- Хотите, я его отнесу?
- Нет, я не смею вас утруждать.
- А ежели я...
...рада потрудиться?
- Я прошу вас.
Это важно. Это для государыни.
- Важно?
- Да.
(лирическая музыка)
(стук двери)
- Сударыня, это...
...очень забавно,
но я прошу вас, откройте.
- Сперва отрекомендуйтесь
по всем правилам.
"Ваше величество, умоляю вас.
Ваше желание
сделать себе прививку -
огромный риск".
- Сударыня, пожалуйста.
(трясется дверь)
- Что вы делаете?
Вы что, с ума сошли?
- Достаньте воску, я все исправлю,
никто и не заметит.
Не арестуете же вы меня
за простое дамское любопытство.
(Бельский)
- Накройся и держи руку.
Аксинья!
- Доктор...
- Ну-ка, пусти!
Воды принеси.
Ну-ка, Саш, давай-ка сядем. Оп!
Что там у тебя?
Я тебе сейчас дам лекарство от жару.
- Хорошо.
Только вот без толку.
- Почему же без толку-то?
Открывай рот.
Опа!..
Запивай.
Угу.
Держи.
Все. Давай, ложись.
О-па.
После подойду.
- Спешу сообщить вам,
что по всем губерниям
распространяются листовки самого
гнусного содержания.
Одну из них
шлю вам".
(волнующая музыка)
Не ожидал увидеть в столь поздний час.
(волнующая музыка)
Прошу, не стоит.
- Никита Иванович,
к чему вся эта сентиментальность?
Я понимаю, очень сложно
отказаться от этой милой девочки,
но, поверьте, она не испытывает
к вам никаких чувств.
- Прошу не вмешиваться в мои дела!
- Очень напрасно.
Только позвольте мне вмешаться в них,
и ваши дела пойдут на лад.
Отчего вы не сказали, что Екатерина
собирается прививаться от оспы?
- Ну что это за сплетня?
С чего ты решила,
что она собирается прививаться?
- Птичка на хвостики принесла.
А иначе зачем ей вызывать
этого англичанишку?
- Да не может этого быть.
Не решилась бы она,
со мной не посоветовавшись.
- Быть может, вы с ней не настолько
близки, как вам кажется.
Но самое страшное, что эта прививка
может действительно оказаться
смертельной для государыни.
- Да нет, пустое.
Метод вполне надежный.
- Так-то оно так.
Да вот только это
открывает дорогу заговору.
Только представьте,
что если некто
изготавливает такой яд,
который симптомами
очень похож на оспу,
а государыня собирается прививаться?
Никто даже искать
не станет этого злодея.
Все будут думать,
что умерла она от прививки.
Но это я так фантазирую.
Из опасений.
Нам нужно подготовиться.
- Что значит подготовиться?
- Хотите, чтобы Орлов стал на престол?
Все должно быть по закону.
Павел должен стать императором,
а вы при нем регентом.
(священник) - Помилуй мя, Боже,
по велицей милости Твоей,
и по множеству щедрот Твоих
очисти беззаконие мое.
Наипаче омый мя от беззакония моего,
и от греха моего очисти мя.
Яко беззаконие мое аз знаю
и грех мой предо мною есть выну.
Тебе Единому согреших,
и лукавое пред Тобою сотворих,
яко да оправдишися во словесех Твоих
и победиши...
(шепотом) - Анна, простите меня.
Я не хотел вас обидеть.
(шепотом) - Это вы меня простите,
Владимир Августович.
Незачем мне было напрашиваться.
- ...безвестная и тайная
премудрости Твоея явил ми еси...
Окропиши мя иссопом, и очищуся...
- Но вы же хотели помочь мне.
- Не вам.
Я хотела помочь несчастным больным.
- ...возрадуются кости смиренныя.
Отврати лице Твое от грех моих
и вся беззакония моя очисти.
Сердце чисто созижди во мне, Боже...
(Бельский)
- А репетировать?..
Репетировать мы с вами будем?
- Незачем мне репетировать.
Актрисы всё равно
из меня не получится.
-...Научу беззаконныя путем Твоим,
и нечестивии к Тебе обратятся.
Избави мя от кровей, Боже,
Боже спасения моего,
возрадуется язык мой правде Твоей...
(звук шагов)
- Никита Иванович!
Торопитесь на репетицию?
Я, признаться,
с трудом выкраиваю время, - дела.
Но раз уж государыня велит...
- Я требую от вас
незамедленных извинений и клятвы,
что вы не посмеете ни подойти,
ни заговорить с моей невестой.
- Никита Иванович, я...
Я не знаю, что вы думаете,
но мы с Анной добрые друзья.
Да, я понимаю, она порой бывает
несдержанна в проявлении своих чувств,
но это всего лишь
детская непосредственность.
Я вас уверяю, что ни я,
ни она, ни все...
- Значит так, она наивное дитя.
Я не знаю,
чем вы там задурили ей голову,
но я этого впредь терпеть не намерен.
- Задурил голову?
Почему же вы меня обвиняете?
Простите, Никита Иванович,
но я не потерплю.
- Ах, не потерпите!
Милый, милый мой граф Бельский,
вы даже вообразить не можете,
сколько таких, как вы, я повидал.
Оказались, под крылом у государыни,
расхрабрились
и решили, что вам все дозволено?
И сколько таких я растоптал?
Вам даже и во сне не снилось.
- Вы меня угрожаете, Никита Иванович?
- Я вас, любезный,
пока что предупреждаю.
(напряженная музыка)
(звук шагов)
- Граф, что-то случилось?
- Все в порядке, Анна Петровна.
Что вы?
- Начнем покуда второй акт.
Ксения, читай текст,
а Григорий Григорьевич
реплики подкинет вместо
опоздавшего Панина.
- Держи.
- Сжалься, матушка.
- Не ленись, не ленись.
Садись.
Начинай.
- Я видела, на огне горшки стоят.
Думала, в них варево какое варилось.
- Похлёбка.
Думала,
в них похлёбка какая варилась.
(Екатерина)
- Да.
(Орлов)
- Какая похлёбка?
В одном горшке золото, в другом
драгоценные каменья, а в третьем...
исцелительный состав
для всех вообще болезней.
- Раз такие богатства сулишь...
- Шире жест!
- Раз такие богатства сулишь,
друг,
готова я за тебя
дочь свою отдать.
- Да.
- Софью!
- Помилуйте, матушка.
Доктор меня вылечил.
Не должны ли мы быть ему благодарны?
Ведь дороже золотов
и алмазов жизнь моя.
- Как? Неблагодарная!
Хочешь ты ослушаться
воли родительской?
Что скажешь, отец наш?
- Скажу, что не стоит
понуждать девицу к замужеству
за нелюбимого ей человека.
(Екатерина)
- Так, так, так, так, так, так, так!
Стоп.
Тут совсем не то написано!
Не хочу я больше
в чужих пьесах играть.
- Изволь...
доиграть, как вилена.
И слова, какие тебе дали,
произноси ясно и с достоинством.
(напряженная музыка)
- Софья, воли родительской
ослушаться не смей.
Достаточно?
- Угу.
Аннушка!..
Что ты, заснула, что ли?
(плачет)
(Екатерина вздыхает)
- Что за день такой сегодня?
Зря Панин со свадьбой тянет.


Серия 6

- Анна, постойте.
- Я умоляю вас, не губите меня.
- О чем вы?
- Откажитесь от меня,
императрица вас послушает.
- А с какой стати
я должен от вас отказаться?
- Я люблю другого.
- Поверьте, это проходит.
(звук шагов)
- У вас нет сердца!
Про вас все говорят,
что вы бесчувственный
и что вы никого не любите.
- В ваших силах этот изъян исправить.
(звучит музыка)
- Скажите, сударыня,
а что нынче за праздник?
- Так вы все пропустили.
Панин объявил
о дне их свадьбы с Анной.
А государыня будет
посаженной матерью невесты.
(звучит музыка)
- Вот как?
- Вот так.
(звучит музыка)
- Графиня Ксения...
- Да, Ваше высочество?
- Вы прекрасны.
(звучит музыка)
(Екатерина)
- Панину повезло.
- Вот если бы у нас помолвка была.
- Ч-ч-ч-ч!
Ну что ты, что ты?
(звучит музыка)
(плачет)
- Вы чем-то расстроены?
- Пустяки.
Вы идёте в парк?
Граф Панин подготовил еще сюрпризы.
- Ну, если идете вы,
то я тоже иду.
- Иногда мне кажется,
что вы один, здесь добры ко мне.
- Вас все-таки кто-то обидел?
Скажите кто,
и я тотчас же велю его наказать.
- Если кто-то вдруг
решит меня обидеть,
я непременно вам об этом скажу.
Вы будете моим заступником.
(лирическая музыка)
(звуки салюта,
приятная музыка)
- Расстарался Панин.
И сколько же ему красота эта стоила?
(Орлов)
- Не жалеет Панин на свою невесту.
- А где невеста-то сама?
И Панин где?
- Скрылись голубки.
Воркуют где-нибудь наедине.
(звуки салюта)
(говорит по-английски)
- Невероятно! Восхитительно!
Потрясающе!
- Доктор, нельзя заставлять
государыню ждать.
- Да, прошу прощения.
Скажите,
а нужно ли мне что-то знать
о порядке общения с императрицей?
- Почти все так же, как в Англии.
Поклонитесь,
обращайтесь "Ваше величество".
Также стоит учитывать
некоторые свойства
характера императрицы.
- Какие, к примеру?
- Государыня не терпит тех,
кто действует с горяча,
ценит людей осторожных,
вдумчивых.
Знаете, как у нас говорят?
Резвая лошадка недолго живет.
- Да, да, но что имеется в виду?
Ведь она сама пригласила меня,
чтобы прививать людей моим методом.
- Нет. Решение еще не принято.
Она пригласила вас,
чтобы узнать ваше мнение.
А если сразу начнете прививать
и, не дай Бог, что-то пойдет не так,
и кто-то погибнет...
Тут вам следует знать
еще одну черту
характера государыни.
- Какую?
- Она, увы, горяча на расправу.
- Но мы, безусловно,
попытаемся защитить вас, доктор.
Но мы не всесильны.
Может быть,
некоторые совещания и обсуждения -
это было бы неплохо для науки.
(звук шагов)
(спокойная музыка)
- Ваше величество,
большая честь быть здесь.
(говорит по-английски)
- Рада видеть вас в России.
Надеюсь, поездка не показалась
вам слишком утомительной?
- Нисколько, я потрясен.
Я ведь не имел представления о
красоте и величии русской земли.
- Рада это слышать.
Готовы ли вы тотчас приступить к делу?
- Ваше величество,
прежде, чем я начну какую-либо работу,
не хотели бы вы собрать
консилиум из местных врачей
для обсуждения моего метода?
- И зачем вам это?
Я читала ваш трактат,
там вы пишете, что ваш метод
абсолютно безопасен и полезен.
- Да, Ваше величество.
Но я думал, одно маленькое совещание…
- Ваше величество!
Думаю, доктор Димсдейл
не так уверен в
безопасности своего метода.
И, собрав консилиум,
желает переложить
ответственность на нас,
если вдруг что-то пойдет не так.
(по-английски)
- Да.
- Монси?
- Вполне согласен
с доктором Черкасовым.
И боюсь, что приглашение
доктора Димсдейла
и вся затея с прививанием
были ошибкой.
(по-английски)
- Совершенно верно.
- Оставьте нас
с доктором Димсдейлом наедине.
- Ваше величество,
мы могли бы задать
необходимые медицинские вопросы.
Вам будет трудно.
- Оставьте нас.
(говорит по-английски)
- Доктор Димсдейл, садитесь.
- Ваше величество.
- Вся эта сцена вам не на пользу,
доктор.
Я страшно не люблю слабовольных
и нерешительных людей.
- Виноват, Ваше величество.
Просто поймите,
я здесь ничего не знаю,
у меня не было причин им не верить.
- Итак,
вы готовы начать работу?
- Да, Ваше величество.
В первую очередь,
нужно организовать
какое-то большое место,
куда люди могли бы
приходить и прививаться.
- С этим можно погодить.
Сперва я намерена привиться сама.
- Простите, Ваше величество.
Вы сами намерены привиться?
Ваше величество,
я потрясен вашей смелостью,
но я работал с английской оспой.
Местный вид болезни может отличаться,
и стоит на ком-то
перед вами попробовать.
К примеру, король Георг в Англии
сначала пробовал на каторжниках.
- Ваш Георг на всех пробовал,
а сам не привился.
О, добрый день.
- Ваше величество.
- Владимир Августович,
вы умеете хранить секреты?
- Смею надеяться, что да.
- Тогда у меня есть большой разговор.
И большая работа.
(шум воды, пение птиц)
- Чего один-то сидишь?
Человек не волк,
ему одному нельзя.
Ему с людьми надо.
(вздыхает)
Дочка твоя
с ангелами сейчас.
Глядит на тебя и диву дается:
что это мой батюшка так убивается,
когда я с Господом?
- Больно.
- Стыда-то в том нет, что страдаешь.
Страдают все,
ты посмотри вокруг.
Всюду измена.
Царя законного убили.
Блудница Вавилонская
на русском троне сидит.
Слуг антихристовых
на Русь поднимает!
(драматичная музыка)
Бери жену
да сына и в лес к нам иди.
(пение птиц, шум воды)
(шепотом)
- Господи, помоги.
Помилуй...
(лай собак)
(напряженная музыка)
- Сашка, просыпайся.
- Папка!
- Ч-ч-ч!
- Вставай, пойдем.
- Куда?
- Пойдем, говорю.
(звук открывающейся двери)
- Степан...
Ты зачем пришел? Уходи.
Ты мне сына сгубить хочешь?
Ты его сгноишь здесь, в этом вертепе.
Уйди с дороги.
- Нет, не дам! Не дам!
- Уйди с дороги!
- Степан! Помогите!
(говорит по-английски)
- Что вы делаете, сэр?
- Уйди.
(напряженная музыка)
- Ах!..
Ах...
(учащенное дыхание)
(волнующая музыка)
- Доктор Димсдейл, граф.
- Ваше величество,
- Я бы хотела привиться
сегодня вечером.
Это мое решение.
Я отказываюсь больше ждать
ни одного дня.
- Но, Ваше величество...
- Матушка...
Себя не жалеешь, страну пожалей.
- Это не прихоть.
Время не ждет, люди мрут.
Надо подать пример,
что прививка полезна.
Я считаю позорной слабостью
не начать себя.
- Ваше величество, ежели...
такова ваша воля.
- Ну вот и славненько.
(волнующая музыка)
- Думаю, английским материалом
прививать императрицу не будем.
Если ошибемся,
последствия будут ужасными.
- Да, но государыня
хочет совершить всё сегодня же.
Долго искать мы не можем.
- Прошу, говорите тише.
Государыня просила сохранять тайну.
- Разве здесь многие знают английский?
(волнующая музыка)
(волнующая музыка)
(шепотом)
- Саша! Саша, просыпайся.
Саша!
- Опять лекарства пить?
- Нет.
Мне надо, чтобы ты мне помог
в одном большом-пребольшом деле
во дворце.
Сможешь?
- Во дворце?
- Да. вставай быстрее.
- А где мама? Она тоже с нами?
- Саша, я твой доктор и я твой барин.
Изволь меня слушаться.
Идем, не бойся.
- Боже милостивый! Боже милостивый!
Не дай ни мне, ни России сгинуть.
(волнующая музыка)
- Табакерку в покои императрицы снеси.
(волнующая музыка)
- Ой! Ой!...
- Сударыня, что с вами?
- Мигрень, наверное.
Ох... Принесите воды.
- Воды, да.
(тревожная музыка)
(ржание лошадей, стук кареты)
- Тпру! Стой!
(волнующая музыка)
- Может, все-таки одумаешься?
- Глупец.
(тревожная музыка)
- Оставь.
(тревожная музыка)
(тревожная музыка)
- Так, так, сюда его.
- Давай, давай, Саша.
- Ну, здравствуй.
- Ты царица небесная?
(усмехается)
- Нет, я царица земная.
Матушка всея Руси.
- Красивая.
- Молодой, а уже куртуазный.
(говорит по-английски)
- Ваше величество,
вы готовы приступать?
- Я готова.
Приступим.
- Спасибо. Начнем.
Не бойся, все будет хорошо.
- Саша, поди сюда.
Давай снимай это.
Давай-ка снимай эту штуку.
Покажи-ка мне.
А, вот тут у тебя застегнуто.
Ты не бойся.
Сейчас доктор возьмет
у тебя кусочек болезни
и отдаст императрице.
- Это зачем еще? Она же заболеет.
- Нет, нет, это напротив.
Это для того, чтобы она не болела.
- Тогда ладно.
- Всё, молодец.
- Хороший мальчик.
Терпи, терпи.
Всё, всё, всё.
Всё.
Всё, всё, всё.
Умничка. Давай.
Молодец. Всё.
Господи, помоги.
- Пойдемте.
Ваше величество,
у нас все готово.
Прошу присядьте.
Извольте обнажить плечо,
Ваше величество.
Левое, пожалуйста.
(волнующая музыка)
Благодарю.
(говорит по-английски)
- Не стесняйтесь, доктор.
- Конечно, Ваше величество.
(волнующая музыка)
Прививка.
(волнующая музыка)
Ещё момент и мы закончим.
Позвольте, я перевяжу.
И всё будет хорошо. Вот так вот.
- Это всё?
- Да, это всё, Ваше величество.
- Всё, государыня.
- Это же, как укус комара.
Ступайте.
Мария Саввишна, давай табачку.
- Нет, нет, подождите.
Пока что я строго запрещаю вам табак,
Ваше величество.
- Мария Саввишна,
будьте добры, проследите,
чтобы государыня какое-то время
воздержалась от табаку.
- Ступайте. Нашли мне тоже няньку.


Серия 7

(пение птиц)
(стук в дверь)
- Вы?
- Друг мой,
вам что-нибудь известно
о болезни государыни?
Каково ее самочувствие?
(звук шагов)
- О какой болезни?
Я знать ничего не знаю.
- Неужели совсем ничего?
Ни одного крохотного слушочка?
- Вроде бы...
...все визиты на сегодня
у государыни отменены.
Быть может и правда, что больна?
- Каково мне? К лицу?
- Вам...
Вам все к лицу.
- На колени.
- Что это? Что это за игра?
- На колени.
А я вам за это
титул высокий пожалую
и земли богатые.
А может быть что-то больше?
Роль фаворита, например?
(захлопнулась дверь)
(звенит колокольчик)
- Вот, вот.
Давайте, матушка, ручку.
Вот и хорошо.
- Что-то нездоровится.
Табачку надо.
- Нельзя, матушка.
- Ну, что за ребячество?
- Доктора не велят.
(Екатерина вздыхает)
- Да не слушай ты этих докторов!
Им лишь бы что-нибудь запретить.
Подай одеться.
- Да, матушка.
- Дела не ждут.
- Следишь за мной, пёс?
- Так я это, а…
Сторожу я, охраняю.
- Вынюхиваешь, где деньги запрятаны?
Не трудись, не найдёшь.
- Ничего я не вынюхиваю,
ваше благородие. Я…
Виноват,
батюшка, провидец.
Но вы всё ж лучше б не пихались.
- Это с каких это пор
мне служивого человека
поучить нельзя?
- А с таких, что раньше-то я
при вас служил,
а теперь мы, почитай, ровня.
Старикам-то провидцам
денщики-то вроде как не полагаются.
- А тому, кто артачится,
денег не полагается. Смекаешь?
- Э-э, нет, ваше благородие,
вот это неправильно.
Вы мне обещались.
А верного-то человека обманывать -
так ведь и до беды недалеко.
- Братец, ты не дури.
Хочешь,
прямо сейчас тебе твою долю отдам?
- А хочу.
- Пойдем.
(пение птиц)
Вот отдам я тебе твою долю
и что ты с ней сделаешь?
От меня уйдешь,
по кабакам загудишь,
да пропадешь в какой-нибудь яме.
- А моя воля.
- А я не хочу, чтобы ты пропадал.
А потерпишь,
долю свою будешь не рублями считать,
а целыми деревнями.
- А... Это как это?
- А так это.
Вот возвратится законный
государь Петр III на престол
и всех верных людей
щедро вознаградит.
- Какой Петр III? Он ж помер давно.
- Чудом избежал смерти.
И прячется от недругов до поры.
- Прячется, не прячется...
Зубы не заговаривай.
Деньги давай.
- Ты как с государем разговариваешь?!!
- Ах ты...
Ах... Эво вы...
...замахнулись-то, батюшка.
(звук открывающихся дверей)
- Как ты?
- Как видишь.
Ну что, какие новости при дворе?
- Да ничего особенного.
- Что, прям совсем ничего?
- Доложили, что помещика
Хватова поймали на границе.
Присмотрелись, и оказался не он.
Хотя с лица похож.
- Ну что это за новость?
Глупость какая-то.
Это тот, который тебе
триста рублей проиграл?
Ты что, до сих пор об этом плачешь?
- Так ведь дело не в деньгах.
Обидно же.
(вздыхает)
- Посмотри.
Я все о том,
как нам новых поветвий не допустить.
Мысль моя,
чтобы завести новую большую службу,
ну, на вроде
надзора над всеми губерниями.
При появлении новой заразы
причину отыскать
и в корне ее добить.
- Что ж, дело
большое и полезное, матушка.
Надо бы только
обдумать все это с толком.
- Разумеется, это только мысли.
Что? Есть еще новости?
Провидец объявился.
Предрекает дому Романовых конец.
- Еще один балабол?
- Матушка!..
Аккуратно. Что с тобой?
- Душно здесь.
(по-английски) - Как вы себя
чувствуете, Ваше величество?
(по-английски)
- Я чувствую жар и боль в теле,
головокружение и тяжесть в голове.
- Понятно.
Мне необходимо вас осмотреть.
- Да, пожалуйста.
Мария Саввишна, помоги.
(вздыхает)
Ммм, легче.
(Димсдейл)
- Я начну с осмотра вашей шеи.
Позвольте.
Болит ли здесь?
- Да.
- А как насчёт этого места?
Давайте-ка взгляну на ваши руки.
А как насчёт вашей спины?
Чувствуете какую-то боль?
- Моя спина тоже не в порядке.
- Понятно.
- Ну что?
Моя жизнь в опасности, доктор?
(тревожная музыка)
- Не буду вас обманывать,
Ваше величество.
Болезнь приняла более
выраженный характер.
(тревожная музыка)
- Что же нам теперь делать?
- Молиться. Молиться.
(стук дверей)
- Что с матушкой?
- Ваше высочество,
государыня изволили почивать,
ей немного нездоровится.
Я хочу к императрице!
Я вас умоляю, наберитесь терпения.
- Но я хочу к ней.
- Это сейчас невозможно.
Во избежание заражения,
Ваше высочество.
(тревожная музыка)
(звук шагов)
(тревожная музыка)
(лай собаки)
(Павел)
- Дай лапу, Гришка.
Гришка, я кому сказал, лапу дай.
Дай лапу. Стой!
Ты чего такой непослушный, а?
- Мал он еще для такой науки,
Ваше высочество.
Погодить бы месяцок.
- Считаю, что следует обучать
как можно раньше.
Что с матушкой?
Отчего меня к ней не пускают?
- Так и меня не пускают,
Ваше высочество.
Не видал ее нынче. Вся в делах.
- Врете!
Я знаю, как вы с ней каждую минуту.
И как в мужья к ней набиваетесь.
Мне все про это известно.
- Все правильно,
Павел Петрович, набиваюсь.
Думаете, титул хочу?
Императором зваться?
В мантиях да с короной на башке
по дворцу разгуливать?
Мне, знаете ли, и в мундире удобно.
- Так к чему вам женитьба,
если вы такой благородный?
- Люблю, Павел Петрович.
- Угу.
- Люблю.
И жизнь ради нее готов положить.
Вам кажется эта причина глупостью?
А вот как по мне, так в самый раз.
А может вы...
малы ещё для такой науки?
(крякают утки)
(музыка)
(Орлов)
- По двору недобрые слухи ползут.
Куда ты?
- Надо двору показаться.
Иначе не Бог весть, что подумают.
- Тебя лихорадит всю.
- Кого лихорадит?
Ммм...
(вздыхает)
Сама.
(священник)
- Господу помолимся!
О свышнем мире и спасении душ наших
Господу помолимся.
- Господи, упаси.
- Скажите, я вас чем-то обидел?
- Ничем, голубчик. Не до тебя сейчас.
(торжествующая музыка)
(священник)
- Господу помолимся.
(торжествующая музыка)
- Господи, упаси.
(торжествующая музыка)
(звук торопливых шагов)
(настораживающая музыка)
(стон)
- Давно началась лихорадка?
Руку... Руку ей разогните
и на подушку положите.
(стон)
Позвольте.
(стон)
(грустная музыка)
(звук открывающейся двери)
(по-английски) - У ее величества
до сих пор лихорадка.
Вам следует уезжать из России
как можно скорее.
- Я не могу всех бросить,
не могу бросить вас.
Как вы не понимаете?
- Доктор, молю,
подумайте о своих детях.
Если императрице не станет лучше,
здесь вас просто разорвут на куски.
Мы сделали все возможное.
Дальше на все воля Божья.
Прошу вас, уезжайте.
(стук двери)
- Доброго пути, барин!
(тревожная музыка)
- Господи, Анна,
какая же ты красивая!
Из Парижа?
- Да нет, куда там из Парижа.
Наши девки из поместья сшили.
- Это что же,
и кружева в поместье плели?
- Нет, кружева брабантские.
А фасон мне сама
императрица придумывала.
- О!..
Наша императрица и с поляками воюет,
и "Историю государства
российского" пишет,
и модные фасоны для платьев
выдумывает.
- Как-то странно ты это говоришь.
- Не поторопилась ли ты
со свадьбой, Анна?
- Сегодня, завтра...
Какая разница?
- Разница такая,
что на всю жизнь это.
- На всю жизнь...
Да разве властны мы над своей жизнью?
- Над рождением и смертью
мы не властны.
Но судьбу свою вольны сами строить.
Меня тоже в 16 лет
отлучили от любимого
и выдали замуж за старика.
Если бы я тогда знала все то,
что я знаю сейчас,
да я бы горы свернула,
а замуж не пошла.
(плачет)
- Да разве могу я ослушаться?
- Можешь.
- Как же я против воли
государыни-то пойду?
- В ноги ей кинься.
Умоляй.
- Я не посмею.
Я не посмею.
(плачет)
(звук льющейся воды)
(шепотом)
- Совет вам да любовь.
(всхлипывает)
- Спасибо.
(напряженная музыка)
- Здравствуй, Ваня.
Батюшка провидец! Батюшка провидец!
Образуми. Вразуми, вразуми!
Не вызволил я сына.
Держат его в этом оспином доме.
Жена, как бесноватая вся.
Что мне делать?
- Поднимайся, поднимайся.
Ну что ж тут поделать-то, Степан?
Многих доктора эти
от истинной веры отвадили.
Нехристи.
Травят людей
и все им с рук.
(вздыхает)
Ах!..
Народу
много у вас сейчас.
Должно тебе их взять!
и вертеп сей
разорить!
И долг свой выполнишь!
И сына вызволишь!
(напряженная музыка)
- Батюшка, это ж бунт.
- А супротив зла, Степан...
...только бунтовать.
(напряженная музыка)
(звук шагов)
- Анна Петровна, как вы себя
чувствуете? Мне сказали вы...
- У меня все хорошо.
Просто голова закружилась немного.
- Позволите?
Будьте любезны!
- Смотрите, всё, как в пьесе.
Я сознание потеряла, а теперь вы тут.
- Вам теперь покой требуется.
- Граф!
Граф, я хочу, чтобы вы знали.
Я выхожу замуж,
но я люблю вас.
- Отдыхайте, Анна Петровна.
У вас жар.
(вздыхает)


Серия 8

(звук шагов)
- А где государыня?
- Так час-то ранний, спит еще.
- Неправда, она всегда в это время
уже за работой.
- Ужели она тоже заболела?
- Что за глупость?
- Нет, не заболела.
- Я должен просить ее
допустить меня к Анне.
- Нельзя, граф.
Чем болеет Анна не ясно.
Вы у нас наставник наследника,
ему заражаться нельзя.
Поэтому государыня сказала,
чтобы вы ближайшие две недели
с ним не видались.
И к невесте вашей допустить не может.
Это слова государыни.
Вы же не будете их оспаривать?
(звук шагов)
- Аннушка...
Вы меня слышите?
Я вам давече
не сказал самого главного.
Я люблю вас.
(грустная музыка)
Господи, помоги.
Пусть она никогда не станет моей,
пусть выйдет замуж на другого.
Я клянусь...
Я клянусь, что никогда не
буду искать встречи с ней.
Но только верни ее,
Господи, прошу тебя.
(плачет)
Анна, вы меня слышите?
- Я спала?
- Да.
У вас был жар.
- Те слова...
...что я сказала...
- Вы... Вы бредили.
Позвольте пульс померить.
(стонет)
(плачет)
Батюшку надо позвать.
(скрип двери, звук шагов)
- Ну что ты так топаешь?
- Ты как?
- Жива.
Ты что такой хмурый?
Ну, не томи.
- Анна Мамонова померла.
- Что доктор говорит?
- Говорит, что это не оспа.
Что за болезнь не знает...
И болезнь ли?
- Прямо так и сказал?
- Так и сказал.
- Никита Иванович?
(плачет)
- Это я во всем виноват.
- В чем же?
- Она просила меня ее оставить, а я…
Господи, почему же я этого не сделал?
Я же через нее хотел научиться
уметь чувствовать, радоваться,
Господи, как же можно было
так себе лгать?
(рыдает)
- Никита Иванович.
Императрица умирает.
Наследника к ней не пускают.
Пришло время действовать.
- О чем это ты?
Что значит умирает? От чего?
- Она сделала прививку.
- Ты к этому имеешь отношение?!
Ну, признавайся!!
- Что за вздор? Помилуй.
И потом, что бы я могла сделать?
Винить во всем стоит врачей неумелых.
Как только власть
окажется в твоих руках,
их нужно будет наказать
по всей строгости.
- Какая власть?
О чем ты говоришь?
- Ты должен править Россией.
Я прекрасно помню, как императрица
отказала тебе в твоем прожекте
об Императорском Совете.
Ты мог бы быть уже вторым
человеком России, кабы не первым.
А сейчас кто?
Так просто, у нее на побегушках?
- Почему ты ее так ненавидишь?
- Отправить меня прозябать в Англию,
выдав замуж за безвестного лорда.
А главное...
Она отлучила меня от любимого.
(динамичная музыка)
Павел Петрович, мужайтесь.
(скрип двери)
Матушка ваша очень плоха.
Теперь управлять совсем будет Орлов.
- Как? Он?
Но ведь я законный наследник.
- Да, закон на вашей стороне.
Но на его стороне гвардия.
Она очень часто бывает
гораздо сильнее закона.
- Мерзавец!
Он же мне ничего не сказал!
Надо обговорить все с Паниным.
- Вашему наставнику велено
отлучиться от вас на две недели.
- Что же со мной будет?
- Ежели к власти придет Орлов,
сами понимаете.
- Нет, матушка этого не допустит.
Она любит меня.
- Матушка, конечно, любит.
Но Орлов...
Нам следует его опередить.
Ежели даст Бог, матушка оправится,
так и ничего не нужно будет.
Но...
...ежели случится самое страшное...
...тогда...
Подпишите.
- Что это?
- Это манифест.
Манифест об учреждении
Императорского Совета.
И о назначении главой его
канцлера Панина
с особыми полномочиями.
Только пописать его нужно сейчас...
Загодя.
- Будет ли значить это,
что я отказываюсь от полноты власти,
а Панин становится соправителем?
- Вы станете просвещенным монархом,
Ваше высочество.
И разделите власть
с мудрыми советниками,
а не лизоблюдами и фаворитами.
Вы ведь доверяете Панину?
Самое страшное сейчас
- это упустить время.
(свистит)
- Ваше величество.
Как вы себя чувствуете?
- Лучше. Много лучше.
- Слава тебе, Господи.
Жар, боли в спине не беспокоят?
- Самую малость.
(щебетание птиц)
Наша Аннушка на небесах,
с ангелами.
Владимир Августович...
Вы думаете, ее отравили?
- Я не знаю.
Ваше величество,
я не знаю, что и думать.
- Граф Орлов,
вы куда-то уезжаете?
Что-то случилось?
- Не извольте беспокоиться,
обычный разъезд.
А что ж вы не у государыни?
Сходили бы к ней,
развлекли бы беседой.
А то у нее отдых, а компании нет.
- А что ж она...
Она уже визитеров принимает?
- А отчего бы ей не принимать?
- Обязательно навещу ее.
(стук копыт лошадей)
(тревожная музыка)
- Это то, что нужно. Спасибо.
- Продолжайте.
- Давай, дружок, ступай к мамке.
- Мама!
- Сашка!
Живой. Как ты?
- Пошел!
(говорит по-английски)
- Доктор Димсдейл, рад вас видеть.
Так вы не уехали?
- Нет, не уехал. И не собирался.
Как здоровье ее величества?
- Лучше. Много лучше.
Похоже, что прививание
было успешно.
Прекрасные
новости. Очень-очень хорошие новости.
- Аксинья!
Аксинья!
Я за сыном пришел!
- Гони ко дворцу быстро!
Пусть солдат шлют!
Давай!
Все в дом! Все!
Все в дом! Все в дом!
(крики)
А ну-ка расходитесь, черти!
Здесь сейчас солдаты будут!
(крики, звуки драки)
- А ну все в дом, быстро!
- Саша, стой.
- А ну, подсоби.
- Давай!
(стук в дверь)
- Давай еще, еще!
(звон стекла)
Баррикадируйте окна!
- Батюшка!
Батюшка, отец родной, беда!
Там оспиный дом наш
осадили! Толпа!
Что творят, ироды!!
- Пошла! Но!
(грустная музыка)
(грустная музыка)
- Навались!
(грустная музыка)
- Баррикадируйте окна!
(грустная музыка)
(крики, плач)
(грустная музыка)
- Давайте еще кровать!
(грустная музыка)
- Фрол! Фрол! Брось!
- Ты что творишь?
Сказано же было вертеп этот разорить!
- Ну не жечь же!
У меня жена там, сын!
Люди там!
- Да не люди они, черти!
- Уйди!
(звук драки)
- А-а-а-а-а!!!!
(трагическая музыка)
- Женщин и детей отсюда увести!
Окно!
(трагическая музыка)
(Орлов) - А ну стоять!
(ржание лошадей)
За мной!
(торжествующая музыка)
(выстрелы)
(торжествующая музыка)
(звук шагов)
- Графиня.
Послушайте-ка,
что в вашей просвещенной
Европе творится.
Получила письмо от Людовика.
Это в XVIII веке
люди прививаться не хотят,
мрут и мрут, мрут и мрут.
- Так ведь Европа эта уже не моя,
матушка-государыня.
Я счастлива быть здесь,
при российском престоле.
- При дворе ты хотела сказать.
- Оговорилась, Ваше величество.
(звук шагов)
- Бедный мой Никита Иванович.
Ну сам видишь.
Ну хотела тебя женить.
Но, видимо, не судьба.
Так и будешь жить бобылем.
- Господь порешил.
Горе, матушка.
- Чаю нам принеси.
Горе-горе...
- Матушка, я так рад,
что меня наконец к вам допустили.
- И я, и я тоже.
Рада.
(Павел)
- Я так переживал за вас. Я так рад.
(Екатерина)
- И я тоже рада.
(Павел)
- Я думал, от меня что-то скрывают.
(Екатерина)
- А ты посмотри.
У меня как раз любимые твои друзья.
(звон посуды)
- Ах...
- Никита Иванович,
ты сегодня не в себе.
Да брось ты уже все, брось.
Павел, ты рад,
что я оставила Ксению при дворе?
- Ну, конечно, я рад.
Она очень хороший друг.
- Ты прав.
И она пользуется
совершенным нашим доверием.
Во всех делах помогает.
Даже в самых трудных.
- Вы про манифест?
Как хорошо,
что графиня вам все рассказала.
А то я боялся,
что делаю без вашего ведома.
Так же, как и боялся,
что Орлов придет к власти.
Графиня дала мне подписать
манифест об Императорском Совете,
и я подуспокоился.
- Чудесно,
что у нас есть такие хорошие друзья.
Мы сейчас будем мою пьесу обсуждать.
Ты останешься с нами?
- Боюсь, что с пьесой я вам,
матушка, ничем не помогу.
К тому же будет ужасно скучно.
- Ну, раз будет скучно, ступай.
Я позже к тебе подойду.
(звук удаляющихся шагов)
- Матушка-государыня,
умоляю, пощади.
Я же... Я же не со зла все это.
Знала, что Орлов...
Я же сына вашего пыталась защитить.
Матушка-государыня, Никита...
Никита Иванович, ну не молчи,
что ж ты молчишь?
Знал ведь, знал ведь все не...
- В крепость.
- Матушка-государыня,
умоляю, не гу... не гу..!
Я прошу тебя!
Никита! Никита, ну скажи!
Что ж ты молчишь-то сам?!
Ну скажи, что знал! Скажи!
Я умоляю тебя!
Ты знал ведь всё!
(плач)
- Стыдно?
Знал?
А про то, что Ксения
невесту твою отравила, знал?
(сквозь слезы)
- Прости, матушка, ничего не знал.
- Да знал, знал.
(вздыхает)
Что-нибудь да знал.
Зачем же тогда к чашке бросился,
если не меня спасать?
Бросился же?
Значит, смерти моей не хочешь.
Ой...
(вздыхает)
Что мне с тобой делать прикажешь?
- Прости, матушка.
(плачет)
Ступай!
Иди и с таким же рвением
поляков дури.
(всхлипывает)
Вроде умнейший человек,
а чистый дурак.
(звук закрывающихся дверей)
(учащенное дыхание)
(тяжело дышит)
- Ваше благородие, беда!
Солдаты сюда идут!
- Да знаю! Сообщили уже.
Медленно бегаешь, Фрол.
- Подожди, ваше благородие.
- Да ступай!
Ты видишь, разбежались все!
- Да куда, куда ступай?
Это ж касса, касса? Моя доля!
Моя доля!
- Ты дурак! Беги, говорю!
Разделимся, я потом найду тебя!
Государем стану, своё получишь!
- Сейчас отдай!
- Сейчас отдать?
Ты не забылся, Фрошка?
- Кассу отдай!
- Кассу отдать?!
На!
(грохот)
Получай кассу!
Подавись!
- А!..
(звон монет)
(ржание лошадей)
- Опа!
Корнет Хватов сыскался.
Одичал ты, Василий.
Бороду отрастил, не узнать.
Деньги из полковой кассы?
(ржание лошадей)
Про должок-то помним?
- Пусть тебе
немка твоя блудная платит.
Пес!
(звук удара)
(ржание лошадей)
Про государыню
не сметь!
 

////////////////////////////