Война и музыка (2024 год). Цитаты и фразы из фильма

Война ворвалась в мирную жизнь троих друзей внезапно, навсегда изменив их судьбы. Каждый из них пошел на фронт, оставив дома самое ценное, чтобы за это самое ценное и сражаться. Удивительным образом выжить в этом огненном аду сражений с фашизмом им помогает… музыка! Захватив с собой музыкальные инструменты, молодые люди играют — не только чтобы поддержать моральный дух однополчан, но и чтобы сочинить так желанный всеми лейтмотив Победы.

Все фразы и цитаты

Оп-оп-оп-оп…
Фух, здравствуйте, дядя Мушег.
Ануш готова уже?
Там в церкви все ждут.
Какая церковь?
Церковь.
И вообще ты с чего взял,
что я свою прекрасную дочь
отдам за тебя, за торопыгу?
А…
Видишь, стол накрыт?
Вот сейчас сядем…
выпьем, обсудим,
а потом в церковь.
Давайте-давайте, проходите, проходите.
Проходите, проходите.
Наливайте.
Родные мои…
я хочу сказать тост.
Хочу выпить…
за то счастье, которое…
вас ждёт.
За…
За моего…
лучшего зятя…
хорошего,
за мою… потрясающую дочь.
Я хочу, чтобы мы…
всё время собирались…
вокруг этого стола,
который сделал мой отец,
под этим вот…
орехом, который посадил мой дед.
И чтобы нас с каждым
годом становилось всё больше
и больше.
Будьте здоровы! За счастье ваше!
- За счастье!
- Спасибо.
Товарищи!
За мою невесту!
За самую красивую девушку Советов!
А как же церковь?
Богохульник…
Хачатур-джан,
мил человек,
ты эти письма
оставь в сторону, проходи,
выпей за моего…
зятя, за мою прекрасную дочку,
за наше счастье.
Ты меня извини,
это не письма…
Люди, это…
повестки…
Война началась.
Сегодня в 4 часа утра,
без всякого объявления войны,
германские вооружённые силы
атаковали
границы Советского Союза.
Началась Великая Отечественная война
советского народа
против немецко-фашистских захватчиков.
Наше дело правое.
Враг будет разбит.
Победа
будет за нами!
Софья!
Софья!
В машину!
Степанян!
Ахмердян!
Товарищ Ованесян,
это сочинения,
которые вы нам на лето задали.
А когда вы их проверите?
Вот фашистов разобьём и проверим.
А когда?
До сентября точно.
Ованесян!
Не плачь.
Сейчас… мы быстро разобьём Гитлера.
Я вернусь и сыграем свадьбу. Да?
Возвращайся, пожалуйста.
Конечно.
- Ташикян!
- Иду.
Поторопитесь. Трогаемся.
Куда ты собрался?
Зачем тебе чемодан?
На войну.
На какую войну?
У тебя двое детей.
Тебе положена отсрочка.
Геворг идёт на войну.
Сурен идёт на войну.
Все идут.
А я что, не мужчина?
Так, быстро домой, мама сейчас придёт.
- Арташес, остановись.
- Ты с ума сошёл?
Я сейчас в церкви буду говорить о мире,
о том, что война - это плохо,
что убивать - грех.
Что скажут люди,
когда узнают, что мой сын
решил стать убийцей?
Бойся бога.
Отец,
сколько раз я тебе говорил,
никакого бога нет.
Двадцатый век на дворе:
радио, кино, самолёты по небу летают.
И никто из лётчиков
твоего бога не видел.
Ты богохульник.
Я комсомолец.
Стой! Стой!
Ты… ты соображаешь, куда ты собрался?
На кого ты детей оставишь?
У тебя двое детей!
Нет, ты никуда не уйдёшь…
Пожалуйста!
Арт!
Что ты смеёшься?
Арташес, живот втяни.
Говорят, в армии все худеют.
Потерпи немного, Арт.
Земляк,
а у тебя, походу, мой размерчик.
У меня, смотри…
Махнём не глядя?
Давай.
Ну другое дело!
А?
Да.
- Василий…
- Можно просто Вася.
Арташес.
Сурен.
Геворг.
Грузины, что ли?
Нет, земляк,
есть такая прекрасная земля - Армения.
А, я знаю, это где коньяк делают.
Угадал.
Да.
Давай, Вася!
Отставить!
Что за шум?
Гармошку кто разрешил?
Это…
аккордеон, товарищ…
командир.
Не важно.
Музыку сдать в каптёрку под роспись.
Получишь после войны.
Ещё что-то имеется?
Все эти ваши балалайки…
все эти трень-брень…
Всё это сдать.
Что, плясун…
ноги не держат?
Устал маленько.
Понимаю.
Встать!
Два наряда вне очереди.
- Не слышу.
- Есть!
Поправиться!
Привести себя в порядок.
И построение.
Спасибо, друг.
Внимание!
Говорит
Москва!
Сводка Советского информбюро.
В течение ночи на 22 июля
1941 года
наши войска вели
упорные бои на Псковском,
Полоцко-Невельском,
Смоленском и
Новоград-Волынском направлениях.
На остальных направлениях
и участках фронта
крупных боевых действий не велось.
Наша авиация действовала по уничтожению
мото-мехчастей противника.
По предварительным данным за 21 июля
нашей авиацией в воздушных боях
сбито 32 самолёта противника.
Наши потери составили
восемь самолётов.
Всего восемь. У них 32.
Если так и дальше пойдёт,
мы повоевать не успеем.
Всех немцев без нас перебьют.
Война месяц уже идёт,
а бои не под Берлином,
а на Смоленском направлении.
- И что?
- Ты карту видел?
Где граница, а где Смоленск.
Они прут и прут как бешеные.
Мне вон мать писала, что…
беженцы через деревню проходили.
Отставить паникёрские разговорчики!
- Красноармеец Смирнов!
- Я!
Что ещё за беженцы? Откуда сведения?
Да я и не…
не…
- Ну толком не знаю, товарищ лейтенант.
- Ну, если не знаете,
так чего болтать попусту?
Вы же слышали,
наши войска вели упорные бои.
Упорные, понимаете вы?
Или вы сомневаетесь
в силе Красной армии, товарищ Смирнов?
Никак нет. Не сомневаюсь.
Товарищ лейтенант…
если наша армия такая сильная,
то почему мы отступаем?
Геворг правильно сказал.
Война уже месяц, и что?
Что?
Минск отобрали…
Витебск отобрали…
Могилёв окружили,
Смоленск вот-вот отберут.
Красноармеец Манукян,
откуда данные про Смоленск?
Извозчик…
один рассказал.
Извозчик…
Ясно.
А ну-ка, бойцы,
равняйсь!
Смирно!
Слушай мою команду!
Паникёрские разговоры прекратить!
Планы гитлеровцев по блицкригу
уже сорваны.
На западном направлении
ведётся
спрямление линии фронта
и передислокация сил
для решительного контрудара.
Смоленск мы немцам не отдадим!
Решительное массированное наступление
Красной армии уже
не за горами.
Всем всё ясно?
Так точно!
А мы когда на фронт?
Когда поступит приказ командования.
А пока,
как говорил Владимир Ильич Ленин,
«учиться военному делу
надлежащим образом»!
Всем ясно?
Так точно!
Вопросы, жалобы, предложения?
Никак нет!
Вольно!
Разойдись!
Через 10 минут построение на обед.
Здравствуй, Каринэ!
Ануш…
Привет!
Скажи, тебе Сурен пишет?
Пишет. Каждый день пишет.
Всё тренировки и тренировки у них.
Пишет…
спать постоянно хочет.
А мне мой… всего лишь один раз написал.
Говорит, что…
еды в столовой много,
только всё невкусно. Нет…
хашламы, долмы,
сыра нет.
Глядишь, и похудеет там.
Ты слышала, что у…
Арутюнянов горе?
Там старшего сына, Гагика…
убили под Смоленском.
Какой ужас.
Но, слава богу, от наших это далеко.
Да.
Слава богу.
Какая большая страна -
целый день едем, а войны всё нет.
Смотрите.
Приехали.
Ну-ка, разошлись!
Суки, да я их зубами рвать буду!
Вот и война…
Товарищ капитан,
первый взвод заканчивает окапываться.
Разрешите сделать перерыв
для приёма пищи?
Ты как в училище, старлей.
Раз закончили - обедай.
И вот ещё,
выбери пару бойцов порасторопней,
пришли ко мне. Надо в разведку сходить.
Есть!
Не нравится мне этот лесок…
Да тише ты!
Да нет здесь никого.
Опять не повоюем.
Слышишь, а?
Не повоюем?
У них пушки, может, даже и танки.
А у нас что?
Ахтунг!
Живой?
Вася!
Сурен!
Целы?
Арт…
Сурен-джан…
Уходим!
Братцы…
Всё. Всё тихо.
- Немцев не видно.
- Мотоцикл…
- куда делся?
- Мотоцикл у крайней избы стоит.
План такой:
тихо пробираемся к избе,
врываемся
и берём немцев. Всё.
Нам бы до своих добраться.
Да доберёмся.
«Языка» с собой прихватим, а?
Как мы их возьмём?
У нас патронов нет.
Их двое, нас четверо.
И они нас не ждут.
Крикнешь - пристрелю.
Чего ты зыришь-то? Хозяйство прибери.
Позволь,
я заберу
твоё оружие.
Небритые солдаты,
которые мёрзнут
и голодают…
с оружием,
которое не стреляет.
Неудивительно, что мы с такой лёгкостью
практически дошли до Москвы, Фридрих.
Да, вы всё верно говорите.
А ты? Ты вообще не солдат.
Брюхан!
Рохля!
Ты вообще как здесь оказался?
У русских, должно быть,
совсем всё очень плохо,
если они отправляют на фронт таких,
как ты.
Что он сказал?
Кажется, он сказал, что ты слишком…
упитанный для солдата.
А это что?
Это твоё?
Давай, брюхан, сыграй.
Давай,
сыграй мне.
Он хочет, чтобы ты сыграл.
Я не буду ему играть.
Не ему.
В последний раз.
Играй.
А ты?
Возьми это.
Бери!
Ты играешь на баяне?
Бери!
Танцуй!
Музыканты…
Мы готовы.
Отпустите их.
Я не воюю с безоружными музыкантами.
Что?
Что вы так смотрите?
Со дня на день мы возьмём Москву.
А когда война закончится,
фюреру понадобятся работники,
чтобы трудиться на немецких фермах.
Надеюсь, работают эти увальни лучше,
чем воюют.
Валите отсюда!
Быстро! Убирайтесь!
Проваливайте! Живо-живо!
А я думал, они нас пристрелят.
Чё там этот гад лепетал?
Кажется, он сказал,
что немцы Москву взяли.
Чё ты щас сказал?
- Вася, Вася, он просто не так понял.
- Иди давай.
Ты же не так понял, верно?
Да, я… плохо знаю язык.
Ну не знаешь, так молчи.
Не может быть,
чтоб наши Москву не удержали.
Тётя Эсминэ, за Геворга молились?
За всех, кто ушёл.
А Арташес тебе давно писал?
Писал. Недавно писал. Мы…
с отцом читали.
Пишет, что всё хорошо, воюют.
А от Геворга уже месяц
никаких вестей.
Дай я.
Сейчас бы барашка на этот костёр.
Какого барашка?
Поесть бы чего-нибудь.
Ну-ну-ну.
Нетушки. Пусть лучше барашек.
Никому не двигаться,
шпиёны хреновы.
Ты чё, дед,
- мы не шпионы. Мы…
- Молчать!
Ты думаешь, я не понял,
что вы фрицам сигнал подаёте?
А теперь в колонну по одному.
Пошли.
Куда?
За кудыкину гору.
Куда надо, туда и доставлю.
Сейчас к нашим приведу.
Наши здесь?
А говорили, немцы в Москве.
Размечтался, прихвостень фашистский.
Хрен вам, а не Москва.
Вперёд!
Стой! Кто идёт?
Свои, милый, свои.
Это я, дед Андрей.
Вон, видишь,
шпионов поймал.
Сигнал немцам подавали.
Огнём и музыкой.
Мы не шпионы.
Мы просто грелись.
Разберёмся.
Милашевич,
к майору отведи.
Товарищ майор, разрешите доложить.
- Докладывай.
- Нашли четырёх шпионов в лесу.
Они подавали немцам сигнал
огнём и музыкой.
Заводи.
Кто такие?
Документы есть?
Товарищ командир, мы… на самом деле…
Вот здесь… Здесь всё написано.
38-я дивизия.
Всё ясно.
А что за история с сигналами, музыкой?
Мы просто играли.
Я могу показать.
Ну, покажи.
Весёлые ребята.
Товарищ майор,
нам бы это… поесть бы
и к своим обратно в часть,
а?
Нет больше вашей части.
Вся 38-я
дивизия героически погибла.
Отдельные группы
выходят из окружения, вот как вы.
Так что…
теперь будете воевать…
у нас. Людей не хватает.
Голиков,
документы завтра отправь в штаб.
Ну и забирай их себе.
- Есть!
- Иванов,
видишь молодцы,
надо переодеть,
накормить, вооружить.
Выполняйте.
Есть!
Да не торопись ты, не торопись.
Изголодались, бедолаги?
Как обстановка на фронте?
Мы ничего не знаем.
Конечно, как вы узнаете.
В лесу радио нет.
На фронте, ребята, всё по-прежнему.
Москва стоит,
немчура давит…
Только, чую я, скоро
изменится всё.
Чё это?
А потому что край.
Сжали нас, как пружину.
Скоро обратный ход пойдёт.
Умеючи и ведьму бьют.
Без команды не стрелять!
Подпускаем поближе!
- Голиков!
- Да?
Передай пулемётчикам,
начинаем по красной ракете.
Не стрелять!
- Не стрелять!
- Приготовиться!
Стреляйте по гусеницам!
По смотровым щелям!
По гусеницам бомбим!
Без команды не стрелять!
Пулемётный расчёт!
Пехота, с левого фланга отсекай!
Огонь!
Бронебойщики!
Огонь!
Пехота!
Огонь!
Огонь!
Горит!
Получили, гады!
А не хрен было лезть!
Батальон!
За родину!
В атаку!
Вперёд!
За Сталина!
В атаку!
Ура!
Вперёд! Вперёд!
Вперёд!
Вперёд!
Гад!
Оружие собрать
и в штаб.
- Еду на склад.
- Есть.
Немцы за рекой стягивают новые силы.
В укреплении оставить резерв,
чтоб нас немцы не обошли.
Есть!
Товарищ майор,
военкор Рубинкин,
газета «Красная звезда».
- Разрешите обратиться, товарищ майор?
- Некогда.
Товарищ майор,
мне бы 5 минут с вами поговорить.
Ваши бойцы только что…
Преображенское освободили.
А это первый населённый пункт,
отбитый у немцев под Москвой.
Я…
Я материал готовлю. Это важно.
Солдатам сейчас необходим отдых
и хороший обед.
Вот это по-настоящему важно.
Ну, товарищ майор…
Никаких «но».
Впрочем…
запиши вот что.
Если бы у меня была возможность
пообщаться с немецкими солдатами,
я бы сказал так:
«Запомните это село.
Именно с него
начинается наш путь на Берлин.
И теперь нас не остановит ничего
до самого… рейхстага».
Товарищ майор,
фото для первой полосы.
Не меня снимайте, вон,
их снимайте.
Солдат,
ранен?
Я его убил.
Первый немец?
У него, наверное, жена,
дети.
Твою жену как звать?
Каринэ.
А дети есть?
Двое.
А ты никогда не думал,
что бы случилось с твоей Каринэ
и вашими детьми,
если бы вот он
дошёл до твоего дома?
В соседнем селе вот
такие же, как он,
собрали всех жителей в сарай
и сожгли заживо.
Они явились к нам,
насилуют, убивают и жгут.
И мы должны
защитить своих детей,
жён, отцов и матерей.
Я должен.
Ты должен.
Больше некому.
Ты понял меня, солдат?
Понял.
Бойцы, фотографию для первой полосы.
А что у вас за газетка?
«Красная звезда».
О, так.
Не, я не пойду.
- Чего нет-то?
- Да ну, не хочу.
- Да ты чё, это не обсуждается, Вась.
- Да давай, родители увидят.
Эй, ты чё, мамка увидит. Всё, пойдём.
Вставай. Мужики, ну! Давайте у танка.
- У танка?
- Ага.
Вот, и кучнее, кучнее, да.
Вот.
Сейчас, командир, поправлюсь.
Ну улыбнись ты.
Ещё раз.
Готово.
Ануш!
Доченька, подойди.
Вот.
- Здравствуйте, дедушка Хачатур.
- Здравствуй!
Смотри,
твой Сурен.
Энская воинская часть
в ходе упорных боёв
продвинулась вперёд на 7 километров
и освободила
от немецко-фашистских захватчиков
село Преображенское.
А это же Геворг.
Геворг?
Надо тёте Эсминэ скорее показать.
Спасибо, дедушка Хачатур.
Да…
Это будет дивизия из одних армян.
В Ереване формируется.
Неужели не слышал?
Не слышал. А ты откуда знаешь?
Точно тебе говорю.
В газете писали.
Уважаемый,
а я случайно услышал…
- Здоро?во.
- Здоро?во.
Ты откуда?
Из Бердзора.
А вы?
Я из Еревана.
Ты слышал, да, что он говорит?
Армянская дивизия формируется.
Я рапорт буду писать.
Товарищ майор, разрешите обратиться?
Да, заходи.
О, у вас целая делегация.
Так, что у вас?
Товарищ майор…
- мы просим вас перевести нас…
- Да я понял.
Понимаю.
Вы хотите служить,
бить немца… со своими земляками.
А что, если завтра…
все разъедутся…
по тем частям…
в которых хотят служить.
С кем я воевать-то буду?
А что, если завтра…
немцы пойдут в контрнаступление,
кто их остановит?
Об этом вы не подумали?
Значит, так…
заберите свои рапорта…
и запомните,
Родина у нас одна…
общая…
И сейчас её здесь
защищать нужно.
Всё ясно?!
Так точно.
Разрешите идти?
Свободны.
Почта, братцы.
- Захарченко.
- Моё.
Гелашвили.
Смирнов.
Сидорчук.
Оганесян.
Вот это Геворгу привалило, а!
Чего там? Сало?
Откуда в Армении сало?
Урюк там или изюм.
Не-не, пахлава.
Э, или чурчхела.
Чурчхела в Грузии. У нас шароц.
Тоже вкусно.
Дорогой Геворг Давидович,
отправляем вам…
наше сочинение на тему
«Жизнь после победы».
Вот тебе и сало.
«В дни, когда вы, дорогой Геворг
Давидович,
не щадя своей жизни,
защищаете каждый метр
советской территории,
мы клянёмся учиться
на „хорошо“ и „отлично“,
быть дисциплинированными,
помогать фронту.
Только вы, дорогие защитники родины,
громите ненавистного
всему советскому народу
врага».
«Любимый, ты далеко, но всегда рядом».
«Отправляю свою фотографию,
чтобы ты чаще вспоминал обо мне».
Ну чё там у тебя? Невеста твоя?
А мне вот только мамаша и пишет.
Ответить надо, а я…
не знаю, чего ей отвечать-то.
Я, знаешь, после боя пишу, как…
когда знаешь, что всё хорошо. Понял?
А сейчас что, плохо?
Да нет, ну сейчас неизвестно.
Вот чё ты своей невесте ответишь?
Напишу…
что люблю её больше жизни,
что эта любовь…
делает меня бесстрашным,
когда мне страшно.
Что, плохо?
Да нет, хорошо.
Записывай.
Про фотографию напиши,
что получил её.
Можно.
Тебя не упрекнут,
что ты за свою Ануш сражаешься,
а не за родину?
А как разделить,
где заканчиваются родные
и начинается родина?
Так и запиши:
«Твоими глазами на меня смотрит родина».
«Твоими глазами на меня смотрит родина».
Посторонись, пехота!
Не шуми, земляк,
взял бы да подбросил лучше.
Куда я тебя подброшу?
У меня снарядов полный кузов.
Залезли бы сейчас на неё,
не стояли бы тут.
Ну сидел бы ты там,
какая разница?
Воздух!
Рассредоточиться!
Воздушные цели! К бою!
Ура!
Ура!
Командирам отделения
проверить личный состав!
Оттащить убитых!
Осмотреть раненых.
Чего он не уезжает?
Там снаряды! Сейчас рванёт! Ой-ой-ой!
Побереги. Побереги!
Стой, ты куда?
Хреновые наши дела, земляк!
Тут снарядов под завязку.
Щас рванёт - хана и нам, и мосту.
Давай, давай, давай.
Ещё!
А ну, вылазь давай!
Её к лесу надо отвезти,
от людей подальше.
- Сам знаю.
- Много ты знаешь!
Куда полез? Прыгай давай!
Сам прыгай!
Нашёл время спорить, сейчас рванёт всё!
- Дурак!
- Сам дурак!
Тебя вон дома
такая невеста ждёт, а ты чё,
умирать собрался?
А ну, дай сюда!
Сюда!
Сюда!
Сур…
Жив!
С первого дня войны
я с вами говорил о мире.
Я верил, что эта война
быстро окончится.
И тот, кто взял в руки оружие,
нарушит одну самую главную заповедь -
не убий.
Я был не прав.
Наш католикос сказал:
«Сегодня каждый, кто хочет мира,
должен оказать
любую посильную помощь фронту».
Потому я объявляю…
сбор средств
в помощь Красной армии
и призываю…
всех
следовать
со мной.
Раньше вы говорили по-другому.
Раньше я говорил как…
христианин.
А сейчас…
как отец солдата,
который свою родину защищает.
Покойный муж подарил.
Больше ничего нет.
Благослови тебя господь.
Отче наш, сущий на небесах!
Да святится имя твоё…
Да придёт царствие твоё…
Я не помню, как дальше.
Я просто хотел помолиться за упокой
Василия Смирнова
и за здравие Сурена.
И за всех нас.
Я не знаю, как правильно.
Я знаю.
Что за мракобесие вы тут устроили,
красноармеец Манукян?
Я…
хотел помолиться за…
нашу победу.
И…
у меня отец священник…
У меня кровельщик.
И это здесь не имеет никакого значения.
Победить нам поможет…
стойкость, самоотверженность
и сила оружия.
Это единственное, во что должен верить
рядовой Красной армии.
Всё ясно?
Наверное.
Так точно.
Молодец.
Стереть.
Третий день бредит.
Контузия.
Может быть, вообще в себя не придёт.
Жалко.
Такой красавчик.
Шла бы ты, Лидка.
Одно на уме…
Так ведь жизнь-то одна, тёть Зин…
а молодость проходит.
Невеста у него.
Возьми в канцелярии адрес,
напиши ей письмо.
«Молодость»…
Иди шприцы поставь кипятиться.
- Берегись!
- Арташес! Ложись!
Ты куда? Убьют!
Рота! За мной!
В атаку!
Арташес, ранен?
Я цел.
А вот дхол…
Что я Сурену скажу?
Хенде-хох! Хенде-хох!
Вышли отсюда, суки!
Давай, сука!
На колени, мразь!
На колени, я сказал!
Руки, руки!
Сука, на колени! Встал! Быстро!
Встал, ублюдок!
Ануш-джан…
Это что происходит?
А?
Мать сказала, ты уезжаешь…
Куда это ты уезжаешь?
Забудь!
Забудь. Я тебе запрещаю.
«Здравствуйте! Со скорбью сообщаю вам…
что красноармеец…
Сурен Ташикян»…
Сурик…
«Находится на извлечении
в нашем госпитале после»…
Извини, я должна поехать.
Я покушать собрала в дорогу.
Спасибо, мам.
Ладно, не торопись.
Дай кошелёк.
Вот,
возьми.
Возьми, пригодится.
Спасибо, пап.
До свидания.
Дай мне.
На дудуке у тебя лучше получается.
Жаль, Сурена нет.
Он бы сейчас сыграл бы, так сыграл.
Значит, так…
Сидите, сидите.
Через полчаса ужин.
Отбой.
Готовность - четыре утра.
- Всем всё ясно?
- Так точно!
Набирайтесь сил.
Слышь, Геворг,
чем воевать,
я даже готов твою игру послушать.
Воевать вообще не надо.
А, ну и что, как он?
Давление нормальное.
Температура слегка повышенная.
А в остальном без изменений.
Товарищи, к рядовому Ташикяну
невеста из Армении приехала.
- Хорошо.
- Ну а почему без предупреждения?
Почему без халата?
Сестра, халат ей дайте.
Халат.
Наденьте халат.
Надо же…
Ожил…
Чё ты ждёшь?
Отправляй дивизию!
Есть!
Вперёд!
Во, кого-то тащат.
Задержали в лесополосе.
Форму с наших убитых сняли.
Красноармейцами прикидывались.
Спокойно, без паники.
Что они собираются делать?
Сейчас узнаем.
Кто такие?
Я не понимаю ни слова.
Я тоже.
Товарищ подполковник,
это эсэсовцы.
Зондеркоманда Дирлевангер,
36-я шестая дивизия СС.
Они деревню вдоль реки сожгли,
поэтому и форму сняли.
Расстреляйте.
- Сержант Иванов, выполнять.
- Есть!
Что с нами будет?
Расстреляют.
Это против Венской конвенции.
Да?
Старушек и детишек ты…
в сарае сжёг…
по какой конвенции, сука?!
Мои бойцы триста человек
за неделю похоронили!
Триста!
Я лишь выполнял приказ.
Расстрелять!
- Давай-давай.
- Не убивайте меня!
Я ничего плохого не делал!
Я не буду стрелять!
Что ты сказал?
Я не буду стрелять!
Мы не должны быть как они.
Они не люди.
Звери.
Пусть суд всего народа решает,
как с ними быть.
И пусть все знают.
Сержант Иванов,
выполняй приказ!
Отставить!
Пленных в штаб.
Солдат Манукян,
сдать оружие.
Сдать оружие!
Арестовать!
Вы арестованы
за невыполнение приказа.
Увести!
Пошёл!
Давай-давай-давай-давай!
Вот, ваше святейшество,
для фронта собрали.
Всем приходом.
Говорят, у немцев танков много.
Вот люди и решили на танк собрать.
Но боюсь, что очень мало.
Разве что…
на гусеницу хватит.
Разве что на гусеницу?
Спасибо, отец Вараздат.
Вы даже не представляете, какую…
какую идею вы мне подали.
Знаете, сколько в мире
верующих армян?
Стоило только кинуть клич,
и все откликнулись.
Да нам не то что на танк,
на танковую колонну хватит.
Люди…
решили танк…
Давидом Сасунским назвать.
У него были…
железные сапоги.
Мы все молимся всевышнему
о победе.
Вы делаете большое дело, отец Вараздат.
Спасибо вам.
Не мне. Людям.
Да чтоб тебя!
Спасибо.
- Товарищ командир.
- А, это вы, голубушка?
Ну какой я теперь…
товарищ командир?
Я начальник госпиталя.
Зовут меня Василий Иванович.
Так, это что за явление Христа народу?
Кто разрешил вставать с постели,
больной Ташикян?
- Василий Иванович…
- Какой я тебе Василий Иванович, родной?
Тебе я как раз «товарищ командир».
Я тебе приказываю, вернись в постель.
Мы хотим жениться.
Свадьба, конечно…
дело хорошее, даже нужное.
Я-то тут при чём?
Вы как…
командир воинской части имеете…
полное право…
зарегистрировать наш брак.
Не знаю, ребят, не знаю.
Странно это всё,
война идёт.
Может, потом?
У нас «потом» может просто не быть,
понимаете?
Такие интересные моменты
в нашей жизни…
Горько!
А говорят, и чаёк бывает горький.
Ой, горький.
- Горько!
- Горько!
Горько!
Горько! Горько!
- Горько!
- Горько!
Ой-ой, молодые люди!
Молодые люди, подождите.
Мне кажется,
что вот так будет правильно.
Давай-давай!
Тост!
Давайте выпьем за молодых,
за Ануш
и за Сурена.
Пусть они будут счастливы,
пусть все их желания исполнятся,
пусть ваши дети никогда не знают
ужасов войны.
И пусть через 50 лет
они отметят свою золотую свадьбу.
Правильно сказал!
Друзья!
Когда мы победим,
я приглашаю вас всех к нам домой.
И вот тогда там
мы отметим
нашу свадьбу
по-настоящему.
Мы приедем обязательно!
Заметьте!
Заметьте! Сказал не «если»,
а «когда».
Правильно.
Мне определённо нравится
настрой этого больного.
Ну, а теперь горько!
- Горько!
- Горько!
- Горько!
- Давай!
- Давай!
- Горько!
Горько! Горько!
Горько! Горько!
Коля, заводи!
- Разрешите обратиться?
- Я тороплюсь, солдат.
Это очень важно. Это по поводу…
арестованного Арташеса Манукяна.
Вы же знаете, что он прав.
На войне правда одна, солдат:
приказы командира
выполнять беспрекословно.
- Да, но…
- Никаких «но»!
И всё-таки по-человечески
Арташес всё правильно сказал.
Этих убийц нужно судить.
И вы сделали так, как он говорил.
Я отослал эсэсовцев
в специальную часть нашей дивизии
только для того,
чтобы сначала из них
вытянули всё, что они знают,
а потом расстреляли
или повесили.
Ты понял меня, солдат?
Всё равно Арташес не виноват.
Он отказался стрелять.
Толстовцы мне в части не нужны.
Это не толстовщина,
а гуманизм, товарищ подполковник.
Мы солдаты Красной армии,
мы не можем быть, как фашисты.
Напомни, как тебя зовут, солдат?
Геворг.
Значит так, Геворг,
запоминай.
Никакой
болтовни на войне
о гуманизме быть не может.
Мы очищаем наши земли
от фашистской нечисти.
И никакой пощады к ним быть не должно.
А если ты продолжишь
разговоры в том же духе,
я тебя расстреляю…
как пособника врага.
Тебе ясно, солдат?
Не слышу!
Так точно, товарищ подполковник.
Свободен.
Поехали.
Пашинин, отворяй.
Я нашему заключённому пожрать принёс.
Да сиди, сиди.
На, вот, поешь.
Каша гречневая с салом.
Вкуснятина.
Чё ты, не ешь сало, что ли?
Я всё ем.
Вот ещё,
ребята просили тебе передать
дудку твою.
Скучно, говорят, без музыки.
Скоро придут тебя послушать.
Ладно, давай.
Запирай.
Не грусти, Манукян.
Через пару дней выпустят.
Товарищ подполковник приказал.
Дедушка Хачатур совсем старенький стал.
И велосипед у него сломался.
Почту на твоём грузовике
сын дяди Томаза возил.
Но грузовик тоже сломался.
Ты чего загрустил?
Ничего.
Васю вспомнил,
моего друга.
Он погиб.
Но если бы не Вася,
меня бы сейчас на свете не было.
Вперёд! В атаку!
Вперёд!
Когда у него патроны закончатся?!
Я слышал,
когда под Курском линию обороны брали,
там инженерно-сапёрная бригада
три недели подкоп рыла.
Землю в лес таскали и выбрасывали,
чтоб «Рамы» ничего не заметили.
- И что?
- Подкопались
как можно ближе и взорвали.
Да нет у нас…
ни инженеров, ни сапёров.
И трёх недель у нас тоже нет.
Вперёд!
Вперёд!
Ура!
Ты ку… Ты куда?
Сюда стреляй! Сюда!
Я отвлечь его хотел.
Вперёд!
Вперёд! Пошли в атаку!
Я в штаб.
Представление подписал
на звание
героя Советского Союза.
Посмертно.
Вы играть умеете,
товарищ подполковник?
Во что?
Вот…
на баяне.
Немного.
Ну…
если сравнивать с твоим другом,
можно сказать, что не умею.
Возьмите.
Геворг был бы рад.
Спасибо, Арташес.
Спасибо вам.
Долго прощаетесь.
Иду.
Пиши мне.
Обязательно.
И ты напиши мне, как
в Армению вернёшься.
Я скоро вернусь.
Слышишь?
Гитлера разобьём и вернусь.
Сын родится - Васей назови.
Слышишь?
Слышу!
Обязательно!
Сасунский Давид.
Это армянские танки!
Ну да. А вместо солярки у них в баках
армянский коньяк.
Зачем смеёшься?
Ну точно армянские танки.
Т-34 Михаил Ильич Кошкин сконструировал.
Где ж он армянин?
В душе.
Про Кошкина ничего не знаю.
А Давид Сасунский - армянский герой.
Да ладно тебе, не обижайся.
Армянские, русские, грузинские…
Да хоть узбекские.
Главное - наши, советские.
Как это случилось?
Как… Как он…
Как герой.
Как тёте Эсминэ сказать?
Как есть, так и сказать.
Война закончится,
красивый памятник поставим,
чтобы все знали,
что учитель Оганисян - герой.
Хорошо сыгрались,
товарищ подполковник.
Потом…
вместе для всех стоит сыграть.
Ну это уж вряд ли, солдат Манукян.
Нас на переформирование отправляют.
Так что…
пойдёте вы, братцы,
служить в свою Таманскую дивизию.
Как это? Почему?
Так вы же сами рапорты отправляли.
Товарищ подполковник,
может, уже лучше с вами?
Отставить!
Не тебе знать, что лучше.
Как родина прикажет,
так и будет. Ясно?
Так точно.
Всё.
Зачем ты так грустно играешь?
Настроение такое.
Так дай срок, поднимем тебе настроение.
Я в штабе, знаешь, что слышал?
Что?
Что вместо 100 боевых граммов
будут 200 выдавать?
Нет.
Сегодня в наступление пойдём.
Два шага до Берлина.
Возьмём Берлин,
прибьём Гитлера и поедем домой.
Геворг уже…
домой не вернётся.
Да ну тебя.
Умеешь ты настроение испортить.
Сурен, погоди.
Я не хотел тебя обижать.
Стой!
Да я не обижаюсь, ахперес.
Рота!
Поставлена боевая задача.
Вот там
логово фашистской гадины,
которой осталось переломить хребет.
Возможно, это последний бой войны.
Я прошу вас, мужики,
очень вас прошу,
постараться остаться в живых.
Хорошо играешь, брат.
Слушай,
только что ты играешь, а?
Что знаю, то играю.
Разве сегодня так надо?
Победа, брат!
Победа!
Играй весёлое.
Давай.
Давай.
Дай мне дхол.
Это Сурена.
Дорогой мой, меня тоже зовут Сурен.
Посмотри, все наши собрались.
Они радуются, смеются…
Все радуются.
Музыки нет.
Ради победы.
Дай дхол.
Эй!
Смотри…
Смотри, что у меня есть.
Вася! Вася!
Это его дхол?
Мама! Мама!
Это… от Сурена.
Он давно написал.
Я надеялся,
что мне не придётся передавать.
Ты куда?
Сейчас обедать будем.
Не могу.
Я ещё у своих не был.
Прямо сейчас смотрю на твоё фото.
Твои глаза смотрят на меня, как живые.
Я знаю,
ты хочешь, чтобы я поскорее вернулся.
И я хочу того же.
Я всегда думаю о тебе.
Вспоминаю, как ты смотрела на меня.
Если это письмо дойдёт до тебя, значит…
меня больше нет.
Прощай.
Будь счастливой без меня.
Радуйся.
Вместе со всеми
отпразднуй Великую Победу
нашего народа.
Знай,
что твоими глазами на меня смотрит
родина.
Обнимаю тебя и люблю.
Твой…
Сурен.
Сочинения.
Ученики Геворга писали
«Как жить будем после войны».
Хорошие сочинения, я читал.
Геворг ни одной «четвёрки» не поставил.
Только «пятёрки».
За окном тишина,
на душе пустота.
В серой дымке исчезли
родные места.
Корабли обгоняют
чужую волну.
Командиры уводят
солдат на войну.
Они снова стремятся
принять этот бой,
В битву жизни и смерти
вступая судьбой.
Но, как тени веков,
исчезая во мгле,
остаются навеки
в далёкой земле.
Только матери ждут.
Только жёны не спят.
Только девочки-дочки
у окон стоят.
И сердца их наполнены
жгучей тоской.
И неслышно кричат:
«Возвращайся домой».
Догорают под звёздным
покровом мосты.
Одеваются в чёрные
краски цветы.
Кто-то завтра погибнет
от рук палача.
И в квартире напротив
зажжётся свеча.
И польётся молитва
«Спаси, сохрани!»
И послышатся крики:
«Верни мне, верни!»
И опять, исчезая,
в туманном плену,
Командиры уводят
солдат на войну.
Только матери ждут.
Только жёны не спят.
Только девочки-дочки
у окон стоят.
И сердца их наполнены
жгучей тоской.
И неслышно кричат:
«Возвращайся домой!»
Домой…
Возвращайся домой…
Домой…
Только матери ждут…
Только жёны не спят…
Только девочки-дочки
у окон стоят…
И сердца их наполнены
жгучей тоской…
И неслышно кричат…
 

////////////////////////////