Не жалею, не зову, не плачу (1 сезон, 2012 год). Цитаты и фразы из сериала

 

  Главная      Разное

 

     поиск по сайту           правообладателям           

 

   

 

  

 

 

Не жалею, не зову, не плачу (1 сезон, 2012 год). Цитаты и фразы из сериала

 

Ольге Беловой 35 лет. Она умна, красива и собирается замуж за своего начальника. Однажды Ольга становится участницей ДТП, в результате которого погибает женщина. Она попадает в больницу, еще не зная, что именно ее считают виновницей гибели человека. В больнице Ольга знакомится с Николаем Гордеевым – оперативным работником, который проходит курс реабилитации после ранения. Он сильный мужчина, порядочный и честный человек, но давно уже разочаровался в женщинах, стал упрямым и замкнутым. Однако добрая и романтичная Ольга нравится ему, к тому же оба они так любят стихи Есенина… Николай узнает, что Ольгу считают виновницей аварии, и изо всех сил старается восстановить справедливость и расследовать все обстоятельства этого непростого дела, в котором есть и другие фигуранты...


Все фразы и цитаты

 

Серия 1

- Что ж, на сегодня, я думаю,
мы закончим. И в заключение
я хочу всех поздравить
с успешно сданной сессией
и началом четвертого семестра.
- Подожди.
- Всех, кроме Круглова.
- Я?
- Который успешно не сдал зачет
по любовной лирике Серебряного века.
(Звонок)
- Все свободны.
Все, кроме Круглова.
- Слушай, шмотки мои забери.
- Все у меня.
- Антонина Федоровна жалуется,
что вы не посещаете ее лекции.
- Честно, Ольга Борисовна?
- Честно.
- Я сова, мне утром проснуться просто
нереально, а ее лекции ставят
каждый раз первой парой.
- Диктуйте телефон.
- Чей? Мой - вам?
- Буду будить вас по утрам.
- Да ладно?
- Диктуйте номер. И завтра
вы мне сдаете задолженность.
- Да, я помню: любовная лирика.
- Вот именно.
- Ольга Борисовна,
давайте я вам помогу.
- Круглов, телефон.
- Плюс 7, 911...
- Плюс 7, 911... Дальше?
- 710.
- 710.
- 86.
- 86.
- 32.
- 32. Отлично.
НЕ ЖАЛЕЮ, НЕ ЗОВУ, НЕ ПЛАЧУ
- Отлично...
(Стук в дверь)
- Сделаю.
Конечно, сделаю.
Обязательно.
Да, хорошо,
договорились.
Мы находимся в ста метрах
друг от друга.
Мама, как освобожусь, перезвоню
тебе сразу же, обещаю. Пока.
- Веня, у меня было три пары сегодня,
я очень устала. Хочу домой.
- Вот именно - домой.
Садись.
Открой.
- Что это?
- Это ключи от нашей квартиры.
Мы можем начать новую жизнь. Я и ты.
- И твоя мама?
- Я, как дурак, лечу из Голландии,
чтобы закончить ремонт,
тороплю рабочих.
(Стук в дверь.)
- Извините, пожалуйста.
- Вика, потом.
Готовлю сюрприз, хочу тебя обрадовать.
Нет, если, конечно,
это тебе не нужно...
- Веня, я не против квартиры.
- И я не против.
- Мне просто не нравятся
наши встречи в гостинице.
- И мне не нравятся.
- Думаешь, я не замечаю
двусмысленных взглядов
за нашей спиной?
- А я о чем? Не мог же я тебя
привести в мамину двушку.
А свою квартиру я оставил
своей бывшей.
Все, я не принимаю никаких отказов.
(Хлопок двери.)
- Веня!
- Спи, солнышко.
- Веня, там кто-то ходит.
- Это ерунда.
- Веня!
- А мы с Венечкой
так и не привыкли к заварному.
Любим все фирменное, модное.
Осторожно.
Аккуратно.
- Вы Марина? Бывшая...
- А вы, я так понимаю,
и есть его настоящая. Да...
- Как вы вошли?
- Венечка дал мне ключи.
Я живу в соседнем подъезде.
Кстати, у него есть ключи
от моей квартиры.
- А маме он тоже дал ключи?
- Конечно.
Она живет в доме напротив.
А здесь уютно.
Согласитесь, у Венечки есть вкус. Да?
Ой, уже очень поздно. Я просто кофе
принесла. Может, вам налить?
- Нет, спасибо. Мне не надо.
- Да я так, по-соседски заскочила.
- Простите, вы каждый вечер будете
заскакивать вот так, по-соседски?
- Знаете, я недавно была в Швеции,
так вот там понятия семьи
уже давно не существует
в нашем старомодном преставлении.
А вы говорите, соседи.
- А понятие "любовь"?
- Любовь?
Да... Я Венечке купила мокасины,
они в прихожей.
И вам, кстати, тоже вот шарфик.
- Мне?
- Конечно.
Если вы хотите быть Гадальской,
то должны соответствовать его статусу.
Надеюсь, мы с вами подружимся.
- Веня!
- Что случилось? Что такое, Олечка?
- Ты дал ключи от нашей квартиры
своей бывшей жене.
- Марина, что ли, приходила?
- Принесла кофе.
- Хорошо, тем более у нас кофе нет.
У меня к тебе есть предложение.
Давай оформим наши
отношения официально.
- Ты предлагаешь мне руку и сердце?
- Скрепим наш союз узами Гименея.
- А Марина будет свидетельницей?
- Я клянусь тебе,
я возьму у нее ключи.
Ты согласна?
- И когда будем скреплять?
Веня, Веня!
- Да?
- Скреплять когда будем?
- А, скреплять.
Завтра? Завтра у меня ученый совет.
Давай послезавтра.
После фуршета, после трех.
Давай в четыре.
И свет выключи, пожалуйста.
- Да, конечно.
- В четыре.
- Оленька.
- Пять минут, я только переоденусь.
- Алло, какого хрена?
- Круглов!
- Я. А кто говорит?
- Это Ольга Борисовна.
- Ой, Ольга Борисовна, простите.
Я вас сразу не узнал, богатой будете.
- Круглов, страна и Есенин
ждут вашего подвига.
- Какого подвига? А сколько времени?
- Уже семь часов.
- Черт! Все-все, бегу! Спасибо!
- И вам не хворать.
- Ну и?
- Мама, Гадальский сделал мне
предложение. Только давай не будем
это обсуждать. Хорошо?
- Наконец-то, не прошло и двух лет.
Теперь ты войдешь в его дом
хозяйкой, а не...
- Мама!
- ...любовницей.
Мужчина всегда видит женщину такой,
какой женщина сама себя воспринимает.
- Вот здесь ты, мама, права.
- Можешь не сомневаться. Ты сделала
правильный выбор. Если ты, конечно,
хочешь знать мое мнение,
такие мужчины, как Гадальский,
на дороге не валяются.
- Да, профессор.
- Профессор.
- Завкафедрой, из хорошей семьи.
Одно плохо - разведенный.
- Разведенный? Значит,
имеет опыт семейной жизни.
И позволь тебе напомнить:
ты тоже уже не девочка.
- И слишком умная.
- Вот именно.
- И гордая.
- И гордая.
- И не надо было
так много книжек читать.
- Вот видишь? Сама все знаешь.
- Я все равно тебя люблю.
Пока, мама.
- Пока.
Ой, Оля, Оля...
- Я не понимаю, какое отношение
имеет литературовед Пупкин
к любовной лирике Блока. Господи!
- Ой, извините.
Слушай, а это что?
- Ничего.
Так, подруга, колись, не томи,
что было в новой квартире?
Венечка так и не сделал
тебе предложения?
- Сегодня у него презентация книги
какого-то Кузьмина. А завтра
после открытия выставки и фуршета
в четыре часа я стану его невестой.
- Ну? Так а что ты киснешь?
Так это же повод.
Давай выпьем чайку. Тебе сколько
сахара - одну ложку или две?
- Я не хочу.
- Значит, две.
- Тома, а как же любовь?
- Какая любовь?
У тебя уже была любовь. И не просто
любовь, а целый атомный взрыв.
И чем все закончилось?
- Катастрофой.
- Вот. Из которой ты выбиралась
полтора года. Давай, иди сюда.
Все, хватит, навоевались.
Пора перейти к мирным переговорам,
пока чай горячий.
Давай.
- Зато я поняла...
- И что же ты поняла?
- Я хочу верить тому, кого люблю.
- Ты веришь Гадальскому?
- Не знаю.
- Вениамин Семенович, это очень
дорогой подарок, я не могу принять.
- А я не приму отказа.
- Вас не беспокоить?
- Меня не беспокоить.
- Сто строк строго по учебнику -
это все, что вы знаете о поэзии
Серебряного века?
Незачет, Круглов.
- Честно, Ольга Борисовна?
Я по жизни не поэт, я прозаик.
А с любовью та еще замутка.
- Какая замутка?
- Ученые доказали,
что любовь - это болезнь.
- А что взамен?
- Секс - полезно и сердито.
Когда он безопасный. Я сейчас.
- Круглов!
- Все очень просто, Ольга Борисовна.
Сексуальная...
Вот это я понимаю.
- Круглов!
К сожалению, для вас секс не является
предметом данного зачета.
Так что, если вы хотите,
давайте вернемся к поэзии.
- Хорошо, вернемся.
Лиля Брик, Маяковский, ее муж Осип -
отличный вариант современной
шведской семьи, а?
- Поэзия, Круглов, а не личная жизнь.
Поэзия. Личная жизнь.
Поэзия. Личная жизнь.
- Ладно, понял, понял.
На следующей неделе можно еще раз?
- Нужно.
- Спасибо.
Ольга Борисовна,
не будите меня по утрам, не надо.
- Только ты меня уж на рассвете
не буди, как восемь лет назад...
Да, Круглов?
- Да-да. Поэзия, а не личная жизнь.
- А будить я вас буду до конца
семестра каждый божий день.
- Спасибо.
- Да, я понял, да. Конечно.
Садись.
- Веня, я тут подумала...
Давай сегодня вечером устроим пир
в нашей новой квартире? И пообещай
мне: без твоей бывшей жены и мамы.
Только ты и я.
- Какой пир, солнышко?
Я же на диете. Я после семи не ем.
Да, визу оформил.
- Ты куда-то уезжаешь?
- Пока нет.
- Все, как договорились. Хорошо.
- Так как насчет пира?
- Насчет пира?
Сейчас посмотрим.
- Веня, ты умеешь жить
не по расписанию?
Давай купим вина, зажжем свечи,
я мясо приготовлю.
Черт с ней, с этой твоей диетой!
(Стук в дверь.)
- Вениамин Семенович...
- Ольга Борисовна, голубушка,
вы должны определиться до понедельника
с программой второго курса.
- Хорошо.
- Да, Вика?
- Вы просили напомнить насчет
ученого совета.
- Спасибо, напомнили.
Оля!
Я не хотел афишировать наши отношения.
- Хорошо.
Ты для чего меня вызывал?
- Для этого и позвал.
- Не афишировать наши отношения.
- Ой...
- Я помню:
завтра после фуршета, в четыре.
Кстати, мне Круглов сегодня сказал,
что любви вообще нет,
а есть только секс,
безопасный и строго по расписанию.
- Твой Круглов неуч и лентяй!
И вообще, его пора отчислять.
- Со своими студентами
я разберусь сама.
(Телефонный звонок.)
- Я не могу сейчас говорить.
- Ольга, солнышко, прости меня.
- Ты ни в чем не виноват.
- Оленька, хочешь - давай устроим пир.
- Я перезвоню. Ой!
Оператор: "Пожалуйста,
оставайтесь на линии".
- Оля!
Оператор: "Ваш разговор вскоре
будет продолжен".
- Ольга Борисовна, вы меня слышите?
Ольга Борисовна!
Ольга Борисовна!
По громкоговорителю: "Раз, раз.
Меня слышно? Говорит завхоз Треплов.
Внимание! Объявление для персонала
и пациентов больницы.
В связи с протечкой
в подвальном помещении больницы
запуск отопления на зимний сезон
будет отложен на неопределенный срок.
Пока будут вестись технические работы
по замене всех коммуникаций.
В связи с этим ко всем огромная
просьба - не пользоваться туалетами
и душевыми на первом этаже.
Прошу понять. Конец связи".
- Будем между этажами бегать.
- Нет, даже и не думай.
Лежи, набирайся сил, пока косточки
срастутся, пока окрепнешь.
Не одна неделя пройдет.
- Спасибо.
- За что?
- За слово доброе.
- У нас добра много.
Лариса, не обижай.
- Ну что, давай знакомиться?
- Давайте. Ольга.
- Лариса. Предупреждаю:
отчеств не признаю. Идет?
- Вот говорил тебе, Николай:
расслабься и получи удовольствие.
- Аркадьевич, может, ты хочешь
бесплатное удовольствие получить?
- Нет, у меня от уколов аллергия.
- Вот и держись от меня подальше.
- Хорошо.
- Может, нажмем уже или нет?
- Нажми, нажми ему.
- Что читаете?
- Да вот это...
Опа.
- Только не шевелитесь.
Может, почитаете что-нибудь?
- "Не ругайтесь! Такое дело!
Не торговец я на слова.
Запрокинулась и отяжелела
Золотая моя голова.
Нет любви ни к деревне..."
- Без любви плохо.
- Куда же без нее, родимой?
- Разве в этом дело, дурища?
- Может, дадите почитать?
Я стихи уважаю.
Так красиво звучат.
- Разве что с возвратом.
- Спасибо.
- Наталья, ты же у нас
медицинский работник?
- Ну?
- Что это у меня справа
под ребрами болит?
- Печень.
- Что это она болит?
- Пить меньше надо.
- Чурбан ты, Колька.
Девушка вся прямо извелась.
А ты - ноль внимания.
Я бы ее давно пригвоздил бы.
- А гвоздь не сломаешь? Иди кури.
- Иду курю.
- Пригвоздил бы он...
- Здрасте.
- Здрасте.
- Тоже летали? Нет, да?
А я на даче с крыши полетел.
Шмяк - и все.
Может, партейку в шахматы?
- Умно придумано.
- Это мой сосед Гордеев.
Бухтит, правда, но мужик - голова.
Я забыл спросить: может,
вы в шахматы не умеете играть?
- Не только в шахматы.
Я и в покер, я и в боулинг.
Чего я только в этой жизни
не пробовала.
- Так...
Опа - е2-е4.
Ваш ход.
- А давайте.
- О, браво.
- А вот так вот, раз вы такой смелый.
- Сицилианская защита. Мудро, мудро.
- Вход в сменной обуви:
хирургическое отделение.
- Белова в какой палате?
- Почем я ведаю?
- А вы к Беловой по делу
или так, навестить?
- В какой палате?
- Бахилы бабка моя надевать будет?
Наталья, ноги подбери.
- Ты уже здесь два часа трешь.
В мужском отделении помыть не хочешь?
- У Гордеева, что ли? К нему летишь?
Зачем вы, девоньки?..
- Помолчи, Валентина.
- А что я сказала?
- Вот и молчи.
- Добрый день.
- Добрый день.
- Следственный отдел по ДТП.
Следователь Дубровин, веду ваше дело.
- Скажите, женщина в машине жива?
- Марина Киселева, 36 лет.
Погибла, не приходя в сознание.
- А мальчик? Что с мальчиком?
- Максим Киселев, неполных семь лет.
Не пострадал.
Слушайте, давайте лучше о вас.
Вам предъявлено обвинение в нарушении
правил дорожного движения
при эксплуатации транспортных средств.
Статья 264, пункт 2.
Вы понимаете, о чем я говорю?
- Хорошо.
- Что же тут хорошего?
От двух до пяти.
- Алло, Нина Сергеевна, здравствуйте.
Как там Оля?
А она пришла в себя?
Ой, отлично!
- Что там?
- Тогда мы едем к ней.
Игорь, разворачивайся.
- Я только на секунду отвлеклась,
а он выскочил прямо передо мной.
- Кто выскочил?
- Мотоциклист.
- А как он выглядел?
- Черный шлем, лицо...
- Опознать сможете?
- Нет.
- Привет.
- Привет.
- Есенин.
- Не твое, не трогай.
- Ой-ой, какие мы строгие.
Наталья, а ты давно
стихами-то увлекаешься?
- Да помолчи ты.
- Молчу.
- Женщина погибла, пацан остался...
Наталья: - Он курить собрался?
Ну я ему сейчас! Что?
- Ничего.
- Вот и...
- Есенин...
- Сколько их прошло через меня таких,
с купленными правами.
Давай, прессани ее как следует там.
- О, не сомневайся.
Этой овце просто так с рук
все не сойдет. Ладно, давай.
- Ага, спасибо, что заглянул.
- Гордеев!
- О, похоже, я остаюсь!
Да ладно, Коля. Кстати, одобряю.
Извините, я все, все.
- Вы таблетки на табак променяли?
- Я не курю, Наташа.
- А спички зачем?
- Так мой дед бросил курить:
вместо папиросы спичку в рот.
Когда совсем невмоготу становится,
спичку достаешь, ломаешь,
другую достаешь...
И так пока коробок не закончится.
- А потом?
- А потом либо бросаешь,
либо все по новой.
- А кто это с вами был?
- Это коллега мой, Дубровин.
Понравился, что ли?
- Мне такие, как ты, нравятся.
- Да что такое?
Вы не подскажете, где триста вторая?
- Вот там.
- Спасибо большое.
- Вот так, еще чуть-чуть...
- Оля!
Хорошая моя, господи.
- Осторожно. Вот так мы теперь, Тома.
Так, все, хватит.
- Хватит, да.
- Всемирный потоп решила устроить.
Томочка, ты посиди, что ли.
- Да хоть до вечера.
У меня куча сплетен!
- Прекрасно, а то мне надо успеть
еще к подруге, она захворала.
- Конечно, идите, Нина Сергеевна.
- Тамара, скоро придет лечащий врач.
Внимательно выслушай, потом позвони -
и все расскажешь. Хорошо?
- Как скажете.
- Да, и никаких книг.
- Мама.
- Да боже упаси!
- Никаких, никаких.
Но-но!
Пока, Оленька.
- Пока, мама.
- Пока.
- До свидания, Нина Сергеевна.
- Угу.
- Так, где у вас моют фрукты?
- Я всегда отдыхала в Крыму
в самых лучших санаториях.
Какие мужчины за мной ухаживали!
Генерал артиллерии.
- Ого.
- Академик один был в очках.
А я сама никогда не была замужем.
Свобода - вот что нужно человеку
для полного счастья.
А вы женаты?
- Да. Нет, я того, этого...
- Так вы того или этого? Вот
послушайте, почему при обыкновенном
вопросе о семейном положении
мужчины мгновенно тупеют?
Как всегда одно и то же.
Одно и то же: "того, этого"...
- Что-то серьезное?
- Боюсь, из-за травмы таза
возникли серьезные нарушения.
- Какие нарушения?
- Понимаете...
- Анатолий Григорьевич,
говорите все как есть.
- Есть опасения,
что вы не сможете иметь детей.
Но прежде всего надо сделать УЗИ.
Наталья, дай мне направление.
Так, что там у нас?
Ольга Борисовна, вы меня слышите?
Ольга Борисовна!
- Слышу. Я не смогу иметь детей.
- Только не падаем духом.
- Ой, здравствуйте.
- Здравствуйте. А халатик?
- Есть. Спасибо.
Это лечащий врач был?
- Тома.
- Нина Сергеевна просила.
- Тома!
- Что?
Оля...
Ольга: - Хорошее начало
учебного года, Ольга Борисовна.
Два дня в университете,
месяц в больнице.
Радио: - Ну, на этот вопрос так сразу
не ответишь.
- Да...
- Так, все, собирайся, подруга.
Анатолий Григорьевич
выписал тебе физиотерапию.
С утра такой ветрила,
еле до работы дошла.
Вот. Только предупреждаю -
там всегда очередь,
поэтому готовься ждать.
- Может, у тебя есть книга почитать?
- Найдем.
Мне как раз книжку подарили,
пациент из 104-й.
Мужчина. И ко мне серьезно относится,
не то что некоторые.
Знаешь, чуть что,
сразу под юбку лезут.
Вот, здесь будь, я сейчас.
- Привет, красавица.
- Здравствуй, Валентина.
- Куда собралась?
- Да вот решила прокатиться.
На мир посмотреть, себя показать.
- Смешливая ты, Оля.
У меня дочка такая, как ты.
- Вот. Только аккуратней: подарок.
- Уже прочла?
- Тебе дело?
- Быстрая ты девка, Наталья.
- Отлично, почти никого.
За ним будешь.
Все, через полчаса приду.
А с книгой поаккуратнее.
- Постоянно заставляете ждать,
а я, между прочим, вовремя прихожу.
- Подождете,
и кричать на меня не надо.
- Эй, электрофорез. Алло!
- А?
- Чего сидишь, твоя очередь, иди.
- Здравствуйте.
- Проходите.
- Есенин?
Увлекаетесь творчеством поэта?
Я смотрю, даже пометочки есть.
- Книга не моя, дали почитать.
- Понятно.
- Кто следующий?
Вместе: - Я.
- Проходите.
- Так я-то когда?
- Вас вызовут.
- Нет, но моя очередь сегодня
настанет, в конце концов?
- Ой! Извините, пожалуйста,
я не хотела, у меня...
- Не хотела... Тпру!
- Простите.
- Что за день...
- Да я сама...
- Да сидите уже. Принимайте больную.
- Давайте быстрее.
- Петрашевич,
собираемся зачет сдавать?
- Конечно, постараемся.
- Тамара Леонидовна,
можно вас на секунду?
- Да.
- Сядьте, пожалуйста.
- Я слышал, что вы собираетесь
сегодня к Беловой.
- К Беловой? Собираюсь.
- Передайте, пожалуйста, от меня...
От кафедры.
- Может быть, вы сами передадите?
- Вы же знаете,
сколько дел перед Америкой.
Да, и не говорите на кафедре,
пожалуйста,
про нас... Ну, вы меня понимаете.
- Нет, не понимаю. Но букет передам.
- Да что же ты не открываешься.
Ну, давай.
Ой.
- Вы давайте уже либо туда, либо сюда.
- Я - туда.
- Вы едете или нет?
- Да. То есть нет.
За мной медсестра придет,
а вы поезжайте.
- Ладно, поехали.
Только ноги не отдавите.
- Не надо, я сама, спасибо вам.
- Руки по швам. Держите.
Вперед.
Черт.
Все, похоже, застряли.
Слушайте, вы, вообще, сколько весите?
- Я?
Вы думаете, это из-за меня?
Да я вместе с коляской
меньше вас вешу!
- Не знаю, мне кажется,
это он вас везти не хочет.
- Откройте дверь, я выйду.
- Это пожалуйста.
Вот чего не могу, того не могу.
Там что будем мы с вами здесь
жить-поживать и добра наживать.
- Еще чего.
- Не хотите - как хотите.
В общем, мне осталась одна забава:
пальцы в рот да веселый свист.
Эй, там, на корабле!
Есть живой кто?
- Да, прокатилась дурная слава,
что похабник вы и скандалист.
- Какая смешная потеря!
Механик: - Держись, поехали.
- Благодарствуем.
- Много в жизни смешных потерь.
- Здорово. А я вот с гражданочкой
в лифте застрял.
- А я как раз за тобой.
- А мне помогли.
Женщина: - Наталья, тебя
Анатолий Григорьевич зовет. Срочно.
- Ладно, иди давай, я довезу.
- Иду.
- Так, давайте.
- Спасибо, я могу...
- Да можете, конечно. Сидите уже.
- Привет.
- Тома! Привет.
- Здравствуйте. Давайте я. Подержите.
Так, поехали.
- Секундочку. Вот это не мое.
- Извините, пожалуйста.
- Тома, вот.
- Пожалуйста.
- Спасибо.
- Слушай, кто такой?
- Человек.
- Би-бип! Слушай, мужик!
И очень даже ничего себе.
- Скажи лучше, от кого цветы.
- Сама догадайся.
- От Гадальского?
- От кафедры. Во всяком случае,
он так сказал.
- Понятно, тайны ото всех.
- Кому, мать, оно понятно,
а кому и не очень.
- Вот так.
- Извините.
- Свадьбу тоже собираешься
сделать тайно?
- Извините.
- Спасибо.
- А я, дура, сапоги вернула,
платье заказала.
- Томка, как ты думаешь,
что лучше: свадьба без любви
или любовь без свадьбы?
- Свадьба - фуфло.
Точно знаю, чем дороже букет,
тем больше любовь.
- Тогда это вам.
- Ой, спасибо.
- Оля, ты чего?
- Извините, это от кафедры.
- Пожалуйста.
- Давай помогу.
- Сама, спасибо.
- Да чего "сама"?
Вот так. Слушай, чуть не забыла.
Гадальский по обмену
везет своих студентов в Америку.
- Да не хочу я слушать о Гадальском.
- А я и не о нем. Между прочим,
меня назначают
и. о. заведующей кафедры.
- Ура!
- Держи. Да какое "ура", ты что.
Ни времени, ни сил,
семью совсем забросила.
На себя рукой махнула -
посмотри на меня.
- Справишься. Ты же у нас "вумная".
Вместе: - Как утка.
Радио: - Новый день,
новые заботы, работа.
Но это все еще впереди.
Для начала - утренняя чашка кофе...
- Вы не подскажете,
где травматолог находится?
- По лестнице на первый этаж, налево.
- Спасибо.
- Ой, это вы? Здравствуйте.
Не беспокойтесь, я сама.
- Черт.
Все время забываю, что у этого лифта
остановки между этажами.
- Так всего два этажа.
- А остановок - три.
- Разрешите?
- Пожалуйста.
- Эх, надо было взять
пивка холодненького.
- Да перестаньте вы, иначе мы
окончательно с вами здесь застрянем.
И как вы там сказали?
Будем жить, добра наживать.
- Ага. Еще чего.
(Звонок вызова диспетчера.)
Голос: - Эй, в лифте, есть кто живой?
- Есть, есть. Живы пока.
Давай спасай.
Женщина: - Сейчас включат.
Треплов, там люди в лифте застряли.
Мужчина: - А я чем занимаюсь?
Треплов, Треплов...
Достали с этим лифтом!
- О!
Наталья, это что за станция такая,
Дибуны или Ямская?
- Станция "Вылезай-ка".
- Понятно.
- Гордеев, в процедурную на укол.
- Я вывезу. - Справлюсь.
А дальше сама.
- Прости.
- Ты знаешь, что твоя Оля и есть
та кукла, которая аварию устроила?
Из-за нее погибла женщина,
а мальчишка сиротой остался.
А ей хоть бы что.
Книжки читает, кокетничает.
- Кто-то болтанул,
а ты слухи распространяешь.
Человек и так пострадал.
- Да какие слухи?
Это к ней приходил твой мент.
Как его...
- Дубровин?
- Вот.
К Беловой из 302-й.
- Иди.


Серия 2

- Ты куда пропал-то?
Коля, давай в картишки перекинемся.
В буру, в секу, в 66, в козла можно.
Ты во что больше любишь?
Ну чего, Коля?
- Может, и перекинемся.
- Хорошо, во что?
- Только не сейчас.
- Слушай, ты когда-нибудь
улыбался вообще в жизни?
- А с чего?
- Как - с чего?
Пригвоздил бы свою Наталью,
и сиял бы, как голый зад при луне.
А то как дед в сто лет - святые мои...
- Не говори глупости.
- Я не глупости говорю. Понимаешь,
у меня тоже кое-чего намечается, Коля.
Коля, одолжи пиджачок на вечер.
- Ну ты, мать, даешь. В одиночку.
- Будешь? Нет?
Вот и молчи.
- Молчу, молчу.
Эх ты, девочка моя несчастная.
Ты из-за Гордеева этого,
что с Беловой шашни крутит?
Тьфу на него, не для тебя он.
- А для кого? Для Беловой этой?
Тоже мне, нашла за кого заступаться.
А ты знаешь, что она человека убила?
- Кто, Ольга? Одуванчик?
- Да.
- Господи, прости.
- Черт. Помоги, а?
А парфюм есть?
Понял. На нет и суда нет.
Это я. Добрый день... Вечер.
- Я бы сказала, ночь.
- А, да.
Я вот тут того-этого...
- Капельницу будем ставить или играть?
- Говорил, шампанское надо было.
- А это что?
- Вино, сушняк.
- Так наливайте.
Вот.
- Нет, Валентина, может, хватит уже?
Ты час подо мной трешь.
Это модно, что ли, - по четным правую
сторону мыть, а по нечетным - левую?
- Не буду я у нее мыть.
- Почему?
- А ты у нее спроси.
Убийца.
- Оля, я чего-то не поняла.
Это что сейчас было?
- Убийца... Убийца.
- Проходите, пожалуйста.
- Нет.
- Катя, Белова у вас?
- Так ее и не было.
- Куда же ты делась?
- Здравствуйте. У меня опять
не получается с этим лифтом.
- У вас, похоже,
много чего не получается.
- Вы тоже считаете меня убийцей?
Валентина сегодня
обвинила меня в этом.
- Вам нужно не Есенина читать,
а правила дорожного движения
штудировать, понятно?
- Понятно. Ой!
- Дайте руку.
- Да не надо.
Хотели уходить, вот и уходите.
- Уйду сейчас, не волнуйтесь.
- Мне больно.
- Расслабьте руку.
Терпите.
- Я каждый день прокручиваю это.
Он выскочил как черт из табакерки.
Я не знаю, что еще можно
было сделать в этой ситуации.
Вы меня слышите?
- Вы едете?
- Мы остаемся.
- Я что им, лифтер, сантехник...
- Треплов! Треплов!
- Чего?
- Ты Гордеева видел?
- Я что, сторож? Я завхоз.
- А Белову?
- Я - завхоз.
- Пользы от тебя, Треплов...
(Звучит громкая музыка.)
- Держи.
- Я не знаю, как мне жить дальше.
Я виновата.
Но я и не виновата.
Женщину не воскресишь.
Мальчик остался сиротой.
Ой...
- Ну конечно!
Я бегаю за ней по всей больнице,
а она тут шуры-муры разводит.
- Алло, Дубровин, привет. Это Николай.
У меня к тебе вопросик есть.
Нет, по делу Беловой.
(Телефонный звонок.)
- Слушаю.
- Здравствуйте, можно Васильеву
из 34-й?
- Нет, мы не зовем
пациентов к телефону.
- Ну пожалуйста.
- Звоните на мобильный. До свидания.
Голоса: - С днем рождения! Ура!
- Чего там?
- Больно надо. Тебе надо, ты и слушай.
- Дай послушать тогда.
- Шумят.
- Да чтоб тебя...
- Спасибо, что пришли.
- Здрасте.
- Пока, Оленька, пока.
- До свидания.
- Счастливо, поправляйся.
- Я сейчас вернусь.
- До свидания.
- Здрасте.
- Позвольте.
А у вас что, праздник какой?
- День рождения.
- О, день рождения, поздравляю.
- Спасибо, конечно, но не у меня.
- А у кого?
- У Ольги. Ой, осторожно.
- А вы когда родились?
- В ноябре.
- А я - нет, я в апреле.
- Овен? Понятно.
- Коля, в 302-й целая делегация.
Знаешь, там у Ольги день рождения.
- У Ольги?
- Да, у Ольги.
Лариска рассказала,
когда мы мусор с ней выносили.
К ним гостей навалом приходило,
две бабы... женщины и мужик какой-то.
Два мужика.
- Прошу вас.
- Благодарю вас. - Спасибо.
- Черт, зонт в палате забыл.
- Так у вас же не было.
- Да помолчи.
- Не ждите меня.
- Хорошо, Вениамин Семенович.
Ты тупой, что ли? Не понимаешь?
- Да не было зонта, я помню.
- Не тупи, а? - Да не тупой я.
- Понимаешь, у меня с Лариской только
все покатилось, так выписка грозит.
- С чего вдруг?
- Таблеток стали меньше давать.
- Радуйся.
- А ты куда?
- Ты же говорил, день рождения.
- Ну, говорил.
- Говорил он. А поздравил?
- Олечка, Нина Сергеевна говорит,
что ты не хочешь меня видеть.
- Веня, извини, я...
- Не извиняйся.
Я понимаю, что тебе
было трудно, ты устала.
- Веня...
- Дай.
Открой.
Завтра я улетаю в Америку.
И сразу же, как вернусь, мы поженимся.
Солнышко, я так соскучился по тебе.
(Телефонный звонок.)
- Подержи, извини, пожалуйста.
Да. Мама, да, я еще в больнице.
Да, я все успеваю.
Все собрано, и свитер взял.
Мама, все, бегу, скоро буду. Пока.
- Куда ты летишь, милок?
- Извините.
- Вот дает.
- Здрасте.
Уборщица: - Здрасте, здрасте.
(Стук в дверь.)
- Можно?
- Кто там? А, это вы.
- Ух ты.
- Что ж вы встали-то? Входите.
- Здрасте.
Разведка донесла,
что у вас вроде как праздник. Ой.
- Осторожнее.
- Черт.
Поправьте меня, если я ошибаюсь.
- Не ошибаетесь.
День рождения.
- Поздравляю вас.
- Спасибо.
- А скажите, этот сборник -
это вам Наталья подарила?
Потому что я ей... Можно?
Это вам.
- Спасибо, не стоит.
- Да, вообще-то. Глупо, конечно.
Она вся в каракулях, вся исписана.
Ага. Пошел.
Что? Что смешного-то?
А, это? Это я там...
В общем, клумбу пощипал.
А что, все нормально...
- Вы не боитесь, что вас Треплов
заставит заново цветы сажать?
- А я их вам подарю. С днем рождения.
- Вот спасибо.
То есть цветы мне сажать?
- А я вам сейчас покажу,
кто будет сажать.
- Интересно.
- Да-да?
- Вот он.
- Что я? Здрасте. А Ларисы нет?
С днем рождения вас. - Спасибо.
- Я тебя ищу-ищу.
- Да нашелся я. Давай, давай.
- Ну...
- Аркадьич! - Я!
- Я выхожу.
- Ну и выходи, чего ты?
- Чего ты?
- Ларису ищу.
- Что, нашел? - Нет.
- Так и вали давай отсюда.
- До свидания.
- До свидания.
- Как дам сейчас!
- О, о, о, о. - Что "о"?
- Костыль забыл.
- Наталья.
- А?
- К Беловой этой прямо демонстрация.
И твой туда же.
- Гордеев?
- Он самый. С цветочками!
Ни дать ни взять кавалер.
Я вот тебя предупреждала.
Наталья!
- Где он?
- Кто "он"?
- Почитала? Мне самой надо.
(Слышен гул из динамика.)
- Как он мне надоел! Лестницу держи.
(Гул прекращается.)
- Нет, он издевается надо мной.
- Тридцать шесть дней
в палате безвылазно.
- Тридцать шесть дней -
это вам не сорок шесть дней.
Главное, что выход в свет
состоялся, вот.
- Может, лучше нужно было по дорожке?
Хотя здесь падать мягче.
- Нет, падать никто не планирует.
- Ой! Мама! - Ай!
- Ой.
- А-а-а...
- Что? Спина?
- Спина.
- Вам помочь?
- Ничего-ничего, сейчас пройдет.
Сейчас полежу немножко, и пройдет.
- А красиво как.
- Упали - да, очень красиво.
А дома-то есть с кем падать?
Ну, помочь, присмотреть.
- Мама. Но я привыкла
сама решать все проблемы.
Что смешного?
- Да я вижу, как "сама". Сама...
Я сегодня вечером обязательно возьму
ваш костыль, подкручу. Правый.
- Спасибо.
(Телефонный звонок.)
Ой, телефон! Возьмите, пожалуйста,
трубку, это мама звонит.
Если я не подойду,
она будет волноваться.
(Стонет.)
- Пожалуйста.
- Не могу - спина.
Палочку подайте, пожалуйста.
- Сейчас я подниму.
- Давайте я вас подтолкну немножко.
- Ой. Толкайте, толкайте.
- Да толкаю я вас.
- Да не толкайте, я ее уже взяла.
- Толкать или не толкать?
Вы палку мне дайте!
- Держите.
- Вот так, палку... Вот, слава богу.
- Давайте-давайте... Ура! Получилось.
- Так. Встали, встали. - Спасибо.
- Пошла-пошла-пошла.
- Все, на ногах.
- Стоять. - Стою.
- Ну и ладно.
- Вы как?
- А я давненько уже на коленях-то
не стоял перед женщинами.
Мужской голос: - Солнышко, нас
только что привезли в Сан-Франциско.
Ольга: - Что?
- Жарища.
Ольга: - Что-то не так?
- Жаль, тебя нет рядом.
Ольга: - Что она говорит?
По телефону: - Я так соскучился.
Дайте мне трубку.
- Только это не мама.
- Да. - Представляешь,
сегодня мы были на берегу океана.
Это чудо!
- Я... рада за вас.
- Оля, что значит "за вас"? А,
ты имеешь в виду меня и моих коллег?
- Это коллега, из Сан-Франциско.
- А мне-то что?
А мне какая разница? Мне все равно.
Ладно, пойдемте в палату.
- Я не хочу в палату.
- Не хотите - как хотите, а я пойду.
Да что ж такое! Ладно, давайте
я вам хоть до коляски помогу дойти.
- Не надо, я сама.
- Пойдемте, пойдемте. - Я сама.
- Да что вы сама-то?
Что я, не знаю, как вы "сама"?
Осторожней.
Да, между прочим,
я завтра уже выписываюсь.
А сегодня я звонил следователю,
который ведет ваше дело,
и не все мне там нравится.
Особенно интересен
этот мотоциклист в черном шлеме,
который устроил аварию и смылся.
- Вы же мне не верите - значит,
это не ваше дело.
- Я верю уликам и фактам, понятно?
Буду у вас завтра сразу после выписки.
- Я справлюсь, спасибо.
Ой. Извините.
- Ничего, мы привыкшие.
- Значит так: тут огурчики малосольные
свежие, помидорчики, зелень всякая,
укропчик - как ты любишь. Все мытое.
Винегрета тебе вот настрогала
целую банку, сам ешь. Рагу сразу
не съешь - убирай в холодильник.
- Ап! Ну что? - Тсс.
- Гудим сегодня ночью?
Подруга принесла. - Тихо!
- А чего "тихо"-то?
- Что-то я не поняла:
о чем кудахчет эта курица?
- Ничего себе!
- Честное слово, того, этого...
- "Того, этого" вы тут без меня.
- Маша... Маша.
- Я тут корячусь,
винегреты для него строгаю, а он...
- Маша!
- А ну стой, ловелас!
(Грохот, крики.)
- Того, этого...
Жена.
- Кто?
- Аркадьич через три пролета - бац!
(Стук в дверь.)
- Она. Кто?
- Наталья, открывай, не бойся.
В процедурную.
- Так вечером же.
- Сейчас!
- Наталья, как там Аркадьич?
- Отбегал свое Аркадьич. Дверь!
- Да ты что!
- Повезли на рентген,
похоже на перелом. Дверь открой!
- Да не может быть! Жесть.
А главное - всегда одно и то же.
- Хочешь охмурить моего мента?
- Если никаких процедур не будет,
я хочу вернуться в палату.
Откройте, пожалуйста, дверь.
- А если нет?
Я же тебя предупреждала:
у нас с Гордеевым все серьезно.
- Ваши отношения с Гордеевым
меня не касаются.
- Куда ты лезешь?!
- Выпустите меня.
- Черт!
Уезжай!
Гордеев за мной не просто ухаживал.
Я же вижу.
Он бабам по жизни не верил.
Кто-то ему сильно ее попортил,
а мне поверил.
Потому что я и правда верная.
Видишь колечко? Он подарил.
Типа обручальное.
У нас все только складываться начало,
а тут ты.
Конечно, у тебя образование,
книжки, слова умные, стишки...
Вот ты ему голову и задурила.
А Николаю семья нужна,
он детишек хочет.
Я ему нарожаю, а ты - нет.
Прости меня. Пожалуйста, отпусти его.
Что хочешь сделаю.
Хочешь станцую? Хочешь?
Мой! Мой! Мой! Мой!
Мой!
(Из динамика звучит гармонь.)
- Заткнись!
(Динамик умолкает.)
- Наталья, ты где запропастилась?
Мы на обход опаздываем.
Наталья, тебя только за смертью
посылать. Где анализы Гордеева?
- Вот, еле нашла.
- "Вот, вот"...
Посмотрим. Так... Ого.
И мы что, сегодня его выписываем?
Так, пойдемте со мной. Пойдемте.
Черт, не понимаю, Наталья,
как мы это пропустили.
- Лариса...
Лариса.
- А?
- Лариса, у меня к вам будет просьба.
- Угу.
- Если зайдет Гордеев,
скажите, что я в процедурной.
- Угу.
- Нет, он меня будет там искать.
Скажите... Скажите,
что не знаете, где я.
- Угу.
- Спасибо.
- Правильно. Мужчинам нельзя доверять.
И женщинам нельзя доверять.
Вообще никому нельзя доверять. Ой.
- Никому, Коля, никому.
- Да ладно тебе.
- Никому нельзя верить, я тебе говорю.
Ни одной ведьме нельзя верить.
- Аркадьич, не истери.
- Здрасте.
- Здрасте.
- Гордеев, с такими анализами
я вас выписывать не могу. Не могу.
Вам надо обязательно поделать уколы
железистым препаратом.
- Никому нельзя верить.
- Так я в поликлинике могу поделать.
- Какая поликлиника, что вы!
- Анатолий Григорьевич,
я могу делать Гордееву уколы на дому.
Аркадьич: - Кхе-кхе.
Врач: - На дому?
А вы что думаете по этому поводу?
- Если по-другому не получается,
то давайте.
- Хорошо. Так, Наталья,
значит, уколы феррум...
- Через день, курс десять инъекций.
- И через месяц обязательно
сделайте общий анализ крови.
Тогда будете здоровы. Пойдемте.
- Я понял, доктор. Спасибо.
Ну что, Аркадьич, давай,
не кисни здесь.
И гвоздик береги.
- Кому он на фиг нужен?
- Будь здоров.
- Удачи.
- Оля, стреляющая фамилия, семь букв.
- Вальтер, Макаров, Токарев. Здрасте.
- Ой, здрасте, извините. Ага.
То-ка-рев. Спасибо большое.
- Так а где соседка-то ваша?
- Оля? Ума не приложу.
Она с самого утра куда-то уехала.
И в процедурной ее тоже нет.
- Я выписываюсь, хотел попрощаться.
Передадите ей кое-что?
- А что это?
- Это арт-терапия.
- А, понятно. А по-русски?
- Когда нужно пережить стресс,
тогда в помощь...
- Так...
- Полезно заняться чем-то новым.
- Ага.
- Начать учить английский;
может быть, играть на гитаре...
- Как интересно! - ...рисовать.
- У меня в последнее время
сплошные стрессы.
- А, Аркадьич.
- Угу.
- Наслышаны. - Ай...
- Всего доброго.
- Да. А вы уже уходите?
- Уже.
- Ага... До свидания!
- Ух ты!
- Гордеев! Вот, возьми.
- Я что, сахарный, что ли?
- Завтра приду делать укол - заберу.
- Да привыкший я.
(Звучит музыка.)
(Напевает.)
- Лариса, а что это за коробка?
- Это тебе Гордеев принес.
Это... как его?.. типа ароматерапия.
Ой, то есть эта... как ее?
А, арт-терапия,
лечение искусством, вот.
- Алло.
Гордеев: - Алло?
- Гордеев, это я.
- Наталья? Что случилось-то?
Тебя плохо слышно.
Ты что там, на громкой, что ли?
- Ой.
Соскучилась. Милый,
ну что, как и договаривались,
приду после восьми завтра?
Да, адрес помню.
Целую. Пока-пока.
Поет: - Непостоянная...
- Нет, молодец девка, своего
не упустит. Оля... Оля, ты чего? Оля!
- Здорово, Дубровенко.
- О, какие люди!
Ты когда вышел?
- Вчера. - А.
- Ух ты. Бог ты мой.
Обновочками-то обжились,
пока меня не было.
- Ага. Как тебе?
- Кожа.
- А то.
- Ну мать моя женщина. Позволите?
- Прошу.
- Ух ты. А спиночке-то как приятно.
Ну что, шикардос. Поздравляю тебя.
Завидую тебе, Дубровин.
- Да я сам себе завидую.
А куртку, кстати, на вешалку вешают.
- Когда ж мне тоже будут
такие почести оказывать?
- А вот когда
хорошим манерам научишься.
- Смотрю, это Беловой дело, да?
- Ну да, твоей соседки из больницы.
- Переживает девка.
- Оно понятно: ДТП с трупом.
Конечно будет переживать,
раз виновата.
- А это она виновата? Точно?
- А с чего такой интерес?
У тебя что с ней, лямур? А, Гордеев?
Ой, Коля!..
- Да я тебя умоляю. Слушай, Дубровин,
а дай-ка мне это дельце почитать.
- А вот это - извини.
Слушай, если у тебя есть
какие-то конкретные вопросы,
можешь задать их Владимиру Петровичу:
он лично курирует это дело.
- Если Владимир Петрович лично
курирует это дело, то вопросов нет.
- Ты... позволишь?
- А, да, конечно.
- Да, кстати, а как спинка?
- Спинка? Ничего, мягонькая.
- А-а.
- Да перестань ты. Прости ты меня,
ради бога, что я на тебя так.
Гордеев сказал, невиноватая ты.
Брат у меня в аварии погиб -
баба пьяная за рулем была.
- Понятно.
- Вот я на тебя и накинулась дура.
- Все, Валентина, забыли.
- Ой.
- Слава богу...
- Оля! Привет!
Здравствуйте.
- Здравствуйте. - А, заждались?
- С возвращением тебя
на большую землю.
Как ты? - Цветочки.
- Лучше всех.
- В сумочку.
- Спасибо.
- Пойдем.
- Пойдем, дорогая.
- Вкусно.
- Ой, слава богу, господи,
отмучились. Садись.
- Спасибо вам большое, Лариса.
- Я тебя умоляю.
Иди сюда, голуба моя.
(Телефонный звонок.)
- Телефон, телефон у тебя.
- Алло. - Садись.
- Нина Сергеевна, через полчаса будем.
- Какие полчаса? Пробки на дорогах.
- Ты помнишь, что я тебе говорила?
Никому нельзя верить.
- Я помню.
- Угу.
- Да, хорошо.
- "Через полчаса", "через полчаса"...
Час ехать!
- Лариса! - Тамара!
- Ждите нас. Да, хорошо.
- Треплов.
- Что?
- Когда отопление будет?
- Я же сказал: зимой.
- Иди сюда.
- А что тебе, холодно?
- Иди сюда! А ну стой!
(Слышна музыка.)
- Так, вроде все.
- Привет.
- Ой. Привет.
А я тут хозяйничаю. Не возражаешь?
- Как тебе сказать...
- Ты же говорил, что если раньше буду,
то могу взять ключи у соседа.
А у тебя здесь такая красота,
с ума сойти. Они все такие разные.
А откуда столько?
Ты ел?
- Обедал днем.
- Так это когда было.
А я вот ужин приготовила.
Кушай.
- Наташенька,
я тебе за все очень благодарен,
только...
- А кто эта девочка?
- Маша, моя дочь.
Живет в Америке
с моей бывшей женой. Наташа!
Наташа, ты пойми, у нас с тобой...
- Я знаю:
у нас с тобой ничего не может быть.
Ай.
- Да что ж вы все!
Что такое?
- Сейчас поужинаем,
сделаю укол и уйду.
- Я руки помою.
- Сейчас отдохнешь, наберешься сил...
- Тома, я 2 месяца
в больнице отдыхала.
Все, в институт хочу.
- Это мы еще посмотрим.
Лучше скажи, суд-то когда.
- Скоро будет.
- Ой. Всей кафедрой придем.
- Еще весь институт с собой приведи.
- Ну знаешь, если надо будет,
приведу институт.
Поддержать, так сказать.
Ты знаешь, как за тебя все переживают?
Вот ты хоть и умная утка,
но ничего не понимаешь.
- Оля, лучше молчи,
а то Тома как стала завкафедрой,
так ей же слова поперек не скажи,
прям командирша.
- Нет, это надо, ну! Вот вернется
через две недели Гадальский -
сразу шелковой стану.
Когда дом на даче покрасишь?
- Тома! Значит, не станешь никогда.
Потому что сначала покрасить...
- Покрасить.
- Потом крышу подлатать. - Подлатать.
(Звук входящего сообщения.)
- Полы перестелить, крыльцо поправить.
- Перестелить, поправить, а как же?
- Ну и понеслось-поехало.
- От Гадальского.
- Легок на помине. И что пишет?
- "Поздравляю с выпиской,
рад за тебя, целую,
до скорой встречи".
- Красиво. - Ага.
- Умеют же некоторые ухаживать.
- Круглов, телефон.
- А клевая у вас в банке аппаратура.
Давай запускай.
Ага. Ух ты. А ну-ка стоп. Обратно.
Значит, говоришь, что сам момент
ДТП ваши камеры не засекли, да?
- Да с той стороны
вообще камеры не работают.
- Понятно. А ну стоп. Ага, вот здесь.
Так, братец мой,
тут мы даже можем и номер различить.
- Алексей, здравствуйте.
Это Ольга Белова.
Извините, я бы хотела узнать,
как там Максим.
Да, сын Киселевой.
А я... я бы хотела его навестить.
У вас есть его адрес?
(Телефонный звонок.)
- Мама, возьми трубку.
- Беру, беру.
Алло. Слушаю. Одну секунду.
- Пишу.
- Оленька, тебя. Какой-то Гордеев.
- Скажи, что меня нет.
- То есть...
- Нет. Скажи, что я плохо
себя чувствую и не могу подойти.
- Как скажешь.
- Нет, это я не вам. Квартира...
сорок шесть. Спасибо. До свидания.
Мать: - Хорошо. Я поняла. До свидания.
- Мама!
Что он сказал?
- Сказал, что придет завтра в шесть.
- Ни о чем не беспокойтесь. Дело
Беловой я держу под личным контролем.
Да. Как только станет что-то
известно, я, конечно же, позвоню.
До свидания. Здорово.
- Здрасте.
- Присаживайся.
Рассказывай, как ты, как спина.
- Да нормально спина. Спасибо.
Я узнать, что там по Беловой-то.
Похоже, сливаем ее?
Готовим очередную показательную казнь?
- Сейчас Дубровин придет,
нам все доложит.
А ты что, не доверяешь ему?
- Да я вспоминаю дело зампрефекта.
Тоже там ведь брали
под личный контроль. Да?
Потом благополучно замяли.
А фигурантам, между прочим,
светило от пяти
до семи строгого режима.
- Хорошая у тебя память,
Гордеев, хорошая.
- Да не жалуюсь.
(Стук в дверь.)
- А вот и Алексей.
- Разрешите? - Заходи-заходи.
Здорово. Садись.
Вот тут некоторые товарищи
интересуются,
что у нас творится по делу Беловой.
- Передано в суд.
- Так.
- Через две недели слушание.
- Замечательно.
- Слушание?
Какое слушание? Ты хотя бы
для интереса пытался понять,
что там произошло на самом деле?
- Ну да.
Авария со смертельным исходом.
Молодая женщина погибла,
ребенок остался сиротой.
- Ну а мотоциклист-то?
В черном шлеме мотоциклист,
который подставил Белову?
Его ты нашел?
- Алексей, какой мотоциклист?
- Да какой там мотоциклист,
Владимир Петрович?
Ну, заявила Белова про какого-то
мотоциклиста в черном шлеме.
Кроме нее, его никто не видел.
- А чего это ты так
за Белову распереживался?
- Так он, похоже, в больничке
не спину лечил, а любовь крутил:
днем с медсестрой, а ночью с Беловой.
- Алексей. - Да, Николай?
- Все, хватит.
Так. Теперь, Гордеев,
если у тебя вопросов нет,
ты можешь быть свободен.
- Номерочек мотоцикла-то знаком?
Вопросы, говорите? Никаких вопросов.
Пошел.
- Вот же заноза в заднице.
Ну вот откуда он это взял?
- А я знаю?
- Значит, так, Дубровин,
смотри, какой расклад получается.
Мне только что звонили от Бекетова.
- Отец или сын?
- Младшенький, но это неважно.
Так вот, если этого младшенького
мотоциклиста обвинят,
то старшенький нас с тобой
в асфальт закатает.
Ты понял? В общем, делай что хочешь,
но ты мне остуди эту парочку -
Гордеева и Белову. Понял?
- Да понял я, понял.
- Ну вот и давай, иди работай.


Серия 3

(Звонок в дверь)
- Здрасте. Можно?
- Здравствуйте. Проходите.
Да проходите, проходите.
- Прохожу.
- Ой, извините.
- Да не беспокойтесь вы,
я только на минуту.
- Не успела выбросить.
- Ух ты.
Это ваше? Ничего себе!
Это вы все сами?
- Нет... То есть да.
- Зачем же выбрасывать? Мне нравится.
- Я не успела вас поблагодарить
за подарок, за краски.
- Я хотел, вообще-то, сам преподнести,
но вы куда-то испарились.
- Можно? Вы пришли...
- Да, давайте по делу.
Я сяду.
- Да, конечно.
- Вы тоже садитесь.
- Ну да.
- В общем так, говорю. Я посмотрел
видеозаписи с камер наблюдения
и выяснилось, что действительно
мотоциклист стал причиной
вот этой самой аварии.
- Я же говорила.
Вы нашли его?
- Мотоцикл - да.
Но хозяин, как обычно в таких случаях
делается, написал заявление об угоне.
Причем он сделал это все после ДТП.
Короче говоря, формально у суда
к нему не будет никаких претензий.
А вот к вам...
- А вы знаете, кто он?
Этот... мотоциклист.
- Сейчас это не имеет значения.
Значение имеет то,
что именно ваша машина
стояла на полосе встречного движения.
- Кто он?
- Андрей Бекетов. Сын Бекетова,
главы администрации района.
Вам нужен адвокат, Оля.
Вам нужен адвокат, потому что...
Да потому что вам грозит тюрьма
в том случае, если вы не докажете,
что сделали все,
чтобы предотвратить...
- Да я это и попыталась сделать!
- Да это я вам поверю, Оля,
что вы попытались это сделать,
и люди добрые вам поверят.
- Не кричите на меня.
- Не кричу.
Вам никто не поверит. Суд должен
услышать веские доказательства,
и для этого нужен адвокат.
У меня для вас есть хороший человек,
который не проиграл еще
ни одного дела в суде, понимаете?
- Я ничего не хочу.
Мне ничего не надо. Уйдите.
- Вы сейчас слишком эмоциональны.
Попытайтесь к этому подойти...
- Мне нужно побыть одной.
- Да?
Да. До свидания.
- "Преподавательница
института виновна в гибели..."
Виновна. Виновна.
- Ты русский язык понимаешь, нет?
Тебе же сказали не лезть в это дело.
Чего ты волну гонишь?
Ну что ты как заноза в заднице?
Хочешь, чтобы тебя убрали
по служебному несоответствию?
Ну давай, давай, иди.
- Не хочу. Готов уйти сам.
- Послушай, Гордеев,
ты же вроде умный мужик.
А на самом деле дурак.
Неужели ты не понимаешь,
что твою Белову по-любому закроют?
Потому что в аварии со смертельным
исходом всегда должен быть виновный.
- Так а виновный же есть.
Тот, кто спровоцировал аварию, -
мотоциклист.
- Чего ты как дятел заладил?
"Мотоциклист, мото..."
Ты чего, Коленька, нарыл что?
Ну чего ты хочешь?
Опять этой твоей справедливости?
Да, Коля?
- Так хорошее же слово.
- Ну и какая она, по-твоему,
эта справедливость?
- А такая, что я не трогаю вашего
Бекетова, а вы не трогаете Белову.
- Ясно.
- Ой.
Так, 45, 46...
(Телефонный звонок.)
- Я слушаю.
- Ольга Борисовна?
- Да. - Это Дубровин.
Надо уточнить кое-какие детали.
Вы могли бы сейчас приехать в отдел?
- А завтра можно?
- Вообще-то, это срочно.
А вы где находитесь?
- В доме Киселева.
- В доме Киселевой?
Хорошо, я сейчас приеду.
Дождитесь меня.
Женский голос: - Кто там?
- Надежда Николаевна,
откройте, пожалуйста.
- А кто это?
Вы из собеса?
- Да.
То есть нет.
- Сейчас, открываю.
- Здравствуйте.
- Хорошо, что пришла.
А то я уж сама хотела звонить.
- Извините.
- Входи.
Новенькая. А как фамилия?
- Белова.
- У меня сегодня давление.
Лежу, не могу головы поднять.
Ты Максимку покормишь?
- Конечно.
- Максимка, внучек, тебя тетя
покормит. А я пойду прилягу.
- Идем?
Тебя Максим зовут? А меня Ольга.
Ты меня слышишь? Максим.
Максим.
Ну хорошо.
Так, что у нас тут?
Ты омлет будешь или кашу?
Давай кашу? Где у вас крупа?
Если нет крупы,
значит, омлет. Идет?
Ты говорить умеешь?
- Белова.
- Я.
- Ольга Белова?
- Да.
- Из собеса, значит?
- Я не из собеса.
- Значит, это ты мою Леночку убила.
Вон отсюда.
Вон.
Пошла.
- Разуй глаза! Ты... Ольга Борисовна?
Ольга Борисовна, с вами все хорошо?
Тихо, тихо.
О, слава богу. Как вы?
- Я что, отключилась?
- Вы что, ничего не помните?
Вы вышли из подъезда,
бросились мне под колеса,
потом потеряли сознание.
Я перенес вас сюда, в машину.
С вами все в порядке?
- Да.
Вы мне звонили.
- Вы же знакомы с майором Гордеевым?
Ведь так? Скажите, он рассказывал
что-нибудь по вашему делу?
- Простите, а почему вы не можете
задать этот вопрос самому Гордееву?
- Ольга Борисовна, я хочу,
чтобы вы меня сейчас услышали.
У нас в полиции существует
профессиональная этика,
и тот, кто ее нарушает,
может нажить серьезные неприятности.
Так вот, если вы не хотите,
чтобы Гордеева уволили
по служебному несоответствию,
убедите его не заниматься
расследованием вашего дела.
- Это все? Я могу идти?
- Ольга Борисовна, вы понимаете меня?
- Откройте дверь.
- Может, вас подвезти?
- Оля, посмотри овощи на плите.
- Хорошо, мама.
Гордеев: - Алло.
- Я же вам сказала:
я не хочу,
чтобы вы занимались моим делом.
- Во-первых, добрый вечер.
Во-вторых, почему?
- Во-первых, добрый вечер.
Во-вторых, я не хочу быть причиной
вашего увольнения.
- А, вот как.
Вы сейчас дома?
- Да.
- Я буду через полчаса. Конец связи.
- Мне не...
- Вы напрасно приехали.
Я могу вам повторить только то,
что уже говорила:
не занимайтесь больше моим делом.
- Хорошо. Только я им больше
не занимаюсь. Им занимается Семенюк.
- Кто? Ведь мое дело ведет Дубровин.
- Это он с вами провел работу, да?
- Нет, не он.
- Ага. Ну да, понятно.
Вы знаете, мне достаточно того,
что мои коллеги мне врут в лицо.
Я хочу, чтобы вы знали, что я бы
занимался этим делом в любом случае -
были бы вы к нему причастны или нет.
Не хотите - давайте
не будем огород городить.
Повернемся спиной друг к другу,
вы пойдете в своем направлении,
я - в своем. Только вы будете сидеть
за преступление, которое не совершали,
а Бекетов будет праздновать победу и
наслаждаться жизнью. Вы этого хотите?
А где же справедливость,
порядок, закон?
Просто слова, да?
Про адвоката забыл.
Вот визитка. Думайте.
По телевизору: - Андрей, ваш личный
гараж насчитывает 12 машин,
в том числе три мотоцикла.
Как нам стало известно,
один из ваших мотоциклов был недавно
украден. Как такое могло произойти?
- Остановился возле киоска
купить газету. Минута, не больше, -
а мотоцикла нет. Обидно, что сказать.
Пропала вещь.
А у нашего закона, как всегда, руки
коротки, чтобы остановить беспредел.
Все.
- Здравствуйте, Андрей.
Мне нужно с вами поговорить.
Я... Мне нужно к Бекетову.
- У вас пропуск есть?
- Нет.
- Тогда извините.
- Серега, скажи охране,
чтобы ее сюда не пускали.
- Хорошо.
- Здравствуйте.
- Добрый день.
- А вы не могли бы передать
Надежде Николаевне из 46-й?
- Так ночью скорая приезжала.
Забрали ее.
Сказали, инфаркт.
Померла Надежда Николаевна.
- Подождите. А Максим?
- Так приезжали, забрали его.
В приют, наверное. А куда же еще? Да,
невезуха. Сначала мать, теперь бабка.
Да.
Эй, эй. Чего с вами?
Скорую?
- Убийца.
- Эй, а пакеты?
- Девушка, вы уронили.
- Спасибо.
Хватит.
- Оля?
- Николай, это Ольга.
Вы сказали, чтобы я решала сама.
Так вот, я решила:
я позвоню вашему адвокату,
я буду бороться.
- Хорошо. Оля, вы плачете?
- Нет.
- Я могу чем-нибудь помочь?
- Нет, спасибо. Хотя...
Вы могли бы узнать адрес приюта,
где сейчас находится Максим Киселев?
Я хочу его навестить.
- Хорошо, я все узнаю.
Я поеду с вами.
- Спасибо.
- Люда, привет. Мне нужна информация
по детским приютам.
Максим Киселев, семь лет.
- Очень трудный мальчик.
Он у нас уже несколько дней,
и за все время не произнес ни слова.
Думаю, он отстает в развитии
от своих сверстников.
Он даже с ними не может найти
общего языка.
Да и дети с ним не желают общаться.
- А может, он просто не хочет
разговаривать?
- Я же говорю, отстает в развитии.
Его нужно в психиатрическую
больницу детскую.
- Может, сразу в тюрьму?
- Ага, это правильно.
- Послушайте, возможно,
ему нужно просто больше внимания.
- На мне 20 детей.
- А Новиков на забор полез.
- Новиков, слезь с забора.
Кому говорю, слезь с забора.
А ну стой.
- Молодец.
Что видно, что показывают?
Попробуй.
(Свистит.)
Звучит.
Подарок. Забирай.
Давай, Макс, не кисни.
Все будет путем. До встречи.
Эй, стой! В зеркало посмотри.
Глаза разуй.
Да что говорить, взрослые не всегда
справляются, а мы хотим, чтобы пацан.
После всего того, что произошло,
чтобы он радовался жизни и резвился?
Не бывает такого. Не больница
ему нужна и не доктора.
- А кто?
- Любовь, семья. Время, конечно.
- Ну что, едем?
- А за это отдельное спасибо.
- Все-таки у тебя
самая легкая рука, Наташа.
- Спасибо.
- Тебе спасибо.
Наталья, спасибо большое.
Очень выручила.
- Вот так вот, да?
- Пожалуйста, давай без обид.
Я ведь прекрасно понимаю,
сколько вы там получаете
в вашей больнице. Возьми.
- А я не из-за денег.
- Я понимаю, что не из-за денег. Но
деньги тоже никому никогда не мешали.
Пожалуйста, возьми.
Иначе я обижусь, честное слово.
И спасибо тебе огромное.
- Ладно.
И я была девушкой юной,
Сама не припомню, когда.
Что, все, Гордеев? Прости-прощай?
- Уколы закончились, Наташа.
Угомонись, Наталья.
- Наталья? Мент ты все-таки, Гордеев,
бесчувственный чурбан и мент.
Думаешь, у тебя с Ольгой получится?
Нет, не будет вам счастья.
Без детишек счастья не бывает,
а у Ольги твоей после аварии
не может быть детей.
- Уходи.
- Так что звони, миленький.
Врач: - Что ж, Ольга Борисовна,
не могу сказать, что все в порядке,
но вы не волнуйтесь:
в нашей больнице хорошие хирурги.
- Операция обязательна?
- Да. Иначе начнутся проблемы.
- А дети?
- Можете ли вы иметь детей?
- Говорите как есть.
- Пока эта функция сохраняется, но...
- После операции я смогу иметь детей?
- Операция, Ольга Борисовна.
И, боюсь, что выбора у вас нет.
- Паша, ты мне этот анекдот запиши,
а то я не запомню.
- Ладно, запишу.
- Господи, напугал!
- А ты привык, чтоб тебя боялись?
С бабами-то воевать куда сподручней.
- У тебя какой-то конкретный разговор
ко мне или так, языком чешешь?
- У меня к тебе так, предупреждение.
Захочешь бодаться - ко мне обращайся.
А на Белову не дави.
- А то что?
Слушай, спишь с Беловой - ну и спи,
только по-тихому.
- Мужиком будь.
- Так, руку убери.
Руку убери, я сказал!
Руку убери, я сказал!
- Тише, тише! Что такое? Харэ! Леша!
- Да все.
- Коля, что за дела?
- Да все нормально, Паша.
- Андрей! Простите,
я не знаю вашего отчества.
- Девушка, мне что, охрану вызвать?
- Я Ольга Белова.
- А, виновница аварии.
- Я?
А по-моему, это вы на своем мотоцикле
выскочили прямо передо мной.
- Да мало ли, кто на каком
мотоцикле откуда выскочил.
- Это были вы!
- Слушайте, девушка,
откуда такая уверенность, что это
был я? А даже если и я, то что?
- Как? Женщина погибла.
Мальчик Максимка остался сиротой.
Я... Я не смогу иметь детей.
- Понятно. Тебе деньги нужны?
Так бы и сказала. Сто хватит?
А, мало. Триста устроит?
Опа!
Что стоишь? Беги, курица,
пока автобус не уехал.
- Я не отступлюсь,
пока вы во всем не признаетесь.
- Хорошо. Встретимся в суде.
И документики не забудь.
Поехали.
- Ой, какая скотина!
Какой гад!
- Что? - Что?
Ты всем преподавателям
перезвонила, Вика? - Да.
- Молодец, можешь идти домой.
- Хорошо.
- Дверь. - Что?
- Жарко. - А.
- И что?
- Ничего. Автобус уехал с сумочкой.
А там телефон, документы.
А мы учим, что чувства добрые,
что милость к падшим.
А он смеялся мне прямо в глаза.
Тома, прямо в глаза!
И никакого раскаяния.
Ну полная безнаказанность!
- А что ты хотела, Оля?
- А где же справедливость,
закон, порядок?
- Вот что, мать, хватит тебе киснуть.
Выходи-ка ты завтра на работу.
(Телефонный звонок.)
- Я с удовольствием.
- Вот. Соболеву вчера на сохранение
положили, а работать некому.
Видала, а? Эх!
Гадальского нет. Типография?
Нет, так дело не пойдет.
Завтра в 14:00 все учебные программы
должны лежать у меня на столе,
и никак по-другому.
Кто-кто - и.о.
Видала? Поесть некогда.
- Видала.
- Значит, завтра и приступай.
А когда приедет твой Гадальский,
сыграем свадьбу.
- Тома, какая свадьба?
- А такая. Тебе не надоело
еще в девках ходить?
- У меня столько проблем.
- Ничего. Он же тебя любит -
значит, все проблемы решит.
Так что, мать, держи хвост пистолетом.
Поверь мне, родишь ребенка,
и все твои проблемы исчезнут.
- Да, родишь...
- И не вздыхай.
Согласна, другие проблемы появятся.
Я бы этому Бекетову
всю поганую харю размалевала бы.
- Тома, а где Гадальский?
- Так в Америке.
- Я про...
- А!
Вот! Красавчик. Весь здесь поместился.
Пусть полежит до поры до времени.
Слушай, честное слово, так надоел.
- Ахматова.
Вслушайтесь в сочетание:
Анна Андреевна Ахматова.
А вы знаете ее настоящую фамилию?
Ну, смелее! Анна Андреевна...
Студенты: - Петрова!
- Иванова? - Ахматова.
(Смеются.)
- Горенко.
- Похвально, Круглов.
Это уже не из учебника.
Вы, конечно, у нас прозаик,
но, может, помните ее стихи?
Кто-нибудь помнит?
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Здрасте. - Здравствуйте.
- Да помним, помним.
"Как и жить мне с этой обузой,
А еще называют Музой".
- Пять баллов!
- Держи.
Студент: - Ничего себе.
- Ольга Борисовна...
- Да? - Вас тут...
Полицейский: - Ольга Борисовна Белова?
- Да.
- Лейтенант Иванов. Пройдемте с нами.
Студенты: - А что случилось?
- В полицию забирают. - Ты понял?
- Лекции не будет?
- Тамара Леонидовна! - Ой!
- Тамара Леонидовна,
Ольгу Борисовну только что арестовали.
- Круглов, ты в своем уме?
Я чуть заикой не стала. Подожди...
Как "арестовали"? Кто? Когда? Где?
- Вообще-то, это секретная информация,
Тамара Леонидовна.
- Так, Круглов, не морочь мне голову.
- Только что, прямо на лекции.
- О боже мой! Так, пошли.
Где они?
- Тамара Леонидовна,
Ольгу Борисовну уже увели.
- Надо было ее сразу отбить.
- Я тебе сейчас отобью!
И вообще, марш на занятия.
- Но у нас ведь Ольга Борисовна
должна вести.
- Да за что ее?
- Так, сели.
Круглов! - Ой.
- Сели и успокоились.
(Телефонный звонок.)
Да.
- Тамара Леонидовна...
- Здрасте. Это майор Гордеев.
Мне Белова нужна.
- О, полиция! Очень кстати.
- Я звоню ей на мобильный
и никак не могу дозвониться.
Я могу ее услышать?
- Прямо нарасхват.
Арестовали Белову,
товарищ Гордеев, майор.
Пришли и забрали под белы рученьки.
- Так... Поподробней можно?
- Можно, конечно, и поподробнее,
товарищ майор.
- Леня! Леня!
По рации: - Да, я слышу тебя.
- Шеф волнуется. Что у вас там?
- Да все нормально. Договорились же.
- Ну ладно. Все, до связи.
- Пока.
(Телефонный звонок.)
- Да. Это Бекетов.
- Здравствуйте, Андрей Сергеевич.
Полковник Говоров.
- Ну?
- Значит, мои ребятки
прессуют сейчас Белову,
так что процесс, как говорится, идет.
- Клево.
- Андрей Сергеевич, вы обещали...
- За мной как договорились.
- Хорошо. Ясно.
- Давай, пока.
- Всего доброго.
- Паша, Паша, послушай.
Паша, спустись на два пролета вниз.
- Оля! Олечка!
- Забери почту.
Думаю, постановление уже есть. Все.
- Надеюсь, ты маме не сообщила.
- Ты что! За кого ты меня принимаешь?
- Я вообще не понимаю,
зачем вы ходили к Бекетову.
- Я не знаю.
В глаза ему хотела посмотреть.
Бекетов сам признался,
что управлял мотоциклом в момент
аварии. Он должен быть наказан.
- Кто-нибудь, кроме вас,
слышал его признание?
Неинтересно.
Но, по крайней мере,
вы ему не сказали о том,
что у нас есть видеосъемка из банка?
- Я не помню.
- "Не знаю", "не помню". Ольга
Борисовна, у нас через неделю суд.
Гордеев и я - ваши друзья.
Дубровин и Бекетов - это ваши враги.
Ну зачем, зачем вы ходили к Бекетову?
Надеюсь, больше никаких импровизаций
не будет. - Ага.
- Что ж вы мне не позвонили-то?
- Потому что Бекетов забросил
мою сумку на крышу автобуса,
а там и телефон,
и деньги, и документы.
- Ну...
- Так, номер автобуса запомнили?
- Кажется, семнадцатый.
- А...
Деньги нужны? Только честно.
- Да разве в деньгах дело?
Мне первый раз в жизни
захотелось человека убить.
- Все. Вы знаете,
больше никаких разговоров.
С деньгами мы как-нибудь
сами разберемся. Так что извините.
Гордеев, вы, конечно, друзья,
но мы больше друзья.
Все, Оля, домой.
Игорь, чего ты стоишь? Заводи.
- Спасибо вам.
- Да мне-то за что?
Это вот Виктору Аркадьевичу.
(Звонок в дверь.)
Гордеев: - Здрасте. А я тут это...
- Здравствуйте.
Проходите, пожалуйста.
- Прохожу.
Вы простите, что поздно.
- Ничего страшного.
- Да. Ваша?
- Ух ты! А как вам это удалось?
- Вы проверьте, проверьте.
Там все на месте или нет?
Да особо не напрягались.
Что там - "удалось".
Съездил в автопарк, побегал
по крышам - вот и оба-на!
- А это у вас что?
- Где?
- На рукаве.
- Ух ты! Конфуз.
Всего хорошего. Спасибо.
- Снимайте.
- Нет, что вы. Я лучше пойду.
- Так! Снимайте.
- Черт!
- Ой!
- Ой, да ну его к лешему, Оля.
- Нет. Это потому, что вы смотрите.
Я не могу сосредоточиться.
- Чего я смотрю-то?
Не смотрю я. Я вон чай пью.
Что ж такое-то? Я смотрю.
Я это... любуюсь.
- Как Натальей?
- Что "как Натальей"?
Да между мной и Натальей...
Да что вообще может быть между нами?..
(Телефонный звонок.)
Что вообще может быть
между нами с Натальей?
Уколы между нами.
Алло. Да, понял. Оставайтесь
на месте. Скоро буду.
Простите, работа.
А...
- Нет-нет, я все.
Пожалуйста.
- Обещайте мне, что завтра в суде
не будете подходить к Бекетову.
- Я обещаю, что завтра в суде
не подойду к Бекетову.
- Я пошел? - Ага.
- До свидания.
- До свидания.
- Здорово, ребята!
- О, Федя! Ты что? На пару пошли.
- Леха, здорово. Слушай,
прикрой меня на паре, ладно?
- Ты куда?
- Я потом все расскажу. - Кто она?
- Я потом все расскажу.
- Катька? - Потом.
- Светка или Машка? Не стоим, пошли.
- Вот черт!
- Алло, Вениамин Семенович,
слушание уже прошло. Вот сейчас
судья должен объявить приговор.
Мне нужно вернуться в зал.
Как только, так сразу.
Я вам вышлю СМС. Плохо слышно.
Круглов! Слушай,
это ж ни в какие ворота!
Ты сейчас должен сидеть на занятиях.
- Должен. Но должен и здесь.
- Ты обещал. Ты умеешь держать слово.
- Но, Тамара Леонидовна,
я просто хотел...
- Я думаю, Ольга Борисовна хотела,
чтобы ты сейчас не болтался
по коридорам суда,
а сидел на занятиях, Круглов!
- Ну Тамара Леонидовна!
- Федя, после заседания
я заеду на кафедру и все расскажу.
- Обещаете? Все-все-все,
Тамара Леонидовна, я уже бегу.
- В отличие от тебя,
я умею держать слово.
(Телефонный звонок.)
- Тамара Леонидовна, я уже на паре.
- Да? Нина Сергеевна,
мы же договорились:
как только судья примет решение,
я сразу перезвоню. Родненькая моя...
Подождите, подождите! Ну вот,
как всегда, все пропустила. Ну?
Антонина: - Но пасаран, Тома!
- Нина Сергеевна, все в порядке!
Ольгу оправдали.
Я поздравляю вас, целую.
Антонина Федоровна, спасибо.
- У меня пара. Я убегаю.
- Спасибо!
- До свидания.
Антонина: - До свидания!
(Телефонный звонок.)
- Да. Нет, я не возьмусь за это дело.
- А Ольга где? - А вон идет.
- Секунду.
- Оля, родная моя!
Олечка.
- Тома, подожди.
- А сумка-то твоя? - Извините.
- Подожди, не сейчас.
- Тома, я в машине тогда вас жду.
- Неинтересно. Да, пока.
- Вы меня обманули.
Вы даже не попытались
вывести его на чистую воду.
Бекетов вышел победителем.
- Ольга Борисовна, я вас поздравляю:
вы свободны.
- Я свободна?
И это все, что вы можете мне сказать?
Это неинтересно.
Бекетов, стойте!
- Да.
- Спасибо тебе, дорогой.
- Это ваше. Дайте пройти.
(Телефонный звонок.)
- У тебя, кстати, телефон звонит.
- Пока. Да, слушаю вас. Да.
- Белова, а проценты?
Поехали.
- Оля! Ой!
Ой-ой-ой! Слушай, как ударилась!
Ой, слушай, зашиваюсь, мать.
А еще к ректору вызывают.
Вот когда прилетит твой Гадальский...
- Он не мой.
- Представляешь, новые колготки.
Хорошо. Когда приедет
не твой Гадальский, я все дела,
тебя ему передам и укачу на дачу.
Только меня здесь и видели. Оля!
Оля, я говорю,
когда приедет Гадальский...
Что?
- Тома, я тебя очень люблю.
- Здрасте приехали. Ты это к чему?
- Я хочу, чтоб ты знала:
ты моя лучшая подруга.
- Оля, Оля!
- Была, есть и будешь.
- Оля, подожди.
Господи, ты вся дрожишь.
Ты не заболела?
Оля, скажи, все нормально?
Ты не попала в аварию?
За этой дверью нет полицейских,
которые снова
пришли тебя арестовывать?
Тогда что случилось?
- Мне пора.
- Куда? Оля, подожди!
Я тебя никуда не пущу, Оля!
- Тамара Леонидовна,
вас срочно к ректору вызывают.
- Куда?
- К ректору.
- Тьфу ты!
(Телефонный звонок.)
- Да, алло.
- Николай, я...
- Оля? Здрасте, рад вас слышать.
- Я хотела сказать, что...
- Да?
- Я благодарна за все.
Все, пока.
- Оля!
Алло, Оля! Ольга!
(Короткие гудки.)
Оператор: "Абонент выключен
или находится вне зоны действия сети".
- Алло.
- Тамара, здрасте, это Гордеев.
Вы говорить можете сейчас?
- Могу.
- Мне только что Ольга звонила.
- Так. - Тамара, скажите,
вы ее видели сегодня?
- Полчаса назад
она у меня была
и как-то странно говорила.
- А что именно она говорила?
- Говорила, что я ее лучшая подруга.
- Что случилось?
- Все нормально. Паша, не до тебя.
- Алло, вы слышите меня? - Да.
- Что она любит меня.
- Извините, пожалуйста.
- Думаете, у нее что-нибудь случилось?
- Тамара, я обязательно
найду ее и перезвоню вам.
- Обещайте, потому что я очень вол...
- Обещаю.
(Короткие гудки.)
- ...волнуюсь.
Ой.
- Жену забрали?
- Да.
- Привет! Ну что, богатырь,
как обещал - аквапарк?
- Да. Ура!
- Тогда вперед! Давай запрыгивай.
- Оля! Оля.
- Я хотела его убить.
Я хотела убить.
- Не знаю, как вам,
а мне бы сейчас попить.
А еще лучше - выпить.
- Я... я...


Серия 4

- Нет, даже слышать не хочу.
Решили выпить - значит, будем пить.
Я думаю, все будет нормально.
Чего-чего, а коньячку-то мы выпьем.
- Извините, пожалуйста,
мы уже закрыты.
- Мне нужно пятнадцать минут.
Два по коньячку, и я плачу нормально.
- Только пятнадцать минут.
- Спасибо.
- Сейчас организуем.
- Как ты узнал, где я?
- Помнишь, когда ты признавалась
в любви Тамаре,
потом меня долго благодарила за все,
что я для тебя сделал...
Бармен: - Прошу.
- Вспомнил наш с тобой разговор
о Бекетове, что ты хотела его убить.
- Да, я помню.
- А потом сложил все это, разделил
на два, умножил на три - и на тебе!
(Телефонный звонок.)
Черт! Это, наверное, Тамара.
Я обещал ей перезвонить.
Алло!
Тамара: - Вот так, значит, Гордеев,
товарищ майор?
- Ух!
- Вы обещали мне найти Ольгу
и сразу перезвонить.
- Тамара...
- Вы ведь обещали и не перезвонили!
А я жду ее, как...
- Томочка, все хорошо, все в порядке.
Мы с Олей... Мы в ресторане.
- В ресторане. А что вы там делаете?
- Как "что"? Сидим пьем коньяк. А что?
- Вы передайте ей, пожалуйста,
что я ее жду, что я... - Мы, мы.
- Мы ждем. И пусть она мне перезвонит.
- Тома, я обязательно передам.
- Передайте, передайте.
- Да, я скажу.
- Еще передайте, пожалуйста,
что она засранка. - Ого!
- Что она паразитка! - Тома!
- Тома, вот про это не знаю.
- Что она хочет моей смерти.
Черт бы вас всех побрал!
- Давай, милая, без междометий, ладно?
- Хорошо. Пожалуйста, передайте ей,
что я жду. Пусть она мне перезвонит.
Или пусть хотя бы включит телефон!
- Все, все, все.
Тамара: - Да ну вас!
- Спасибо тебе, дорогая.
Все будет хорошо. Передам, да. Пока.
Так, попытаюсь популярно перевести.
Твоя подруга Тамара ласково,
конечно, но несколько настойчиво
просила передать,
чтобы ты, ее любимая подруга,
как можно быстрее подключила
свой прекрасный, прекрасный телефон.
(Сигнал телефона.)
- Десять вызовов. Она меня убьет.
- Скажи, как же ты собиралась
убивать Бекетова-то? Булавкой, что ли?
Или платочком надушенным?
- Вот.
- Опа!
Неслабо.
Ты не возражаешь,
если пока это побудет у меня?
Оля. Оля...
- Господи, я же могла...
- Ольга, не совершенное преступление
таковым не является.
И поэтому по всей строгости закона
не карается. Да и вообще... О чем мы?
Слушай, а давай... Давай потанцуем?
- Танцевать?
- Танцевать.
Набери-ка меня. Набери мой номер.
(Звучит музыка.)
- Я сто лет не танцевала.
- А я вообще не помню,
когда танцевал в последний раз.
Знаешь, еще там, в больнице,
я думал, что все, жизнь закончена.
Если бы не ты.
- Что - если бы не я?
- Если бы не ты.
Вы мне так все ноги оттопчете.
- Извините.
- Что "извините"? Такое ощущение, что
вы не сто лет, а двести не танцевали.
- Да вы мне ногу подставили!
- А вы мне наступили.
У меня там, может, мозоль любимая.
- Так вам и надо.
- Согласен. Три-четыре.
(Телефонный звонок.)
- Скажи, ты умеешь хранить тайны?
- Надеюсь.
- Тогда нам сюда.
Ты должна это видеть. Пойдем.
Что? Ну что ты? Пойдем.
Темнота - это не всегда страшно.
Смотри, здесь только ты и я,
и больше никого. О-о! Эй!
Пойдем. Ну пойдем.
- У меня тоже есть тайна.
Помнишь, в больнице, мы гуляли
в парке, и ты взял трубку.
- Помню прекрасно. Это было давно.
- Мне звонили из Америки.
- Твой коллега по работе, я знаю.
- И...
- Сейчас не об этом. Нам туда.
- Подожди.
Я хочу, чтобы ты знал. Я была замужем.
- Так, давай-ка вот сюда лучше.
- Мы вместе учились.
- За мной, за мной.
- И поженились на четвертом курсе.
Это было как сумасшествие.
Томка говорит, атомный взрыв.
Но когда наваждение прошло, мы поняли,
что мы совершенно чужие люди,
но почему-то живем вместе.
Потом появился Гадальский.
Господи, как дурной сон.
Да подожди же ты!
(Сигнал автомобильного клаксона.)
- Мне абсолютно все равно,
какие мужчины у тебя были раньше.
- Я расстаюсь с ним.
- Здесь я живу.
Вот черт!
- Что-то не так?
- Нет-нет, все хорошо.
Слушай, такой вечер прекрасный.
Давай гулять, давай говорить.
Составишь мне компанию?
- Да.
- Да? Тогда подождешь меня
пять минут, хорошо? - Да.
- Две!
- Хорошо. - Да?
- Ага...
- Николай...
Коля!
- Ой, мамочка!
- Извиняемся. Секундочку...
- Ой, извините, извините.
- Проходим. Немножко нагнулись.
- Куда? Мамочка! Что там?
- Ничего не боимся со мной.
Еще раз пригнулись, еще разочек.
- Ой, мама!
- Теперь пряменько. Сюда идем.
- Иду.
- Встали, развернулись,
выдохнули. Опа!
Спокойно.
- Хорошо.
- Спокойно.
- Ага.
- Сейчас все будет.
Можно!
- Ой...
- Мы с пацанами здесь
с первого класса прятались.
Наше тайное место.
- Ух ты!
Я таких никогда не видела.
Это...
- Это "мейд ин Гордеев".
Ручная работа. У меня таких сто штук -
и все разные, нет ни одной одинаковой.
- Это ваша тайна?
А можно?
- Давай!
(Свист.)
Что, нравится?
- Но откуда?
Откуда у городского человека
такие увлечения?
- Да я все десять лет школы
каждый учебный год только того и ждал,
чтобы скорее каникулы, скорее бы лето.
Я уезжал к деду в деревню.
Он у меня такие лепил и меня научил.
Он, конечно, был настоящий мастер,
не чета мне.
Городской, говорите?
"Я вернусь, когда раскинет ветви
По-весеннему...
По-весеннему..."
- Наш белый сад.
- Наш белый сад.
Слушай, а поехали в деревню?
Поехали! Там дедовский дом,
я покажу тебе его.
- Я с удовольствием.
- Правда?
- А где это?
- Это буквально сто километров
от деревни Есенина.
Это надо прямо по бетонке,
потом налево, потом направо,
потом опять налево - короче...
- Ой, осторожнее!
- Ничего-ничего. В общем, я довезу.
Поедешь?
- Я согласна.
- Вот эти птахи - твои.
- Спасибо. Они в надежных руках.
Ой!
- Держу.
- Ну, вот оно самое.
- Мне нравится.
- Так, долой замки и оковы.
Путь свободен.
(Грохот.)
Черт возьми!
Особое приглашение? Заходим.
Но с поклончиком, с поклончиком.
- Мамочка!
- Здесь, конечно,
немножко подзапущено все...
Все как-то руки не доходили:
то ранение, то дела какие-то дурацкие.
А теперь-то мы же возьмемся, правда?
- Вот это богатство!
- Это дедово все.
Дедово... А мое все там,
на городской квартире.
(Автомобильная сигнализация.)
Слушай, я отгоню-ка машину,
а то, видишь, трактора пошли с поля.
Весь день будет пищать.
Я быстренько, я буквально три минутки.
- Хорошо, да.
- В общем, я сейчас.
- Ой! Осторожно.
Хором: - С поклоном.
- Согласен. Я сейчас.
- Так, а что у нас там такое? Ага...
Печка.
- Продолжаем программу передач!
И программа такова:
копаем червей, топим дом,
рыбачим рыбу, варим уху...
- И?
- И все!
- Мне нравится.
- Да, правда? Тогда я...
- Ага, давай.
- И с поклоном.
Ключ на старт! Ключ на дренаж!
Начать обратный отсчет!
Пять, четыре, три, два...
(Грохот.)
Черт! ...один. Вот и я.
Подожди.
- Что-то случилось?
- Так, иди сюда. Садись.
- Что-то не так?
- Да нет, все так.
Скажи мне, тебе правда нравится?
- Правда. Мне очень нравится.
- Хорошо.
А вот моей жене не нравилось.
Ненавидела она все это.
Деревню эту ненавидела...
- Николай, я не...
- Нет-нет, я должен сказать сейчас.
Я был женат пятнадцать лет.
А два года назад моя жена сказала мне,
что ее родной брат
находится под следствием.
Сказала, что обвинения полностью
липовые, просила помочь...
Я поверил. Ну и скрыл улику.
Первый раз за всю жизнь обманул.
Я совершил должностное преступление.
А когда его выпустили,
она мне всю правду и рассказала.
Рассказала, что никакой он
не двоюродный брат,
что уже несколько лет они любовники...
Короче, история закончилась
совсем просто:
они все втроем уехали в Америку:
он, она...
и дочь моя, Машка.
В общем, Людмила...
Мою жену звали Людмила...
- Николай...
Коля, меня не интересуют женщины,
которые у тебя были раньше.
Мужчина: - Гордей! Глухой, что ли?
Давай выходи, разговор есть!
- Эй!
- А то в прошлый раз уехал -
и не договорили.
- Ну!
Дети: - Гордей! Гордей!
- Кыш отсюда! "Гордей, Гордей..."
Без вас разберемся.
- Это кто?
- Да... Местные, не обращай внимания.
- Эй, Гордей, ты мужик или где?
- А что им надо?
- Да пободаться хотят.
- Как это?
- В штаны наложил, а?
- Надоели... Сиди здесь.
- Коля, не надо.
- Еще как надо. Сейчас этим мамонтам
бивни-то поотрываю.
Уже иду.
- Что, испугался?
- О, смотри, сам идет.
- Давай-давай.
- О, ну-ну.
- Ну чего?
- Чего, чего - выходи.
- Люди к тебе пришли.
- Выхожу.
Ну что, напросились, мамонты?
- А-а-а!
- Коля!
А ну разойдись! Пошел вон отсюда!
- Оля, тихо! Оля, ты что?
- Баба у тебя какая-то бешеная.
- Оля, это друзья мои. Это Санек.
С Санькой вон в школе вместе учились.
А это... Иди сюда! Это Петька.
- Александр, между прочим.
- Здрасте. Извините, пожалуйста.
- Здрасте. Петюня. Очень приятно.
- Извините.
- А это Ольга.
- Очень приятно.
Ну что, пойдем к Александру?
У него Зинка уже на стол накрыла.
- Что Зинка? А Люська твоя
когда что будет делать?
- Люська Зинке салаты понесла.
- Понесла и понесла, чего орать-то?
Значит, идем ко мне.
- Ну что, пойдем - вот приглашают.
- Идем.
- Ты не задерживайся, а то наваляем.
- Наваляет.
- А ты вот рискни.
- Ну давай-давай быстрее.
- Прости, ну, дураки старые.
- Петюня, вы туда идете,
мы туда идем...
Гордеев: - Санек!
Направление поменяй с Петюней!
- Поворот!
- Поворот!
- Люська, тебе с Петюней туда,
а нам сюда.
- До свидания!
Петр: - До свидания!
- Осторожнее.
Зинаида: - Люська,
завтра к нам с утра!
Людмила: - Во сколько?
- Как проснетесь - подходите.
- Хорошо.
- Ну пока!
- Так мы придем.
- Ну все, пока! Не балуй!
(Петр поет.)
- Пять.
Странно, еще целых пять,
а курить уже не хочется.
- А так только от курения
можно избавиться или?..
- А знаешь что?
А вот попробуй.
Может, еще от чего поможет.
Самое главное, как тяжко будет -
спичку в рот, и вперед!
- Куда вперед?
- А вперед - и не оглядываясь.
- Сейчас же поставь меня на землю.
- И не подумаю.
- Коля!
- Что "Коля"? Николай, пожалуйста.
- У тебя же...
- Спина? - Спина.
- Крылья у меня! Спина...
- Есть предложение.
- Какое?
- На следующие выходные
сделать опять вылазку на природу.
За город поедем?
- Я за.
- Я очень рад, что между нами
не осталось никаких тайн.
Я предлагаю это отметить.
Завтра у тебя что? Может быть, завтра?
- Завтра? Держи. Что у меня завтра...
А завтра вечерняя лекция до шести.
Я обещала навестить крестника Ваньку,
но я могу...
- Крестник Ванька вне конкуренции.
Значит, послезавтра?
- Я позвоню. Иди.
- Ну я пошел.
- Иди-иди.
Коля! Подожди.
Я должна сказать тебе.
Когда я выписывалась из больницы,
врач сказал, что, возможно,
я не смогу иметь детей.
- "Возможно" - не диагноз, поняла?
- Ой, Оленька, привет.
- Здравствуй, солнышко.
Я так соскучился по тебе. Иди ко мне.
- Когда ты приехал?
- Прилетел сегодня утром,
и прямо к тебе сразу.
А Нина Сергеевна говорит,
что ты в деревне:
свежий воздух, парное молоко...
Как отдохнула?
- Отлично.
- Ты послушай,
мне предложили профессорскую должность
в университете в Сан-Франциско.
- Веня, послушай, я должна сказать...
- Я очень хочу,
чтобы ты поехала со мной.
- А разве твоя мама
не может с тобой поехать?
- Ольга!
- Прости, ма, я не хотела.
- Нет, ты права, я действительно
слишком долго рвал пуповину,
связывающую меня с матерью.
- Веня!
- Что?
- Ничего.
- Не понимаю. Нина Сергеевна?
- Она просто устала.
- А университет, между прочим,
готов дать тебе спецкурс.
- Веня, а ты никогда не задумывался,
что у меня могут быть другие планы?
- Какие планы, зайка? Это же Америка.
- Я не зайка.
- Оля!
- И не солнышко.
- Оля!
- Хорошо, не солнышко...
(Звонок в дверь.)
- Сидите, это ко мне, я открою.
- Оля, сядь сюда. Сядь сюда.
- Здрасте! Тут это... Ольга оставила.
Очень быстро ей передам, хорошо?
- Простите, но к Оле сегодня
приехал жених из Америки.
Они там общаются.
- Это этот...
из Сан-Франциско, что ли? - Да.
Веня: - Можно стоять на берегу океана,
и у тебя совсем другое ощущение жизни.
Представь, Оленька, у нас в Америке
будет собственный дом.
И ты в нем хозяйка.
- Тогда это вам.
- Спасибо.
- Пошел я.
- Ты посмотри, какая красота.
Первый этаж, две спальни...
- Веня, я никуда с тобой не поеду.
И чтобы окончательно расставить
все точки над и...
Я не собираюсь за тебя замуж.
- Ты не собираешься за меня замуж?
- Нет, не так.
Веня, я люблю другого.
- Быстро вы, Ольга Борисовна.
Когда успели?
Как бы завтра не пожалели.
Хотя нет, не так.
Сегодня я готов вас принять
и простить, но не завтра.
- Ну, дорогие мои,
вы уже все обсудили?
- Нина Сергеевна, до свидания.
- Вениамин, она же еще больна, она...
- И кто он?
- Кто?
- А с кем ты ездила в деревню?
- С хорошим человеком.
И, мама, давай не будем это обсуждать.
(Бармен напевает.)
- Уже закрыты.
- Привет, старина.
- А, это вы. Здравствуйте.
- Пятнадцать минут.
- Ага, как в прошлый раз:
два коньяка по пятьдесят.
- Один раз. Водки. Сто.
- Тогда за мой счет.
Знакомая ситуация.
(Телефонный звонок.)
Говорите, сто водки?
Знаем, проходили.
- Проходили, говоришь?
Проходили.
- Здрасте. - Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Ольга Борисовна!
- Да?
- Я вас в аудитории ищу.
- Доброе утро.
- Вениамин Семенович только что
написал служебную записку
о вашем увольнении.
- Служебную записку? Не понимаю.
- А что тут непонятного? Гадальскому
осталось только у ректора
подпись поставить, и вы уволены.
Он же кого хочешь уговорит.
Вы же знаете, какой он.
- Какой?
- Вам нужно срочно пойти к ректору
и поговорить с ним.
(Звенит звонок.)
- У меня лекция.
- Вика! Вика, я же вас зову.
Белова пришла?
- Угу.
- Вы ей показали служебную записку?
- Показала.
- И что она сказала?
- Ничего. - Ничего...
И повесьте наконец на стену
эти чертовы фотографии!
- Это мое заявление об уходе,
а это уж вы как-нибудь сами.
- Вика! Ну что вы так близко
к сердцу все принимаете?
Истеричка.
- Доброе утро.
- Здравствуйте. - Здрасте.
- Здрасте, Ольга Борисовна.
- Ну что, начнем?
- Ольга Борисовна, вы, если что,
не переживайте, мы за вас.
- Что?
- Мы, если что, за вас.
- А почему я должна переживать?
- Ну как? Вас же увольняют.
- Да ты чего вообще?
- Тихо ты!
- Откуда у вас такие сведения?
- Так все уже знают.
Студенты: - Ольга Борисовна!
- Аккуратней!
- Нет, Круглов, только не полиция.
- Ольгу Борисовну только что
увезли в больницу.
Спокойно, Тамара Леонидовна,
это еще не все. Вы про записку знаете?
- Какую записку?
- Мы, конечно, вас отпустим, но я
предупреждаю: операция необходима.
Подобные приступы будут повторяться.
- Операция, и как можно быстрее.
- При охлаждении или нервах
все повторится, все.
- Скажите, вы тоже считаете,
что операция необходима?
- Я не столь категоричен,
как мой ученик.
- Но, Леонид Анатольевич...
- Не все зависит
от физического состояния пациента.
В моей практике бывали случаи,
когда женщина побеждала болезнь.
- Скажите, что для этого нужно?
- Любовь. И немножечко везения.
- Вот с везением у меня
как раз и не очень.
- Это подло!
- Тамара Леонидовна, вы это
не говорили, я это не слышал.
И вообще, что это вы у меня
тут натворили в кабинете?
- Тогда я повторю: это подло!
Увольнять женщину за то,
что она вам отказала, - это подло!
- Уже знаете? Кто еще?
- Вы три года знакомы с Олей
и, оказывается,
совершенно не знаете ее.
- Вот как.
- Мне позвонила Нина Сергеевна
и просила убедить Ольгу,
чтобы она вас не бросала. - Угу.
- А знаете почему?
- Почему?
- Потому что Вениамин такой хороший.
- Так.
- Такой заботливый.
- Так.
- Такой порядочный.
- Угу.
Знаете что, Тамара Леонидовна,
мне сейчас пора к ректору.
Мы с вами потом поговорим.
- Тогда я иду с вами.
- Куда?
- К ректору, рассказать любопытную
историю об истинной причине
появления этой служебной записки.
Ну что, пошли?
- Господи. Ой. Ой.
Оля! Ой боже мой.
Слушай, задохнулась, пока добежала.
Там ворота закрыты, так мне пришлось
все расстояние бежать, представляешь!
Игорь так гнал, так гнал...
- Отдышись.
- Я думала, нам будет конец.
Ну и вообще. Ой.
- Что случилось?
- Ой, как я рада тебя видеть.
- И я тебя тоже.
- Я же к нему ходила. Представляешь,
я ему чуть морду не начистила.
- Кому? Гадальскому?
- Ага, к нему! Сукин сын!
Короче, прессанула его по полной.
Венечка так труханул,
что тут же пошел на попятную.
Но это еще не все.
Дошло дело до ректора. Тот спрашивает:
"Что у вас там происходит?"
Вызвал меня к себе и спрашивает,
а потом говорит,
что будет рекомендовать
научному совету меня на должность
заведующей кафедрой.
- Ура!
- Какое "ура", слушай!
Так и это еще не все.
Угадай, с кем Гадальский
собирается ехать в Америку.
Думай, умная утка, соображай, думай!
- С мамой?
- Да почти. Со своей бывшей,
представляешь! Застрелиться и не жить!
Ой...
- С Мариной? - Да!
А чего ты ржешь? Плакать надо.
Такого жениха потеряла.
- Тома.
Тома!
- Да гнать его поганой метлой
в свою Америку,
прости господи, тьфу.
- Да...
- Слушай, а что этот твой
Гордеев, майор, а?
Сбежал?
- Не знаю.
- Может, ты обидела его, сказала что?
- Сказала...
Сказала, что, возможно,
я не смогу иметь детей.
Ты думаешь, он из-за этого? Тома...
А если врачи правы,
и я действительно...
- Подожди, мать. Подожди, Оля.
Что тебе сказал профессор?
С операцией что?
- Я отказалась.
Отлежусь недельку дома, отдохну...
- Тома! Ты скоро? Мне же на работу.
- Да подожди.
- Привет. - Привет.
- Так. Все перемелется,
все будет хорошо. Сейчас поедем
ко мне, я тебя напою таким чайком -
с малинкой, с пирожками.
- Как ты?
- Домой хочу.
- Вот чего ты? Иди заводи машину.
Вот чего ты приперся?
- Ага, да-да.
- Все будет хорошо, дорогая моя.
- Тома, я там справа за воротами стою.
- Давай.
Оператор: "Аппарат вызываемого
абонента временно заблокирован".
(Короткие гудки.)
- "Я вернусь, когда раскинет ветви
По-весеннему наш белый сад,
Только ты меня уж на рассвете
Не буди, как восемь лет назад".
- Оля! Ты куда-то собралась?
- Пройдусь, воздухом подышу.
Закроешь за мной, мама?
- Конечно закрою.
- Пока.
- Пока.
- Извините, а вы не подскажете,
где живет...
- Оля. Оля!
Черт тебя подери, подожди!
Я думала, он с тобой, завидовала.
Все думала, что в тебе есть такого,
чего нет у меня.
А он, оказывается, как Колобок -
и от бабушки ушел, и от дедушки ушел.
Когда меня хозяйка турнула с квартиры,
я в больнице жила. Недели хватило.
Потом Гордееву позвонила - думала,
может, знает, кто комнату сдает.
А он говорит: "Поживи у меня месяцок,
у меня отпуск, я все равно уезжаю".
И денег не взял. Человек!
- Куда уезжает?
- А я откуда знаю?
Собрал вещи и укатил.
- Спасибо тебе.
- За что спасибо?
За что, Оля? Подлая я.
- Наталья, не надо.
- Подлая! Я сейчас смотрю на тебя
и радуюсь, что он не с тобой.
И про колечко соврала,
что Гордеев подарил.
Это Ангелины кольцо, сменщицы моей.
Знала, что не побежишь, не будешь
узнавать - дарил не дарил.
Гордая ты.
- Наталья! - Нет!
Я ведь и про бесплодие твое сказала -
что детишек не можешь иметь.
Не сомневайся, сказала.
А как же! Подруги учили - борешься
за мужика, так все средства хороши.
А ты говоришь - спасибо.
А теперь - простишь?
(Напевает.)
- Ой, Оля. А у меня блины.
Вот. Тихо-тихо, мой хороший,
сейчас мы тебя...
- Мама.
- Так... А?
- Как ты думаешь,
если мы будем жить втроем?
- Так ты хочешь привести
в нашу квартиру Гордеева?
- Нет, Максима.
- Это что-то новенькое?
- Ему семь лет, у него никого нет.
Кроме меня.
- Максим Киселев?
- Да.
- Оля. Ты же понимаешь...
- Понимаю. Мама...
- Оля...
- Я все понимаю.
- Оля, там дымит! Горит! Оленька,
быстренько! - Давай сюда.
- Ох, шляпа. Ух.
Вот и все.
Ой, Оля, Оля...
- Я собираю документы
на усыновление Максима Киселева
и хочу взять его на выходные к себе
домой - познакомить со своей мамой.
- Так это... Максима Киселева?
- Да.
- Так вы опоздали,
его еще вчера забрали.
- Куда забрали, кто?
- Его предполагаемые родители.
А вы разве не были в органах опеки?
- Я через Центр усыновления,
они мне с документами помогают.
А кто забрал?
- Вы сами понимаете,
что если усыновление состоится,
никто не должен знать.
- И Максим согласился с ними поехать?
- Да. Он, конечно, очень трудный
мальчик, но тут, на удивление,
сам пошел.
- Сам пошел?
- Сам. Так вы это, подождите,
не расстраивайтесь так. У нас детишек
много, мы вам девочку подберем,
с девочкой легче.
- Спасибо.
- За что спасибо-то?
Куда вы? Подождите!
Звучит песня:
"В небе осеннем прощается стая,
Ночь разорвав на тысячи нот.
Песен так много в сердце, я знаю,
Только в нем нет ни одной про любовь.
Сколько, быть может, важных мгновений,
Шепот, дыхание, просто слова,
Тихие звуки касаний далеких
С песнею птиц унеслись навсегда.
Музыка счастья в сердце вольется
Нежными нотами нашей души,
Ангел с небес нам улыбнется.
Нашу любовь спаси, сохрани.
С каждой минутой счастье все ближе.
Встретившись взглядом просто в толпе,
Как нам с тобой легко разминуться
На перекрестке к нашей судьбе!
Но над землей много тайных пророчеств;
Ангел следит, чтоб не сбились с пути -
Встречу готовит двух одиночеств,
Чтобы нам вместе по жизни идти.
Музыка счастья в сердце вольется
Нежными нотами нашей души,
Ангел с небес нам улыбнется.
Нашу любовь спаси, сохрани.
Музыка счастья в сердце вольется
Нежными нотами нашей души,
Ангел с небес нам улыбнется.
Нашу любовь спаси, сохрани".
Гордеев: - Так, ведем, ведем.
Обраткой, обраткой. Давай.
Давай, Максик! Вот.
(Звучит романтичная музыка.)
Звучит песня:
"В небе осеннем прощается стая,
Ночь разорвав на тысячи нот.
Песен так много в сердце, я знаю,
Только мне хочется петь про любовь.
Сколько, быть может, важных мгновений,
Шепот, дыхание, просто слова,
Тихие звуки касаний далеких;
Птицы вернутся, настанет весна.
Музыка счастья в сердце вольется
Нежными нотами нашей души,
Ангел с небес нам улыбнется.
Нашу любовь спаси, сохрани.
Музыка счастья в сердце вольется
Нежными нотами нашей души,
Ангел с небес нам улыбнется.
Нашу любовь спаси, сохрани".
- Эй! А ну стой! А-а-а! Ой!
- Вы муж Беловой?
- Да, я.
- Поздравляю, у вас девочка,
три пятьсот. Через час
можете навестить свою жену.
- Да ты ж моя радость! Ай!
- Лучше приберегите силы для жены.
- Извините. Прошу прощения.
Макс, вставай.
Макс, поздравляю,
у тебя теперь есть сестра.
- Да и я вас.
- Угу.
Садись.
 

 

 

 

////////////////////////////