Баренцево море (1 сезон, 2022 год). Фразы и цитаты из сериала

1944 год. По сведениям, полученным от завербованного немецкого агента, планируется крупный диверсионный акт в одном из арктических портов, через который Советский Союз получает жизненно необходимую помощь от союзников в рамках ленд-лиза. Елена Солей и Сергей Сабуров попытаются сорвать вражескую операцию и спасти порт от грозящей катастрофы.

Все фразы и цитаты

Серия 1

Территория оцеплена! Вы окружены!
Сопротивление бесполезно!
- Ай, молодцы, хлопцы! Молодцы!
Я в долгу не останусь.
Ну что, гуси мои гуси, причалили?
Вот теперь и пощебечем
о вашей горькой жизни.
Ферштейн?
Или ангажировать переводчицу?
- Прекрасная работа,
Александр Матвеевич.
Лично доложу в Москву
о блестяще проведенной операции.
- Служу Советскому Союзу!
- Опустить оружие. Отпустите их.
- Поднимайтесь, товарищи.
- Что-то я не понял шутки.
- Это была проверка подразделений,
занимающихся охраной порта.
Проверка инициирована
народным комиссаром ВМФ,
лично товарищем Кузнецовым.
Прости, Александр Матвеевич, не ввел
тебя в курс дела, но таковы правила.
- Особый отдел контрразведки
Главного штаба флота.
Подполковник Сабуров.
Со мной мои люди.
- Майор Солей.
- Капитан Будничный.
- Знакомьтесь.
- Отбой, хлопцы! Молодцы!
Благодарю.
- Здравия желаю.
- Благодарю.
- Здравия желаю.
- Здравия желаю.
- Молодцы.
БАРЕНЦОВО МОРЕ
- Охрану порта с суши по всему
периметру оцениваю как хорошую,
но все-таки проникновение малых
диверсионных групп в акваторию
возможно, что показала прошлая ночь.
- Да мы вас еще в заливе аукнули -
патрульный катер пузыри ваши углядел,
передал по-тихому, без шума.
Я весь народ в порту
на уши-то и поставил.
- Александр Матвеевич, дорогой,
мы не в аудитории перед курсантами.
Товарищ Сабуров эксперт в своем деле
и квалификацию свою подтвердил
не в кабинете,
а, как и вы, в борьбе с врагом.
- Елена Владимировна, вам нехорошо?
- Просто душно.
- Продолжайте, Сергей Александрович.
- Товарищ полковник, ваши люди уже
достали наше оборудование из воды?
- Допустим.
- Значит, они должны были вам
доложить, что во время спецоперации
мы использовали не обычные акваланги,
а итальянские ребризеры.
- Доложили, и что?
- А то, что это аппараты
замкнутого типа.
О каких пузырях идет речь?
Уже на подходе к порту
мы стравили воздух,
дав вам возможность нас заметить.
- Обнаружен пузырь!
- Я думаю, что в следующий раз
немецкие диверсанты не будут
столь же любезны, как мы.
- Двигал бы ты, подполковник,
в свой штаб
да дышал бы там из окошка черемухой
со своей барышней.
- Александр Матвеевич! Право слово,
я не понимаю вашего тона.
Мы делаем общее дело.
Группа подполковника Сабурова помогла
нам вскрыть наши слабые места,
за это только спасибо надо сказать.
- Я повторюсь: финальная работа
службы охраны - на высшем уровне.
Но в целом я считаю,
что порт охраняется недостаточно.
Вот такой наш вывод.
- Я надеюсь, кроме выводов
будут еще предложения?
- Разрешите?
Необходимо четко определить
допуск судов в залив
и усилить контроль на рейде;
в остальное время -
перекрыть подводные подходы
к проблемным районам
металлическими сетями
здесь, здесь и здесь
и опускать их секциями исключительно
для прохода наших кораблей.
- Милая моя...
- Милой, равно как и барышней,
потрудитесь называть кого-то другого,
а ко мне обращайтесь, пожалуйста,
по званию, товарищ полковник.
- Тихо, тихо, товарищи!
Давайте-ка поспокойнее.
- Извините.
- Мурманский порт -
главные северные ворота страны.
Мы принимаем основной поток
иностранных грузов,
необходимых и для фронта, и для тыла.
Родина доверила нам защиту порта,
и давайте-ка оградим его от диверсий.
Это наша общая задача.
- Не будет диверсий, Иван Дмитриевич.
Не допустим!
Охрану акватории нужно усилить -
сделаем.
Дополнительное патрулирование
в море - раз.
Посты на всех причалах удвоить -
это два.
Завтра же я вам предоставлю записку
с подробным перечнем мер.
- Ну вот это уже другой разговор,
Александр Матвеевич.
Ну что ж, спасибо за помощь,
дорогие товарищи.
Счастливо долететь до Ленинграда.
Самолет завтра? - Так точно.
- Передайте мою личную благодарность
товарищу Кузнецову.
(Взрыв.)
(Шум, крики.)
Женщина: - Кто-нибудь, помогите!
- Здравия желаю, товарищ адмирал.
Разрешите доложить? - Докладывай.
- На КПП-1 взорвался ЗИС-5
с грузом газовых баллонов для сварки.
- Немедленно выясните,
кому принадлежал груз.
- Уже выясняем, товарищ подполковник.
- Жертвы?
- Народу погибло много. В это время
на проходной всегда людно.
- Диверсия или несчастный случай?
- Пока сложно сказать,
товарищ адмирал.
- Нужно выставить оцепление,
собрать улики и опросить свидетелей.
(Слышны крики.)
- Куда? Стоять! Стой!
- Коля! Нет!
Коля!
- Все, ч-ш-ш, тихо.
- За периметр никого не пускать!
- Ну что там у тебя?
- Разбираемся, Александр Матвеевич.
Немало чего разнесло.
Чуть не до самых причалов.
Сейчас все соберем и начнем анализ.
- Вот еще.
- Сергей, посмотри, как интересно.
Баллоны газовые могли и сами рвануть.
Везли без должной осторожности.
Превысили скорость,
трясануло на дороге и...
- Это диверсия.
- Да? И откуда такая уверенность?
Товарища Мессинга за углом встретили?
Обмотки?
- Они самые.
- Так, ну-ка, объясните. Я не понял.
- У подлинного ордена красноармеец
в сапогах, а здесь в обмотках.
- Да, действительно.
- Это подделка, и не очень хорошая.
Предполагаю, что она принадлежала
одному из диверсантов,
поэтому это диверсия.
А вы возьмите. Это улика.
Из-за двери: - Кто?
- НКВД.
- Очень смешно. Я оценил.
Проходи давай.
По радио:
"Сегодня, 1 августа 1939 года,
в день открытия Всесоюзной
сельскохозяйственной выставки, мы..."
- Невероятно! Как тебе это удалось?
- Не задавай вопросов -
не услышишь вранья.
- Кто присутствовал?
- Все.
Совещание начальников штабов
Ленинградского военного округа
в полном составе. От Москвы
были Ворошилов и Шапошников.
- Стенограмму Ворошилова
сразу узнать можно:
сплошные восклицательные знаки.
Невероятно.
- Ой, извини. Читай, читай дальше.
Эту информацию придется
озвучить лично. Собирайся.
- Куда?
- Они поймут, что была утечка.
Перекроют все к чертям,
начнут рвать души - это они умеют.
Рано или поздно они выйдут на тебя.
Финляндия - прекрасная страна.
Тебе понравится.
Собирайся.
(Скрип тормозов подъехавшей машины.)
Снаружи: - Живее!
- Не успели.
- Ценность этого ты понимаешь.
Давай, здесь выход
на черную лестницу.
Выйдешь позади дома, я тебя прикрою.
Давай, давай.
- Я тебя не забуду!
- Немедленно откройте дверь!
(Грохот.)
Бросай оружие!
(Выстрелы.)
Готов!
- Я же просил не на поражение!
Живым надо было брать!
- Ну так он же, товарищ капитан...
- Спасибо, Сергей Александрович.
Глаз у вас наметанный.
Мои бы разобрались,
но время прошло бы.
- Пожалуйста, все по порядку,
я вас прошу.
Женщина: - Хорошо. Мы пришли...
- Все по порядку.
- Да-да. Мы пришли к проходной, вот.
Там Катя Трофимова прошла...
И тут взрыв прозвучал.
Катя как раз...
(Слышна английская речь.)
По-английски:
- Вы видели сам момент взрыва?
- К сожалению, нет.
- А вы?
По-французски:
- Я не говорю по-английски, мэм.
- По-французски?
- Так точно. Я из Квебека.
- Вы видели момент взрыва?
- Видел, издалека.
Мы были возле того здания.
- "Вы"? Кто был с вами еще?
- Я... Я, должно быть, оговорился.
Мадемуазель, я хотел сказать,
я был один.
- Я вас поняла. Лейтенант Карамышева!
- Все в порядке. Продолжайте.
- Есть!
Вы видели грузовик до взрыва?
- Да, мадемуазель, видел. Издалека.
- Большое спасибо. Вы свободны.
- Спасибо.
- Вы знаете четыре языка?
- С чего вы взяли?
- Видела вас вчера в порту, -
и сейчас тоже.
Я говорю на немецком и немного
на румынском - и чего мне это стоило!
А выучить четыре языка -
по-моему, подвиг. Елена.
- Валя.
- Очень приятно.
- У вас кровь из носа.
- Не обращайте внимания.
Просто устала.
Платка, как назло, нет.
- Голову закиньте. Вот.
- Спасибо.
(Стук в дверь.)
- Да.
- Разрешите?
- Свободен.
- Есть.
- Докладывайте.
- Судя по номерам и табличке
с приборной панели,
взорванный ЗИС числится в гараже
при складах Главсевморпути.
По предварительному маршруту
уже работают люди.
Пока обрабатываем детали,
ищем водителя, сопровождающих.
Заключения экспертов по взрывчатке
еще нет, но по сделанным
расчетам зоны поражения -
без тротила тут не обошлось.
- Ваше мнение, Сергей Александрович?
- В грузовике имелось
взрывное устройство - это факт.
Сложно поверить,
что диверсанты планировали
взорвать грузовик именно на КПП.
- Хаос, паника? Люди погибли?
- При всем уважении к погибшим:
урон минимален.
Опять-таки же, вместе с машиной
и грузом погибли исполнители.
Ради чего? Взорвать КПП?
Уверен, диверсия готовилась где-то
в порту, но что-то пошло не так.
Вероятно, заряд сдетонировал раньше.
- Да. Немцы - не япошки:
грузовик со смертниками -
не в их стиле.
- Значит, все-таки в порту...
- Только у нас в порту шаром покати,
а в пакгаузах в последнюю неделю
ничего, кроме удобрения и табака.
Совершать диверсию немцам сейчас -
овчинка выделки не стоит.
- Сейчас им и не нужно было.
Через две недели в Мурманский порт
должен прибыть союзнический караван
с грузом взрывчатки и авиационным
топливом - двенадцать судов.
- Двенадцать судов?
И... разгрузка будет осуществляться
сразу на всех причалах?
- Разумеется. Мы не можем
такое количество боеприпасов
держать на рейде,
просто не имеем права.
- И если бы взрыв произошел
в момент разгрузки...
- Мурманский порт
перестал бы существовать.
- Мы можем развести караван
по разным портам?
- После нынешней зимы в Молотовске,
в Архангельске лед еще не сошел.
Тральщики просто не смогут
очистить проходы от мин.
Так что Мурманский порт -
единственное, что у нас есть.
- Значит, на все про все
у меня две недели.
- Не у тебя, Александр Матвеевич, -
у вас.
- Не понял.
- Ситуация серьезная.
Я попросил товарища Кузнецова
прикомандировать вас,
Сергей Александрович,
и ваших подчиненных
в оперативно-следственную группу
особого отдела Северного флота.
- Товарищ адмирал...
- Решение не обсуждается.
Помощь таких опытных людей
нам сейчас просто необходима.
Говорят на немецком языке:
- С прибытием, господин майор!
- Почему вы один? Где ваши люди?
- Мы не станем эвакуироваться.
Остаемся здесь.
- Что? Что вы несете, капитан?
Что вы, черт возьми, себе позволяете?
- Выслушайте меня, господин майор.
Руководство отвергло
мой первоначальный план,
и вот результат.
- Тарни, вы провалили операцию.
У меня приказ от полковника Отмана
об эвакуации вашей группы.
- Да, но задание не выполнено.
- Капитан!
Задание не выполнено по вашей вине!
Какого черта взрыв
произошел на проходной?
- Мог попасться старый баллон,
не выдержал тряски. Случайность.
Я могу все исправить,
причем без дополнительной помощи.
- Не сможете.
Порт для вас теперь закрыт.
Русские многократно усилили охрану.
- Именно поэтому я и предлагаю
вернуться к моему
первоначальному плану.
Выслушайте меня, господин майор.
В "Валли" не пожалеют о том,
что доверились мне.
- У вас три минуты.
- Благодарю вас. Пойдемте.
Таким образом, нет сомнений,
что я выполню поставленную задачу.
- Погибли люди.
- Русские - это отбросы:
отработанный и забытый материал.
- Вы сами только что сказали,
что против вас будет работать
не только Смерш,
но и отряд Сабурова.
Ваше столкновение с ним в 1939-м...
- Я вас уверяю, отношения не повлияют
на исход дела. Мы - враги.
Но для более высокого уровня
выполнения задачи
я прошу вас немедленно направить мне
агента Гешпигельта.
- Я доложу полковнику
о вашей просьбе.
Но имейте в виду: второй раз
не выполните задание,
и подводная лодка за вами не придет.
Уходим!
- Товарищ подполковник.
- Пойдем.
- Я слушаю, товарищ полковник.
- Я человек прямой
и потому скажу прямо:
что бы там не решили наверху,
а мне эта затея не нравится.
Да и сам ты - если уж начистоту.
- Ну что ж,
откровенность за откровенность:
я тоже не в восторге
от перспективы общения с вами.
- Вот и славно. Поскольку начальник
здесь я, давай сразу договоримся:
или выполняешь мои приказы, или
стоишь в сторонке и не отсвечиваешь.
- Боюсь, я не могу вам этого обещать.
У меня встречное предложение:
давайте не будем мешать друг другу.
Все-таки общее дело делаем.
- Ой, брось ты, общее дело!
Ты ведь, если что, со своими-то
отчалишь по-тихому,
а отвечать по всей строгости мне.
- Вот, давайте этого не допустим.
У нас ведь одна задача -
Мурманский порт.
А посему все разговоры -
с кого, за что спросят...
- Погоди, погоди. Думаешь,
я за шкуру свою дрожу, что ли?
Ну говори, говори!
Ладно, тогда я тебе вот что скажу...
- Лена! Тихо-тихо, держись...
В машину, в машину!
- Серега, прекрати мельтешить,
сядь уже,
а то от твоих "туда-сюда"
меня уже укачивает.
- Доктор, простите...
Я могу узнать про майора Елену Солей?
- Вы ей кто будете?
- Я... я...
- Ясно. Ожидайте.
- То есть как - пять недель?
- А что вас удивляет?
С женщинами такое случается,
особенно если у них есть мужчина.
Или для вас это откровение?
- Нет. Просто...
Все это как-то неожиданно.
- Тем не менее это факт.
К сожалению, у вас сильное
переутомление, причем как нервное,
так и физическое, что в вашей
ситуации крайне противопоказано.
В результате у вас повышенное
артериальное давление
и как следствие - обморок.
Если продолжите жить в том же режиме,
то последствия могут быть
непредсказуемыми. Вы меня понимаете?
- Да, конечно.
- И еще: сегодня переночуете у нас,
а завтра с утра посмотрим.
- Это невозможно!
- Товарищ майор, это не обсуждается.
Если, конечно,
вам нужен этот ребенок.
- Доктор...
- Слушаю.
- Не говорите пока никому о том,
что... Ну, вы понимаете.
- Даже?..
- Да.
- Хорошо.
- Доктор, ну что с ней?
- Скажем так: ничего такого,
чего не могло бы случиться
с любой другой женщиной.
- Это что, что-то по-женски?
Но это хоть не очень опасно?
- Это как посмотреть
и смотря для кого.
- Я могу ее увидеть?
- Конечно. Завтра и увидите.
- Пожалуйста, доктор.
- Завтра.
Товарищ подполковник, все завтра.
До свидания.
- До свидания.
- До свидания.
(Звучит музыка.)
(Телефонный звонок.)
- Слушаю. Так. В каком районе?
Выезжаю немедленно.
- Товарищ полковник...
- Отставить. Наши?
- Так точно. Водитель и охранник
с ЗИСа, взорванного в порту.
Не исключено, что кто-то из них
был в сговоре с диверсантами.
- С чего такой вывод?
- У убитых были четкие инструкции:
не останавливаться нигде
и ни при каких обстоятельствах,
кроме как на стационарных
пунктах контроля.
- Их вынудили остановиться.
Подстроили аварию.
После чего у них не было шансов.
Затем диверсанты спрятали трупы
и заняли их место.
Нелогично все.
Им бы по-тихому заехать в порт,
завезти туда бомбу,
а они средь бела дня крадут грузовик.
Еще и трупы так нелепо прячут.
Грязно сработано.
- Согласен. Вспомни хотя бы
орденок с обмотками.
- Ну да, этот взрыв на КПП...
Как будто хотели, чтобы о них узнали.
Или это еще что-то.
А что, я пока понять не могу.
- Поехали на склад,
откуда газовые баллоны везли.
Может, там что-то разузнаем:
тайну мадридского, мать его, двора.
- Поехали.
- Не понимаю вас, Елена Владимировна.
Миллионы женщин рожали и рожают.
Это, простите, наша с вами основная
функция, если можно так выразиться.
- А в данной ситуации
общие правила неприменимы.
- Что вы имеете в виду?
- Я сейчас не просто женщина,
я офицер контрразведки.
Идет война, и куда большую пользу
я стране принесу, оставаясь в строю,
а не занимаясь пеленками-распашонками
и прочей чепухой.
- Нет, это не чепуха. Воспитание
ребенка - это важнейшая задача.
- Я знаю. Но сейчас передо мной
стоят другие задачи.
Я должна бить врага
всеми возможными способами.
- Елена Владимировна, вы сами-то
верите в то, что сейчас говорите?
Ну хорошо. В таком случае чего
вы от меня хотите, товарищ майор?
- Так, грузовик прибыл сюда в 11:45.
В 12:22...
он встал под погрузку
у 4-го пакгауза.
Согласно накладной,
было получено 17 газовых баллонов
для проведения сварочных работ.
И в 13:17 машина покинула территорию.
- Видимо, взрывчатка была заложена
в один из газовых баллонов,
который послужил детонатором.
Вот только вопрос:
этот газовый баллон
загрузили сразу после захвата
или уже по дороге в порт?
- Сразу - нет.
Судя по путевому листу,
сюда машина зашла порожняком,
с баллоном на территорию
ее бы не пропустили.
Обратно до порта машина шла
в составе колонны
и изменить маршрут уже не могла.
- И что из этого следует?
- Из этого следует,
что взрывчатку загрузили здесь,
на складе.
- То есть вы хотите сказать,
что тут у них свой человек?
- Так точно. Человек,
который пронес взрывчатку на склад,
имеет доступ ко всей территории.
- И, видимо, бугай был здоровый:
один такой пустой баллон пудов пять
весит, плюс взрывчатка.
- Согласен.
- В любом случае
это значительно сужает круг поиска.
Поэтому действовать будем быстро.
- Что вы готовы предпринять,
товарищ полковник?
- Володя, в первую очередь
нужно определить
потенциальный круг фигурантов,
а после этого допросить.
Нужно, чтобы враг занервничал
и проявил себя.
Если вопросов нет, выполняй.
- Есть.
- У нас есть вопрос,
товарищ полковник.
- Да, слушаю.
- Какая у нас задача?
- Мы же, кажется, уже это обсудили.
Ваша задача остается прежней -
не путаться под ногами.
Есть еще вопросы?
- Вопросов нет.
Разрешите идти?
- Свободны.
- Давай заедем к Лене в больницу?
- Вы же знаете, что это запрещено
и даже подсудно.
Но учитывая вашу ситуацию
и род занятий...
В общем, я могла бы сослаться
на медицинские показания.
- Сколько у меня есть времени,
чтобы принять решение?
- Учитывая срок вашей беременности -
не больше месяца.
Я бы ориентировалась недели на три.
Потом будет поздно, придется рожать.
А учитывая вашу... ваше отношение,
далеко не факт, что вы родите
здорового малыша.
Вы теперь понимаете, почему я вообще
завела с вами этот разговор?
Я бы, в конце концов, сказала отцу.
Ведь это и его ребенок тоже.
- Я подумаю.
- Подумайте.
Подумайте, Елена Владимировна.
И как следует подумайте.
Это не котенок
и не бумажка со штампом.
Сделав аборт, вы навсегда можете
лишить себя возможности
стать матерью.
И мой вам совет: если вы курите,
бросайте, это вредно для плода.
- Спасибо.
- Курсант Гешпигельт уже здесь?
Пусть заходит.
Агент Гешпигельт, сегодня ночью
вы произведете выброску
в 30 километрах от города Мурманск.
Ваша задача - присоединиться
к группе Тарни.
Все детали и документы вы получите
у адъютанта Бютцева.
И помните, какой ценой
вы нам достались
и для каких задач вы были обучены.
В открытый бой не вступать.
Прямое подчинение только капитану
Лаури Тарни.
И главное: никаких зрительных
контактов с противником
до прибытия в расположение группы.
А если это произойдет,
вы знаете, что делать.
Идите. И еще. Врач мне сказал,
что вы снова курите.
Вы знаете, Лаури это не понравится.
Свободны.
- Мы заехали в больницу,
там сказали, что тебя выписали.
- Здравствуй, Лена. Как ты?
- Я в порядке, видимо, холодная вода
и погружение сделали свое дело.
Ничего, пару уколов - и приду в себя.
Хватит за меня так активно
переживать.
Введите лучше в курс дела.
Как там товарищ Кириленко?
- А что с ним? Похоже, что он
из разряда тех упрямых ослов,
с которыми спорить себе дороже.
- Надо ему доказать,
что без нас никак.
- Идеи есть?
- Удалось выяснить,
что взрывчатка ушла с сортировочной.
Завтра его люди будут допрашивать
всех возможных подозреваемых.
- Пронести взрывчатку
на склады незамеченным
мог только кто-то из своих.
Предлагаю начать с кладовщиков.
Начальство и грузчиков
пока можно исключить.
- Кириленко дал задачу своим
спровоцировать Иуду
на открытые действия.
Стало быть, всех будут допрашивать
в районе складов.
- Предлагаете оказаться неподалеку
и отслеживать реакцию каждого
подозреваемого после допроса?
- Ага. И как говорит товарищ
Кириленко, не отсвечивать.
- И как незамеченными попасть
на склады?
- Придется навестить
товарища Головко.
(Присвистывает.)
- Проходите.
- Здравствуйте, товарищи.
Бокалов, врио завскладом.
- Присаживайтесь, гражданин Бокалов.
- Поторопитесь, мужики!
(Звучит напряженная музыка.)
- Этот сердечник не наш.
(Звучит напряженная музыка.)
- А ну, подмени!
(Звучит напряженная музыка.)
- Накладную на выдачу
газовых баллонов вы подписывали?
- Ну, я.
- Почему лично не присутствовали
при погрузке?
Как старший кладовщик были обязаны.
- А у нас по штату положено
12 кладовщиков,
а работает всего четыре.
Вот и крутимся.
- По нашим данным на вашем складе
происходят
хищения государственной
собственности.
Пока мы не установим, кто это,
с территории никто не выйдет.
- Пугать меня не надо.
Если я виноват - отвечу.
- Хорошо, товарищ Степанчук,
можете идти.
- Гляди-ка, они и Мишу Степанчука
тоже допрашивали.
Не знают, что за человек был.
- Что же он за человек?
- Да он еще до войны
здесь грузчиком работал.
Силищи у мужика было -
просто Илья Муромец.
Семипудовые болванки
в одиночку грузил, как перышки.
- А сейчас не грузит, потому как,
стало быть, в начальники выбился?
- Ты язык-то попридержи.
Он с фронта с медалью пришел,
а осколки от немецкой мины
до сих пор в нем сидят.
- Как перышки, говоришь?
- Эх, ладно. Пойду до ветру схожу.
- Вы услышали, что я говорю?
Вы услышали?
- Да понял я, понял, понял -
сидеть тихо.
- Кладовщиков больше нет.
- М-да, не оправдали мы
доверие товарища Кириленко.
Ладно, Валя, ты иди,
тебе еще за дочкой.
Я тогда ему позвоню, доложу.
- Спасибо.
- Значит, ему приказали
не высовываться?
- А что ему еще должны были
приказать? Не застрелиться же.
Осталось только определить, кому
он звонил, а дальше - дело техники.
- Боюсь, что раньше чем завтра
это вряд ли возможно.
К тому же, где гарантия,
что это наш клиент?
Если это просто складской воришка,
который звонил подельникам?
Только шумиху поднимем.
- Может, нам тряхануть его по-тихому,
а? Что думаешь, Серега?
- Не, Лена права:
без шумихи не получится.
Брать его нельзя, но и не проверить
его мы тоже не можем.
Ждите меня возле конторы. Есть идея.
- Я занят.
Чего надо?
Ты кто?
- В ЧК больше не вызывали?
- Пока нет.
- Это хорошо.
Мне приказали тебя эвакуировать,
на сборы - одна минута.
- Никуда я с тобой не пойду, понял?
- Сдохнуть хочешь?
- Ага.
- Да ради бога.
Только больше не звони
и номер забудь.
- Подожди...
- Подойдем к КПП, не дергайся.
Если что - я сам разберусь. Понял?
- Товарищ подполковник,
что все это значит?
- Не стрелять! Крамник!
- А ну, стоять, Илья Муромец!
- Твою мать!
- Руки!
Развернулся. Развернулся!
Пошел.
- Ну, и что все это значит?
- Вы не поверите, товарищ полковник,
но сегодня один из ваших сотрудников
уже задал этот вопрос,
потом решил немного пострелять.
Вильгельм Телль хренов!
- Да ну!
А мне сказали, ранка так, пустяковая.
- Возможно, но есть нюанс:
пуля предназначалась
вражескому агенту,
которого нужно было брать живым
любой ценой.
Да и бежать ему особо было некуда.
- Товарищ полковник,
разрешите обратиться?
- Ну говори.
- Я там в каптерке обнаружил...
Ну... В общем, вам лучше
самому посмотреть.
- Как же тут люди лазали?
Разве что карлики.
- Почему? Совсем не обязательно.
Его могли использовать
исключительно для перемещения
краденого отсюда наружу.
- Или чтобы подносить взрывчатку
снаружи сюда.
Баллон со взрывчаткой попал сюда
через этот лаз,
а ты уже определил его
в нужную машину. Верно?
- Какая взрывчатка?
О чем вы говорите?
А лаз этот
мой предшественничек накопал.
А с него ж не спросишь,
оттоптал он нашу землю грешную.
- Екарный бабай, это что такое?
А ты зачем в бидон-то песка насыпал,
а?
- А ну-ка подмогни.
- Куда?! Сядь! Сядь! Сядь.
- Вот за что ты родину продал,
орденоносец. Гнида.
- Вот теперь ты у меня
точно не отвертишься.
- Если я его сдам,
жизнь гарантируете?
- Ты мне давай не торгуйся,
а то завтра же в трибунале будешь,
а там разговор короткий.
- Все равно вы этого финна
без меня не поймаете.
- Какого финна?
- После взрыва на проходной вчера
товарищи из карельского Смерша
ориентировку на какого-то финна
прислали.
- Он тебя завербовал?
- Кто?
- НКВД.
- Дошутишься когда-нибудь.
- Эту информацию
придется озвучить лично.
Финляндия - прекрасная страна.
Тебе понравится. Собирайся.
- Давай.
- Я тебя не забуду.
- Черт, а.


Серия 2

- Тарни, Лаури Аллан, родился
28 мая 1904 года в Выборге
в обеспеченной семье, интеллигенция.
- Отлично знает русский язык.
- В 1938 году добровольцем
поступил в финскую армию,
воевал с нами в Зимнюю, к концу войны
получил звание лейтенанта.
- Тарни - идейный боец
и искренне нас ненавидит,
страну, власть
и вообще в принципе русских.
Выборг считает своим родным городом,
считает вообще это своей землей.
Как это ни странно звучит, он воюет
за Родину - так же, как и мы.
- Я попросил бы вас,
товарищ подполковник!
- Погодите, Александр Матвеевич.
Мы обязаны понимать
и знать врага досконально,
только тогда достигнем успеха,
не так ли?
Что с номером телефона, по которому
кладовщик с ним связывался?
- Ничего. Мертвый номер:
приписан к конторе жилхозяйства,
самой конторы с полгода уже нет -
разбомбили.
- Понятно. Продолжайте.
- Возглавляет отдельную роту егерей -
чистое зверье.
От немцев получил Железный крест,
от финнов - Крест Маннергейма.
От нас - за его голову
назначена награда -
три миллиона финских марок.
Неофициально, конечно.
- Какие будут предложения?
- Порт закроем так, что мышь
не пролезет, Иван Дмитриевич.
У нас 24 блокпоста, усилю их,
хлопцев своих за уши натаскаю так,
что любые Тарни на первом вздохе
зубы до корней обломают.
- Не сомневаюсь в компетентности
и выучке отряда охраны,
но организацией безопасности порта
дела не решить.
- Что предлагаете дополнительно,
Сергей Александрович?
- Будем действовать
по примеру городов,
которые находятся
на осадном положении.
Помимо основных дорог,
взять под контроль проселочные.
Установить там временные
контрольно-пропускные пункты,
как на въезд в город, так и на выезд.
Также взять под контроль
всю прибрежную полосу залива
в радиусе трех километров,
вплоть до тропинок на болотах.
Проверять у всех документы,
независимо от пола и возраста.
Проверку грузоперевозок
на постах при въезде в город
ужесточить до максимума.
Ввести пропускную систему
"свой - чужой".
Для этого существует масса
различных способов оформления
накладных и путевых листов, изменения
в которых настолько незначительны,
что незаметны для постороннего.
- Где-то, например, не ставятся точки
после инициалов отпустившего товар
кладовщика.
Где-то наименование отпущенного
товара "ошибочно" начинается
не с первой, а со второй строчки.
В общем, много чего.
То есть человек неосведомленный
никогда не сможет подделать
самую простую официальную бумагу,
даже имея при себе
все необходимые бланки и печати.
Сабуров: - Каждый день система
подобных ловушек меняется,
и какой из вариантов будет
использован в тот или иной день,
становится известным только накануне.
- И где ж ты столько людей возьмешь?
Прикомандированных частей НКВД
у нас хватит лишь на внешнее кольцо,
а про сам город ты забыл, по-моему?
- Никак нет товарищ полковник.
С городом мы поступим
следующим образом.
Предлагаю на время задержать отправку
на фронт всех выписываемых бойцов
и офицеров из всех госпиталей
Мурманска и близлежащих городов.
Данных опытных товарищей
поставить на особое довольствие
и использовать в качестве командиров
внутригородских патрулей.
Бойцами в эти патрули набрать
добровольцев из числа гражданских
нестроевых, комиссованных по ранению,
а также женщин и девушек,
прошедших подготовку
в отрядах Осоавиахима.
- На месте стой! Направо!
Сабуров:
- Причем разделить их на две группы:
форменные патрули
и патрули в гражданской одежде.
Патрулям в гражданской одежде выдать
удостоверения сотрудника Смерш
и спецпредписания на проверку людей
любого рода войск и званий,
дабы избежать недопонимания
при проверке.
И самое главное: у каждого патруля
должно быть фото Лаури Тарни.
- Мы привлекли вас
для выполнения задания
исключительной государственной
важности.
Патрулирование улиц Мурманска
и промышленных территорий...
- ...равно как и неусыпная
бдительность жителей города -
залог безопасности Мурманского порта
и весомый вклад в нашу
общую победу над врагом.
- Вы обязаны проявлять
особое внимание,
соответствующее важности
поставленной задачи.
Добросовестно, по-комсомольски
исполнять свои обязанности
и следить за их исполнением
другими бойцами патруля.
- Разрешите. Если увидите,
сообщить немедленно.
- У Тарни не получилось зайти с суши.
Предполагаю, он зайдет с моря.
В связи с этим настаиваю не только
на усилении блокпостов в порту
и на прилегающих к нему территориях,
но и на увеличении их количества
с 24 до 46.
Здесь, на карте порта,
мы отметили их расположение.
Также предлагаю увеличить состав
из расчета отрядов охраны отдела НКВД
близлежащих исправительно-трудовых
колоний.
- Ну, это будет непросто, но решим.
Что еще?
- Также предлагаю организовать
пеленг вражеских раций
не только с суши, но и на море,
так как в акватории
очень много нежилых островов.
- Н-да... Н-да... Н-да...
Вы согласны с коллегой,
Александр Матвеевич?
- А зачем нужно мое мнение,
коль у нас такие специалисты?
- Товарищ полковник!
- Хорошо. Поступим,
как советует подполковник.
Я одного не могу понять:
зачем нам гражданские патрули?
Это может вызвать недопонимание
и привести мало ли к каким
последствиям.
- Форменный патруль в городе
виден издалека.
Тарни знает, что у нас есть
его фотография, и будет их обходить.
А гражданский патруль
не вызовет никаких подозрений -
они будут похожи на простых прохожих.
- Умно. Вы удовлетворены ответом,
товарищ полковник?
Ну что ж, тогда не будем затягивать.
Переходим от теории к практике.
- Здравия желаю, товарищ капитан.
Ваши документы,
удостоверение офицера
и спецразрешение
на пребывание в городе.
- А вы, простите, кто?
- Видно?
- Ну и маскарад вы устроили.
Ну и как спится в тылу?
- Крепко.
- Завидую я вам.
Поделились бы счастьем своим.
- Мое все в Сталинграде осталось -
поезжай, набирай сколько надо.
Не задерживаю.
- Город патрулями
нашпигован буквально.
С улицы на улицу
без проверки не перейти.
- Я знаю. Они работают в гражданке.
Предупреди остальных.
- Хорошо.
Сейчас в городе твоих фото больше,
чем большевистских агиток.
- Замечательно.
Пока русские любуются
моими фотографиями,
мы спокойно займемся делом -
без всяких препятствий,
по моему плану.
- Тебе удалось его убедить?
Отман одобрил?
- А куда ему было деваться?
Как думаешь, немцы подозревают,
что взрыв в порту не был случайным?
- Нет.
Конечно, не подозревают.
Когда я взорвал грузовик,
русские испугались, забегали.
А когда я взорву весь порт,
бегать будет некому. Лей.
(Шум, крики.)
- Спасибо, Сергей Александрович.
- Передай в Центр, что Гешпигельт
прибыл в расположение группы.
Иди.
(Звуки морзянки.)
"В Центр. Майору Бильдерлингу.
Агент Гешпигельт благополучно
добрался до места назначения".
Перехожу к первой стадии
операции "Охота на нарвала".
Канал связи прежний. Тарни".
- Шифровальщикам, срочно.
- Как все прошло?
- Все хорошо.
(Звучит лиричная музыка.)
- Что сказала врач?
- То и сказала: все в порядке.
Пейте капли-порошки - будете здоровы.
- Какие капли-порошки?
- Ну, всякие укрепляющие.
Два раза в день, три раза в день.
- Значит, не все в порядке,
если капли-порошки.
- Сережа, перестань,
я отлично себя чувствую.
Смотри лучше на дорогу.
Управление проедешь.
- Плохие новости, Ленинград.
Ночью кто-то вышел в эфир.
Шифровку перехватили,
спецы уже работают над ней.
- Откуда велась передача, установили?
- Стоял бы сейчас тогда перед тобой?
Не успели установить,
но работали точно из города.
Головко нас ждет с отчетом.
Только тебя и меня, без дам.
- Удачи.
- Здравия желаю. Предъявите,
пожалуйста, свое удостоверение.
В развернутом виде.
Благодарю вас, проходите.
Здравия желаю, товарищ майор.
Предъявите, пожалуйста,
свое удостоверение.
В развернутом виде, пожалуйста.
Ваше удостоверение - Черноморского
флота. Можно ваш командировочный?
- Сержант,
вы задерживаете офицера Смерш
при исполнении
служебных обязанностей.
- Никак нет, товарищ майор.
Вы сейчас себя сами задерживаете.
У нас четкие указания. Или вы мне
даете свой командировочный, или...
- Побыстрее можно?
- Никак нет.
Благодарю вас, проходите.
- Добрый день!
Почему вы за мной следите,
Елена Владимировна?
- Ответ у вас в кармане.
- Что вы намерены предпринять?
- Все будет зависеть от того, что вы
мне скажете и поверю ли я вам.
- Я взяла морфий.
Одну половину собираюсь продать,
другую...
- Нет, это не морфий.
К сожалению для вас, я знаю,
как выглядят ампулы с морфином.
- Вы действительно полагаете,
что я украла для чего-то незаконного?
- Не знаю.
Я задала вопросы и жду на них ответы:
что, как и зачем?
- Хорошо, идемте.
- Туда, где вы получите ответы
на ваши вопросы.
Это Гарун.
А это - пенициллин.
- Не нужно.
Тихо, Гарун. Тихо. Все хорошо.
До ноября 1942 года я в милиции
служила, здесь, в кинологии.
А это мой друг - по работе
и по жизни, самый лучший.
- Замечательный пес.
- Да, замечательный.
И пользы стране принес больше,
чем некоторые районные отделения.
Мы только за сентябрь 1941 года
на 700 тысяч награбленного отыскали.
И вот, пулю схватил - при исполнении.
Чуть затянули, и пошло заражение.
А пенициллин...
- Не продолжайте...
- "Живая вода", "белое золото".
Согласно куче постановлений,
расходуется точечно -
наравне с морфием.
Я все понимаю - это чудо,
спасшее столько жизней.
Но почему, черт подери, почему
животным не положено, проще усыпить?
- Валя, я прошу вас...
- Не надо меня просить.
Да, я украла, и не первый раз!
И ключ смастерила.
Чему только не научишься
в контрразведке.
Да и плевать!
Считаете, я преступление совершила?
Да, совершила.
Готова нести ответственность.
- Извините.
Мог бы и меня попросить.
- Знаешь, настоящий офицер
должен уметь не только воевать,
но и гладить. Кстати, давай тебе тоже
китель поглажу, пока утюг горячий.
- Да я потом сама.
- Давай-давай, снимай.
Что-то не так?
- Нет, все в порядке.
Я просто устала чуть-чуть.
Пойду чайник поставлю.
А что с Головко?
- Обсуждали распределение
вновь прибывших из области.
Все будут примерно одинаково
работать в порту.
Да, еще небезызвестный тебе
Кириленко -
решили с ним организовать
круглосуточное...
- Что ты сказал? Не слышу.
Не слышу, что ты говоришь.
- Я говорю,
организовать круглосуточное...
- Прости, не слышала, что ты сказал.
- Я говорю, обыкновенная рутина.
- Что-то случилось?
- Ты мне не хочешь ничего рассказать?
- Нет.
- А если серьезно?
- Темнишь, Сабуров.
- У тебя учусь.
- Ладно. Пока лекарство выпью.
- Капельки-порошочки?
- Да что происходит, Сергей?!
- Просто я тебя очень люблю.
Пожалуйста, будь осторожней.
- Хорошо.
(Телефонный звонок.)
- Слушаю.
Так.
Я же ясно сказал - только живыми!
Ладно, отбой.
На станции "Кола" взяли мародеров -
троих наповал.
- Ну, меньше работы трибуналу.
- Еще в эфире почти двое суток,
как в полночь на погосте!
- После провала в порту они могли
перейти в режим радиомолчания.
- Или вообще свернуть операцию.
А мы тут развели такой цирк.
- Это вряд ли. Тарни не из тех,
кто сдается после первого промаха.
Если это вообще был промах.
- Ну, тогда осталось
всего-то вычислить,
где он нанесет следующий удар.
И желательно до того,
как он это сделает.
- Появятся вводные - вычислим.
- Откуда такой оптимизм?
(Стук в дверь.)
- Разрешите, товарищ полковник?
- Чего тебе?
- Убит начальник службы тылового
обеспечения подполковник Гончарук.
Вместе с водителем и охраной.
- Где, когда?
- Километрах в трех от города,
в направлении Росляково.
Точное время гибели пока неизвестно.
- Их обнаружил комендантский патруль:
как только услышали выстрелы -
сразу выехали.
- Судя по трупному окоченению, смерть
наступила около шести часов назад.
- Видимо, работал
снайпер-профессионал.
Сначала убил водителя,
потом всех остальных.
- Уже выяснили,
как они здесь оказались?
- Так точно. Подполковник Гончарук
проводил инспекцию
подведомственных объектов.
- Конкретнее.
- Насколько мне известно,
подполковник Гончарук
курировал объекты...
- Я знаю, какие объекты курировал
Гончарук!
Я спрашиваю, какого рожна
он здесь делал!
- Выясняем, товарищ полковник.
- Выясняй.
Ну и зачем они это сделали?
Чтобы лишний раз показать нам,
что они чихать на нас хотели?
- Или пытались запутать.
- Разрешите, товарищ полковник?
В лобовом только пулевое отверстие,
через которое убили водителя.
А второго пулевого нет,
хотя Гончарука убили в грудь.
- Значит, убили его позже
и не в машине.
Но перед этим пытали...
пытали с пристрастием.
- Что-то не похоже, чтобы его пытали.
- Потому что пытали профессионалы.
- Что вы имеете в виду?
- Посмотрите сами.
Обратите внимание на эти гематомы.
- Воздействовали на болевые точки?
Да, таких спецов даже у меня нет.
- Чего пялишься? Думаешь,
в штаны наложу? Не дождетесь!
У нас даже у тыловых крыс
стержень имеется.
- У меня только один вопрос.
Ответишь - обещаю легкую смерть.
- Да пошел ты!
(Кричит.)
- Даю тебе последний шанс
сдохнуть без боли.
- Чего надо?!
- Его ликвидировали
сразу после допроса.
Теперь остается один вопрос:
что он им мог сказать?
- В общем, в июле 41-го пришел приказ
о создании тайных схронов
на случай отступления -
продукты, боеприпасы...
- И взрывчатка.
Этим всем занимался Гончарук.
- Курировал закладки
в Сальных Тундрах у Мончегорска.
- Далеко это?
- Километров 150.
- Если моя версия верна,
у нас еще есть время.
- Диверсанты, если не дураки,
конечно,
весь путь проделают не пешком,
а пойдут по рекам.
Тем не менее у нас будет
фора по времени
и возможность устроить засаду.
- Я смотрю, схроны находятся
на значительном расстоянии
друг от друга. Нам хватит бойцов-то
на все три?
- Нужных людей доберем.
В Мончегорске.
- Товарищ полковник, а почему эти
схроны до сих пор не расформированы?
- К концу 41-го стало ясно,
что финны выдохлись,
и тайники оказались ненужными.
Из тех, что были полностью
укомплектованы,
все завезенное добро вернули назад.
Сальные Тундры - место глухое.
Да и сам понимаешь,
война - дело такое... Оставили
на всякий случай. Для партизан.
Говорят по-фински: - Мы выбились
из сил. Нам нужен привал.
- Нет времени.
- Послушай, ну куда мы спешим?
Русские ничего не знают о схронах.
Пожалей людей.
Завтра уже будем на месте.
- Ты недооцениваешь врага, Линда.
Для тебя, как профессионала,
это недопустимо.
- Ты требуешь невозможного.
Ты посмотри на них.
Они и трех километров не пройдут.
- А теперь ты недооцениваешь меня.
Подходим ко мне все!
Продолжаем движение.
- Будь здрав, Илья Спиридонович!
Как жив, крамольник?
- Здравия желаю, товарищ полковник!
Живем-служим помаленьку.
Начальник Мончегорского отдела НКВД
капитан Филиппов!
Мой заместитель лейтенант Ильинский!
- Здравия желаю,
товарищ подполковник!
- Рад видеть, товарищи.
Где ваши люди? В городе?
- Никак нет. Тут в 30 километрах
в лагере пожар произошел,
ну, и урки рванули -
групповой побег, -
так что пришлось весь личный состав
гарнизона отправлять.
Ваша машина, товарищ полковник.
- А вот тебе и первые ягодки пошли.
Поснимал вертухаев с лагерей...
Ладно, ладно. Признаю, грешен:
надо было больше людей брать.
Нам нужно выдвигаться, грузимся.
До схронов путь неблизкий,
до темна надо добраться.
- Для полноценной засады
прибывших с нами бойцов не хватит,
даже вместе с оперативниками.
Сколько у Тарни людей? Десять,
пятнадцать? А если больше?
- Схронов несколько, и к какому
из них они двигаются - непонятно.
- Ладно, разберемся на месте.
Садись, Андрей, поехали.
Лена, ты остаешься здесь.
- Что?
- Дожидаешься гарнизон охраны,
а потом выдвигаешься,
если понадобится.
- Сережа, ты хоть объясни почему.
- Хочешь знать почему?
Смотри. Здесь написано: "5-6 недель".
Ты остаешься в Мончегорске.
Ни шагу без меня.
Если ты меня ослушаешься -
завтра улетаешь в Ленинград.
- Сережа...
(Собачий лай.)
- Хана нам, Бурый! Хана!
По-любому хана!
- Да беги!
(Собака лает.)
- Не отставать! Они уже близко!
- Судя по карте, нас ждет
пятикилометровый марш-бросок
через болота.
- Ничего, вспомним молодость.
Бойцы, в колонну по одному! За мной!
- Стоять! Руки за головой!
Руки за головой! За голову, паскуды!
Оружие забрать.
Что будем делать, старшина?
Тут их или в лагерь поведем?
- Да что в лагерь? Надо нам с ними
по дороге валандаться!
Деревня за речкой. Две подводы.
Трупы по воде до дороге сплавим,
погрузим - и всех дел!
- Хорошо. Граждане заключенные,
совершив побег, убив конвоиров, вы!..
- Добрый день, господа!
Можете опустить руки.
Кто главный?
- Ну, я.
- Ответ неверный.
Повторяю вопрос: кто главный?
- Ну, вы, по ходу!
- Молодец!
(Собака лает.)
(Автоматная очередь.)
- Значит так,
нас интересуют три схрона:
вот этот, где мы сейчас,
и вот эти два.
Илья Спиридонович,
ты берешь на себя этот.
Группа ленинградца выдвигается сюда.
Ну, а мы с Крамником здесь останемся.
- Мало нас. Если что,
не сможем друг другу помочь.
Считаю, что оборонительные позиции
оставлять нельзя.
Тарни может провести ложную атаку
и ударить совсем в другом месте.
- Когда потечет, тогда и будем
думать, как крышу чинить.
Думаю, раньше следующего вечера
ждать их не стоит.
Не из железа же они -
такой путь за сутки проделать.
- Все-таки они нас опередили.
По десять человек, не больше,
на каждый схрон.
- Но для прямой атаки
нам тоже не хватает людей.
- А что же ты думаешь,
мы зря таскаем этих уголовников?
- Я думала, они нужны нам только
в качестве вьючных мулов
на обратном пути.
- Да, так и было. Такой был план.
Ориентироваться будем по ситуации.
Без тротила я отсюда не уйду.
Пошли.
(Разговаривают на финском языке.)
- Фрицы, что ли?
- Финны.
- Один черт!
Попали мы, как куры в ощип.
Видал, как их главный Бурому
в "маслину" промеж глаз просадил?
- Сурьезный мужчина.
- Щипач, как думаешь, зачем мы им?
Надо когти рвать. Ты со мной?
- Дурень ты, Лява.
Дурнем был - дураком и помрешь.
Это ж совсем другая масть.
Это тебе не фраера галимые.
Ты моргнуть не успеешь, как они тебе
кишки вокруг банки намотают.
- Ладно, поживем, увидим.
- Встать!
- Сидите, господа, сидите-сидите!
У меня к вам один вопрос:
жить хотите?
- И кошка жить хочет.
- Интересное наблюдение.
- А что делать-то?
- Ваш практический склад ума
мне тоже по душе.
Нужно выполнять мои приказы.
Предприятие абсолютно выгодное,
даю слово офицера.
Раз вопросов ни у кого нет -
собственно говоря, как и выбора, -
прошу ознакомиться
с планом нашей кампании.
- Ну чего там у соседей?
- Пока тишина.
- Позиция - ни к черту. Сектор обзора
рваный - сплошные мертвые зоны.
Если фрицы на нас попрут -
туго придется.
- Ничего, отобьемся.
- Ну, это смотря сколько их будет.
С месяц тому назад под Оленегорском
диверсионную группу накрыли -
30 трупов, трое пленных,
и еще с десяток ушли.
Вот и прикидывай...
- Так и мы не пальцем деланные.
Главное - продержаться
до прихода подмоги. Что там?
- За камнями вроде шевеление было.
- Может, показалось?
- Черт его знает. А нет,
не показалось. Здесь они. Огонь!
- Не похожи на фрицев:
одеты странно, работают нахрапом.
- Потом разберемся. Я к рации.
- Давай!
- Близко не подпускать!
Гранатами закидать!
Прием! Товарищ полковник...
- А если это отвлекающий маневр?
Мы же не знаем, сколько их всего.
- А если нет?
- Все равно я считаю,
что нужно немножко подождать.
- Чего ждать-то?! Пока они там всех
не перебьют и не заберут взрывчатку?
И где их потом искать?
В общем, так: я с Крамником
и радистом остаюсь здесь,
остальных отправляю к Филиппову.
Тебе советую то же самое сделать.
Все, отбой. Все слышал? Отправляй.
- Бойцы, слушай мою команду.
- А может, он прав?
Может, действительно этот Тарни
решил все силы бросить на один схрон?
Логично?
- Логично.
Только это был бы не Тарни.
- Давай!
- Сколько их, установил?
- С десяток.
Осторожные гады:
и сами на рожон не лезут,
но и нам голов поднять не дают.
- Держись, Филиппов, держись,
дорогой, ребята уже на подходе.
- Постараемся, товарищ полковник.
Только уж и вы поторопитесь.
- Максимум через полчаса
они будут у тебя.
Ты, главное, этих не отпускай.
- Они вроде уходить-то не собираются.
Хорошо еще, что у них гранат нет,
а то бы уже давно нас покрошили.
- Ложись!
- Прием! Товарищ полковник, прием!
Что за черт? Где связь?
- Уходят!
- Как уходят?
- Да пес их знает!
Но что уходят - точно!
Я сразу сказал - не похожи на фрицев!
- Догнать!
Чтоб ни один не ушел!
Продолжай вызывать! Вперед!
- Прав был Сабуров:
отвлекающий маневр был на том схроне.
Не продержимся мы здесь втроем. Черт!
Уходите товарищ полковник,
я прикрою.
- Нельзя, Володя, взрывчатку заберут.
- Тогда рвите ее на хрен!
Не протянем!
- Прикрой.
- Товарищ полковник, вы целы?
Давай.
Отпускай. Отпускай.
Сколько ушло?
- Не много. Трое, может. Не знаю.
- Стало быть, успех.
Локальный, но успех.
- Сергей Иванович, на пару слов.
Ну, чего сказать... Спасибо.
Вот когда спасибо, тогда спасибо.
Так? Ну, я сказал, ты услышал. Все.
- Товарищ полковник.
Это же Тарни?
- Ах ты ж как оно...
- Не может быть.
- Теперь можно твердо сказать,
что с гибелью Тарни и его подручных
вражеская диверсионная группа
перестала существовать.
Кое-кто выжил... Мы их найдем,
это уже семечки.
- Ну что ж, товарищи,
операцию можно считать завершенной?
- Так точно. Без вопросов.
- Сергей Александрович?
- У меня нет стопроцентной
уверенности, Иван Дмитриевич.
- Это почему это?
Ты же все видел, как я,
ты ж там был, не на бумажке ж
прочитал мелким шрифтом.
- Все очень просто произошло.
- Когда ж ты уже улетишь
в свой Ленинград?
Ей-богу, я напьюсь на радостях.
- Все невероятно просто произошло.
А Тарни...
- "Тарни, Тарни..."
Ты же своими глазами видел его труп.
Ну?
Группа ликвидирована?
Что тебе еще нужно?
Иван Дмитриевич, все закончилось -
официально.
Сейчас работают эксперты.
Получим доклад,
и дело можно будет
отправлять в архив.
- Сергей Александрович,
иногда и самый опасный противник
гибнет от простуды. Так что...
Товарищи офицеры, поздравляю вас
с успешным окончанием операции.
От души.
- Я ждала тебя в управлении.
Почему не приехал?
- Так получилось.
- А это тоже само получилось?
Сабуров, какого черта,
ты роешься в моих вещах?!
- Я не специально. Хотя почему я
должен перед тобой оправдываться?
Ты мне ничего не рассказала.
Я что, какой-то временный любовник
для тебя? - Сережа!..
- Нет, Лена, послушай меня! Это
не только твой ребенок, но еще и мой!
И я имею право участвовать в его
судьбе с самого первого момента!
Почему ты мне ничего не рассказала?
- Потому что как только узнала,
поняла, как ты отреагируешь.
Будешь носиться со мной
как с какой-то торбой писаной,
от дела отстранишь.
- Почему я должен от дела отстранять?
- Правильно, не должен.
Посадишь за бумажки или в резерв,
как в Мончегорске.
Скажи, ты дал бы мне работать
с риском для жизни?
Вот тебе и ответ на вопрос "почему".
Прости меня, пожалуйста.
Ничего не говори,
просто прости, и все.
Красиво. Пожить бы так когда-нибудь.
- Война закончится - поживем.
Ты бы где хотела пожить?
- В Крыму.
- В Крыму? - Угу.
Маленький домик, кипарисы...
Просыпаешься утром,
а в окошко - солнце и ты.
- Вернемся в Ленинград
и пойдем сразу в загс. Согласна?
- Не знаю. Мне надо подумать.
- Тарни Лаури, капитан финской армии.
Предположительно, смерть наступила
в результате двух пулевых ранений.
Осмотр проводит майор
медицинской службы Алексеевский.
Алексей Викторович,
переверните тело, делайте опись,
а я пойду покурю.
- Сергей Петрович, подойдите,
вам нужно на это взглянуть.
- Этого не может быть.


Серия 3

Говорят на финском языке:
- Давай быстрее. Неспокойно мне.
- Успокойся - вокруг море,
так просто им до нас не добраться.
- Товарищ капитан третьего ранга,
в эфире незарегистрированная
радиостанция дальнего действия.
- Передача ведется не с материка.
Наш сектор.
- Работаем! Быстро!
Лево на борт!
- Есть!
- Группа Тарни.
- Товарищ капитан третьего ранга,
остров в Айновской группе.
69 градусов 50 минут северной широты,
39 градусов 34 минуты
восточной долготы.
- Это в 8 милях от выхода в море.
Сообщить координаты острова
десантной группе.
- Слушай приказ: произвести высадку
десанта на остров Малый Айнов,
с целью захвата диверсионной группы.
- Уходим, быстро!
- Семчук, остаешься здесь.
Остальные - рассредоточиться.
Брать только живьем! Стрелять
исключительно по конечностям!
Бегом, бегом, бегом, бегом!
Вперед!
- Ложись!
Кольцов! Стрелять
только по конечностям!
Говорят на финском:
- Что будем делать, Мика?
- Молиться. Время для этого
сейчас самое подходящее.
- Я не верующий.
Они не стреляют.
Значит, мы им нужны живыми.
- Поверь, живыми к ним
лучше не сдаваться.
- Саня! Попробуй обойти.
Хоть одного, но живым -
кровь из носу.
- Бессмысленно сопротивляться.
Или убьют, или возьмут в плен.
- В плен ты не сдашься.
Я не могу тебе этого позволить.
- Вперед помалу! Давай!
- Ложись!
- Товарищ капитан, один теплый!
Лежать!
- Ну что, красава, нагулялся?
Ну-ка, переверни его.
Коля, второй холодный?
- Так точно.
- Ненавижу!..
- Вот тебе и "теплый", сука!
- Ну, как говорится, ни грозы вам,
ни неприятных попутчиков.
Еще раз спасибо за помощь.
Не забудьте передать поклон
Николаю Герасимовичу Кузнецову.
- Не забуду.
- Счастливого полета.
Ленинграду-городу привет!
- Пойдемте, провожу вас до самолета.
Ты зла на него не держи -
он мужик хороший, но вот так бывает.
Офицер надежный.
Главное, что знающий.
- Товарищ адмирал, разрешите взлет?
- Ты чего весь в пене,
глаза навыкате?
- Радиоперехват, Александр Матвеевич!
На ключе работал радист Тарни.
Мы их по-тихому, тепленькими
взять хотели, но не получилось.
- Иди в машину.
- А...
- Ты поакай мне еще. Живо выполняй.
- Есть.
- От винта!
- Товарищ подполковник!
- Иди в машину. Мы остаемся.
- Что-то случилось?
- Лена, тебе придется
лететь без меня.
- Почему? Что произошло?
- Так будет лучше.
- Я без тебя никуда не полечу.
- Послушай, в твоем положении...
- Я все прекрасно знаю
про свое положение, Сережа.
И я повторюсь:
я без тебя никуда не полечу.
- Ладно. Тогда условие остается
прежним: никакой оперативной работы.
Если ты меня ослушаешься - улетишь
первым же самолетом в Ленинград.
- Сережа...
- Майор Солей!
Никаких обид. Никаких рисков:
работаешь с бумагами,
занимаешься аналитикой,
выполняешь все, что я скажу.
Это ясно?
Или сейчас же улетишь в Ленинград.
- Слушаюсь, товарищ подполковник.
Никаких рисков -
занимаюсь только бумагами.
- Поехали.
- Радист и его напарник мертвы.
Рация уничтожена.
Криптографы уже работают над текстом.
Последняя группа цифр та же,
что и в ранее перехваченной
шифровке группы Тарни. Сколько
времени потребуется на дешифровку,
пока не неизвестно.
- Ладно, с этим разберемся.
Мне вот что непонятно: какого черта
они вообще на связь вышли,
если Тарни сморщился
и в леднике лежит?
- Самое простое: оставшиеся в живых
диверсанты запрашивают эвакуацию.
- Не согласен. Товарищ полковник,
разрешите шифровку?
Если предположить, что в конце
шифровки подпись не Тарни,
а его группы...
- Вот не люблю я летчиков. Не люблю!
Ну улети ты на пять минут раньше
на своем "Дугласе" - нет же...
Так, и что?
- Здесь заполнена почти вся страница.
- Если бы это был запрос
на эвакуацию, она была бы короче.
Порой даже и одного символа хватает.
- Согласна.
И при запросе на эвакуацию
ждут информацию,
а не передают, товарищ полковник.
- А мы что тут,
по-вашему, дураки сидим?
- Лично я так не считаю.
Предлагаю отработать обе версии.
- Что-то я вашу еще не услышал.
- Думаю, что вражеская разведгруппа
продолжает свою игру,
невзирая на гибель Тарни,
и вот это запрос на помощь.
О наполнении личным составом,
оборудованием или вооружением.
Или на все сразу.
- Тогда под свою балалайку и пляшите.
А мы свою отработаем.
- Ну отлично. До морга не подбросите?
- Здравия желаю.
До города не довезешь?
- Песни петь умеешь?
- Что?
- Всю ночь в дороге.
Боюсь уснуть за рулем.
Ладно, залезай.
Эх! И чего я бабой не родился?
Виси себе на телефоне,
а война мимо проходит.
Стаж, жалованье - все дела.
- Да, сплошная сказка, а не жизнь.
Особенно когда приходится искать
обрыв телефонного кабеля.
Прощупывать километры провода:
в грязи, под дождем, в снегу зимой.
И все это ползком на пузе
под немецким прицельным огнем.
- Да я не в том смысле.
- А я - в этом.
А чего? Связистом-то служить -
одно удовольствие!
Награды, усиленное питание.
Я вон мужа недавно похоронила.
Тоже связист.
Нашел место обрыва.
Сросток "полевика" не успел сделать,
как его засекли.
А он в зубах концы проводов зажал
и начал отстреливаться.
Так и нашли потом,
через несколько часов:
уже окоченевший, а в зубах провода.
Но линию восстановил!
Вот так весело живем, да?
А сейчас еду свекровь обрадовать.
А там, глядишь,
и на детей пособие дадут.
Не жизнь, а песня. Слушай,
могу и тебе на радостях спеть!
Давай спою, хочешь? Чтобы ты
не заснул за рулем? Может, спеть, а?
- Нет, не надо.
- А чего?
- Ты это... Извини.
- Смерть наступила в результате
двух глухих пулевых ранений.
Имеем входные отверстия
от пуль калибра 7.62:
одно - в правую ключицу,
а другое - в правое глазное яблоко.
Выстрелы произведены
с малой дистанции, но не в упор.
- Интересно.
А что еще можете сказать?
- Погибший участвовал в боях,
полагаю. Имел ранение.
Пулевое, также глухое.
Вот, прошу. Помогите, пожалуйста.
Опа...
Есть. Опа.
Это случилось более двух лет назад.
Калибр пули определить сложно.
Вошла глубоко,
входное отверстие зарубцевалось.
Был прооперирован умелым хирургом
русской школы.
- Почему "русской"?
- Русской или советской.
В общем, нашей отечественной.
Видите ли, в Германии,
равно как и в Финляндии,
практикуется другая школа:
шов по Донати или Альговеру.
Здесь же, поглядите,
судя по оставшимся следам,
шов внахлестку,
применяемый преимущественно у нас,
у русских.
Несколько, может быть, эстетически
некрасиво, но все-таки это надежно.
- Значит, можно предположить, что
прооперировали его в Советском Союзе.
- С большой долей вероятности.
- Но этот человек не мог лечь
под нож советского хирурга.
Разумеется, теоретически.
Вы сказали, ранение было
два года назад? - Да.
- То есть, получается, либо врач -
перебежчик, либо из "бывших".
Да... Вероятность ничтожна,
но она у нас есть.
Мы ее отбрасывать не можем.
- Вы знаете что-то о погибшем,
помимо общей информации?
Здоровье, там, или какие-то привычки.
Например, как много он курил.
Ну, к примеру.
- Лаури? - Да.
- Никогда не курил.
- Не дыми!
- Ой, извини. Читай, читай дальше.
- Считал курильщиков глупцами,
которые сводят себя сами в могилу.
- Товарищ подполковник, этот человек
курил с детства, и курил много.
Поглядите. Три пальца курильщика -
от большого до среднего -
пожелтели от долговременного
употребления табака.
Я также могу вам продемонстрировать
и его легкие.
Они тоже определенно
принадлежат курильщику.
- Ну а если это работа на каком-то
химическом производстве?
Может, какие-то реагенты?
- Исключено.
В легких никотиновая смола.
- Я ничего не понимаю.
Но это же Лаури!
- Признаться, я тоже.
Теперь особенно.
Но есть одна мысль.
Но для того, чтобы ее проверить,
необходимо время.
- Первую радиограмму расшифровали.
- "Агент Гешпигельт прибыл. Тарни".
По-немецки "гешпигельт" -
"зеркальный".
- Стало быть, капитан Лаури Тарни?
- Верно. - Это не он.
- Что?
- Этот человек не Лаури Тарни.
- Операция на хрящах носа
и другие изменения
произведены опытными хирургами
высочайшего класса.
Нас намеренно пытались ввести
в заблуждение. Им это почти удалось.
- Это же какой-то
фантастический роман напоминает.
Хотя на войне что только
не случается. Выходит, Тарни жив.
- Конечно жив.
Иначе зачем нужна подмена?
- Теперь с уверенностью
можно сказать,
что в отправленной диверсантами
шифровке речь шла не об эвакуации.
- А о чем?
- Им нужна была взрывчатка.
На месте ее получить не удалось,
и теперь уже вряд ли удастся:
море мы тоже перекрыли. Но взрывчатка
им нужна в достаточном количестве.
Это и есть краеугольный камень
всей операции.
Следовательно...
- Выброска с воздуха.
- Да, при очередном авианалете.
Мы с таким сталкивались на Балтике.
Один самолет как бы случайно
сбивается с курса,
производит бомбометание,
а груз находится в муляжах авиабомб.
- Им в любом случае
понадобится время:
забрать груз, быстро уйти.
А значит, у нас есть шанс.
- Нужно подключить к работе
службы ПВО
Карельского фронта и Северного флота
для быстрого получения информации
о проникновении на нашу территорию
любых тяжелых вражеских самолетов.
- Только понять, где будет выброска.
- Если в тундре, то для доставки
такого груза к ближайшей дороге
им понадобится трактор или танк.
- Да, верно подмечено.
Стало быть, сброс будет осуществлен
в более-менее обжитой местности.
Соедините меня со штабом ПВО.
- Володя, а ты не знаешь,
где Валентина?
- А, так она в питомник умчалась
к Гаруну своему минут 15 назад.
Она же раньше кинологом была, ну и...
- Я знаю.
- Здесь недалеко, на Энгельса.
Всегда пожалуйста.
- Хороший мальчик, хороший.
- Он молодец -
быстро идет на поправку.
- Ничего, Гарун, мы еще с тобой
послужим, погоняем бандитов.
Что?
Вы же сказали, он идет на поправку.
- Да, это так, но...
Не уверен, что Гарун
сможет и дальше нести службу...
Получив такое ранение...
Даже не знаю.
- И что будет,
если его признают непригодным?
- Ты же понимаешь. Время сейчас
такое. Мы не можем себе позволить...
- Его усыпят?
Надо что-то придумать!
А знаете что? А я его заберу! Да.
Заберу. Ничего, как-нибудь прокормим.
- Ты уверена?
- Абсолютно.
Только не усыпляйте его. Обещаете?
- Хорошо. Как скажешь.
(Гарун лает.)
- Свои. Все, все, все, ч-ш-ш.
- Как он?
- Сказали, идет на поправку.
- Можно?
- Свои, свои, Гарун.
Тихо, тихо, Гарун. Свои, свои, свои.
- Ч-ш-ш.
Вы меня простите за прошлый раз...
Не надо было за вами следить.
- Надо было. Я серьезно.
Идет война. Да и работа у нас такая:
подозревать всех с первого взгляда.
- Вот и подозреваем, а потом
грыземся, как Сабуров с Кириленко.
- Кириленко хороший человек.
У него своя правда, свое видение.
Знаете, почему
он все время конфликтует с вашим...
товарищем Сабуровым?
- Догадываюсь.
Чтобы держать себя в тонусе.
Что-то вроде спортивного состязания.
- Угу.
На самом деле, он прекрасно понимает,
как важна помощь вашей группы.
- Так и думала. Значит, мир?
- Мир. А знаете что? Приходите
сегодня вечером ко мне домой.
У меня бутылка вина имеется.
- Договорились.
До вечера.
Говорят на финском языке:
- Сама не знаю, что на меня нашло.
Он был такой самодовольный.
- Тыловики все такие.
- Поэтому я так отреагировала.
- А что ты ему сказала?
- Что ты погиб.
Но это же неправда.
Я, ты знаешь, подумала...
- Чего?
- Что вдруг слова материальны?
Что все это сбудется.
- Что?
- То, как ты отстреливался
с проводами в зубах... Твоя смерть...
- Линда, Линда.
Ну ты же все придумала.
Я с тобой. Я здесь. Я живой.
Помнишь, я рассказывал
тебе про гадалку? - Да.
- Она сказала, что со мной
ничего не случится.
По крайней мере, не на этой войне.
- Кто там?
- А могу я видеть
Валентину Карамышеву?
- Здрасте. А мамы нет.
- А... Простите.
- Она за дровами пошла.
Но скоро вернется. Входите.
Ну вы идете или нет?
- И как тебя зовут?
- Даша.
- Я Лена.
В каком классе учишься, Даша?
- Да вы что, я еще в школу не хожу!
- А выглядишь прям...
Хотя я не очень хорошо
в этом разбираюсь.
- Вот.
- Пушкин, "Сказка о царе Салтане".
Хорошая книжка. Хочешь почитать?
- Да вы что, я еще не умею!
- Точно. Хочешь, чтобы я почитала?
- Ага.
- Ладно.
"Сказка о царе Салтане,
о сыне его славном и могучем богатыре
князе Гвидоне Салтановиче
и о прекрасной царевне Лебеди".
"Три девицы под окном
Пряли поздно вечерком.
"Кабы я была царица, -
Говорит одна девица, -
То на весь крещеный мир
Приготовила б я пир..."
- Здравствуйте.
Шепотом: - Представляете, она уснула.
- Заставила вас читать?
- Она у вас очень милая и доверчивая.
- Наоборот - недоверчивая.
Просто вы ей понравились.
У Даши чутье на людей.
Она чувствует хорошего человека.
Он здесь служил, в Мурманске.
Мы поженились,
через год Дашка родилась.
Потом война. Через два месяца...
В общем, дезертировал.
Да вы пейте, пейте вино.
- А что было потом?
- Да ничего.
Из-за этого меня хотели
уволить из органов.
Александр Матвеевич пожалел.
Взял к себе в отдел.
Теперь вы понимаете, почему я говорю,
что он хороший человек?
- Конечно.
С кем вы Дашку оставляете,
когда на работу уходите?
- С тетей Шурой, соседкой.
Мы у нее комнату снимали.
У нее сын на фронте погиб.
Семьи не было.
Так она говорит,
что Дашка ей теперь как внучка.
- А давайте выпьем за Дашу.
- Нет.
Давайте за всех детей.
Вообще за всех.
- Как ты думаешь, может,
мне ее на танцы пригласить?
- Какие танцы? Война идет.
- Война почти закончилась.
Пора и о жизни подумать.
Ты чего, дядя, ошалел?
Или зенки залил уже?
- Браток, с женой плохо -
в больничку бы ее.
- А кому сейчас хорошо?
На то и война. Некогда нам.
- Люди добрые, помогите, Христа ради.
Помрет баба.
- А я говорю, отвали!
Мы, чай, не по своей надобности едем.
- Погоди. Что с ней?
- Если бы я знал. "Вот тут, -
говорит, - прямо огнем горит".
- Возможно, острый аппендицит.
Где жена?
- Да здесь недалеко. Я бы сам,
но боюсь, один не дотащу.
- Ну, давай показывай. Только быстро.
- Сейчас прямо,
потом налево 200 метров.
(Женские стоны.)
- Она тут.
- Так, давайте посмотрим,
что тут у вас?
Странно: температуры нет
и пульс вроде в норме.
Так, ну-ка, давайте
попробуем повернуться.
- Ах ты ж сука!
- Уходим, уходим.
И так много времени потеряли.
Нормально, потянет.
(Женский крик.)
- Кто там?
- А я почем знаю.
Я думал, они все вышли.
- Когда поедем-то? Терпеть мочи нет!
- Уже приехали.
- Мы с женщинами не воюем.
Мы же советские.
- Смотри, какого скакуна в чулане
нашел. Попробую как-то его оживить.
Отшкурю, покрашу - будет как новый.
- Это его?
- Возможно.
Каждой лошади нужен хозяин.
- А если это хозяйка?
- Еще лучше.
- А ты знал, что у Вали Карамышевой
дочери шесть лет,
а от оперативной работы
ее никто не отстраняет?
- Ничего себе! Шесть лет,
а уже на оперативной работе?
- Послушай, я знаю,
что мы это обсуждали.
Но бумажки перебирать
и за вашими спинами отсиживаться...
- Ну, ты же сама сказала:
мы это уже обсуждали.
- Сережа, но я могу помочь.
- Ты помогаешь.
- Да какое, к черту, "помогаешь"?
И почему Вале можно, а мне нет?
- Послушай, если с Валей
что-то случится,
государство позаботится о ее ребенке.
А если что-то случится с тобой,
наш ребенок вообще не родится.
Я очень прошу тебя это понять.
Я очень тебя люблю.
И прошу не рисковать.
- Хорошо. Я поняла.
(Стук в дверь.)
- Да.
- Два часа назад было совершено
нападение на машину скорой помощи.
Водитель и фельдшер бесследно
исчезли, но в машине была роженица.
Ее нападавшие доставили в больницу.
- Похоже на Тарни.
Он с женщинами не воюет.
- Марка автомобиля?
- Грузовая. ЗИС-5.
- На такой вполне можно перевезти
тяжелый груз.
- И карету скорой помощи никто
не будет останавливать и проверять.
- Умно. Значит, выброска сегодня.
Поехали в управление.
- Летят.
- Приготовились! Давай!
- Приготовиться к бомбометанию.
- Все готово.
- Центральный! Докладывает КПН-047.
Есть сброс. Даю координаты.
(Звук сирены.)
- Надеюсь, это то, чего мы ждем.
Правда, странно,
что зенитки не работают.
- А может быть, идут по краю города.
- Зафиксирован сброс
в квадрате 13-75.
- Точно они. Здесь кроме развалин
рыбзавода нет ничего.
- По машинам!
- Живей, живей!
- Грузимся, ребятушки, грузимся.
- Капитан, вылезай, я сам.
- Не волнуйся, все будет хорошо.
- Будь осторожен.
- Буду.
- Время!
- Капитан, поедете в кузове.
- Товарищ майор, но...
- Не рассуждать!
- Надо бы по-тихому подойти.
- Там за пригорком затяжной спуск:
можно будет движки вырубить, накатом
почти до самого места спустимся.
- Тарни, подойди.
- Случайных грузовиков здесь быть
не может, это чекисты.
- Как они узнали?
- К бою!
- А груз?
- Другие контейнеры найти не успеем.
Забирайте этот и уезжайте.
Остальным приготовиться к бою.
- По местам!
- По моей команде. Огонь!
- Занять оборону!
Огонь на поражение!
- Товарищ полковник, смотрите!
Они машину грузят!
- Черт! Отсюда не достать!
- Прикройте!
- Их надо отрезать от грузовика!
- Пошел, екарный бабай!
- Стреляйте по машине!
Не дайте ему высунуться!
- Бойцы, вперед! В атаку!
- Лена! Лена! Стой, Лена!
- Огонь по грузовику!
- Немедленно отправляйте груз!
Мы задержим их здесь.
- Уйдет!
- Лаури!
- Царапина.
- Сабуров, бей по машине! Уйдет!
- Не уйдет.
- Бойцы, вперед!
- Уходим через болота.
- Уходим!
- Бегом! Бегом, давай, давай, гони!
- Второе отделение, побежали!
- Лена!
- К болотам рвутся, гады!
- Жива?! Я что тебе сказал?
- Потом отношения выясним. Уйдут.
- Оставайся здесь.
- Интересно,
сколько в каждом контейнере?
- Судя по размеру,
килограмм сто пятьдесят, не меньше.
- Три контейнера мы взяли,
один взорвали.
Шестьсот килограмм, значит, сбросили.
Нехило.
- Ну что там?
- Через болота ушли.
Мы было сунулись за ними, так двоих
чуть не засосало, еле вытащили.
- Ты думаешь, они случайно это место
для сброса выбрали? Нет.
Знали, как уйти, если что.
Тут же до самого моря
сплошные болота.
Да и наверняка у них схроны
оборудованы, чтобы отсидеться.
- Товарищ полковник, разрешите!
Наши потери:
пятеро убитых, трое раненых.
- Вези их в госпиталь.
- Есть.
- Майор Солей.
- Сережа, давай не будем.
- Вы получили приказ:
не участвовать в оперативной работе.
Что вам в этом приказе
показалось непонятным? Я слушаю.
- Прошу прощения,
товарищ подполковник.
- Я не услышал ответ на свой вопрос.
- Если бы я не ослушалась
вашего приказа,
вы бы сейчас не могли
мне задать этот вопрос.
- Ты завтра же первым рейсом
улетаешь в Ленинград.
- Хорошо. Сколько ей было
приблизительно лет?
- Ну, может, чуть больше тридцати.
- А цвет волос? Темные, светлые?
Ну, блондинка или брюнетка?
Рост помните?
- Знаете, я такого страху
натерпелась...
Я же ее только мельком видела.
Я вообще чуть в этой машине
не родила.
- Понятно. Ну, может,
какие-то особые приметы?
Шрам, бородавка,
глаза, может, косили?
Понятно.
- Дайте мне ваш блокнот.
Мне легче будет нарисовать.
- А вы рисовать умеете?
- Да. Я до войны в школе художником
работала. Учителем рисования.
- Что ж вы раньше не сказали?
- Может, вы не о том спрашивали?
- Упустили мы их.
Но взрывчатку они не получили,
а она им нужна позарез.
- В связи с этим считаю,
что необходимо усилить
охрану объектов,
на которых имеется взрывчатка.
Но и охрану за воздухом тоже нельзя
прекращать, потому что...
- Потому что все уже сделано.
Ты думал, мы ждать будем,
пока ты затылок чешешь?
Тарни стремится действовать
нестандартно.
И какой будет его следующий шаг,
мы совершенно не знаем.
В любом случае,
я думаю, что его следующий шаг
будет очень дерзким и неожиданным.
- Это все лирика.
Конкретно что предлагаете?
- Я предлагаю поставить задачу
всем отделениям милиции:
сообщать о любых
мало-мальски необычных
или интересных происшествиях
в городе.
- Вот это разумно.
- А ну цыц!
Так, Володя, немедленно разошли
депеши начальникам
всех отделений города и области,
чтобы не расслаблялись
и не слезали с телефона.
Докладывать обо всем!
Любая мелочь: карманники, фармазоны,
кто-то в форточку влез - все сюда.
Здесь уже будем разбираться.
Выполняй. - Есть.
- Что там твоя роженица?
Вспомнила хоть что-нибудь?
А бабу эту нам нужно разыскать.
Радиограмма: "Совершенно секретно.
Москва.
Начальнику управления контрразведки
Смерш наркомата военно-морского флота
генералу Гладкову.
Просьба оказать содействие
в установлении личности диверсантки".
- Готовьте операционную!
- 15 минут на отдых,
потом общий сбор.
- Как ты?
- Я в порядке.
Везунчик, ты же со мной.
- Да. Будто с того света вернулись.
- Потрепали нас сегодня.
- Ну как там, готово?
- Да, все готово.
- Пойдем.
- Сейчас. Надо...
- Пойдем! Пойдем, пойдем.
(Детский плач.)
- Пойдем купаться! Пойдем!
(Раскаты грома.)
Пошли!
- Сережа! Сережа, нет! Сережа, стой!
(Детский плач.)
(Раскаты грома.)
(Звучит лирическая музыка.)
- Все будет хорошо.
(Мяуканье кота.)
- Ах ты зараза блохастая!
Кис-кис-кис...
(Кот продолжает мяукать.)
- Кис-кис-кис...
- Слышь, Ефимовна!
- Чего тебе?
- Бросай свою бухгалтерию!
Пойдем, чайку пошвыркаем!
- Некогда! Завтра 72-й авиаполк
"боевые" получает,
а у меня платежки еще не готовы.
- Грузинский!
- И не соблазняй!
- С баранками!
Ну гляди. Была б честь предложена.
(Стук в дверь.)
- Паленкин?
Как еда - и он тут как тут!
Нюх у него, что ли?
- Голубев, ты?
Совести у тебя нет.
А ну кончай свои шуточки!
А то сейчас как шмальну через дверь,
чтоб впредь дурью не маялся!
- Деньги забираем и уходим!


Серия 4

(Стук в дверь.)
- Да-да.
- Добрый день.
- А, Елена Владимировна.
Проходите, проходите, садитесь.
Ну что, все-таки решились?
- Решилась.
- В принципе, этого и ожидала.
Наверное,
для вас это непростой выбор.
- Я думаю, что так будет лучше.
- Как сказать.
Как бы потом не пожалеть.
- Жалеть не буду.
- Разоблачайтесь.
Времени у нас с вами в обрез.
Комиссию и анализы я беру на себя.
Делать будем
по медицинским показаниям:
ревматический порок сердца,
митральный стеноз.
Разоблачайтесь, разоблачайтесь.
- Антонина Дмитриевна,
с сердцем у меня все в порядке.
Я решила оставить ребенка.
- Ложитесь на кушетку, мамочка.
Посмотрим, как там ваш малыш.
- Да не переживай ты.
Нормально все с Леной, обойдется.
- Да? Сегодня обойдется, а завтра
она какой-нибудь фортель выкинет.
- Но тут уж ничего не попишешь -
характер.
Поздно уже что-то перекраивать,
придется терпеть.
- Вот как только ее уберечь
от последствий этого характера?
Как дела?
- Ладно, оставлю вас вдвоем.
- Врач сказал, с ним все в порядке.
- Сегодня - да. А дальше что будет?
- Сережа, я больше не буду.
- Ты сама ведешь себя как ребенок:
то "не буду тебя слушать",
а теперь - "больше не буду".
Как мне тебе верить?
- Я правда так больше не буду, но...
- Вот, "но"! Я ждал это "но".
- ...но, Сережа, я не могу
все просто взять и бросить.
Я офицер, и это мой долг.
Обещаю: с этой минуты
буду вести себя осмотрительней.
- Ты мне уже давала обещание.
Ты обещание не сдержала.
Да, ты спасла мне жизнь,
но зачем мне жизнь,
если с тобой что-то случится?
Ты не можешь быть одновременно
и матерью, и офицером.
- Быть офицером я научилась,
а матерью...
Ощущение, как будто меня
бросили в воду как котенка,
и - выплывай сама.
Сережа, я научусь, я обещаю,
к тому же есть у кого.
- Ты про Валю, что ли, говоришь?
- У нее же получается быть
и хорошей матерью, и офицером.
И у меня получится.
Ты мне веришь?
- Ну а что мне остается делать?
Говорят на иностранном языке:
- Не злись на них. Это была
случайность, никто не застрахован.
- Я должен был идти с ними.
- Ты не мог.
- Это чертово ранение!
Подставился как кретин.
- Зато остался жив.
Ты везунчик, Лаури.
- Я начинаю
сомневаться в этом, Линда.
Идиоты!
- Ты требуешь от людей
слишком многого.
Людям часто приходится
идти на жертвы.
- На какие?
- Ты прекрасно знаешь,
на какие жертвы шла я, и не раз.
- Я очень ценю это, Линда.
Из тебя получилась бы хорошая мать.
- Дай руку. Руку дай.
Ни у одного человека
я не видела такой руки:
таких глубоких и ярких линий.
Такой человек
сам хозяин своей судьбы.
У тебя все получится.
Ты только посмотри,
какая у тебя длинная линия жизни.
- Я тебе верю больше,
чем эти линиям.
- Ты им всем покажешь.
Мы вместе все сможем - я и ты.
- Разрешите доложить.
- Там доложишь. Пойдем.
- Судя по всему, первым убили
постового - того, что был снаружи.
Потом с помощью него
злоумышленники проникли сюда.
- Свидетели есть?
- Никак нет.
Вполне вероятно, работали
люди с профессией - уголовники.
- Из чего такой вывод?
- Из фактов.
- Из каких?
- Во-первых,
это полевое отделение обслуживало
сразу несколько воинских частей.
Украли крупную сумму денег.
Во-вторых,
характерное орудие убийства -
самодельные финки.
Ну и в-третьих,
диверсанты бы не допустили
такого прокола.
- Что за прокол?
- Кассирша успела
не только достать оружие,
но и дважды выстрелить,
прежде чем ее убили.
- Удар у убийцы
был поставлен на мужчин.
- Что ты имеешь в виду?
- У женщины - грудь.
У нашей - размер четвертый.
Поэтому удар финки
не достал до сердца.
Старшина тоже убит
характерным ударом:
точно в легкое,
чтобы не успел закричать.
Такому в разведшколах учат,
в том числе и в абверовских.
- Если это так,
тогда зачем им хрусты?
Взрывчаткой в хозмаге
на червонцы, чай, не отоваришься.
- Кроме денег,
еще что-нибудь похищено?
- Никак нет. Даже оружие на месте.
Единственное, пытались вскрыть архив.
Вероятно, не успели.
- Товарищ полковник, я так понимаю,
у вас есть мысли
по поводу того, зачем Тарни
понадобилась именно эта касса.
Не поделитесь со мной?
- В общем, месяца три тому назад
во время авианалета
одна из бомб попала
в областной архив НКВД.
Само здание сгорело,
но большинство документов
удалось спасти.
- И теперь они находятся здесь?
- Да.
Так что,
если это дело рук наших клиентов,
осталось понять, какие документы
им понадобились и зачем.
- Выходит, они знают,
что нужные им документы здесь?
- Это пока лишь версия.
- Это мы можем проверить.
Если им позарез
нужно что-то из архива,
есть вероятность,
что они придут сюда еще раз.
- С какого же петуха?
Тарни не производит
впечатление идиота.
- Значит, нужно убедить,
что мы поверили.
Нападение -
дело рук настоящих уголовников,
под которых они сработали.
Если они поверят, то,
возможно, повторят попытку.
- Да.
Объявить в городе массовую облаву
на уголовных элементов
и распустить слух,
что это месть
за погибших милиционеров.
- Это можно.
Весь город на уши поднимем.
Останется договориться
с милицейским начальством,
но это я беру на себя.
- Может быть, я тоже смогу
быть чем-нибудь полезен?
- А как же!
В первую очередь - не отсвечивать.
И кстати, во вторую - тоже.
А за идейку спасибо, Ленинград.
- Выходим, строимся!
Бегом! Бегом! Бегом!
Живо, живо!
Значит так, всем действовать
согласно табелю боевого расчета.
Быстро, решительно, жестко.
При оказании сопротивления
разрешаю применять оружие
без предупреждения.
За мной.
Напевает:
- "По Дону гуляет, по Дону гуляет...
Гуляет..."
О, браток!
Огнивом чирканешь?
Ну давай, не стесняйся.
Ножичек - в землю.
Давай!
Руки вверх! Всем на пол!
(Женские крики.)
На пол, я сказал! Заткнулись все!
- Ты что, и кассу,
и милиционеров на себя берешь?
- Так все равно заставите,
только еще и покалечите.
- Ну что, мусор, давай!
Живым не возьмешь!
- А живым и не обязательно.
- Стоять!
- Рожи у всех бандитские.
Что ни день - пьянки, гулянки.
И девки их нафуфыренные
туда-сюда шастают!
- А чего ты участковому-то
не пожаловалась?
- Ага, ты нашла дуру, да?
Я - к участковому,
а они мне голову оторвут
и в ноги бросят.
А на днях милиция
с солдатами приехали
да всех разом и загребли.
Один было в окошко сиганул,
так его прямо во дворе застрелили!
Ой, что делается-то, а!..
- Первый пошел! Быстрее!
Второй пошел! Быстрее!
Следующий пошел! Быстрее!
Следующий! Быстрее! Следующий!
- Надо отдать Кирилленко должное:
город он своими облавами
наизнанку вывернул.
- Только что нам это дало? Ничего.
Тарни так и не вернулся в архив.
Не поверил.
- Может быть,
до них просто не дошла информация.
В конце концов, они могут быть
не в городе сейчас,
да и потрепали мы в последний раз
его группу прилично.
- Сами по себе облавы
ни о чем не говорят.
Это вполне может быть
плановой операцией
и никак не связано
с нападением на кассу.
- Ты права. Нужно, чтобы весь город
узнал причины облавы.
- Как? Напечатать в "Полярной правде"
заголовки на первой полосе?
- А когда хоронят
погибших милиционеров?
- Завтра. А что?
- А вот что.
На похороны придет полгорода,
члены райкома,
весь командный состав НКВД -
буду говорить речь.
- И объявите обо всем прямо со сцены.
- Все верно.
Так, мол, и так,
погибли от рук уголовников,
и теперь власти
будут мстить за товарищей.
Так и объясним облаву на "малинах".
- Интересная мысль.
Только на это, скорее всего,
потребуется одобрение Кирилленко.
- Не потребуется.
Ну а вы, товарищ майор, можете быть
на сегодня свободны.
- Интересное дело. Придумали вместе,
а я теперь могу быть свободна.
- Пойду покурю.
- Лена, тебе правда нужно отдохнуть.
За двоих.
- Это запрещенный прием, Сабуров.
Но я подчиняюсь.
- Мама! Мама пришла!
- Кто это? Моя доченька любимая!
Как ты?
- Мы с бабой Шурой в жмурки играли,
только она подглядывала!
- Ничего я не подглядывала!
- Подглядывала-подглядывала!
- Она такая умная и зоркая -
ничего не утаишь.
- Ну что, пойдем домой,
мое солнышко? Да?
Тетя Шура, спасибо большое!
Через порог нельзя.
- Валя, да ты что, зачем это?
- Берите-берите.
- Валя, а вам-то как?
- Нам хватит.
- Дают - бери, бьют - беги.
- О!
- Ох ты моя хорошая!
- Спасибо еще раз, тетя Шура!
Побежали. Побежали-побежали,
моя девочка!
(Стук в дверь.)
- Здравствуйте. А я к вам в гости.
Не возражаете?
- Тетя Лена пришла, ура!
Читать будем!
- Привет!
- Не возражаем.
- Погодка-то! Не Новороссийск.
- Да.
- Может, зря мы все это затеяли?
А если пустышку вытянем?
- Теперь цель Тарни - конвой.
Головко - самое заинтересованное
лицо. Ты проверил опись архива?
- Там одни документы - уголовные дела
до 1942 года включительно.
Остальное все - техническая
документация, архивные дела.
В общем, чушь всякая.
- А по порту есть что-нибудь?
Какие-нибудь схемы коммуникаций,
подземных ходов?
- Какие-то чертежи есть,
но они все еще с царских времен.
С тех пор в порту уже сто раз
все перестроили и перекроили.
- Значит, загадка все-таки в архиве?
- Знать бы еще, что искать,
хоть какую-нибудь зацепку.
(Гудок автомобиля.)
О, товарищ Кирилленко.
Легок на помине.
- Да, не заставил себя долго ждать.
Останься в машине, я с ним разберусь.
- Вы что творите, вашу мать?
- О чем вы, товарищ полковник?
- Только не надо из себя
гимназистку корчить.
Какого дьявола ты через мою голову
поперся к Головко?
Митинги, похороны,
"заявить во всеуслышанье"...
- Что ж делать, коли вы не хотите
сотрудничать?
Приходится изыскивать другие пути.
- Все-таки я попросил бы впредь...
- Впредь я буду действовать так,
как считаю нужным.
А идея с похоронами -
это личная идея товарища Головко.
- В таком случае, может быть, я...
- Не можете.
Эта операция поручена мне,
и отвечать за нее буду тоже я.
Перекладывать на чужие плечи
ответственность я не привык.
Так что покури и постой в сторонке.
- Ладно, подполковник.
Только учти: облажаешься -
я уже в сторонке не буду стоять.
Я с тебя куски сдирать буду.
С живого.
- Думаешь, с Головко не перебор?
- Я не думаю, что он будет проверять.
- "Объявили царску волю -
Ей и сыну злую долю,
Прочитали вслух указ,
И царицу в тот же час
В бочку с сыном посадили,
Засмолили, покатили
И пустили в окиян -
Так велел-де царь Салтан".
- Картошка готова.
- "В синем небе..." Т-ш-ш.
Опять уснула. Может, ее разбудить?
Она же голодная.
- Не, пусть спит.
Тетя Шура ее покормила.
- Ой, не надо. Можно я с ней посижу?
- Картошку положить?
- Спасибо, я не голодная.
Валя, вы удивительная женщина.
- Разве?
- Одна воспитываете дочь
и остаетесь на оперативной работе.
А если вдруг?..
- Если я вдруг погибну?
Это вполне возможно. Вы хотите знать,
боюсь ли я смерти?
Очень.
Если б не война, в мирное время я бы
держалась от всего этого подальше.
Но сейчас у нас у всех ведь нет
выбора, ведь так? Вилки забыла.
Приходится держать страх
где-то здесь.
Мне когда страшно,
я такая голодная становлюсь.
Одним словом, к страху за себя
я почти привыкла.
А вот к страху за нее...
- ...привыкнуть невозможно.
- Вот видите,
вы все прекрасно понимаете.
Из вас выйдет хорошая мать.
- Спасибо! Вы так думаете?
Вкусно.
- Товарищи! Сегодня мы провожаем
в последний путь
наших боевых братьев. Идет война!
Ежеминутно граждане нашей
мужественной советской страны
гибнут на фронте,
гордо неся в сердцах имена Родины
и великого полководца
товарища Сталина!
Но сотрудники милиции,
до конца выполнившие свой долг
и отдавшие без страха свои жизни,
пали не от рук захватчиков -
их палачами стали уголовные выродки,
которые погаными язвами сосут кровь
из нашего многострадального
социалистического государства!
Так поклянемся же, что не забудем
и отомстим убийцам-бандитам
за эти молодые жизни! Клянемся!
(Звучит похоронный марш.)
Товарищи, так пройдемся же по улицам
нашего родного Мурманска
траурным маршем.
- Куда? Сидеть!
Сказал же: не мелькать перед окнами.
- Ну, дык, мне это... надо.
Я по-тихому.
- Ну так, давай ужом по полу!
Тихо!
Баран!
Не дай бог кому мелькнуть
перед окнами!
- Заметил кого-нибудь
подозрительного?
- Вряд ли они так близко подойдут.
Хотя это не значит,
что они за нами не наблюдают.
Странно, машина не свернула налево,
хотя могла объехать.
Остановилась, ждет,
когда процессия пройдет.
Надо проверить.
- Я проверю.
- Отставить! Я проверю.
Товарищ сержант, на секундочку!
- Ну здравствуй,
Сергей Александрович. Как служба?
Не надо.
Вижу - хорошо.
Да ничего, я понимаю:
на войне как на войне.
Принимай подарочек по случаю встречи.
Принимай!
Думай, командир! Думай.
- Назад все от грузовика! Назад!
- Пойдемте назад! Назад все!
- Стой!
- Валя! Ложись!
- Это что?
Воздушной тревоги вроде не было.
- Вроде нет.
- Так, вы четверо остаетесь здесь.
Остальные - за мной.
- Ты в порядке?
- Нормально. - Сабуров!
Это Тарни! За мной!
- Валя!
Ты как, жива?
Сейчас поедешь в госпиталь.
- Лена, только Дашке не говори,
пожалуйста.
- Ничего не скажу, все будет хорошо!
- Ну и куда он рванул? Поди угадай.
- Тут, куда не беги,
везде в залив упрешься!
Значит, так...
(Выстрелы.)
Жив? Куда он побежал?
- К заливу.
- Держись, скоро будет подмога.
Давай ты - в обход, я - дворами.
(Напряженная музыка.)
(Выстрелы.)
- А-а!
- Руки! Медленно.
Встать! И без фокусов.
- Нельзя ли повежливее?
- Встать, сказал!
Три шага от мешка.
Ну здравствуй, Лаури.
- Здравствуй, Сережа.
Как тебе там живется,
на том свете, не печет?
Красиво ты меня тогда сделал,
красиво. Мои аплодисменты.
Я тебя своим братом считал, сука.
- На войне как на войне.
Давай на землю и руки за спину.
- Слушай, отпусти меня.
Отпусти.
Я же сдохну, но ничего не скажу.
А людей своих сдам,
они посговорчивее будут,
тебе на новые звезды наговорят.
- На землю.
На землю, сказал!
- Да плевать я на тебя хотел.
Стоять!
Я тебя братом считал, сука!
Мне даже больно в тебя сейчас
стрелять. А ну повернулся!
- Тихо-тихо, не дури! Сейчас
здесь будет взвод автоматчиков.
- Да не буду я в тебя стрелять.
Очень я хочу, Сережа, посмотреть,
как тебя свои же тебя к стенке
поставят, когда я порт взорву.
Прощай!
- Он здесь!
Серега, Серега! Серега!
Живой, очухался. Слава богу.
- Ты что здесь делаешь?
Архив...
- Керосин, товарищ полковник.
Видимо, запальный шнур
был с дефектом.
Если бы рвануло...
- Выяснили, что они искали?
- Никак нет, товарищ полковник.
Да и как тут узнаешь.
- Немедленно найти тех,
кто работал в этом архиве
и выяснить, какие из документов
были похищены.
- Виноват. Есть!
- Ну что, желаете, прям сейчас
рвать на куски, товарищ полковник,
или попозже?
Как Валентина?
- В госпитале.
Она сильная - выкарабкается.
Просила за Дашкой присмотреть.
- Мама! Мама пришла!
Это тетя Лена.
- Здравствуйте! Я за Дашкой.
А Валентина... с ней все в порядке.
Она задерживается на работе,
просила Дашку забрать.
- Это тетя Лена, с маминой работы.
- А я уж волновалась:
мне ж в ночную сегодня.
- Тетя Лен, ты чего?
- Ничего, просто волосы
тебе поправила.
Пойдем?
До свидания.
- До свидания.
- А когда мама придет?
- Даш, мама уехала
в срочную командировку.
Как только вернется - сразу домой.
- Сегодня?
Ой, тетя Лена, смотри, это хоккей.
Мама сказала, его к нам
иностранцы привезли.
Можно я поиграю, а?
- Дашуль, уже поздно.
- Ну, пожалуйста, пожалуйста,
пожалуйста!
- Хорошо.
- Гол!
- Даша!
Ты в порядке?
Как же я могу быть матерью,
если за ребенком уследить не могу?
Даша, никогда больше
не выбегай на дорогу, поняла?
Если с тобой что-то случится,
твоя мама меня не простит.
- Я ничего не скажу, правда-правда,
честное-пречестное. Это наш секретик.
- Хорошо.
- Садись, мы уже поели.
Дашка, поздно - спать пора.
Давай ложиться.
Что?
- Вкусно.
- Приятного аппетита.
- Мама!
- Не переживай,
у нас все будет хорошо. Мы справимся.
- Можно выяснить,
что Тарни искал в архивах?
И что он задумал?
Пока не стало слишком поздно.
- Так, давай еще раз сначала.
Итак, кукла Лена.
- Леночка - она еще маленькая, как я.
- Хорошо, я запомнила, кукла Леночка.
И вот наша кукла Леночка...
- Моя. Лена - моя кукла!
Но если хотите, я вам ее подарю,
мне не жалко.
- Не надо, спасибо, оставь себе.
Я все поняла. Итак, кукла...
твоя кукла Леночка подходит к дороге.
А здесь у нас что?
Даша, машины!
- А можно Мишка тоже с ней пойдет?
Они дружат.
- Хорошо, пусть идут вместе,
но это не главное.
Главное, что на дороге
всегда машины - и это опасно.
- Но им же вдвоем будет веселее.
Они же друзья!
- Кто это тут?
- Мама!
- Кто это? Моя доченька!
Доченька моя любимая!
Ну что? Как вы тут?
Что у вас нового?
- А у нас... ничего.
Правда, тетя Лена?
- Правда, ничего нового.
- А можно я пойду чайник поставлю?
Я умею.
- Конечно можно.
- Ура!
(Напевает.)
- О чем это она?
- В смысле?
- Ну, вот это вот - "ничего".
- А, да... неважно. Ты-то как?
- Нормально. Сейчас посижу только
пару минут - голова кругом.
- Да, конечно.
- Спасибо, Лена.
Ну что у вас там случилось?
- Дашка чуть под машину не попала.
- Понятно теперь, откуда такая игра.
- Прости, я только на секунду
отвернулась, а она уже на дороге.
- Ты ни в чем не виновата.
Это дети: с ними непросто,
за один день не научишься.
Просто в следующий раз
держи ее за руку - и все.
- Ладно.
У меня вообще как-то с детьми
не очень, как-то не получается.
Вроде и брата воспитала,
а все равно...
- Ничего, придет время - вспомнишь.
- А уже пришло.
Ну, почти.
- Ты беременна?
- Ходить под пулями - пустяки
по сравнению с этим.
Валя, я думала аборт сделать.
- Зачем?
- Не знаю, страшно.
Все мысли сейчас только об этом,
а кругом война.
- Ну не сделала же? Вот и молодец.
Все будет хорошо.
Сейчас чай будем пить.
Все будет так хорошо!
- Мама, Тетя Лена, а можно я пойду
и ужин приготовлю!
Вместе: - Нет.
- Вместе приготовим. Мяту принеси.
В синей коробке. Бегом!
Чай будем с мятой пить.
Все будет хорошо. Поняла?
- Да.
- "Троцкисты" и "Тухачевцы" у кого?
- У меня.
- Простите, вопрос можно?
- Да, конечно.
- Тут на некоторых делах
в правом верхнем углу - "ППИ".
- "ППИ" - это значит
"приговор приведен в исполнение".
Что-то еще?
- Нет, ничего, спасибо.
- Всех исполненных давайте сюда,
и бэпэшников тоже. - Кого?
- "БПП" - это значит
"без права переписки".
- А почему их вместе?
- По сути это одно и то же.
- Ясно.
(Чихает.)
- Будь здоров. - Спасибо.
- Ну что там? Есть результаты?
А Тарни, похоже, опять ушел.
Что толку в патрулях,
если он через наши блокпосты,
как крыса, туда-сюда шляется.
Даже не знаю,
что Головко докладывать.
Его нынче срочно в Москву вызвали,
так завтра ж вернется.
Ну, извини-извини,
был неправ, признаю.
Идея с кассой была правильная.
Но ты тоже хорош!
Чтоб с тобой спокойно работать,
нужно пустырник с корнями жрать.
- Это не отрицаю.
- Значит, перемирие?
- Да, Тарни в городе нет.
Наверняка он пользуется заранее
подготовленными явочными квартирами
или схронами где-то
в близлежащей области.
И грим еще.
- Грим?
- Да, до войны
Тарни увлекался любительским театром,
очень любил перевоплощаться.
Так что грим, борода и усы -
это его арсенал.
- Вот сукин сын!
Ничего, я землю жрать буду,
а лоб ему зеленкой помажу.
- Ты когда-нибудь видел,
как гончая гоняет зайца?
- Не приходилось.
- Заяц - зверь хитрый:
когда чувствует, что за ним
идет собака, начинает петлять.
Потом, когда понимает,
что гончая его настигает,
просто спрыгивает со следа
и начинает за гончей наблюдать.
- И что сия притча означает?
- Мы точно так же, как гончие,
гоняемся за Тарни,
а он за нами наблюдает.
- Хочешь сказать,
что все это время не мы его гнали,
а он нас вроде как на поводке водил?
- Нужно в корне изменить тактику:
не гоняться за Тарни, а ждать его
заранее в подготовленной засаде.
- Проще говоря,
перестать играть по его правилам.
- Товарищ полковник, кажется, есть.
Методом исключения
удалось установить,
что всего было похищено
5 уголовных дел,
по каждому из которых в разное время
были вынесены
обвинительные приговоры.
Все пятеро работали в порту.
- Так, уже теплее. А статьи?
- Двое - 58-я, но по разным делам
и в разное время.
Двое - экономические преступления
и хищения, растраты.
И одна - за самовольный
уход с работы.
Все пятеро сейчас должны находиться
в местах заключения.
- Да, повезло нам,
что зажигалка не сработала.
Нам бы взять этих пятерых,
да от греха подальше
этапировать в Мурманск.
- А если на минуту представить,
что Тарни именно это и нужно?
- Заяц и гончая.
Товарищи женщины, спасибо вам
за работу, можете сделать перерыв.
Ты думаешь,
они намеренно не спалили архив?
- Думаю, от конвоя
отбить заключенного гораздо легче,
чем выкрасть его из лагеря.
- О, черти!
Этот Тарни прям дьявол какой-то!
- А вдруг Тарни нужен только один,
а остальные четверо -
для отвода глаз?
- И теперь нам надо выяснить, кто он.
- Боцман с тральщика,
инженер-путеец,
разнорабочий с судоремонтного,
портовый врач и стропальщица.
Все - коренные мурманчане,
но арестованы в разное время
и по разным делам.
- Может быть, они все
были знакомы между собой?
- Пока ясно только одно:
Тарни до зарезу нужен кто-то один.
Все остальные папки - так,
для отвода глаз.
Наша с вами задача выяснить,
кто именно.
- Предлагаю каждому разобрать
по делу и как следует их изучить.
- Разумно. Разбираем папки,
изучаем копии дел,
опрашиваем родственников,
свидетелей -
в общем, до кого доберемся.
Все свободны.
Не возражаешь,
если вместе помозгуем?
- Александр Матвеевич, не узнаю тебя:
прям сегодня сам не свой.
- Ой, поехали, а?


Серия 5

- Овсянников, Овсянников...
А ведь я знал этого
инженера Овсянникова.
В августе 41-го осудили за подготовку
теракта против Гарримана.
- Американского посла?
- Да. Он тогда был спецпредставителем
их президента
на переговорах по ленд-лизу.
- И часто Гарриман бывал в Мурманске?
- Насколько я знаю, ни разу.
Здесь летом 41-го форменная
шпионская лихорадка была,
так что инженер вполне мог
попасть под волну.
- Приехали, товарищ полковник.
- Ага...
- По всей видимости, здесь.
- Гражданочка, не подскажете,
Овсянниковы здесь жили?
- А вы кто такие будете?
- Из военкомата мы.
- Так а кто ж вам из них нужен-то?
Ирина Ивановна аж до войны померла.
Это... мужа ейного - инженера -
в 41-м посадили.
А на сынка, почитай,
уж год как похоронка пришла.
Одна только Людка, невестка,
и осталась.
- А где нам ее найти?
- Так известно где - в интерклубе.
- Знаешь, где это?
- Знаю. Пошли.
(Слышна иностранная речь.)
- Смотри, популярное местечко.
- Не то слово. Будем прорываться.
- Добрый вечер, товарищ полковник.
Сегодня в зале интернационал,
поэтому вход только по приглашениям.
- Капитан, нам только с Южиной
поговорить, и все.
Дело государственной важности.
- Товарищ полковник, тут все хотят
с Южиной поговорить,
и у всех к ней дело.
- Капитан, ты, наверное,
меня не понял.
- Товарищ полковник, я вас понял,
но вход только по приглашениям.
Или получите спецразрешение
у полковника НКВД Тимошина.
- Пойдем, пойдем. Пойдем.
(Звучит музыка.)
(Поет на итальянском языке
песню "Белла чао".)
- Нет, ну ты видел?! Рожа холуйская!
Мы куда идем-то?
- Не поверишь, мы в молодости
только так в кино и попадали.
Давай.
(Поет на итальянском языке
песню "Белла чао".)
- А хорошо поет.
- Главное, чтобы нам хорошо спела...
про своего свекра.
- А знаешь, что это за песня?
- Песня итальянских партизан,
они с ней в бой шли
против фашистов, мать их.
(Аплодисменты, крики "Браво!".)
(Говорит на английском языке.)
- Спасибо. Я обязательно еще спою.
А сейчас наш замечательный оркестр
исполнит джазовую импровизацию.
- Ну что, джаз будем слушать
или пойдем?
- Мне предыдущая песня
больше понравилась.
Разрешите?
- Так, и где наша мадам?
Неужто ноги сделала?
- Судя по ботинкам, нет.
Она же не могла пойти в концертных
туфельках гулять по Мурманску.
- Значит, ищем.
- Дамочка, угостите сигареткой.
- Курить вредно.
- Это грубо, дамочка.
Придется тебя наказать.
Гоните бабки, а лучше валюту.
- Товар покажи сначала.
- Мы тебя когда-нибудь кидали?
У нас всегда все точно, как в аптеке.
- У меня тоже.
- Обижаешь.
- А эта сколько? 250?
- У них две банки - выше нормы.
- Пишу - две баночки.
Вот же гнида! Стуканула!
Кладем волыны, иначе ей не жить!
Опускайте стволы! Что, оглохли?!
- Да, ничего себе.
Ты что?!
Интересно, это он попал, или ты?
- Вот странный ты человек, Сабуров.
Я, конечно.
- Спасибо тебе, Александр Матвеевич.
- Тогда в Сальных тундрах
ты мне помог. Теперь моя очередь.
Будем квиты, Ленинград!
(Плачет.)
- Я надеюсь, вы отдаете себе отчет,
что по законам военного времени
за махинации с продуктами,
за незаконные операции с валютой
к вам могут применить
самые строгие меры? Вплоть до...
В общем, сами понимаете.
- Да-да, я все понимаю.
Я все чистосердечно вам расскажу!
- Это само собой.
- Понимаете, после того как муж
погиб, мне очень тяжело пришлось.
Разве на паек проживешь? Ну вот и...
- Ну, про вашу горькую долю
вы нам потом расскажете.
Мы хотели поговорить о вашем свекре.
- О свекре?
А я в прошлый раз следователю
все рассказала. Все что знала.
- Так уж и все?
- Да. Но если что-то нужно, я...
Вы спрашивайте.
Я, может быть, что-то еще вспомню.
- Как вы думаете, инженер Овсянников
осужден справедливо?
- Откуда мне знать?
Он вообще был человек очень резкий.
Его даже начальство побаивалось:
чуть что, сразу правду-матку резал.
- Значит, он пострадал
из-за своего характера?
- Его оговорили.
- Почему вы так думаете?
- Мне следователь показывал
заявление Шабловского.
Там было сказано, будто свекор
заказывал у него взрывчатку.
- Кто такой Шабловский?
- Никто. Просто бухгалтером работал.
Он к свекру приходил
в шахматы играть.
- Прямо-таки только в шахматы?
- Нет.
- Он вас домогался?
- Угу.
- И вы ему отказали?
- Угу.
- Овсянников знал об этом?
- Знал. Они даже подрались,
и свекор спустил его с лестницы.
После этого Шабловский
к нам больше не приходил.
- Остается выяснить, откуда
у бухгалтера такие познания в химии,
чтобы изготовить взрывчатку.
Случайно не знаете? - Нет.
- Ну, это мы как-нибудь сами узнаем.
- А что будет со мной?
Я все чистосердечно!..
- А это будет решать
Александр Матвеевич.
- Ага. Александр Матвеевич...
- Продукты в больницу отнесите.
- Спасибо.
- Неустанный труд -
первый закон искусства?
- Угу.
- О, налегаешь на яблоки? Это хорошо.
Тебе сейчас витамины нужны.
- Да курить хочется - сил нет.
Вот и заедаю.
- Овсянников? А как же Никифоренко?
- Никифоренко - несчастная баба.
Попросила ее отпустить
к больной матери,
а в порту план горит.
Плюнула, уехала самовольно -
на нее срыв плана и списали.
Страшно, конечно, но к нам
никакого отношения не имеет.
А вот Овсянников твой -
клиент перспективный. - Так.
- На него написал донос
некий Шабловский,
который находится в заключении.
Зачем ему это, я не знаю,
но, вероятно, для того,
чтобы скостить себе срок.
- То есть Шабловский тоже осужден?
- 129-я статья,
"Заключение заведомо невыгодных
сделок для государства".
Получил по максимуму,
отбывает срок где-то под Кандалакшей.
- Значит, уже по уголовной. Ладно.
Меня вот смущает только одно:
как следователи могли поверить в то,
что обычный инженер-путеец Овсянников
пошел к простому бухгалтеру
Шабловскому,
чтобы заказать у него бомбу?
- Ну, учитывая прошлое
"простого бухгалтера" Шабловского,
ничего удивительного.
"Шабловский Андрей Станиславович
в октябре 1908 года
отчислен с 4-го курса
химико-инженерного отделения
Саранского политехнического
университета
в связи с подозрением в связях
с боевой организацией
социалистов-революционеров".
- Неплохо, да?
- Да. Думаешь, сможем кого-то найти,
кто с ним был знаком в те годы?
- В Саранске живет его бывший
наставник, профессор Граве.
- Невероятно.
Мы с Кириленко целый день
носились хвост трубой,
а ты с помощью ручки и телефона
сделала в разы работы больше, чем мы.
Потому что я лучше.
- Да? - Да.
Ой... Так, стоп. Откуда сие?!
- Ну, кое-что случилось.
- Сережа, давай ты как любящий муж
и будущий отец пообещаешь,
что без особой надобности
на рожон лезть не будешь.
- Без особой надобности не буду.
И обещаю, что первым рейсом
полечу в Саранск.
Буду вести себя там хорошо.
Вместе с профессором Граве.
- Сабуров, ты дурак.
- Ну поцелуй тогда дурака.
Говорят на финском языке:
- Какой я ловкий. И удачливый.
- Это меня и беспокоит.
Ты слишком веришь в то, что неуязвим.
Удача может отвернуться, и тогда...
- И что тогда?
Раньше ты говорила по-другому.
- Тогда тебе это было необходимо.
Ты нуждался в этом, как в микстуре.
Любое лекарство хорошо в меру.
- Ты считаешь,
что я не чувствую меры?
- Ты - как берсерк:
несешься в бой на римские легионы,
не чувствуешь ни боли, ни опасности.
- Ну, благодаря этому
они почти всегда выигрывали.
А во-вторых, если верить истории,
они пьянили себя всяким зельем.
Меня пьянит только одно.
Точнее, одна.
Лагерная охрана -
это не римские легионы.
И даже не Смерш.
Они меня беспокоят меньше всего.
Ты остаешься за главного.
Если ты будешь так переживать,
это может навредить делу.
- Не беспокойся за меня.
Все будет работать как часы.
Лаури.
Все как ты любишь:
сахара не много.
- Да, действительно, не много.
Женский голос: - Ой, глянь, кто это?
Девочки, сейчас. Минутку подождите.
Здравствуйте.
Могу я вам чем-нибудь помочь?
- Да. Я ищу профессора Граве.
Мне сказали, что он здесь.
- Юлий Соломонович сейчас занят.
- Отведите меня, пожалуйста, к нему.
- Понимаю. Сейчас я его позову.
Юлий Соломонович!
- Здравствуйте.
- Здрасте.
- Это вы меня искали?
- Да. Подполковник Сабуров.
Профессор, простите,
что отрываю вас от работы.
У меня буквально два вопроса к вам.
- Граве Юлий Соломонович.
Чем могу служить?
Андрюша был необычайно талантлив -
вкупе с усердием и любознательностью
это обещало грандиозные перспективы.
- Здравствуйте, Юлий Соломонович.
- Здравствуйте, здравствуйте.
Ко второму курсу, когда
все закончилось столь бесславно,
я не задумываясь
вручил бы ему лабораторию.
- Да вы что,
неужели был такой талантливый?
- Да, он ведь не работал - он творил,
не боялся рисковать,
не боялся ошибиться...
Не столько знал,
сколько чувствовал...
Но вас, понимаю,
больше интересует его общение
со взрывоопасными веществами,
не так ли?
- Ну разумеется, профессор.
- Гений.
Гений, погубленный политикой.
Нет, он мог собрать адскую машину,
подобрав ингредиенты
в детской песочнице.
Я утрирую, разумеется,
но от истины ушел недалеко.
Вот этим даром и воспользовались
господа эсеры в своих интересах
и во вред всей русской науке.
Я надеюсь, помог вам?
- Безусловно, профессор.
Спасибо вам большое.
- Разрешите идти?
- Конечно.
- Благодарю.
- Глуши мотор! Переходим на весла.
Быстрее.
- Как слетали, товарищ полковник?
- Расскажу по дороге.
Не возражаете, я за руль?
- Да, конечно.
- Граве все-таки подтвердил
наши предположения:
Тарни действительно нужен Шабловский,
а дело Овсянникова ему нужно было
только для того,
чтобы определить местонахождение.
- Значит, работаем с Шабловским,
агитируем на сотрудничество.
- Да, но только аккуратно,
главное - не перегнуть.
- Само собой. Он идет нам навстречу,
мы ему - треть срока долой.
Восемь лет - целая эпоха,
особенно если тебе за сорок.
- Вот ты этим и займешься.
Нам нужно точно знать,
в каком лагере находится Шабловский.
Тарни будет наблюдать за лагерем.
Нужно, чтобы никто, кроме начлага,
не знал,
что к ним в гости пожаловал Смерш.
Кого с собой возьмешь? Будничного?
- Лучше Валю. Мы с ней
и сработались, и сдружились.
К тому же если Тарни
наблюдает за лагерем,
то женщины будут выглядеть
менее подозрительно.
А легенду придумаем.
- Добро.
По громкоговорителю:
- Вниманию осужденных и персонала!
В связи с возросшим количеством
случаев дизентерии
и других желудочно-кишечных
заболеваний
на территории учреждения
будут проведены соответствующие
санитарно-профилактические
мероприятия.
- Ничего не понимаю. Зачем было
устраивать этот цирк с эпидемией?
Сказали бы сразу,
что вам нужен ЗК Шабловский.
- Товарищ майор,
если мы что-то делаем,
значит, на это есть
соответствующее указание.
- А если вы невнимательно прочли
предписание,
потрудитесь прочесть еще раз,
особенно последние две строки.
- "Оказывать всяческое содействие,
беспрекословно выполнять..."
- Вот именно - выполнять.
И если можно, побыстрее.
- Разрешите приступить?
- Рот. Язык вперед. Жалобы есть?
Фамилия.
- Иваньков.
- Рот. Язык.
Болит что-нибудь?
- Ой, болит, милая.
- Что именно?
- Руке правая, аж пальцы сводит!
- А ну, заткнулись, вашу мать!
- Фамилия.
- Хренов, милая.
- Говори, сука!
- Рот. Язык. Жалобы есть?
Фамилия.
- Шабловский.
- Этого к доктору надо.
- Осужденный Шабловский,
шаг из строя.
Ко мне бегом марш.
Этого во второй корпус отведешь.
- Да я и сам, если что, могу,
дорогу знаю.
- Поговори мне еще...
- Пошел!
- Что-то я вас, гражданочки,
не пойму.
Битый час вокруг меня
хороводы водите,
а толком так и не сказали -
чего надо-то?
- Мы обязательно скажем.
Но сначала мы должны получить
ваше принципиальное согласие
на сотрудничество.
- Ишь чего захотели!
Меня ни в белой контрразведке
не раскололи, ни в вашей конторе,
а уж местный кум сколько зубов
об меня обломал...
Можете сами у него спросить.
- Мы спросили, он подтвердил.
И все-таки наше предложение
остается в силе.
- Ну а чем покупать будете?
Перережим, УДО или помиловка?
- А вот это будет зависеть
исключительно от вас.
- Нет уж, увольте.
Лучше я свой "червонец
и пять по рогам" честно отмотаю,
чем чекистской сукой заделаюсь.
- Не хотелось вам говорить,
но в случае вашего отказа...
- Да чихать я на всех вас хотел.
Хоть сейчас меня веди расстреливать.
- Конвой!
Увести.
- Встать. Руки за спину. Пшел.
- Уф! Серега, принимай. Месячный
продпаек на всех нас троих отоварил.
Народу сбежалось жуть,
когда узнали, что машина пришла.
- Ну-ка, давай. Что в этот раз?
Ух ты, прям ассортимент!
- А я про что! Чуть не подавили
друг друга у окошка.
- А это что такое?
- Сыр плавленый.
Саня Стариков открыл - воняет жуть,
но вкусный, зараза.
Лене должно очень понравиться.
Да не переживай ты, справится она.
(Телефонный звонок.)
- Подполковник Сабуров. Слушаю.
Соединяйте.
- Шабловский наотрез отказался
идти на контакт.
- Что значит "отказался"?
Что вообще за разговоры?
Лена, ты не девочка-абитуриентка,
ты профессионал.
И должна понимать,
что это не неудача,
а просто небольшая заминка.
Если он завтра не будет нашим,
мы с Будничным вылетаем
и доделаем начатое, все!
- Серега, ты меня, конечно, извини,
ты не слишком? Она все-таки...
- Что "она все-таки"?
Ты что, Лену не знаешь?
Сейчас только так с ней и нужно.
Не волнуйся, к утру найдет решение.
- Ну чего, дело к победе,
раз пиво начали продавать.
Ну давай.
- Что там?
- Пока все тихо.
Ничего особенного не происходит.
Начальник лагеря и прочие
из администрации на месте,
надолго не отлучались.
- Гости?
- Из представительных - никого.
Доставляли продукты. Медики работают.
На территорию въезжали только они
и автомобили, принадлежащие колонии.
- Хорошо. Хорошо.
- Да. Но хотелось бы
какой-то конкретики.
Как выявить и обозначить человека,
которого ты не знаешь?
- Ждите, все будет.
- А если чекисты решат задачу
раньше нас и поймут, кого мы ищем?
- Это невозможно.
Сабуров не Господь Бог.
Контрразведка заглотила наживку,
сейчас они в поте лица будут
штудировать подложные документы.
А у нас есть несколько дней.
Продолжайте наблюдение. Продолжайте.
- Лена...
Утро вечера мудренее.
Попробуй уснуть, второй час уже.
- В кои-то веки он доверил мне
что-то серьезное,
а я все угробила в первый же день,
как практикантка какая-нибудь.
- Ты куда?
- Пойду воздухом подышу.
Козырей у нас никаких, Валя.
Куда дальше его карьера? Никуда.
"Расстреливайте". Расстреляем!
Совершенно нас не боится или научился
страх за пазуху прятать.
- Тогда, может, с этой стороны
и подумать:
кого он боится или чего -
на этом и сыграть.
Ахиллесова пята есть у каждого.
- Ахиллес, Ахиллес,
а эсеры валят лес.
Ну, предположим.
Сидит он по уголовке, не по политике,
живет неплохо, а колония воровская.
Черт, как я раньше до этого
не додумалась?
- За доблестно высокие
производственные показатели,
регулярное перевыполнение плана
и оказание помощи
администрации лагеря
объявить благодарность
с занесением в личное дело
заключенному Шабловскому
Андрею Станиславовичу.
В качестве поощрения назначить
заключенного Шабловского...
- Да ты чего, Чалый? Где я
и где план? Я тут не при делах.
- ...На работу в лагерный клуб
на должность помощника библиотекаря.
- Поглядим.
- Скрысился Бухгалтер.
- Премировать комплектом
шерстяного белья и переводом
на усиленное четырехразовое
витаминное питание.
- Стойте.
Ну?
- Вчера две барышни-врачихи
приезжали.
Разговоры по душам разговаривали
с начлагом в комнате.
Потом Шабловского на осмотр привели,
но, правда, туда и других водили.
- О чем разговоры?
- А я знаю?
Утром майор приказ велел отпечатать.
Ну а потом что - сам слыхал.
Я, кстати, на твоем месте
крепко бы подумал,
прежде чем с Бухгалтером
дело какое иметь.
- Ты мне советы не давай.
Скурвился Бухгалтер?
Говори как есть.
- Что знаю, то и сказал,
а дальше сам кумекай.
- Ладно. Покумекаем.
- Не курите здесь, пожалуйста, Андрей
Станиславович. Книги этого не любят.
Добрый день.
- Да где же он добрый-то?
- В таком случае от вечера вам
радости ждать точно не приходится.
А утра, я так понимаю,
вы и не увидите.
Толковище было. Воры решили,
что вы с кумом дружбу завели.
- Я? Да зачем мне это надо-то, а?
Ну вы сами подумайте!
- Мне думать не о чем,
мое дело-то десятое.
А вот на вашем месте
я бы всерьез призадумался,
что сказать в свое оправдание
по возвращении в барак.
Рад был с вами поболтать.
- Живей идем! Не спать!
Шире шаг!
- И все-таки мне кажется,
ты слегка перегнула палку.
- Ты сейчас о чем?
- Ты не подумай, я все понимаю,
Шабловский - это преступник,
без сомнения, но он все-таки человек.
И у него есть своя правда.
Если он откажется, его убьют.
- Не откажется. Не должен.
А что до остального -
нам нужно спасти Мурманский порт.
Этот груз ждут на всех фронтах,
он просто необходим для победы.
И ради этого я...
Я через сотню таких Шабловских
переступлю.
(Стук в дверь.)
- Да?
- Проходи.
- Андрей Станиславович,
рада вас видеть.
Присаживайтесь. Может, чаю?
- Нет, благодарю.
Я не знаю, какие там у вас планы,
но если я остаюсь в лагере,
изолируйте меня и дайте охрану.
- Вы не останетесь в лагере -
если, конечно, согласитесь
с нами сотрудничать.
- Я согласен.
- Конвой!
Телефон в кабинете начлага есть?
- Так точно.
- Останетесь здесь
с врачом и заключенным.
А я к начлагу. В комнату никого
не впускать и не выпускать.
У ЗК Шабловского очень серьезное
и заразное заболевание.
Будем изолировать.
- Мужчина, посмотрите, какой товар!
Вы только взгляните!
Это же настоящий шик!
И совсем недорого!
- Утро доброе. Вот хотел чайничек
прикупить. Не посоветуете?
- Присмотри пока.
- Что это? А?
- С утра вроде были деньги.
- Мы же договаривались.
Мне нужен морфий.
- Мне тоже много чего нужно.
И ничего, терплю.
И ты, брат, терпи.
Смотри, сколько тебе привалило!
Что-нибудь придумаешь!
Забирай и отваливай, а то...
- Что - "а то"?
- А то без ничего останешься.
Думаешь, я не знаю,
для какой конторы так сахар фасуют?
Это же для лагерной столовки.
Так что ты, мил человек,
расхититель получаешься.
- А ты, падла, кем ты получаешься, а?
- А что я? Перекупщик,
несознательный элемент.
Таких наша власть
шибко не наказывает.
Так что идти к своим не советую,
и к блатным нет резона.
Узнают, что ты так крысятничаешь -
самого на тушенку пустят!
Ну вот, другое дело.
Ты это... Если еще чего надумаешь,
приходи.
Но только за деньги,
про "марафет" забудь.
Здесь тебе никто его не достанет.
- Ой, мужчина, вернулись!
Ну посмотрите, какие у нас фасоны!
- Да пошла ты!
- Вот это очень хороший...
- Семечки, семечки!
- Гражданин! - Я?
- Да вы не бойтесь, что вы так?
Я не из НКВД,
меня ваши темные дела не интересуют.
- Простите, но...
- Я же вам говорю:
меня ваши темные дела не интересуют.
Но мне кажется, нам есть с вами
о чем поговорить,
как говорится, тет-а-тет.
- Извините, я...
- Встал.
Пошел!
Стоять!
За мной.
Стоять, лицом к стене.
Заключенный Шабловский доставлен.
Заходи.
- Садитесь.
- Здравствуйте, Александр Матвеевич.
- Здравствуй, Валюша.
Ну давай, хвастай - все путем?
- Надеемся.
- Здравствуйте, Сергей Александрович.
- Здравствуйте, Валентина.
Ну что, на каком вы этапе?
- Готовим Шабловского к внедрению.
Пока все неплохо.
- Отлично.
Давайте заедем к Лене,
посмотрим, что там и как?
- А я пока с местным начальством
поздороваюсь.
Здрасте.
- Здрасте.
- Давайте еще раз,
Андрей Станиславович. Кто это?
Моя сводная сестра -
Пономарева Юлия Станиславовна.
Отец один, матери разные.
Родилась в апреле 1912-го в Орле.
В 1934-м переехала в Мурманск.
Оттого и перебрался на Север,
чтобы быть поближе.
В какой-то момент понимаешь,
что самое важное - это семья.
- И будьте максимально осторожны.
Тарни проницателен,
но отказать вам в общении с сестрой
он не может,
если вы поставите такое условие.
Связь будем держать через нее.
- Понял.
- А где ваша настоящая семья?
- Долгая история.
- Мы не торопимся.
- Мои жена и сын ушли от меня
в Астрахани в ноябре 1920-го.
- Эмигрировали?
- Умерли от тифа.
- Соболезную. Извините.
- Она была портнихой, очень хорошей.
Раньше таких называли модистками.
А сыну было всего 6 лет, когда он...
Не приведи господи, пережить вам
когда-нибудь такое, товарищ майор.
- Кофе. Осторожно, горячий.
- Целую вечность не пил кофе.
Как будто это было в другой жизни.
А вы знаете, моя жена Сашенька
обожала крепкий кофе.
Сама всегда заваривала.
А когда носила под сердцем Колю,
разумеется, пришлось отказаться.
Мы стали заваривать цикорий.
Я так его хвалил,
хотя хуже напитка не придумаешь.
- А что, беременным нельзя кофе?
- Боже упаси. А равно какао, шоколад.
Переизбыток кофеина - это такой
алкалоид, открытый Фердинандом Рунге,
который может привести к выкидышу.
Вы разве не знали?
- А что еще?
Ну, какие продукты не стоит?..
- А какой у вас срок?
- Что? Я не для себя.
- Хуже всего яйца, сырая рыба,
парное молоко, устрицы,
сыр рокфор, моржовое сало...
Вам нехорошо?
- Нет, просто воздух спертый.
Давайте продолжим.
(Звук бьющегося стекла.)
- Не стрелять! Брать живым!
- Не шевелись, не шевелись.
Не шевелись. Все хорошо.
Все хорошо.
Вызовите врача! Быстро врача!
- Его надо... Его надо взять.
- Тихо, тихо, тихо.
Они без меня справятся.
Они без меня справятся.
- Ты там нужнее.
- Будничный его возьмет.
Все нормально, все хорошо.
Все хорошо.
Ч-ш-ш, не шевелись. Все нормально.
- Шабловский, стой!
Стоять!
- Можно я ему в ногу?
Иначе он нас всех положит.
- Я сам тебя сейчас положу. Вперед!
- Прокололась я. Так глупо.
Заболтал он меня,
усыпил бдительность.
Никогда подобного не было -
и тут такое...
- Тихо, тихо, тихо, не разговаривай.
Тебе надо беречь силы.
- А знаешь, ты был прав,
надо было уйти с работы.
Размякла я, а тут стальной надо быть.
Ты знаешь,
я когда падала,
успела подумать:
"Главное - не на живот.
Упасть не на живот".
И так оно и вышло.
Все же будет хорошо, да?
- Да.
- У меня только бок болит
и затылок немного.
Я даже ноги чувствую.
Значит, позвоночник в порядке.
И живот...
- Все будет хорошо. Все будет хорошо.
- Сережа...
(Крики людей.)
- Вот гаденыш! Давай в обход! Я туда!
- Стрелять ты в меня не будешь,
гражданин начальник. Верно?
Потому как я тебе живой нужен.
А я вот могу и выстрелить.
Стой там, где стоишь,
иначе финита ля комедия.
- А ты, по-моему, блефуешь,
Шабловский. В чем дело?
Патроны кончились?
- Не подходи.
- Были б патроны - давно б мне
уже подорожную на тот свет выписал.
- Я не шучу!
Понял меня?
- Стой!
Ежики-кукожики...
Ехали, ехали и приехали.


Серия 6

- Серега, я тебя, наверное,
тут подожду.
Вам там это... В общем, подожду.
Серега!
- Я должна была принять решение
мгновенно.
Ребенка невозможно было спасти.
Никак.
Впрочем, я все это вам говорила
по телефону. Извините.
- Вы ни в чем не виноваты.
Лена... Как она себя чувствует?
- Общее состояние удовлетворительное.
- Я могу к ней зайти?
- Нет, не сейчас.
К сожалению, это не первый случай
в моей жизни.
Она не хочет никого видеть.
Просто постарайтесь понять ее.
- Спасибо.
Передайте ей, пожалуйста.
- Хорошо.
- Можно?
- Заходи!
- Результаты послеоперационного
обследования Солей.
- Бедная девочка...
(Звучит лирическая музыка.)
- Поехали.
- Я буду с вами предельно
откровенной.
Вы больше никогда не сможете
иметь детей.
(Звучит драматичная музыка.)
- Ну что, доигрались в шпионов.
- Да кто ж знал, товарищ полковник,
что она...
- А надо было знать, Валюша!
У нас работа такая.
И то, что враг может оказаться
хитрее - это для вас откровение?
- Виновата, товарищ Кириленко.
- Этот Шабловский был для нас
единственным шансом
выйти на этого Тарни.
Вот такой тоненькой ниточкой,
которую мы взяли так
и оборвали бездарно.
Ну что там?
- Все хорошо. Передавала привет.
А у вас?
- У нас все как всегда -
ничего хорошего.
Есть идеи?
- У меня нет, а у вас?
Хотя почему нет? Есть.
Насколько я помню, в деле Овсянникова
была только копия протокола
допроса Шабловского.
- Так.
- Фотографий ведь там не было?
- Ты хочешь сказать, что Тарни
не знает Шабловского в лицо?
- Нет.
- А ведь точно. И если Тарни мы
грамотно подсунем своего человека...
- Совершенно верно.
- Это, конечно, рискованно, но...
И кого ты хочешь отправить?
- Мы с тобой не подходим
по ряду причин.
- А что, вполне может быть.
И по возрасту подходит.
- Только закавыка одна есть:
в химии я - что заяц в арифметике.
Ну, со школы как-то не заладилось.
- С этим мы разберемся.
Надо будет, из Москвы учителя вышлем.
- Да с химией-то - это понятно.
Самое главное, как нам тебя
на зону-то переправить?
Валентина: - Действительно, как?
- Петрович! Погоди-ка.
Ты в разнарядку на карьер
Карякина поставил.
Он же в отказниках,
он не будет работать.
- Угу. И что, мне его теперь
на минеральные воды отправить?
Не будет работать -
вот пускай охрана с ним разбирается.
- Что ты злой-то такой? Да погоди ты!
Дима, как жена, как Яна?
- Все так же. Извини, у меня
попутка в город. Я опаздываю.
- Здорово!
- Простите за вторжение.
- Я... я надеялся,
вы через час придете,
как мы договаривались.
- Очень много дел, сами понимаете.
Тем более нам нужно было осмотреться.
Как говорит товарищ Джугашвили,
доверяй, но проверяй.
Кстати, ему может принадлежать фраза
"меньше слов, больше дела".
- Дело делается. Но, к сожалению,
сейчас перевести Шабловского
за пределы лагеря на другую работу
не получается.
- Вот как? Отчего же?
- Шабловский сейчас болен,
он в санчасти.
- Но, я надеюсь, ничего серьезного?
- Нет. Простая инфекция.
Скоро его поставят на ноги.
И кстати, что касается
его учетной карточки с фотографиями,
они не в моей конторе, поэтому
нужно время, чтобы все организовать.
- К сожалению,
у нас нет времени ждать.
- Я обещаю, что в течение недели
я все достану.
Надеюсь, вы дадите мне аванс,
как договаривались?
- Пошли.
(Стук в дверь.)
- Да!
- Не помешаю?
- Нет, конечно.
Проходите, Сергей Александрович.
Хотите чаю? Я мигом.
- Нет, спасибо, Валя.
Вы сейчас близко общаетесь с Леной?
- Да. Можно сказать, подружились.
- Мне нужен ваш совет.
Как себя с ней вести сейчас?
- Сейчас с ней надо очень аккуратно.
Трепетно, можно сказать.
- Трепетно...
Трепетно - это не про нее.
- Она же все-таки женщина.
- Согласен.
Сам всегда ей об этом говорю,
только она меня не слушает.
Конечно, я во всем виноват.
Надо было жестче с ней быть -
ничего бы этого не случилось.
- Это случилось,
потому что работа у нас такая.
А что касается жесткости -
ну, Лена такой человек:
всегда сделает по-своему.
- Да, это точно.
И сейчас вот скрывается от меня -
ни видеть, ни слышать не хочет.
- Я с ней поговорю.
Аккуратно. Трепетно.
- Спасибо большое, Валя.
Спасибо.
- Пока в приемную несите -
там Федотов осмотрит.
- Настя, добрый вечер.
Могу я сейчас пройти к жене?
- Она только уснула.
Приходите завтра утром.
Ей очень-очень нужно отдохнуть.
- Угу.
- Боли начали немного отступать,
но, боюсь, это ненадолго.
- Это должно помочь.
- Морфин?
- Да, я же сказал, что достану.
- Но как же я объясню?..
- Ну не надо ничего объяснять.
Просто делайте ей уколы, вот и все.
Ей же колют что-то, верно?
Вот и делайте.
Только никому ничего не говорите.
- Уберите деньги.
- Послушайте... У вас есть дети?
Вот и прекрасно.
Купите им хорошей еды.
Дети должны жить лучше, чем мы.
Это ведь такое счастье.
И она так хотела детей.
Только этого никогда не будет.
И Яны тоже скоро не будет.
Яна будет очень рада, если кому-то
из детей станет немного лучше.
- Я же говорю, приходите утром.
По ночам посещений нет.
- Ну, передачку-то можно?
Тут... Здесь пара яблок и морс.
Яна Смолина - передадите?
- Ну что мне с вами поделать!
Передам.
- Спасибо.
- Пойдем.
- Впечатляет. А что это было?
- В папиросе бикфордов шнур
и аммотол. Тротил и нитрат аммония.
- Немножко не то, что нам нужно.
- А что вы, собственно, хотите?
- Нам нужно обучить товарища
Будничного изготавливать
компактную взрывчатку
большой разрушительной силы.
Из подручных средств.
- Назовите формулу серной кислоты.
А азотной?
Вы вообще знаете, что такое молекула?
- В общих чертах.
- Нам не нужна теория.
Нам нужна практика.
- Невозможно перейти к практике,
не зная теории.
- Мой друг Боря Лесберг
не знал нотной грамоты совсем.
Но кроме того, что он
феноменально играл на балалайке,
он умел играть
еще на 12 инструментах.
- Вот, научите, пожалуйста, товарища
Будничного играть хотя бы на одном.
(Звучит музыка.)
- Отставить!
- Поздравляю.
Не взрывается?
- Серега, вот здесь вот
уже все взрывается!
На эти вот азотистые основания.
- Значит, будем их собирать
по молекулам, эти основания.
- Скажи, а... А если они попросят
другую взрывчатку изготовить?
А не этот вот пироксилин?
- Убедишь, что им нужна именно эта.
Хотя, может быть,
мы их раньше возьмем.
Да, и не придется ничего делать.
А ты все равно учись.
Да, по поводу хлопка я распорядился.
У Тарни не будет с ним проблем.
Давай.
(Звучит музыка.)
- Ой.
- Я не сплю.
- Здравствуй.
- Глупости, конечно, предрассудки,
но я прям чувствовала,
что мы вот-вот увидимся.
И снилась ты мне опять же.
Слава Богу.
- Какому Богу, Валя?
- Опять куришь?
- А как думаешь: если бы он на меня
упал, а не рядом, сдохла бы?
Да, сейчас тоже бессмысленно,
только ноги переломаю.
- Действительно, зачем ноги ломать?
Давай сразу, чтоб наверняка.
В "Правде" историю про летчика
помнишь,
что ноги отморозил
и на протезах теперь летает?
И ты давай, пожалуйста, не сдавайся.
Сергей тоже страдает. Ничего,
нарожаешь ему еще целую песочницу.
Лена, ну.
- Не получится.
Я больше не смогу
иметь детей никогда.
(Звучит музыка.)
По-фински: - Ну, что у тебя?
- Все подтвердилось.
Жена Смолина действительно
тяжело больна
и находится на медицинском лечении.
Полученный морфий
он передал медсестре.
- Думаешь, ему можно доверять?
- Может, да.
Думаю, да.
- Дурак, что так думаешь.
Никому нельзя доверять.
Особенно русским.
- Продолжать наблюдение?
- Нет.
- Продолжай.
Можно сказать, что это госэкзамен.
На этот раз он все сделал сам,
от начала до конца.
Не только взрывчатку,
но и адскую машинку свою.
- Получится?
- Надеюсь. Хотя и это будет чудом.
Слишком мало времени было
на подготовку.
- Ну ничего, он парень способный.
- Ну что, дадим фрицам прикурить?
- Лихо долбануло.
- Ну что, профессор, сдал я экзамен?
- И все-таки как можно убежать
с территории лагеря?
- Да никак.
- Майор, давай без лишнего кокетства.
Должны же быть лазейки.
- Повторяю: с территории лагеря
ни один побег не был осуществлен.
Попытки были,
но все уже в могиле лежат.
Кроме того, зэки в момент
его просчитают, что он подсадной.
И прирежут.
- А если его одного
на делянку определить?
- Нет. Одиночный побег. Сразу
возникнут вопросы у диверсантов:
"Почему один побежал? Почему вообще
сейчас побежал, когда понадобился?"
- Может, все-таки зэков подключить?
Пообещать послабление, двойную пайку.
- Урки на сотрудничество
с администрацией не пойдут.
Им западло. А если даже и согласятся,
доверять им - себе дороже.
Выкинут какой-нибудь фортель.
- Да, тех, кто побежит
с нашим псевдо-Шабловским,
диверсанты за ненадобностью кончат.
- Да и черт с ними!
- А если не кончат?
Мне потом под трибунал идти:
что я сам бандитам побег устроил?
- Под нашу ответственность.
- Простите, товарищ полковник,
но всякое бывает.
Вдруг что-то не по плану пойдет.
Или вы свое обещание забудете.
Придется мне одному -
по закону военного времени.
- Я пойду кислородом подышу.
- Давайте я вам помогу.
- Да не надо. Сама управлюсь.
- Давайте.
- Из-за ноги, что ли, меня пожалели?
Да я уже приноровилась.
- Нет, не из-за ноги,
одной несподручно.
- Я тоже думала, что одна останусь.
Кому я такая нужна?
Котьке своему на фронт писала:
мол, так и так, смотри,
сколько от меня осталось,
а новая, видать, уже и не вырастет.
А недавно от него ответ пришел.
Пишет, что любит все равно.
Сказал, как вернется - распишемся.
Любит.
А может, просто из жалости.
Что с вами?
- Вы сильная женщина.
- А не время нам, бабам-то,
сейчас мокроту-то разводить.
Поэтому зубы сцепила - и вперед.
Спасибо.
- Ну что, Скворцов, удиви командира.
Подъем, Скворцов! Я еще не удивлен.
- Давай, Скворцов, налетай.
- Извини, все забываю,
что ты некурящий.
Я тут подумал... Мы уже столько узлов
навязали вокруг этого дела.
А давай не будем Будничного внедрять?
Выследим и возьмем этого Тарни.
- А его люди останутся на свободе?
Уверен, что не вся его группа здесь.
- Да ладно! Без головы его шайка
не так опасна. Переловим.
- Ну что, Скворцов, не удивил!
Кто-нибудь еще? Продолжим?
- Хорош капитан,
надо взять на карандаш.
- Не устал лежать-то?
Может, не вставать лучше?
- О!
- Мишка! Скворцов! Ты чего,
тебе плохо, что ли? Мишка!
- О!
- Удивил?
- Ох ты ж мамочка моя!
- Ну, Скворцов!.. Во дает!
- Спасибо, лейтенант.
- Ты куда, Серега?
- Валя, можно вас на секунду?
Как она?
- Я не...
- Ну вы же живете вместе.
Что с ней происходит?
- Сергей Александрович, прошу вас,
не задавайте мне никаких вопросов,
я не могу ничего сказать.
Это очень личное.
Пусть она сама расскажет,
когда придет время.
Простите.
Поехали, Володя.
- Будь здрав, Дмитрий Петрович!
Я тут в архиве был. Ты, говорят,
дела по второму отряду заказывал?
- Угу.
- Держи.
- Ага, спасибо.
- Сколько отказников сегодня?
- Да 42. Все авторитеты,
смотрящие за отрядами.
Ну, и Чалый со своими, понятное дело.
- 40 - еще терпимо. Сбивай бригады,
выводи всех возможных из больнички.
- Понял.
- Закурить есть?
- А, вот, держите.
- Благодарю.
И вторую - за ушко. Ну, будь здоров.
- Повернись.
Проходите.
Радиограмма: "Подполковнику Сабурову:
по вашему запросу установлена
личность диверсантки из группы Тарни.
Линда Рова, 1909 года рождения,
уроженка деревни Корикюля
Гатчинского уезда
Санкт-Петербургской губернии.
Агент абвера. Псевдоним Дита.
Закончила вихульскую разведшколу,
в декабре 1942 была прикомандирована
к разведотделу
20-й горной армии в Рованиеми
под командованием полковника Отмана.
Снайпер, радист,
в совершенстве владеет навыками
диверсионной работы в глубоком тылу".
- Подполковнику Сабурову срочно!
- Так, свободен.
(Стук в дверь.)
- Проходите.
Вот. Здесь все, что вы просили.
Завтра я определил
Шабловского на карьер.
Можете его там взять.
- Соедините меня с отделом Смерш.
(Телефонный звонок.)
- Слушаю!
(Звучит напряженная музыка.)
- Да.
(Звучит напряженная музыка.)
- На какой именно?
- На дальний,
что только-только
начали разрабатывать. Седьмой сектор.
Недалеко от речки.
Пойдут три бригады -
15 человек вместе с Шабловским.
Четыре человека охранника.
- Отлично.
- Все в порядке?
Могу тогда я попросить полный расчет?
И на тех охранников, которые
в нужный момент отвернутся в сторону.
- Все в порядке. Я свое слово держу.
- Надо было их сразу брать,
как только в квартиру зашли,
и заканчивать этот спектакль.
- Мы же договорились,
если Тарни придет сам,
Смольный откроет форточку.
- Срочная телеграмма
товарищу Сабурову.
По рисунку роженицы удалось
определить личность подручной Тарни,
участвовавшей в захвате
скорой помощи.
Это диверсантка Линда Рова.
- Идут!
- Это он, Тарни. Приготовились.
- Мы не можем его сейчас брать.
- Уйдет. У них есть второй командир.
- Сорвем всю операцию.
Отбой. Всем отбой.
- Уйдет.
Тьфу ты!
- На шее наблюдаем две незамкнутые
странгуляционные борозды.
Одна в обхват,
с давлением от затылка.
А другая - чуть более поздняя.
Вот, едва заметная. Вот здесь.
- Задушили, а потом уже под потолок.
- Да, не особо думая,
как скрыть истинную причину смерти.
- Спасибо, капитан, свободны.
- Рад был помочь.
- Почему он так грубо сработал?
- Либо Тарни не знает,
что мы в Кандалакше
прорабатываем Шабловского,
либо таким образом
он нам передал привет.
- Н-да. Парня жалко, черт,
это наша вина. Говорил же.
- Ну... Могли сорвать операцию.
Брать Тарни не было смысла,
если Рова остается на свободе.
Да, и фотографию Будничного
в квартире не нашли,
значит, они клюнули.
Надо по поводу его жены
как-то распорядиться.
- Я все сделаю.
- Сережа.
- Здравствуй, Лена.
- Здравствуй.
- Как ты себя чувствуешь?
- Надо поговорить.
Я хочу вернуться на работу.
- Это хорошо.
Честно говоря, мне тебя не хватает.
Да и группе тоже.
- Я больше не смогу иметь детей.
- Глупость. Все закончится,
ты выздоровеешь,
мы уедем в Ленинград...
- Ты меня не слышишь -
я больше никогда не смогу
иметь детей.
Поэтому не будет никакого Ленинграда
и домика в Крыму - ничего не будет.
Сабуров, ты будешь прекрасным мужем
и отцом.
Женщине, которая будет рядом,
очень повезет.
Я не могу лишать тебя возможности
быть счастливым.
- Лена, я...
- Не надо ничего сейчас говорить,
я уже все решила.
Оставаться вместе из жалости
станет для нас обоих каторгой.
Закончим сейчас,
а по возвращению в Мурманск
я попрошу о переводе
в другую группу.
- Ты все решила за нас двоих?
- Я в вашем полном распоряжении,
как офицер и специалист,
товарищ подполковник. На этом все.
- Лена...
- Пожалуйста, отпусти меня.
Я тебя уже отпустила.
- Веселей копытами!
Не проснулись еще?
Давай живей!
- Он здесь, работаем!
Стоять!
Тебе посчитать? Раз, два!..
- Догнать. За ним!
Уходим, за мной.
- Подъем! Вертухаи!
- Вставай, легаши!
- А я уж думал, засеку вас,
товарищ капитан.
- Все нормально.
- Молодцы.
- Сигареткой угости?
- А спички есть у кого-то?
- Ты у меня получишь, когда вернемся.
- Сигаретку дайте.
- Пусто. В форме оставил.
- Домой!
- Возвращаемся.
- Ветка в глазки попала.
- А лихо мы вас прижучили.
Папироской угости.
- Вообще, красавцы, хлопцы. Слов нет.
Отличная идея с холостыми патронами.
- Все как надо! Взяли его, ведут.
На северо-восток.
- Ну... Тьфу, тьфу, тьфу.
Давай.
- Привал. Освободить.
- Тсс.
- Кто вы?
Руки! Оружие на землю!
- Здравствуй, Андрей.
Опустите оружие,
мы пришли специально за вами.
- Вы назвали меня по имени?
Мы знакомы?
- Я потом вам объясню,
что здесь происходит.
А сейчас нам нужно отсюда убираться.
Очевидно, за вами
организована погоня.
Или вы хотите обратно в лагерь?
- Что-то я вас не припоминаю.
А на память я не жалуюсь.
- Это хорошо. Я очень рассчитываю
на вашу память.
Так вы с нами?
Вперед!


Серия 7

- Ты все запомнила?
- Да.
- Будь осторожна: они в любом случае
будут за вами с Валентиной следить.
Лена, я...
- Мне пора.
- А ну-ка, сходи-ка перекуси.
Шабловский Андрей Станиславович.
Родился в Мценске.
С ранней юности увлекался химией.
В результате - Саранский
политехнический университет,
кафедра профессора Граве.
Прекрасное будущее,
но все пошло коту под хвост,
потому что связался с бомбистами -
революционерами,
в том числе с товарищем Савинковым.
Я ничего не упустил?
- Я смотрю,
вам знакома моя биография.
Ознакомились с моим личным делом?
Только я родился в Орле.
Что вам от меня нужно?
- Нам нужно,
чтобы вы сделали взрывчатку,
которая даже в малом количестве
нанесет значительный ущерб.
Собственно говоря,
чем вы и занимались
в своей революционной юности.
- Что я получу взамен?
- Терпеть не могу,
когда отвечают вопросом на вопрос,
но в данной ситуации я считаю это
идеальным развитием беседы.
Дальше беспечное, тихое будущее
в любой скандинавской стране.
- Но мне для этого потребуются
особые условия:
помещение для лаборатории,
реактивы, оборудование.
Где вы это все возьмете?
- Мы завтра прибудем в лагерь. Вы
составите список всего необходимого -
я постараюсь найти.
- Какое количество взрывчатки
я должен буду приготовить?
- Достаточное для достижения
определенных целей.
- Хорошо.
Только у меня есть еще одно условие.
- Какое?
- Когда все закончится
и я буду покидать страну,
я уеду не один.
Со мной поедет моя сестра.
- У вас есть сестра?
Где?
- В Мурманске.
Работает на почте.
- А где живет? Адрес?
Вы мне не доверяете?
- Так же, как и вы мне.
Улица Куйбышева, 17. Квартира 9.
- Вы кушайте, кушайте,
Андрей Станиславович.
Да, и я надеюсь, вас не укачивает.
Нас впереди ждет морская прогулка.
- Вот, еще здесь.
- Спасибо.
- Здравствуй, Валя.
- Лена...
Здравствуй.
- Все, игра началась.
Через два-три дня жди гостей.
И будь осторожнее:
возможно, за тобой уже следят.
Оружие при тебе?
- Да.
- Прости, придется обойтись без него.
При встрече тебя могут обыскать.
Дома держать тоже не следует.
И не волнуйся: я всегда рядом.
- Лена, можно я тебя попрошу?
Моя дочь...
Эти дни за ней присматривает соседка,
но если что-то пойдет не так,
если они узнают...
Всякое ведь может быть.
Я простой кинолог.
Конечно, я понимаю,
что в первую очередь я офицер,
и я знаю, на что я иду и ради чего.
Но пообещай, что позаботишься
о Дашке, если со мной...
- Обещаю. Обещаю.
- Спасибо. Все.
- До завтра, всего доброго.
- До свидания. - Всего доброго.
- Для чего это все?
- Ну помилуйте, Андрей Станиславович,
от вас мне этот вопрос
слышать весьма странно.
Разве не ваш друг ближайший,
господин Савинков,
в 17-м году менял внешность,
когда его фото
с обещанием большого вознаграждения
был обклеен весь Петроград?
- В 17-м году Борис Викторович
еще не думал ни от кого скрываться.
А в 19-м, когда его объявили
преступником,
меня рядом уже не было.
- Ну, в любом случае,
вы же понимаете,
мне с таким количеством портретов
на каждом посту
без грима никак нельзя.
Да и вашей внешностью после побега
компетентные органы
весьма заинтересованы.
Разве не так?
- Ваши документы!
- Что-то не так, сержант?
- Когда будет не так, узнаете.
Фуражечку снимите. И вы тоже.
Что-то как-то непонятно.
И удостоверения у вас пожившие,
потертые, и карточки тертые,
а так посмотришь - как будто
только вчера вас отфотографировали.
И эмблемка тут какая-то
кривоватенькая.
Ну-ка, когда получили
эти удостоверения?
- Да там же все написано, сержант.
- Я спросил вопрос.
- Что? Ты спросил вопрос?
Ты, бревно, спросил вопрос?!
Ты у меня, гнида тыловая,
спросил вопрос?! У меня?!
- Да что случилось-то?
- Дата тебя интересует?
22 июня 41-го года.
- Витя, успокойся! Это я, это я,
друг твой Колька! Витя!
- Что случилось?
- Документы ему наши не понравились.
- Покажи!
- Успокойся! Ну, узнал?
Узнал меня, Витя? Я, я, друг твой
Колька. Узнал? Спокойно, спокойно.
- Пропустите. Увози его, капитан.
- Где мы?
- Успокоился? Я тебе потом расскажу.
Давай. Садись, садись.
- Упал опять, что ли?
- Да. Давай, двигайся.
Контуженный он, ребята.
- Чуть усы не отклеились.
А ты молодец, не растерялся.
- Публика аплодирует стоя.
(Стук в дверь.)
- Кто там?
- Юля, это я, Андрей.
- Андрей, ты?
- Добрый вечер. Вы позволите войти?
Или вы всегда
держите гостей на пороге?
- Ах да, конечно.
Андрей, что за форма на тебе,
я не понимаю.
- Здравствуй, сестренка.
- Ты сбежал? Когда? Зачем?!
Кто этот человек?
- Юля, это... Я потом все объясню.
Мы ненадолго.
- Зачем ты сбежал? Тебя же могут...
- Юля, я должен тебе сказать:
у меня появился...
у нас появился шанс на новую жизнь.
Я решил им воспользоваться.
- А вы позволите взглянуть
на ваши документы?
- С какой это стати?
- Поверь, так надо.
- Прошу.
- Рад знакомству, Юлия...
- Станиславовна.
- ...Станиславовна.
Андрей Станиславович,
у вас десять минут.
Я жду вас на улице.
У вас там не сгорит?
- Информации крайне мало.
У них есть резиновые лодки
на моторах.
Сначала мы двигались по воде,
по прилегающим рекам и озерам,
ориентировочно на юго-восток.
Где высадились точно, не скажу,
но это их постоянное место высадки,
там у них оборудован схрон для лодок.
Потом - пешком по тундре,
ориентировочно 15 километров на юг.
Ориентиров никаких,
вокруг одни сопки да мох.
Я насчитал человек двадцать.
Оснащены прекрасно,
экипированы на отлично.
Профессионалы самого высокого уровня,
включая маскировку, грим.
Документы у меня, по сути, подлинные,
изготовили прямо в лагере за сутки.
Я им нужен, как мы и предполагали,
для того,
чтобы изготовить взрывчатку.
Сколько взрывчатки, я не знаю:
пока не говорят.
Тарни мне не доверяет,
постоянно пытается меня проверить.
Важно! В лагере бабы его,
Линды Ровы, нет.
- Значит, пока не сделаешь,
они тебя не тронут.
А потом уж мы...
Ты, главное, будь осторожен. Держись.
Я постараюсь, Юля.
Тьфу ты! Надо же как вжился!
- Береги себя, братик.
- Будничный подал сигнал.
Все нормально.
(По радио - Совинформбюро.)
- Значит, сработало.
Жаль, что Будничный
не смог объяснить, где их лагерь.
- В лагере все равно нет Ровы.
Она не менее опасна, чем он.
- Ничего, мы их возьмем
во время диверсии.
В порту они от нас никуда не денутся.
Целый мешок счастья.
Где-то ведь вот такой треугольничек
ждут, аж сердце сжимается!
А получат - счастье.
А может быть, ты Дашке напишешь?
А я передам.
- Я нарисую, ладно?
- Давай.
Похоронки.
- Не надо! Я сама.
- Давай.
- Ну что, Андрей Станиславович,
принимайте лабораторию.
- Можно?
- Прошу.
Я понимаю, что условия печальные,
но думаю, что в 1914 году
у вас были не лучше.
- Согласен: не лучше.
- Что будем готовить на этой кухне?
- Смотря что мы собираемся взрывать.
Могу предложить попробовать
изготовить пироксилин.
- Пишите рецепт.
- Лагерь с воздуха заметить сложно:
он хорошо замаскирован.
К тому же непонятно где искать:
Андрею, не удалось определить
точное местоположение.
Ровы в лагере нет.
Личный состав - человек двадцать.
Подготовка у всех отличная.
Оснащение тоже на высоте.
Документы Будничному и Тарни
сделали прямо в лагере.
- Теперь понятно,
почему они шныряют туда-сюда...
Хорошо, что Тарни
попался на нашу наживку.
- Товарищ подполковник.
- Да?
- Я забрала оружие у Валентины.
- Если бы ее обыскали,
пистолет бы вызвал вопрос.
- Нам нужно позаботиться
об ее безопасности.
- Я распоряжусь и сам проконтролирую.
Как ты себя чувствуешь?
- Разрешите идти?
- Идите.
- Тетя Лена,
огонь должен быть маленький.
Можно не мешать все время,
только иногда помешивать.
Вы что, совсем кашу варить не умеете?
Я вас научу.
- Ладно, доверимся
мнению профессионала.
Какой красивый домик
у тебя получился.
- Угу. А рядом - мама и я, и вы.
- Давно меня никто не рисовал,
спасибо.
- Тетя Лена, а мама честно
не в больнице?
- Честно.
- Тогда почему она не дома?
- Ты же знаешь, мама на работе -
она человек военный.
- Так и вы ведь военная, а вы тут.
А когда она придет?
- Я не знаю. Но она точно придет.
- Обещаете?
- Обещаю.
(Слышно шипение.)
Ах!
Ай!
- Не волнуйтесь, тетя Лена,
не подгорело -
просто крышкой
не надо было накрывать.
- Ясно.
- Полковник Джон Алекс Макфарен -
военный атташе британской миссии
в Мурманске.
Неизменно ходит в гражданке,
чтобы не бросаться в глаза.
Хотя я не понимаю, как можно
не привлечь к себе внимание,
разгуливая по нищему городу
в костюме за тысячу фунтов.
- У меня все готово.
- Умница.
Вы знакомы?
Продолжим. Здание миссии
вам, безусловно, знакомо.
- Моя задача -
ликвидировать полковника?
- Да. Но как говорят французы...
(Говорит на французском языке.)
Основное блюдо
вас, конечно, ждет впереди.
- Вы хотите взорвать здание миссии?
- Ни в коем случае.
Что же, мы варвары, что ли, какие-то?
Такой красивый дом.
Нет, исключительно полковника.
- Атака по дороге в миссию?
- Во-первых, автомобиль
может быть бронированным.
Во-вторых, не знаю,
это как-то старомодно, что ли.
Да и не стану я жертвовать
своими людьми
ради такой местечковой цели.
- Тогда в чем заключается моя задача?
- Вот вы нам и расскажите.
Вот здесь план здания миссии
со всеми постами охраны;
маршруты, по которым
передвигается полковник
от гостиницы "Арктика"
до места службы;
план коммерческого ресторана,
который находится при гостинице,
где Макфарен завтракает,
ужинает и так далее.
- И на это все
сколько у меня есть времени?
- Прошу.
Андрей Станиславович, если
вы к вечеру не предложите ничего,
я начну в вас сомневаться. Надеюсь,
ингредиентов на первый раз хватит.
- Здрасте.
Новости есть?
- Пока никаких.
По дороге успела
домой к тебе заскочить.
- Как Даша?
- Постоянно жизни меня учит.
- Так скучаю по ней.
- Она по тебе - тоже.
Вот. Успела ответ на твое письмо
нарисовать.
Потом станцуешь.
(Говорят на иностранном языке.)
(Слышен шум в наушниках.)
(Слышен шум включенного телеграфа.)
- Как ваши дела?
- У меня почти все готово.
- И как это работает?
- Немного диоксида свинца и алюминия
в герметично закрытой чашке Петри.
Если чашку вскрыть,
произойдет реакция с воздухом,
через несколько секунд
воспламенение -
и происходит детонация основной массы
взрывчатого вещества.
- А если бандероль вскроет
не Макфарен?
- А это уже ваша забота.
- Лейтенант Кочергина. У меня срочная
бандероль для полковника Макфарена.
Распишитесь в получении.
- Разумеется, госпожа лейтенант.
Вы будете ждать ответ?
- Нет. У меня нет такой задачи.
(Слышен разговор
на иностранном языке.)
(Говорят на иностранном языке.)
(Слышны сигналы
передаваемого сообщения.)
- Да вашу же мать!
Почему бы просто не позвонить
в миссию, не предупредить?
- Нам нужен этот взрыв!
- Чего?!
Говорят по-английски:
- Разрешите, сэр?
- Да, я понял. Девятого числа, верно?
Хорошо.
Связь будет стабильной? Не так ли?
Отлично.
Количество единиц?.. Вас понял...
- Они хотят проверить Будничного.
- Верно.
Надеюсь, это будет
последняя проверка.
Поэтому необходим этот взрыв.
- Японский городовой!
Нам только с Англией
войны не хватало для полного счастья.
- К парадному?
- Не вздумай!
А если они следят за входом?
- По Ушакова давай, с кормы зайдем!
(Слышны стоны.)
- Серега! Живы?
Помоги. Господин Макфарен,
вы в порядке?
(Говорит с акцентом.)
- Я ничего не слышу. Говорите громче.
- Господин Макфарен,
тут сложилась такая ситуация...
В общем, вам необходимо некоторое
время пожить инкогнито, понимаете?
- Что? - С вашим руководством
мы все утрясем.
- Без проблем. Тем более что здесь
работать больше невозможно.
Спасибо!
- Да не за что.
По-английски:
- Ты уволен, лейтенант Нэш.
- Комсомольский мост.
Мост через Колу.
Окружной автомобильный.
- Все верно.
Вам необходимо создать достаточное
количество взрывчатки
для их уничтожения.
Азотную кислоту и хлопок
мы вам достанем сколько нужно.
- Это смотря насколько серьезно
вы хотите их повредить.
- Я не сказал "повредить",
Андрей Станиславович,
я сказал "уничтожить".
Без возможного
экстренного восстановления.
- Все три?
- Все три.
- Одновременно?
- Ну вам это знать необязательно.
- В этом и состоит
моя основная задача?
Мне потребуется много хлопка.
- Да. Выполните - и мы с вами
расстанемся добрыми друзьями.
Надеюсь.
- Мне потребуются точные данные
о распределении нагрузок,
технические характеристики
пролетных строений и опор,
а также точные отчеты
об износе конструкции.
- Все здесь. У вас два дня.
Помощников берите сколько нужно.
- Я, пожалуй, подышу свежим воздухом,
там думается лучше.
Говорят по-французски:
- Ты же не отпустишь его?
- Конечно отпущу, я же дал слово.
И я его сдержу.
- Я не верю ему.
- Я никому не верю.
Кроме тебя, конечно.
- Послушайте, я не могу здесь
целый день прохлаждаться.
- Какие ватники - летом?
Ладно! Отгружай!
- Пошли работать "девяточки".
- Стало быть, караван уже близко.
- Через два часа
конвой войдет в зону
нашей ответственности,
так что принимаем эстафету англичан.
- А что по Макфарену,
Иван Дмитриевич?
- Даже не скандалил.
Через три дня караван
будет в Мурманске.
Времени у нас в обрез.
- Операция входит
в завершающую стадию.
Проведя акцию с Макфареном, капитан
Будничный прошел проверку делом.
Теперь Тарни просто обязан
ему доверять.
- Следовательно, в ближайшее время
мы узнаем планы врага
и сможем его уничтожить.
- Так точно.
- Так точно. Сможем.
А не заигрались мы с тобой, Сабуров?
Брать надо этого Тарни.
- Мы до сих пор не знаем,
как он будет действовать.
- Вот он нам сам все и расскажет.
- Не расскажет он ничего.
Хоть на куски его режь -
и слова не скажет.
- Ничего, и не таких ломали.
А не расколется - к стенке.
- У него в отряде опытные бойцы.
Про боевую подругу помнишь?
Она точно дело до конца доведет.
Дай папироску, Александр Матвеевич.
- Ты же не куришь?
- Ну дай, дай.
(Стук в дверь.)
- Кто там?
- Юля, это я!
Юля, собирайся.
Возьми все самое необходимое.
Все остальное купим,
когда все закончится.
Поживем некоторое время в тихом
месте, но это недолго. А потом...
- Извините, вы не могли бы оставить
нас с братом наедине?
- Не в этот раз, Юлия Станиславовна.
Вообразите, что меня здесь нет.
Представьте - игра такая.
- Я никуда не поеду.
- Юля!
- Я сказала: нет.
Ты поезжай, тебе здесь после побега
оставаться нельзя.
- Юлия Станиславовна,
вы правда хотите остаться?
Вам есть что терять?
- Вас здесь нет, не так ли?
Андрей, ты поезжай,
а я буду очень рада,
если у тебя все получится.
И не пиши мне, пожалуйста. Не нужно.
- Андрей Станиславович...
(Плачет.)
(Слышен плач.)
- Даша...
Что случилось?
- Она убегала от меня.
- Кто? Кто убегал?
- Мама.
- Не бойся. Это всего лишь сон.
Все хорошо. Просто сон.
Дурацкий. Чепуха какая-то приснилась.
Все будет хорошо,
доченька, все хорошо.
- "Взорвать мосты... Комсомольский...
блокировать порт в день разгрузки..."
(Стук в дверь.)
Кто там?
Лена, ты?
- Открывай.
Зря ты не согласилась уехать.
- А-а!
- По личным делам не положено.
- Мне можно.
(Длинные гудки.)
- Куда?! Бешенная.
(Трагическая музыка.)
(Плачет.)
- Город - на замок, слышите меня?
Всех на уши поднять,
чтобы ни одна мышь не выскользнула!
- Бессмысленно:
она с ночи там лежит - они уже ушли.
- Не бессмысленно.
Мы должны их найти.
Если они убили Валю -
значит, и Андрей в опасности.
- Вот!..
- Помочь, Андрей Станиславович?
Держите.
- Подарок?
- От маршала Маннергейма.
- Знаете, что на ней написано?
"Служа другим, трачу себя".
Оставьте. Берите-берите.
Я все равно не курю.
- Дорогой подарок.
Отдаривать только, жалко, нечем.
- Андрей Станиславович,
услуги, которые вы оказали
Финляндской республике,
поистине бесценны.
- Финляндской республике?
- А вы думаете, все,
что я делаю, - это ради рейха?
Нет. Немцы - всего лишь инструмент
в руках финских патриотов.
- Война скоро закончится.
И даже если вы взорвете
Мурманский порт, ничего не изменится.
- Я не согласен ни с первым,
ни со вторым вашим суждением.
Да, у нас есть - даже на самом верху,
в правительстве, -
паникеры и предатели,
которые считают,
что красный паровой каток
не остановить и все,
что нас ждет, - это сепаратные
переговоры и выход из войны.
Но я заткну им рот!
Война должна продолжаться
любой ценой, любыми жертвами,
пока Финляндия не вернет все,
что ей принадлежит по праву!
- Что?
- Ее попранное величие!
- "Любой ценой, любыми жертвами..."
А жить-то хочется?
- Пойдемте в лагерь,
Андрей Станиславович.
Становится прохладно.
Пойдемте.
(Говорят на финском языке.)
- Сейчас, извини.
Говорят на финском языке:
- Что случилось?
- Я же говорила: ему нельзя доверять.
- С девушкой разобрались?
- Конечно.
- Хорошо. Иди отдыхай.
- Лаури!
- Ты слышала, что я сказал.


Серия 8

- Андрей Станиславович...
- Секунду.
- Конечно, конечно.
Я только хотел узнать,
как же вас зовут по-настоящему.
- Зачем?
- Я же предупреждал, что не люблю,
когда отвечают вопросом на вопрос.
- Вот, получилось.
Павлик!
(Звонит телефон.)
- Да, слушаю.
Так. В каком районе?
Выезжаю немедленно.
Патруль засек взрыв
в Кольском районе.
На северо-востоке.
Крамник уже выехал.
Говорят на финском языке: - Если
капитан еще на что-то надеется,
он сошел с ума.
- Кончилось его везение.
Пора домой.
- Все в порядке?
- Это ты нам скажи.
Думаешь, ей можно доверять?
- Думаю, нет.
- Нужно уходить.
- Когда?
- Лаури, люди измотаны:
и морально, и физически.
- Когда солдаты дали присягу,
они должны выполнять задачу.
- Прости, милый, прости.
Они исполнили.
Они сегодня добивали
своих раненых друзей.
- Ты считаешь, было бы лучше
их оставить этим русским?
- Я не об этом, Лаури.
Я говорю лишь о том,
что то, что ты хотел,
сейчас кажется невозможным.
- Кто это сказал? Имя!
Имя!
- Никто. Все молчат.
Но они думают об этом. Я же вижу.
- Все будет прекрасно.
Приказ невозможно будет
выполнить только тогда,
когда я скажу об этом.
Раздай всем двойной паек и спирт.
Завтра будет тяжелый день.
- Хорошо.
- Мама! Это тетя Лена.
- Да, Дашуль. Здравствуй.
- Проходите. Чего вы в дверях-то?
- А я маме новое письмо рисую!
Она мне написала? Написала, да?
- Нет, Дашуль, пока еще нет.
- А почему?
- А потому что мама очень далеко.
- В командировке?
- Да, в командировке. И письма оттуда
идут очень-очень долго.
А ты давай собирайся - и поехали
к нам с дядей Сережей в гости.
- Ура! В гости!
- Доброе утро.
- Умоешься? Я полью.
- Как настроение?
Спасибо тебе.
Скажи Олли, чтобы построил людей.
- Олли нет.
- Что значит "нет"?
- Лаури, никого нет. Все ушли.
Лаури, я прошу тебя.
Идти за ними бессмысленно:
они ушли еще до рассвета.
- Почему ты меня не разбудила?
- Лаури, я осталась с тобой.
Мы же тоже уедем, правда?
- Конечно. Когда выполним задание.
Собирайся. Вечером
мы должны быть в Мурманске.
- За Валюшку. И за Андрея.
Земля им пухом. И вечная память.
Чего делать будем, Ленинград?
- Оперативно действовать
по обстановке.
- А какая у нас обстановка?
Планов Тарни как не знали,
так и не знаем.
Но! Добыть взрывчатку
ему не удалось - раз.
Людей кот наплакал - два.
Да и времени, считай, не осталось -
конвой уже на пути к Мурманску дымит.
Это три.
- Это его не остановит.
- Что, не отступится, да?
- Даже если останется один,
пойдет до конца.
- Да ну, в одиночку
порт никогда не взять.
- В одном он точно сильнее
нас с тобой - ему терять нечего.
- Тут не поспоришь.
Такой бед может наворотить,
если фарт словит.
- Извини, я пойду.
- Куда ты?
- К Лене надо заехать -
она там с Дашкой.
Проведаю, а потом в общагу
отсыпаться.
- Разъехались, значит.
- Как маленький, ей-богу.
- Ты же не воюешь
с женщинами и детьми.
- Ну, что делать? Времена изменились.
У каждого своя ахиллесова пята.
Поможешь мне со взрывчаткой
и с транспортом,
с беспрепятственным проходом в порт,
когда конвой придет.
- Ты же понимаешь,
что, если даже взорвешь порт,
вам войны не выиграть.
- Да плевать.
Зато ты сдохнешь в лагере, если тебя
раньше к стенке не поставят.
Расскажешь своим - пришлю тебе
твоих девочек по кускам.
Сделаешь все как надо -
отпущу их, даю слово.
- Я должен быть уверен,
что с ними все в порядке.
- Завтра в 10 на площади Ленина.
Не опаздывай.
И я тебя прошу: не надо обманывать,
пожалуйста, Сережа.
То, что было в Ленинграде,
уже не повторится.
Бывай.
- Тетя, а зачем вы дверь чините?
Когда почините, вы меня развяжете?
А то у меня ручка болит.
А тетя Лена придет?
Тетенька, отпустите меня, пожалуйста.
Я ведь ничего плохого не сделала.
Тетенька, отпустите меня.
- Помолчи!
- Пустите меня, пожалуйста!
Я ведь ничего плохого не сделала!
Я хочу домой! Я хочу к маме!
Тетенька, ну пожалуйста!
Мне очень страшно!
Я хочу к маме! Тетенька, милая!
- Да замолчи ты!
- Ну прошу вас! Ну пожалуйста!
- Как же ты меня достала!
Тише.
Все, не бойся. Не бойся.
Больше не будет больно, слышишь?
Ничего не бойся.
(Стук в дверь.)
Мужчина: - Товарищ подполковник!
Володя Крамник.
- Минуту!
Проходи.
- Здравия желаю!
- Здравия желаю!
- Товарищ подполковник,
я тут самый настоящий чернослив
на банку тушенки выменял.
Для Даши. Хотел как-то...
- Здорово.
- Она же здесь?
- Нет, их с Леной нет.
- А...
Так они у Валентины дома?
Товарищ Кирилленко все перепутал?
- Нет, они пошли гулять на залив,
уток покормить, еще что-то.
- Утки? Какие утки,
товарищ подполковник?
Съели всех уток давно.
- Ну в смысле просто погулять,
воздухом подышать.
- А... Ясно.
Ну, если просто погулять на залив...
А скоро вернутся?
- Послушай, я не знаю,
когда они вернутся,
они ушли прямо перед тобой.
- Ага, ясно. Ну, тогда я оставлю?
- Да, оставляй.
- Это... Я тогда вас в машине жду.
- Нет, не надо.
Я в Управлении где-то к полудню буду.
Сам доберусь.
- А. Есть.
- Н-да.
Утки.
- Лейтенант, мы торопимся.
- Товарищ майор, нам бы водички
в радиатор залить.
- Времени нет. В городе разберешься.
- Пропускай!
- Не задерживаем.
В кузов, товарищ подполковник.
- Твою в душу!
- Как ты, Лена?
- В порядке.
- А Даша?
- Тоже.
- Да все, увертюры закончены.
Я либреттист так себе, поэтому
давайте без лишних слов. Убедился?
- Да.
- Готов выполнить указания?
- Да.
- Когда конвой причаливает
в Мурманске?
- Суда швартуются завтра к полудню
возле северных причалов.
Первым - сухогруз "Вирджиния",
а далее остальные.
С интервалами в час.
- С каким грузом? С аммоналом?
- Помимо судов со взрывчаткой
еще два танкера с горючим.
Они швартуются по своему расписанию
возле южных причалов.
- Контроль?
- Обычная охрана. По всем причалам
еще дополнительный отряд НКВД.
Подход к судам закрыт
с суши, с моря и с воздуха;
с самого раннего утра небо будет
патрулировать истребительный полк.
- Но тебе с твоими полномочиями
порт-то открыт?
- Нет, только подход к причалам.
- Завтра в двенадцать часов
ждешь меня
на перекрестке улицы Октябрьской
и Горького.
В грузовике только ты
и сто пятьдесят килограммов тротила.
Доставишь меня в порт -
дальше я тебя отпущу.
- Послушай...
- Все!
Представление окончено. Из машины.
- Лена, все будет хорошо.
- Наелась?
- Да, спасибо.
- Осторожней, не обожгись.
- Горячо.
На иностранном языке: - Красивая ты.
Когда вырастешь, еще красивее будешь.
- Я не понимаю.
Тетя Линда,
а когда мы домой вернемся?
- Скоро, Даша, скоро. Потерпи.
- Ровно в десять часов
он запрыгнул в полуторку:
вот тут - аккурат на площади Ленина.
- Три часа прошло почти, а его нет.
Крамник, может, ты перепутал?
- Александр Матвеевич, я уже не знаю,
как вам по пятому разу
все это докладывать.
- Как-как - с подробностями!
Еще раз: как он выглядел,
этот сержант?
- Усищи. Пилотка вот так -
арбузом - на затылок, по-домашнему.
Орден Красной Звезды.
- Александр Матвеевич, разрешите?
- Да. Докладывай.
- Полуторка с номером Б342ОМ
приписана к харловской продбазе.
Сегодня утром шла из Харловки
за моржовым салом. - Так, и?..
- Водитель ефрейтор Олиференко -
из списанных.
В данный момент
его местонахождение неизвестно.
Сама машина утром заехала в Мурманск
через 4-й восточный кордон,
а без четверти 11 покинула город.
- А Солей?
- Да, майор Солей была в машине.
Она предъявила удостоверение СМЕРШ.
Торопилась. Лейтенант, начальник
поста, опознал ее по фотографии.
- Ясно. Это все?
- Да.
- Спасибо. Свободен.
- Есть.
- Так. Значит, они у нас вот здесь.
- Никак нет, товарищ полковник,
еще ближе.
Я утром от вашего имени
все промежуточные посты обзвонил:
полуторка Б342ОМ нигде
дальше на дорогах не появлялась.
- О, Серега!
А мы тут гадаем:
куда это наш ленинградец подевался?
- Беда, ребята:
Лена и Даша - у Тарни.
- Ну слава тебе господи!
Не беда, Серега, не беда.
Вот если бы ты еще час-другой
зайца за ухи потягал, то тогда...
А это так, рабочая ситуация.
Давай проходи.
Мы тут кое-чего по мере сил шуруем.
Вот, они здесь, в этом секторе.
- Полуторку отследили?
- По полной. Совсем оборзел!
Почти впритык к городу.
- Наоборот, умно: если хочешь
спрятаться, встань посередине улицы
прямо под фонарем.
- Места тут гиблые:
без дорог, сплошь болотища.
- А вот это что?
- Это охотничий домик.
Гниет тут с 20-х, никому не нужен.
Летом не найдешь,
если тропу в болоте не знаешь.
Мы тут в 42-м банду Лешки Хмурого
по округе гоняли -
помните, Александр Матвеевич?
- Все в ружье! Все, кто есть.
Выезжаем по готовности.
- Ничего у вас не выйдет.
Сабуров никогда не пойдет
на предательство.
- К сожалению, предательство,
Елена Владимировна,
стало обыденностью.
Как показывает жизнь,
мы все ежедневно кого-то предаем,
нужно лишь немного хладнокровия -
спокойно предать,
спокойно принять измену.
- А вы сможете?
- Смогу, смогу. Иди давай.
Как сказал Макиавелли,
жизнь принадлежит холодным умам.
Дураки этого не понимают.
Сабуров далеко не глупый человек,
поэтому у нас все получится.
- "Тише-тише! Кот на крыше..."
Ой!
"...А котята - еще выше".
- Я здесь. Здесь, тетя Линда.
- Ага. Ты где?
- Тетя Лена!
- Что происходит?
- Мы с тетей Линдой
играли в слепого кота.
- С тетей Линдой?
- Давай, мышка.
- Тихо-тихо.
(Говорят на иностранном языке.)
- Она же всего лишь ребенок.
- Ты нарушила главное правило -
не сближаться с врагом.
Ты прекрасно понимаешь,
чего мне стоила эта ошибка.
- Лаури...
- Я не собираюсь их отпускать.
Пуля или концлагерь для Сабурова -
это не наказание.
Он у меня будет страдать.
- А девочка?
- Утром мы должны быть налегке.
Ты нужна мне в Мурманске.
Не переживай, я все решу дотемна.
Ужин на них не готовь.
(Даша всхлипывает.)
- Двое шли, мужчина и женщина.
Часа два тому назад, не более.
- Это точно они.
- Однозначно. Вперед!
- Идем за мной след в след.
(Стук задвижки.)
- Ч-ш-ш. Тихо.
Малыш, дай мне ручки.
Ничего не бойся.
- А я и не боюсь.
- Вот и молодец.
Уходите быстро, прямо сейчас.
Дорогу найдешь?
- Да.
- А вы разве с нами не пойдете?
- Нет.
- Спасибо.
- Я это делаю не ради тебя.
Выходите.
Дай им уйти.
- Иди сюда.
- Один день с маленькой девочкой,
и ты уже на другой стороне.
Ну как тут не поверить в обыденность
измены, Елена Владимировна?
- Все хорошо, не бойся.
Все в порядке.
- Я прошу: дай им уйти.
- Хорошо, один вопрос. А девочка
знает, что ты убила ее мать?
- Пожалуйста, дай им уйти!
- Это мы сейчас опять играем?
- Да, малыш, играем.
- А как же порт?
Наш долг, наша война?
- Но не такой ценой, Лаури.
Ради чего?
Лаури, мы остались здесь
совсем одни.
Мы вдвоем ничего не сможем сделать,
все бессмысленно.
Я умоляю тебя, любовь моя, уйдем.
Давай закончим эту войну,
давай закончим этот ад,
будем просто обыкновенными людьми.
Я нарожаю тебе кучу детей,
сколько захочешь.
Пожалуйста, я умоляю тебя!
- Хорошо, пусть уходят.
- Что?
- Ты права: все бессмысленно.
Сейчас все бессмысленно!
Пусть уходят.
- Ты не шутишь?
- Да плевать мне на этот порт!
Что он даст?
Да ничего это не даст.
Я как будто с ума сошел.
Спасибо, что помогла мне это понять.
Спасибо.
- Я люблю тебя.
- И я тебя люблю.
- Ах...
- Я люблю тебя. Это твой выбор.
- Там Тарни! Хлопцы, за мной!
Не упускать!
- Лена! Лена!
Лена: - Сережа!
- Тетя Линда, что с вами?
- Не понимаю как, Иван Дмитриевич,
но факт: ушел. Виноват.
- Опустим. Если завтра мы будем
винить себя только за это,
меня это вполне устроит.
Итак, Тарни остался один.
- Да, похоже на то.
- Один без сомнений.
Эта женщина, Линда,
была его последним бойцом, я уверена.
- Выводы?
- Мы имеем дело
с фанатиком-профессионалом,
который не считается
ни с какими потерями
и готов пойти на все,
лишь бы дойти до конца.
- Следовательно?
- Если бы передо мной стояла
такая задача, то я бы
любыми способами попал в порт.
- Пронести относительно небольшое
количество взрывчатки
и взорвать ее
на одном из судов конвоя.
- С воздуха в порт ему не попасть.
- С моря тоже: мы контролируем
акваторию и берега залива.
- Да, пробраться под водой
и закрепить мину
на одном из судов в одиночку
тоже невозможно,
поэтому только с суши.
- Каким образом?
- Этого мы не знаем.
- Что ж, будем ждать его в порту.
- Уже ждем.
- Налево! Бегом марш!
Из-за двери: - Кто там?
- Капитан госбезопасности Андреев.
Юрий Викторович, откройте дверь,
пожалуйста.
- Добрый вечер. Чем могу быть
полезен, товарищ капитан?
- Все в порядке, проходите.
Проходите.
Все в порядке, проходите.
- Здравия желаю, товарищ капитан,
я за вами!
- Ну что, как у вас?
- Нет.
- В общем, как и у всех.
- Вся смена целиком уже в порту.
Сейчас закрываем все проходные
и оставляем вход только через эту.
"Вирджиния" минут десять
как пошла на разгрузку.
"Норфолк" только пришвартовался.
Кстати, самая крупная ягодка
в конвое.
Полчаса на санитарный контроль -
и пошло-поехало.
Двинем-ка и мы туда.
Лена на месте уже.
(Звучит тревожная музыка.)
- Капитан Дементьев?
- Так точно.
- Капитан Свешников?
- Так точно.
- Все в порядке, товарищи,
можете подниматься на борт.
- Ну, как тут у тебя?
- Санинспекция поднялась на борт.
Минут через 40-45
начнем разгрузку.
- Понятно.
- Через 10 минут пришвартуется
"Катарина", ее уже буксиры подвели.
Ну что, теперь туда?
- Он уже на борту.
Седовласый капитан. На КПП
держал тросточку в другой руке.
Тихо, тихо, Александр Матвеевич,
поднимать тревогу уже поздно.
Будем действовать тихо.
(Говорят по-английски.)
- Господа! Рад приветствовать вас
на борту "Норфолка".
- Капитан, мне некогда объяснять.
Просто делайте все, что я скажу.
Где врачи-офицеры?
- Разбрелись по трюмам
с моими помощниками.
- Где находится седовласый капитан?
- Не могу знать.
- Нужно проверить все трюмы.
Давайте без паники.
На ваш корабль проник диверсант,
и мы должны его обезвредить.
- Джонни! Проводи офицеров.
- Есть, сэр!
- Вот и отлично.
Лена, ты нам тоже понадобишься.
- Крамник!
(Звучит тревожная музыка.)
- Стоять!
Извините.
- Все нормально.
- А что еще в трюме, кроме аммонала?
- Ничего. Это изолированный отсек.
Все съестные припасы в четвертом,
на палубе. Там же и Кинг-Конг.
(Слышна иностранная речь.)
(Звучит тревожная музыка.)
- Ты опоздал, Сабуров.
Теперь все будет по-настоящему.
(Слышен выстрел.)
(Взрыв.)
 

////////////////////////////