Талант (1977 год). Фразы и цитаты из фильма

Авиаконструктор Алексей Бережков начинает карьеру инженера в «секретной» лаборатории, работая на афериста Анатолия Подрайского. После революции он сталкивается с трудностями и разочарованиями, но не теряет веру в себя. В условиях НЭПа Бережков мечтает создать уникальную мельницу для обогащения, но сталкивается с препятствиями. Несмотря на арест и неудачи, он не сдаётся и добивается успеха, создавая мощный авиационный мотор.

Все фразы и цитаты

Серия 1

ТАЛАНТ
-Здрасте, Алексей Николаевич!
-Здравствуйте. -Здрасте.
Здрасте, здрасте.
Вы знаете, я люблю смотреть на самолеты.
А впрочем, это все любят.
Но мне нравится еще слушать
моторы.
Я как будто различаю знакомые
голоса.
У меня с самолетами особые
отношения.
Не буду хвастать, не скажу
половина, может быть, четверть,
ну не четверть, но уж не меньше
10 процентов из них
летают на моих моторах.
"Мои моторы" - это, конечно,
условно.
Над авиационным двигателем
работает много людей.
Я один из них.
Один из них.
Да, я делаю моторы
всю свою жизнь -
наверное, уже лет 60.
За эти годы и моторы, и самолеты
неузнаваемо изменились.
Мы привыкли к элегантным формам,
к сумасшедшим скоростям,
привыкли летать на реактивных
лайнерах.
А самолеты моей молодости
(мы тогда говорили "аэропланы")
кажутся теперь смешными,
неуклюжими, нелепыми.
Да и моя конструкторская карьера
началась
при обстоятельствах смешных
и нелепых.
Правда-правда, смешных и нелепых.
(Музыка)
-Т-с-с. Отсюда ни на шаг. Жди.
Меня не должны с тобой видеть.
-Но почему такие тайны? -Тихо!
-А ты куда?
-Господин Бережков?
-Это я.
-Тише. Ваше имя-отчество.
-Алексей Николаевич. -Правильно.
Вы с хвостом?
-То есть? -Господи.
Вы не привели за собой хвоста?
За вами никто не увязался?
-По-моему, нет.
-"По-моему"...
Тише. Садитесь, живо.
Нет, не сюда, в ту пролетку.
Нас не должны видеть вместе.
Живо.
-А куда мы едем?
-Я инженер Подрайский.
Садитесь, пожалуйста.
В этом доме помещается
секретная военная лаборатория.
Немцы дали бы миллионы -
миллионы! -
чтобы узнать, чем мы тут
занимаемся.
Предупреждаю, господин Бережков:
если вы кому-нибудь скажете
хоть одно слово, то сразу
военно-полевой суд
и расстрел в 24 часа.
-Расстрел?
-Да.
В случае помилования -
замена на пожизненную каторгу.
Вот, подпишите.
-С удовольствием.
-Алексей Николаевич,
мне рекомендовали вас
как очень одаренного,
талантливого молодого
изобретателя.
-Кто рекомендовал? Ганьшин?
-И еще кое-кто. Не в этом суть.
Вам известно, что с аэропланов
научились сбрасывать бомбы?
Так вот, взялись бы вы для нас...
Дверь закройте, пожалуйста.
Взялись бы вы для нас соорудить
некую штуку -
зажигательную бомбу, но чтобы она
была эффективнее всех имеющихся?
Тихо, тихо, тихо.
-Если я не сумею,
то кто же сумеет?
-Посмотрим.
-Но помни, Машенька, что все это
военная тайна.
За разглашение мне расстрел.
-Какой ужас!
-А может быть, пожизненная
каторга. -Брюки дай. -На.
Секретнейшее предприятие!
Грандиознейший человек! Царь!
-Но ведь ты всем разболтаешь.
-Я? Никому и никогда!
-Но мне же разболтал.
-Ты другое дело, ты - сестричка.
-Иди.
-А-а, студент прохладной жизни!
Наше вам с кисточкой.
-Как живешь, Федя?
-А лучше всех.
-А я на работу устроился.
-Да?
-На секретную.
(Стук)
-Да ты что? -Я...
-Пароль. -Шпага.
-Эй, ребята!
Ну как ее... Рапира!
Сабля.
-"Штык" пароль, "штык"!
-О, Алексей, здорово!
Ну, вот твое место.
Ты с Ладошниковым знаком?
-Нет.
-Лад, познакомься, это Бережков.
-Я вас видел на лекциях
у Жуковского.
-Не помню. А вот с сестрой вашей
знаком.
Очень славная девушка.
Это готово. Нагрузку рассчитай.
-Как тебе наш Бархатный Кот?
-Какой кот? -Бархатный.
Мы Подрайского так зовем.
-А он мне вообще-то нравится.
-Он это умеет. -Тем и жив.
-Да.
Вообще-то, он ничего, если только
помнить, что это проходимец,
обирала, эксплуататор пролетариев
умственного труда, то есть нас.
-А зачем ты меня сюда сосватал?
-Да затем, что тебе жрать надо,
а он гроши, но платит. А самое
главное - дает работать.
-А откуда у него деньги?
-Отовсюду.
Он не только в Москве,
но и в Петрограде каждую неделю.
К Распутину, к военному министру,
к великим князьям -
везде пролезет, всем запудрит
мозги, у всех выпросит.
О, миноискатель пришел.
Полюбуйся!
-Что это?
-Брысь!
Ты думаешь, простой поросеночек?
Ничего подобного.
Это великое изобретение
Подрайского, засекреченное.
Он обещал генералам обучить
стадо свиней мины искать.
У них, мол, острый нюх
и привычка рыть землю.
-Чушь какая-то.
-Да, чушь.
Но под эту чушь деньги дают.
(Смех)
-Кто взял мою печать?
Кто поставил штемпель?!
Мальчишество какое.
И вообще, откуда у вас моя
печать? Печать откуда моя?
-Печать забыли вы,
а штемпель поставил я.
Пускай не лезет в дом.
Это свинья, а не кошка!
-Эка он его. -Ладно, Алексей,
пойдем, я покурю.
(Ладошников: Держите ее у себя
в кабинете.)
Имей в виду, у Ладошникова здесь
положение особое.
Тебе дерзить Коту не советую,
вылетишь со скоростью звука.
-А в каком смысле особое?
-Он строит неслыханный аэроплан.
Такого нет нигде в мире. И это
реально, я сам делал расчеты.
Называется "Лад-1".
Размах крыльев - 50 аршин,
больше, чем у "Ильи Муромца".
Чувствуешь? Поднимает в воздух
150 пудов.
-Ты только смотри не сглазь.
-Да я не сглажу, у меня рука
легкая. А форма крыла, а? Махина!
Пойдем.
Ну взлетит, поднимет в воздух
150 пудов, 2,5 тонны бомб.
Сбросит их на головы каким-то
бедолагам.
-Ты что, немцев жалеешь?
-Да я всех нас жалею!
Зачем все это? Для кого мы,
в сущности, все работаем?
Для кого?
Распутин, Сухомлиновы, Мясоедовы
- черная сотня.
Кругом развал, кавардак
и неразбериха.
А бархатные коты слизывают пенки.
-Я работаю не для бархатных котов
и не для государя императора.
Мы инженеры, и все,
что мы делаем,
идет в копилку человечества,
не сегодняшнего, так завтрашнего.
Осторожнее, осторожнее.
И Россия скоро будет другой.
Вот-вот начнутся большие
перемены.
-Да, вы знаете, я тоже слышал.
Я слышал, скоро будет революция.
-Алексей.
-Об этом все говорят.
И слава Богу!
Потому что мы, инженеры,
изобретатели,
нуждаемся в свободе
больше других.
Нас эксплуатируют больше других,
если на то пошло.
Да, нас эксплуатируют больше
других!
Михал Михалыч, вы позволите
посмотреть поближе?
-Пожалуйста, пожалуйста.
-Спасибо.
-Его что, эксплуатируют больше,
чем фабричных рабочих?
-Да нет, но...
-Он, наверное, глуповат.
-Да нет, у него прекрасные мозги.
Просто он совсем еще зеленый,
но он талант.
Это конструктор Божьей милостью.
-Вот это да! Грандиознейшая
машина!
И какое изящество решений,
и форма крыла, и все.
-Нравится? -Очень.
-Ну хорошо. Поговорим.
-Да, грандиознейшая.
Грандиознейшая машина.
А я какой-то ерундой занимаюсь.
Верно?
-Так точно.
-Ну, Бархатный Кот, держись!
-Не мешай.
-Интересная машина - колесо.
Самое древнее и самое гениальное
изобретение.
Да, и самое универсальное.
А между прочим, индейцы Северной
Америки колеса не знали.
-Очень интересно.
-У них были такие волокуши,
знаешь?
-Нет.
-А у точильщика Феди колесо.
И чем оно больше, тем оно...
Маша! Я, кажется, придумал
грандиозную штуку!
-Перестань. Что ты
безобразничаешь! Отдай.
-Маша, мне нужна пара тележных
колес.
А где взять?
-Откуда я знаю?
-А я знаю! У дворника,
у дяди Кости!
-Что за базар? Почему без стука?
-Грандиознейшая идея.
Ультраархигениальная вещь.
Держите.
Их будет два, два колеса.
Понятно?
Просто было тяжело тащить.
А теперь представьте железные
колеса высотой в 10 метров,
т.е. в 14 аршин.
На оси - бронированная кабина
с мотором,
в ней - экипаж 5 человек.
Одна пушка, два пулемета.
(Имитирует пулеметную очередь)
-Боевая колесница.
Четыре пулемета.
Тихо!
-Милостивые государи!
Перед вами так называемая боевая
колесница Подрайского.
Это макет. Высота настоящих колес
- в трехэтажный дом.
Это, по сути,
самоход-вездеход-амфибия.
Колеса полые и могут держать
амфибию на плаву.
Задний каток обеспечивает
устойчивость.
Вы представляете, милостивые
государи: сотни таких вездеходов
идут на вражеские укрепления,
окопы,
форсируют Вислу, Дунай, Одер!
Да что там говорить, переплывают
Черное море -
и Дарданеллы наконец наши.
Но зачем фантазировать, господа?
Будем реалистами.
Всем вам известно, что
изобретения подобного масштаба...
-Стоящая внимания машина,
господа.
-...Решают исход войны.
Опытный образец готов... почти.
Дело за мотором.
Нам нужен русский мощный мотор
в 300 лошадиных сил.
Вот почему, милостивые государи,
я прошу у вас
дополнительные ассигнования.
-Конечно, господа.
(Звуки оркестра)
-Доведи до полного и попробуй
взлететь. -Хорошо. -Давай.
-Начинайте, Михал Михалыч.
Надо лететь.
-Зачем оркестр? Зачем генералы?
Зачем этот поп?
-Михал Михалыч, милый,
это необходимо.
Надо показать товар лицом.
От этого зависит наше реноме,
кредит и все на свете.
Он ведь взлетит, Михал Михалыч.
Он ведь не может не взлететь,
правда, Михал Михалыч?
-Увидим.
(Оркестр играет торжественный
марш)
-Господа, он полетит.
Он полетит, господа, полетит.
Михал Михалыч. Михал Михалыч!
-Михал Михалыч! Михал Михалыч,
погодите!
Серега! Михал Михалыч, погодите!
Это мотор.
Во всем виноват мотор,
Михал Михалыч!
-Нашелся? -Нет нигде.
Вы позволите? -Да, пожалуйста.
-Барышня, 41-92. Алло!
Алло, Леночка? Извините
за поздний звонок,
но мне нужно, крайне необходимо
переговорить с Николаем Егорычем.
Это я звоню профессору
Жуковскому.
Миша его любимый ученик.
И если он не знает...
Николай Егорыч? Это Ганьшин.
Ради Бога, извините
за беспокойство.
Ладошников исчез, да-да,
прямо с аэродрома.
Да в том-то и дело,
что никто не видел.
Мы думали, вдруг вы...
Два дня уже.
Его видели в трактире.
Конечно, конечно, сразу позвоним.
Всего доброго.
(Звонит телефон)
-Так, так. Хорошо. Ждите.
Он в "Русском самоваре".
Не теряйте времени.
-Надо зайти за Машей.
-Да-да.
-"Лад" твой ни при чем.
Безупречная конструкция,
грандиознейшая.
Будет летать...
-Обожди, Алексей, я сам.
Во всем виноват мотор.
-Маша, простите нас.
А я не думаю.
Мотор работал отлично,
на полную мощность.
-Вот именно. А какая у него
мощность?
-Замолчи, Алексей. А не терпится
- иди погуляй.
Понимаешь, Михаил, мы принимали
мощность мотора за 250 сил.
-Что значит "принимали"?
Это указано в прейскуранте фирмы.
Что значит "принимали"?
-Думаешь, за границей
жуликов нет, только у нас?
Прейскурант рекламный и, мягко
говоря, оптимистический.
Может быть, их опытный образец и
был 250 сил, а в серию пошел 220.
-220! Понимаешь, Машенька, 220!
-Да откуда вы знаете?
-Проверили на испытательном
станке у Жуковского.
-Простите нас, Маша.
-А у вас с Ладошниковым,
оказывается, дружба.
Подозрительно, подозрительно.
-А ты думал, я никому,
кроме тебя, не нужна?
А оказывается, нужна, как видишь.
-Вот этих 30 сил тебе
и не хватало.
Не веришь? Сам проверь.
Возьми тетрадку.
Считай, считай.
-Вам нужен сильный мотор.
Давайте возьмем за жабры
Бархатного Кота. -Ну да!
Пускай скандалит, пускай судится
с фирмой.
Пускай, но чтобы мотор
соответствовал прейскуранту.
-Во-первых, у котов нет жабр.
А во-вторых, пока спишутся,
сторгуются -
сколько времени пройдет.
А потом - через Сибирь, через
океан... Пустой разговор!
Маша, вы нас простите.
-А я сам сделаю мотор, сам.
300 лошадиных сил - для "Лада"
и для моей колесницы.
Немцы для своих цепеллинов
больше 260 не выжали.
Американцы до 250 не дотянули.
А вы хотите сразу 300.
-Хочу и могу. И сделаю.
Это ультраархигениальная идея.
Где мой мотор?
Где мой лодочный моторчик?
-На чердаке.
-Вот. Это ультраархигениальная
идея!
(Тиканье часов)
(Музыка)
-Обязательно нужно было
на скатерть?
-Обязательно нужно на скатерть.
Обязательно надо было
на скатерть.
-Поешь.
-Да. Да-да-да.
Да нет, я не хочу.
-Поешь.
-Машенька, это просто
поразительно.
Никто не верит, что я могу
сделать мотор.
Никто, кроме одного человека.
Нет, Машенька, кроме одного
человека.
Простите, профессор Жуковский...
-Значит так, с самого начала
рисуешь круг.
-Извините, Николай Егорыч там?
-Да-да. -Спасибо.
Здравствуйте, Николай Егорович!
-Здравствуйте.
-У меня к вам огромнейшая
просьба, профессор.
Вы, конечно, меня не помните?
-Не припоминаю.
А с чем вы ко мне пожаловали?
-Сейчас!
Первый раз я вас увидел, когда
ваша борода была еще черная.
-Была когда-то.
-Летом я гостил в деревне,
а рядом было ваше имение.
И все дети бегали смотреть,
как работает профессор Жуковский.
Вы сидели на лавочке и ничего
не делали, а только думали.
А на земле спала собака,
и вы иногда шевелили ногой
и приговаривали:
"Изорка, Изорка, экая мерзкая
собака!"
-Изорку помню.
Простите, как вас зовут?
-Алексей Бережков.
-Очень приятно.
-Николай Егорович, я работаю
с Ганьшиным у Подрайского.
Я придумал грандиознейший,
небывалый мотор - 300 сил.
А Ганьшин не верит и не хочет
рассчитывать.
Говорит, что это может сделать
только один Жуковский.
-Боюсь, господин Бережков,
что я не смогу вам помочь.
Очень много дел, очень.
-Николай Егорович!
Я знаю, к вам ходят разные
полоумные изобретатели,
но я не такой, вы увидите!
Это мотор для Ладошникова
и еще для одной штуковины,
но это пока секрет.
-Так вы говорите, 300 сил?
-Я знаю, знаю, что таких моторов
пока нет.
Но это совершенно новый принцип.
Вот, смотрите.
Я его сделал когда-то для лодки.
Короткий цилиндр, ход поршня
меньше диаметра.
И вот здесь очень оригинальная
конструкция противовесов.
-А как вы хотите приспособить
свой принцип для авиации?
-Сейчас, Николай Егорович,
сейчас.
Вот у меня здесь, кажется,
все есть.
Вот если б только рассчитать,
Николай Егорович, а?
-Хм, 300 сил!
-У вас, молодой человек,
я вижу, совести совсем нету.
По два раза на день приходите.
И зачем я вас давеча пустила?
-Господин Бережков!
-Здравствуйте!
-Здравствуйте!
Ну-с, подкинули вы мне орешек!
А я его раскусил!
-Спасибо, Николай Егорович,
огромное вам спасибо!
-Смотрите, Анна Петровна.
Как ученик, заглядывает в ответ.
Только имейте в виду:
ваши противовесы при вращении
описывают очень мудреную кривую.
-Понятия не имел.
-Так я ее поймал за хвост!
Забирайте расчеты и идите
к Ладошникову. Привет ему!
(Звуки оркестра)
-Ура, взлетел!
(Торжественный марш)
-Я тогда переживал свою очередную
трагедию изобретателя.
Да, "Лад" взлетел,
но радость оказалась недолгой.
Мой знаменитый мотор проработал
в общей сложности два часа
и вышел из строя навек.
Я усвоил на всю жизнь:
изобрести легко.
Иногда это происходило
в моем мозгу мгновенно.
За других не расписываюсь,
а со мной это бывает именно так.
Щелк - и я уже вижу перед собой
чертеж будущей конструкции.
Ну вот, да.
Изобрести легко,
построить труднее.
Но самое трудное - это заставить
мотор работать безотказно.
Как у нас говорят, довести его.
Кстати, боевую колесницу,
"растопырку",
как ее называли солдаты,
так и не довели.
Она так и осталась ржаветь
где-то в лесу под Москвой.
Я не знал тогда, что делать
дальше.
Впрочем, скоро начались
такие события,
что я позабыл обо всех своих
личных огорчениях.
Наступил 1917 год.
(Выстрел)
(Музыка)
-Революция, Гражданская война.
Страна полыхала в огне.
Я просился на фронт, но меня
не взяли.
Я был признан нестроевым
и в 1919 году снова оказался
в Москве.
Мои технические познания,
конечно, пригодились,
и работа для меня сразу нашлась.
Я трудился как вол.
И день и ночь.
Правда, это были не моторы,
не авиация, но все-таки.
-Это будет как добавка
к зарплате.
-По четыре кусочка?
-По шесть давайте.
-Хорошо, хорошо.
-Товарищи, жесть нам давайте!
-Извините. Вы не скажете, как мне
найти Бережкова?
-Товарища Бережкова? -Да.
-Где-то здесь был. Поищите там.
-Извините, вы не скажете, как мне
найти Бережкова? -Не знаю!
-Товарищ! Извините, вы...
Как мне найти Бережкова?
-Товарищ Бережков! Вот он.
Жесть, жесть давайте!
-Ганьшин! Ганьшин, черт!
-Зашибешь, медведь!
-Тебя без бороды и не узнать.
-На фронте сбрил.
-Ну ничего, другие без рук,
без ног приходят.
Ты только без бороды. Это лучше.
Заходи!
А Ладошников где?
-Ладошников тоже здесь.
Мы с ним вместе служили
в техотделе фронта.
Ну а как Маша, замуж не вышла?
-Ну зачем ей!
-Понятно.
Я смотрю, у тебя все в порядке?
-Да, все прекрасно.
А миски сейчас, к твоему
сведению, тоже нужны.
Да, они просто необходимы!
Я ведь не только тут,
тут я по совместительству.
А вообще-то у меня куча
должностей.
-Я и говорю, шикарно устроился!
-Да.
-Ну а что если я тебе предложу
одну интересную работу?
-Нет, боюсь, что ничего
не получится.
А какую?
-Компас!
-Что "компас"?
-КомПАС - Комиссия по аэросаням.
Нас с Ладошниковым и отозвали
с фронта из-за этого.
В нашей комиссии еще профессор
Берест - крупнейший инженер,
Гусин, Иванников. А председатель
знаешь кто? Сам Жуковский!
Не хватает только молодого
талантливого инженера,
способного решить нерешенные
проблемы.
-То есть меня?
Я согласен!
Ты думаешь, я тут ерундой
занимался? Ничего подобного!
Я пресс переконструировал.
Вышла гениальная штука!
-Я смотрю, ты нисколько
не изменился!
-Да, ты тоже помолодел
без бороды!
-Расписывайтесь.
Берите. Следующий.
-Лариса, мне!
-А как же!
-Что это, ириски?
-Нет, мыло.
Товарищ директор, я от вас ухожу
насовсем. До свидания, граждане!
-Расчет мисками возьмете
или деньгами?
-Деньгами.
-Давай.
-Вообще-то у нас жалованье
мисками получают.
Их можно на базаре продать
или удачно обменять.
Нет, мисками!
-Хорошо.
Пожалуйста.
-Давай миски!
-До свидания, граждане!
-До свидания.
Следующий!
-Сейчас все для фронта,
все для обороны республики.
И вот Жуковский получил письмо
от Совета народных комиссаров.
Просят его принять участие
в создании аэросаней
для Красной армии.
Здравствуйте, товарищи!
-А-а, студент прохладной жизни!
-Как живешь, Федя?
-А лучше всех!
Прошу!
-А у меня неважно.
Работы много, зашиваюсь.
-У тебя много - плохо.
У меня мало - тоже нехорошо!
А кому же хорошо, а?
-На, Федя, возьми от меня
подарок.
Может, пригодится. Пошли, товарищ
командир.
-Всего доброго!
-Нас профессор Жуковский ждет.
-Ха, студент!
-Проходи.
Прошу любить и жаловать.
Это и есть знаменитый Бережков.
Профессор Берест, инженер Гусин.
-Здравствуйте, Николай Егорович!
Вы меня не помните? Я три года
назад приходил к вам.
Вы еще рассчитывали мой мотор,
авиационный.
-Триста сил. Мотор помню.
Садитесь, молодой человек.
Ну что ж, приступим к нашим
спорам,
в которых не всегда рождается
истина
и не всегда убивается неправда.
Ну-с, кто осмелится начать?
Сергей Борисович, не желаете ли?
-Товарищи, должен признаться,
что чем больше я об этом задании
думаю,
тем нереальнее оно мне
представляется!
-А скоро они?
-Сказано ждать. И тихо мне!
-Нам же некогда!
-Подождете.
На вот книжку, смотрите картинки.
(Свистит)
-Конечно, задача труднейшая,
и гарантировать успех мог бы один
Бог.
Но его, как теперь выяснилось,
нет.
Все-таки я предлагаю делать дело.
А значит, поднатужиться,
если надо, исхитриться
и обязательно все сделать
уже к зиме.
-Давайте пить чай.
Ток дали - добрый знак!
Пейте, друзья, пейте.
-Спасибо.
-Миша, а почему ты молчишь?
-Думаю, что прав Август Иванович,
надо работать.
Но я этим заниматься не буду.
Хочу заниматься исключительно
самолетами,
а здесь меня вполне заменит
Бережков.
-Я ничего не понимаю.
Ведь это твои аэросани,
ты их изобрел.
А теперь, когда надо делать,
ты в кусты?
Ты, ученик Николая Егорыча,
бросаешь его,
дезертируешь, предаешь.
-Ну-ну-ну.
Зачем такие грозные слова?
Действительно, Миша, без тебя
будет трудно.
Но что поделаешь.
Будем считать, что талант -
это обязанность.
Он хочет сохранить верность
своему делу,
идти по своей колее.
Бог с ним, пускай занимается
самолетами.
Что такое, в конце концов,
аэросани?
Тот же самолет, только без
плоскостей.
Муха, у которой оборвали крылья.
-Товарищи, обратите внимание:
Бережков здесь уже полчаса,
а ни с кем не спорит.
-Зачем спорить? Возьмем
и построим, и дело с концом!
-Да, хотел бы я дожить
до этого дня.
Ну что ж, приступим
к распределению обязанностей.
Командовать будет Август
Иванович.
Гусину мы поручим...
-Николай Егорович, тут к вам!
Да что же это вы?
Вроде ученые люди, а соображения
никакого!
Николай Егорович, там к вам
детишки какие-то.
Говорят, край надо.
-Дети? Ну пусть войдут.
-Заходите.
-Подойдите сюда, поближе.
А что сей жест означает?
-Это приветствие юных
коммунистов.
Руки над головой, чтобы всегда
помнить:
общественные интересы выше
личных.
-Толково.
Кое-кому из нас тоже бы надо
это помнить.
-Так что же вы хотите, дети?
-Давай.
-Мы не дети, мы
делегаты-представители.
Вы профессор Жуковский?
-Да.
-Детский дом имени Робеспьера
просит вас сделать доклад
о происхождении жизни на Земле.
-О происхождении жизни?
Я в этом не специалист.
-Не может быть, вы же профессор!
-Деточка... то есть, простите,
товарищ.
Я расскажу вам лучше о развитии
авиации, это мне ближе.
-Нет, это слишком аполитично.
Сейчас ученые уделяют внимание
общим вопросам мировоззрения.
В крайнем случае заострите вопрос
так: авиация против религии.
Понимаете? Авиаторы поднимаются в
небо, а там нет ни Бога, ни рая.
-Дети, я приду к вам и расскажу,
как человек взлетел
и как он будет летать.
А поэтому случаю, Петровна,
дайте-ка нам сахару и еще две
чашечки.
-Не надо, я не маленькая!
-Приятного аппетита.
-Аэросани, Машенька, объединяют
в себе достоинства автомобиля,
буера и аэроплана.
Это машина будущего.
-Нашел новую игрушку?
-Ты просто не понимаешь,
Машенька, но ты поймешь.
В Сибири, в Арктике, на Северном
морском пути
вместо кораблей и ледоколов
скользят быстрые, легкие,
красивые аэросани.
Они развозят почту,
везут врачей к больным.
Целые караваны грузовых аэросаней
с провиантом, горючим,
со всем на свете.
Маша!
-Нам бы сейчас немного провианта
и горючего.
-Побыстрей.
-Здрасте! -Здравствуй.
-Маш, покорми!
-Сейчас разогрею. -Ну вот.
Чего, раньше нельзя было?
-Когда раньше? Ты же не говоришь,
когда приходишь.
А вчера вообще ночью пришел.
-А завтра вообще не приду,
буду в мастерской ночевать!
Михал Михалыч, пересядьте
на диван. -Пожалуйста.
Это что, твой персональный стул?
-Вот именно!
-Ты чего такой злой?
-А вы что, не знаете?
Аэросани замучили!
Думал, вторая партия легче
пойдет.
Только наладили - опять что-то
случилось.
По 14 часов работаем!
-Я выкрою недельку и с вами...
-На комод, пожалуйста.
-И с вами посижу.
-Михал Михалыч, если бы вы знали,
какое это мучительное дело -
доводка!
А тут еще серьезное специальное
задание неожиданно.
-Какое?
-Член Реввоенсовета 14-й армии
едет в срочную командировку.
150 верст пробега.
-У-у!
-Пункт назначения не указан.
-А при чем тут вы?
-Он хочет на аэросанях.
-И кто же поведет?
-Конечно, я, кто же еще!
Что шьешь?
-Тебе гимнастерку.
-Габардин из гардин?
-Машенька, сыграйте нам
что-нибудь веселое.
Сто лет не слыхал.
-Нельзя, Алеша все струны
повыдергивал.
-Мы же из них тросики делаем
для аэросаней!
Больше не из чего. Па-па-па-па!
-Ну как, товарищи, у вас все
готово?
-Готово, готово.
Сейчас заканчиваем.
-Едет!
-Товарищ Бережков!
-Да-да, мы сейчас.
-Революционный привет! Я к вам.
-Подрайский?
-Собственной персоной.
Алексей Петрович... -Николаевич!
-Простите, дорогой.
Алексей Николаевич!
Я по старой дружбе.
Вот, подпишите.
Это как бы отзыв о моем
предложении.
Ваш авторитет, ваша подпись.
-Какое предложение?
-Ввиду нехватки бензина
употреблять для автомобилей
и прочих двигателей обыкновенный
скипидар.
Это очень ценная идея для нашей
Советской республики.
Подписывайте.
Пролетарское спасибо!
Поехали!
-А это кто такой?
-Старый знакомый.
(Музыка)
(Крики мальчишек)
-Ефим!
Здравствуйте, товарищи,
с приездом! -Спасибо.
-Здравствуйте, товарищ Родионов!
-Здрасте! -Здрасте!
-Ефим, готовь коней!
-Есть!
У меня просьба к товарищу...
-Бережкову.
-Нельзя ли, чтобы ваши сани
приняли участие
в боевых действиях? -Зачем?
-Нам нужно форсировать реку,
а броневик по льду не пройдет.
-Конечно, провалится.
-Товарищ Бережков, вы человек
штатский, можете отказаться.
-А когда нужно? -Это военная
тайна... Послезавтра.
-У меня в пропеллере маленькая
трещинка.
Могут быть крупные неприятности.
-Из-за маленькой трещины?
-Ого! Нужно достать новый
пропеллер.
-Я думаю, мы с Москвой
договоримся.
-Товарищ Бережков, по-моему,
надо соглашаться.
-Надо? Хорошо, я согласен!
-Спасибо. -Пока!
-Ефим! -Ну, товарищ Бережков,
значит, договорились? -Да.
-До свидания!
-До свидания.
-По-моему, мы с вами хорошо
проехались.
-По-моему, тоже хорошо.
-Ефим, пойдешь прямо, потом
налево возьмешь. Понял? -Понял!
-До свидания, товарищ член
Реввоенсовета! -Счастливо!
-Счастливого пути!
(Родионов зевает)
-Ну и что? Я тоже
не из пролетариев.
Профессия у меня самая
нереволюционная - конторщик.
Да... Тихий был, скромный,
исполнительный.
Не пил, не курил.
Правда, до сих пор не научился.
А потом вдруг полная перемена
в жизни.
С управляющим конторой -
был у нас такой Лерре -
вышел у меня конфликт.
Ну я при всех его по морде.
-Интересно.
-Ну а время военное, пришлось
скрываться.
Вот тогда я сошелся
с большевиками.
Я, собственно, и раньше
с некоторыми дружил.
Вот с тех пор...
-Родионов! Там к тебе с Москвы
приехали!
-Вы? Почему?
-Вот, пропеллер вам привез.
-Я понимаю, но почему именно вы?
-Сам захотел.
Буду у тебя стрелком-мотористом.
-Знакомьтесь, это Ладошников,
знаменитый конструктор!
Построил самолет Лад-1.
-А-а, помню, в газетах писали.
-А мотор, между прочим, был моей
системой. Самый мощный в мире!
-Что это у вас горит?
-Это денатурат, это я придумал.
-Ну а почему, действительно,
вас-то прислали?
-Моя военная специальность -
пулеметчик. -Ага, вот!
-Ну что, может, поедите с дороги?
-Да нет, спасибо.
-Михал Михалыч, вы знаете,
как здесь здорово кормят!
Щи с мясом, настоящая гречневая
каша! Грандиозно!
-Идет? Сейчас.
-Это хорошо, хорошо.
Слушай, Алексей Николаевич,
а у нас беда - старик помер.
-Жуковский.
(Крики "ура!", пулеметная
очередь)
-Давай, парень, вперед!
Михал Михайлыч, давай, жми!
Ура-а-а!
Михал Михалыч, противника
не видно. Неужели всегда так?
-Еще увидишь!
Что? Помоги ему! Алеша!
Алеша! Жив?
Что с тобой, Алеша?
(Взрывы)
-Держись, держись, Алеша.
Мы с тобой еще летать будем,
самолеты строить. Держись,
держись, Алексей. Огонь!
(Крики "ура!")


Серия 2

(Музыка)
-Держи, ну! Держи!
Так, отходи. Следующий.
Спокойно, спокойно, товарищи.
Спокойно.
Хватит, всем хватит.
Давай сумку. Следующий.
-А когда будет мировая революция,
на каком языке будут
разговаривать?
Каждый на своем или как?
-На эсперанто, гражданочка.
Приготовили уже такой язык -
эсперанто. -Эсперанто?
-А как ее кушать, необрушенную?
-На конячий манер.
Привяжите к ушам торбочку
и хрупайте помаленьку.
-Тебе, контра, зря и такую дают!
Гад!
-Куда ты лезешь?!
(Ругаются, кричат)
-Позвольте, я сейчас все объясню.
Погодите.
Товарищи, я занимал здесь
очередь.
-Пошел отсюда! -Бессовестный
-Пристроились!
-Товарищ инженер!
-Вы куда?
-Да стоял он здесь,
я ему занимал. Помните меня?
-А ты чего без очереди?
-А ну давай отсюда!
-Узнаете меня?
-Нет.
-Ну как же, воевали мы вместе,
на аэросанях. Помните?
-Точно! Как ты?
-Да ничего, грызу гранит науки.
А вы как?
-Никак, безработный я.
-Вот это да! Такой известный
инженер...
-Ну...
-Лезут, лезут, и все без очереди,
без очереди...
(Все кричат)
(Музыка)
-О! А что сие означает?
-"Ф. Бабец". Это я.
-А зачем же ты точку буквами
написал?
Поставил бы просто точку.
Всем ясно: Ф.Бабец. Точка.
-Смешно тебе! Ну-ка хромай
отсюда, студент прохладной жизни.
-Слушай, Федя, у меня идея
появилась.
Хочешь, я тебе точило
усовершенствую,
само будет вертеться? А то
качаешь целый день ногой.
-Делать тебе нечего.
-Вот именно, товарищ Ф.Бабец,
делать мне пока что совершенно
нечего.
-А вот точу топоры, ножи, вилки,
подпилки.
(Музыка)
-Алексей, вставай. Вставай!
Не спи.
-Я не сплю.
-Я знаю. Вставай же, ну!
-Ай!
-Я разогреваю кашу в третий раз.
(Тревожная музыка)
(Нет звука)
-Маша! Ну, Маша же!
-Что тебе?
-Где мой лодочный моторчик?
Где мой лодочный моторчик?
-На шкафу.
(Нервная музыка)
-Никита, ну как?
-Федь, посмотри, что я принес
тебе.
-Слышь, студент, через твою
критику вывеску меняю.
Целковый отдал.
-Глупости эти все.
Посмотри, я тебе мотор принес.
Купи, Федя.
-Ага, купилок нет.
-Я недорого возьму, Федь.
-Не надо мне.
А вот точу топоры, ножи, вилки,
подпилки.
-Слушай, хочешь даром отдам.
Давай попробуем.
-Не мешай работать.
-Никита! Никита!
Смотри! (Мотор ревет)
-Во, видали!
(Мотор затих) -Что это? Сейчас,
ребята.
Вы знаете, что это за мотор?
Уникальный.
Я его изобрел, когда мне 15 было.
Профессор Жуковский...
Слыхали про такого?
Когда он увидел, ахнул,
расцеловал, поздравил.
Я по этому принципу
еще до революции
авиамотор построил. 300 сил!
(Мотор ревет)
-Ревет очень!
-Но зато как работает!
Ревет - да, но точить будет
здорово. Давай попробуем.
-Не мешай работать. Уйди отсюда!
Никита!
-Никита, давай попробуем.
Видал, как работает!
-Сейчас я вас буду кормить ржаной
кашей,
но зато к чаю каждому
по пирожному "Улыбка нэпа".
-Я бы этих нэпачей...
-Да!
-Вот сукины дети, повылезали
из-под земли как грибы поганые.
Кругом разруха, нищета,
а они сидят друг у друга
в ресторанах и кофе пьют.
-А я вот...
-Алешенька, помолчи.
Да и потом эта инфляция.
Миллионы, миллиарды...
Достоевщина какая-то. Коробка
спичек 40 тысяч стоит.
-Почему вы так сердитесь?
Конечно, они на нас наживаются.
Наверное, без этого нельзя?
-Да это я знаю.
Я подчиняюсь партийной
дисциплине,
но при виде нэпмана почему-то
хочу набить ему морду.
Это пиявки. Доктора прописали,
мне полезно, я и терплю.
Но радоваться от того, что эти
твари ползают по мне,
это я даже не умею.
-Мишенька, вам обидно, что они
живут лучше нас. Ну и Бог с ними.
Зато открылись мастерские,
магазины,
с безработицей стало полегче.
И потом, нэп ведь не навсегда.
-Даже дело не в этом. Миша,
конечно, неправ, но и ты тоже.
Вы смотрите на нэп очень узко.
Сейчас для всех открылись
огромные возможности,
не только для нэпачей. Вот я,
например. Я вольный человек.
Никто, никакие Подрайские
не сидят у меня на шее.
-Поэтому можно просто так
валяться на диване? Что?
-Ой, каша горит.
-Что? Какая каша?
-Они мне говорят: "Деревянные
конструкции устарели.
Красной армии нужны самолеты
из металла".
Я им говорю: "Пожалуйста,
трубчатые конструкции
можно построить из металла.
А где этот металл?"
Они говорят: "Не знаем". -Хм!
-А так хочется построить,
хочется, ребята,
Лад-4 - большой металлический
самолет.
-Давай сами построим, а!
Откроем собственное
конструкторское бюро, мастерские,
добудем металл.
А построим - продадим
государству.
-Это ты хочешь стать
капиталистом?
-Да не капиталистом.
-Капиталистом.
-Вольным конструктором, свободным
инженером.
У меня ведь какая голова!
Скажи, Маш.
И у тебя голова.
-Спасибо.
-И у Ганьшина тоже. Его тоже
возьмем.
Ты не подумай, Машенька,
это не для заработка,
не для собственного кармана,
а для всеобщей пользы.
-Алеха, ты не туда заехал.
Послушай, почему вы не смелете
эту штуку?
-Негде. Не берут у частных
граждан.
По всей Москве нет такой
мельницы.
-А куда великий изобретатель
смотрит?
Взял бы сам сотворил мельницу.
-Слушай...
Слушай!!
(Напевает: Мельница...)
Маша!
Мельница...
(Музыка)
-Маша!
Маша, ты не спишь?
-Сплю!
-Машенька... Мельница...
"Почетная грамота..." Молодец!
Маша, ты даже не представляешь
себе,
какую прекрасную идею подал мне
Ладошников.
Мы построим настоящую мельницу,
электрическую.
Мы будем молоть не только
для себя,
а для друзей, знакомых, соседей.
Все нам спасибо скажут.
Слышишь, Маша? -Ага.
-Маша, это будет мельница
совершенно
оригинальной конструкции,
какой нигде не было в мире.
Можем молоть не только для
соседей, а для всех желающих.
За муку, а!
Мы же станем богатыми людьми,
Маша,
будем есть блины, пироги,
оладушки.
-Я спать хочу!
-Пожалуйста. Спокойной ночи!
Слушай, Маша, а зачем нам столько
муки? Давай ее продадим.
А еще лучше будем брать за помол
деньгами.
Маша, деньги потекут к нам рекой.
А мы... А мы еще построим
мельницу и еще.
Вся Москва будет у меня молоть.
Машенька!
Только для начала нужна небольшая
сумма на расходы.
Машенька, давай продадим твои
часики, а!
-Да ну тебя! Делай, что хочешь,
но дай мне спать.
-Пожалуйста. Спокойной ночи...
-Дядя Костя!
-Чего тебе, Алешенька?
-Я смотрю, конюшня третий год
опечатана.
Опечатана и никто, и ничего...
-А как же может быть кто
или чего, ежели опечатано?
-А чья это печать? Кто ее
поставил? -Начальство поставило.
Вот я и спрашиваю: какое
начальство?
-Это уж не нам с тобой знать,
Алешенька.
-Дядя Костя, можно я пока займу
конюшню? Мне очень нужно.
-Как же ты займешь, когда печать?
-Да что ты заладил печать
да печать!
Ты что, лорд-хранитель печати?
Да эта конюшня никому не нужна.
Туда кто хочет, тот и лазает,
стекла-то повыбиты.
-Лазают, ребятишки лазают.
Они там табак курят.
И ты лезь, если тебе надо,
а печать не трожь.
-Да нет, погоди, дядя Костя.
Это же абсурд!
-Я тебя, Алешенька, вот с таких
пор помню и всегда тебе готов,
но печать - дело святое,
государственное.
Ты меня понял и я тебя понял.
-Хорошо, в конце концов,
можно и через окно.
-Ну вот.
Ты что? Ты...
Ты что на сей раз придумал?
-Сейчас, дядя Костя, сейчас.
Я мельницу построю электрическую.
-Ну кружной, ну хитрован.
Нэпом, значит, занялся?
-Ага. -А мне с тебя какая
констрибуция будет?
-Я тебе даром буду молоть.
-Ох, кружной, ну хитрован.
-Дядя Костя, кстати, у тебя нет
хлористого магния? -Кого?
(Насвистывает)
-Привет! -Послушай, а где Гусина
найти? -Да вон он.
-Гуся! Привет, Гусин.
-Привет. -Я к тебе.
-Здорово! Продолжайте.
Ну что, работать у нас будешь?
-Нет, Гусенька, пришел на тебя
поглядеть и попросить одну вещь.
-Какую?
-Продайте мне электромотор.
-Как это мы продадим?
Не имеем права.
Слушай, а зачем тебе?
-Пока секрет. Понимаешь, изобрел
одну штуку, надо попробовать.
-Как здорово! А Ладошников?
-Готово.
-Хорошо!
Зануда он большая,
этот Ладошников.
Говорит: "Бережков ни черта
не делает, опустился..."
Ты скоро?
-Минут десять.
-"Сидит сиднем на печи,
как Илья Муромец".
-А ты помнишь, чем у них все это
кончилось, про Илью Муромца?
Встал и показал, почем сотня
гребешков.
-Гусин!
-Сейчас иду.
Вот и я говорю, очень рад
за тебя, очень.
-А мотор не даешь?
-Пойми, Алексей, не можем мы
торговать моторами.
Это даже смешно.
Но я тебе скажу: у нас есть один
лишний,
немножко повозиться с обмоткой
и будет очень симпатичный мотор.
-Гуся, дай на время, в долг.
Отремонтирую и верну
в наилучшем виде.
-Ну что ж, это, наверное, можно.
Иди к Бересту и проси разрешение.
-А при чем тут Берест?
-Как же, он заведует кафедрой
двигателей,
а мы у него в подчинении -
учебно-экспериментальная
мастерская.
Видишь, сколько студентов
развели.
-А где он?
-Туда.
-Гусин!
-Иду.
-Гусин, послушай, у тебя
не найдется хлористого магния?
-Нет. Для чего тебе?
-Да пока секрет. Ну ладно, пошел
к Бересту.
-Гусин!
-Да иду!
-Действительно превосходно,
действительно здорово.
-Понравилось? А не врете?
Не льстите?
-Честное слово. Гусин - просто
молодчина.
-Ну вот что, кончайте валять
дурака и идите к нам.
Имейте в виду, я держу для вас
место.
Или вы уже разлюбили авиацию?
-Что вы, Август Иванович!
Но только кто сейчас будет
строить моторы, из чего, где?
Заводы стоят, промышленность
заморожена. -Разморозим.
Уже на заводах есть инициативные
группы из рабочих и инженеров.
Придет время - и промышленность
заработает на полную мощность,
не на прежнюю мощность, а совсем
по-другому.
-Ну, это еще когда будет.
-Мы должны быть готовы, обязаны,
а то не успеем.
Из мастерской сделаем институт,
создадим советскую школу
авиационного моторостроения.
Для этого нам нужны хорошие руки
и горячие головы,
такие, как ваша.
Понятно?
-Август Иванович, у меня к вам
большая просьба. -Да?
-Мне нужен на несколько дней
электромотор.
Я уже со всеми договорился,
с Гусиным. Нужна ваша подпись.
-На несколько дней? Зачем?
-Надо испытать одно изобретение.
-Какое именно?
-Нет, вы сначала подпишите,
а потом я вам скажу.
Прости.
Спасибо большое.
Большое спасибо, Август Иванович.
Я, Август Иванович, хочу
построить мельницу.
-Какую еще мельницу?
-Обыкновенную, которая мелет
зерно,
и в тоже время необыкновенную.
Это будет первая и единственная
в Москве мельница
для свободного помола.
-Как вы сказали? Для чего?
-Для свободного помола.
У вас дома, конечно,
есть пайковая рожь?
-Ну и что из этого следует?
-А то, что вы вашу пайковую рожь
приносите ко мне на мельницу,
раз-два и получается мука.
Просто и гениально.
-Бережков, что вы мелете?
-Я уже сказал - муку. Муку.
-А на кой черт вам это надо?
-Я хочу разбогатеть.
Я хочу стать вольным
конструктором-изобретателем.
Я открою контору.
-Верните мне бумагу, которую я
подписал.
-Нет, я не отдам. Вы же сами
обещали.
-Я могу сейчас распорядиться,
чтобы вам не давали мотор,
но я этого не сделаю. Вы, в конце
концов, не мальчик.
Мне остается лишь пожалеть, что
я был одним из ваших учителей.
-Август Иванович, вы не правы.
Вы увидите, чего я добьюсь.
Мозговой центр всемирного
пролетариата,
коммуна вольных изобретателей.
Август Иванович, я по-прежнему
считаю вас своим профессором.
Я даже мечтаю, что вы
когда-нибудь согласитесь
стать главным консультантом
в моей фирме.
-Мучной?
-Да нет же.
Мука - это только начало,
а потом...
-Уходите и не смейте сюда больше
являться.
-Август Иванович!..
-Марш!
-До свидания, Август Иванович.
-Подождите.
Неужели вы не понимаете,
что талант -
всего лишь свойство ума
и к душе отношения не имеет?
Любой закоренелый негодяй,
(я сейчас не о вас говорю)
самый жалкий слизняк может быть
безмерно талантлив
в какой-нибудь области.
Но талант этот - только мотор,
а нужны еще крылья,
нужен руль, нужен нравственный
компас.
У вас, Бережков, талант огромный,
но, кроме таланта, пока ничего
нет.
Когда вас жизнь ударит,
и вы снова придете к нам,
мы вас на порог не пустим.
Вот теперь можете идти.
-Давай, давай.
-Федя!
-Дорогу!
-Развязывай!
(Напевает: Мельница, мельница,
крутится, вертится.
Мельница, мельница,
крутится, вертится...)
-Держи, студент.
-Давай.
-Взяли. Принимай.
-Помогай, дядя Костя.
-Давай!
-Эх, ну что...
-Не пролезает, студент!
-Может, разрубить?
(Рассказ Бережкова: Да, конечно,
Август Иванович был прав.
Почему я не сообразил сразу,
почему не послушал, не знаю.
Я тогда был будто одурманен,
будто заколдован.
Какая-то злая сила несла и несла
меня прямо навстречу несчастью.)
-Вы к кому?
-Леля!
К вам, дорогуша, к вам.
К вам, драгоценнейший Алексей
Николаевич.
Отобедали и прямо к вам.
-Подрайский?
-Собственной персоной.
А это моя супруга. Познакомьтесь.
-Здрасте, Елизавета Павловна.
-Ах!
-О, нет, с Лизой мы давно
расстались.
Оказалась очень тяжелым
и невыносимым человеком.
Несовместимость. Лелечка немножко
навеселе,
мы к вам прямо из ресторана.
-Я столько о вас слышала.
Тусик только про вас и говорит.
А знаешь, Тусик, я товарища
Бережкова
именно таким себе и представляла,
и рост такой, и все остальное.
-И по-прежнему холостяк?
-Да.
(Присвистывает)
-О, воображаю, сколько вокруг
разбитых сердец.
-Алексей Николаевич, что это
за чертеж? -Это мельница.
У меня уже все есть. И жернова
я тоже сделаю сам.
Дробленый булыжник заливается
хлористым магнием -
и через два дня жернова готовы.
-Очень интересно. Лелечка,
ты слышала?
-Я в этом ничего не понимаю.
Я женщина, мне интересно
про туфли, духи, рестораны.
-Лелечка! Лелечка!
-Ну! -Лелечка!..
-Ну, Тусик!
-Простая душа.
-Почему мы идем?
-Хлористый магний вы не дадите?
-Конечно, полную бутыль.
Алексей Николаевич, подпишите
одну бумажку.
Вот она, эта бумаженция.
Здесь. Спасибо.
-Какой рыжик!
-Угу.
А почему надо через окно,
а не в дверь? -Да!
-Наш обыкновенный бюрократизм.
Считается, что мельница
опечатана.
-Выходит, вы это помещение
как бы это... реквизировали?
-Нет, я...
-Прекрасная будет мельница.
Поздравляю вас.
Нам пора. Лелечка, не балуйся.
Как вы до этого додумались?
До свидания, Алексей Николаевич.
Леля: До свидания, рыжик!
-Какая счастливая идея,
великолепная идея!
А хлористый магний вам привезут
сегодня же, прямо сюда.
(Лай собаки)
(Слышен стук)
-У тебя совесть есть? Я заснуть
не могу - это ладно,
но ведь соседи жалуются.
-Я тихонечко. Я тихонечко.
-Господи! И вообще, что ты
задумал?
Господи, ведь это же бред
какой-то, наваждение. Опомнись!
-Я не работал, ты меня пилила,
я занялся делом, ты опять меня
грызешь!
Ай!
-Вот он.
-О! Каменщик, каменщик в фартуке
белом,
Что ты там строишь? кому?
-Мельницу строю себе. Здорово!
-Здорово!
-Здорово.
-Здорово.
-Ну, что я вам говорила! Мельник!
Ладно, поболтайте тут, а я пойду
чай поставлю. -Ну, давай.
Наряжаться побежала для тебя.
-Ладно! -Ну как, а?
Между прочим, кто меня надоумил
насчет мельницы? Ты.
-Да, хорош. Значит, мне
10 процентов за идею.
Кстати, он ко мне недавно
приходил. -Кто?
-Бархатный кот, Подрайский.
Просил подписать одну бумаженцию.
Я его, конечно, прогнал.
-А, ну да, понятно...
Братцы мои, мельница будет -
залюбуешься.
Оригинальная вертикальная
конструкция Бережкова.
У всех мельниц во всем мире
жернова расположены вот так,
а у меня будет вот так. Прошу!
Ось-то горизонтальная.
-А как же у тебя зерно держаться
будет?
-В этом и заключается
вся оригинальность.
Я придумал специальную насечку
по принципу архимедовой спирали,
так что зерно будет само
подниматься вверх
между жерновами.
-Оригинально, молодец.
-И, как всегда, меня это осенило
сразу, в один миг.
Я представил себя зерном.
Меня захватывает ручеек спирали,
и я не могу вырваться.
Я лезу вверх, вверх,
а меня перемалывают, перетирают
жернова.
И я вываливаюсь в ларь.
Столько теплой замечательной
муки!
-Совсем ошалел.
-А подачу я тоже решил очень
интересно. Послушай!
-Ты знаешь...
-Что?
-Я пришел прощаться.
-То есть?
-Уезжаю от вас.
-То есть как?
-Переезжаю в Питер, вот.
-Слушай, а мотор я выманил
у Береста.
-Где же Маша?
-Да придет Маша, придет.
-Слушай, а зачем тебе в Питер?
На завод "Аэро".
-Его назначили главным
конструктором.
-Да, будем восстанавливаться
потихоньку, строить самолеты.
Хочешь со мной? Я договорюсь.
-Да нет, знаешь, как...
Я бы с удовольствием,
но, понимаешь, сейчас, в данный
момент, никак, вот...
Ай! Пошли, я тебе покажу.
-Сейчас будем пить чай.
-Я уезжаю, Маша, в Петроград.
-Насовсем?
-Насовсем. Новая работа.
-Но я не знаю, что нужно говорить
в таких случаях.
Наверное... ну, счастливого пути.
-Я хочу, чтобы вы мне поверили,
Маша.
Мне очень трудно уезжать, вот...
и...
-Миша!.. У вас нет папирос?
Ужасно хочется закурить.
-Я не курю.
-А, да-да... Жаль.
Ганьшин: Тогда ты осел! И даже
еще хуже!
Миша, ты знаешь, для чего
ему мельница нужна?
Чтобы разбогатеть. Он хочет
за помол деньги брать!
Бережков-нэпман! Как тебе это
нравится?
-Что, в самом деле? -Конечно,
нет! Да что ты его слушаешь?
Да, я буду брать деньги.
Но при чем тут нэпман, а?
Я вольный изобретатель.
-Да, мне нужны деньги,
но чтобы открыть контору!
-Дожили! Хорошо, что я уезжаю,
чтобы не видеть тебя и твою
контору.
Когда был "КОМпАС", тебя еще
как-то держали в руках,
а сейчас ты вон куда заехал.
Ну и черт с тобой!
Простите, Маша! Пойдем, Сережа!
-А как же чай?
-В следующий раз. -А...
-Машенька!.. -Сережа...
-Ну, до свидания?
-Хе! Все сидишь?
-Дядя Костя! -Ну?
-Ты пошел бы и сказал жильцам,
что открылась мельница.
Кто желающий - пожалуйста!
-Алешенька, я с милой душой,
каблуков не жалко,
но мне на митинг идтить по нашей
дворницкой части.
-Маша, у меня к тебе большая
просьба.
Ты выбеги на улицу и постой
у ворот.
А когда будут проходить люди,
конечно, если симпатичные,
ты так, между прочим, скажи:
"Знаете, что во дворе открылась
мельница? Мелет пайковую рожь".
Маша, ну, Маша!
-Отстань!
Вся твоя мельница надоела.
Надоела! И не только мне.
Ты слышал? Надоела. Надоела!
-Эй! Написано "Мельница",
а здесь нет никого.
-Есть! Сейчас все смелем.
-Ты, что ли, изобретатель?
-Ага. Только у меня такое
условие.
Каждый десятый фунт помола мне.
-А, ну... -Давай!
-Эй, слушай!
-Сегодня уже шесть человек было.
А завтра, я уверен, в десять раз
больше будет.
Уже пронесся слух.
Завтра еще буду брать мукой,
а послезавтра уже деньгами.
(Голоса, крики)
-Что ты здесь натворил?
-Что ты меня держишь?
-Вывеску сломали. Моя очередь
где!
-Граждане, успокойтесь!
Все успеют!
-Граждане, успокойтесь!
-Постойте, гражданин! Куда вы?
-Что вы меня держите? Да пусти
ты меня!
-Осколков, на пост.
-Как вы сюда вошли?
-Как все люди, через дверь.
Гражданин Бережков?
-Ну? -Ваши документы.
-Какие документы?
-Пожалуй, пора. Я пойду?
-Тусик, еще пять минут. Тусик...
-На вас поступило заявление.
-Какое заявление, от кого?
-Неважно. Подписано "энтузиаст".
И написано: "незаконно занял
опечатанное помещение,
является кустарем-одиночкой
с мотором.
Не выправив патент, занимается
частным помолом". -Я...
-Так что все соответствует.
-Да не соответствует!
Товарищ фининспектор, совершенно
не соответствует.
Что я, по-вашему, нэпман что ли?
Я же инженер.
Я инженер! Изобретатель я!
-Эй ты, инженер! Начинай молоть,
изобретатель!
-Гражданин, успокойтесь!
-Да что ты ко мне привязался?
-Закройте дверь. Не будет
никакого помола.
-Но почему вы самоуправничаете?
Я ведь не знал, что нужен патент!
Я ведь всего второй день...
-Гражданин!
-Слушайте, я буду жаловаться.
-Раз так, пройдемте в отделение.
Орлов, давай! -Вы что? Почему?
-Алексей Николаевич, а я к вам.
Мимоездом, на минуточку.
Или вы заняты? -Они хотят меня
в милицию. А за что? -Разберемся!
-Почему в милицию? Тут какое-то
недоразумение.
Здравствуйте, товарищ.
Здравствуйте. -Здравствуйте.
-Здравствуйте, товарищ Меркулов.
-Они...
-Здравствуйте. Вот так встреча!
-Здравствуйте, Анатолий
Викентьевич.
-Так что же натворил наш дорогой
Алексей Николаевич?
-Бесплатный промысел, незаконное
вселение.
-Да я русским языком говорю:
я не знал! -Спокойно, гражданин.
-Вы уж помолчите, Алексей
Николаевич. Товарищ Меркулов?
-Да. -Это мой коллега - инженер
Бережков,
видный изобретатель и активный
участник Гражданской войны.
-Да я им уже сто раз говорил!
-Тише, спокойно.
Алексей Николаевич, у меня к вам
просьба.
За углом стоит моя пролетка,
там Леля.
Бедняжка, наверное, уже
беспокоится.
Идите, дорогуша, и скажите,
что я тут задерживаюсь.
Побеседуйте с ней, развлеките.
-Так... -Я сейчас. А я здесь
все улажу, все сделаю.
-Пусть сначала штраф уплатит -
250 миллионов.
-Да откуда у меня 250 миллионов?!
Я ведь только начал.
Вы это можете понять?
-Тише, спокойно.
-Товарищ Меркулов! Алексей
Николаевич, держите.
Штраф уплачу я. Пожалуйте
квитанцию.
А вы идите, Алексей Николаевич,
идите. -Так... -Идите.
-Орлов!
-Есть!
-Прошу, товарищи.
-Мы здесь.
-Сто миллионов. Двести миллионов.
-Двести.
-Тридцать миллионов. Двадцать
миллионов. 250 миллионов.
-Как странно. Вот всегда он так!
А между прочим, мы ехали обедать
в "Гранд-отель".
-В "Гранд-отель"? А, да-да...
Честное слово, мне очень неловко,
но...
-А знаете, что?
Раз он такой деловой человек,
ведите-ка вы меня в ресторан.
Посмотрим, как гуляют нэпачи!
-Я бы с удовольствием,
но в настоящий момент...
дело в том...
-У вас нет денег? Ерунда.
Едем, у меня есть. Ну!
-Нет, я так не могу.
И вид у меня...
-О, какой вы мещанин,
оказывается.
Ладно, договоримся так.
Сегодня я вас приглашаю,
а вы меня пригласите тогда,
когда станете богатым
и знаменитым,
то есть очень скоро. Идет?
Сеня, поехали. -Но!
(Музыка)
-Вот они где! -Ой! -К барьеру,
дуэль! Сатисфакции требую!
Пока вы тут пируете, я проделал
колоссальную работу.
Практически все улажено,
остались небольшие формальности,
детали, но надо торопиться,
ковать железо пока горячо.
-Давайте.
(Музыка)
-Алексей Николаевич!
-Да?
Подпишите, пожалуйста, скорей
бумажку, я побегу. -Ручку!
-Да, пожалуйста. К вечеру будет
все в порядке. (Смеются)
Благодарю!
-Анатолий Викентьевич, а я ведь
все понял. -Да. -Все!
Вы хотите 50 процентов?
Не выгорит! -Нет!
-Десять и ни процента больше.
-Ну, не сейчас, мы еще успеем.
Лелечка! -Да.
Но вы смотрите у меня.
Я ведь африканец, Отелло.
(Музыка)
(Смеется)
(Напевает: Джон сказал шутя:
"Кэти, я люблю вас, точно море!"
Маша: Ты где пропадал?
-Ты не спишь? -Ты где был?
-В кафе! По делам!
С мельницей кое-какие
неприятности,
но теперь уже все в порядке.
(Маша плачет)
-Маша! Машка! Что такое, Маша?
Из-за Ладошникова? Бог с ним!
Уехал, и пожалуйста.
Нам разве с тобой вдвоем плохо,
Маша?
-Да при чем тут Ладошников?
Я из-за тебя.
Не идешь и не идешь. Я думала,
может, забрали тебя,
может, облава какая.
-Какая облава?
-Не знаю. На нэпманов.
Знаешь, вот уехал Миша,
и я подумала,
что у меня осталось в жизни? Ты.
Я на тебя тратила всю жизнь.
У меня не было лишних туфель.
Я и нянька тебе, и прачка,
и кухарка.
Когда я давала уроки, когда
продавала все из дома,
я верила, что брат у меня станет
инженером.
-А я и стал инженером.
-Молчи уж!
Всем известно, кем ты стал.
-А что я плохого делаю?
Что вы на меня все кидаетесь?
Я с этой мельницы пять фунтов
муки только имею.
А сколько я в нее вбил?
Ты на себя посмотри!
Рисуешь бутылки и таскаешь их
на базар.
Это, между прочим, тоже нэп.
-Так это для тебя. Для тебя!
Чтоб еда была в доме.
Но ты прав, этого больше
не будет. Я поступлю на службу.
-Зачем? -Чтобы, по крайней мере,
тебя меньше видеть.
-Маша!..
(Музыка)
(Переговоры людей)
-Сейчас, граждане! Сейчас будем
молоть.
(Музыка)
Что это такое? Что это
за "Энтузиаст"?
-Лелечка!
-А?
-Зря, Алексей Николаевич, зря.
Теперь можно и через дверь.
Мельница моя. Я уже внес арендную
плату.
-Прекратите этот балаган,
вы, бандит!
-А! -Ой-ой! Зачем же так?
Алексей Николаевич, мы с вами
интеллигентные люди.
Поверьте, это единственное,
что можно было сделать для нашей
общей пользы.
Я внес штраф, я заплатил
за патент. Из своих денег!
Кроме этого, я отдал Бересту
мотор и поставил свой.
Но теперь все закончено, все
оформлено. Правда, на мое имя.
-Тусик, на наше имя.
-На наше имя!
Следующий! А вы... Вы не умеете
этого делать!
Вы не в своем уме!
Да если бы не я, вы сидели бы
в тюрьме.
Вы должны сказать мне спасибо.
-Спасибо?! -Да, спасибо!
Именно спасибо!
-Спасибо!
-Спасибо!
Я освободил вас от всех хлопот.
И еще буду платить 10 процентов.
Просто так, ни за что.
-10 процентов?! -Что вы делаете?
Это слишком!
Фролов! Зови милицию!
(Музыка)
(Карканье ворон)
(Рассказ Бережкова: По существу
говоря, мне тогда повезло.
Не останови меня Подрайский,
Бог знает, куда бы я зашел.
Но, честное слово, в то время
я этого не понимал.
Злился, обижался и строил новые
планы.
Глупые планы...
В таком настроении я попал
однажды
на первую Промсельхозвыставку.)
(Вспоминает крики "Ура!",
выстрелы)
(Карканье ворон)
(Вспоминает крики "Ура!",
выстрелы)
-Вот! Я на таких ездил.
И даже...
Вы знаете, из какого это металла?
Из кольчугалюмина.
Наш советский сплав,
Кольчугинского завода.
А мы их из фанеры делали.
-Постойте! Постойте!
Постойте! Послушайте! Послушайте!
Только если это не вы, значит,
я ошиблась.
В общем так, вы бывали у
профессора Жуковского? -Бывал.
-Значит, наверное, правильно.
Это мы с вами пили чай.
-Чай?
-Ну как вы не помните?
Я приходила из детдома, чтобы
профессор прочел нам лекцию.
А потом он поил нас чаем.
Там еще были люди. Я запомнила:
на 8 человек было 8 кусочков
сахара.
Я тогда такие вещи запоминала,
потому что мы голодали.
А вы положили мне в стакан
свой сахар. Ну, вспомнили?
-Да, теперь помню. Но вы были
тогда...
-Вы тоже очень изменились.
Я вас не сразу узнала.
А про этот сахар я очень часто
вспоминала, правда.
Как вам объяснить? Мы в детдоме
жили коммуной.
Если кто чего доставал, то все
делили строго поровну.
Я считала, что это самая большая
радость, когда все поровну,
и мне ни капельки больше.
А вот когда вы отдали мне свой
сахар,
мне совершенно не было стыдно, а
даже наоборот, было очень хорошо,
просто чудесно. Я непонятно
говорю? -Нет...
В общем, я очень рада, что я вас
увидела и все вам рассказала.
До свидания. -До свидания.
Погодите! Здрасте!
-Здравствуйте! Как же, только
познакомились - и до свидания?
Как вас зовут?
-Валя.
-А меня Алексей. Алексей
Бережков.
-Граждане, купите что-нибудь
на память о выставке, пожалуйста.
-Может быть, вы что-нибудь
возьмете? -Не-а. -А я возьму.
Можно эти две гаечки?
-Пожалуйста. -Спасибо.
Смотрите! А!
-Зачем они вам?
-Понравились.
Смотрите, какое изящество!
-А я теперь тоже учусь.
Когда-нибудь буду инженером.
(Продавец: Пирожки! Пирожки!)
-Ой, лопать хочется, умираю.
-Пирожки! Пирожки горячие
с мясом.
-Валя, нет у вас размаха.
И фантазии тоже.
Ну что такое пирожки?
Мелочи жизни!
А мы с вами в ресторане поедим!
На борщ и на котлеты у меня денег
хватит.
(Музыка)
-Знаете, я часто рассказываю,
а мне не верят,
что все свои изобретения, все
открытия я сделал в один миг,
внезапно, по озарению.
Что-то щелкает в мозгу,
и я вдруг во всех деталях
вижу решение проблемы.
Вот и минуту назад я (раздался
такой щелчок - щелк!)
и я вдруг понял, что я в вас
влюблен,
что вы станете моей женой.
-А вы действительно изобретатель.
-Я не шучу, это все правда.
И вот вам обручальное кольцо.
-Ой!
-Приятного аппетита.
-Как вкусно! Мировой борщ!
Все равно мы зря сюда пришли.
-Почему?
-Сюда ходят только нэпманы,
а я их терпеть не могу.
Я в ресторане первый раз,
а они здесь всегда.
Мы друг друга видим только через
стекло.
Я с улицы, а они изнутри.
-Валечка, вы абсолютно правы.
Это жуткая публика.
Я сам нарвался на одного такого
субъекта,
так он меня обкрутил, облапошил,
обмишурил и ограбил в один
день.
-А что же у вас было грабить?
-Ну, это длинная история.
Но я про другое.
Знаете, в нэпе есть и хорошая
сторона.
-Ясно, я газеты читаю.
-Нет, вы послушайте.
Нет, вы ешьте, ешьте.
Сейчас для энергичного человека
открылись такие возможности,
каких при царизме и в помине
не было.
Валя, у меня есть мечта.
И вам я ее открою.
Вообразите вывеску: "А.Бережков.
Инженер-изобретатель".
И даже так: "А.Бережков.
Изобретает решительно все".
И даже не так. Маленькая строгая
табличка: "Алексей Бережков".
И уже все знают, кто он такой.
Ко мне приходят в контору люди
с заводов, с фабрик, кто хочет.
У всех у них технические
проблемы,
и моя контора эти проблемы
решает.
-Ваша? Это что же, частная
лавочка?
Но почему частная? Личная.
Моя личность, моя голова,
мой труд,
за который я имею право получить
вознаграждение.
-Вы меня разыгрываете?
-Конечно, нет.
Вы просто молодая,
вы не понимаете.
А я все обдумал. Это моя судьба.
Это мое назначение в жизни -
никому не подчиняться,
свободно творить, изобретать.
Конечно, все не так просто.
Для начала потребуются деньги.
Но я их заработаю. Теперь меня
уже никто не объегорит.
Я занялся настоящим делом.
Я беру подряды на инженерную
работу. У меня артель.
Мы помогаем государству
восстанавливать заводы.
Государству, понимаете?
А мне это даст деньги.
Очень скоро и очень большие.
Я открою контору для изобретения.
-Официант! -Валюша! Мы будем
вместе работать в этой конторе.
-Официант! -Официант!
А зачем официант, Валя?
-Тогда, у Жуковского, я совсем
была дура.
Учила профессора, кому-то что-то
объясняла.
Но даже тогда я понимала,
как же мне повезло.
-Валя! -Прямо со мной люди,
которые строят аэропланы,
люди, которые умеют летать.
И больше всех тогда мне
понравились вы.
Сколько раз я потом думала:
увижу ли я еще когда-нибудь его?
-Валя!
-И вот увидела!
-Валя, я вас прошу!.. -Прошу.
-Получите с меня за борщ!
-Подождите, что вы придумали?
Да вы не берите с нее за борщ!
Валя! -Эй, гражданин хороший,
уплатить забыли.
С вас по-старому шесть тысяч!
(Музыка)
-Валя! Валя!
(Музыка)
(Звонок в дверь)
-Открой! -Сам открой!
-Я же бреюсь.
-А я на работу опаздываю.
-Это же одна секунда.
(Звонок в дверь) Там человек
ждет. Как тебе не стыдно!
-Эти твои человеки надоели мне
хуже горькой редьки.
Ходят тут, шныряют!
-Они же по делам. Открой,
Машенька!
-И дела мне ваши надоели.
Сам открывай.
(Звонок в дверь)
-Ну ладно, открою,
но это я запомню тебе надолго.
-Угу.
-Здрасте...
-Гражданин Бережков?
-Да.
-Собирайтесь. Пойдемте с нами.
-Куда? Зачем?
-На допрос. Я сотрудник
угрозыска. Поливанов моя фамилия.
-Э-э-э!
-Добриться можно?
-Добрейтесь!
-Алешечка, что же это, а?
-Меня арестовали.
-Пока еще не арестовали,
пока еще вызвали на допрос.
-Боже мой! Боже мой...
-Маша, не волнуйся. Ты же видишь,
что я совершенно спокоен!
А, черт!
Знай, я ни в чем не виноват,
это недоразумение.
-Я знаю, ты ни в чем
не виноват, я понимаю.
Сколько раз я тебя предупреждала!
А ему что нужно: белье и сухари?
-Да...
-А можно ему дать немножко
сахара?
-Ох, и народ же! Вам же сказано,
что на допрос.
Вот когда арестуем, тогда
и скажем, чего можно,
а чего нельзя.
-Давай, давай.
-Простите, я...
Простите, я вас, кажется, видел
на фабрике? -Ну?
-Вы ведь тоже подрядчик?
-Ну?
-Как вы думаете, зачем нас сюда
привели?
-Да ты что, дурак или
прикидываешься? -Сам дурак!
-Тихо-тихо! Вон там поговорите.
-Забрали! Не дают жить, паскуды,
не дают дышать!
Ну буквально не дают!
-Проходите, проходите.
-А куда его забрали?
-Куда? В санаторию, куда!
-Дерябин!
-Дерябин!
-Васьки Семенихина работа.
-Иди-иди, не разводи агитацию.
-Зоб ему вырвать за это надо!
-Иди!
-Мамалыгин!
-Погоди.
Иди.
-Просите Бережкова.
-Есть!
Бережков! Бережков! Прошу.
-Бережков Алексей Николаевич?
-Да.
-Садитесь, пожалуйста.
-Спасибо.
-Ваш год рождения?
-1897.


Серия 3

-Ну, хорошо, Бережков.
Алексей Николаевич, вы находитесь
в отделе
по борьбе с экономической
контрреволюцией.
Я следователь. Моя фамилия
Макаров.
-Очень приятно.
-А мне не очень.
Ваша профессия? -Инженер.
-А вы не ошибаетесь?
Может, запишем, как есть -
"торговец", "спекулянт"?
-Почему это "спекулянт"?
Какое вы имеете право!
-Мельницу за сколько продали?
-Мельницу? А, мельницу...
Так вот, к вашему сведению,
я ее не продавал.
-Значит, некто Подрайский
получил от вас мельницу,
а вам ни копейки не заплатил.
-Ни копейки. Лично мне -
ни копейки.
Правда, он уплатил за меня штраф.
Дело в том, что я по неопытности
не оформил патент,
занял под мельницу чужое
помещение без ордера.
Но это же мелочь, ерунда.
-"По неопытности", "мелочь"...
А сейчас, выходит, набрались
опыта
и начали заниматься крупными
аферами?
-Какие же аферы? С чего вы взяли?
-А вы подумайте, вспомните.
Вспомнили?
-А мне вспоминать нечего.
Клянусь вам, я ничем себя
не замарал.
-Алексей Николаевич, человек вы
молодой, а память слабая.
И фабрику "Шерсть и сукно"
забыли?
-Почему забыл?
Я там работал. Правда,
не в штате, а подрядчиком.
-Вот и расскажите, какие там
творились преступления
и какое участие в них принимали
вы.
Почему же вы молчите?
Может быть, вы не все понимаете?
Я объясню. Положение ваше очень
тяжелое.
Лучше признайтесь во всем сами,
и поскорее.
Это, кстати, облегчит вашу
судьбу.
Вы человек еще молодой,
вам жить и жить.
-Я не знаю, о чем вы говорите.
-Хорошо.
Вы знаете вот этого человека?
-Поляков, главный инженер?
-Что о нем можете сказать?
-Ничего, кроме хорошего.
Приятный, воспитанный человек.
-А этот?
-Не знаю.
-Это Федор Иванович, главный
бухгалтер.
-Тоже приятный, воспитанный
человек?
-Характер у него тяжелый,
но это же не значит...
-Вы человек неустойчивый,
вас приманивают легкие деньги.
Не вышло с мельницей -
стали подрядчиком,
нашли себе фабрику
"Шерсть и сукно",
где окопалась всякая погань,
и начали вместе с ними лазить
в государственный карман.
Так или не так?
-Не так.
Это неправда. Неправда
и несправедливость.
Государству я приносил пользу.
Я инженер. Я сколотил артель
безработных, честную и трудовую.
Мы работали без передыху,
как на пожаре, как на войне.
-Какие же подряды вы брали?
-Пожалуйста, мне стыдиться
нечего.
Все началось с того, что фабрика
предложила мне
восстановить энергетику,
пустить два газогенератора.
Все годы разрухи фабрика стояла
в бездействии,
была, как говорится, заморожена.
Когда я спустился в подвал
посмотреть генераторы,
я понял, что это выражение
надо понимать буквально.
Подвал был доверху затоплен
водой.
Вода замерзла и превратилась
в лед, в монолит льда.
Я тогда подумал: это как символ
всей нашей промышленности -
все сковано, все замерло.
Надо разбить лед, уничтожить,
освободить замороженную энергию.
Ко мне пришли рабочие с фабрики,
ветераны, старики-ткачи.
Они смотрели прямо с мольбой
и спрашивали:
"Неужели не пустим?"
-А я им ответил: "Если уж я
не сделаю, то кто сделает?"
И сделал.
Вы же меня не слушаете.
-Очень даже слушаю.
И даже скажу вам, гражданин
Бережков,
сколько вы получили за эту
работу.
Восемь тысяч рублей.
По две тысячи в месяц.
-Во-первых, лично я не получил
ни копейки.
Это пока еще чек, бумажка.
И потом он находится у вас,
а не у меня.
А все, что заплатили авансом,
я роздал артели.
-Допустим.
Но по какому праву вам полагается
две тысячи рублей в месяц?
Самый опытный инженер у нас
получает 500 рублей,
а вы - в четыре раза больше.
Почему эти жуки начислили вам
такие деньги? За какие заслуги?
-За что мне начислили две тысячи?
Я не знаю, как объяснить.
По-вашему, за какие-то преступные
заслуги?
А может, мне платят за талант?
Да, за талант.
Может, я в четыре раза, в десять
раз
талантливее любого другого
инженера.
Вам это не приходило в голову?
Не трясите, пожалуйста.
Вот, проверяйте.
-Что проверять?
-Перед вами идеальная
геометрическая окружность.
Циркуль у вас есть? Конечно, нет.
Так...
Простите.
Вот, проверяйте.
-Ишь ты!
-Вот параллельные линии.
Вот равнобедренный треугольник,
опять-таки с идеальной точностью.
Линейка есть? -Есть.
-Так меряйте.
Я буду наносить размеры,
а вы проверяйте.
Вот, сейчас... Раз, три, пять,
семь...
Сантиметр. Вот, меряйте.
Ну?
-Ишь ты!
А вы могли бы сделать мне по
заказу? Например, 23 миллиметра?
-23. Пожалуйста, извольте.
23.
-Здорово! Ничего не скажешь,
здорово.
-Пригласите сюда десять самых
опытных инженеров,
которые получают по 500 рублей.
Спросите, кто из них может так?
Никто!
А я, между прочим, и не так могу
еще.
А что это вы принимаете?
Средство от усталости?
-Нет, сода. Изжога меня мучает.
А вы, Алексей Николаевич,
действительно талант.
А что из этого следует?
На Хитровом рынке тоже имеются
разные таланты.
Китаец, например, фокусы делает:
"шарика есть, шарика нет".
Стоишь рядом и ушами хлопаешь.
А карманник (ширмач, по-вашему)
в это время запускает к тебе
в карман два пальца,
"запрягает" часы и выводит так,
что и не почувствуешь,
словно не пальцами он работает,
а воздухом.
Очень талантливые люди есть.
-Как вы можете даже сравнивать!
Мой талант помогает мне в работе,
в моей инженерной работе.
Значит, она идет на пользу
обществу, а не во вред.
-Вот про пользу и вред мы сейчас
с вами и поговорим.
Мы подошли с вами, Алексей
Николаевич,
к самому тяжелому для вас пункту.
Вы здесь рассказывали очень
интересно
про замерзшие генераторы.
Я даже заслушался, даю вам
честное слово.
Но объясните мне, пожалуйста,
Алексей Николаевич,
зачем понадобился для ремонта
генераторов
вагон оцинкованного железа.
-Железа?
Нет, никакого оцинкованного
железа не требовалось.
-А десять бочек олифы?
А стекло зеркальное, бемское?
А два вагона черепицы?
-Погодите, вы что-то путаете.
Какое отношение ко мне
черепица?.. Я не брал черепицу.
-Вот накладные. Все материалы
получены вашей артелью.
-Я ничего не получал
и ничего не подписывал.
-Правильно, подписывал Еремеев,
староста артели.
-Не может этого быть.
Эти материалы совершенно были
не нужны.
-Значит, кому-то были нужны.
И староста ваш помог получить
их со склада.
-Еремеев?
Он же абсолютно порядочный,
степенный, исполнительный.
Он же старовер, старообрядец.
Он, даже когда ест, так только
из отдельной посуды,
у них так полагается.
Даже когда водку пили, он всегда
только из своего стаканчика.
Это, конечно, неважно.
Важно то, что староверы очень
честные, это же всем известно.
-Еремеев?
-Да, Еремеев.
-Нет, гражданин Бережков,
не Еремеев, а вовсе Бурныкин.
И не старообрядец, а обыкновенный
рецидивист, дважды судим, бежал.
Раздобыл липовые документы
на Еремеева и теперь опять сел.
И сразу же во всем признался:
действовал в преступном сговоре
с главным инженером, с главным
бухгалтером и с вами.
-Нет, никогда.
-А чем докажете?
-Не знаю.
-Товарищ Макаров, к вам пришли,
просто ломятся. -Подождут.
-Просили срочно, вот по этому
делу. Записку дали.
-Ладно, уведи его, а тех впусти.
-Прошу вас.
-Здравствуй, Алексей.
-Ты-то как сюда попал?
-На самолете из Ленинграда.
Вот Маша молодец...
-Граждане, прошу вас, проходите.
-Алеш, целый день не ел?
-Какой самолет?
-Лад-4, металлический,
из кольчугалюминия.
-А мотор какой?
-Граждане, разговаривать нельзя.
Прошу, проходите.
-Два мотора по 180 сил, барахло.
-Пойдем, я тебе объясню.
-Так вы считаете, что он человек
стопроцентно честный?
-Абсолютно. Абсолютно!
-Подождите, Маша.
Да нет, вы, товарищ следователь,
меня не совсем правильно поняли.
Стопроцентным не бывает
даже золото, 96 - высшая проба.
Бережков человек азартный,
склонный, можно сказать,
к авантюрам.
Выдать себя за профессора, чтобы
пройти куда-нибудь без пропуска,
сказать, что построен мотор,
когда вся конструкция еще
в голове, -
вот на это он способен.
А чтобы взять чужую копейку -
никогда.
-Ошибаетесь. Это как посмотреть.
Он в частные подрядчики пошел.
А кто они такие, эти подрядчики?
Хапуги, которые наживаются
на нашей беде.
Инженеры, строители не идут
на государственную службу,
а берут частные подряды,
чтобы сорвать побольше.
-Да ничего он не сорвал.
Вы посмотрите, как он одет.
Эту тужурку я сто лет знаю.
-Это тоже не разговор.
Староста его артели Бурныкин,
он же по фамилии Еремеев,
еще хуже одет, а дома нашли
у него и царские червонцы,
и вазы со дворца, бобровую шубу,
три штуки сукна. Тужурка...
-У нас тоже был обыск.
Вы много нашли?
-Это, правда, ничего не нашли.
Сотрудник мой Поливанов
даже удивлялся:
образованные люди, а живут
,как пастухи. -Это вы не к тому.
Ведь главное сейчас - помочь
Бережкову, уберечь,
как бы вам сказать, от себя,
что ли. Вы его не знаете.
Ведь мы с ним очень долго
работали.
Бережков - это талант.
-Это я как раз понимаю.
Он тут такие круги рисовал,
словно печатал.
-Это ерунда, это все мелочи.
-И вы так умеете?
-Нет, так я не умею.
Я вообще много чего не умею,
как Бережков. Он светлая голова.
Сейчас главное - дать ему
возможность работать.
Вы еще услышите о нем. -Вся
республика еще о нем услышит.
-Да, в общем, многие о нем
услышат.
Я думаю, что главное -
разобраться в человеке,
помочь ему, когда он оступился,
поддержать.
-Бережков!
Крепкие нервы у человека.
Алексей Николаевич, пойдемте.
Нет, пожалуйста, ко мне сначала.
Садитесь, пожалуйста.
Изучив материалы дела
и показания задержанных,
а также познакомившись с вашей
личностью, гражданин Бережков,
выслушав показания свидетелей,
я пришел к такому выводу:
из всех частных подрядчиков
на фабрике "Шерсть и сукно"
вы были единственным, кто лично
участвовал в работах,
подряды выполнял в срок
и доброкачественно.
В то же самое время никто
из арестованных не показывает,
что делился с вами незаконными
прибылями
или же совершал свои преступления
с вашего ведома.
Кроме того, в ходе допроса
мне стало ясно, что у вас,
Алексей Николаевич, большой
инженерный талант.
А вот к нашему делу у вас таланта
нет, никакого.
Ни на грош таланта нет.
Я говорю "к нашему делу",
потому что настоящая моя
профессия счетовод. Счетовод...
Это меня как партийца
мобилизовали
на следственную работу.
И вот у меня буквально ноет душа,
когда я вижу эту вашу беспечную,
возмутительную халатность.
Но об этом сейчас чего уже
толковать?
Учитывая все вышесказанное,
а также ходатайство заслуженных
людей,
я нахожу возможным не предъявлять
вам, Алексей Николаевич,
уголовного обвинения.
-Так, значит, я могу идти домой?
-Да, пожалуйста, идите.
-Спасибо. До свидания.
-До свидания. -Будьте здоровы.
-До свидания.
-Скажите, деньги, которые я
заработал,
этот чек, я могу его получить?
-На чек я накладываю арест.
Чек останется при деле.
Боже! Я думал, вы что-нибудь
поняли.
-Нет, я понял. Это по инерции.
Действительно, какой там чек!
-Алексей Николаевич, идите и
занимайтесь своими изобретениями.
Позабудьте про всякие мельницы,
про всякие подряды,
помогите нашему государству
своей наукой.
Оно вам за это только спасибо
скажет.
Будьте здоровы. До свидания.
-До свидания.
(Поют: От зари до зари,
Лишь зажгут фонари,
Вереницы студентов шатаются.
Через тумбу, тумбу раз,
Через тумбу, тумбу два,
Через тумбу три-четыре
спотыкаются.)
-Алешка, ну, пой.
Через тумбу, тумбу раз,
Через тумбу, тумбу два,
Через тумбу три-четыре
спотыкаются.
Через тумбу, тумбу раз,
Через тумбу, тумбу два,
Через тумбу три-четыре
спотыкаются.)
(Насвистывает)
-А где Ниланд?
-Здесь их нет.
-Август Иванович, здрасте.
-Здрасте, Бережков.
-"Илья Муромец". Странно
как-то...
Я здесь по соседству когда-то
работал, до революции.
Здесь была лаборатория
Подрайского. -Очень интересно.
Что это? -Осевое сечение...
-Понятно.
-Август Иванович, я хотел вас
спросить...
В общем, у вас не найдется
для меня работы?
-А зачем вам?
Я полагал, вы преуспеваете
на своем новом поприще.
Тем более, когда мы последний раз
с вами беседовали,
вы были полны грандиозных планов.
Помните, я вас пригласил к нам на
работу, но вы гордо отказались?
Напротив, вы приглашали меня
консультантом
в свою мучную фирму или что-то
еще там, я не помню.
-Я действительно вел себя
как сумасшедший,
но это уже все в прошлом.
-Все в прошлом. А что происходит
в настоящем?
-До осени я работал подрядчиком,
неудачно.
Ходил на биржу труда, разгружал
вагоны, работал на стройках.
-В общем, не обогатились?
-Работал слесарем в трамвайном
депо.
-Так, этот размер точный?
-Да, конечно.
-Я узнал, у вас новый институт
специально по авиационным
двигателям.
Я, в общем, хотел бы заняться
своим делом.
Не хотел бы быть в стороне, когда
все...
-Хотите вернуться? Пожалуйста,
возвращайтесь.
Но я должен вас предупредить:
наш институт очень мал -
вот эта комната и еще, поменьше.
Не маловато ли при ваших
масштабах?
-Что вы, Август Иванович.
-Тогда так: у нас есть место
младшего чертежника. Прошу!
-Простите, как?
-Я вас могу взять на работу
в качестве младшего чертежника.
По-моему, я достаточно ясно
говорю.
-Нет, Август Иванович, никогда.
-Как хотите.
Давай-ка, тут проверь еще раз.
Хорошо.
-Хорошо, я согласен.
( Голоса спорящих)
-Кажется, получилось то,
что я хотела.
Я думаю дать подпись
"Сор из избы".
-Это же метафора. Это говорится
совсем в другом смысле.
Тогда "Сорную траву с поля вон".
-Где же тут поле? У тебя
на плакате изба нарисована.
-Тогда "Вот Бог, а вот порог".
-Бог здесь совершенно ни при чем.
-Иди-иди, иди-иди.
-И вообще хватит. У меня руки
закостенели.
-Алешенька, еще 5 минут.
-5 минут! 5 минут...
-Да, Алешенька, я сдаю сегодня
два больших стенда,
поэтому вернусь к ночи.
Зайди к Елисееву, купи,
что нужно.
Там на бумажке все написано.
-У меня что, других дел нет?
-А какие у тебя дела?
Да, и не забудь отдать метлу
дяде Косте.
-Что это вы изобразили?
-Гайку. -Что?
Вот перед вами мой эскиз.
Зачем же фантазировать? Что?
-Видите ли, товарищ Ниланд,
ваша гайка несколько тяжеловата,
я ее облегчил.
-Ага.
-Вы чертежник, младший.
А я главный расчетчик.
Потрудитесь переделать
точно по эскизу.
И в другой раз никаких отсебятин.
Посмотрите, пожалуйста,
внимательно вот этот блок.
-Хорошо.
-Пожалуйста, я могу,
но мне все же кажется, что ваша
гайка тяжела.
Она как-то не гармонирует
с теми изящными формами,
которые свойственны авиации.
-Что? Изящными?!
Молодой человек, изящными могут
быть дамские шляпки и туфельки,
но не гайки.
Вот, почитайте и поучитесь.
Это гайка общепринятая.
И ее размеры я не из пальца
высосал,
а на основании этого труда.
-Вот потому и не годится,
что общепринятая.
Сейчас в авиапромышленности давно
уже пользуются другими гайками,
облегченными. И не только
гайками.
Я молчал, я целый год делал
чертежи по вашим эскизам,
но ведь они никуда не годятся.
Вы расчетчик, вы именно
расчетчик.
Вы можете рассчитать, проверить,
опровергнуть чужую идею,
но своих идей у вас нет.
Творить, изобретать вы не можете.
Нет от природы у вас такого дара.
-Вы все сказали?
-Но...
Нет, не все. Я сейчас вернусь
и доскажу.
-"Довожу до вашего сведения,
что младший чертежник Бережков
непозволительно ведет себя
по отношению к моим указаниям".
-В чем дело?
-Видите, это точно такие гайки,
как я чертил.
Я в Музей авиации сгонял.
Вот, это гайки от моторов
"Номрон", "Гермес"
и от моего "Агроса-300".
-Вашего? Слышали?!
-Да, моего.
Я его построил в 1916 году,
и уже по тем временам это был
самый мощный мотор в мире.
Я уже тогда применил облегченные
гайки.
-Хватит! Эти ваши фокусы
показывайте в другом месте.
А здесь чтобы вашего духу
не было.
Вы уволены.
-Да, Бережков человек крайне
нетактичный.
Это всем хорошо известно.
Я и сам удивлялся, как это он
целый год просидел тихо,
как мышь.
Что касается "Агроса", то должен
вас, товарищ Ниланд, огорчить.
Да, именно Бережков построил его.
Кстати, за расчетчика у него был
не кто иной,
как профессор Жуковский.
-Товарищи, а со стороны партбюро
к Бережкову претензий никаких.
Работает честно, общественные
поручения выполняет
с милой душой.
Яблочкин, ты желаешь?
-Можно?
-Давай.
-Я вообще не понимаю, чего тут
обсуждать.
Ну, конфликт. Но Бережков прав
на все сто.
(Крики: Конечно, прав.
-Правильно! -Прав!)
-А форма? Форма нам ни к чему.
Мы не буржуи какие-нибудь,
а мы советские.
-Правильно! -И нам на всякие
"мерси" времени не хватит.
(Крики: Точно! -Правильно!)
-Что правильно?
(Все кричат и спорят)
-Тише! Тише, товарищи, тише.
Лично я, товарищи, глубоко
сожалею,
что у нас не хватает времени
на эти "спасибо" и "пожалуйста".
Но вернемся к Бережкову.
Мы его, конечно, не уволим.
Я думаю, голосовать не стоит.
(Голоса: -Нет!-Не надо!)
Но в одном товарищ Ниланд
совершенно прав.
Нехорошо, если младший чертежник
читает нотации инженеру.
И с этим делом надо кончать.
Переведем товарища Бережкова
из младших чертежников
в старшие конструкторы.
И будем надеяться, что конфликт
на этом исчерпан.
(Аплодисменты)
-Что? Что?!
-Август Иванович,
вы замечательный человек.
Я всегда знал, я всегда говорил,
что...
-Ну и ну. -Нет, честное слово.
Даже когда вы не давали мне
конструкторской работы,
я и тогда знал. Я всегда говорил,
что...
Короче говоря, у меня есть одна
грандиознейшая,
гениальная идея. Очень скоро
я сделаю вам сюрприз.
-Какой еще сюрприз?
-Я не скажу, потому, что тогда
не будет сюрприза.
Могу только сказать, что это
перевернет всю нашу жизнь.
Всего института.
-Как доложить?
-Так и доложите - профессор
Берест.
-Профессор Берест.
Заходите, пожалуйста.
-Вы разрешите? Мне назначено.
-Назначено было профессору
Бересту. А вы кто?
-Я старший конструктор Бережков.
Вообще-то я пока младший
чертежник, приказа еще нет.
Но...
Но вообще-то я конструктор.
Я взял на себя смелость назваться
по телефону профессором Берестом,
потому что... у меня важнейшее
дело.
-Выйдите, товарищ.
-Но, может, все-таки...
-Ни в коем случае.
Что это за партизанщина?
Выйдите и запишитесь в нормальном
порядке.
-Извините.
Вы меня не узнали, а я вас сразу
узнал.
Я просто не думал, что вы
тот самый Родионов.
-Какой "тот самый"?
-Помните 18-й год? Вы командовали
отрядом,
а я привез вам члена
Реввоенсовета на аэросанях.
-Постойте-постойте. Как вы
сказали ваша фамилия?
-Бережков.
-Ну да, да.
Вас тогда еще ранило в руку.
-Нет, в ногу.
До сих пор болит, ходить трудно,
особенно по лестницам.
-А вы, я смотрю, дипломат.
Ну ладно уж, садитесь, раз
трудно.
-Спасибо.
Да, вот ведь как встретились.
Ну выкладывайте, что у вас
за дело?
-Гуся, Гусенька, да. Я звоню
из АДВИ.
Алексей... Алексей опять выкинул
авантюру.
Да нет, нет. Он пошел к Родионову
и назвался...
Но его очень долго нет.
Да, очень долго.
Я боюсь, как бы его опять...
Ну вы понимаете?
-По словам товарища Бережкова,
институт АДВИ испытывает
острую нужду в помещении,
в средствах, в оборудовании.
Короче говоря - решительно
во всем.
Я собрал вас, товарищи, чтобы
срочно рассмотреть этот вопрос.
Товарищ Берест, вам как директору
первое слово.
Правильно Бережков бьет тревогу
или паникует?
-Бережков абсолютно прав.
"Институт" слишком громкое слово
для заведения, которое я имею
честь возглавлять.
Мы ставим перед собой
ультрасовременные задачи,
а работаем каменным топором,
как неандертальцы.
Общая площадь нашего института -
60 кв.м.
Меньше, чем нормальная
профессорская квартира.
С финансами постоянные
затруднения.
Нет иностранной литературы,
оборудование оставляет желать
лучшего.
-Да у нас готовален не хватает!
Прячем их друг от друга.
А на 30 человек один справочник
Хютте.
В мастерских летом духота,
а зимой мороз.
-Спокойно, товарищ Бережков,
спокойно.
Мне вы это уже рассказывали, а
товарищи, вероятно, сами знают.
Продолжайте, товарищ Берест.
-Я закончил. Я хотел добавить
только одно: я очень рад,
что разговор о расширении
и реорганизации института
идет в таких высоких сферах.
-Ну так авиация и создана
для высоких сфер.
-Ну как вам мой сюрприз?
-Нет слов.
Как вам удалось прорваться?
-Это же мой старый знакомый.
Ну как я говорил? Правда, Цицерон
бы позавидовал?
-Итак, картина с институтом АДВИ
ясная и печальная.
Но думаю, товарищи, не надо
напоминать,
какую роль в обороне страны
играет авиация.
Многие военные авторитеты
на Западе и у нас
считают военно-воздушные силы
самым перспективным родом войск.
У нас есть отличные конструкторы
самолетов,
а вот мотора нужной нам сейчас
мощности у нас пока нет.
Думаю, с этим мириться никак
нельзя.
Правда, в наших КБ
разрабатываются
различные типы двигателей,
но главную надежду мы возлагали
и возлагаем на ваш институт,
товарищи.
Ну а раз мы возлагаем надежду,
то мы должны создавать условия,
ведь так?
Вот я и пригласил к нам сюда
товарища Новицкого
из научно-технического комитета.
Товарищ Новицкий, вы слышали,
в каком безобразном состоянии
находится институт. Что можно
для них сделать?
Как обеспечить нормальную
и продуктивную работу?
-Дмитрий Иванович, дело тут
сложнее, чем нам кажется.
Этот институт нам
не подведомственен.
Он в другой системе, к сожалению.
Поэтому мы можем ходатайствовать
об увеличении ассигнований,
просить за АДВИ, но сами ничего
сделать не можем.
-Нет, можем, можем! Если уж мы,
работники воздушного флота,
не побеспокоимся об институте,
который проектирует нам моторы,
то кто побеспокоится?
Мы сделаем АДВИ подведомственным
институтом, дадим станки,
самые современные приборы,
выпишем заграничную
научно-техническую литературу,
ну а валюту на это мы найдем.
Все расходы мы впишем в смету
воздушного флота.
А прежде всего, я думаю, надо
подыскать для вашего института
новое просторное помещение,
ведь так?
Вот этим вопросом и займетесь
лично вы, товарищ Новицкий.
Подготовьте на подпись все
необходимые документы.
Что такое, товарищи?
Вы ведь не в художественном
театре, а я не Качалов.
Да и вообще, не очень-то
радуйтесь.
Мы просто так денег не даем.
В обмен мы попросим у вас новый
мощный советский авиадвигатель
на 700-850 сил. И как можно
скорее.
Товарищи, страна стоит на пороге
великих дел.
Уже готовится пятилетний план
индустриализации,
у нас будут гигантские заводы,
электростанции,
свои трактора, автомобили.
У нас должны быть свои самолеты.
Давайте нам мотор, ждем.
-Вот, смотри - наш дворец.
Пошли, покажу. Это я добился.
Без меня так и сидели бы в одной
комнате.
-Ну я ж тебе рассказывал.
-Три раза рассказывал.
-А ну погоди, ребята.
Доска, между прочим, тоже
по моему эскизу.
Открыли нам мастерские там,
где раньше помещался КомПАС.
Это мои ребята.
-Привет, Алексей Николаевич!
-Привет, Саша.
-Здрасте.
-У меня их пять гавриков.
Выделили нам помещение.
Там раньше помещалось... Да я уже
тебе говорил. -Говорил.
-Знаешь, что в этом ящике?
Клад, настоящий клад.
Мотор "Райт Уирлуинд". Мощный,
12-цилиндровый.
Ты понимаешь, мы теперь богаты!
Нам в АДВИ привозят всю
иностранную новинку.
И я вот увидел месяца три тому
назад
райтовский мотор, 500 сил,
для глиссера.
Увидел - и прямо зашатался.
Он там применил принцип жесткости
просто и красиво.
Вместо отдельно стоящих цилиндров
один. -Монолит. -Верно.
Ты понимаешь, я сам шел именно
к этому решению.
И вдруг мне стало так обидно:
ну почему не я?
Но потом я утешился.
Ведь он остановился на полдороге,
понимаешь?
Он даже не понял до конца всей
возможности этой идеи.
Ему просто не хватало
воображения. -То есть?
-Он увеличил жесткость
цилиндровой группы,
а я тогда, глядя на его мотор,
вдруг ясно понял,
как повысить мощность всей
машины.
Увидел это ясно и отчетливо,
как при вспышке молнии.
-У тебя все как при вспышке.
-Погоди, не перебивай.
Я увидел гениальнейшую новую
конструкцию мотора в 800 сил.
-Где же он? -Мотора пока нет.
Пока есть только макет.
-Изобретать легко, построить
труднее.
-Да, я согласен.
Прежде всего нужно привезти
мотор, пустить в серию.
Ты на Лад-8 какой хочешь мотор?
-Ну пока это еще не известно.
Возможно немецкий. Этот...
-"Майбах"? -"Майбах".
-"Майбах" - это ерунда. В нем 650
сил, а у меня - 800 сил!
Помоги его построить, и мотор
твой.
-Да как я тебе помогу?
-У тебя есть завод.
-Ну, знаешь, это наивно! Профиль
же совсем другой.
Ты иногда такое скажешь.
-Что, в Ленинграде один только
завод?
А ты там имеешь авторитет.
-А я-то думал, что он меня
так обхаживает?
На лодке катал, институт
показывал.
А тебе, оказывается, нужно,
чтобы я твой мотор построил.
-Тебе это еще нужнее. Это не я
прошу, это наш директор просит.
-Ну Августа Ивановича я глубоко
уважаю,
а тебе в этом деле помочь
не могу.
-Молодец. Ты всегда был эгоистом,
дождешься от тебя помощи!
-Короткая у тебя память.
А ведь был случай, когда я к тебе
прилетал в Москву на самолете.
Бросил, понимаешь ли, все дела.
Или это был не я?
-А, тогда?
-Да, тогда.
-Если хочешь знать, мог вообще
не приезжать. -Это почему же?
-Дело мое было чисто, меня все
равно бы выпустили.
-Да? Это интересно. Интересно,
интересно.
-Да-да-да. И если уж об этом
зашел разговор,
то во всех неприятностях виноват
ты.
Кто научил меня мельницу
построить?
-Какую мельницу?
-Ты.
Сидел у нас дома, ел ржаную кашу,
плевался шелухой
и все время подзуживал:
"Вот сидит конструктор, пусть
построит мельницу".
-Ну ты чудак! Я же имел в виду
маленькую, вроде кофейной.
Чтоб ты молол для себя и для
Маши.
А ты в коммерцию бросился.
Ну ты и тип, ты фрукт!
-Кстати, о каше. Пойдем к нам
пообедаем. Маша будет рада.
-Понимаешь, пожалуй...
Пожалуй, я не пойду.
Я в Ленинграде женился,
ребенок скоро.
Промолчать - неудобно получится.
Сказать - Маша, может быть,
расстроится.
Кстати, как она живет?
-Никак в смысле личной жизни.
А так ничего, процветает. Плакаты
рисует, выставки оформляет.
А мне и рубахи не постирает.
Смотрите, смотрите, дети!
Это дядя Ладошников.
Наш знаменитый Ладошников,
для которого мы строим мотор.
Он нам ничем помочь не хочет.
Ну ничего, ничего. Мы и без тебя
как-нибудь обойдемся!
Мы сами что-нибудь придумаем.
Я тебе точно говорю.
-Здравствуйте.
-Добрый день.
(Шепотом) -Товарищ.
-Что?
-Алесей Николаевич, какими
судьбами?
Здравствуйте, дорогой. Как я рад
вас видеть!
-Я тоже рад вас видеть.
Я давно хотел вас встретить
и сказать вам в лицо,
что вы мерзавец, прохвост,
негодяй и подлец!
-Алексей Николаевич, ну что вы,
ей-богу!
Такие слова люди интеллигентные
друг другу не говорят вслух.
Успокойтесь и объясните,
с чем вы к нам пожаловали.
-А это не ваше дело.
-А может быть, как раз мое?
-Нет.
-Я тут исполняю обязанности
главного инженера.
Мне есть что-нибудь?
-Да, возьмите, пожалуйста.
-Спасибо. Пожалуйста.
Прошу ко мне.
-Проект утвержден Управлением
Военно-воздушных сил,
а также всеми другими
инстанциями.
Поскольку АДВИ не имеет своей
производственной базы
и мы не можем своими силами
построить мотор,
то выбор пал на этот завод.
Вот письмо директора АДВИ,
профессора Берестова.
-Август Иванович? Прекрасный
человек и большой ученый.
Прошу кланяться ему, если он
меня, конечно, помнит.
Почетный заказ, весьма почетный.
И очень нужный для нашей
советской Родины.
Да, но, к сожалению, принять
мы его не сможем.
-Я так и знал, что вы сделаете
мне какую-нибудь гадость.
Не выйдет. Я из Москвы сюда
за тысячу верст.
(Звонит телефон)
-У аппарата.
Да, Галочка, иду.
Приду, серденько.
Сейчас закончу с московским
товарищем и прибегу.
Супруга.
-Галочка? А где же Лелечка?
-С Лелечкой мы расстались,
долго объяснять.
Спутника жизни из нее не вышло.
Сугубая материалистка.
Несовместимость.
А что касается заказа, то здесь
вы ошибаетесь.
Я, Алексей Николаевич, деловой
человек.
А деловой человек не имеет право
примешивать к делам
личные чувства, да-да.
Вам бы тоже не мешало.
Беда в том, что мы у себя
на заводе
уже начали строить авиадвигатель.
-Какой еще двигатель?
-"Заднепровец-750".
-Чепуха, АДВИ такого проекта
не давал!
-Дорогой мой. На вашем АДВИ свет
клином не сошелся.
Это местный проект,
автор его - молодой талантливый
изобретатель Никитин,
инженер нашего завода. Вот так.
-Я не верю, я ни одной секунды
не верю.
Это все враки! Я вот сейчас пойду
и все выясню.
Я вас тогда вдребезги, в порошок!
Где ваш секретарь парткома?
-На пустыре, в футбол гоняет.
-В футбол? Тут такое безобразие
творится, а он в футбол играет?
-Так он не играет, это сын его
за хавбека играет, а он смотрит.
-Ну и порядки у вас.
А почему это футбол в рабочее
время?
-Так то вторая смена с третьей
играет. -Да?
(Крики болельщиков)
-Я прошу немедленно собрать
партком.
И завком, и в присутствии
дирекции.
Это дело государственное.
-Мазилы-портачи.
-Товарищ секретарь, товарищ
секретарь.
Товарищ секретарь, Подрайскому
надо дать по рукам!
И с Никитиным, этим
изобретателем,
тоже надо разобраться.
-Давай, сынок! Давай, жми!
(Болельщики: Никитин, Никитин!)
-Никитин? Он, что ли,
изобретатель?
-Ага, сынок мой. Давай!
-Ваш сын?
-Ага.
(Свисток)
-Так вы все-таки соберете
партком?
-А як же, як же? Собере-е-ем!
-Позвольте, товарищи, перейти
к суровой прозе жизни.
Анатолий Викентьевич Подрайский
эксплуатировал до революции труд
молодых конструкторов,
наживаясь на их таланте!
После революции он выплыл в новом
обличии -
обличии нэпмана, частного
предпринимателя!
К слову сказать, я изобрел
электромельницу
очень оригинальной конструкции,
а он у меня эту мельницу -
цап-царап. Украл!
И я надеялся...
Потом он исчез, и я надеялся,
что он исчез навсегда.
Я думал, что советская власть
надлежащим образом
прервала его карьеру.
Оказывается, нет!
Оказывается, он здесь, на вашем
заводе.
Втерся в доверие и продолжает
совать нам палки в колеса!
-Секундочку, Алексей Николаевич.
Я могу сказать слово в свою
защиту?
-Обязательно скажите.
-Если поверить тому, что говорил
про меня мой бывший коллега
и даже, как это ни странно, мой
бывший ученик
Алексей Николаевич Бережков...
-Я вам не ученик!
-Секундочку, секундочку.
Если поверить этому,
меня надо не просто гнать
с завода, а судить.
В Соловки, к стенке.
Но суду нужны доказательства.
А какие доказательства
у Бережкова?
Никаких. Только голые слова.
Не буду следовать его примеру.
Зачитаю несколько документов.
Вот, секундочку. Секундочку.
Бережков обвинил меня в том,
что до революции
я был
капиталистом-эксплуататором.
Вот что написано в этом
документе.
"Горячо одобряю деятельность
инженера Подрайского,
ведущего интересные и важные
для обороны России
исследовательские работы.
Рекомендую оказывать его
лаборатории
всемерное внимание и содействие".
Кто подписал это письмо?
Профессор Жуковский.
Незабвенный Николай Егорович
Жуковский,
всемирный авторитет, светило
отечественной науки.
-Это он не всерьез.
Это для того, чтобы Ладошникова
поддержать,
чтобы деньги дали строить Лад-1.
Вы опять врете!
-А вы опять кричите.
Позволю себе зачитать еще одну
бумагу.
"Инженеру Подрайскому принадлежит
оригинальная идея
употреблять ввиду нехватки
бензина обыкновенный скипидар
как топливо для автомобилей
и прочих двигателей внутреннего
сгорания.
Для разоренного Гражданской
войной автотранспорта
предложение инженера Подрайского
является ценным и перспективным".
Кто подписал это письмо?
Не кто иной, как Алексей
Николаевич Бережков.
-Да, я подписал. Но я не имел
в виду...
(Смех)
-Еще одно письмо касательно
молодых талантов,
чью кровь я пил, как паук.
Тут говорится, что в царское
время я материально поддерживал
молодых революционно настроенных
изобретателей.
Что был их соратником
и единомышленником.
Кто же подписал это письмо?
Я думаю, что вы уже
догадываетесь.
Все тот же А.Н. Бережков.
Но я не сержусь на товарища
Бережкова,
потому что мотивы движут им самые
благородные.
Человек он горячий, азартный,
увлекающийся.
Ради дела готов на все.
Вот и сейчас у нас возник
конфликт,
оттого что я блюду интересы
завода.
Объяснил ему, что мы не можем
строить
авиадвигатель по их проекту.
Только единственно потому, что
строим свой - "Заднепровец-750".
-Да ерунда это!
Вам дают проект, нам которым
работал весь АДВИ,
а вы занимаетесь какой-то
самодеятельностью, кустарщиной!
Никакого сравнения быть не может!
-Вот как даже?
Сравнения быть не может?
Значит, мы провинция,
а вы столица?
-Да погоди, сынок, погоди.
Зачем же так? Ведь вы еще
не видели.
Тут сидят инженеры, конструкторы.
Они голову ломали, придумывали.
Неужели же ерунда? Давайте
все-таки сравним, а?
-Правильно.
-Давайте.
-Так как будете говорить,
по совести или как на базаре?
Он глядит на справную жирную
курицу, а сам спрашивает:
"Сколько стоит этот худенький
синий цыпленок?"
-Нет, это у вас не худенький
цыпленок. Это мотор.
Компоновка интересная, но вы вот
посмотрите на АДВИ:
формы мягкие, обтекаемые -
современные формы.
А у вас - лезут углы, динамика
не вместилась, контур торчит.
Выпирает.
Никто не подумал над тем, чтобы
уменьшить лобовое сопротивление.
-Подумали. И надумали
не уменьшать.
Углы дают мне жесткость.
Проигрываем в лобовом
сопротивлении,
выигрываем в мощности на единицу
объема и веса.
Еще скажу вам, товарищ Бережков.
У нас конструкция своя,
вполне оригинальная.
А у вас - мы хоть и провинция,
но кое-что видели - у вас "Райт".
Вы поглядите на свою цилиндровую
группу.
-Ну правильно, блок цилиндров
как у "Райта". Ну и что?
Ну поймите, друзья, в технике
когда-то произошла революция.
Появился двигатель внутреннего
сгорания.
Но дальше пошла эволюция.
Одна идея дает толчок другой,
мы идем вверх по лестнице.
Чтобы подняться на ступеньку
выше,
нужно оттолкнуться от предыдущей.
Да, блок цилиндров мы впервые
увидели у "Райта".
Но они выжали из своего мотора
только 500 сил, а я - 800.
И сегодня, может быть, они
воспользуются нашим опытом?
Так должно быть.
А что касается оригинальности
вашего мотора,
то я прошу обратить внимание
на противовесы.
Интересные штучки, правда?
Так вот, впервые их применил я,
это было еще в 1916 году,
когда строил "Адрос".
Вы, наверное, об этом "Адросе"
никогда не слыхали,
а один из узлов пригодился вам
сегодня.
Да нет, я вас не упрекаю.
Наоборот, мне это только лестно.
Повторяю, ваш мотор неплохой,
но АДВИ - не обижайтесь - лучше.
-А ты, сынок, что скажешь?
-Я тоже хаять не буду.
Может быть, АДВИ и лучше нашего
или, во всяком случае, не хуже.
Но я говорю про проект.
А если построить, так наш мотор
наверняка будет лучше!
-Почему? -А потому.
-Почему?
-Он реально опирается на
возможности нашего завода
и его оборудование.
Это во-первых.
А во-вторых, существует такая
вещь, как родительская любовь.
Да за свой мотор мы будем
драться, ночами не спать,
всем заводом выхаживать.
А ваш, извините, все-таки будет
приемышем.
Сами знаете, родной сын
для матери ближе.
-Так это если плохая мать.
А у хорошей матери, настоящей
приемыш и ухожен лучше,
и кусок ему слаще идет, чтоб сам
чего не подумал
да и люди не попрекнули.
-Товарищ Никитин, я чувствую,
куда вы клоните.
Но брать на себя такой груз -
строить два мотора - мы не можем.
-Да нет, товарищ Подрайский.
Нам такое рассуждение
не подходит.
Мы будем строить сразу два
мотора.
Нажмем, посидим сверхурочно,
вытянем.
Я не инженер, я мастер литейного
цеха.
Про ваши конструкции я судить
не могу.
Но вот какие у завода
возможности, я соображаю,
сам ведь буду ходить по две
смены, и другим придется.
Да-да, придется. Но построим.
Ну а там пускай умные люди
скажут,
какой мотор лучше, какой хуже.
Вот так.
(Бережков поет) -Бросая ввысь
наш аппарат послушный
Или творя стремительный полет,
Мы сознаем, что крепнет флот
воздушный,
Наш первый в мире пролетарский
флот!
Все выше, и выше, и выше
Стремим мы полет наших птиц,
И в каждом пропеллере дышит
Спокойствие наших границ.


Серия 4

(Музыка)
-Скоро?
-Не знаю.
-Товарищи, Дмитрий Иванович вас
ждет. Прошу.
-Комиссия внимательно изучила
результаты испытаний двух
авиадвигателей -
"АДВИ-800" и "Заднепровец-750".
Признавая оригинальность и другие
конструктивные достоинства
обоих моторов, комиссия в то же
время
не может рекомендовать к
производству ни тот ни другой.
Несмотря на длительный, очень
длительный период доводки,
ни один из моторов не дотянул до
нормы государственных испытаний,
т.е. до 50 часов непрерывного
хода.
Другими словами, не соблюдено
первейшее требование,
предъявляемое к авиамотору -
прочность и надежность
в эксплуатации.
В силу этого комиссия не считает
целесообразным
вести дальнейшую работу
как над "АДВИ-800", так и над
"Заднепровцем-750". У меня все.
-Товарищи, я прошу, дайте мне еще
неделю.
Я доведу мотор. Я даю слово.
-Сядьте, товарищ Бережков.
Не дадим мы вам недели,
и выводов комиссии оспаривать
не собираемся.
У нас есть прекрасные самолеты,
созданные Туполевым,
Ладошниковым, Калининым и многими
другими.
Но у нас нет своего мощного
мотора для завтрашнего дня,
для перспективного развития
авиации.
Пора, давно пора кончать с таким
положением.
Это вопрос не только престижа.
Это вопрос нашей
обороноспособности.
А вот из-за ваших неудач мы снова
вынуждены идти на компромисс.
Товарищи, вы все знаете, у нас на
Волге
построен первоклассный завод
авиадвигателей.
Люди работали в три смены,
ночами,
ломами долбили мерзлую землю.
Спешили, чтобы поспеть к тому
дню,
когда будут готовы ваши моторы.
А моторов нет.
Пускать в производство нечего.
Станки стоят в бездействии.
Так вот, к вашему сведению,
правительство решило
переоборудовать завод для выпуска
иностранной модели.
У немцев, у фирмы "ЛМГ"
мы вынуждены купить лицензию на
право производства их двигателя.
Что, не нравится?
Мне тоже не нравится.
Пока будем осваивать эту модель,
их конструкторы придумают и
построят что-нибудь новенькое.
А мы опять окажемся с устарелым
мотором.
Товарищи, первая пятилетка
ставит перед всеми нами
грандиозные задачи.
Уже сделано неслыханно много.
А чем можете похвастаться вы,
моторостроители?
Подумайте над этим, товарищи.
Подумайте, как исправитель
положение дел.
-Я понимаю, Дмитрий Иванович,
что ваша критика направлена,
прежде всего, в мой адрес.
Не стану оправдываться, не стану
ссылаться на объективные причины,
хотя вы знаете, их было
достаточно.
Видимо, для нашего института,
для нашего "АДВИ" наступило
время,
как сейчас принято выражаться,
менять стиль руководства.
Я слишком стар, чтобы менять
стиль.
Наверное, лучше и проще сменить
руководителя.
-Вот как. Подаете в отставку.
Что думает по этому поводу
главный конструктор?
-Ты мне про это не толкуй.
Это я лучше тебя знаю.
Будет трамвай без рельсов.
Куда хочет, туда и едет.
-Автобус, что ли?
-Именно, что не автобус,
а как трамвай.
Троллейбус называется.
-Тронлейбус?
О, студент прохладной жизни.
-Алешенька.
-Эй, студент, ты почему такой
невеселый?
-Здрасте. Да так, на работе
неприятности.
-А у меня от работы одна
приятность. А почему?
Потому что начальства надо мной
никакого нет.
И опять же: я ногой дрыгаю, а ты
- мозгами. Кому легче?
-Давно тебя не было.
-Я на стройку вербовался,
на Урал. Не понравилось.
-Ты, Алешенька, потому смурной,
что безженный, да.
-Какой, какой?
-Безженный.
Без жены то есть.
Женить тебя надо.
-Ну да, мне еще только этого
не хватало.
-Поешь на кухне, неохота
сворачиваться.
-Маша, все очень плохо.
Да брось ты свою мазню.
Послушай меня хоть раз.
Сестра называется.
Наш мотор зарубили.
-Август Иванович, вы извините,
вы замечательный ученый.
Но как руководитель вы, что ли,
слишком интеллигентны.
Нельзя сейчас так, время сейчас
такое.
Тысячи планов, объектов, строек.
И надо громко о себе заявлять,
громко кричать.
А то в шуме не услышат.
-Какой ужас.
-Это еще не весь ужас.
Я выступил против Береста.
-Но ты и раньше выступал.
-Нет, это совсем другое.
Спросили мое мнение.
Он искал у меня поддержки,
а я его добил.
-Я вот еще приведу такой пример.
Для того, чтобы добиться нового
помещения для института,
ездил к Родионову я, а не вы. Я.
И в Заднепровск для размещения
новых заказов тоже ездил я.
Вы не обижайтесь,
Август Иванович, пожалуйста.
Все как-то сошлось: обида за
мотор,
усталость безумная, старые споры.
Теперь вместо него будет товарищ
Новицкий.
-Алешенька, но ведь ты, наверное,
говорил правду.
-Ну и что? Правда - это так мало.
Все же есть еще благодарность,
сочувствие, жалость, наконец.
Может быть, как-нибудь надо было
иначе.
Взять его ошибки на себя,
вместе с ним принять порку,
уговорить остаться.
Ведь он ушел, ушел совсем.
-Успокойся. Не надо нервничать,
не надо.
-Не хочу. С чего мне
успокаиваться?
Что я в жизни сделал? Что у меня
есть? На чем я могу успокоиться?
Я неудачник. Я кругом неудачник.
-Мы все, конечно, виноваты,
в том числе и я.
Но, Август Иванович, ведь
работать было трудно. Трудно!
То одного не было, то другого.
Ведь в процессе доводки,
Дмитрий Иванович,
требуются тысячи новых деталей.
Пока мы эти детали выцарапывали
в Авиатресте,
на чужих предприятиях,
мотор простаивал неделями.
Я приведу такой пример.
Понадобился клятый подшипник.
Так я из-за этого подшипника
ездил к самому товарищу
Родионову.
Вы, Август Иванович, были тогда
прямо-таки шокированы -
из-за подшипника к начальнику
Военно-воздушных сил.
Но ведь достал я этот клятый
подшипник.
-Сними кепку и перестань говорить
глупости.
Ты - талант. И это все знают.
-Да. -Эх ты!
-Но зато я, сестричка, понял, как
мне жить дальше.
Я никому не буду хамить,
никого не буду обижать. -Да-да.
-И ни с кем не буду спорить.
Волноваться не буду.
Не буду попадать в глупое
положение.
Я запрещаю себе отныне и навек
заниматься сверхмощными моторами.
Я запрещаю себе изобретать.
-Ребята, слыхали новость?
-Ну?
-Никитин отказался от жесткости.
-Иди ты. -Да что ты говоришь!
-Раньше он был ее адепт,
а теперь - противник.
-А что же он теперь проповедует?
-Он проповедует сейчас
максимальную гибкость.
-Ясно.
-Алексей Николаевич, а что вы
думаете на этот счет?
-Возможно. Возможно.
Ну что, товарищи, никто не хочет
отдыхать в декабре?
-В декабре?..
-Алексей Николаевич!
Алексей Николаевич, я хочу.
-Да?
-Алексей Николаевич,
вас к Новицкому просят.
-Алексей Николаевич,
вас к директору.
-Как насчет чайку, Алексей
Николаевич? -Нет, благодарю.
-А я позволю себе.
Да вы садитесь, садитесь.
Да-да, ваш мотор. Что,
заинтересованы? -Вообще-то да.
-Ну, Алексей Николаевич,
какие у вас идеи
касательно сверхмощного мотора?
-Никаких.
Я, Павел Денисович, должен
заявить сразу и определенно:
сверхмощным мотором заниматься
не буду. -Вот и прекрасно.
Я тоже считаю, что пока с этим
связываться не стоит.
Сверхмощный мотор - это дело
будущего.
Мы решим задачу основательно,
солидно,
без преждевременных попыток
и истерических рывков.
А сейчас ваш "АДВИ-800"
переделаем на глиссерный мотор.
-Совершенно с вами согласен.
-От нас с вами требуют конкретных
дел, выполнения плана.
Это главное.
Взялся, подписал - все, значит,
выполняй, отвечай головой.
Таково мое правило, Алексей
Николаевич.
-Прекрасное правило.
-Ну вот, сейчас вы займетесь
глиссерным мотором.
Это будет ваша основная плановая
единица.
А затем я предложу вам другую
проблему.
Один из наших заводов выпускает
до сих пор моторы "Испано".
Нам с вами предложено переделать
его на воздушное охлаждение.
Это будет наше повышенное
обязательство по пятилетке.
Правильно?
-Правильно.
-И реально, и нужно стране.
-Все правильно.
-Давайте за мной!
(Поют) Мы кузнецы, и дух наш
молод, куем мы счастия ключи...
-Дай ему, дай же...
-Куда вы, девочки?
-Сейчас.
-Куда поставить?.. Дай попробую.
-Успеешь, успеешь.
-Алеша! У нас для тебя сюрприз.
-Ребята, давайте вниз. Вниз,
ребята, вниз.
-Коля, помоги мне.
Так, вот держи.
Вот туда, там протяни.
-Ганьшин, дружище.
Ну, молодец, молодец, что
приехал.
Специально на Новый год?
-Да я уже в командировке два дня.
-Что же ты не позвонил?
Рассказывай, рассказывай.
Как живешь? -Ты знаешь
определение слова "зануда"?
Зануда - это человек. Когда его
спросят "как ты живешь",
начинает рассказывать, как он
живет.
-О, ребята! Поговорим! Но потом,
потом. Сейчас некогда.
-Хорошо. Давай, давай. -Ладно,
ладно. -Ближе, ближе.
А вы ко мне... Еще чуть-чуть
ниже. Я сейчас спущусь.
Куда ты тянешь?
-Ну, а как идут твои дела?
Доволен?
-Доволен, вот так доволен.
Я не волнуюсь, не бьюсь головой
об стенку, не фантазирую.
Нет у меня таланта.
Значит, такая моя планида.
Я теперь руководствуюсь
трамвайным правилом.
-Каким-каким правилом?
-Старик, оставь пустые бредни.
С задней - входи,
сходи - с передней. Вот и все.
-А что делает Берест?
-Преподает, у него кафедра.
-Сережка! -Иди, целуй. -Сережка!
Ты когда приехал?
-Сейчас только.
-Да что ты! -Пошли, пошли.
-Ну, пойдем.
Сейчас будут новогодние шарады.
-Хорошо, хорошо.
Я так рада, что ты приехал.
-Внимание, дорогие соседи.
Сейчас начинаем. Внимание.
-Значит, по моей команде. Раз,
два, три. Раз, два - и начинаем.
-Кто открывает? -Не перепутайте.
Ты, ты.
Поторопись.
-Прячься скорее. У нас все
готово. Будем начинать.
-Раз, два, три.
Новогодние шарады.
(Музыка)
(Все вместе) Папа Римский готовит
крестовый поход против СССР.
Наш ответ Чемберлену.
-Алексей, необходимо достать пару
стульев. Нам с тобой поручили.
Ты сбегай к соседям наверх, а я
здесь посмотрю.
(Музыка)
(Стук в дверь) -Войдите.
-С наступающим.
-Спасибо.
-Одолжите по-соседски три стула
или табурет.
(Музыка)
Вот это да. А вы меня не узнали?
-Узнала, конечно.
-Можно войти?
-Войдите.
-Ой!
Вас уже выпустили?
-То есть?
-Когда мы виделись в последний
раз, вы были нэпман,
подрядчик с большими аппетитами.
Таких потом сажали.
Вот, я думала, что и вас тоже.
-Нет, вы ошибаетесь.
Я давно вернулся в авиацию.
Работаю главным конструктором
в институте.
-Хотелось бы верить.
Хотелось бы, но...
-А почему вы со мной так
разговариваете?
Я тогда наглупил,
но ведь это было так давно.
Я уже и забыл про это.
-А я - нет.
Я тогда ушла с таким чувством,
будто у меня что-то украли.
-По правде говоря, я у себя
ведь тоже много чего украл.
Жизнь проходит, мне уже 35,
и ведь ничего не сделал, ничего.
А ведь пробовал, хотел. Да.
В общем, перед вами не главный
конструктор, а главный неудачник.
-Знаете, вы мне в таком качестве
больше нравитесь.
-Что, молодец, хорошо придумали.
-Да?
-Вот видите, нет худа без добра.
Какая вы красивая, Валя.
-Здесь плохой свет. Я уже старая.
-Ну да.
-А где вы работаете?
-Я учусь, по-прежнему учусь.
Была на комсомольской работе, а
потом опять вернулась в институт.
(Бьют куранты) -Новый год.
Слушайте, меня за стульями
послали.
Давайте возьмем их и бежим.
-Здесь же ничего нет.
Хозяева уехали на Турксиб,
а меня оставили в пустой квартире
заниматься.
-Да? Ладно.
С Новым годом, Валя.
С новым счастьем.
-С Новым годом.
-Машенька!
-Ты что?
-У меня важные перемены.
Я женился.
-Хорошее дело. На ком?
Фифочка какая-нибудь?
-Она здесь. Она будет у нас жить.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Неожиданно, конечно.
Но мы современные люди,
удивляться нечему.
Как говорила наша бабушка,
совет да любовь.
А я, пожалуй, сниму себе комнату
где-нибудь.
-Нет, зачем же. Тогда лучше я
себе сниму где-нибудь комнату.
-И я. Будем все трое снимать
комнаты,
только желательно в разных
районах.
Что такое? Почему ты всем
недовольна?
Ты обиделась, что нормальные люди
женятся?
-Ну и идиот же ты! -Но почему?
Я ведь за тебя заступался.
-Ай, ну тебя.
(Музыка)
-Как тебе Ленинград?
-Грандиозный город, гениальный.
-Завтра свезу тебя в Петергоф.
-Нет, ничего не выйдет.
Миллион дел.
Новицкий надавал столько
поручений,
что и декады не хватит.
-Значит, работа кипит?
-Булькает.
А как твои дела?
-Да так.
Кстати, не хочешь посмотреть мои
художества?
-Это "Лад". -Номера пока не знаю,
до этого не дошло
и, наверное, не дойдет.
-Почему?
-Мотор.
Не родился еще мотор для этого
самолета.
-В мой огород камешек.
Ты имей в виду, я не реагирую.
Сверхмощные моторы, как теперь
выяснилось, это не моя стихия.
Вот Никитин, говорят, что-то
придумал -
максимальная гибкость и так
далее. Ты его попроси.
-Да нет, там у него тоже
свои сложности.
Придумал он изумительно,
а вот довести не может.
Все заново, все новое - каждая
запчасть, каждая мелочь.
Кстати, почему ты ушел от этих
дел?
-Да тому причин много.
В общем, ушел, и навсегда.
О, это не Машин рисунок?
-Конечно.
Забыл переложить в стол.
У меня ее рисунков много.
Да, а как у нее дела?
Замуж не вышла? -Нет.
-Понятно. А с женою ладят?
-Да лучше, чем хотелось бы.
Двойственный союз против
Бережкова.
-Да, обидно получается.
Умная женщина, обаятельная, все
как-то так...
-Да, ты молодец.
Пропеллер, крыло, шасси, руль
высоты - все интересно.
Весь самолет - одномоторный,
длинный, могучий.
-Давай мотор.
-Нет, не могу, Алексей
Николаевич, это не для меня.
Потом, ведь я ленинградец, вырос
в Питере.
У нас здесь очень интересное дело
заварилось.
-Знаете, все-таки Москва, центр
всей науки. -Не могу.
-А может быть, вы нам кого-нибудь
посоветовали бы?
Нам, признаться, нужны
специалисты.
-Что же, об этом надо подумать.
-Александр Герасимович, а что это
такое?
Это немец, "ЛМГ", т.е. бывший
немец. Видите, гриф Д-30.
Между прочим, его выпускает наш
Волжский завод.
800 лошадиных сил.
Может быть, Демин согласится.
(Напряженная музыка)
-Всю жизнь я рассказываю, а мне
не верят.
Новые идеи у меня возникают
мгновенно.
Щелчок, удар - озарение.
Да-да, да.
Но за этим внезапным озарением,
конечно же,
стоит длительная работа мозга.
Часто она идет где-то на окраинах
сознания
или даже в подсознании.
Ты запретил себе думать
о какой-то проблеме,
устал, отошел от нее.
Но ты не можешь избавиться
от груза информации,
от изученных материалов, от
недоведенных до конца вариантов.
И пружина где-то внутри тебя
сжимается все туже и туже,
чтобы в какое-то мгновение
неожиданно ударить,
освободить всю затраченную на нее
энергию, всю энергию.
(Музыка)
-Да-да.
-Извините, тут вам какой-то
Оладушкин звонил.
Просил передать, что будет ждать
вас. -Хорошо-хорошо, спасибо.
-Пожалуйста.
(Музыка)
Мне ваш Оладушкин надоел своими
звонками!
Идите и говорите с ним сами!
(Музыка)
(Шум улицы)
-Алеша! Алеша!
-А?
-Может быть, кофе выпьем?
-Миша.
Миша, я изобрел мотор.
Грандиозный. Гениальный.
И архигениальный. Тысяча лошадей!
Такого никогда и нигде не было.
-Ты сначала проснись.
Что это такое? -А?
-А? Что это?
-Ерунда, кровь шла носом.
Совершенно новое, оригинальное
решение.
Вот смотри: блочная конструкция
головки.
Во - жесткое крепление.
Совершенно новое принципиальное
решение.
Понимаешь, ее надо стянуть с
картером анкерными болтами.
Авиационный двигатель,
развивающий свыше
2,5 тысяч оборотов!
-Алеша! Алеша, не болтай.
Ну что ты наделал?
Что ты наделал? Ну?
-Ничего. Ты тут авторитет,
ты все уладишь.
Мне сейчас нужен ватман.
Слушай, устрой мне самолет. Я это
перерисую и мигом - в Москву.
Мне срочно надо лететь.
-Ой, бред.
-Но почему? -Чистый бред.
Вчера клялся, что ничего
не будет.
Кричал, что руки-ноги отсохнут.
-Вчера. Вчера - это было вчера.
А сегодня у меня уже есть мотор.
Вот смотри.
Слушай, дай мне самолет. -Да где
ж я его тебе возьму?
-Ну ты хорош! Когда тебе срочно
надо было лететь в Москву,
самолет мигом нашелся.
-Это ты хорош.
Что ж ты тут наделал-то?
Ну что ты наделал?
-Ничего.
-Кстати, вот эта штука,
это вот хорошо придумано.
Оригинально.
Я ведь тебя, балбеса, летал
из тюрьмы выручать.
-Ну тогда это было не нужно.
-Да? Не нужно?
-А сегодня, сейчас - нужно,
необходимо.
-Слушай, ты все это за одну ночь
придумал? -Ну да, я же говорил.
Слушай, ну, организуй мне
самолет. А?
-Хорошо, поедешь "Красной
стрелой".
-Э, нет. Я - только самолетом.
-Поедешь. -Нет.
-Батюшки светы!
Ой! Что ж это такое?
-Это мотор! Мотор, мамаша.
1000-сильный!
-Вы успели сделать все дела?
-Нет. Дела я бросил.
Я привез вам бомбу.
-Что это такое?
-1000-сильная машина.
-Вы успели завербовать
кого-нибудь из ленинградцев?
-Нет, но я... -Заказы наши
проверили?
-Мне не хватало времени.
-Чертежи на завод отдали?
-Да нет. Я считал... -Ни с одним
из трех заданий вы не справились?
Зачем я вас посылал
в командировку?
-Павел Денисович, вы что-то
не так поняли.
Послушайте, я изобрел
1000-сильный двигатель.
Павел Денисович, мы же вместе
с вами были у Родионова.
Неужели вас не встревожило,
что нашим авиадвигателям так
не хватает мощности?
Мы с вами инженеры.
Мы не имеем права себя
ограничивать всякими текучками.
Мы обязаны думать в масштабах
всей страны.
Мы обязаны думать о том,
как выполнить самое трудное
задание родины.
Вы извините, но мы - "АДВИ".
Мы -"АДВИ", черт возьми,
а не мастерская по ремонту
керосинок и примусов.
-Что это за конструкция?
Что вы взяли за основу?
-Такого решения вы нигде
не найдете.
Это самый новый, оригинальный
советский двигатель.
-Это что за книга? -"Пятилетний
план авиапромышленности".
-Есть там ваша конструкция?
Нет! Так не надо разводить
анархию.
Надо делать то, что здесь
записано. Делать честно и хорошо.
Вот этого требует от вас страна!
-Но это же - формальный подход.
-Хорошо.
Хорошо! Вот вам неформальный.
Вы знаете, что сейчас делается
на Волжском заводе?
Там осваивают новую технику,
не выполняют программы.
Сейчас предложить им новую модель
- это значит сорвать все планы.
Вы это предлагаете?
-Я предлагаю вам
1000-сильную машину.
-1000-сильную авантюру!
-Павел Денисович,
это не авантюра.
Это плод моих многолетних
размышлений.
Логическое развитие принципа
жесткости.
Я за этой жесткостью столько лет
гонялся.
И наконец поймал. Она вот,
в моих руках.
-Опять? "Моя", "я".
Мне надоело ваше гениальниченье.
Это не наш принцип работы,
негосударственный. Вы поймите!
-Почему вы считаете
государственную точку зрения
своей привилегией?
Потому что вы директор?
А может оказаться, что в своей
области творческий работник,
хотя бы конструктор, может лучше
вас понимать задачи государства?
-Вот вы как заговорили?
Боюсь, мы с вами не сработаемся,
Алексей Николаевич.
Вот вам ручка, вот бумага -
пишите заявление об уходе.
-Подождите, почему об уходе?
Я хочу работать в АДВИ.
-Хотите работать - так работайте!
Но работайте по утвержденному
плану!
За то, что вы сорвали
командировку,
я объявляю вам выговор.
Идите, Алексей Николаевич.
И уберите это с моего стола.
"Испано"? -Угу.
-Павел Денисович, здравствуйте.
-Красиво.
-Здравствуйте, Павел Денисович.
Работаем. -Отлично.
-Ну, и к какой же это машине?
Ну-ну? -Это...
1000-сильный.
-О, Господи!
-Так. Вы что же, решили устроить
здесь частную лавочку?
Вы знаете, как это называется?
Это - прогул!
Прогул на рабочем месте!
Занимаетесь ерундой, а главное -
пусть подождет?
-Разорвал и предупредил всех,
что, если еще раз поймает -
выгонит к чертям из института.
Да я не говорю, что он бюрократ.
Я понимаю - план, дисциплина.
Но так ведь тоже нельзя.
Ну?
А если это шаг вперед?
И даже не шаг, а огромный скачок!
-Ну а кроме эскизов у вас
что-нибудь есть? -Есть.
-Синьки, расчеты?
-Все есть.
-Ну что ж, принесите.
Разберемся.
-Слушай, Алексей! -Ау.
-А что твои часы стоят?
-Да я еще в 16-м из них
шестеренку вынул. Вот и...
-Шутник.
-Слушай, диаметр прежним
оставить? -Ну конечно.
Это уменьшит вибрацию двигателя.
-Валюша, ну как? Молодчина.
-Перерыв! Перерыв!
-О, это совсем другое дело.
Ну, посмотрите,
двадцать минут второго.
Не поймешь, завтрак это или ужин.
-Федя, Новицкий идет,
прыгай в окно.
-Хватит пугать -
производительность труда падает.
-Ну ты даешь. -Спасибо.
-О, хорошо.
-Так. Спасибо.
-Кофе, небось, желудевый? -Нет,
как ни странно - натуральный.
Правда, крепости настоящей нет.
-Вы посмотрите, товарищи! Валя,
полгода человек был всем доволен.
А сейчас стал капризничать.
-Он такой лучше.
-Ничего, ничего. Хорошо. -Ну,
поправляйтесь, поправляйтесь.
-Алеша!
Алеша, нашел время.
-Я... -Иди, ложись.
Светает уже.
-Маша... -Валя, спит уже,
наверное. -Маша.
Ты понимаешь?
Маша.
О, а у тебя морщинки появились.
Вот здесь.
-Мог бы и помолчать. -Ну...
-Заметил вдруг.
Иди.
Иди.
(Музыка)
-Прошу. -Повторяю, товарищи, я
специально приехал из Ленинграда.
Специально!
-Чтобы защитить своего друга?
-Да, именно так. Я не спал
всю ночь.
Проверил расчеты и уверен -
ошибки нет.
Было бы преступлением
не проверить теорию практикой.
-Как известно, у Алексея
Николаевича
все изобретения "грандиозные" и
"архисногсшибательные".
Других у него не бывает.
Но где все эти моторы теперь?
На свалке?
Кто подсчитает убытки, понесенные
страной?
Что же касается данного проекта,
я как инженер признаю остроумие
решения.
Но одновременно не могу
не выразить сомнений.
-Например? -А выдержат ли
анкерные болты?
Как будет вести себя блочная
головка?
Не знаю, не знаю.
Это ведь совершенно новая,
а следовательно, непроверенная
конструкция.
А как руководитель института
и человек,
в какой-то мере отвечающий за
развитие
отечественного моторостроения,
я обязан сказать:
отказаться в данный момент
от проверенной модели
и внедрить бережковскую -
это значит потерять темп,
затратить огромные средства
и остаться в конце концов
у разбитого корыта.
Ведь так?
-Худо, брат. Берест - их тяжелая
артиллерия.
-Мне не понятно, почему партбюро
института
осталось в стороне?
Не выступило против этой
авантюрной затеи.
-Упрек товарища Новицкого в том,
что парторганизация стояла в
стороне, мы признать не можем.
Мы все работали.
Ну, например, я в стороне
не стоял.
Я кое-что чертил, делал основные
расчеты по конструкции
и очень доволен,
что в этой, по-моему, очень
нужной и перспективной вещи
есть доля и моего труда.
-Товарищи!
Пожалуйста.
-Ущипни меня.
-Действительно, нам еще только
этого прохвоста не хватало.
-Я, товарищи, в Москве всего
полгода.
Работаю сейчас по снабжению
и очень польщен,
что меня пригласили на такое
ответственное совещание.
Начну издалека.
С Алексеем Николаевичем
Бережковым я уже знаком 17 лет.
Вместе с незабвенным
Николаем Егоровичем Жуковским
я стоял у колыбели его первого
детища - мотора "Адрос".
Словом, с Алексеем Николаевичем
нас связывает давняя творческая
дружба.
-Вот каналья, а!
-Я, товарищи, позволю себе
вначале
рассказать одну поучительную
историю.
В бытность мою консультантом
Отдела военных изобретений
я познакомился с одним
изобретателем.
Он вошел ко мне в кабинет,
огляделся по сторонам и спросил:
"Товарищ Подрайский,
государственные секреты вам можно
доверять?"
-"Конечно, - говорю, - специально
для этого и сижу".
Тогда изобретатель наклонился
поближе
и таинственным шепотом сообщил:
"Газов больше нет".
- "Да? А почему?"
-"А потому что я изобрел
"свинтопрульный" аппарат,
который отражает любую
газовую атаку".
И он мне показал чертеж:
пулемет,
который стреляет не простыми
пулями, а особенными.
Каждая снабжена маленьким винтом
- пропеллером.
А когда пуля летит,
пропеллер вертится и получается
ветер, а этот ветер отгоняет газ
в сторону противника.
Я ему говорю: "А почему же
"свинтопрульный аппарат"?"
А он отвечает: "А как же?
Пуля-то с винтом прет."
И вот с тех пор, когда мне
говорят
про какую-то новую конструкцию,
что она совершенно новая
и оригинальная,
что ничего нигде похожего
не было,
я каждый раз вспоминаю
про изобретателя
"свинтопрульного аппарата".
-Закругляйтесь, товарищ.
-Однако, товарищи, исключение
подтверждает правило.
И сегодня, как и 17 лет назад,
я горячо поддерживаю товарища
Бережкова.
Его конструкция - это новое слово
в технике,
победа советского моторостроения.
-Твое дело - в шляпе.
Нюх у него безошибочный.
-Тише-тише.
-Слово предоставляется профессору
Бересту Августу Ивановичу.
Пожалуйста.
-На своем веку
мне довелось высказываться
о многих проектах:
и о заграничных конструкциях,
советских,
о студенческих работах.
Сегодня - первый и единственный
случай в моей жизни,
когда я не могу сделать ни одного
критического замечания.
Как научный консультант комитета
я считаю:
это талантливое произведение.
Быть может, самое талантливое
из тех,
которые мне довелось
рецензировать.
-Может быть, гениальное?
-Нет.
Гений попадает в цель,
которую видит только он один,
никто другой.
В данном же случае цель ясна нам
всем и мы видим,
что товарищ Бережков попал
в самое яблочко.
-Я вас поздравляю.
-Спасибо.
-Мотор этот надо начинать
строить, не теряя ни одного дня.
-Товарищи, что вы делаете?
Ведь вы ж меня без ножа режете.
Товарищ Родионов! Дмитрий
Иванович! Обращаюсь к вам лично.
Ведь завод строился под
бережковский мотор "АДВИ-800".
Что из этого вышло?
Прождали целый год и в конце
концов купили у немцев.
Затем осваивали год.
И когда наконец освоили серийное
производство -
на тебе, опять все к черту.
Я не ученый.
Я директор завода.
И я прямо предупреждаю:
если мы пойдем на эту авантюру,
не будет иметь наша авиация
мощного мотора.
И опять к дяде, на поклон?
-Правильно, товарищ Кущин!
-Правильно, товарищ Кущин!
-Дилемма, действительно, трудная.
Мы можем понять и сторонников
нового мотора,
и тех, кто так решительно
выступает против.
Думается, что главным
соображением
должно быть следующее.
Мотор "ЛМГ", за который бьется
товарищ Кущин, уже устарел.
А пока мы поставим его
на самолеты, устареет еще больше.
Бережков же предлагает нам
двигатель,
которого заграница пока не имеет
- 1000-сильный -
самый мощный в мире.
Я внимательно слушал выступавших,
ознакомился с заключениями
специалистов и считаю:
необходимо войти
в Совет Народных Комиссаров
с ходатайством наладить
на Волжском заводе
производство 1000-сильного мотора
конструкции Бережкова.
-А я думаю, у нас возникнут
трудности, которые...
-Подождите, товарищ Кущин.
Подождите.
Товарищ Бережков!
Какие условия вам нужны
для работы?
-Мне нужен завод.
-Волжский моторостроительный
подойдет?
-Мне - подойдет, но...
-Значит, так и решим.
Поедете туда главным
конструктором.
-Хорошо. Я согласен.
-"Товарищи дорогие!
Я приехал на ваш завод и буду
работать здесь вместе с вами.
Должность моя - главный
конструктор".
Мать честная!
Звучит.
"Мы с вами, товарищи, построим
небывалый мотор -
в 1000 лошадей.
И не говорите мне,
что это трудно.
Я сам знаю, что это трудно,
очень трудно,
но мы его обязательно построим.
Дорогие товарищи!
У меня, действительно, раньше
ничего не получалось.
А почему?
Я долго ломал себе голову,
и вот только недавно понял,
что каждый раз меня губила
доводка.
Дорогие товарищи!
Тысячу неполадок, тысячу деталей,
которые нужно делать вручную.
Работа вязла, как в трясине,
в этих мелочах".
Про трясину - ничего?
Можно так? -Можно.
-"А теперь моя конструкция будет
опираться на уже имеющееся
и налаженное оборудование.
Все детали рассчитаны на станки
и технологию вашего завода,
мои дорогие, мои замечательные,
мои милые товарищи".
-И друзья.
-И друзья!
-Может, что надо?
Я сделаю.
А может, песня моя мешает?
-Что вы, пойте, пожалуйста.
Мне нравится.
-Пой, Василий, пой.
Пой все, что знаешь.
-Скоро будем дома. Вот эти два
холмочка переедем -
и будет завод.
-Ну, вот видишь, Валюша,
скоро приедем.
Еще я вот что им скажу:
"Товарищи!
Я действительно к вам обращаюсь
как к своим товарищам,
без которых мне опять не сделать
ничего.
Всю свою жизнь я рассчитывал
только на себя,
на свою фантазию,
на свой талант.
Талант у меня, действительно,
есть. Чего скромничать.
А иначе, зачем огород городить?
На свою выносливость.
На свою удачу надеялся.
И вот только недавно понял, после
того, как шлепался столько раз,
конструкторская работа - это дело
коллективное.
Только все вместе.
Только так.
Не "я", а "мы с вами".
Я переехал сюда насовсем".
-С женой переехал.
-Да, "с женой переехал,
потому, что работа будет долгая.
А время подгоняет.
У меня раньше была такая
поговорка, довольно нахальная:
если я не сделаю, то кто же
сделает?
А теперь я так скажу: товарищи
мои дорогие,
если мы не сделаем, то кто же?"
Да-да-да!
-Спасибо.
-Вот он. Идите, любуйтесь.
(Музыка)
-Вот здесь, Валюша, и пройдет
вся наша жизнь.
(Музыка)
 

////////////////////////////