Угрюм-река (2012 год). Фразы и цитаты из сериала

«Угрю́м-река́» — российский драматический телесериал Юрия Мороза, вторая экранизация одноимённого романа Вячеслава Шишкова. Главные роли в нём сыграли Александр Горбатов, Юлия Пересильд и Александр Балуев.

Все фразы и цитаты

Серия 1

УГРЮМ-РЕКА
ГРОМКО И ТЯЖЕЛО ДЫШИТ
-Ведьма!
Господи...
ИГРА НА ВАРГАНЕ
С АКЦЕНТОМ: Спать пора вам.
Замучили меня уже.
А то Синильга придет,
дочь огненного дракона,
и съест вас. Косточки обглодает.
Гирманча, спать ложись!
-Синильги нет давно. Нет ее.
Много зла творила она.
Шаманы сильнее сильных вместе
собрались и убили ее.
А золото отобрали...
МЕСТНЫЕ НАПЕВЫ
...в землю за великими болотами
спрятали.
Лежит Синильга в гробу,
а душа ее рыщет,
к охотникам приходит,
чтобы найти глупого, дурного,
чтоб он губы ее поцеловал.
И прилетит огненный дракон
и проглотит все!
И все превратится в черное.
ГОВОРИТ НА МЕСТНОМ ЯЗЫКЕ
-Ведьма идет за мной!
-Проша!
-Ну?
-А замуж возьмешь?
Я замуж хочу!
-Верно Гришка лапти плетет -
Бабе, себе и детям по лаптишку.
Господи, спасибо тебе!
Не возьму. Первым богачом
в уезде стану - тогда женюсь.
ГРОМКИЙ ЖЕНСКИЙ СМЕХ
-Ах Прошка, сукин сын!
Я тебе...
Я тебе покажу, как девок брюхатить!
Я тебе покажу!
-Наука нехитрая, папа.
-Работать не хочет, жениться
по-человечески не хочет, а!
За науку мне еще...
-Да угомонитесь вы, папаша!
-Петя! Проша!
-...спасибо скажешь!
-И то спасибо, отец родной,
что из гимназии меня забрали.
-А что тебе в городе делать? Здесь
надо работать, хозяйство поднимать!
-Да какое хозяйство?!
Тошно мне тут! Папаша, ну!
-Да угомонитесь вы оба!
Люди смотрят! Петя!..
-Да ладно,
чо ему в этом городе-то делать?
-Чу! Чу!
С АКЦЕНТОМ: Здравствуйте!
Вот, привез старика. К нам прибежал.
-Здравствуй, Гирманча!
-Гирманча, здравствуй!
-Здравствуй, Марья!
-Чего это?
-В тайге нашел.
Пойди посмотри, говорит,
ведьма за ним идет.
-Помираю...
-Давненько тебя не было.
Где пропадал-то?
-Дьяволица явилась мне.
Из ада выкупи меня.
-Чо ты несешь, старый?
-Деньги потрать на добрые дела.
-Да какие деньги? Глаза-то разуй,
одно название, что купцы.
Что, думаешь, мы без тебя тут
разбогатели? Держи карман.
Хуже прежнего стало.
-Прости ты меня, душегуба.
Разбойник ведь я. С кистенем
по большим дорогам хаживал.
Ох, загубил много народу.
Господи...
-Сколько там, бать, всего-то денег?
-Денег мало прожил.
Закопал остальные-то.
-Батя, а закопал-то где?
-Сосну с развилиной помнишь,
у ручья Зуева?
Ты бедным богаделенку...
-Все отдам, все до копейки,
все бедным! Все отдам!
-Смотри на церкву отдай!
А то мне погибель...
и всему роду нашему...
-Сколько годов молчал, черт старый!
Мы надрывались, копейку берегли.
-Даниле Петровичу баню затопила...
Петя, а ты куда?
-Не до бани, плохой совсем.
За попом я!
-Матушка Божья, царица небесная...
-На кухню зайди! Может,
указания какие от хозяйки будут.
За попом, может, надо.
-Плох, говорят, старик-то?
-Плох. Плох.
Но, пошел! Но!
-Гирманча-тунгус в тайге подобрал.
-Давит...
Давит...
-Воды неси быстрее.
-Ага.
-Давит...
-Это я, дед.
-Давит...
-Что давит, где?
-Сними...
Синильга-ведьма крест с меня сняла,
печать дьяволову повесила.
-Золото, дед.
-Душу мою купить хотела.
Земли золотые сулила.
-А где земли-то эти, дед?
Где они?
-Проклято Синильгино золото.
Не трожь его, Проша.
-Ты чего, дед?
-Ах!
-Не обманул... дед Данила.
РЫЧИТ
ВОЛК РЫЧИТ
ВОЛК СКУЛИТ
ДЕВУШКА: Ой, а сама хохочет,
аж заливается.
-Прощайте!
-Спасибо, отец Ипат.
ИЗВОЗЧИК: Но!
Но, давай!
-Что ты?
Куда?
-Дорога недальняя. Отойду, мамаша,
пока папаша не воротился. Ну?
-Проша, останься. Нехорошо,
деда не схоронивши...
-Сил моих больше нет!
Тошно мне тут, не могу я!
Дело у меня есть.
-Ладно.
Вижу я, маешься ты здесь. Еще,
убереги Господь, пить с ним начнешь.
А он побуянит и утихомирится.
-Я не могу, я не могу, ну!
-Ну, может, еще и погостить
к тебе отпустит. Не прогонишь?
-Ну что вы, мамань!
-Иди.
ПЕТР: Тпру! Стой!
-Кончился дед.
Я в город, папаша.
Али силой держать станешь?
-Собрался долой - скатертью дорога.
Что в городе делать-то будешь?
-Экспедицию снаряжу,
золото буду искать.
-Золото...
Вот тебе мое отцовское
благословение. Топай давай!
Шагай. "Золото"...
КРЯХТИТ
-Что это?
-Наследство деда Данилы.
-Петь, Проша-то наш...
-Дурак этот щенок.
Пусть там свое золото ищет.
Ни копейки не получит. Мое.
-Петя!..
-Мне отцом моим завещано. Я Прошке
не отдам. Ни копейки не дам.
Мое. Мое.
ПЕНИЕ ПТИЦ
ОРКЕСТР ИГРАЕТ ВАЛЬС
-Мастеровые наших бьют!
ИЗ ТОЛПЫ: Наших бьют!
-Вали!
-Берегись! У него нож!
КРИК
СВИСТИТ ГОРОДОВОЙ
-У него нож!
-А ну, прекратить!
-Держи его!
-Атас!
СВИСТЯТ
-В сторону!
ГОРОДОВОЙ: Стой!
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
СВИСТ
-Идем?
-Куда ты прешь-то, окаянный?
-Чего встал-то? Забегай,
раз такое дело.
КУДАХТАНЬЕ КУР
От кого бежал-то?
-Кто бежал, я?
-Ты.
-Так это, к тебе, родная. Чья ты?
Звать как? Замуж за меня пойдешь.
-Ишь ты, какой скорый!
А капитал-то у тебя есть?
-Все у меня будет. Любить будешь
меня жарко.
СВИСТ СТАНОВИТСЯ ГРОМЧЕ
-Ух! Опять к нам пожаловали?
-Парень где?
-Какой парень?
-Во двор к вам забежал.
-У тебя он, Анфиска.
-А я не Анфиска вам,
а Анфиса Петровна. Не было
тут никого. Идите, ищите.
Вон, весь дом переройте.
В постель мою заглянуть не забудьте,
если вам совести достанет.
Мне скрывать нечего.
-Не тебе сейчас с нами шутки шутить.
-А, горемыки-воины, чего к бабам-то
бедным-горемычным привязались?
-Оставь. Ладно, пошли.
-Хм! Идите.
-Про мужа слыхала...
Анфиса Петровна?
И про Шкворня-разбойничка?
-Что?
-Али что, не слыхала?
В деревушке одной их накрыли,
его и Шкворня.
Шкворень ушел, а твой...
в тайге, в болоте утоп.
И до тебя мы доберемся,
сухой из воды не выйдешь.
-Чиста я, как снег.
-Анфиса вы, вот, значит,
как звать. Будет моей.
-Иди уже, оглашенный!
-Цыц! Моей будет.
Не зря меня от тюрьмы спасла.
МУЗЫКА В ЗАВЕДЕНИИ
-О-о-о! Прошка пришел! Здравствуй!
-Здравствуй, Ибрагим.
-Проходи. Водка будешь?
Сегодня хароший водка. Будешь?
Что грустный такой? Баба встретил?
Красивый баба, да?
-Встретил.
-Украду ее, хочешь?
-Отойдем, поговорить надо.
Ибрагим, я человека
вгорячах ножом...
-Зарезал? До смерти?
-Да нет, ранил.
-Дурак!
-Да, дурак! Прослышали,
что разбогатеть хочу, поддевать
стали. А надо мной шутить нельзя,
не люблю!
Клоп этот теперь не отстанет.
Ты посоветуй, как быть. Видели
меня. Узнают - на каторгу сошлют.
-Эй, нельзя на каторгу. Я на каторга
был, там джигиту смерть.
Слушай меня, Прошка. Я сейчас полиция
бежать, главный полицай говорить,
чтоб тебя сильно не искали. Я его
много знаю. Он сюда для баба
кольца-шмольца краденый покупать
ходит. А ты к батька ехай. Понял?
-К отцу с пустыми руками?
Не поеду. Я здесь лучше!
-Нельзя тебе здесь, найдут здесь!
Я насквозь тебя вижу,
не про батька думаешь -
про бабу свою. Забудь про нее!
В Медведево сиди, в город вообще
нос не показывай, понял?
СКВОЗЬ ЗУБЫ: Дурак.
-Ой, кукушки...
Ой, кукушки...
-Ну что ты, Анфисушка?
По Антипу затосковала?
Ай, что Господь ни делает,
все к лучшему.
Ну, куда ему живым? Куда ему дорога,
бесталанному? В каторгу, в рудники?
Да и ты - ни рыба ни мясо!
Не вдовица, не замужняя.
Ехать отсюда надо, касатка. Полицаи
проклятые не отвяжутся теперь.
Чуть что - к тебе,
виноватить начнут.
Ждать некого теперь.
-Куда ехать-то, бабушка?
-Домой. Дома стенки помогают.
ВЗДЫХАЕТ: Что за дом-то такой?
Отродясь своего угла не было.
-Ну уж - отродясь! А откуда ж я тебя
сюда, сироту, привезла?
Есть у нас избушка.
Не развалилась, поди.
Ну, глазки-то открой ясные!
Ты улыбнись.
Ну, чего сидишь
как в воду опущенная?
-Вот уеду, и не отыщет он меня.
-Кто?
-Жених мой новый.
-Жених! Тьфу!
-Или отыщет?
ЖЕНСКОЕ ПЕНИЕ:
Жалобно стонет ветер осенний,
Листья кружатся поблекшие.
Сердце наполнилось
чувством томления,
Помнится счастье ушедшее.
Помнятся летние ночи...
-Не глянется тебе, касатка?
-Как живут-то здесь?
От тоски как не удавятся?
-Ну, знаешь, кому тоска,
а кому... Вон какой дом
Громов выстроил!
ИЗВОЗЧИК: Тпру! Стой!
-Вот мы и дома.
Пойду ставни открою.
ВЗДЫХАЕТ
-Рыжей да помирать тут, бабушка.
СВИСТИТ
-Иди сюда.
ПЕНИЕ ПТИЦ
КРИЧИТ ХИЩНАЯ ПТИЦА
ЭТНИЧЕСКИЙ МОТИВ
-А вы ли это?
-Знакомы мы, что ли? Не припомню.
-Ну зачем вы обманываете?
По глазам вижу, что узнали.
А вы местная, значит?
-А что, непохожа?
-Непохожа.
-Да и вы не по нашим меркам будете.
Ну, доброго вам дня!
НАСВИСТЫВАЕТ МЕЛОДИЮ
-Стойте. Прохор я.
Прохор Петрович Громов.
-А я Козырева Анфиса Петровна.
-На новоселье к нам прошу,
Анфиса Петровна, нынче вечером.
-Неловко как-то незваной-то ходить.
А родитель ваш, да и мамаша?
-Ко мне приходи. Я зову.
-Что ты вылупился, а?
Глаза твои бесстыжие.
Шел бы ты, касатик.
АНФИСА НАСВИСТЫВАЕТ
ЗАДОРНАЯ МЕЛОДИЯ НА ГАРМОНИ
ВЕСЕЛЫЙ ГУЛ
-Давай!
ЗВОН БОКАЛОВ
ЗАЛИВИСТЫЙ ЖЕНСКИЙ СМЕХ
-Ну, ешьте, пейте,
гости дорогие,
как сегодня на новоселье
званые. А впрочем...
не ради вас прием устроил -
так, из амбиций.
-Поаккуратнее бы ему с вином, мамаша.
-Ну так, сынок...
-А я вам скажу, юноша, что русскому
человеку от вина самое здоровье!
Ну... Вот возьмите
вот этого сына природы.
Крестил я его в истинную веру -
из язычника нечестивого Гирманчи
раба Божия Григория сотворил.
-О...
-Крестился,
а сам точно идол сидит.
Ты бы последил за ним, Феденька.
Начальству доложишь -
награждение получишь. Ах!
-Ну что вы, на самом деле...
-Ну, дай бог.
-Да. Давай.
-Пейте, гости дорогие. Угощайтесь.
-Пейте, пейте.
-Спасибо.
-До чего вы крепки,
отец Ипат, Бог вас храни.
Я тут же бы окочурился.
-Привычка. А потом натура.
У меня папаша от запоя помре, чуешь?
-Ай-ай-ай... Царство ему небесное.
-Ну-с, с новосельем, Петр Данилович!
-С новосельем, Петр Данилович!
-Ура!
-Ура!
-Ура!
-Ура!
-Обращаю почтительнейшее внимание!
Вам в новой лавке наимоднейший
приказчик понадобится!
-Пейте во славу!
Господин пристав...
-Я же уже третью.
-Ну какой тут счет? Ну?
-Мм... Ам!
-Да не могу!
Ну, дайте выпить, закусить нормально!
-Что ты делаешь? Петь, люди смотрят.
-О!
-Угощайтесь,
гости дорогие! Угощайтесь!
Все есть там?
-Вот жизнь-то пошла
нынче мудреная! Вон Илюха-то
совсем бабу не завалит.
-Отец...
-А дочь моя, Ксюшка,
млеет с него как кошка с валерьянки.
-Сколько лет Петр Громов на привязи
сидел, как шавка. Разговляюсь нынче.
Гуляй, народ! Веселись!
Царствие небесное моему родителю-то.
Состояньице хорошее оставил.
-Жертвовать не забывай
на церковь, отцам святым!
-О!
Сами жить будем.
И на дороге у меня не встань!
Сами проживем.
ПОДСВИСТЫВАЕТ
Дорогу перейти никому не позволю.
-Да-да-да...
-Ждешь кого, Проша?
Ах!
-Обкормила нас, Марьюшка.
Три дня не...
-Кстати, на дерево залез,
при его-то комплекции...
-Пресвятая Мария Египетская,
между прочим, в бытность свою
на земле с кем попало!
С кем попало! И не конфузилась!
-Илюха, ты ври, да не завирайся.
Иная блудница почище некоторых!
-С новосельем, хозяйка.
-Гостьей будете. Прошу к столу,
Анфиса Петровна.
ТИХО: Чего это происходит?
-Даже не знаю...
ГОСТИ ТИХО ПЕРЕГОВАРИВАЮТСЯ
-Танец с вами прошу.
Жги!
-А это что за фря такая? Чья будет?
-Клюки-повитухи, внучка.
-Почему вы красивая такая,
Анфиса Петровна?
-А что, нельзя? Смотри-ка...
Вы запретите?
-Клюки внучка...
Она же голь перекатная.
А эта вся из себя...
-Карьеру будто в городе
большую сделала, замуж за офицера
выскочила. А Проша то наш, гляди,
разлетелся.
-На тебя когда смотришь,
подвиг совершить хочется,
а потом ударить больно,
а потом зацеловать всю.
-Ишь ты какой! Боюсь тебя,
Прохор Петрович.
-Правильно делаете,
Анфиса Петровна.
-Анфиса Петровна!
Настоящая ты пава! Эх!
АНФИСА СМЕЕТСЯ
ЗАИГРАЛА СКРИПКА
НАПЕРЕБОЙ КРИЧАТ ЦЫГАНЕ
-Ах вы, мои родные! Плясать хочу.
НАПЕВАЮТ
Давай, давай!
-Долго так на меня будешь смотреть?
-Ну-ка, отойди-ка.
-Вы что, папаша?
ВЕСЕЛАЯ ЦЫГАНСКАЯ ПЕСНЯ
-Анфиска!
Богаче меня здесь никого не найдешь.
При таком состоянии полюбовницей
обзавестись надо. А, Анфиск?
-Не обломилось вам, Прохор Петрович.
Папаша-то попроворнее оказался.
-А мне, по вдовьему моему положению,
такие речи-то и слышать
от женатого мужчины не годится.
-Да ладно, ягодка ты моя! Ты чего?
Да я тебя девочкой голопятой помню.
Ну, не ломайся, ну чего ты? Мм?
-Да что ж такое, мамаша?
-Ну что, Проша? Прав отец, не пара
она тебе. Замуж как-то выскочила -
ладно. Да, видать, с голой задницей
осталась. А мы теперь со средствами.
Вот она за тебя и взялась.
-Я ничего слышать не хочу!
Сплетни одни.
-Проша!
-Анфиска! Поехали
на тройке кататься, а?
-Нет, Данилыч.
-Чего ты?
Ну чего ты? У меня деньги, а!
МАРЬЯ: Петр Данилович...
-У тебя - товар.
Ну поехали, назло бабе моей!
-Петя, ну, постыдись. Люди смотрят.
-Не огорчайтесь.
-Ну ты чего?
Цену себе набиваешь, что ли?
Что, думаешь... Думаешь, люба ты мне?
Что у тебя там? Ну мордашка,
фигурка... Ну что?..
-Серьезный вы человек.
-Да-а.
-Да только не по нраву мне серьезные.
-А какие вам по нраву, позвольте
полюбопытствовать?
-Узнаете, Петр Данилович.
Не спешите.
-А, Прошка, сукин ты сын...
Э-эх! Ромалэ! Всю ночь гулять будем!
Хоп!
-Прохор Петрович какой вернулся, а!
Марье Кирилловне на радость.
-Не задалось, видать, в городе-то,
вот и приполз на отцовы деньги.
Хм...
Пальчики у вас тонкие-тонкие...
-Чего?
-Так бы и расцеловал.
-Тьфу ты!
-А вот позвольте взглянуть,
Варвара Никитична.
Фин де сёкль, как говорят французы.
Тьфу ты! Совсем, что ль?
Охальник! Тьфу ты, господи!
Бог с тобой!
Да...
-Деревня...
Это же ню!
-Не зря он тебя позвал, задумал
он что-то. Ну-ка, стой. Стой, говорю.
Господь с тобой. Ну, давай.
-Ну с домом ты мне помог, Проша,
благодарю. Только ведь тесно тебе
здесь, большое дело хочется.
Говорил, нет?
-Ну говорил...
-Ну раз говорил, собирайся.
На Угрюм-реку поедешь. Слыхал?
-Слыхал. Ну так, папаша,
зачем мне туда ехать?
-Ха! В Медведево тебе тесно,
тебе тайгу подавай всю.
В земле там железо есть, медь.
Золота хотел? Там золото имеется.
-Золото добывать - снаряжение надо
и людей обученных, специальных.
-Да ты путь сначала раздобудь.
Дорог там нет, водой надо идти.
Такую точку застолбить надо,
чтобы ни одна муха мимо нас
не пролетела, а богатство само
в руки плыло. Пушнину везут -
а мы тут как тут. Золото раздобыли -
а участочек уже наш.
-Карта нужна.
-Да будет тебе карта. "Карта"...
Вот тут мы.
Тут...
город Теренск.
Верстах в 300 от него -
Большой Поток. Село Почуйское стоит.
Там пристань есть, ярмарки проводят.
Знакомства сведешь, лодку купишь.
-Петя! Остановись!
Ну что нашло-то на тебя?
-Ну будя!
А вот от Почуйского, где волоком,
где протоками, перепрыгнешь
на Угрюм-реку - и вниз по реке
пошел, пошел, пошел...
Много опасностей ожидает.
Может, даже умрешь.
Упаси господи.
-Не пущу.
Прошенька, ангел мой, не пущу.
-Ну будя. А дальше Угрюм-река
в Енисей впадает. На слиянии их
город Крайск стоит.
-Ну какой Крайск?
-А про остальное ты мне расскажешь.
-Ну все, перестань. Ну? Сейчас
отправлюсь, а то до морозов
не поспею вернуться. Так?
-Не слушай баб. Не обращай внимания.
Иди напролом, никого не бойся -
человеком станешь.
-Вы, папаша, дозвольте
одного человека верного
с собой взять.
-Кто такой?
-Ибрагим-оглы, черкес.
-Верный, говоришь?
-Верный.
-Ну это правильно, порода такая.
Они либо первые живорезы,
либо друзья лучше собаки.
СВИСТИТ
-Хоп! Хоп, Ибрагим! Ай молодец!
Ай здравствуй! Ха-ха!
-Прошка, я письмо твое получил -
сразу приехал.
-Здравствуй, Ибрагим!
-Тайга люблю.
-Ну смотри... Пока Угрюм-реку
до конца не пройдешь,
назад не возвращайся.
-Пройду, папаш.
-Пирожочки свеженькие,
Прошенька, в дорогу.
-Ну куда столько, мамаша?
Ну что ты?..
-Не сумлевайся, хозяин, я тебе работа
хороший сделаю. Сам сдохна - Прошку
не выдам. Живой, здоровый его
назад привезу. Обещаю, хозяин.
-На все воля Божья.
-Верь, хозяйка.
-Верь Ибрагиму, мамаша.
-Чего этот рыжий так смотрит?
Дырку прожжет.
-Петя...
-Не вой, сама же боялась,
что Анфиска нашего парня
с панталыку собьет. С Богом!
-С Богом!
-Чего, мамаша, рыдаете? Ну?
Как будто на смерть меня провожаете.
-Знаешь ты, не любительница
я слезы лить. Но сами льются.
-Ну все, прекратите...
Пошел! Пошел!
-И нечего смотреть. Не по себе дерево
срубить вздумали, мадам Козырева.
-Проститься даже не зашел.
Видно, только на словах силен.
Да и не нужен он мне.
Что мамка с папкой решат -
то и делает.
-Обожди, оперится еще сокол.
-А чего ждать? Пока он от мамкиной
юбки отлипнет? Ну уж нет. Отродясь
никого не ждала, и его не стану.
Я жить хочу! Жить хочу, сейчас,
сию минуточку! Жить хочу!
-Горячие-горячие калачи!
-Прошка, я лодка торговал большой,
а этот из деревни Подволочной
говорят - Угрюм-река плыть
другой лодка нужен, легкий.
-Шитик называется. Он полегче
и посноровистее будет.
-Давайте мы вам изготовим. У нас
лучше лодочники. Как надо сделаем.
-У нас купите.
-У меня от отца указ:
лодку почуйскую приобрести.
-О! А кто же отец ваш?
-Громов. А я Прохор Громов.
-Громовы? Наслышаны.
А я вот... Груздев
Иннокентий Филатович. Прошу вас.
-Всегда все почуйским, а нам -
шиш с маслом! Чтоб сгорел этот
Почуйск!
-Вот. К Угрюм-реке подход нужен,
по ней не всякая лодка пройдет.
А вот эту бери.
-Хоть рубь-то дайте.
Мы вас до Подволочной спроводим,
лодку волоком тянуть поможем.
-Хе! Ты!..
-ЗдорОво дневали, православные.
-Вот дочерь моя, Аннушка, рекомендую.
-Прохор Громов.
-Прочь, орда! Разойдись, деревня!
ЗдорОво, купцы!
-ЗдорОво!
-Почем?
-Семь с полтиной.
Проходи, не безобразь.
-Дрянь! Дай высший сорт,
рублев по 20. Да поскореича!
Ты знаешь, кто я такой?
-Кто?
-Я Иван Пятаков - все куплю,
все выкуплю. У меня вот тут два фунта
золотой крупы, а вот здесь -
самородок поболе
твоей нюхалки. Усек?
-Аннушка, покажи.
-Да пожалуйста. Вона, лучше нет -
специально для графьев.
-Ворс слабоват.
Скольки, ежели на пару онуч?
-Онуч, то бишь портянок?
-Да по аршину пойдет.
-По аршину ты сам носи!
Давай по два.
-Ну вот, такой народ
из тайги выползает.
А к утру все до креста спустит.
Смешной народец.
-Золото - что?
Человек хозяин должен быть.
Воля его! Если бы мне...
я бы всю тайгу перевернул,
дороги, завод построил бы. М?
-Ну что, деревня, Иван Пятаков
в кабак путешествовать желает.
Кто хочет водки жрать, айда за мной.
-А ну-ка, Аннушка,
подай-ка нам закусочки.
Ух, люблю я это дело.
Бывало, купишь осетра
пудика на два, а там икры!
Посолишь - да с лучком,
да ежели еще под коньячок...
Ох ты, черт тебя дери!
Прошу.
Эх!
Прохор Петрович, нравится мне
жить на белом свете.
Нравится мне эта работа, труд,
а когда надо, и... гуливанить.
-Мы еще с вами встретимся
и обязательно поработаем.
-А хочешь, я тебя женю?
А что ты смеешься? У меня на примете
девка есть. Я сватом буду.
Запомни, кород Крайск. Яков Назарович
Куприянов, именитый купец,
миллионщик. Дочка у него, Ниночка, -
ой! Сотни тыщ приданого дадут,
вот развернешься, а?
-Я сам миллионщиком буду.
-О-хо-хо-хо! А у тятьки-то
капиталы есть?
-Папаша на десяти возах
красного товара привез, бакалеи.
Мельницу, дом новый построил.
Я его сам уговаривал, чтобы еще
в тайге смолокуренный завод затеять.
-А он ни в какую?
-Все-то вы знаете.
-Боится он тебя. Боится!
Силы твоей боится. Прохор,
здесь богатств много,
бери не хочу. Ты их возьмешь,
в тебе есть сила.
Знаю, с тобой дела иметь можно,
не то что тунгусов обирать.
-Я по-другому, честно дело поведу.
-Да свободы тебе, свободы тебе надо.
Вот если б... помер твой папаша,
пока все капиталы не спустил...
-Вы, Иннокентий Филатович,
язык-то придержите.
-Ох ты, ох ты, как вскинулся-то, а!
Он же ведь тебя на верную смерть
послал. Легко ли Угрюм-реку
до конца пройти?
ХРАПИТ
-Думаешь, ты золото взял?
Не самого ли оно тебя взяло?
-Илюш... отпустишь Анфисе Петровне
в хозяйство мешок муки,
сахару две головы,
засахаренных фруктов фунт,
ну и крупы китайской рисовой.
-С превеликим даже плезиром.
Осмелюсь сделать рекомендацию.
Конфеты мармеладные нам из городу
доставлены.
-Пожалуй.
-А что, Анфиса Петровна,
может, наследство получила?
-Бессрочный кредит в подарок от меня.
-Законфузил ты меня своей добротой,
Петр Данилович.
-Прикажешь, чтобы это все
отнесли в дом Анфисы Петровны.
-Петь, люди смотрят.
-За свое опять?
Отстыдился я, хватит.
Ну довольна, угодил?
-Очень даже.
-Ну чего тогда? Не крути.
-Не страшновато тебе, Петенька?
-А чего мне бояться-то, а?
-Я ведь кого один раз поцелую,
другую уже целовать не сможет,
навек ко мне в пленники попадет.
-Ах ты бестия!
-Всё кончено. Мой ты теперь, Петя.


Серия 2

-Смотри, головой за него отвечаешь.
Он брат мой.
-Не извольте беспокоиться.
Петр Данилович самолично
про присмотр распоряжение давал.
-Ну!
КОНЬ ЗАРЖАЛ
-Ну что ты возишься, Варварушка?
Невелико, кажется, семейство наше.
-Хозяин-то прибудет
или опять прошляется?
-Не дерзи! Прохору Петровичу
прибор поставь.
Ну непонятливая ты, Варварушка.
Кажется, я несложную вещь прошу
сделать. Тарелку его любимую
поставь, рюмку.
-Жалость на вас берет.
-Ой, письмо-то не знаю, куда ему
написать. А так - как будто он рядом
посидит, потолкуем с ним
о том о сем.
Ну что тебе рассказать, сынок?
Бывает, и огорчусь, поплачу,
но так это ведь все ерунда.
Ты-то там как?
Тебе-то каково приходится?
-Взяли!
-Стой!
РУГАЕТСЯ НА РОДНОМ ЯЗЫКЕ
-Взяли!
-Сам виноват, купец. Налегке мигом
до Подволочной добрался бы. Стой!
-Вот дурак, не купил у нас.
Мы бы ему какую надо лодку
сварганили.
-Ага.
-Аллаху акбар!
-Взяли!
Стой!
Хорош! Цепляй!
Давай, навались!
Давай-давай, завози!
Тише, тише! Вот! Еще!
Давай, на себя!
Тише, тише, тише.
-На меня больше!
-Пошла, пошла, пошла!
-Тихо, тихо, тихо.
-Давай-давай!
Вот.
-Держи!
С АКЦЕНТОМ: Не река - ручей!
-"Камнем перебросишь". С самого
Большого Потока, с Почуйского,
канал пророю, пароходы пущу.
-Хватил ты, однако, - пароходы.
-Будут пароходы.
-Ладно, купец, дело хозяйское.
Пущай пароходы.
-Ты чего встал?
Лодку тащи давай!
Будут пароходы.
-Уж ты, матушка, Угрюм-река.
Государыня, мать свирепая.
Что про тебя-то идет слава добрая,
Слава добрая, речь хорошая.
-Эх, хороша!
-У тебя бережки посеребрены,
Крыты берега скатным жемчугом...
-Точно шалая.
-Поворачивай, здесь заночуем.
-На сухие ветки, на сухие деревья,
в чистое поле, глубокое море,
да поможет мне Бог да чертополох.
В чистое море, глубокое море...
СТУК В ОКНО
Петя...
-Все, играть мною больше
не дам, не позволю.
-Петенька... Да что же ты, Петенька?
Дорогой ты мой! Как же я играть-то
тобой смею? Ты же благодетель мой.
Давай за стол проходи.
Что же ты такое говоришь-то,
Петенька? Ой, знал бы ты,
как мы с бабкой жили до тебя.
Сейчас дверь закрою.
Как мы до тебя жили!
-Чего я про тебя еще не знаю?
-Ой, сколько нам с бабкой всего
пришлось пережить. И в нищете жили,
и впроголодь сидели. От зари до зари
на черной работе спину гнула.
-Было и быльем поросло.
-Спасибо тебе, Петенька. Спасибо.
Вот, благодаря тебе
в довольстве теперь живем.
Только ты не ласковый, Петь.
Я вот все жду, как ты придешь ко мне.
Мы так запросто с тобой поговорим.
Своей Анфисочкой меня назовешь.
-Анфисочка ты моя.
-Ой, Петя! Ты только не обижай меня.
Не понукай меня. Пожалей меня.
И так все меня обижали.
А ты не обижай.
-Да не обижу, не скули.
Сердце переворачивается
от слез твоих. Хватит.
-Спасибо тебе. Петя, спасибо тебе.
Спасибо тебе, Петя.
-Моя. Моя. Моя...
ЩЕБЕТ ПТИЦ В НЕБЕ
-Что за река-то у вас такая мелкая?
-Так силы не набрала.
-А-а.
-Вот уже к Петрову, когда все болота
в тайге оттают, так там уже того,
взыграет.
-Э! Ты чего?
-Эй, красавчик, иди сюда.
-Ты вещи-то отдай.
-А ты забери.
-Да пошла ты к черту!
-Ушла.
-Я тебе уйду! Вещи отдай. Ну?
И чего мне с этим делать?
Штаны давай.
-Да чтоб тебя! Подурачиться нельзя.
-Подурачиться... Я тебе подурачусь.
Хороши шутки.
Ты чего?
-Позвольте. Даже удивительно,
как вам к лицу.
-Не надо, не нуждаюсь.
-Это даже огорчительно.
Вас, наверное, по всем швам
хозяин задарил.
-А тебе-то какое дело? Но ты мне
не нужен. На кой ты мне, Илюшка?
-Дама в поэтическом одиночестве.
В самом цвете лет.
-Ой, дурак ты, Илюшка.
И за что тебя только девки любят?
-А вот как вам... вот такой фокус...
Анфиса Петровна?
Петра Даниловича между нами коснусь,
если не против. Между нами говоря,
человек он пожилой, а у меня
свой донжуанский список имеется.
Я, между прочим,
современные позиции знаю.
-Ишь ты!
-В столичных газетах сейчас пишут,
что последние времена настали:
теперь каждый волен решать,
как ему напоследок свое удовольствие
получить. Или может так, вообще
без удовольствия сгинуть,
ни за грош. Ну как вы решите,
голубушка, ангел? Ну поцелуй один.
Как так можно? Вы же видите,
я усиленно страдаю.
-Дурак ты, вот и страдаешь.
-Голубушка, пшеничка,
ну пощадите мой невроз.
СТУК В ОКНО
-А вот и настали для тебя последние
времена. Хозяин идет. Сейчас убьет
тебя. Ну-ка забери эту свою
и иди под кровать!
Давай! Залезай!
-Сюда?
-Бабка, встречай его там.
-Приперся, кобель старый.
-Тихо там сиди. Слышишь?
-Проходи, Петр Данилович.
-Ой! Здравствуй, Данилыч.
Что же ты в дверях-то встал?
Проходи, садись. В ногах правды нет.
Ну что тебе? Чаю, наливочки?
Давай Иван-день с тобой отметим.
Садись.
-И ты садись. Дай-ка я тебя обниму.
Не хочу наливочки.
-Я же сама ее делала.
-Не могу я больше столько уже.
-Данилыч, ну, погоди. Чего ты?
-Чайку, может?
Давай чайку.
-Самовар горячий.
-Погоди крутить, крутена ты.
-Да уж какая есть.
ДАНИЛЫЧ БОРМОЧЕТ
Ну Данилыч, ты прямо медведь,
богатырь какой, задавил меня.
-А кто это у тебя там?
-Кто? Полюбовник. Кому же еще быть?
-Показывай.
-Да иди ты сам смотри.
-Этот, что ли?
-Здрасте. Цветок зла эта женщина.
-С этим?!
-Не доводите до крайностей.
-Поганка бледная, вылезай оттуда.
-Несмотря на ваше хозяйское
положение, я кусаться стану.
-И чтобы духу твоего здесь
не было.
-Ишь ты, побежал-то как!
А чего это ты раскричался, Данилыч?
Не муж ты мне, чтобы шуметь-то.
-Не муж? А целовалась с кем?
-Да может, много вас таких.
Ты что подумал-то? Тряпок да шоколаду
накупил - все, твоя Анфиса?
Ишь ты, разбежался! Смотри не упади.
Вот мое слово, Данилыч.
Дом у меня никудышный,
не перезимовать в нем.
Ты мне новый купи. Вот тогда
твоей буду. А пока ступай.
-В игры играешь, Анфиска?
-Да все уже, наигрались.
Серьезное дело. Ты мою цену знаешь.
Хочешь - плати, не хочешь - ступай.
-Танька, подь сюды! К нему бежишь,
вертихвостка? Уж вся деревня судачит.
-Ну и пусть судачит. Они мне не указ.
-Не пара тебе купецкий сын, доча.
Ты лучше вон про Тимоху Фаркова
подумай. Сколько ты уже с ним
хороводишься? Обижать грех парня.
-Не хочу я думать, папаша.
Не хочу.
-Прошка!
Успеешь на гулянку.
Человек в проводник тебе хочет.
-Фарков Константин, первый охотник
тут. И по рыбалке тоже первый.
А то, что люди болтают, что у меня
хозяйство в запустении,
так не верьте. И то, что ружье
я пропил, - тоже не верьте.
Как это можно ружье пропить?
Ружьецо-то старенькое было,
вот и скопытилось. Мастер просит
аж восемь целковых за починку.
-Прочь его гони. У меня от отца
указ лодку в Почуйске купить.
-Так у меня же и шитик имеется.
На нем бы и поплыли.
Река-то у нас бедовая. И мели,
и пороги. Неспроста же она зовется
Угрюм-река.
-Пошел вон.
-Тьфу!
-Ох, хлебнете вы еще горюшка
от этой реки.
НАРОДНАЯ ПЕСНЯ
-Не боись, купец на поляну побег
девок наших щупать. А мы покамест
лодку его...
-Ну все, купец. Захочет плыть -
к нам придет. Деваться ему некуда.
-Пошли. Теперь точно у нас купит.
ПАРНИ: Купала, купала,
где ты летовала?
ДЕВУШКИ: Летовала я в лесочке,
под рахитовым кусточком,
под березовым листочком.
ПАРНИ: Купала, купала,
где ты зимовала?
ДЕВУШКИ: Зимовала на лужочке,
под беленьким снежочком.
-Эх!
-Иван Марью звал на купальню.
-Где Иван купался - берег колыхался.
Где Марья купалась -
трава расстилалась.
-Купался Иван, в речку упал.
-Ты на чужое не смотри.
-Купался Прохор, потом все охал.
Купалась Татьяна - вода закипала.
-Молчи, Тимоха. Он тебя вздует.
Он за черкесом сходит.
-Кто сказал? Ты? Ты?
-Я. Я! Ей-богу, я сказал.
Теперича зашибет меня купец-то.
Вот тебе Христос.
А, купчишка. Так ты вона куда.
-Аллах!..
Шайтаны.
Сволочи. Шайтан проклятый.
Вся деревня шайтан!
-Опущу веночек на быструю воду
На счастье, на долю милому...
СМЕЕТСЯ
-Теперь я знаю, какой ты, Прошенька.
-Ты прости меня, я...
-Да ладно тебе. Если бы можно было,
я бы не только себя, я бы всю тайгу
тебе отдала. Всех зверей, рыб, траву,
цветы. Все что хочешь забирай.
Ничего не жалко. Хочешь, детей тебе
рожу? Сыновей. Красивые будут, умные.
СВИСТ
-А ну, беги! Беги, я сказал!
СТУК В ОКНО
СТУК В ОКНО
-Ибрагим, скорее, там Прошка.
-Куда?
-Там, на поляне.
-Бежим!
-Я тебе покажу!
Сволочь!
Щенок ты!
-Не смей...
-Я все смею! Сказал - не трожь! Я смею!
-Не боись, без лодки
далеко не уйдуть.
-Они у реки! Уходят!
-Бати твоего шитик взяли!
-Ой, убьет тебя, Прохор Петрович,
Тимоха-то из-за Таньки.
Уж очень он ее любит.
-Вон они!
-Таньку жалко.
-Давай-давай.
Давай-давай. Дурак совсем.
СВИСТ
-Тимоха, не сметь! Прибью!
-Это Танька все, сучка блудливая...
-Отец!
-Борька, Мотька! Ну девку пожалейте!
Бес ее попутал, хорошая девка ведь!
-Таньку не трожьте! Женой моей будет!
-Нашлялась, дура!
В дом иди!
-Танька! Стой ты, стой! Стой, говорю!
-Пусти, я сказала!
-Марья, водки!
-Петь... Чую, беда ведь.
-Заныла... Боль зубная.
-С Прошей беда!
-Какая еще беда?
-Какая-какая, да не ты ли его
на эту проклятущую Угрюм-реку послал?
Мало ли что там стрястись может?
-Смотри, чтобы с тобой
что не случилось! Иди отсюда!
-Давай, Петр Данилович, прибей
жену-то, чтобы никто не мешал
с Анфиской путаться!
-Жив Прошка, отродье, жив!
-Облик ты человеческий пропил.
-Жив.
Сын мой жив.
-Ибрагим, у меня в Почуйском
купчина тут, Груздев, сказал,
будто отец нарочно меня послал
на Угрюм-реку, чтобы я сгинул тут.
-Ты, Прошка, какое слово
про батьку говоришь!
-Он и вправду может.
Дедовых денег пожалел делиться.
-Правильно все твой батя сделал.
Кинжал закаляют - знаешь?
В огонь, потом - в воду.
Крепкий будешь, сильный будешь.
А дурные мысли из башка выкинь.
-Вон там избушка стоит, видите?
Там рыбак жил.
Так к нему шаманка Синильга
по ночам приходила.
С ума его свела.
-Как?
-Он от нее в воду кинулся и утопился.
Она от дьявола
тыщу лет назад родилась.
Дьявол тогда приходил,
человеческих девок крал,
любился с ними.
-Пусть так не болтают,
а то по башка веслом сейчас!
-Ты подожди, Ибрагим!
А зачем приходила?
-Как - зачем? Она приходит
к рыбакам и охотникам ночью.
Засвистит, закричит: "Вставай,
вставай, плясать будем!"
И так закружит, захороводит,
что аж ветер свистит.
-Слышь, Прошка, брешет он все!
-Собака брешет, а ветер носит.
А я правду говорю!
Вон сопка, видишь?
Вот мы от нее поплывем, и только
к ночи обратно к ней же и выплывем,
только с другого боку.
Такие загогулины река уж делает.
По прямой-то полторы версты,
а плыть будем семьдесят.
-Пешком пойду.
-Нельзя!
-А чего нельзя-то?
-Так она ж там схоронена.
Вон, вон, видишь?
Там гроб ее стоит на верхотуре.
-Давай к берегу. К деду Даниле
приходила она - рассказывал он мне
перед смертью. К берегу давай!
ЭТНИЧЕСКИЙ НАПЕВ
Здравствуй, Синильга!
Звала меня? Вот он я,
сам к тебе пришел.
Говорят, дьявол ты.
Может, и дьявол.
Но нет у меня перед тобой страха.
Знаю, поможешь мне.
Золото свое отдашь - женюсь на тебе.
Как тебе такой уговор?
СВИСТИТ
Расступись, тайга!
Прохор Громов идет!
А-а-а!
ГОВОРЯТ НА РОДНОМ ЯЗЫКЕ
К берегу давай, здесь ночевать будем.
-О-о, здравствуй, бойе!
Здравствуй, друг!
-Здравствуй.
-Торговый, да?
Огненный вода - водка - есть?
Порох, чай, сахар? Куда бежишь-то?
-В Крайск. Как думаешь, добегу?
-Нет, сдохнешь. Твоя башка дурак.
Скоро зима, снег будет.
У тебя жена есть?
-Нет.
-У меня олени есть, пушнина есть.
А сын был, да сдох.
На медведя пошел,
а медведь его на куски рвал.
Околел сын. А вот дочка есть.
Шибко красивый дочь.
Мне внука надо.
Останься у нас, любись с ней.
Родит мальчишку, когда уйдешь.
Посмотри, разве плохой баба?
-Где же баба? Девчонка.
-Самый сладкий.
Крепко обнимать будет.
-Мне в Крайск.
А баба твоя пускай подрастет.
-Нет. Сейчас женись.
Мы в одном месте не сидим.
Я места золотые знаю.
-И где же эти земли?
-Не, бойе, не скажу.
Ты сперва женись на дочке.
Сделай мне внука.
Свой будешь - тогда скажу.
-Я тебя запомнил.
И места эти запомнил.
Через два года вернусь - дома здесь
построю и башню вот такую.
Поселюсь в ней,
вместе с женой жить буду.
-Полюбила я тебя, бойе.
-Кто ты?
Я не знаю тебя.
-Я Синильга.
"Снег" по-нашему.
-Прохор Петрович, вставай!
Всю ночь ты метался,
чуть в костер не угодил.
-Тунгусы где?
-Как - где? Ушли.
Видно, ночью снялись они.
-Как - ушли?
КРИЧИТ
Дурак я! Старик про золото знал,
а я не расспросил! Чего встали?!
-Но, черти!
Тяни, тяни!
Да не ползите вы, мерзавцы!
Живей, дармоеды!
Не слышите меня?
-О-о, я знаю его.
В нашем околотке первый мазурик.
По тунгусским стойбищам ходит,
меха на водку меняет.
Всех обманывает.
-Давай к берегу! К берегу давай!
Откудова? Зачем едете?
Торговлю открыть желаете?
Напрасно. Порядку нет, досмотру нет,
тунгусишки - чисто звери, орда.
Да и другой народец дрянь.
Все норовят в долг да без отдачи.
-Что ты зря врешь-то?
-Вот этот знает. Должен мне.
-Ни шиша я тебе не должен!
Он нас процентами всех задавил,
как клещ какой-то, - сосет, сосет,
вон какую брюшину насосал!
-Клещ? Я клещ?
-Здравствуйте!
Куда вы этого бегемота тащите?
-До Медведева.
-До Медведева далековато будет.
Я бы на вашем месте
его в омуте утопил.
-Есть обстоятельства. Голод.
Чалдоны на работу нас не берут,
да и тайгу корчевать мы не умеем.
Я, например, бухгалтер.
А Шапошников вон - чучельник.
-Чучела набиваете?
-Препарирую.
Я готовил покушение
на генерал-губернатора.
Отбывал каторгу на Акатуе.
-Морда тупая! У меня же записи есть!
В тюрьму упеку, на поселение!
-Тьфу на твою запись!
-Чего стоишь? Когда деньги отдашь?
-А ну пошел! Давай-давай.
-Ты чего?
Чего? А в острог?
Всех в острог упеку, всех!
-Давай-давай.
-При свидетелях!
-Давай-давай.
-А ну, встали!
Встали, говорю, сукины дети!
-Плыви.
-Засужу, всех засужу!
Давай, давай,
что как мухи дохлые? Тяни!
-Обстоятельства - ничто.
Они должны покоряться человеку.
Куда вас сослали?
Я бы на вашем месте просил,
чтобы вас оставили в Медведеве.
-Вы что же, оттуда?
-Оттуда. Там встретите моего отца,
Петр Громов. А я - Прохор Громов.
Передайте ему, что Прохор жив
и намерения умирать не имеет.
-Так и передать?
-Слово в слово. И еще одной...
-Что еще? И кому?
-Не надо, забыла небось!
-Трудновато вас забыть.
Вы яркий типус, однако!
-Ну, потерпи, Петенька.
Дом ты мне построил?
-Сруб купил, Анфиска.
-Так.
-Бревнышко к бревнышку.
Фундамент уж подвел.
-Так...
А крышу накрыл?
Крышу накроешь, Петя, и приходи.
АНФИСА СМЕЕТСЯ
-Впереди порог!
-Порог, Прошка!
-Господи, спаси!


Серия 3

-Прошка...
-Прошка! Да ладно уже.
Еда утонул, лодка нет. Я матка
твой обещал, батька твой обещал -
жить будешь.
Не проводник ты, чума заразный.
Убивать тебя надо,
на смерть нас привел.
-Угрюм-река.
Плот надо делать. Я знаю,
здесь деревенька недалеко.
-Посторонись!
-Сегодня ночью кот залез, всех кур
передушил. Одним головы отгрыз...
-О, какую домину
Петр Данилович выстроил!
С залой! Как Марья-то терпит?
Ладно, морду-то отвороти.
Знаю, что не я у тебя на уме.
-Ну кто же еще, Наденька?
-Кто-кто. Ясно кто - Анфиска.
Все вы, кобели,
Петру обзавидовались.
-Тпру!
-Петр Данилович!
-Гутен таг!
-Давай, дорогой. Давай.
Тихо.
-Господи! Ни свет ни заря.
Петр Данилович, а Петр Данилович!
-Заныла! Когда ж ты сдохнешь,
боль ты зубная!
-А что я тебе, поперек дороги?
-Вот нормально так, нормально.
-Ой!
-Поперек... Илюха, в дом веди.
Водки давай.
И грибочков, грибочков мне.
-Вот дурак-то, а.
Ну что с утра-то ты напился?
-Илюх, ты меня считаешь
полным коммерсантом? Снимай.
-Господи! Господи,
да с такими-то капиталами
кто вы, как не первый
коммерсант в городе?
-Да, кудрявый, везет тебе.
Илюх, кудрявым ведь в счастье везет,
счастливые они. Везет им.
-Верно вы говорите - ужасно везет.
Пардон. Фу. Ужасно счастливый!
Больше ничего приказать не изволите?
-Не-а. Стоп!
Знаешь что? Слетай одним махом
к Анфисе Петровне и выразись
ученым манером, что, мол, так и так,
хозяин за сыном очень скучает...
Стоп! Не надо про сына.
Что, мол, завтра собирается
у нее новоселье справить.
Ну как ты это все сопоставишь?
-Да очень просто. Его степенство...
-Как? А, его степенство.
-...господин коммерсант такой-то...
-Какой "такой-то"? Ты чего, тварь?
"Такой-то".
-Да это только так говорится,
Петр Данилович. Для проформы.
-Ну ладно, валяй тогда, если так.
Прошка, храни тебя Господь.
-Женка моя... Тимоха,
сыночек, соскучился сильно.
Мавра всегда меня укоряла, что я
непутевый. А я и правда непутевый.
Но любил ее сильно...
СТОНЕТ
-Ты помолчи лучше.
-Эта река... Что за река? Перекат
за перекатом! Глупый какой-то!
Столько времени потеряли!
Прошка! Гляди, Прошка!
Прошка!
Прошка! Лодка, Прошка!
-А-а-а!
-Лодка, Прошка! Вах!
РАДОСТНО КРИЧИТ
-Живой! Живой теперь, милый мой!
Ну теперь поплывем!
РАДОСТНО СМЕЕТСЯ
-Ну куда в сапожищах-то?
-Не принцесса - подотрешь.
-Принцесса не принцесса,
а за проезжающими в нумерах
не подтирала.
-Чего?
-Так, к слову пришлось.
Садитесь-садитесь.
-Ну что же... Шапошников
Аркадий, Юрьев сын. Политик.
По высочайшему распоряжению
в наш уезд определен
на бессрочное проживание.
В Медведево у нас проживать намерен.
-А мне-то что с того?
-Так донесение у него
к вам имеется. Ну?
-30 июля сего года в 500 примерно
верстах от Ереминского порога
на Угрюм-реке я повстречал
вашего сына Прохора Громова.
-30 июля, говоришь? Так они что,
еще до Ереминского порога не дошли?
Федор, как же? Они же до холодов
до Крайска не доберутся.
-Так не доберутся, так точно.
-Ваш сын просил передать, настаивал,
чтобы в точности слово в слово:
"Жив Прошка и погибать намерения
не имеет".
-Чего?
-"Жив Прошка и погибать
намерения не имеет".
-Чучело! Что ты несешь-то?
Убирай давай!
-Прошка, привал делать надо
в деревне. Там Фаркова оставим.
-А деревня наша самая последняя.
Дорога до самого Крайска
необитаема, а людей русских
нет никого.
-Ты про скит скажи,
про игумена Михаила.
-М-м, Михаил, да. Сурьезный.
И монахов с десяток с ним.
Скит возвели -
дикарей обращать хотели.
Только вот что-то не слышно
ничего про монахов-то этих.
Живы, нет - не знаем.
-Хватит уже болтать.
Хлеб есть у вас? Патроны есть?
Одежда теплая из меха?
Покупать будем,
деньга хороший давать.
-Да зачем нам деньги?
Ярманки год уж как не бывало.
Одежу дадим. Мешок сухарей даром
отдадим. Патроны - все наперечет.
-Сами мы, Ибрагим, сами.
-Да Угрюм-реку до конца
еще никто не переходил.
-Значит, первые будем.
-К нам на Пасху поп приедет. Так я
скажу, чтобы за упокой помянул вас.
-Типун тебе на язык.
-Подвел я тебя, Прохор Петрович.
Куда ж вы без меня-то сейчас?
Ты уж хорошенько-то обмозгуй,
плыть или нет.
-Я решил плыть.
-Ну бог с тобой, плывите.
Только еще одно.
Шаманка эта мертвая...
-И что?
-Ты особо ее-то не кликай.
А как манить станет,
ты - это больше ее - молитвой...
А то разное бывало.
-Да ерунда это все.
-Ладно. Плывите, бог с вами.
Только реку не кляните,
она вас и выведет.
Река-то что? Это же жизнь наша.
-Я слышала о вас от разных товарищей
как о славной альтруистической
личности.
-Я тоже слышал о вас,
Дарья Сергеевна, что вы не упали
духом, открыли здесь мастерскую.
Мне очень эта черта в вас нравится.
-Ну держитесь теперь, я на вас
накинусь - наконец-то живой человек.
Проходите, садитесь.
-Спасибо.
-А вы к нам на поселение?
Ой, давайте я вам чаю сделаю!
Послушайте, здесь так еще много
темного, мерзкого!
Ой, это уморительно, Шапошников.
Местный купчина Громов не поделил
с сыном некую городскую этуаль
Анфису. Впрочем, для меня здесь
даже экономическая выгода:
все деревенские модницы желают
теперь одеваться по-городскому.
-Я знаком с этим сыном.
Прохор Громов. Он недурным
может стать человеком.
-А вы наивны? В человека еще верите?
-Во что же верить, если
не в человека, Дарья Сергеевна?
-Послушайте, а ведь мы могли бы...
Я эту избу одна нанимаю,
а могли бы мы вместе. Исключительно
из экономической выгоды,
ну и на началах товарищества.
Вы же, надеюсь, без предрассудков.
Ну и я не какая-нибудь... этуаль.
-Напротив.
-А, достаточно безобразна, чтобы
не бояться за свою девичью честь?
Ой, вы прелесть!
Я вас почти уже полюбила.
-Совсем напротив. Я хотел
сказать, что в своем роде вы,
что касается внешних данных,
даже очень.
-Послушайте, не надо делать мне
комплиментов. Это низко и пережиток.
-Хозяин-то с ней сейчас,
со змеей-разлучницей.
Новоселье у них нынче. Оно, конечно,
Марья Кирилловна, Господь смиряться
велит, а я бы не стерпела.
Я бы им ночку-то попортила.
-Нет. Перед всей деревней
на потеху выставляться не буду.
-Воля ваша.
А я бы ее за волосы! Я бы ей
когтями глаза бы выцарапала
и по щекам бы надавала! А ему...
-Иди.
-А ему бы, изменщику, в рожу плюнула!
-Иди, говорю!
Не стану. Не дождешься,
Петр Данилович.
Дева Пречистая Непорочная,
спаси, сохрани, укрепи.
Матушка, Царица небесная, укрепи!
ПЛАЧЕТ
Прости...
-Спасибо, Петр Данилович,
за щедроты твои.
-Хотела дом - вот тебе
дом, а в нем спаленка.
Веди.
-Сейчас. Шторы закрою.
-О чем думаешь, Прошка?
-Да киселя бы сейчас мамашиного.
Уж очень она вкусный
кисель варит из облепихи.
-Куда едем, знаешь?
-Не знаю, Ибрагим.
-И я нет. Ну и хорошо.
Что, Прошка?
-Окрепну, богатым, знатным стану.
Честно буду жить.
-Знаю, будешь богатый,
знатный будешь. Честным...
...трудно, Прошка.
-А я буду.
Буду, и все.
-Бабушка...
-Ты чего, кралечка?
-Протопи-ка мне баньку, бабушка,
от грязи этой отмыться хочу.
НЕДОВОЛЬНО ВСКРИКИВАЕТ
-На мель сели, давай глыбь искать.
-Давай.
-Держи.
-Везде мелко, Прошка.
Хитрый река...
-Здесь заночуем, завтра поплывем.
-Плохо, Прошка!
Сухарь мало остался, крупа -
мало-мало. Батон - совсем мало.
Как стрела лететь надо,
а мы - как ишак болотный.
-Да знаю я! Тащи давай!
-Кукла ты.
Любила бы - угадала бы,
что у меня на сердце.
-Цыганку тебе полюбить надо,
она тебе нагадает дорогу длинную,
разлуку долгую, смерть неминучую.
-Что сказала? Про чью смерть брешут?
-А ты о ком подумал, Петруша?
Может, про сына своего вспомнил?
-Ты чо врешь-то!
-Может, не сын он тебе?
-Что сказала?
-Подкидыш, может?
Эдак родной отец с сыном поступает?
-Я его за делом послал.
Сделает дело и вернется.
-А коли не вернется?
Коли не увидишь его никогда?
-Ты!..
Дура! Дура! Дура!
-Нам как стрела лететь надо,
тогда выйдем. А мы 20 верст вперед,
15 назад.
-Надо в день по 200 верст проходить,
Ибрагим, день и ночь плыть.
День и ночь.
-Надо.
Дома сидеть надо. Куда черт понес?
-Давай на шитике очаг разведем,
чтобы к берегу не приставать, ну?
-Спи уже! Хоть какой шайтан
встретить. Ни тунгус,
ни черт нету. Тьфу!
-Вода...
-Кто?
-Кто! Вода! Вчера
маленький был - большой стал.
Вчера большой,
а сегодня - совсем дурак.
Проша, слышишь?
Шумит, слышишь?
Водопад вон! Давай к берегу, Проша.
К берегу давай! К берегу!
-Все, дальше не пройти -
только пешком.
-Без лодки нельзя, Прошка.
-Что, зимовать, что ли, тут?
-Держи!
-Петр Данилович! Наше - вам.
А я к Марье Кирилловне
направлялся, ответ на ее депешу
пришел. Она губернатору писала,
про сына вашего справлялась.
-Чо это? Давно ли Машка
взяла моду депешу высылать?
-Полагаю, вам тоже будет интересно.
-"По донесению, через окрестности
Крайска путники не проплывали
и не проходили,
в самом Крайске
не объявлялись.
К розыскам можно приступить
только в январе. 13.0.13.
Вице-губернатор Нольде".
Что такое 13.0.13? Что это?
-Если рассуждать логически...
возможно, опечатка.
-Ладно, чертовщина какая-то.
Разберусь.
-Чего ты?
-Мой дом.
-Пьян ты. Спальней ошибся,
попутал меня с этой своей.
-Трезв как стекло.
Тут такая штука: Прошка наш пропал.
Эстафет от губернатора.
-Не буду читать. Ты зачем пришел,
вылез из Анфискиной постели?
Последнюю надежду отнять хочешь?
-Ну чо ты, ну...
Не чужие же, ну...
Прошка наш общий,
не подкидыш же какой.
-Отойди ты! Совсем чужой стал.
-Смотри, что пишут. Не проплывал,
не проезжал. Может, еще проплывет.
-Боже мой!
-Хватит скулить!
ПЛАЧЕТ
Не надо парня раньше
времени хоронить!
-Уйди! Уйди!
-"К розыскам можно приступить
только в январе. 13.0.13".
Демоническое число.
"Вице-губернатор Нольде".
-Что за число-то?
-Не могу сообразить.
Может, опечатка?
-Может, денег хочет якобы на розыск?
Я не дам.
-Да как такое возможно?
Такую финансовую помощь -
с ума сойти!
-Дешево, думаешь, за сына-то?
-Позвольте, в наше время
кровные узы слабеют.
То ли дело деловые партнерства
на взаимных интересах.
-Ну смотри, мокрица,
я уеду, к Анфисе чтоб ни ногой.
-Куда направляетесь, позвольте
поинтересоваться.
-Съезжу в Почуйское.
Ярмарка там зимняя, народищу...
Может, кто слышал что.
-Кажись, скит, Прошка.
-Он самый. С отцом Михаилом.
СТУЧАТ
Открывай!
Путники мы, к отцу Михаилу.
-М-м...
-Что "м-м"? Пока вы молитесь,
мы замерзнем. Перезимовать пустите?
-Батьку кликни.
-Батька!
-Отец Михаил?
-Был Михаил, да помер
по божьей воле.
Вавила я. Ты кто будешь?
-Прохор Громов я,
из купцов. Из Медведево.
По Угрюм-реке в Крайск шли,
да зима врасплох застала.
Перезимовать пустите?
-Из купцов, говоришь?
-Ну.
-Из богатеев?
Ну заходи.
Ружья-то оставьте.
Негоже в святую обитель
с оружием вступать.
-Кинжал не дам. Кинжал - кунак мой,
он всегда со мной, день и ночь!
Кто возьмет? Ты? Ты? Выходи!
-А дай-ка я, м?
-Не надо, Ибрагим.
-А ну, цыц! По местам!
Сегодня здесь переночуете, завтра
к утру решим, как с вами быть.
Входи.
-Покажу, как у Ибрагима
кинжал отбирать.
-Знатная птица, и выкуп за него
знатный затребуем. Приглядывай.
-Тпру!
СТУК
-Чего тебе?
-Старая, Анфису кликни.
-Приперся, кобель старый.
-А ты его не пускай.
Пошел он к черту!
-Ступай, касатик,
зубы у нее нынче болят.
-Какие зубы? Я сына еду искать.
Скажи, чтобы Анфиска вышла.
-Не пущу, не проси.
-Смотри, старая!
-Уехал.
-Угу.
Уехал?
-Угу.
-А чего это он пустой отговорке
поверил? Не зашел, не обнял?
Разлюбил, что ли, меня?
Может, ему мои ласки прискучили?
Да, видать ли такое,
чтобы меня да разлюбил?
Эх, дашь - говорят,
И не дашь - говорят.
Лучше дать да повторить,
Меньше будут говорить!
А что это ты мне на трефового
старика-то гадаешь? Давай-ка
мне на бубнового гадай,
да на молодого. Да на хорошее гадай,
помирать ему рано.
-Не вижу хорошего, касатка.
-Да пошла ты к черту
со своими картами!
-Иди тогда, пусть шаман тебе гадает.
ХРАПИТ
-Вставай! Вставай! Не монахи
они никакие. Монахи вон мертвые
за домом лежат. Уходить надо.
-Да.
-Чего?
-Тише, тише. Не убью.
-Не балуй! Стоять! Вставай!
-Ломай!
-Ломай ее!
-К реке побежали!
-Ушли, Шкворень.
-Дальше тайги не уйдут.
-Что, Прошка, что?
-Зацепило.
-Идти надо, Прошка, идти. Идем.
Идем. Иди, иди...
-Здравствуй, я к Гирманче пришла.
-В юрту проходи.
-Гирманча... Пришла погадать.
Жив он, нет?
-Прибежала? Ждал тебя.
Долго камлать будем.
-Не надо, Гирманча,
крещеные мы теперь.
-Шубу и шапку подай.
КАМЛАЕТ
-Скажи, живой он?
-Живой.
-Живой... А где он?
-Видел его.
-Где видел, где?
-Там. А, нет, вон там.
-В тайге, в снегу? Где, с кем он?
-Темно было, буран.
Снежная мошкара глаза залепила.
Не видел.
-Давай.
Давай, Прошка, давай.
Ага. Ты отдыхай, Прошка.
Пять. Мало, Прошка, плохо.
Ты что, джигит?
Что горячий такой, а?
-Холодно. Болит.
-Баня делать надо.
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
-Есть кто живой?
Живой кто есть?
-Кто там скандал производит, а?
-Коридорный нужен.
-Почто?
-Комната нужна.
-Ты один али с девочкой
раз и навсегда совсем?
-Один, один.
-Так бы и сказал.
Значится, тебе номер в какую цену?
Есть 30 копеек, есть дороже.
-Самый лучший давай.
-Ну вот, собственно, сам нумер.
-Клопы-то есть?
-Да не так чтобы, а есть...
Не боись, господин проезжающий,
до смерти не зажрут.
-Зима... Вот что, ты давай растопляй,
самовар ставь, там... ужин тащи.
-Сделайте полное одолжение,
ничего такого у нас нет.
И кухарка очень выпивши.
-Дурак!
-Как есть, болею золотухой.
Трактир тут неподалеку, "Тычок".
Там баранки стряпают и не спят
подолгу. Может пофартить тебе.
-Дурак. Дурак, а!
-Заладил "дурак, дурак".
Поужинал колом по башке -
и будь доволен.
Раз и навсегда совсем.
-Тпр-р! Стой!
-Я только что из Крайска. Две недели
докатил, день и ночь без передыху.
-Про моему мальчонку
слуха никакого не было?
-Да всех купцов, почитай,
перевстречал, однако ни один
не сказывал. Как это вы смогли
сына на прямую погибель отпустить?
-Грех вышел. В башку что-то
втемяшилось - и отпустил.
Торговлю, мол, расширять,
сына в люди выводить,
своим хребтом да умением свою жизнь
начинать. Вот так было дело, господа.
-Да, местоположение там безлюдное.
Да и кто туда пойдет?
Это чудо, если, скажем, тунгус,
идучи на ярмарку, аккурат
угодит в то место,
где гибнет твой сын.
Да токмо чудес не бывает.
-Что же мне делать, как быть?
Посоветуйте, люди честные.
-А я б тебя под суд отдал
за такое-то обращение с родным сыном.
ВОЙ ВЕТРА
-Вставай. Вставай.
Молодец. Вставай.
ПРОХОР СТОНЕТ
Вьюга, пурга идет.
-Что, Ибрагим, плохи наши дела?
-Молчи, молчи.
Завтра прямо пойдем, тунгус найдем.
А нет - сами дойдем.
-Если бы не ты... мне бы смерть.
Я теперь знаю, что такое верный друг.
-Последняя спичка остался.
Ничего, завтра на воле будем.
Завтра все будет.
А сегодня спи, спи.
Крепко спи.
ВОЛЧИЙ ВОЙ
Тебе, Прошка, легко будет.
А мне как?
Где, Ибрагим-оглы, твой конь?
Где Кавказ? Там горы, там вино,
солнце горячее. А здесь тайга.
Кто наслал этот тайга волков?
Кто нас сюда послал,
чтобы мы околели,
будь трижды проклят!
-Синильга...


Серия 4

-Ибрагим... Мне холодно.
Укрой меня чем-нибудь.
-Нет ничего, Прошка, - снег один.
Помирать надо.
-Дай, дай что-нибудь съесть.
-Нет, жрать нечего.
-Тише-тише...
Ой-ой...
Извините, вас не обокрали ли?
-Обокрали!
-Извините, в каких смыслах-то?
-Ответ архиерея из Крайска?
"Навел подробные справки.
Сын ваш в городе не обнаружен".
Понимаешь, что значит "не обнаружен"?
Ты пьешь?
-Пью.
У меня течение из ушей, я настойку
на водке из дорогой травы...
Раз и навсегда совсем.
-Тащи, неси. У тебя из ушей
льется, а у меня - из сердца.
Из печенки!..
-Я мигом.
-Горе! Горе!
Горе у меня!
-Прощай, Прошка, прощай.
Кинжал острый, он руку мою направит.
В рай попадешь, Прошка,
там свет и тепло, снег нет.
Никакой шайтан нет.
Прощай, Прошка.
-Что случилось, Ибрагим?
-Спи.
-Мне послышалось...
будто бубенцы звенят.
-Спи, джигит.
Прости меня, джигит.
Крепко спи.
ЗВОН БУБЕНЦОВ
Э-э!
Стой!
Стой!
-Стой! Ты кто таков?
-С Прохором Громовым в Крайск шли!
Замерзли.
-Что ты? Я невеста твоя.
-Жар. Горит весь.
ТЯЖЕЛО ДЫШИТ
-Спи, джигит.
Крепко спи.
-Куда же вы? Вам вставать еще рано.
Нина Яковлевна!
-Проследи, чтобы Прохор Петрович
не вставал до прихода доктора.
Подай ему одежду Якова Назаровича.
Какой смешной.
Надо бы вам рубашку сшить.
-Это кто?
-Это барышня наша,
дочь Якова Назаровича, Нина.
-Ловко вы.
-А, вам лучше? Я очень рада.
Вы знаете, что вы герой?
У нас в газете даже написали.
Вы очень смешной в этом халате,
на бухарского торговца специями
похожи, но вам очень идет.
-Вся одежда утонула.
А под конец подошла гибель.
А умирать тяжко.
Даже думать об этом не хочется.
И очень холодно. Очень холодно.
А вы Нина?
-Нина Яковлевна.
-Да, я слышал про вас в Почуйском.
-Слыхали? Удивительно! От кого?
-От Иннокентия Груздева,
тамошнего купца.
-А, это крестный мой.
И что же вы слышали?
Что я богатая невеста, наверное?
Сватал меня?
-Сватал.
-Они с отцом как сговорились -
все замуж меня норовят,
как будто у меня своего мнения нет.
-Нина Яковлевна, Домна Ивановна
зовет чай пить. И вы пожалуйте.
-А вы еще не знакомы с моей матушкой?
-Нет.
-Пойдемте. Только я вас умоляю,
не рассказывайте
ей про все эти ужасы.
-Пей, гостенек дорогой, пей! Чай,
тебя тайга не шибко чествовала.
-Мне порой кажется,
что в природе настоящая битва шла.
Буду жить али помру?
Солнце, ветер, разбойники...
Как будто нарочно их кто-то послал.
-Господи, что же вы там пережили,
в тайге этой, а?
-Пап, все для него нарочно:
и солнце светило, и дождик шел.
-А Шкворень тот, фальшивомонетчик, -
я же разузнал - злодей был известный.
-Да ну?
-О!
-Вы прогостите у нас Рождество?
-Нет, Нина Яковлевна,
мы с Ибрагимом должны домой ехать.
Маменька, папенька
будут беспокоиться.
-Вот и видно, что он покорный сын.
Родители стосковались, поди.
Езжай, голубчик, езжай.
-Знал я отца твоего,
Петра Даниловича-то. Хо-хо!
-Папочка...
-Что - папа?
Вот что - папа?
Брюхо рычит - пива хочет.
А ты бы лучше помалкивала,
а то выучилась, мамзель ученая.
И вот на кой, если рассудить,
при наших доходах, да?
Плевать в тетрадь и слов
не знать, как говорится.
-Папа!
-Женихов и теперь хоть палкой
отшибай - всем от ворот поворот.
Она решила старой девой остаться.
-Перестань, отец, ей-богу!
-Прохор, вот скажи, как ты думаешь,
хороша же Нинка, да?
-Очень даже хороша.
-Ну, взял бы ее за себя?
-Взял бы.
-Спасибо, папа, мама.
Прохор Петрович...
-Ниночка у меня Богом данная.
Не было, не было детей...
Тут дочку захотелось - страсть.
Умолили Владычицу - Бог дал.
Домна девять лет
не носила, а тут понесла...
-Яков!
-Я ведь, Проша,
и дедушку твоего знавал.
-Да ну!
-Данилу-то, да.
Ох...
Шустрый был, такой ухарь - страсть!
Видно, парень, и ты весь в него.
Ну что, говоришь,
батя твой в капиталах? Ишь ты...
Только я так думаю: не в коня корм.
Не впрок будет.
-Отец, тебе-то какое дело?
-Не впрок.
Не в обиду будет
тебе сказано, Прохор.
Не деловой человек твой отец.
Слабыня, бабник.
Вот ты бери все
под себя - и дело будет.
Дело.
-Сожрали!
-Клопы... А номер-то рублевый,
в рублевом их быть не должно.
Стерва, из 20-копеечного переползли.
-Клопы сожрали!
-Ничего, господин проезжающий,
протрезвеешь хоть маленько,
а то вон какие сутки не просыхаешь.
-Грязь продают!
-А как же без грязи? Горничных где
взять, которые в чистоте понимают?
Не, была тут одна, Анфиска Козырева,
та чисто себя блюла, фу-ты ну-ты!
-Что сказал? Анфиска здесь,
у вас в каземате?
Ну-ка, выкладывай все, что знаешь.
Непорядочная она, непристойная?
-Для какой примерно
цели интересуетесь?
Если вы сыщик-полицейский,
так бумагу предъявите сперва.
-На тебе бумагу, только
правду говори, не ври мне.
-Полк гусарский в наш город на постой
определили. А вахмистр ихний,
Антип Дегтярев, - он вперед
заехал по хозяйственным нуждам -
квартиру подыскать,
то да се... А тут Анфиска эта.
Значит, он спознался с ней.
И до того она его довела,
что в законный брак с ней вступил.
-Венчается раба Божия Анфиса
рабу Божьему Антипу.
Во имя Отца, и Сына,
и Святаго Духа. Аминь.
-Анфиска до денег уж больно охоча,
а он ради нее на все был готовый,
чтобы в золоте она купалась.
-Господи Боже наш,
славою и честию венчай я!
-Истинная правда, как есть говорю,
мирный был малый, такой тихий,
по службе исполнительный, в полные
офицеры произвестись надежды имел,
вот как бы не погубительница эта.
Свела его с грабителями
раз и навсегда совсем.
-Верить-то тебе можно?
Как тебя? Антипка?
-Антип Дегтярев.
А если не доверяете, тогда...
-Сиди.
-Что скажешь, Шкворень?
-Анфиска за него поручилась.
Без него перестреляют
нас, как зайцев.
-Анфиска эта со всеми путалась.
-Анфиске верю, своя она.
В среду, говоришь,
денежку из банка повезут?
-В среду, да. Я в конвое, во главе.
Сопровождаем прям до губернии.
-Прикажи старой дорогой
ехать. Короче так, мол.
Там балка будет. Как спускаться
станете, начинай дело.
В затылок бей, в спину.
Двоих подстрелишь,
пока они там опамятуются,
а с остальными сладим.
-Измена!
-Шкворень! Уходить надо. Быстрее!
Убью гниду!
-Не трожь!
-Говорят, с разбойником
Шкворнем Антип в тайгу ушел
да там и сгинул.
-Берись. Одним миром мазаны!
Наш он теперь.
-А вы знакомый, что ль,
Анфиски Козыревой?
Ой... Немудрено, что так запили.
-Из-за нее, проклятой,
сын у меня пропал.
-А касательно сынка вашего Прохора
Громова сообщение свежее имеется.
Вот, в газетке губернской про него
написали. "Чудесное спасение".
-Чего молчал-то, дурак?
-Вот. Вот это.
-Жив Прошка. Жив сын!
Спас Господь мне сына. Жив.
А с Анфиской, с этой
стервой, полный разрыв.
-Под конец слышал гибель,
а умирать тяжко.
Даже думать об этом не хочется.
Очень холодно.
-А вы еще в забытьи про какую-то
Синильгу рассказывали.
Про гроб ее и про старуху.
-Синильга? Да чушь несусветная!
Знаете, что мне там привиделось?
Будто медведь мою голову сожрал,
а вместо нее новая выросла,
только львиная. Бред же, ну?
-Ужас какой!
-Да. Ежели б не ваш папенька,
сгинул бы. А так живу.
-А как у вас с учением?
-Учиться?
-Собираетесь?
-А вы что, любите ученых, да?
-Да.
-Ну а просто умных и сильных - нет?
-Ну, умному и сильному очень нетрудно
сделаться и образованным. Да?
-Значит, выучусь, чтобы вам
понравиться.
-Какой смешной! Это что,
вам так хочется мне понравится?
-А почему бы нет?
Только я не смешной, я веселый.
Слушайте, я вам столько чепухи
наговорил. Синильга эта.
Мертвые - они не ходят.
-Ходят. Не тела, конечно, а души.
Это называется "метафизика".
Нет, виновата, мистика.
Да, кажется, мистика. А может,
по-иному. Я Фламмариона читала
"Пожизненные призраки". Так там
очень много случаев с покойниками.
-Фламма... кто? Вы что, смеетесь
надо мной? Не надо. Я не люблю,
когда надо мной смеются.
-Вы что, всерьез? К вам это не идет.
А что вы любите?
-Что люблю... Вон, студень
со свинячьей кровью. Я хочу у нас
в Медведево скотобойню открыть,
чтобы с фокусом, как в Америке.
-Фу, какой вы мясник!
Это так грубо. А я решила
стать вегетарианкой.
-Вегетарианкой? Это что за нация?
-При чем тут нация? Вегетарианство -
безубойное питание,
без насилия над жизнью.
-А-а.
-Все-таки какие мы
с вами разные.
-Напугал вас?
-Нет.
-Угу.
-Ничего я не боюсь. Мы с подругами
спиритический сеанс делали -
духов вызывали.
-Ну и как? Приходили духи?
Нина Яковлевна...
Нина...
Ниночка...
Нина...
-Звонил в звонок, Прошка?
-А, это вы, Ибрагим? Я свою
горничную звала. Зажгите лампу.
-Позову.
-Да вы трусиха, Нина Яковлевна.
Яков Назарович, не спите еще?
Можно к вам?
-Проходи, братец,
проходи без церемоний.
-Послезавтра домой собираюсь.
-Да что ты! Ну гости знай.
-Да нет, домой пора.
Я, Яков Назарович, у вас товара
хочу выпросить в долг. На 2000.
-О! Это куда тебе?
-Дорогой торговать буду.
-Вот пес! Извини на ласковом слове.
Нравишься ты мне, Проша, нравишься.
Ну садись, садись. Поговорим.
Ну?
-Ну что,
места-то здесь глухие,
торговцев маловато будет.
А я давеча одного ямщика подговорил.
Красненькую ему дал на чай,
в трактире водкой попотчевал.
Он же, в свою очередь, оповестит
в деревне, что я поеду
с товаром. Барыш будет.
-Вот дьявол! Ты так и у меня
всю коммерцию отобьешь.
-Да ну что вы!
-Ну ладно, ладно. Дам, дам.
Только послушай меня, парень.
У меня ведь отец с матерью
вот так пропали в ваших же краях
много лет тому, царство им небесное.
Так что ты поосторожнее.
Здесь не одна шайка нынче
по дорогам-то пошаливает.
-Ну что же мне теперь,
Яков Назарович, как зайцу, под каждым
кустом сидеть? Это не про меня.
-Ладно. Сказал, дам, значит, дам.
-Это другое дело.
-Крепче, крепче, ребята,
увязывайте. Дорога дальняя.
Утягивайте прямо полностью.
Вот так. Вот молодцы.
Покормил?
-Ага.
-Увязывайте товар крепче!
И трогайтесь, чтобы засветло
до ночевки добраться.
-Вы еще услышите обо мне,
Нина Яковлевна.
-И что же я о вас такого услышу,
Прохор Громов?
-Не знаю. Но это пока. Но я чувствую
в себе силу громадную. Будто она
от всей Сибири нашей в меня это...
В кровь, в жилы! Хотите, вас на руках
до самого Петербурга донесу?
-Что? Только до Петербурга? Хм!
-Ну вы и заноза!
-Я - да.
-Вот вы смеетесь, а я, может быть,
будущий гений, как Бетховен.
-Да вы же не музыкант.
-А зачем музыкант? Я по финансам,
по коммерции. Деньги - это сила.
Я первым богачом на Сибири стану,
вот увидите. Вы верьте мне.
-Странно, я почему-то вам верю,
Прохор Громов.
-И правильно делаете.
-Я вам напишу.
-Ну, езжайте с оглядкой.
Ночи разбойные, народ лихой.
Ты уж мне как родной стал.
Все, Проша, добрый путь.
-Пишите, Нина!
-Назад не смотри,
джигит, вперед смотри. Но!
-Как в затмении была. Как шавка
злобная, на людей лаялась.
Забыла, что злоба-то
человеческая нечистому в радость.
-Да вы и лаяться-то не умеете.
Другая хозяйка на вашем месте
так приласкает, как вы обругаете.
-Сама я виновата.
Сама сыну яму вырыла.
Хотела отправить его подальше
от соблазнительницы.
Не мать - ехидна бессердечная!
Хуже Анфиски я. Прошенька, сыночек,
простит ли?
-Марья Кирилловна...
-Давай-давай.
Вот молодец! Давай.
-Т-ш-ш.
-Кто едет, Прошка, а?
-Все, папаша! Все, что просил,
выполнил. Угрюм-реку прошел.
-Прошка... Прошка!
Ну ты не держи на меня зла-то.
Месяц есть у тебя еще, стервеца.
Ох ты!
-Я у купца Куприянова жил.
-Знаю, телеграмму мне прислал:
едет, мол. Молодец.
-Ибрагим... Папаша, если бы не он,
пропал бы в тайге.
Жизнь мне спас.
-Здравствуй, хозяин.
-Едут! Едут!
СВИСТ
-Разойдись, ребятня!
Эх! Анфисы дом, что ли?
-Уйди!
-Прошка! Петр Данилович!
Эх! Ой!
-Живой! Сынок!
-Живой!
-Ну чего ты? Ну чего? Ну что такое?
Вот он я, живой-здоровый, ну.
Али стряслось что?
Пьет?
-Пьет.
Нехорошо было без тебя, сынок. Худо.
-Ничего, все наладится.
-Входи.
ШЕПЧЕТ КОНЮ
КОНЬ РЖЕТ
-Садись, Ибрагим-оглы.
-Ибрагим постоит.
-Садись-садись. Меня все равно
не переспоришь.
Вот смотрите, человек этот
сына моего от смерти спас.
Ты, Ибрагим-оглы, может статься,
и злодей, это ничего страшного -
с каждым такой конфуз случается.
Сердце у тебя из золота.
Так что спасибо тебе
от всей русской души.
-Нет, хозяин, не надо. Нет.
-Ладно, ладно.
А вы кланяйтесь! Варвара, Илюша!
-Парадокс, однако.
-Кланяйся давай.
Вознаградить его хочу.
Сукна ему самого лучшего отпишешь.
Ну и сапоги - что захочет.
Да, вот еще что...
-Парадокс.
-Вот еще что.
-Спасибо, хозяин.
Ты винтовка мне давал, конь мой
берег. Умру за тебя, за Прошку,
за хозяйку. Умру.
И да хранит тебя Аллах.
-А!
-Взрослый совсем стал. Красивый!
-А вы все вздыхаете, мамаша. Отчего?
-Да вот рада бы не вздыхать,
да вздыхается.
-Что ж вам, плохо здесь, что ли?
-Нет, ничего. Да вот поживешь -
сам узнаешь.
-Мамашенька...
Мамашенька моя... Я не дам тебя
в обиду. Ты мне дороже отца,
дороже всего. Ну?
-Трудно, Проша. Не поможешь.
Он слабый человек.
Да и не в нем тут беда.
Тут Анфиса.
-Анфиса? А что Анфиса?
Ну говорите, коли начали, ну!
-Ты мысли злые до себя
не допускай, прочь гони.
Уж я знаю, о чем говорю, Проша.
-Дом новый отец ей построил,
Анфисе-то?
-Тихо.
ГОЛОСА
-Пошел я.
ХЛОПНУЛА ДВЕРЬ
-Ушел.
-К ней?
-Не спрашивай.
День сегодня радостный, не хочу
ни на кого хулу говорить. Не хочу.
Да только неладно здесь. Бабка-то ее,
Клюка, в бане лихоманку лечит.
А кто лечит, Прошенька, тот
и искалечит. Зелье она приворотное
варит. Вот по всему и выходит, что
ведьма она, чтоб ей в огне сгореть.
Господи, прости меня.
Прости, Господи.
-Да все я про тебя выяснил, Анфиска.
-Прям все?
-Ага. С кем в городе якшалась,
как оттуда еле ноги унесла.
-Ну? Душу отвести пришел? Отвел?
Давай иди. Сладких снов,
спокойной ночи.
-На ярмарке в Почуйском
приобрел. Глянется?
-Ой, красота-то какая,
Петенька! Мм! Сколько стоит-то?
-Семь рублей.
-Семь рублей?
-Ну.
-Семь рублей...
А мне и подороже подарки дарили.
Головой за них рисковали.
-Ну еще шелковая рубашка там,
чулки с подвязками.
-Ну расщедрился, Петь!
-А что тебе еще надо-то?
Ну хочешь, я тебя на Масленую
вместе с собой поставлю?
-А хочу. Хочу! Хочу, чтобы
с сыном меня рядом поставил. М?
Забоишься. Людей забоишься,
не посмеешь.
ИЗДЕВАТЕЛЬСКИ СМЕЕТСЯ
-Лето придет - травы
отворотной побольше соберу.
Жгучей да вонючей, чтобы тебя,
пса старого, ненасытного,
от кралечки моей отвадить.
ХОРОМ: Господи, помилуй!
Господи, помилуй!
Господи, помилуй!
-Хуже неверных стали вы,
православные. Как готовите себя
к приятию Великого поста Господня?
Блины жрете? Плясы устраиваете
непристойные, игрища бесовские?
Опомнитесь!
-Привык в тайге пню молиться?
А тут храм Божий.
-Страшный суд скоро,
и Антихрист уже готов...
-А я так слышал, батюшка наш вчера
сорок блинков уговорить изволил.
Еле откачали.
-"Не упивайтесь вином, в нем бо блуд
есть", - сказано древними. А вы что?
-Сам намедни к антихристу Гирманче
от запоя лечиться бегал.
Слаб поп.
-Дети растут и видят
все ваше непотребство.
БАЛАЛАЙКА, РАДОСТНЫЕ КРИКИ
ПОЮТ
-Пейте, мужички, зубы полощите,
грехи смывайте, прощения друг у друга
просите.
-Прости меня, грешного.
-И ты прости.
-Да чего там, батя,
выпей за последние времена.
-С праздником!
-Ой, здравствуй, Прохор Петрович.
А чего это ты не подходишь ко мне?
-Мама!
-Что, сынок?
-А что эта женщина делает
рядом с нашей семьей?
-Не знаю я, Прошенька.
-А кто должен знать?
-Я. И не перечь мне. У меня спроси,
а то по-другому с тобой поговорю.
-Петя! Проша! Петя!
Ну тихо, тихо, ну что ты?
Господи!
-А что ж такой приятный юноша -
и весь такой одинокий, а?
А то насмерть защекочу,
пойдем с нами!
-В супружескую постель со мной
сегодня ляжешь. А Машку в сарай...
ночевать отправлю.
-Устала я что-то сегодня, Петь.
Не трогай ты меня сейчас.
Если хоть чуточку любишь,
Христом Богом молю, не трогай.
-Кому ты врешь? Побрехала - и хватит.
Ну, соскучилась? Признавайся.
Охоча ты до этого занятия,
ох как охоча! Ну, долго не виделись.
Ты моя...
-Не твоя я, Петя, не твоя.
-Что? Мной обцелована, обласкана!
Моя, стой!
-Барин, чего это вы?
-Уйди ты!
-Анфиска мразь, мразь...
АНФИСА КРИЧИТ
-Проша!
ВСКРИКНУЛА
-О!.. Ой...
-Это я, мамаша.
-Господи, перепугал-то как!
Ой, Проша... Ты чего?
-Плохо мне, мамаша.
-Ну что ты, ну?
Меры ты не знаешь.
Ну живи ты потихоньку.
-А я потихоньку не умею.
-Жизнь, она такая -
иногда и потерпеть нужно.
-И терпеть я тоже не хочу.
КРИЧАТ: Весна! Весна!
-Газеты папаше с почтой привезли
и Прохору Петровичу письмо.
-"Прохор Петрович, а я вот решилась
вам написать, хоть это и нескромно.
У нас здесь образовался литературный
кружок. Мы учимся, пишем рефераты.
А вы? Читаете вы что-нибудь?
Является ли вам еще ваша таинственная
Синильга и не прельстила ли вас
та вдова? Как ее? Анфиса, кажется?
Когда же мы свидимся? Приезжайте.
Доброжелательница ваша, Нина".
-Здравствуй.
-А! Эх, родная!
Весна!
Весна...
Вот и кончилось твое время, Синильга.
Учиться надо.
А я что говорил, Шапошников?
Пригодились здесь ваши чучелА?
-Прохор Петрович, чем могу служить?
-Вы же университет оканчивали?
-Изучал естественные науки.
-А немецкий? Географию,
историю знаете?
-Отчасти.
-Вот и чудно. Значит, будете меня
учить всему, что знаете сами.
-Вы проходите в избу.
-Туда?
-Туда.
-Я должен стать образованным
человеком. Я вам буду платить
два рубля за урок.
-Это родители вас заставляют?
-Почему родители?
Я сам себя заставил.
Здравствуйте.
-Похвальное желание.
-С чего начнем?
-Начинать надо с математики -
дисциплины для ума, юноша.
-Три рубля.
Вы господину Шапошникову
по три рубля платить будете.
-Ну три так три. А вы сделайте нам
чай, я чай еще сегодня не пил.
-То есть вы когда начать хотите?
После Пасхи, полагаю?
-Зачем после Пасхи? Сейчас и начнем.
Зачем я пришел? Учиться.
-А ты, Ибрагимушка,
в церковь-то пойдешь?
-Пойду, Варвара. Надо.
-Так ты ж нехристь.
-Все равно. Плевать.
Кавказ ездил - Мухаммед верить надо.
Здесь ездил - Иса верить надо.
Все равно. Христос воскрес.
-Ужасно уважаю
весь этот предрассудок.
-Неужто ты на Кавказ ехать хочешь?
-Нет, что ты, Варвара?
Черкес как собака верный.
-Ты не бросай нас.
-Нет, не брошу.
-Слушайте. "Ангел ты мой изящный
Недоступной твоей красы,
Форменно я стал несчастный,
Или я Сохатых сын?
Сойду с ума или добьюся,
Адью, мой друг, к тебе стремлюсь я".
Это называется акростих.
Здесь в заглавных буквах
сказан предмет любви.
Только вряд ли вы сможете вообразить,
кого я люблю.
-Да знаем мы.
Она всем башку-то вертит -
Анфиса подлая.
Марья Кирилловна толковала:
"Может, женить бы его?" Тебя то есть.
-Хозяйку жалко. Цены нет Марье,
вот такой женщина! Жалко.
-Уж больно ведьма красивая,
Анфиса-то. На ее телеса-то
и бабе взглянуть вредно,
не говоря уж мужику.
Этаких и свет редко рОдит.
-Братцы, жените вы меня, осоюзьте!
А мы с ней... Купчиха будет,
купчиха будет!
-О, в тоске-кручине наш Илюшенька.
-Интересные глупости вы говорите.
Чего мне тосковать? У меня на руках
доказательство любви имеется.
-Какие такие доказательства?
А ну, дай гляну.
Ну дай гляну, ну?
-Несколько странновато,
но подчиняюсь грубой силе.
-"Его высокоблагородию
Илье Петровичу Сохатых
от всей моей любви,
дарит Анфиса Петровна Козырева
на память".
-Удовлетворили свое любопытство?
-Давно подарила-то?
-Ну как сказать? Недавно. Сюрприз.
-М! Любит тебя Анфиса-то Петровна
наша? Ну расскажи, чего было да как.
Расскажи.
-Есть ощущения, Прохор Петрович,
которые словами...
-Грудь у нее какая?
Ну какая грудь?
-Белая. Как снег белая.
-Хорошо...
-Не смею соврать, пока не допущен.
-Не было у тебя ничего, дрыщ ты
кучерявый! Врешь ты все.
-Грубо.
-Христос воскресе!
-Христос воскресе из мертвых...
-Христос воскресе!
ПРИХОЖАНЕ: Воистину воскресе!
-Христос воскресе!
-Воистину воскресе!
-И Бог наш молитвами пречистыя
Своей Матери и всех святых
помилует и спасет нас...
Христос воскресе!
-Воистину воскресе!
-Христос воскресе!
-Воистину воскресе!
-Христос воскресе!
-Воистину воскресе!
-Христос воскресе!
Благословен Бог наш всегда,
ныне и присно и во веки веков.
Аминь. Христос воскресе!
-Воистину воскресе!
-Христос воскресе!
-Воистину воскресе!
-Христос воскресе!
КРИКИ
-Для увеселения, папаша!
Христос воскресе!
-Воистину воскресе, Прохор Петрович.
-А со мной похристосоваться?
Чтобы сына с толку не сбивала,
паскуда.
-Ох, пожалеешь, Петенька,
ох, пожалеешь!
-Так ее!
-Давай бороться.
-Много ел, вот так стоит.
Тяжко, Прошка.
-Ибрагим! Ибрагим!
Прохор Петрович!
Данилыч Кирилловну прибил!
-Тьфу!
-Хозяйка...
МАРЬЯ КИРИЛЛОВНА СТОНЕТ
Эх... Сдохнуть от вина хочешь?
Сдохни. А хозяйка обижать не смей!
-Как так жить? И как жить?
-Мама...
-Через Анфиску, змею, погибаю.
-Убью!
-Прошка, стой! Пьяный он,
дурак совсем. Не ходи.
-Уйди, кончать надо!
Варвара, в кухню!
-Так...
-Живо пошла, ну!
Скажи мне, папаша,
ты мне отец или нет?
-А ты кто такой?
-Я человек.
-Лягушонок ты.
-Если ты будешь мать бить,
я в город к прокурору поеду.
-Ой, ой, ой...
Ой, только не... Ой, боюся прям!
Ой-ой-ой!
Ой, прости. Ой, Прохор Петрович...
-Не смей мать бить!
-А ты знаешь, из-за кого эта свара
в доме-то?
-Я знаю - из-за Анфисы.
-Догадливый.
-Догадливый.
-Мразь ты! Мразь, мокрица.
Кого она в церкви это...
тебя или меня? Мразь! Ты хоть знаешь,
кто она такая, Анфиса-то?
-Ну кто она такая?
-С ворами якшалась.
Мужа своего, вахмистра Дегтярева
с ними свела.
-Да? А зачем свела?
-Деньги воровать.
Дегтярев с ними договорился,
конвой ограбили. Кассира убили -
и с деньгами в тайгу.
-Тш-ш.
-И ты из-за такой-то... ты на мать?
Если ты ее не бросишь, я ее убью!
Я сожгу это все гнездо!
-Ты что? Отца учить жить, что ли?!
-Нет. Я просто убью ее, папаша.
Просто убью.
Порешу, сука!
-Нет! Нельзя, Прошка!
Прошка, нельзя!
Я тебе дам кинжал!


Серия 5

-Чего пришла? Нет хозяина.
-Да на кой мне твой хозяин-то?
-К Прохору Петровичу?
Так его тоже нет, уехал.
-Да слыхала, Данилович
Марью Кирилловну прибил.
Прохору Петровичу передай -
не хотела я этого. Да точно
его дома-то нет?
-Ехала бы ты отсюда
со своей красотой в Москву.
Пышную жизнь бы там завела.
А тут от тебя одно горе.
-Виновата я, что ли?
-Этой женщине что здесь надобно?
Или мало тебе Петр Данилович плюх
надавал?
-Да я гляжу,
и вас он не обидел, Марья Кирилловна.
А про нас-то с Петром Даниловичем
не волнуйтесь, разберемся мы.
Ответит он за эту оплеуху-то.
Я ему такое устрою - он у меня
с головой в прорубь прыгнет.
На задних лапках будет ходить
да прощения просить.
-Вон отсюда пошла!
-Курица ты, а не жена.
Смотри! Захочу - не я, а ты отсюда
вылетишь, в три дня вылетишь!
-Пошла вон отсюда, нахалка!
Потаскуха! Господи, и заступиться-то
некому.
-Уходи.
За бога ради, уходи.
-Видит бог, жалеючи ее пришла-то!
-Нет... Ну, скажем, выбор у вас:
дело ваше, организация, революция -
или женщина, Дарья Сергеевна ваша,
чтобы с ней быть...
-Я так понимаю, это деревня,
без сплетен нельзя, но все же,
Прохор Петрович, я бы не хотел
касаться личных вопросов.
-Да плевал я на вашу личность.
-Я понимаю, вы о той женщине,
Анфисе...
Ну что же, вы должны прежде всего
выработать в себе отношение к вещам.
И тогда вы или рвете с ней
раз и навсегда, или берете себе.
И мой вам совет: берите и уезжайте
подальше от семейства вашего.
Рвите с отцом.
-Легко сказать...
А вы? Станьте на точку.
Порвите с приставом. М? Слабо?
Потому что вы тряпка,
Шапошников, тряпка.
-Ну зачем же вы так, Прохор Петрович?
Может быть, идейно мы расходимся,
но я вам друг.
-А я люблю, Шапошников,
с рогами жить. Веселей как-то,
кровь полируется.
-От души жаль, что вы тут глупый
разговор услыхали, Дарья Сергеевна.
-Вы так и не ответили вашему другу
Прохору Петровичу, какое ваше
отношение к половому вопросу.
-Ну если рассуждать с точки зрения
свободы личности и прав женщины...
Дарья Сергеевна...
-Отвернитесь вы, Шапошников.
Я разденусь.
-Ну так и сказала: "В три дня
не будет"? И курицей ее назвала?
И не обижала ее?
-Говорю же...
Ты куда?
-Передай мамаше - я в избушку,
с ночевой, по гусям стрелять. Все.
-Не убейся там!
Все с ружьем да с ружьем...
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
-Совсем не ожидала.
Неодетая я. Ну пойдем...
Ружьецо-то оставь!
-А это зачем? Не надо.
Я ругаться пришел.
-Со мной ругаться, Прошенька...
-С тобой, потаскуха ты этакая.
С кем угодно шляешься: с папашей,
с Илюхой... Скажешь, нет?
-Не верь им всем. Душой чиста
перед тобой, Прошенька.
-Ах ты подстилка...
Чего ты хочешь от меня?
-Обещанного жду, не могу...
-Обещанного?
-Мечтаю.
ВСКРИКИВАЕТ
-Вот тебе обещанное, сука ты этакая.
-Жизнь моя, давай, ругай меня,
убей меня, застрели меня!
Не могу без тебя жить! Не могу.
Не могу, мой...
-А с Илюхой ты что? Ну?
-Что? Ты о ком спросил?
Ну так, забавлялась с ним.
А что делать, коли жить нечем? Пусто.
-Альбомчик-то! Альбомчик с золотом
ему кто подарил? Ну?
-Какой альбомчик?
Я не дарила.
-Вот он нахвастал, сука...
-Стой! Люблю тебя!
Люблю тебя. Не пущу...
-Ну хорошо, одна ночь. Только
одна ночь, и больше никогда!
Слышишь, никогда! Только не здесь,
не в этом доме. В лесу, в избушке.
Согласна?
-Согласна.
-Не сознавайся. У меня невеста есть.
-Как же сладко и пьяно
вино с тобой, Проша...
Как же мне хорошо сейчас...
Хорошо и больно.
Сердце мое...
-Ведьма ты моя.
Ведьма.
Ведьма ты...
-Может, и ведьма.
Ведьма, ведьма...
-Много дрыхнешь, Прошка...
Гусь бил, нет?
Кого убил?
Ты Илюху обидел - Илюха теперь враг
твой. А слабый враг - плохой враг.
Сильный в глаза смотреть будет,
а слабый - спина ударит.
Что ты у Анфисы был,
Илья батька твой донос делал.
-Когда папаша приехал?
-Ночь.
Ты, Прошка, домой не ходи.
Злой батька как шайтан, убьет.
-Папаша знает, и хорошо.
Стоим!
-Ночью где ночевал?
-В избушке ночевал.
-Гусей стрелял.
С добычей, стало быть.
-Лебедь белую добыл -
как в сказке. Слыхал? С ней я был.
-Врешь, запорю.
-А чего мне врать, папаша?
Был и еще много раз буду.
Аль отпускай меня на Угрюм-реку.
-Надо было тебя в колыбели еще,
маленьким, удавить.
-Поздно репку чесать. В прошлый раз
ты нас с Ибрагимом на верную погибель
отправил. А в этот раз денег дашь,
сколько скажу, товара добротного
и людей - сколько пожелаю.
Я на Угрюм-реке место присмотрел -
строиться буду.
Торговлю открою. А ты сиди здесь,
как жаба в болоте. Согласен, нет?
-Через день чтобы духу твоего
не было. И ее чтобы больше не видал.
Понял?
-Слово мое -
не твое, чего-то да значит.
Сказал - сделал. Бывай здоров.
Стоим. Умница, девочка. Умница.
-Здравствуйте, Марья Кирилловна!
-Здравствуйте.
-Марья Кирилловна!
-Чего тебе?
-Ну прости ты меня, дуру,
за худой язык мой за бабий. Прости.
Клянусь тебе! Богом клянусь,
святым Евангелием клянусь -
не виновата я перед тобой.
-А дом-то за что он тебе выстроил?
-Так ты его и спроси.
Только, чур, пусть не врет.
Может, приглянулась я ему,
может, пожалел. Не знаю. Конечно,
я люблю покрутить. Ну вот такая
родилась: кто-то пьяницей рождается,
кто-то злодеем,
а я вот такая крученая.
-Ни слову ни единому не верю.
-Пускай ангел-хранитель
меня проклянет!
-Ну кто знает, может, и не врешь.
Ну ладно. Только сына моего,
голубушка Анфиса Петровна, не обижай,
ради Богородицы.
Ведь невеста у него есть.
-Невеста... Невеста не жена.
Невесту человек сам себе выбирает,
а жену Бог дает. Ох, только сейчас
поняла, как я перед тобой виновата.
Клянусь, Петр Данилович
отскочит от меня, как от крапивы.
-Матушка-заступница... Прости меня,
матушка. Прости за все мои
прегрешения, вольные и невольные.
Очи твои вещие, все ты видишь,
насквозь видишь. Сердце мое видишь.
Я не могу больше.
Заново жить начать хочу.
-Ибрагим...
-Знаю.
-Ей-богу, я не виноват.
Понимаешь, люблю. Я люблю.
-Дурак, Прошка.
-Дурак я.
Я понимаю, что это нехорошо, но...
-Тебе Куприян брать надо, Нина...
Дело делать. А это? Тьфу! Баба!
Тебя погубит, батьку твоего погубит.
-И противно, и сладко,
и мамашу жалко...
-Эх... Думал... думал,
джигит Прошка. Ай, к чертям!
Баба вертит туда-сюда. Ишак,
мальчишка! Ой, ничего не скажу!
Ай!
-Проша! Проша...
-Как цветущий мак ты. Любишь, скажи?
-Люблю.
Люблю. Знаешь ведь, что люблю.
-Ждать будешь?
-Ждать? А ты неужто уехать собрался?
-На годок. На годочек.
-Год?
-Годочек.
Ну сама посмотри, кто я? Я ноль,
из папашиных рук смотрю.
А так год-два - и первым в Сибири
стану. И вернусь за тобой.
Ну чего ты?
-Не уезжай, чую - не будет добра.
-Я же вернусь за тобой, ну?
Послушай, ну мы обхитрим его.
Мы умнее. Он глупый. А?
Я же вернусь за тобой.
А ты письма писать мне будешь, а?
Ну чего ты?
На, возьми. Вот.
-Не возьму. Петра Даниловича
это деньги, не возьму.
Бог с тобой, поезжай.
Даст Бог, увидимся.
Прощай, любовь моя. Прощай.
-Подожди! Анфиса, стой! Стой, я тебе
говорю. Что ты мне сердце рвешь?!
"Ведьма моя Анфиса, год целый
я здесь. Много сделано,
хозяйство завел. Тунгусским Царем
меня называют. Но скучно чего-то.
Размаха не хватает. Отец мало товара
шлет. Может, потому что один я,
нет тебя рядом. Почему не пишешь?
Может, забыла уже нашу хмельную
ночку в избушке? Может ли быть,
что забыла? Я каждую минутку помню.
Каждую ночь ты ко мне приходишь
такой, как тогда была. Я жду.
Жду, когда свидимся мы наконец".
-Стой, шалая!
-Посторонись, Петр Данилович.
-Все тебе прощу - и как с сыном моим
валялась как шлюха последняя
тоже прощу.
-Ой... Как же я без вашего прощения
жила-то на свете, Петр Данилович?
-Спесива, да? Спесива очень.
Оплеуху мою забыть не можешь?
-И пощечину твою, и тебя -
все забыла.
-Да уехал Прошка, бросил тебя!
Больно ты ему нужна!
Тьфу! - только и видала его.
-Ах ты... старик ты постылый.
Подавись! В чем есть - в том и уйду!
-Пожалеешь, Анфиска!
Пожалеешь, ох, пожалеешь.
-Тихо! Поплачет у меня Громов.
Тихо-тихо-тихо!
-Наши купцы в Почуйском сколько раз
говаривали Прохору Громову,
чтобы убирался восвояси.
А он еще пуще.
-Я здесь с батей был, все знаю.
За мной иди. За Танюху отомщу ему.
-Вы можете видеть, Прохор Петрович,
что в ваших владениях мной открыты
неглубоко залегающие пласты каменного
угля, а также жилы медного колчедана.
-На что мне твой колчедан? Я тебя
зачем нанял? Чтобы ты золото искал.
-Прохор Петрович, наука говорит, что
наличие в почве сернистых соединений
и цветных металлов -
верный признак золота.
-Что еще говорит твоя наука?
-Позвольте, мне кажется,
вы иронизируете. Я вам могу
в учебнике найти это место.
Мы на верном пути, Прохор Петрович.
-Тебя с какого курса университета
выперли?
-Не выперли, а уволили.
И даже я сам ушел
по причине несогласия во мнениях
с господином профессором.
Но я на следующий год буду снова
держать экзамен и...
-Да какая разница.
Ты чего к тунгускам пристаешь, а?
-Извините, я не пристаю.
-Как же? За Джагды бегал, Сашка, м?
-Я ей просто предложил учиться...
грамоте, потому что мы должны
просвещать и служить науке.
И не думать об одной наживе.
-Вот и молодец.
НЕВНЯТНЫЕ РАЗГОВОРЫ
ТЯЖЕЛОЕ ДЫХАНИЕ
-Тише, тише.
Склад у него там. Пушнина вспыхнет
только так. За мной.
Вот она. Дай шашку, я поджечь хочу.
-С Почуйского? А чего надо?
-Житья потому что от тебя нет.
Тунгусов всю орду к себе переманил.
Всем миром решили сжечь тебя.
-Понятно.
Я отца твоего добрым словом поминаю.
Тебя сколько раз зазывал, а ты?
-Все себе хапаешь,
всех под себя подмять решил.
-Так не я - сила моя.
Чего делать с ними будем?
Шкуру содрать?
-Содрать, Прошка.
-А-а... А может, отпустить? Пускай
от меня почуйским привет передадут.
-Твоя воля, Прошка.
-Портки с них снять, лодку забрать.
Пускай на своих двоих до дома
добираются.
-Упырь! Сволочь!
Таньку опозорил и меня решил?
Живым не дамся!..
-Этого - в сарай. Пускай отец
сам за ним ко мне придет, ну?
СВИСТ, ХОХОТ
-Так, так их!
-Ловко бежит!
ВЫСТРЕЛ
-Это как-то негуманно.
ВЫСТРЕЛ
ЛАЙ СОБАК ВДАЛЕКЕ
-"Сокол мой, жду я, как сговорились.
А то уехал и пропал. Сердце мое
как птица к тебе лететь хочет.
Забыл неужто свою Анфису?"
-Вот, написал. Матери и...
В Подволочную поедешь.
Почта на днях должна прийти
из Медведево. Письма передашь,
товар заберешь.
-Все сделаю, Прошка.
-Вот это, с красной печатью,
не потеряй.
-Как можно письма терять?
-Почему она не отвечает, Ибрагим?
Почему?
-Такой баба. Ветер в голове.
Ветер и деньги.
-Ты молчи... Ты не смеешь о ней.
Вот это Шапошникову передашь
и матери.
-Я все понял, Прошка.
Ишак! Не дам с Анфиской крутить!
Не дам.
-О... А чего это?
Крепко дрыхнет. С голодухи, небось.
Когда в живот урчит, одно спасение -
заснуть покрепче.
-А ты кто такой?
-Мирон я...
Богомазом кличут меня.
-Погодь, Шкворень.
Звание какое?
-Какое звание?
Бродяга горемычный.
Ну пускай.
-Много нашего брата-то
на белый свет повылезло.
А чего? Торба вот, котелок вот.
Ну и ножик. Куда ж без него?
А иной раз тянет
родные места-то посмотреть.
-Держи.
-А нужны ли мы там?
Ждут ли нас? Чужие, небось, стали.
Выходцы... с того света.
-Ха! Это хорошо он сказал.
Это верно. С того света.
-Мне б пожрать, братцы.
-На!
-Ну что, Петя, бить меня пришел?
-Письмеца от него ждешь?
Не надоело еще? В халупе
этой жить не надоело?
-А тебя, Петруша, в мою халупу
никто не зазывал.
-Хоть разок приголубь, Анфисушка.
Хоть разок.
-Ой, Петр Данилович, какой-то
ты дикий стал. Ходишь тут,
народ зря пугаешь. Говорю же тебе:
его я люблю - не тебя.
-Не вернешься ко мне - убью.
-Петр Данилович! Ой, охота тебе,
дураку старому, по каторге-то
гулять, а? С твоим-то богатством.
А, Петя?
Да где тебе убить-то, Петенька?
Стреляй! Стреляй давай!
Что, не можешь? Вон пошел!
Бык ты холощеный.
-Я сказал тебе.
ВЫСТРЕЛ, ВАРВАРА ВСКРИКИВАЕТ
Достану!
Всех достану!
-Петр Данилович!
-Анфиску, стерву, достану!
-Да что ж ты творишь-то, а,
харя ты пьяная!
-А ты...
Богомолкой прикидывается!
Околдовать меня решила!
Силу мужскую забрать хочешь!
Да? Все Прошке отдашь?
Врешь! Нет такого закона,
чтобы колдовством изводить.
-Креста на тебе нет, Данилович.
-По стеснительности натуры
и будучи по сю пору не обедамши,
разрыв сердца получить запросто так.
Ну? Запросто.
-Да что ж это...
Опять Анфиска воду мутит.
-Замуж бы шла...
Да хоть ты бы и женился!
-О нет. Илья Сохатых в полюбовницах
сами знаете чьих не нуждается,
отказываюсь наотрез. Так и запишите:
девственную невесту себе взять желаю.
-Братец у меня старший серьезный был,
и дела у него серьезные.
Это я птица певчая, с красками
любил баловаться, с кисточками.
Богомазом заделался.
Душенька у меня была невеста.
-Любил ее? Сильно?
-Как не любить?
Хорошенькая она у меня была,
нежненькая.
-И все делал для нее?
Воровал для нее, да?
-Куда ему воровать-то, убогому?
-Куда мне!
-А что ж,
она задаром тебя любила, что ли?
-Уж как любила... Сам виноват.
Опростоволосился. Церкву расписывал -
пустил от дождя укрыться каких-то...
Водочки с ними выпил. По слабости
любил это. А наутро - мать честная! -
смотрю, а они всю церкву обнесли,
все ризы драгоценные поснимали...
-А тебя, значит, упекли.
СМЕЮТСЯ
-А как не упечь?
Уж сколько лет...
Жив ли он, братец мой?
Душенька жива ли?
Одним бы глазком их поглядеть.
-Ка... ха... Это что? Кому?
-Читай. Хозяин страпка Варвар.
Это хозяйке от Прошки. Товар давай,
письма давай. Книжки от Шапкина
давай.
-Так берите все.
Вот ваше все.
И еще письма и книги.
-Хорошо.
-Ну, хозяйка пишет.
Шайтан! Опять она тоже пишет!
Девка Куприян тоже пишет.
Хорошо. Хорошо!
Хорошо!
-Слушаю вас.
-Мне бы в Почуйское отправить...
-"Сокол мой, сердце мое,
как птица..."
-Ну не знаю даже,
как у Прохора Петровича
прощения просить. Тимохе-то моему
как будто вожжа под хвост ударила.
Всегда же тихий был, мирный.
-Ай, сволочь!
-Да не ругайся ты так.
Молодой он, дурак.
-Да не Тимоха твой браню!
Баба сволочь! Дурной совсем!
Тимоха...
Прошка тебя на служба к себе зовет.
Пойдешь на службу - простит
парень твой.
-Да как же так?
У меня все-таки хозяйство
какое-никакое.
-Прошка сказал: "Фаркова привези".
Слово его крепко, джигит.
-"Здравствуйте, Шапошников.
Книги ваши получил. Шлите еще.
У нас тут вечером делать нечего.
И еще просьба: поприсмотритесь
к Анфисе - как она насчет отца
и вообще... Вы человек опытный.
И сообщите мне".
СКРИП ДВЕРИ
-Мне бы Анфису Петровну...
-Это я.
-Шапошников, ссыльный. Вот зашел
спросить, нет ли у вас кудели.
-Кудели?
-Кудели.
Зверушек набивать.
-Шапошников...
Это же вы учите Прохора Петровича?
-Прохор Петрович такое высокое
мнение о себе имеет,
как будто всю вселенную...
-Проходите, проходите.
-...в учености превзошел.
-Да вы садитесь.
-Спасибо, Анфиса.
-Ну что? Пишет вам Прохор Петрович?
-Пишет, распоряжается,
какие ему книги прислать.
-Про Анфису Козыреву ничего там нет?
-Нет, не припомню.
Знаете... Оставьте вы этого человека.
А то и погибнуть недолго.
-А если и погибну, то что?
Жалко тебе меня, что ли?
-Скажите, ради бога... Вы такой
звездой, такой этуалью слетели
к нам, что...
-Что ты говоришь такое?
Я ничего не понимаю.
Давай-ка попроще.
-Как сказать... Я вас еще
не раскусил, что вы за типус такой.
-Мм...
-Облик ваш оригинальный,
но поступки... То вы, извините,
из корысти, то любовь у вас великая.
Кто же вы, Анфиса Петровна?
Как сами про себя понимаете?
-А никак. Вон Прохор Петрович
ведьмой назвал.
-Ведьмой? То есть вы прекрасны и,
конечно, могли бы составить счастье
любому из... Но вот ваша душа...
-А что - душа?
-В вас много романтики.
-Ой, душа у меня такая -
кого захочу, того и полюблю.
Вот Прохора Петровича я люблю.
-Прохора Петровича?
-Эх ты, Красная ты Шапочка.
Все ведь знаешь.
До смерти я его люблю.
А тебя сейчас возьму и поцелую.
Жениться тебе надо, а то ходишь один
как сыч. Да не на ком в этой дыре.
-Красная Шапочка - так меня
не звали еще, вы первая.
Гляди-ка, Красная Шапочка... Занятно.
-Шапочка... Если весточка будет
от Прохора Петровича, дай знать.
-Дразнить меня вздумала Синильга.
Золотом поманила и обманула.
Нет, моя здесь власть теперь.
Мне Угрюм-река покорится.
Мои корабли ее воду будут толочь.
Решу - и вовсе вспять ее поверну.
Не играй, не шути со мной,
шаманка. Не надо.
СКРИП ДЕРЕВА
ШАГИ
Джагда, стой! Стой, дура!
О чем плачешь?
Разве не хотела сама?
Почему отец твой
больше не приходит ко мне?
Скажи ему, пусть пушнину несет.
Сахара, муки ему, пороха дам.
-Зачем ты? Зачем обидел?
-Ну пляши, что ли. Письмецо тебе.
-Мне? От кого это?
-Черкесец пишет.
-Го... Горы... Что мне его, с кашей,
что ли, есть, чтобы мысли понять?
-Ой, жизнь-то какая. Каша-то
не в голову тебе полезет.
Хозяйке твоей еще письмо.
-Ага.
-А мне ничего нет?
РАЗГОВОРЫ НА ЗАДНЕМ ПЛАНЕ
-Вот, открывает полку, а пирожка нет.
-О!
-Идет.
-Конфуз, мадам Козырева! Не прельщают
больше кой-кого ваши пышности
и округлости.
-У нас во дворе сучка одна живет -
раньше за ней, бывало, кобели стаями
бегали. А нынче постарела и облезла.
Сама за ними таскается.
-Марья Кирилловна!
-А?
Что ты, Анфиса Петровна?
-Я вот свое обещание-то
сполна сдержала. С мужа вашего
ни копейки не беру. Гоню его с глаз,
как собаку. А вы? Вы сыну своему
часом не наговариваете на меня?
-Да как же! Не было этого.
-Так ли это?
Письмо что-то от Прошеньки никак
не получу. Не вы ли там его от меня
отваживаете? Невесткой, может,
брать не хотите? Может, недостойна я
вашего семейства?
-Жалею я тебя от души.
-А вот жалеть меня не надо.
Не люблю я этого. Смотрите,
как бы саму себя жалеть не пришлось.
-Я тебе хоть раз врал, старик?
-Не было обмана, Прохор Петров.
Все купец брал. Ты не врал,
ты мне все давал. Хорошее давал.
Винца давал. Ты правильный друг.
-За твою дочь хочу выпить.
Сегодня пировать будем,
старик. Давай.
ДОНОСЯТСЯ РАЗУХАБИСТЫЕ КРИКИ
-Ох... Шибко хороший дочь.
Ох...
-Про земли золотые,
помнишь, мне хотел рассказать? Ну?
-Бойе... Моя врал. Нет нигде золота.
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
-Тебе шаман запретил говорить?
-Вот и вернулся, Ибрагишка.
-Здравствуй, Прошка.
-Здравствуй, Прохор Петрович!
-Тебе не хворать, Константин.
Не хватало тебя на Угрюм-реке.
Что долго так?
-Почта ждал. Товар, письма.
-От Анфисы есть письмо? Сюда давай.
-От Анфис - нету. Нету.
-Сынка бы мне повидать,
Прохор Петрович.
-Там он. Забирай и мозги вправь.
-Сурьезный ты стал, Прохор Петрович.
-Хороший дом.
-Да. Только когда он готов будет?
-Скоро будет. Торговля хороший,
соболь, куница продавать будем.
-Не будем. Отец обманывает.
Плохой товар шлет.
-Сволочь. А Шапка что пишет?
Что, Прошка?
-Да ничего.
Папаша снова куролесит. Мамаша
нарочно жалиться не будет.
Анфиса снова за свои фокусы взялась.
-А... девка Куприяна что пишет?
-Украсть зовет.
-Хорошо. Торговых возьмешь -
быстро добежишь.
Цветок пахнет.
-Духи.
-Золото девка.
-Мне, Ибрагим, большое дело нужно.
Большое дело нужно!
-Тебе Куприян брать надо, понимаешь?
-Понимаю.
-Все равно еще с ним поквитаюсь.
-Тимоха! Тимоха, не дури.
Он тебя простил, на службу взял.
Ты хоть за это ему спасибо скажи.
-И на Таньке все равно женюсь.
-Ай, да ничего ты не понимаешь.
Не выйдет она за тебя, потому как
Прохор Петрович душу ее забрал.
-Наука на хозяйстве.
Гляди, чтоб не развалила дело.
Ибрагим, письма в Медведево
отвезешь. Анфисе написал тоже.
Ты на меня гляди и не спорь со мной.
Меня слушай.
В руки передашь. И разузнай,
что там да как.
Как она, отпишешь мне. Вот и славно.
-Сделаю, Прошка.
-А вы чего смурные такие, а?
Опа! Трогай!
Пали, Борода!
Пали, родной!
ЗАЛИХВАТСКИЙ СВИСТ
ВЫСТРЕЛЫ
"Окрасился месяц багрянцем..."


Серия 6

-Молодэц Прошка!
Джигит.
ОТДАЛЕННЫЕ ВЕСЕЛЫЕ КРИКИ
ПРОХОР КРИЧИТ
-Страшно?
-Нет.
-Не страшно?
КРИЧИТ
-Ух ты! Мать честная, Прохор!
Хо-хо-хо! Ну и дядя!
Ну и лешего дубина, а!
Никак выше сажени!
-Что вы, Яков Назарович,
какой во мне рост? Так, карапузик.
-В таком разе и я, по-твоему, щепка.
Садись.
Как там твои - отец, мать,
черкесец твой... как его?
-Ибрагим-оглы.
-Во-во.
Много деньжищ в тайге нажил?
С товаром прибыл, а?
-Чернобурочки, собольки...
Полярочка одна, белая как снег.
Возьмете на продажу?
-Спрашиваешь...
Я знал, что из тебя толк будет.
Слышал, ты у нас прямо
Тунгусский Царь.
-Я планы чертил построек, улучшения
всякие. Капитала пока маловато.
Покажу?
-Ну не гони, не гони.
Поесть-то дай.
-Нина Яковлевна писала, будто
вы путешествовать собираетесь.
Правда ли это?
-Вот как?
А мне вы, значит, не верите.
-Ну будет тебе, Нина,
представляться-то.
-Ничего-ничего.
Представляйся, дочка, представляйся.
Крути парню голову!
-Папа...
-Правда, правда, поедем.
-Ой! Здравствуй, Ибрагимушка.
-Здравствуй.
-Письмо тебе.
-"Анфиса Петровна, вы теперь
для меня ничто. Но знайте,
что, если вы осмелитесь обижать
мою мамашу, я посчитаюсь с вами
по-настоящему. А на вашу
притворную любовь ко мне я плюю.
Вы действительно, должно быть,
ведьма. Советую вам убраться
из нашего села и никогда более
не показываться".
-Спасибо, Ибрагим. Спасибо
и Прохору Петровичу.
А чего ж ты его там
одного-то оставил?
-Прошка жениться хочет.
Невесту выбирать поплыл.
-Да плевала я на вашу
притворную любовь.
Птички-певуньи, вы расскажите...
Весть от милого...
мне... принесите.
Где милый скрылся...
где пропадает...
-Ниночка...
Я даже не знаю. Я...
как сказать...
-Ну к чему говорить?
Я и так понимаю вас.
-Да нет же. Я... Если бы вы...
-Ой, я ужасно ненавижу все эти
"если бы". Вы хотите сказать,
что любите меня, да?
КРИЧИТ
Да что вы? Как посме...
Ах! Наглец!
КРИЧИТ: Хорошо!
-Ой... Здравствуй, Шапочка.
Может, не ко времени я пришла?
Может, уединение нарушила?
-Нет, нет, Анфиса Петровна.
Проходите. Проходите.
-Ну не смотри на меня так.
Покамест трезва я.
Бабка не дает пить. Может,
у вас чего найдется?
-Мы горячительных напитков
не потребляем.
-Проходите... Мы немножко настаиваем
для здоровья.
-Господи, Шапошников,
вы смешны становитесь.
-"Для здоровья"... Шапочка...
-Случилось у вас что-то нехорошее?
-А чего ты? Себе налей.
Вон, портняжке своей налей.
Читай.
-М-да...
-Ну что ты мдакаешь? Давай,
присоветуй что-нибудь. Делать что?
Жизнь свою порешу. Жить больше
невмоготу. Не могу. Пустота одна.
Шапочка... Ну ты же говорил там
про душу мою, про романтику...
-Замечательно. Не знала,
что вы такая поэтическая натура.
-А я другая.
Человек во мне сидит шершавый.
С ножом. Крови он хочет.
Погубит он меня. Страшно боюсь его.
-Уймитесь, Анфиса Петровна.
-А она любит тебя!
-По причине ограниченности
вашего развития, Анфиса Петровна,
я должна вам сказать, что...
-О! Точно любит. Вон, побледнела вся.
Ладно... Все мы в этом болоте
погрязли. Не вылезти нам.
Остается только горькую пить.
-Прочь пошла!
-Да уйду, уйду.
ТИХО: Так в чем дело-то?
-В сердце моем, Шапочка.
Ну не помощник ты мне.
Тут не умом надо. Ладно,
одна как-нибудь.
-Все, стало быть, расстаемся.
А я уж попривык. Думал,
так до самого Теренска
втроем и пошагаем.
-Не по пути нам, дядя, извиняй.
Тебе - к брату, а мне - в деревеньку
родную наведаться надо.
И ты бы со мной шел.
У бабы моей отъелись бы немного,
а там поглядели бы, что да как.
-Нет. С Анфисой вместе к тебе приду.
Жди. Ну а ты... Жалко мне тебя.
Сам раньше таким был простофилей.
Ничего, поумнеешь еще, бог даст.
-Да не в уме счастье-то...
а в людях добрых,
что по дороге встречаются.
-В добряки нас записал, слышишь?
-Добра не жди. Что твое - забирай
да держи крепче. А кто против тебя
пойдет - тому нож в бок.
Все, Богомаз!
-Дарья Сергеевна... Даш!
Я никак не предполагал...
Если она правду сказала...
-Вы замечательная личность,
но ужасно глупая, ужасно.
-Ну я, право...
-Я не хотела бы стеснять вашу
свободу, но я жду от вас ребенка.
-Анфиса... Я это.
-Кто там на ночь глядя?
-Антип.
-Ах! Свят-свят-свят...
С того света явился?
-Бабушка, поди-ка завари своего чаю.
-Чего глядишь, старая? Живой я.
Живой.
-Господи, прости.
-Ну, здравствуй... жена.
-Оброс-то как... Живой.
-Живой.
-Можно?
-А! Вот и ты...
Что же, готов в дорогу?
-В дорогу? Это куда ж это?
-А вы думали, что останетесь
у нас дома после сегодняшнего?
-Вот девица...
Чистая язва!
На Урал я отправляюсь.
Нижний Тагил - слыхал про град такой?
Заводишко у меня там. Давно не бывал,
надо побывать с инспекцией.
И Нинку с собой прихвачу.
Ты как, интересуешься?
-С огроменнейшим удовольствием.
Ежели Нина Яковлевна на меня более
не сердится.
-Ну... мне распорядиться еще.
-Нина Яковлевна... Я должен
просить прощения, я был глуп.
-Вы были грубы, безобразны
и необузданны - настоящий азиат.
-Я же пошутил, Ниночка.
-Хорошие шутки.
Вы меня укусили. Смотрите,
до сих пор горит.
Пожалуй, если я очень постараюсь,
я смогу вас простить. Только
при одном условии - никакой
азиатчины. Будьте европейцем.
-Что? Мир?
-Мир!
-Хм... Что молчишь? Рассказывай
давай, как ты тут с купцами
хороводишься - с отцом
да с сыном разом.
-А что тебе рассказывать?
Уже все выспросил, что да как.
Но весточки у меня от тебя не было -
где ты, как ты. Вдовицей уже считала
себя.
-Ах...
А то живого ты меня не обманывала?
Верной будто была?
Рада мне будто?
-Не до радости мне.
-Со мной пойдешь. Новую жизнь начнем.
-А коли не пойду?
-Ты мужняя жена.
Венчаны мы. И на горе, и на радость.
А коли не пойдешь...
-Вот, Анфисушка, травку заварила.
-Опасно тебе здесь.
-Да, опасно. А не мог не прийти.
Потому как Прохора твоего повстречал.
Прохора Громова.
-Прошу?
Где встретил, когда?
-Да, да, ишь! Глаза-то у тебя
засветились, чисто звезды.
Не отдам тебя, Анфиска.
Горькое твое пойло.
-Не надо было тебе возвращаться,
Антипка.
ХРИПИТ
ТЯЖЕЛО ДЫШИТ
-Петр Данилович, помоги. Супруг мой
бывший пришел. Больной, немощный.
Пыталась его чаем напоить.
Он упал и Богу душу отдал.
Помоги, увези его за околицу.
-Был живой?
-Был.
А теперь мертвее мертвого.
ШЕПОТОМ: Стой-стой-стой-стой.
-Как я его по деревне-то?
-Как по деревне? В тайге скинешь -
мураши живо подъедят.
-А не съедят если? Найдут.
-Найдут. И, касатик, невелика беда.
Кто он есть-то, бродяга безродный.
Их тут знаешь по весне
сколько из-под снега вылазит?
Кого свои же порезали, кто замерз,
кого звери дикие заели.
-Должна будешь. Ну, пошел!
УЛИЧНЫЕ РАЗГОВОРЫ, СТУК КОПЫТ
-Побежали!
РАСПЕВНО: Якову Назаровичу
Куприянову, кормильцу
и поильцу нашему, многая лета!
-Оглушил.
-Приветствую, Яков Назарович.
-Здравствуй, Андрей Андреевич,
здравствуй.
Знакомься, мой главный инженер
Протасов Андрей Андреевич.
Его еще отец моему отцу служил.
Инженерному делу в столице,
между прочим, обучен.
А это Прохор Петрович Громов.
Большие надежды подает.
-Не побрезгуйте.
-Это что за чудо-юдо такое?
-Это наш кузнец.
Замечательный кузнец, надо сказать,
но вот талант пропадает у нас.
Ему бы в опере петь.
-У себя в резиденции церковь
отстроим - дьяконом возьму.
-Какое там, с этаким голосищем он
тебе всех медведей в тайге распугает.
-Распугаю. Как есть распугаю.
-Заждались вас.
-Андрей Андреевич...
-С приездом! Хлеб-соль.
-День добрый!
-Проходите, господа, проходите.
-Что, Васятка, скучал без папки? М?
-Не Васька это, а Ванька.
Васька вот стоит.
Вырасти без тебя успел.
Уходи от нас.
-Куда это?
Дома я, Клавка. К детям своим пришел.
-А чо ты в дом принес?
Гостинцев им принес?
Подарков каких-нибудь?
Чот не вижу. Где подарки те? Спрятал?
-Не свезло мне.
Дело не сладилось.
В другой раз будут тебе и гостинцы,
и... все будет.
-Когда это будет? Когда повезет тебе?
Порченый! Иди, говорю.
-Чего это?
Шутишь, что ли?
-Иди, покуда порча твоя
на нас не перекинулась.
-Злыдня ты.
-Не папка это, оборотень!
Нет у тебя ни дома, ни семьи.
Один в тайге сдохнешь.
ГРОХОТ, ЗВОН МОЛОТКОВ
-А паровой молот у вас есть?
-Нет пока.
Но кроме мартеновских, имеются
сберегающие топливо печи Сименса.
Сварочные, литейные, калильные печи.
-Я хочу увидеть все.
У вас рабочие, как циркачи, -
каждый шаг размерен. Домна - это ад.
Как они выдерживают?
-Так у них выхода нет.
Семьи кормить надо.
40 лет - и в могилу.
-Это не годится, надо по-другому.
А пушка у вас есть?
-Зачем пушка?
-Как зачем пушка? Для увеселения.
У меня будет, я люблю. Что там?
-Там механический цех.
-Там? Пойдемте.
Ваш завод - это сила. Но у меня
рабочие будут по-другому устроены.
Вентиляция в цехах, душевые,
дома как в Европе.
-Если у вас достанет сил
претворить в жизнь ваши планы...
-Я просто хочу возродить у нас
промышленность.
-Хотите пойти
по стопам демидовским?
-Именно! И вы мне в этом поможете.
Мы с вами, так сказать,
махнем не глядя.
-Со мной?
-С вами. Какое у вас жалование? Я
готов платить вам в два раза больше.
-Каков молодчик, а? Поглядите...
Прямо из-под носа работников
сманивает.
-Судостроением тоже интересуетесь?
-Пароходы обязательны. А вы что,
по судостроительной части тоже?
-Андрей Андреевич во всем
разбирается. Я как раз вспоминала
его коллекцию икон.
У него и фряжского письма есть,
и строгановские.
-А вы видели его коллекцию?
-Дело в том, что мы
с Ниной Яковлевной старые знакомые.
-А... Ну так что, Андрей Андреевич,
я вас последний раз спрашиваю.
Пойдете ко мне на службу? Отвечайте
прямо, без обиняков - да, нет?
-Думаю, что должен отказаться,
Прохор Петрович.
-А что вас здесь сдерживает?
Семья, дети, супруга?
-Нет, я не женат. И не собираюсь.
-Все, баста. На боковую пора.
Поехали. Ох!..
В гостиницу вези.
-Искренне восхищаюсь
энтузиазмом Прохора Петровича.
Вы так долго выбирали,
неужели это он?
-Отчего вы не женитесь?
-Не нашел такую, как вы,
Нина Яковлевна.
-Наша переписка...
Ваши письма
очень много значат для меня.
-Только не говорите, что я руководил
вашим образованием и вы любите меня
как старшего брата.
Я этого не перенесу.
-Глянь!
-Пошли! Пошли-пошли-пошли. Пошли.
-Слыхал, Петя?
Антипку-то моего нашли.
-А чо радуешься-то?
В каторгу вместе пойдем.
-Нет, Петя, не будет следствия.
Пристав дело замнет.
-Анфиска, уйди...
Помру я через тебя скоро.
-Не спеши ты.
В могилку-то еще успеешь.
Помог ты мне, Петя.
Из беды меня выручил.
-Уходи... Уходи.
Господом Богом прошу.
-Да ты послушай, какое словечко
сказать тебе хочу.
Раз уж мы с тобой одной кровью
мазаны, видно тому и быть.
-Путаешь. Петлю вьешь.
Не поверю тебе больше, не проведешь.
-Крадучись, Петя, любиться
с тобой не стану. А вот женой твоей
законной быть согласна.
ШЕПОТОМ: Мужа своего убила,
теперь хочешь жену мою убить?
-А зачем убивать?
Я Марье зла не желаю.
Довольно ты ее уже помучил-то.
Вот и разведешься с ней,
на волю отпустишь.
И тебе, и ей легче будет.
Подумай, Данилыч. Радости не обещаю,
ну так не всем на свете радоваться.
-Стой! Вот, видишь? Видишь, говорю?
-Ну вижу.
-Вот тебе развод.
-А я ведь закричу сейчас.
-Ты что делаешь, морда некрещеная?
-А ну, не шуми, я с Анфисой
по-хорошему говорю.
-Эх ты, Ибрагимка, а ведь ты нравился
мне, черкес. Оба мы с тобой здесь
чужие, птицы залетные.
А ты меня не пугай - пуганая я.
-Пока по-хорошему.
-Пожалуйста.
-Спасибо.
-Ну?
Почерк кучерявый.
Что накорябать-то изволил?
-Я писал, ты читай.
-"Прошка, не думай ничего.
Гуляй с Куприяновой,
Кого надо, сам уберу с места".
Кого ты убрать собрался?
-Тебе какое дело кого?
Дом надо новый ставить,
лавку на новое место убирать.
Отправлять будешь, нет?
-Буду-буду, не бесись.
-Смотри, зарежу.
-Вашу ручку, сударыня.
НЕПРИСТОЙНО ХИХИКАЮТ
-Э-ге-гей...
-Мужчина, позвольте прикурить.
-Как видите, не курю. Честь имею.
-Мужчина, я вас очень прошу,
угостите меня мороженым.
-До свидания!
-Мужчина!
Вы просто великолепны,
я вас где-то видела.
-Вы не могли меня нигде видеть,
я только из самой Сибири.
-Тогда вы настоящий рыцарь.
Я вспомнила, где я вас видела.
Я видела вас во сне. И знаете что?
Мы могли бы вместе выпить вина.
-Нет, у меня невеста здесь,
вот подарки.
-Невеста? Вы что, приняли
меня за проститутку?
-Кто? Да я, собственно...
-Вы знаете, кто я?
Я графиня Замойская.
Только, пожалуйста, никому
ни слова, ни звука. Муж ревнив,
я сбежала от него -
и вот до чего дошло:
я просто бросилась
к первому встречному.
Простите меня, я ошиблась.
-Какой гость у нас
сегодня интересный!
-Вином угостите, юноша?
-Не обращайте внимания,
это мои подруги.
-Все графини?
-Княгини.
На, поцелуй графинюшку, красавчик.
-И меня, и меня!
"Вы знаете, кто я?
Я графиня Замойская".
-С добрым утречком, Проша!
Ну давай, рассказывай.
Где, соколик, побывал?
А то ведь Нинка всю ноченьку
не спала, у окошка простояла.
-Такая странная история случилась:
я друга встретил из Теренска.
-Да? Друга? Из Теренска?
-Да. Затащил к себе, пообедали,
поужинали, я остался ночевать.
Вот. Доброе утро, Ниночка.
-Что за друг? Познакомишь?
-Ага.
-Что случилось?
-У меня украли 25 000 рублей.
-С чем мы вас и поздравляем, сударь.
-Я прошу вас одолжить мне
совсем немного, 5000 рублей.
Пожалуйста.
-Сто. И будет с тебя.
-Это что же, насмешка?
-Да нет, Проша, это ты
надо мной вздумал насмехаться.
-Вы что же, не верите
Прохору Громову?
-Прохору Громову мы верим,
а вот Прошке - нет.
-Что ты хочешь,
чтобы я тебе рассказал?
Что меня проститутка опоила,
что ни черта не помню?
Как в тумане был,
все перед глазами плыло.
Чертова графиня Замойская!
Утопить бы ее в вонючей луже!
Не ревнуешь, нет?
-К графине Замойской?
Нет. Мне кажется, нет.
-Значит, презираешь.
-Тоже нет.
Мне кажется, это не ты был
с ней, а кто-то другой, темный.
Он живет в тебе. В каждом из нас.
-И в тебе?
-И во мне.
-Ниночка, я открылся
тебе, врать не стал.
Откройся и ты мне.
Протасов. Что у тебя с ним?
Я же не слепой, я вижу,
как он на тебя смотрит.
Вижу, что он влюблен
в тебя. Он тебе нравится?
-Нравится, да. И с тобой,
и с ним какая-то связь есть.
-И со мной, и с ним, значит?
-Да, но с тобой крепкая,
как канатом, а с ним...
тонкая такая ниточка.
-Да, но твой Протасов
на тебе не женится,
сам мне давеча об этом сказал.
-Да, он умный человек,
он понимает, что мы с ним не пара.
-А мы с тобой, значит...
Выходи за меня замуж.
-Не знаю.
-Чего тут не знать?
Да - да, нет - нет. Ну?!
-Мне кажется,
ты недостаточно любишь меня.
Может быть, и совсем не любишь?
Ну хорошо, иди спать.
Помолись, подумай, завтра скажешь.
-Раз, два!
-Ну, полегче, к сану уважение имей!
-Три! А я ведь, батюшка,
со старухой своей развестись хочу.
-Не одобряю. Что же мы, азиаты какие
некрещеные, чтобы по две жены...
-Четыре! Да не по две,
а одна, только другая.
Подсоби, не обижу.
-Нет на то моего согласия.
Давай сдавай еще раз.
-Не буду.
-"Не буду"!
Ну как же? Эх ты, эфиоп,
изверг! А отыграться? Реванш?
-В другой раз.
-Что, к ней пошел?
Зело зазорно, брат, не ходи!
-Нет мне дороги назад.
Хочешь, тысячу дам?
-Тысячу... Больно ты дешев,
брат. Девица хороша, конечно.
Сливки с малиной. Ой, прости господи!
-Мало? Две дам. Три - хочешь?
-Не-не, ты меня не подкупишь.
Право, ну, дело кляузное,
прямо скажу, грязное.
Да за такую жену, как Марья, ты
ежечасно господа благодарить должен!
Добра, умна и верна тебе, игемону.
Нет тебе на то моего согласия.
Нету.
-С Покрова тебе еще
пятерку в месяц набавлю.
Ежели в интерес мой
войдешь, 25 накину.
Как министр будешь жить, понял?
-Мерси боку. А в чем,
извините, ваш интерес состоит?
-Дурак! Так я тебе сказал.
Ну не маленький,
сам догадаться можешь.
Илюш...
Баба моя тебе нравится?
-Это какая из них?
-Машка, дурак!
-А...
Ну...
-Ну?
Ну ты с ней шуры-муры. С ней.
К соблазну ее веди.
Чего ты? Чо пялишься, дурак?
Ступай, пораскинь мозгами.
Давай-давай, иди.
Ступай пораскинь, давай.
-Столько в уме своем
вас бичевал, думал,
силой мыслей своих вас уничтожу -
и все пройдет, а не прошло,
стало только хуже.
Что хотите со мной делайте.
Хотите - убейте меня, мне все равно.
-Да пей-пей, Шапка, не тужи.
Ой, ладно, прощаю тебя.
Хотя тебя тоже мое тело прельстило.
-Э...
-Что "э"? А что, душа?
-Душа.
-Угу.
Вот эта душа вас прельщает,
кобели вы все. Черти.
-Я за других не отвечаю,
я отвечаю за себя.
Но я, Анфиса, в вашей власти
до последнего атома.
Вы... В вас столько всего сочеталось!
-Черт с ангелом во мне сочетаются,
вот кто.
-Не знаю. Но это все равно.
Я люблю вас, Анфиса.
-Шапочка, Шапочка...
Иди домой спать.
-Анфиса Петровна, я знаю,
вы не можете полюбить меня.
Тогда убейте меня.
-Конечно.
-Отравите, зарежьте.
-Угу.
-Собакой буду ползать...
-Да будешь, будешь. Иди спать.
-...возле ваших ног.
Собакой буду ползать!
-Все, давай-давай. Ох, Шапка,
ничего не получится.
ЛАЕТ
Ты что, дурак, что ли, совсем?
Давай быстро домой иди!
-У ваших ног...
-Давай-давай.
Черти!
-Царица Небесная, Матушка Божья,
благослови.
Господи! Ты что без стука
на ночь глядя?
-Позволю себе присесть, нарушая
ваше скучающее одиночество.
Я как мотылек... к огню.
-Да ты пьян!
-От любви к вам пьян,
Марья Кирилловна.
-Я тебе сейчас по мордасам
за любовь твою!
-Выслушай, Марья Кирилловна.
Иногда от несчастной любви
мужчина убить себя бывает готов.
-Илюшка, ну что на тебя нашло?
А ну-ка, катись отсюда.
-Маша! Люблю! Маша!
Люблю! Маша!
-Ой!
-А! С полюбовником лизаться?!
Убью! Убью!
-Петя!
-А ну, стой! Куда?! Срам-то какой!
Опозорила, гадина! Убью, зараза!
Уйди, девка! Иди сюда!
-Петр Данилыч!
-Люди добрые! С полюбовником
в одной постели! Позор!
МАРЬЯ КИРИЛЛОВНА КРИЧИТ
Позор! Позор-то какой! Стой!
-Как думаешь, Федя,
убьет он Марью Кирилловну?
-Поглядим.
-Не надо, хозяин!
-Петр Данилыч!
-А ну-ка, Наденька, давай-ка.
Да, это, Наденька, все атмосферные
явления виноваты. В газетах вон
пишут: в этом году что ни день, то
самоубийство или душегубство какое.
Да и на небе непонятные явления
наблюдались: знамения, говорят.
-Слушай, сынок, мой будущий зятюшка.
Даю за Нинкой 200 тысяч.
ПРИСВИСТНУЛ
И это в банке. В Москве! Чуешь?
-Маловато как-то.
Я думал, больше будет.
-Ну, знаешь... Ну, мало ему!
Вот черт какой, а!
-Так не мне мало,
это по замыслам моим мало.
-А приданое еще? Ложки, плошки,
серебришко, золотишко, в 25 000
не уложишь - это тебе мало?
Мало, я тебя спрашиваю?!
Черт окаянный! Задушил бы сейчас
просто, и все.
-Хватит, хватит, а то и вправду
задушите.
-Все.
Давай. И проваливай.
Проваливай, проваливай, говорю.
Я сейчас морду умою, и все.
И лягу почивать.
-Спокойной ночи, Яков Назарович.
-Свадьбу в Крайске справим!
Такой пир на всю поднебесную закачу -
чертям тошно будет.
Прости, Господи.
-Скажи мне, ты можешь мне
быть женой здесь и сейчас?
-Что ты! Как до свадьбы?
-Ну так, до свадьбы, ну?
-Ради бога, Прохор,
к чему ты оскорбляешь меня?
-Странно.
-Что ж тут странного?
-Да какие-то вы все,
барышни городские, недотроги.
Монашки, что ли?
-Знаешь что, ты думаешь
о той женщине?
О ней, об Анфисе?
Что с тобой, Прохор?
-Тоскливо.
-Прохор Петрович...
-А?
-Так ты не шутишь? Всерьез меня
хочешь уволочь в эту тайгу?
-Всерьез, сейчас и поедем.
-Погоди, меня девка в деревне ждет.
-Какая девка? Ты знаешь,
сколько у нас таких девок?
-Кузнеца у меня сманил, шельмец.
-Странно все же, что Андрей Андреевич
не пришел нас провожать.
-Умен он, Нинка.
Долгие проводы - лишние слезы.
-Чего пришел?
-Не кривись, погляди сперва.
Глянется?
-Подкупить меня хочешь?
Не подкупишь.
Сказала: с венчанным мужиком
жить не стану.
-Как жене будущей дарю тебе.
-Решился, значит?
-Поп артачится.
Ничего, я с ним договорюсь.
А нет - Илюша поможет.
-Верно, верно, все верно.
Все правильно, мы с тобой теперь
не можем порознь, Петенька,
вместе надо быть. Помоги-ка.
-Ага.
-Ах! А я ведь Антипке не врала,
верной ему была. Дура молодая.
Все теперь по-другому будет, Петя.
Всем свою красоту дарить стану.
-Ты чего несешь?
-Всем на посмотрение.
А что, с меня-то не убудет.
Глядишь, какого-нибудь человека
да обрадую. Другого горемыку
приласкаешь, так он, смотришь,
и ожил.
-Анфиса, замолчи.
-Ну что? Вот Ибрагимку твоего.
Заскучает - я его приласкаю.
-Ты пьяная, что ли?
-Согласен, Петенька,
меня такую взять?
-Возьму. Возьму. Возьму!
Ведьма! Возьму.
-Ишь ты, расшвырялся.
Ишь ты, расшумелся тут, расшвырялся.
О! Смотри, какая тут штучка.
-Штучка...
Штучка...
Штучка!
Штучка, штучка, штучка!
Бабушка, ну читай, читай!


Серия 7

ПЕНИЕ ПТИЦ
-Чего пришла?
-Мне бы травок - отвар приготовить.
-Нету бабки, в лавку ушла.
-Угу.
А у нас новости. Прохор Петрович
телеграммку родителям прислал:
купецкую дочь высватал. Свадьбу
здесь играть будут, скоро приедут.
-Ну, они свадебку, мы свадебку
с Петром Данилычем. Вместе погуляем.
Варя...
-М?
-Шла бы ты отсюда от греха подальше.
Давай, пошла!
Пошла отсюда!
Да нет. Нет, нет, не забудет меня.
Ночку нашу вспомнит.
Не видать ему купеческой дочки,
у меня штучка есть.
Проша, Проша... Проша,
не быть тебе женатым, не быть.
-Все, Маша, в город еду к адвокату.
Все село твоему развратному поведению
свидетели, нас разведут. А можешь
за Илюху выйти, будешь мадам Сохатых.
-Делай что хочешь.
Распился, божий облик потерял.
А мне никаких мужей не надо.
К сыну уеду внуков нянчить.
Стафет пришел.
Женится Проша наш.
-"Нина согласна стать моей женой.
Родители ее благословили.
Скоро будем". Что ж,
к нам заявятся, что ли?
-Как сыну в глаза посмотришь?
-А чо мне ему в глаза-то смотреть?
У него теперь своя невеста есть.
А если мою тронет, я ему...
-Здрав будь, Аркадий!
-Здорово!
-Что молчишь, Шапочка?
Про телеграмму слыхал?
Утешь.
-Как же утешить вас,
Анфиса Петровна?
-Скажи, что не все еще пропало,
скажи, что свадьбы не будет.
А то ведь я к старику уйду,
погублю себя.
Уж я решила.
-Опасная вы.
Чертовски опасная.
Вы травите людям души
смертельным ядом.
Вы ж Петра Данилыча
как зверя в капкан загнали,
Марью Кирилловну наповал убили.
-Кирилловну пожалел!
А меня кто пожалеет?
-Не ходите к старику.
Зачем вам старик?
Царствуйте одна.
-Царствовать?
А как царствовать?
Жить как? Сердце пусто!
-Трудом.
НЕРВНО СМЕЕТСЯ
-"Трудом"!
ШЕПОТОМ: А помнишь, я тебе
говорила вечером, Шапочка?..
Зверь во мне живет, зверь жадный. Все
ему нужно, все ему подавай как есть!
Все. Конченый я человек. Шабаш.
-Рассуждая трезво, вы обязаны.
-Что?
Я обязана?
Прочь пошел! Ноги моей у тебя
больше не будет, телятина!
-Очень вкусно.
-Вот был лучок отменный.
-Благодарствую.
-Что-то невесела Анфиса Петровна.
-Давай еще выпьем.
-Вон как обвешалась. Да что
ты пялишься-то на нее?
-В раздумьях я. Данилыч с Машкой
и в самом деле разведется?
-Да чтоб Мария с Илюхой закрутила?
Да в жизни не поверю. Скорее супруга
твоя постриг монашеский
принять решится.
-На месте преступления
Марью Кирилловну застали, однако.
-Наговор.
-Вы, батюшка, странную линию гнете.
На хозяина гневаетесь,
а сами за столом его сидите.
-Я крошки в рот не взял,
глотка не выпил.
-И то смотрю, не пьет отец Ипат.
Может, сглазил вас кто, м?
-Не надо!
-Ну, гостеньки дорогие,
выпили, закусили,
а теперь к главному.
Ужин званый -
по важному случаю. Как мы
в видах неприятностей с женой моей
Марьей Кирилловной намерены
развестись и как в сознании нашем
давненько уже кое-кто
укрепился, объявляю
о скорой женитьбе моей
на Анфисе Петровне Козыревой.
-Вот так неожиданность!
-Как же это, Федя?
-Сюрприз!
-Ты подтверди, Петр Данилыч!
Перед людьми подтверди, что с того
самого денька, как уехал ты
на Угрюм-реку сына своего искать,
ничего между нами не было.
-Не было. Что правда, то правда.
Вела себя неизменно рьяно.
-Все слышали? М?
По этому случаю
званый ужин устроили.
А свадьбе не бывать.
УДИВЛЕННЫЕ ВЗДОХИ
-Анфиска!
-Не бывать!
-Зело борзо!
Получай, нечестивец!
-Машенька! Маша, казус, Маша!
ХОХОЧЕТ
Пресмешное происшествие!
Петра Данилыча Анфиса
при всем честном народе, фигурально
выражаясь, рылом в стол, Маша!
-Я тебе не Машенька. Знать
ничего не хочу! Вон пошел!
-Ну, это мы... посмотрим.
-Уйди, зараза!
-Маша!
-Уйди, зараза, уйди!
-Просто удивительно, какое
до сих пор действие на наши нервы
имеют все эти пошлые вещи:
брачные узы, свадьбы и так далее.
Должна признаться,
я написала своему отцу.
Он, конечно, ретроград,
и между нами все давно порвано,
но с логической точки зрения
он имеет право знать.
-О чем же вы написали вашему батюшке?
-Вы просто неподражаемы,
Шапошников. Я написала,
что он станет дедом.
-Разумеется,
да, разумеется.
-Только не подумайте, что я поддалась
каким-то пустым сантиментам.
Просто у него есть связи, и через
него можно ходатайствовать
о вашем помиловании. Только для этого
нам нужно вступить в законный брак.
Да не пугайтесь вы так, Шапошников.
Мы же с вами практичные люди.
-Невесту везут,
невесту везут!
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
РАДОСТНЫЙ ГУЛ
-Пшла!
Но! Ну!
-Видишь, правда славно?
-Явился, Прошка!
А свадьбе твоей не бывать!
-Рад, Петр Данилыч, весьма!
-Милости просим.
-Прошенька, голубчик мой!
-Вот, мама, познакомься.
Яков Назарыч Куприянов.
-Милости просим.
-Моя мама.
-Рады.
Милости просим.
-А это, мама, моя невеста Ниночка.
-Доченька...
-Ну, в дом прошу, гости дорогие.
Прошу, прошу.
-Ну?
-Здравствуй, Прошка!
-А, вот и отец Ипат!
Нового певца тебе на клирос привез,
Ферапонтом кличут. Ферапонт!
БАСОМ: Господи, помилуй...
ТЯНЕТ НОТУ
-Зело борзо!
-А, каков! Закачаешься.
-Пойдем! Пойдем, пойдем.
МЯУКАНЬЕ
-Я к Прохору, он обещал прийти,
а его все нет.
-Недолго.
ЗЛОВЕЩАЯ МУЗЫКА
-Беги, девушка, беги.
Не люби, брось, уезжай.
Он другую любит.
-Вы кто?
-Я Синильга.
РЖАНИЕ
РЫЧАНИЕ
-Кинжал помнишь?
СМЕЕТСЯ
-Ибрагим, кто это?
-Ты по селу один не ходи.
Прошка ходи, отец ходи,
я ходи, а сама - не ходи.
-Это Анфиса.
-Прошенька... Проша! Прошенька!
Что ж ты писем мне не писал?
Забыл совсем свою Анфису.
Ты ночку нашу вспомни.
Вспомни, Прошенька!
-Пошла вон.
-Неужто правду говорят,
что ты купеческую дочку полюбил?
Чем она взяла-то тебя?
Неужто богатством, Прошенька?
-Правду говоришь, что письма писала?
-Правда.
Правда, правда! В каждый
конверт свою душу вкладывала!
-Небось про любовь писала?
-Про любовь.
-Мамашу оклеветала
с помощью папаши, так?
-Марью Кирилловну обижать не хотела.
-Не хотела?
-Не женишься, Прошенька.
-Ну, хозяин, встречай:
Куприян к нам пришла!
-Здравствуй, невестушка!
-Здравствуйте!
-Вот подарок тебе, прими.
-Ах! Какая роскошь!
И брошке моей под стать.
У меня же брошка такая есть -
бриллиантовая в платиновой оправе.
-Ну рад, что угодил. Ты до времени
спрячь, а на свадьбу наденешь.
-Благодарю, Петр Данилович.
Скажите, а с той женщиной,
с Анфисой, - у Прохора с ней
все кончено?
-Да не волнуйся ты.
Не нужна Прохору никакая Анфиска.
Но поторапливаться вам надо,
не тяни со свадьбой. Козни какие
могут... Не тяни, голубушка, не тяни.
-"Я помню, Анфиса, ночь ту помню.
Может, и не было у меня таких ночей
и не будет больше..."
-Можно? Я сейчас от Петра Даниловича.
Хотела Марью Кирилловну повидать,
но ей нездоровится. Петр Данилович
мне вещь одну подарил -
вот, в футляре.
А ты кому писал? Покажи.
-А ты подарок покажи.
-Не могу.
-Ну и я не могу.
-Ты Анфисе писал.
Верно, ей.
-Нина... Ниночка...
Ну, перестань, хорошая моя.
Любимая моя, одну тебя люблю.
-Правда?
-Господи, Шапкин! Ну чего там
с тобой опять приключилось?
-Случилось самое худое, Анфиса.
Дорогая моя Анфиса,
жизнь моя, возьми меня,
возьми мое сердце и ум, оставь их.
Оставь их, Громовых этих,
отца, сына. Будь моей женой.
Или раздави меня, как мокрицу.
-Нет, Шапкин! На мне Прошка женится,
а не на этой вашей худосочной
всезнайке. У меня такая штучка есть -
вон там, за святыми иконками.
Я возьму эту штучку
и поеду к прокурору!
И все, крышка вашим Громовым.
-Я хочу спасти тебя, Анфиса,
от позора, от многих бед.
Я хочу и себя спасти.
-От чего, Шапкин? Вставай давай!
Садись.
-От смерти.
А если нет, я решил умереть, Анфиса.
И вот говорю, если своим отказом
убьешь меня - себя убьешь, а если
спасешь меня - сама жива будешь.
Выбирай.
-"Выбирай"? А как же
Даша твоя, как ребеночек твой?
-Кто? Даша, да, с животом.
Измучился я, Анфиса, устал.
Где сон, где явь - не пойму больше.
-Оба мы несчастные. Оба.
Шапка, а давай вместе умрем?
Согласен?
У меня даже яд есть.
Ну давай! Давай докажи,
что ты меня любишь.
Ну?
-Я жить с тобой хочу.
-А-а.
Ай, телятина!
-Я выпью.
-Тихо, тихо. Погоди-погоди.
Вот так вот, из-за меня?
Да ладно! Брешешь. Ну давай.
Ну давай, давай.
Дурак! Дай пробку. Дурак.
На, пей.
Дурак.
ОТКРЫЛАСЬ ДВЕРЬ
Кто?
-Я.
А что эта гнида к тебе шляется, а?
-Так то же, что и ты.
-Врешь, я по делу.
-Угу.
-Что, выпила, что ли?
-Да, выпила. И буду пить.
Говори, по какому делу.
-Семейное дело, тебя касаемо
и меня касаемо.
-Нет. Сказала, нет.
На мне Прошка женится, сын твой.
-Ты совсем пьяная?
У него невеста есть.
-А на вашу невесту у меня
знатная штучка есть. Вот здесь
вот будете все у меня, Громовы,
в моих руках.
Ты помни это, Петенька.
Вон за Шапку замуж выйду -
хочешь, Петя?
-Сколько денег хочешь
от меня получить?
-Все хочу. Все движимое
и недвижимое чтобы мое было.
-За деньги продаться хочешь?
-Себя - да. А воля вольная
при мне останется.
-Не-а, не пойдет.
Половина денег и так сыну
принадлежит. Да и Марью Кирилловну
надо не обидеть, сама понимаешь.
-Тогда давай, иди. Иди, Петя,
все, слышишь? Давай.
На посошок хочешь?
-Ну ладно, бросил я.
Чертово вино. А ты...
-Мне Прохор нужен твой!
Иди отсюда, пустоцвет, иди!
-Зараза! Ах, зараза!
Вот сука! Зараза!
ХЛОПНУЛА ДВЕРЬ
-Кхм.
-А? Да?
-Батя!
-Что? Кто это? Чего?
-Это я, батька.
Я, Ибрагим, пришел.
Вот, батька, отец,
я вера креститься хочу.
Я вода нырять буду,
а ты кресты делай.
К Прошка на свадьба пойду,
в церкви стоять буду.
-Я архиерею донесу!
Ишь, повадились по ночам ходить.
Соблазн...
-Ишак, батька! Больше никто.
-Вот и доча воротилась.
Садись пить чай.
А это у тебя что?
-Петр Данилович на свадьбу подарил.
Красивые?
-Да.
Или я ослеп,
или я с ума сошел.
-Пап, что? Не бриллианты? Подделка?
-Да нет, ничего. Так...
Мне к Петру надо.
К Петру Даниловичу мне надо.
-Знает она что-то. Штучка,
говорит, у нее есть. Баба-порох.
Ей что взглянется... Но ты-то
богатую берешь, у тебя и так денег
невпроворот будет. Отступись
от нашего имущества, позволь все
отписать Анфисе.
-А мать как же?
-Да что мать? Как-нито проживет.
С тобой, что ли. Хуже будет.
Анфиса делов наделает.
-Ну-ка, выйди.
Нам надо объясниться,
Петр Данилович.
Сядь.
Откуда у тебя эти серьги?
-Купил.
-Врешь.
Врешь! Это серьги
моей покойной матери.
-Похожие просто.
-Похожие? А ты на гравировочку-то
взгляни! Взгляни!
У меня давно подозрение было.
Значит, моего отца и мать
твой батька зарезал!
Дед Данила! Так, выходит?!
-Говори-говори, да не заговаривай.
За такие слова морду бьют.
-Ох, куда попал-то с дочкой!
Разбойничье гнездо! Пропусти!
Отродье разбойничье!
Свадьбы не будет!
Запомни, я вас по судам
затаскаю. Всего лишу.
На весь белый свет осрамлю!
Я вам покажу, как людей резать!
-Каков поворот судьбы...
-Пошли! Ушли все!
Это правда, папаша?
-Холера...
-Был с тобой изъян?
-Какой изъян, папочка?
-Какой-какой... Черт бы вас дери!
-Да о чем ты?
-Свадьбы не будет.
Собирайся, мы уезжаем.
-Петр! Да что же это такое-то?
Да что ж теперь будет?
-Что будет...
-Петя!
-Что будет, что будет!
Что будет? Отопрусь. Я отопрусь.
На тебе, выкуси, на-ка!
-Батюшки...
-Где я взял?
Нашел - вот где взял. Вот так.
-Стыд-то какой! Батюшки мои, господи!
-Ничего. Где взял, где взял...
Нашел - и все. А?
-Ох...
-Голова ты моя удалая,
Долго ль буду тебя я носить?
Ах, судьба ты моя роковая,
Долго ль буду с тобою я жить?
ГРЕМИТ ГРОМ
-Убирайся к черту!
А не то картечью жахну!
-Не велено пущать, Прохор Петрович.
-Отопри, мне на одну минутку.
Ради бога, ну.
-Вот, барышня передать велела.
-"Прохор, милый! Отец непреклонен,
велел собираться. Как только
исправятся дороги, мы уедем.
Но ты не падай духом, это нам Бог
испытание послал. Твоя Нина".
-Ну что, обручился, Прошенька?
Говорят, невесте хороший подарочек
вручили - сережки. Ай да подарочек!
Ангелочка себе нашел, невинную,
чистую, откачнулся от ведьмы?
А ведьма тебя все равно возьмет.
-Чего надо?
-Брось ее, Проша, брось.
-Ну а ежели не брошу?
Ежели женюсь? Дальше что?
-А ежели не бросишь, штучка
у меня есть. Такая штучка!
-Какая такая штучка?
-Шкатулка Петра Даниловича.
А в ней двойное дно и записочка,
рукой дедушки твоего написанная:
"Мною убиенные..." А там,
Прошенька, и старики Куприяновы.
Откуда сережки, Проша.
-А дальше?
-Каторга тебе грозит,
пропали денежки.
-Нет у тебя ничего, врешь ты все.
-Есть, Проша.
Есть, Прошенька!
-Ты чего тут?
-Зачем тайга ходил? Мокрый.
Сердце болит, смотреть
на тебя не могу.
-Я вот тут думаю. Анфиса мне
письма писала, а я не получал.
-Почта дрянь.
Почтаров резать надо.
-А может, это ты, Ибрагишка,
не довозил письма, а?
-Ты что, Прошка! Клянусь, я...
-Да ведь ты, ну! Ты, шельма,
ну больше ж некому. Да все
с Нинкой пытался меня свести.
А? Скажешь, нет?
-Прошка, я...
-Ну что ты? Что?
Ну все, кончено все. Все.
-Жалко, Прошка.
Девку жалко, тебя жалко.
Я для тебя, Прошка, письма,
я для тебя... все делать буду.
-Да ничего ты не можешь.
Все. Поздно. Давай.
-Ибрагим все может.
-Ага.
Все может. Давай, иди. Иди.
Все, поздно.
-Я убил твой матка, твой батька. Я.
-Чего ты бормочешь? Что?!
-Я убил твой родитель.
-Ты?! Подкупили, мерзавцы!
Вывернуться хотят. Врешь!
И себя под каторгу подставить хочешь?
-Что хочешь делай, хозяин. Я это!
-Где убил, когда убил?
Ну что? Как они выглядели?
Ведь не знаешь же ни черта!
Врешь, мерзавец!
Варнак, каторжник проклятый!
-Иса Христос, Божья мать,
Аллах - все знают! Я убил!
-Ну-ка, собака! Отвечай, разбойник!
Как серьги у Громовых оказались?
-Дед Данила серьги я продал.
-А на кой Даниле серьги?
-Ничего не знаю, хозяин. Ничего.
Я с каторга шел, тайга гулял,
жрать нет. Глядим - тройка.
-Во что одеты были?
-Одеты...
-Ну?!
-Не помню. Я ямщик крошил,
мужик крошил, жена его крошил.
Мигом все - раз, раз! Все кричат!
Кони ржать, ветер выть,
кровь кругом! И все.
-Папа!
-Нинка, уйди!
-Убьет! Помогите!
-Что?
-Убьет Ибрагима!
-Убей, да. Я не врал.
Стреляй. В сердце стреляй.
ВЫСТРЕЛ
-Господи, убил!
Папочка!
-Яков Назарыч, сжалься!
Не убивай Ибрагима!
Он мне жизнь спас в тайге.
Без него бы пропал.
Сжалься, молю!
-Чуть рук не окровавил.
Стыдно-то как, Господи.
Тебе, разбойник,
сейчас ничего не скажу.
Пошел вон.
И ты, Марья Кирилловна, ступай.
И ты, Прошка.
Все идите. Завтра.
Дочка... Тебе что,
правда нужен этот Прошка?
-Люблю его, папочка.
-Ну, дети дорогие,
судили мы тут, рядили
с Петром Данилычем.
Все.
Решение наше будет такое.
Свадьба состоится.
Свадьбу решено справить в Крайске.
Будущей осенью.
А послезавтра отслужить заупокойную
литургию в память родителей моих,
убиенных неведомым злодеем.
-Варвара, водки!
-Ступайте.
-Ну что, значит, решено?
-Сказал уже!
Забуду все.
Только много о себе не думай.
Не за-ради вас.
Нинку жалко.
Она у меня одна.
-Ну что, ребеночка ждешь?
Ну чего ты молчишь?
Говори, раз пришла.
-Анфиса Петровна,
нам надо бы объясниться.
Мы как две женщины
могли бы быть подругами.
-Отродясь у меня подруг не бывало.
-Аркадий Юрьевич вчера
признался мне, что любит вас.
Признаться, я была так низка,
что ревновала к вам Аркадия Юрьевича.
Ревность - это постыдное чувство,
оно всякого унижает.
Поэтому я хочу вам прямо предложить:
мы можем втроем жить.
-Скоро ты, девка, разродишься.
Шевелится хоть он у тебя?
-Да не знаю я.
-Как начнется -
сразу меня вызывай.
ЦЕРКОВНОЕ ПЕНИЕ:
Спаси, Господи, люди твоя
и благослови достояние твое...
-Спаси, Господи, людей Твоих
и благослови все,
что принадлежит Тебе. Дай победы
на врагов православным христианам
и сохрани силою креста Твоего тех,
среди которых пребываешь Ты.
Благослови, осчастливь,
пошли милость,
достояние Твое, владение Твое...
ШЕПОТОМ: -Неужто и правда меня
на старуху Марью променяешь?
Погубитель.
-В связи с изменением
жизненных обстоятельств
рекомендую вам также, Ксения,
нового кавалера себе завести.
Вот, да хоть и его же.
СВЯЩЕННИК: ...Великими милостями.
Дай победы православным христианам
над врагами и сохрани нас
силою креста Своего.
Отрекаешься ли от Сатаны
и от всех деяний его?
-Отрекаюсь, батька.
-И дунь и плюнь на него!
-Тьфу!
-Крещается раб Божий Игнатий,
Ибрагим-оглы в прошлой жизни,
во имя Отца, аминь...
...и Сына, аминь...
...и Святого духа, аминь!
Зело борзо, православные!
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
-Ох, пропала моя головушка.
-А засим изъявляю,
что после Ильина дня
вот эту вот девицу
за вот этого молодца намерен выдать.
И такую свадьбу им учиню, что в вашей
деревеньке отродясь не видывали.
-Ура Громовым!
ВСЕ: Ура!
-Ура!
-Ура Куприяновым!
ВСЕ: Ура!
-Отблагодарить бы надо.
-Отблагодарим, Петр Данилыч.
На рясу, отец Ипат, 50 рублей.
-Благодарствуйте.
-Ну и 300 в церковь,
на вечное поминовение родителей.
-На храм Божий, на храм Божий...
-И от меня в церковь 325.
-Храни вас Бог.
-Подайте, люди добрые!
-Возьмите.
-Спасибо.
-Я сейчас.
-Дай Бог вам!
-Ибрагим!
-Что ты, что ты, Куприян?
-Когда я сделаюсь женой Прохора,
ты, Ибрагим, займешь у нас
исключительное положение.
Мы с тобой будем
самыми большими друзьями. Всегда.
-Твой глаз насквозь видит.
-Папин. Папа понял и мне сказал.
Он догадался...
-Молчи!
Молчи.
-Про штучку-то помнишь, Прошенька?
-Про какую такую штучку?
Выпила, что ли? Путаешь меня с кем?
-К прокурору поеду.
Разорю, ошельмую, осрамлю.
Не видать тебе купеческой дочки.
Не видать!
-Я что хотел сказать - ты обедать
приходи, мы с Наденькой гостям рады.
-Беспорядок какой увидали,
Федор Степаныч?
-Да нет, пустое. Ты ступай.
Про обед не забудь.
-Слушаюсь.
-Не признал, что ли? Это я, Федя!
-Вперед иди!
Ну?
-Федя...
А я тебя в городе искал,
а мне добрые люди нашептали,
что ты в законный брак вступимши
и со своей любимой супругой
сюда перебрался.
-Чего явился, Мирон?
Грязный, вшивый, небось?
-Ну не без вшей...
Это ты вон у нас
какой вальяжный, белый.
-Хочешь чего?
-Да ты не ругайся.
Я же без претензий, Федя.
В ножки я хочу тебе поклониться.
До самого долу. За то, что мою...
мою милую из беды и нищеты вытащил.
-Хочешь чего, говори.
-Одним глазком хочу взглянуть.
Ручку поцеловать.
Разреши, Федя. Я ж тебе брат,
а не кто-нибудь...
-Тьфу ты, черт!
-Дурачина же ты, Мирошка!
За деньги таких показывать!
Повидаться он пришел, а!
-Наденька... Невеста моя...
Милая... Смеешься ты или радуешься -
мне всегда от этого тепло-тепло
на сердце делается.
-Неужто так и не смекнул,
кто воров на церковь твою навел, а?
-Кто же? Сам кругом виноват,
нечего теперь других винить.
-Так мы с Федей и навели.
-Не говори так, Наденька!
Не говори... Скажи,
что пошутила! Пошутила ведь?
-Славно мы тогда поживились!
-Ты, Наденька, лишнего-то не болтай!
А ты что? Посмотрел на невесту?
Все, ступай!
Бродяга каторжный царскому приставу
не товарищ и не брат.
-Федя... Федя...
-Вякать начнешь,
позорить меня - я тебя сгною.
-Федя!
-Вернется еще, черт.
-Не вернется.
-Брат, Наденька... Умирать будем...
Неужто не страшно умирать?
Ада вы не боитесь.
-Проша...
-Испугались?
А вы не пугайтесь, Анфиса Петровна.
Не заперто было.
-Да ты проходи, Проша.
А ты, часом,
не убивать меня пришел, Проша?
-Оставьте, я за делом.
Садитесь, поговорим.
-Жить нам вместе и умереть нам
вместе - вот и весь сказ.
-А вот эти глупости бросьте.
Я никому не позволю обирать
моего отца и унижать мою мать.
Папаши деньги не его, а мои. Я нажил.
Он мне поведал
о вашем с ним разговоре.
Так вот, никаких
разводов и свадеб не будет.
-А Петр Данилыч сказал,
что мне ваши деньги нужны?
-Он. И просил не препятствовать.
-Врет! Врет, Прошенька!
Все врет! Как только
с тобой сошлась - все,
больше уже его не подпускала.
Замуж за тебя хочу,
не нужны мне твои деньги!
Ну скажи, что любишь!
Скажи, что любишь!
-Люблю. Но моей ты свадьбе
не помешаешь, а с тобой будем
жить тайно.
-Ах, вот она какая...
Вот такая любовь, да?
Ну ничего. А у меня крестик есть,
а на крестике - ключик.
А ключик от шкатулки,
а там записочка,
рукой вашего дедушки
покойного писанная.
А там "мною убиенные"...
Старики Куприяновы тоже там,
и еще много имен.
Что делать будешь, Проша? Что?
АНФИСА СТОНЕТ
Ну что, Проша?
Взял?


Серия 8

-Не моргаем.
-Не надо бы тебя одну оставлять,
не похвалит меня за это твоя мать.
Фотокарточками здесь не отделаешься.
-Не останется она одна,
Яков Назарович.
-Ну вот переупрямь ее! Ладно, все.
Я сам виноват - распустил девку.
-Не волнуйся, папочка.
-Целуй.
Иди сюда.
Если что случится...
-Ну что случится?
-Не перебивай отца. Мало ли.
Поручаю тебя крестному.
Вот если что, обращайся к нему.
Все, с Богом.
-Пригляжу, пригляжу за крестницей.
-Иннокентий Филатович,
с тебя спрос особый.
-Да не сомневайся ты,
Яков Назарович. Доброту твою помню,
по гроб жизни тебе благодарен.
Все, давай, езжай спокойно.
-Прохор...
-А я?
-Смотри, чтоб Нинка
была счастлива. Если хоть одну
слезинку на ее ресницах увижу...
Буде, проводил - и ладно.
Ступай, не маячь рядом.
И так сердце не на месте. Пошел!
-Но, пошла!
-Ну? Ну, ну, красавица!
Да ты что? Да будь здорова!
Будь здорова. А ты, Прохор,
смотри не забижай мою крестницу.
-Ты хоть не начинай,
Иннокентий Филатович, ну!
Трогай.
-С Богом!
-Здравствуйте, Анфиса Петровна!
-Утро доброе, Пантелеймон Федотович!
-Но! Пшел!
ЗВОН КОЛОКОЛОВ
-Пошла!
-По делу мне нужно, Ниночка.
Скоро буду, не скучай.
-Жду тебя.
-Но, пошла! Да чтоб тебя! Ну!
-Куда же это вы собрались
с утра пораньше, Анфиса Петровна?
-Хм! Да уж есть дело-то.
-И какое ж дело?
-Ну, мало ли какие дела бывают.
А может, к прокурору собралась!
-А, это дело полезное.
Седлай коня, живо!
Живо, я сказал!
Пошел!
Стой!
Анфиса Петровна,
пожалуйте для разговора.
На, прими.
-Что надо, Прохор Петрович?
-Папаша согласен на все
ваши условия, Анфиса Петровна.
-А мне этого мало.
-Мало?
Хорошо, он подпишет все движимое
и недвижимое в вашу пользу
и положит все деньги
в банк на ваше имя, ну!
-Мало, мало.
-Мало?
Разведется с моей матерью
и женится на вас. Как? Ну?!
-А мне мало, Прошенька.
-Любиться будем вместе. Ну?
-Какой же ты мучитель, а! Прощай!
А я знала, что остановишь!
Знала! Любишь ведь?
Поклянись тогда, что отречешься
от своей купеческой дочки!
-Клянусь.
-Клянись!
-Клянусь!
-Вечно любить будешь?
-Вечно.
-Всю жизнь?
-Всю жизнь.
Все. Ночью приду.
-Все, возвращаемся.
Все! Возвращаемся!
Возвращаемся!
-Позвольте, Анфиса Петровна,
мне почту доставить надобно.
-Лучше вместе вернемся.
Подождет твоя почта.
-Есть такая необходимость в моем
присутствии? Странно, ей-богу.
Но ради ваших прекрасных глаз,
Анфиса Петровна, пренебрегу
служебным долгом.
-Трогай!
-Люпус. Гомо гомини люпус эст.
А ведь когда-то живая кровь
по жилам бегала...
И у тебя, и у меня.
А теперь... Кто ты теперь?
Ты теперь чучело, брат.
И я чучело. А она...
-Шапошников...
-Кем бы она ни была,
без нее я человечье чучело.
-Шапошников...
-Что тебе, Даша?
-Господи... Что-то понять...
-Даша, я...
-Да не вы. Я рожаю.
За бабкой бегите, за повитухой.
ДАША ТИХО СТОНЕТ
-Повитуха, как вас? Скорее!
-Чо надо? Зарожала, что ли?
Давно мается?
-Не знаю. Стонет.
-Ой, ну пошли, благословясь.
-А Анфиса Петровна дома?
-На кой она тебе?
Да не беги ты!
Она у тебя первый раз рОдит,
до ночи промается.
РАСКАТЫ ГРОМА
-В бумаге этой Анфисе подписано
все: 63 000 наличных
и еще то, что в банке. То есть твое.
-Это как так?
-Это вот так! Как-как.
Был как, да свиньи съели. Вот как!
Вот только бумага эта в силе будет
после нашей с ней свадьбы.
Тут это оговорено.
Значит, ты сядешь заниматься делом
на Угрюм-реку, задел у тебя хороший.
С Нинкой капитал превеликий возьмешь.
Ну а мы с Анфисой переселимся
в наш городишко,
а может, и в губернию.
Марье же, матери твоей ненаглядной,
дом достанется и лавка.
Ну а при ней, при лавке,
ну и при матери - Илья. Смекаешь?
Кроме того, мать твоя
в монастырь собралась.
Ну это ее дело.
Что, вроде никого не обидел?
Да, если только тебя.
-А ты когда Анфиску-то
в последний раз видал?
-А сегодня и видал,
пока ты с тестюшкой прощался.
-А вот это врешь, папаша!
Не могла Анфиса тебе такого сказать -
насчет вашей с ней свадьбы. Не могла!
-Это почему ж так-то?
-А это потому так-то,
что я подлец и Нинке с ней изменил,
на Анфисе давеча жениться решил.
И ей об этом сообщил. Она в город
ехала к прокурору с уликами.
Я догнал. Ну и...
клятву взяла с меня,
что женюсь я на ней. И выходит так,
что либо ты врешь, папаша,
либо она сука страшная...
-Дурак! Что ж ты думаешь,
она тебя любит?
-Любит. И я ее, подлец, шибко люблю!
-Дурак по уши! Да как же
она может тебя любить,
ежели два месяца от меня брюхата?
-От тебя?
-От меня.
-Брюхата?
-Да!
-Врешь, папаша!
-Прошка, стой! Вернись!
-Кем я через Анфиску стал? Кем?
Подлецом.
Что делать, вразуми! Ну!
Ежели женюсь на Анфиске -
Нинкиных капиталов в деле нет,
дрязги с отцом, всякому делу конец.
Что делать? А ежели папаша женится
на Анфиске? Куприяновские капиталы
в деле. И что? Вечный шантаж.
И всякого дела нет. Моего дела нет.
ГРОМ
-Проша... Ты с кем это тут?
-А?
-Ты чего это, Прохор?
-Сам с собой я. Сам с собой.
Испугался? А ты не пугайся.
Сам...
-Не поверил...
К ней поперся. Убью обоих.
Прошка, не смей! Прошка!
Стой, Прохор! Не смей!
ДАРЬЯ СТОНЕТ
-Дыши.
-А!
-Ну! Тужься, тужься.
СТОНЕТ
Тужься. Ну, сильней.
Сильно. Вот. Хорошо, молодец.
Ну, дыши, дыши. Еще, давай.
Давай, дыши, дыши. Вот так.
Тужься, тужься. Давай.
Ну-ну... Воды-то принеси колодезной.
-Воды? Какой?
-Ну чего сидишь? Беги, беги.
Ну, тужься...
СТОНЕТ
Воду неси! Бестолочь несуразный!
-Иду!
Иду...
-"Мной убиенные..."
ГРЕМИТ ГРОМ, АНФИСА ВСКРИКИВАЕТ
-Чего он не кричит?
Почему он не кричит?
Шапошников! Шапошников,
почему он не кричит?
Почему он не кричит?!
РЫДАЕТ
-Задохся. Пуповиной обмотался...
и задохся.
-Прошка!
А... А...
ГРОМ
-Там что?
ПЕТР СТОНЕТ
Что? Что?!
ПЕТР СТОНЕТ
Убили...
Люди добрые...
Убили...
Люди добрые! Убили! Убили!
Люди добрые! Убили!
СТУК В ОКНО
СТОНЕТ
-Так и не вздумал угомониться
Мирошка. Будет еще от него
головная боль...
СТУК В ДВЕРЬ
-Ой, наглость какая, господи!
С утра пораньше. Да засадил бы
ты его в тюрьму, Феденька.
Самое ему там место.
-Да думал уже. Не пойдет.
Болтать начнет, братом назовется.
Потом сраму не оберешься.
-Ваше благородие!
-О! Чего тебе?
-Убийство, ваше благородие.
Мадам Анфиса Козырева сегодня ночью
убита.
-А-ах!
-Православные!
-Господи, прости.
-Анфиску громом убило!
-Да каким, к черту, громом-то?
-Громов Анфиску убил.
-Тьфу ты! Дуры бабы!
Какой Громов?
-Ой, начальство понаедет,
Феденька, не иначе. Ты уж
там постарайся, отличись
для своей Наденьки-то.
-За мной! Пошли!
ДЕТИ КРИЧАТ НАПЕРЕБОЙ:
Анфиску убили! Анфиску убили!
-Ой...
-Анфису Громов убил!
-Ибрагим-оглы обещался Анфису убить
и телеграмму соответствующего
содержания Громову Прохору
отправлял, мне достоверно
от почтмейстера известно.
-Довертелась, егоза.
-Нет, не Данилыч сделал.
-Помяни, Господи, душу
рабы Твоей Анфисы. Господи,
ежели не Ты запечатал уста ее,
на убийцу перстом Своим укажи.
-Так...
СТОНЕТ
-Живой?
-Ну этот-то жив. Без языка только.
Забирайте.
-Забирай. Ружье подбери.
-Вот так-то... Зело борзо,
типун мне на язык.
-Ну чего рты раззявили? Давайте,
берите... Подводу давайте.
-Давай-давай назад, назад.
-Так... Мне бы воды холодной.
-Не ворохнется теперь.
А еще та гордячка была.
-Да, ейное дело теперь мертвое.
Лежи-полеживай, терпи...
-А чего вы глазеете? Брысь отсюда!
-Дырка-то во лбу ровная.
-Ах! Убили...
-Так... Прошу
согласно инструкции
до прихода начальства,
коим будет отослана срочная депеша,
помещение сие надлежит быть
покинутым и опечатано казенными
печатями. А ты сейчас к Громовым,
Ибрагишку-оглы возьмешь -
и в каталажку, пока следователь
не приехал. Быстро!
-Слушаюсь.
-Ой... Да...
-Эх, батька... Дурак твоя...
ВАРВАРА ВСКРИКИВАЕТ
-Ибрагим...
-Варвара!
-Ибрагим!
-Варвара!
-Да за что они тебя?
-Варвара...
-Не мог черкес Анфиску убить.
Он со мной всю ночь был.
-Ишь ты!
Это что ж, законное алиби
у разбойника? Так выходит?
А чем это ты с ним всю ночь
занималась?
-Известно, чем мужик с бабой
занимается.
Любились мы с ним.
Всю даже ночку.
ТИХО: Женюсь на тебе.
В церква женюсь, Варвара.
-И до самого утра вы
этим делом развлекались?
-Заснули потом вдвоем:
он да я, в охапочку.
-И от прелестей твоих Ибрагим-оглы
до утра не отлучался?
-Врет она все! Да почем она знает,
Варька-то? Она ж дрыхнет - пушкой
не разбудишь. Храпака дает -
вон стены трясутся.
Мне ль не знать!
-Врешь! Ты врешь!
Ибрагим, не верь ему. Я ему
отказала, он поэтому наговаривает.
-Нет алиби у разбойника. Ведите его.
-И ты мне верь. Анфис не я убил.
Не я!
-Маш... Марья Кирилловна...
Дивные дела Господа нашего,
и милости Его границ не знают.
Выслушай, Маша, рапОрт. В нынешнюю,
значит, ночь разлучницу
Анфису Петровну, мадам Козыреву,
застрелили из ружья.
А душегуба твоего, Петра Даниловича,
у ей на крыльце паралич разбил.
-Петя...
-А это прими, Машенька, не обессудь,
от меня в знак любви и нашего
семейного счастья.
-Проша...
-Прохор Петрович у себя.
С постели не вставали еще.
-А... Отведи к Проше...
-Марья... Зачем так волноваться?
Марья Кирилловна... Ну все мы
во власти Аллаха. Ма... Ма...
Ма... Марья Кирилловна, это...
Да это...
Варя! Сюда, скорее!
Варя!
-А ну, стой!
-Тпру!
-Иван Иванович, наше вам с уважением.
-Иннокентий Филатович, каким же
ветром вас сюда занесло-то?
-Из Почуйского в Медведево
еду к купцам Громовым по причине
несчастий, постигших их семью.
Ой... почтенные люди.
Миллионщику Куприянову родня.
-Стало быть, рыло-то в пушку
у ваших миллионщиков, раз вас
телеграммой на помощь вызвали.
-Да упаси господь, Иван Иванович.
Чисты. Чисты, как вода родниковая.
Эх, Иван Иванович, доброе
купеческое имя испачкать легко,
а вот отмыть тяжело. А вы-то куда?
-Мерзкий тип, везде нос свой сует.
Преступление расследовать. Пошел!
-Пошел!
-"Преступление расследовать"...
Ничего, крестница. Ничего, красавица,
и не в таких передрягах бывали.
-Отец как в воду глядел,
предчувствие у него было нехорошее.
Я вас, наверное, от дел
оторвала своей телеграммой.
-Какую ересь несешь! Аль историю
не слыхала, как батька твой меня,
дурака, из долговой ямы вытаскивал?
-Нет, а разве вы...
-Компаньон у меня был, такой
прохиндей - не приведи господь.
Векселей надавал, а сам ноги сделал.
Если бы не Яков... Так что, Ниночка,
будь спокойна, не оставлю.
Марью Кирилловну когда хоронить?
-Завтра.
-Завтра.
Иди к Проше. Иди-иди,
тяжело ему сейчас.
-Я знаю.
-Иди-иди. Иди, красавица.
-Вот, извольте видеть.
-Н-да...
Н-да...
Ну что же... Упаси,
Господи, рабу Твою.
Ну-ка...
Доктор, я полагаю, все-таки
с утреца надо сделать ей трепанацию,
вынуть пулю из черепушки,
ей она ни к чему, а мне,
глядишь, пригодится.
Так, ну что... посмотрим.
Я так полагаю, что,
судя по расположению тела...
она, бедняга, прямо лицом
к выстрелу так и сидела.
А ну-ка, изыди! Изыди, сатана! Изыди!
Ну ладно, слава богу,
с расположением тела разобрались.
Пиши-пиши.
Теперь надо установить,
с какого места преступник стрелял.
Урядник!
Урядник, пойди сюда!
-Слушаю.
-Сядь-ка на мое место.
Это хорошо - веревочку захватил.
Приставь конец себе ко лбу.
Приставь-приставь, а мы сейчас
выйдем и проверим место.
Ну-ка, давай держи.
Да-да. Держи, держи ровней.
Так... Ну тут-то травка свеженькая.
Поэтому я полагаю, что убийца
стрелял с этой стороны забора.
Жалко, что следы все затоптали.
-Топчи не топчи, а дождем все помыло.
-Дождем? А что это значит?
-Не могу знать.
-А это значит,
что стрелял убийца до дождя.
В конце концов, в самом начале
дождя, но никак не после.
Одним словом, ночью.
Ночью. Ночью. А это что?
Это пыж из ствола.
-Пыж, факт.
-Пыж. Видишь, из газеты соорудили.
Вот уголок прям оторван.
А кто это у вас
"Русские ведомости" читает?
-Громовы.
-Тут к ней, ваше высокородие,
еще один человечек хаживал,
царство ей небесное, к покойнице.
-Хаживал к покойной или еще к живой?
-Никак нет. К живой.
-Ага.
-Шапкин. Шапошников.
У него ружье имеется,
и газеты читает.
-Запиши, разберемся.
Об имуществе покойной кто,
кроме этой старухи сумасшедшей, знал?
-Петр Данилович разве.
-Петр Данилович. Вы в доме ничего
не трогайте, не шевелите даже.
А дом опечатайте.
И да, пускай господин Громов
заключение письменное даст,
пропало что-нибудь в доме или нет.
-Так это... Петра Даниловича вроде
паралич разбил - мычит только.
-Да? Ничего, попроведаем,
навестим, послушаем, о чем мычит.
-Аккурат как шаман еще
предсказал: первого покойника
мураши слопали,
а младенец сам себя удушил.
-А третий, предсказано,
еще двух с собой заберет.
-Однако... Эдаким макаром, пожалуй,
вскорости друг дружку передушите.
-А кто против тебя
пойдет, тому нож в бок.
-Кто таков?
-Бродяжка приблудился.
Налили ему для сугрева.
БОРМОЧЕТ
-Ишь ты...
Нож, значит, в бок?
-Антипка, друг мой, говаривал.
Верный друг. По дорогам
вместе скитались.
-Нож в бок - философия
у тебя такая? Многих ты того?
Ну, успокоил.
-М...
-А ночью, когда убийство было,
ты где прогуливался, а?
-Там.
-Где там?
А паспорт у тебя имеется, а?
Ребятки, вы бы его того...
связали бы, что ли, а?
-Ух, низенько-низенько.
Ах... Вот они мы, значит.
А что, на первый взгляд,
не так все страшно.
Сударь, если слышите меня,
левую ручку поднимите.
Ладно. А правую. Правую.
Замечательно. Вставайте!
Вы здоровы, здоровы!
Валяетесь, а вас ждут дела.
Супругу Марью Кирилловну
хоронить надо всенепременно.
Убийцу Анфисы Козыревой
разоблачить надо?
Тоже надо! А вы лежите.
Тем более говорят,
что... вы ее любили.
Ну, будем считать, устал.
О, господи боже ты мой!
Я тоже устал.
Как савраска целыми днями -
туда-сюда, туда-сюда. А толку?
Работа. Ладно, ходить не можете,
но говорить-то можете.
Давайте поболтаем.
Где сегодня были?
Ночью-то что делали, а?
ПЫТАЕТСЯ ОТВЕТИТЬ
Чего? Ладно! Неужели
к Анфиске бегали?
Ах, проказник! А с какой целью,
позвольте полюбопытствовать?
-Прошка.
-Прошка?
Сын Прошка, да. А он где был?
Ночью из дома выходил? Видели?
-Прошка.
-Да понял я, двигайте мысль дальше.
-Кот... Кот...
-Кот?
-Это они про кота говорят.
-Какого?
-Черного. Является им в припадке
полного умопомешательства.
Невроз, извините,
болезнь новейшего времени.
-Ну да, да.
-Обратите внимание,
что умственные способности
субъекта нарушены,
дальнейший допрос может
привести к полному параличу.
-М? Вы профессиональный доктор?
Университеты заканчивали?
Практику богатую имеете?
-Никак нет-с.
-Тогда рот закройте
и помалкивайте,
пока вас не спрашивают.
Разговор не задался.
Ладно.
Оклемывайтесь, милейший.
БОРМОЧЕТ
-Прохор.
-Отпускай меня! Отпускай!
-Пусти.
-Пущать не положено.
-Солдатик, миленький,
пусти, пожалуйста.
Я вот пирожков напекла.
Что, ему там голодному сидеть, а?
-Не велено.
-Да чтоб тебе этот пирог
поперек горла встал!
-Отпускай! Отпускай меня!
ВОЗМУЩЕННО ВСКРИКИВАЕТ
Я с Прошкой должен быть,
а я здесь сижу! Что дрожишь?
Что дрожишь как заяц?
Ты заяц, что ли?!
-Не заяц я, мил человек, не заяц.
-Не дрожи. Башка оторву.
-Ага.
ИБРАГИМ ВСКРИКИВАЕТ
Открой!
-Мамаша единственная, добрая.
Не смог уберечь. Не смог.
-Доброго здоровьица!
-Прохор Петрович болен,
он не может.
-Жалко. Что же вы, Прохор Петрович,
такой молодой и прочее и прочее,
а здоровьицем-то скудный.
-На Угрюм-реке заболел.
-Он мать только что потерял.
Имейте совесть.
-Да, это печально, согласен.
-А вы не тяните. В чем дело?
-Да нет, ничего особенного.
Просто думаю, зайду спрошу.
Мне интересно, не убили ли вы?
-Кого?
-Да как вы смеете?!
-А что это вы? Чего всполошились,
ей-богу? А, вы решили,
что я про Анфису Петровну вас
спрашиваю. Да нет, упаси господь,
зачем же? Я про охоту.
Убили ли вы что-нибудь в поле?
Или ружьецо-то чистенькое, а?
-Вряд ли чистенькое.
-Хорошее ружьецо! Больших денег,
между прочим, стоит.
Ух! Копоть свеженькая.
Так вкусно яичком тухлым пахнет.
-Так по уткам стрелял.
-По уткам? Как я люблю!
Эдак осенняя тяга, летят и -
фьють-фьють! - посвистывают.
Мне только вот любопытно одно: а вы
когда ж успели на охоту-то сходить?
-Больному нужен покой.
-Нет, минуточку.
Давайте этот замечательный денек
восстановим в полном объеме.
Если мне память не изменяет,
вы прямо с раннего утра
со своим женихом папашу вашего
в путь-дорогу отправляли.
-Да.
-Дальше Прохор Петрович
поскакал зачем-то (!) за Анфисой
Козыревой, а дальше разразилась
гроза с большим ливнем -
тут уж вовсе не до охоты.
-Я из-за папаши.
Если бы она уехала из деревни,
он бы на себя руки наложил,
а то и на мать.
-Вот. Стало быть, ночью к Анфисе-то
вы в сад тоже папашу спасать полезли?
-А вы меня не путайте.
Ни в какой сад я не лез.
Ночью пришел и лег спать.
А теперь встали и пошли вон.
-Грубо. Ладно, мы эту грубость
на нездоровье спишем.
А впрочем, и допросик мой
уже закончился. Пока. На сегодня.
Ну что, поплетемся-ка мы восвояси.
Ой, да! Хотел попросить у вас пыжей.
У вас, верно, есть и войлочные,
и картонные. Или все извели?
Охотитесь-то вон как часто.
А кстати, вы делаете пыжи
из газетных бумаг, там, или прочего?
Нет? Может, вы меня пыжами-то
осчастливите, милейший, а?
-С превеликим даже удовольствием.
-Отлично!
-Но... не имеется в наличии
на месте обычного местонахождения.
-Ну что же, и пыжей нет.
А может, вы меня осчастливите
двумя-тремя экземплярами газетки?
А? Где они у вас тут? Вот, я заметил.
Так, новости...
Опа! Вот она.
Так что вы повернитесь ко мне лицом
и отвечайте на вопросы следователя.
Клочок, вырванный из этой газеты, -
куда он девался?
-Да мало ли куда он делся!
-Хорошо.
-Извините великодушно, этим уголочком
я попользовался, когда был до ветру.
Пардон.
-В таком случае
я распоряжусь немедленно
вас арестовать.
-Вот так комиссия! А за что же?
-А я поясню. Вот этот вот
газетный клочок был найден
возле дома убитой Анфисы Козыревой.
Из него был сделан пыж,
который был загнан в ствол убийцы.
А вырван он из этой вот газетки,
которая находилась в вашем доме.
-Господин следователь, ей-богу,
я не отсюда вырвал.
Я еще в прошлом году вырвал...
-Врал?
-Врал.
-Хотел выгородить
молодого хозяина, да?
-Так точно, да.
-Следствию мешал! У самого
есть огнестрельное оружие?
-Нет, как можно?
Так, револьвер пустячный.
-Револьвер? В котором часу
прибыл молодой хозяин?
-Часов в десять, как гроза началась.
-Ружье при себе имел?
-Нет.
-Ночью выходил, видел?
-Не могу знать.
-Да, кстати, Прохор Петрович,
прошу вас в течение двух-трех дней
из дома никуда не выходить.
Поболейте в кровати.
Да, и вот что еще. Настоятельно
советую вспомнить об этом клочке.
И о пыже.
-Его кто угодно мог взять.
-Согласен с вами. Разумеется,
и папаша, и мамаша, и...
Да кто угодно!
Меня это не интересует.
Меня интересует, кто из этой
бумаженции пыж смастерил
и вогнал в ствол. А затем - пух! -
пристрелил Анфису Петровну Козыреву.
-Черт! Зачем полез?
В тюрьму тебя упекут.
Нет. Вот вам! Не дамся в кандалы!
ЗАДЫХАЕТСЯ
Больно!
Нет!
-Одного солдата у ворот поставь.
Чтоб молодой Громов из дома ни ногой!
-Слушаюсь, ваше высокородие!
-О! Иннокентий Филатович!
Чего это морда такая довольная, а?
-Скромничать не стану. Только что
вот этими руками подозреваемого
в убийстве заарестовал.
-Фух, понятно, откуда такая радость.
Успел нажраться с утра.
Одно тебе название - Филатыч.
Давай трогай.
-"Филатыч"!
-Давай.
Горлышко к горлышку - одно замочить,
другое высушить. Давай.
Вот так-то лучше будет,
а то уж больно смурной.
Ну, что скажешь? Миллионщика
зятек без пяти минут, а?
Неужто ты и в самом деле
наворотил делов, а, Проша?
-Ты, Иннокентий Филатович,
не поп, и исповедаться я тебе
не собираюсь.
Она была... дурная женщина.
Она заслужила.
ШЕПОТОМ: Но я ее не убивал.
-Вот и хорошо!
А что же невесел-то в таком разе?
-А куда веселиться? Улики-то все
против меня. Филатыч, помоги.
Если ты не возьмешься,
я и сам в состоянии.
За деньгами не постою. Но ты это...
ответ мне нужен немедленно. Да, нет?
-Ради благодетеля своего,
Якова Назаровича Куприянова...
так и быть, пободаюсь за тебя,
Прохор Петрович.
-У покойной в доме вещь одна.
Ее достать нужно, пока не поздно.
Очень нужно.
ВЫСТРЕЛ
-Сиди!
Сиди!
-Прошу донести до господина
следователя Голубева
мою последнюю волю.
Погибаю как оклеветанный лорд...
по причине кончины возлюбленной Маши
и несправедливых обвинений,
падших в связи с гибелью
мадам Козыревой.
-Моя аптечка походная.
-Рубашечка новая... Герой.
-Из английского полотна.
Щеголял в ней, женщин прельщал.
Все, прощайте,
пленительные соблазны!..
Умираю! Ангелов вижу!
-А с чертями встретиться не хочешь?
Чего в правый-то бок стрелял?
-Ты что, а? Помрет?
-Да какой там помрет! Оттянул кожу,
стрельнул... Только на мошенника
время тратим. Еще завтра вскрытие.
-А какое такое вскрытие?
-Убиенной госпожи Козыревой.
Будем пулю доставать.
-А дом-то ее обыскали?
-Нет. Все тоже на завтра отложено.
-Отлично все, Ниночка, отлично.
ВИЗЖИТ
-А не стреляйся в другой раз.
ВИЗЖИТ: Ай!
-Разойдись! Отойди!
Дорогу, дорогу дайте.
-Ну, и кто тут у вас самоубился?
-Да, Федор Степанович, по мне,
хоть все дурачье пусть самоубьется.
Умным людям легче дышать станет.
Представьте, что удумали, -
Прохора Громова подозревать.
Да невинен он, аки агнец.
-Народ убери!
ТИХО: К чему ведешь?
-Да помочь бы ему чуток.
Тем более что истинный подозреваемый,
беспаспортный бродяга, уже у вас
в участке содержится.
-Что за человек? Имя назвал свое?
-Да нет покамест.
Да и что нам имя его?
-Ну, чего ж не помочь молодому
человеку, подающему надежды?
Ну что? Влип?
-Напраслину на меня возвели.
-Говорил я тебе, убирайся, пока цел.
Все, молчи и слушай меня.
-Ага.
-Я тебя вытащу.
-Жива в тебе, Феденька, душа. Жива.
А я, малодушный, сомневаться стал.
-Только дело для меня одно
сделаешь, понял?


Серия 9

-Последний раз нынче видимся, Анфиса.
Сбегу нынче отсюда.
Все лучше, чем здесь оставаться.
Звал тебя - и не послушалась.
Мертвая лежишь, холодная.
А я? Мне каково без тебя?
Чем жить?
СКВОЗЬ СЛЕЗЫ: Чем жить?
Что за штучку ты в шкатулке
у себя хранила, за образами?
ХЛОПНУЛА ДВЕРЬ
НЕВНЯТНО БОРМОЧЕТ
-Закрыто!
КАШЛЯЕТ
-Стой! Стой!
Пожар! Пожар!
БЬЮТ В НАБАТ
-Еще воды давай!
Качайте же!
Еще воды несите!
Еще! Еще! Давай!
ВДАЛЕКЕ БЬЮТ В НАБАТ
-Ты чего?
-Колокол... Пожар.
Это светопреставление какое-то.
Мне кажется, все провалится.
И только мы вдвоем останемся.
Только ты и я.
-Нет, это поджог, это диверсия.
А почему, кстати, пожарная команда
приехала поздно?
Они могли успеть залить.
-Виноват.
У них сучка ощенилась,
Пипкой кличут.
-Вы что, шутите или издеваетесь
надо мной? Какая сучка?
Какая Пипка?! Вы пойдете под суд!
Вот вам и сучка ваша!
-На телегу грузи. Живее!
-Это что?
-Давай!
-Увы, только головешки остались.
Бренное тело Анфисы Козыревой
сгорело дотла.
-Нет, а второй кто?
-Останки также не поддаются
опознанию. Однако сегодня
поступило донесение, что ночью
исчез ссыльнопоселенец Шапошников.
Не могу исключить, что он.
Также из-под стражи сбежал
оставшийся безымянным бродяга.
-Шапошников...
Шапошников... Шапошников...
Проник в дом к покойной.
А зачем? Какого черта?
Он взял какие-нибудь ценности,
а потом поджег дом и...
ПОСМЕИВАЕТСЯ
...сам сгорел.
Глупость какая-то. Так...
А если бродяга залез?..
И тоже поджег и сгорел?
Какой-то бред, честное слово.
Ой, все сначала...
все сначала надо начинать...
Караульный!
-Караульный!
-Караульного сюда! Где есть он?
-Ваше благородие!
-Голубь ты мой сизокрылый,
да ты еще не протрезвел.
От тебя вон... перегаром прет.
Ты с какой радости вчера нажрался?
Ты как поджог допустил, а?
-Ей-богу, один стаканчик только!
Цыганка поднесла!
-Какая цыганка?!
-Что врешь, болван?
Господин следователь...
-Ей-богу, цыганка!
-Ты у меня теперь
в каталажке насидишься, раззява!
Пошел вон!
-Всех бы вас собрать - да в этот дом!
Прости, Господи...
Ты все в протокол внес?
Шапошникова в розыск.
-Непременно. Непременно...
-Тебе, Илюшечка,
постельный режим показан.
-Ай-яй-яй-яй... Ай, Анфиса-Анфиса...
Неужто все погорело-то?
Помню, однажды в бытность
нашей страстной любовной связи...
-Эх ты... Лучше за Ферапонта пойду,
чем такие мемуары твои слушать.
Пусть другие тебя
на смертном одре оплакивают.
-Какие у покойной огурцы были...
-Пф!
ВЗДЫХАЕТ
-Ишь ведь как следователь закрутил...
-Как же это бродяга у тебя
из-под стражи убег, а?
Ваше благородие?
-Сам дивлюсь.
Я его на допрос вытребовал,
а он по дороге... в окошко - и усек.
Вернее так, господин Груздев, вернее.
В показаниях стал бы путаться,
напортил только.
-Ну-ну, а ты дело знаешь.
-Это Господь исполняет хитрости свои
да премудрости.
-Вот в чем суть-то, Иван Иваныч,
не убивали Громовы Анфису.
И черкесец ихний не убивал.
-Ну, и что ты крутишься?
А кто, по-твоему, убил?
-Да тот, которого я самолично
задержал, вот он, прохиндей, и убил.
Убил, а ограбить не успел,
потому как Петро Данилыч его спугнул.
Поэтому он ночью за деньгами-то
пришел, как из участка сбег.
А ты ведь его не допросил сразу.
А я ведь говорил:
упущение твое, Иван Иваныч.
-А для чего же он тогда
избу-то спалил, а?
-Да помилуй! Зачем, а?..
А караульного взял да и подпоил,
а может, они и в сговоре были.
И залез. А ведь страшновато,
покойница лежит.
Вот он для храбрости-то к шкафу,
а там наливочка, вино. Вот он выпил,
и вот тут ему в башку-то и ударило.
Взял керосиновую лампу -
да и кувыркнул. И сгорел.
Вместе с покойницей сгорел
ни за грош.
-Не читал твой бродяга газеты-то.
Потому что громовская она.
-Как?
-Угу.
-Это про пыж, что ли?
Уперся ты в него.
-Вот она, газеточка.
-Угу, вижу.
-Видишь, ровненько клочок-то
и выдран.
-Ну так а где пыж-то?
-А вот.
Вот и клочок. Смотри как -
как влитой.
-А!
-Улика - всем уликам улика.
-О! Смотри! Это Шапошников беглый!
-Где? Какой Шапош...
Пыж! Где пыж?!
-Какой пыж?
-Окстись. Он вор! Он вор!
Верни пыж!
-Что ж вы делаете-то?
-Где пыж? Отдай пыжа!
-А что ты сейчас без пыжа своего?
А Громовы за деньгами не постоят.
-Да хоть золотом меня обсыпь!
-У Громовых не хватит -
Куприяновы добавят.
Пять тыщ хошь? Пять!
-Я же благодаря этому делу...
хотел на всю столицу...
Да какую столицу - на всю Россию
прославиться.
-Ну...
-Как же ты...
Ах ты, хитродырый!
Хитродырый!
Сам виноват.
Десять тысяч.
Десять тысяч!
И его бельгийское ружье в придачу.
-О!
-И весь сказ.
Там еще два свидетеля есть.
-Разберемся. Все за нас председатель,
за нас... Свидетели-то - тьфу! -
плевое дело. Ну?
Ну?
-Хитродырый ты.
Ох и хитродырый!
ХОРОМ: Святый Боже...
Святый крепкий...
Святый бессмертный...
помилуй.
-Неужели на похоронах нельзя было
без полицейского сопровождения?
-Ничего, Ниночка, ничего.
Ты о плохом-то не думай.
Думай-ка о свадьбе. Пир закатим
горой. Петро Данилыч оклемается,
отплясывать еще будет.
Мы еще повеселимся, Ниночка.
Думай о свадьбе.
-О господи!
-Вот вы спаслись из пожара,
Шапошников, вот вам знак.
Есть суеверие, что огонь очищает.
Я, впрочем, не верю,
потому что как он может очистить?
Это все диалектика, понимаете?
Вы должны были сгореть,
чтобы освободиться
из вашей бессрочной ссылки.
И ребенок наш должен был умереть.
И все это нужно было для того,
чтобы мы возродились для высшей цели.
Слышите, Шапошников?
Для общего дела.
Для общего дела...
-Не скучай, кралечка, во сырой
землице. Приду к тебе скоро.
Я не задержусь.
Замотали меня, спрашивают
каждый день, спрашивают.
Что я им, темная, сказать могу?
Простые мы с тобой, куда нам
против умных да образованных?
Я так думаю, это Антипка тебя забрал.
-Маманька моя...
хорошая моя... ты за меня не бойся,
я не пропаду.
Ибрагишку вытащу. Ниночка да он,
на остальных наплевать.
Людишки...
-Позвольте пройти.
Еще не началось?
-Мне бы сказать.
-Нет, нет, нет. Послушайте...
Нет, я буду говорить.
Вы сидите и молчите.
-Встать, суд идет!
Садитесь.
-А не припомните, как вы подстерегли
Анфису Козыреву на улице
и угрожали ей кинжалом?
С АКЦЕНТОМ: Было. Привычка такой.
Шутка пугал: "Зарэжу!"
Все об этом знают.
-Все знают, что вы ненавидели
Козыреву. И даже ваша невеста
Варвара Тихомирова показала,
что вы называли Анфису змеей.
-Анфиса хозяина крутить хотел,
хозяйка столкнуть. Змея был, точно.
-Я дура, и ты у меня дурной.
-А вам случалось убивать?
-Нет, я не убивал.
-А как же на Кавказе?
-Там мстил, кровный месть.
ВОЗМУЩЕННЫЙ ГУЛ
Да, убивал, каторга ходил.
-Так, может, прямо признаетесь,
что это вы убили Анфису Козыреву?
-Господин прокурор, здесь нет убийц,
здесь подозреваемые.
-И при этом не представлено ясных
доказательств, что подозреваемый
Ибрагим-оглы покидал свою комнату
в ночь убийства.
-Аллах не велит зря убивать,
Иса тоже не велит.
Не убивал Анфис, чистый мой рука.
Варвара свой рука дам.
В церква веду.
-Если не вы убили Козыреву,
тогда кто?
Может, Петр Данилович Громов?
-Хозяин пьяный был каждый день,
ему в корова не попасть.
-Ну а хозяйский сын - Прохор Громов?
-Ты что, сдурел? Руби сейчас
мой башка, сердце вынимай,
не мог Прошка убивать!
Отпускайте, пожалуйста, Прошка.
Не надо его судить.
Лихой человек Анфису убил -
бродяга, шайтан.
Грабить ее хотел!
-Версия Ибрагима-оглы
не лишена основания.
Обращаю ваше внимание,
проводивший дознание следователь
Голубев склонен считать эту версию
весьма правдоподобной.
Мы еще вызовем господина Голубева...
-Голубев был подкуплен! И умышленно
уводил следствие на ложный путь.
По ходатайству обвинения
он отстранен от участия в процессе.
-Я протестую!
Это совершенно бездоказательно.
ГУЛ ГОЛОСОВ В ЗАЛЕ
-Голубев подкуплен?! Ну это уж
ни в какие ворота, господа хорошие!
-Господа!
Я лично посетил село Медведево.
Клянусь вам, ни один человек,
ни одна курица не сомневаются,
что убийцу надо искать в доме
Громовых. Вопрос один - кто из них?
Встаньте, Прохор Громов!
Отвечайте: ваш отец, Петр Данилович
Громов, мог убить Анфису Козыреву?
-Папаша?
Возможно.
Убиенная издевалась над ним.
-На батьку зачем, джигит?
-Да, бабка убитой показала,
что Петр Громов угрожал ружьем
Анфисе Козыревой.
Так, может, в конце концов
он привел свою угрозу в исполнение?
Но нет, господа присяжные!
Следователь Голубев до того,
как ум роковым образом изменил ему,
установил, что убийца произвел
свой выстрел с улицы,
не перелезая через забор.
Подсудимый, какого роста ваш отец?
-Не знаю. Может, на полголовы,
может, еще ниже.
-Именно! Высота забора палисадника
Анфисы Козыревой -
два аршина девять вершков.
Значит, и убийца должен
был быть примерно такого же роста.
Ибрагим-оглы, встаньте.
Оба подсудимых - весьма рослые люди.
А теперь я вызываю свидетеля -
Пантелеймона Федотовича Рощина,
чиновника почтового ведомства.
-Современная история, господа.
Отец и сын с одной спутались.
-Да бросьте вы. Прохор Громов мать
свою защищал от женщины скверной.
-Послушайте, господа.
Козырева эта с уголовными зналась.
Да и муж у нее из таковских.
Как пить дать они и кончили.
-Но имеются показания Рощина:
Козырева, оказывается, к прокурору
ехала, да и какой-то документ
у нее был, обличающий Громовых.
-Вы хотите, чтобы меня упекли
на каторгу? Только денежки ваши -
тю-тю, шиш вы у меня получите!
-Но послушайте, наша версия была
вполне убедительная, но я никак
не ожидал... Вы должны меня были
предупредить о вашей распре
с прокурором Черношварцем.
-Какие, к чертям, распри?
И что за фамилия такая - Черношварц?
Не знаю я его и знать не хочу!
-Однако у него на вас большой зуб.
-Послушайте, он просто хочет
погубить меня и мое дело.
-Нет, Прохор Петрович, чтобы ваше
дело погибло - этого мы, конечно,
не допустим.
Позвольте напомнить,
я вас упреждал,
что в самом крайнем случае
придется пойти на...
Обвинить вашего слугу Ибрагима.
-Нет.
-Я понимаю,
это будет нелегко, но вы решайтесь.
Завтра присяжные должны будут
вынести вердикт.
-Нет, я сказал. И точка.
-Я, господа, не удовлетворился
куцым отчетом следователя Голубева
и начал собственное дознание.
А трактирщик села Медведево
поведал мне историю
исчезновения ружейного пыжа -
улики, ясно указующей на то,
где следует искать убийцу.
А пожар, столь кстати
случившийся в доме жертвы?
Мы же все понимаем, кому это выгодно.
-Ложь, папочка! Все ложь!
-Исполнителем, боюсь,
выступил пристав Амбреев,
который уличен во многом
пренебрежении к закону,
который надлежало ему блюсти.
Я буду ходатайствовать
о его увольнении от должности.
-Но позвольте! Это...
-И несмотря на все ухищрения,
Прохору Громову не удастся
ввести суд в заблуждение.
-Протестую!
Я протестую!
-Что же произошло, господа?
В руки несчастной Козыревой
попал документ, опасный для Громова,
она решилась на шантаж и вырвала
у предмета своей безумной страсти
обещание жениться. Но у Громова уже
была невеста, и не чета Козыревой -
миллионщица.
-Позвольте,
за такие гнусности я вас,
извините, на дуэль!
-Дамы и господа,
я не стану утверждать,
что Козыреву убил
лично Прохор Громов, но, возможно,
это сделал по его поручению
верный слуга и ненавистник Анфисы -
Ибрагим-оглы.
-Ибрагим, разве я тебе давал
поручение убить Анфису?
-Прошка...
-Зачем? Зачем?!
Я бы мог промолчать, потому что этот
дикарь - самый преданный мне человек,
но я умоляю вас о снисхождении.
Ибрагим не понимал, что творит.
Да, когда-то у меня
была связь с убиенной,
быть может, он возомнил себе, что она
может помешать моей свадьбе с Ниной.
Он убил Анфису Козыреву.
-Нэт, ты не Прошка. У тебя даже голос
другой. Прошка - джигит, а ты...
Шайтан ты! Шайтан!
-Ибрагим, я без тебя не смогу!
Я в монастырь уйду!
-Пусти!
-Умоляю вас вынести ему мягкий
приговор! Это моя вина -
я должен был остановить его,
когда получил ту телеграмму. Я...
Я умоляю вас.
-Вы сами видите,
что за человек Ибрагим-оглы.
ВПОЛГОЛОСА: Хват Прошка, хват...
-Доказательства! Доказательства!
ШЕПОТОМ: Ваша честь, бездоказательно!
-Пантелеймон Рощин
до сих пор выступал
со стороны господина прокурора. Имею
честь вызвать его со своей стороны.
Прошу вас!
На почте в селе Медведево
сохранилась копия телеграммы,
которую Ибрагим-оглы отправил
Прохору Громову в мае сего года.
Зачтите, прошу вас.
-"Прошка, не думай ничего,
гуляй с Куприян, кого надо -
сам уберу с места".
-Извиняюсь! Имею также дать
разоблачительные показания.
Молчал доселе, трепеща кинжала.
В ночь убийства был свидетелем.
Ибрагим, имея в руках свой штуцер,
покинул дом. Своими глазами наблюдал.
-Ах ты, клоп вонючий!
-Господа присяжные!
Господа присяжные!..
-Да что там говорить?
Дело ясное - черкесец виноват.
-Куприян, почему молчишь?
Я все для тебя делал! Сказал,
что дед твой убил, бабка убил!
-Подсудимый, о каком убийстве
вы говорите?
Прошу вас, Нина Яковлевна.
-Ибрагим действительно сказал нам,
что убил родителей моего отца
очень давно. Но я не поверила.
-А сейчас, теперь вы видите,
что перед вами закоренелый злодей
и убийца?
-Да.
-Вы... не люди.
Будьте вы... прокляты.
Оба!
"Эй, уж ты матушенька,
Эй, да ль мать Угрюм,
Эй, мать Угрюм-река..."
-"Милая матушка! Спешу известить,
что я благополучно прибыл
в далекую Сибирь. Край довольно
мрачный, населенный, как говорят,
исключительно медведями, дикарями
и комарами размером с добрую лошадь.
Странные вещи стали твориться
со мной в первый же день.
Представьте, матушка,
когда я попытался установить
точные координаты резиденции Громова,
компас не сумел показать
даже стороны света. Однако сам мистер
Громов превзошел все мои ожидания.
Ростом он с целую сосну.
Обладает способностью являться
в ста местах единовременно
и почитает себя королем сибирским.
На службе у него я надеюсь найти
применение своим талантам,
так недооцененным в Англии.
Желаю вам полнейшего здоровья,
обнимаю вас нежно,
ваш непутевый сын Альберт".
-Сегодня мы начнем изучение
географии. География - это наука,
которая занимается описанием земель.
Давайте и мы опишем наши земли.
Где мы сейчас находимся?
Ну? Что же вы?
Мы находимся в Восточной Сибири,
Иркутской губернии,
в резиденции Громова.
Вот тут вы видите нашу Угрюм-реку,
а вон там, за дамбой, находятся завод
чугунолитейный и лесопилка,
на которых трудятся почти три тысячи
человек. Но что еще мы можем сказать
о нашей резиденции Громова?
Мы как остров в море тайги.
Когда стоишь вот так, то кажется,
что ты птица, и так тебя и тянет
лететь куда-то далеко, далеко...
-Здрасте!
-Здрасте!
-Мне туда?
-Да-да, наверх, к хозяину.
-Две великие реки я соединю
в один водный путь. Мой путь.
Путь Прохора Громова. И отсюда
пароходы с моим товаром пойдут
прямиком в Европу. Большой поток
видишь? А это Угрюм-река.
Мне промеж ними канал пророешь.
А, мистер?
-Я хочу вас предупредить,
мистер Громов, этот канал будет
вам стоить очень много тысяч фунт.
-Позвольте, первоначальная смета
только на начало работы составила
50 104 рубля и 7 копеек.
-Ты - иди сюда.
Видишь это все? Я тебе открою секрет.
Здесь не было ни черта, кругом тайга.
Я проложил дороги, построил завод,
поставил целый город,
а вы мне говорите "7 копеек".
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
У аппарата. Нина, я заня...
Что значит "пропала"?
Я теряю на поставках
чертову уйму денег.
Проект канала должен завтра
лежать у меня на столе.
И да, мистер, деньги -
это не проблема.
-"Деньги счет любят",
"Копейка рубль бережет".
Русские пословицы.
-С Богом, Прохор Петрович.
-Вера Прохоровна!
Вера Прохоровна!
-Ей-богу, барыня, я только
на секундочку отлучилась.
-Вы не смели, вы не смели отлучаться!
-Так с утра солнышко было.
Вера Прохоровна...
-Прохор, наконец-то.
-Говори толком, куда пропала?
Ты куда глядела?!
-Я...
-Вы чего встали?
Живо искать. Живо!
Ты где была?
-А ты где был, Прохор?
-Занят был.
-У тебя всегда дела.
-Ты все сказала? Оглянись вокруг.
Я день и ночь тайгу ломаю,
день и ночь. А средств все мало.
-Я тебе все свое приданое отдала,
а тебе все мало.
-Мало. Для замыслов моих мало.
-Господи, о чем мы говорим?
У нас дочь пропала, Прохор!
-Найдется.
-Найдется... Здесь тайга, звери,
каторжники - да что угодно.
-Амбреева ко мне.
-Господи...
-Верочка!
-Верочка!
-Верочка!
-Учитывая тяжелое состояние здоровья,
у Веры Прохоровны возможна
потеря сознания.
-Верочка!
-Верочка!
-Вера Прохоровна!
-Сто рублей тому, кто найдет дочь.
-Я вот что думаю, Прохор Петрович...
Враги твои выкрасть могли ребятенка.
-Кишка тонка.
-Донесение ко мне поступило.
В кабаке давеча злодей один
рот против тебя разевал.
-Кто таков?
-Из рабочих, Фарков Тимофей.
Ты насолил ему чем-то.
-Я в контору. Верочка найдется -
вели три раза из пушки палить.
-Девчонку не видел?
-Была тут с мальчонкой.
-Куда пошли?
-Туда.
-Ну-ка, пойдем.
Ваше благородие, вот мужик говорит,
тут ее видели, туды пошли.
И мальчонка какой-то с нею.
-Точно. За руку ее вел.
-Какой мальчонка? Чей? Приметы?
-Да пес его знает. Тунгусец вроде.
-Ну какой тунгусец?
Их уже лет пять как здесь нет.
-Причудилось.
-Куды девались-то?
-Туды пошли. И сгинули.
-Утонули, что ли? Ну говори.
Пошли к реке, утонули?
-Растворились. Как дух бесплотный.
-Тьфу, черт! Толком ничего
сказать не могут.
Баграми дно проверь.
-Слушаюсь, ваше благородие.
-За мной!
-Беда у нас - шахту завалило!
-Как - завалило? Убитых нет?
-Один. Рабочий Торопов.
-Ты куда рылом смотрел,
я тебя спрашиваю?!
Семейный? Нет?
-Нет.
-Черт с ним. Составьте протокол.
Урядника ко мне. С докладом.
Вечером. Сейчас некогда.
ЛОШАДИНОЕ РЖАНИЕ
В чем дело?
-Здравствуй, Прохор Петрович.
Дурные вести быстро доходят.
Знаем мы про беду твою.
-В чем дело, я спрашиваю?
Почему не работаете?
-Дык... бочку с дегтем утопили.
С берега скатилась -
и ни дна, ни покрышки, ей-богу!
-Ну и почему не достаете?
-Не знаю.
-Что "не знаю"?
Да вашу ж мать!
-Вода ж ледяная,
Прохор Петрович, ну!
Ой!
-Где?
-Вон.
-Веревку.
ТЯЖЕЛО ДЫШИТ
Тащи, ну! Тащи!
-Чо встали-то?! Давай помогай!
Давай-давай, тяни.
Давай-давай, и... раз!
И... два!
Давай-давай, еще!
Давай, ну!
-Во!
-Гнать вас всех к чертям собачьим!
-За своим добром в воду сиганул,
за гроши - дураков нет.
-Ну-ка, повтори, я на ухо глуховат.
-За гроши горбатиться дураков нет.
-Повтори, не слышу! Ну?
-Руки убери, Прохор Петрович.
-Я тебя...
-Плата мала.
-Ты мое добро хотел поджечь -
я тебя простил.
А? Я тебе работу дал.
А ты что рот открываешь?
-Жаль, что не сжег.
Сжечь тебя надо было, аспида!
-Тимоха...
-Где моя дочь?!
-Какая-растакая дочь?
-Моя дочь!
-Побойся Бога-то, Прохор Петрович!
Он все утро у меня был, ну!
Он перепил с вечера,
я его все утро протрезвлял!
Вот те крест!
Вот те крест!
-А ну, вяжи его.
Вяжи, я сказал!
-Извиняй, Тимоха.
-Вяжи!
Молись, чтобы моя дочь
была жива. Уводи!
Кто таков?
-Не признал?
-Ты важная птица, признавать тебя?
-Филька я Шкворин.
-А...
-Вспомнил, вижу.
Да ты не бойся!
-А я не боюсь. Ружье у меня.
-Есть ли оно, то ружье-то?
А я вот он.
ПРИСВИСТЫВАЕТ
-Хочешь чего? Ну?
-Чего все хотят, того и я.
-А чего все хотят?
-Злата.
Про тунгусские земли золотые слыхал?
-Только не надо мне эти песни-пляски,
про бога сказки. Нет там ничего.
-Есть, купец. Под носом у тебя.
За великими болотами.
-За болотами за теми нет ничего.
Прохода нет. Сколько раз пытались -
людей только зря потопили.
-Тунгусы тропу знают.
Я по ихнему следу шел.
Песку там золотого, песку!..
За один день пуд намыть можно.
-Пасть закрой, воняет.
-А золото, оно мертвечинкой пахнет.
Не знал?
-Чо ж ты сам за ним не пошел, м?
-С тобой сподручнее.
Золото фарт любит,
а ты фартовый. Помнишь?
От топора моего ушел,
от суда ушел.
-От какого такого суда?
-Ну как же?
И память короткая?
Про Анфиску позабыл уж?
КРЯХТИТ
А золото как же?
По глазам вижу - поверил мне.
А без меня не найдешь.
ПУШЕЧНЫЙ ВЫСТРЕЛ
ПУШЕЧНЫЙ ВЫСТРЕЛ
ПУШЕЧНЫЙ ВЫСТРЕЛ
-Анфису откуда знаешь?
-Когда спознались, в девках она была.
Дружка моего одноглазого помнишь?
Супруг ейный был, Антипка.
А как замуж вышла - больше
не видал ее. Уехала она из города.
Так слово-то твое какое будет?
Будем злато искать?
-Пойдешь в контору -
найдешь десятника.
Скажешь ему, что я велел
определить тебя на квартиры.
Может, на что и сгодишься.
Веди себя хорошо.
-Бестия! Востёр...
ЭТНИЧЕСКИЙ МОТИВ
-Где же? Где же земли
твои золотые, Синильга?


Серия 10

-Господи, господи, господи!
Ай-ай-ай, Вера Прохоровна,
да вы же меня без ножа зарезали!
-Мамочка, я ее не резала.
Я на речку гулять ходила.
-Где эта егоза?
-Прохор, прошу, не ругай ее.
-Я тебе сейчас... Ты где была?
Ты почему нас всех перепугала?
-Я никого не перепугивала.
-А что ты сделала?
-Я с мальчиком гуляла.
-С каким таким мальчиком?
-С хорошим.
-Что за мальчик? Кто-нибудь знает?
-Тунгус. Орда узкоглазая.
-Вот оно... Сколько лет не было,
а тут объявились.
-Прохор, Верочка устала.
-Папуня Верочку в кроватку положит.
-Нет-нет.
Представь только, мы могли
ее потерять. Пойдем теперь.
Мне кажется, случай этот -
это знак, знамение.
-Ты как бабка-староверка,
они все знамения ищут,
конца света дождаться не могут.
-Знак, что нам нужно пересмотреть
свою жизнь. Ты окружил себя
странными, недостойными людьми.
Твой отец...
Три года твой отец уже
в сумасшедшем доме.
-Что сделано, то сделано.
-Всякое решение можно перерешить.
А неправильно решенное дело
даже дОлжно перерешить.
Понимаешь, Прохор?
ДОлжно, иначе петля.
-Я решил так раз и навсегда.
-Напрасно.
-Намеренно.
-Да?
-Да. Факт.
-Как хочешь. Значит, я поеду сама.
-А ты не зли меня, Нина.
-Мне кажется или ты боишься
нашей с ним встречи?
-Я запрещаю тебе видеться
с моим отцом.
Запрещаю. К ужину не жди.
-Господи...
-Еще удивилась, что позвали
меня нынче. Думала, на радостях,
что дочку назад обрели,
к супруге своей побежите.
-Про Нину не болтай.
-Да разве я смею?
Куда нам до нее, грешным? Каждый
божий день в церкви кланяюсь.
-Сказал, не болтай!
-Ой!
Отец Ипат каков...
Раньше-то простец был, а нынче
пить бросил, с амбицией живет.
Новый собор возвести грозится. Ой!
Нину Яковлевну
и так и эдак обхаживает.
На прошлой неделе
проповедью рабочих баламутил.
-К чему призывал?
-Просить у хозяев прибавки.
-Попа приструню.
Еще чего хорошего скажешь?
-На заводе, говорят, листки
возмутительные появились,
по примеру питерских. От образованных
все идет, Прохор Петрович,
интеллигентов этих, они воду мутят.
Одни мы с Федей слуги ваши верные.
-Это точно.
-Проша, Проша...
НАПЕВАЕТ
-Бородавку свою выведи.
НАПЕВАЕТ
-Ну?
Что?
-Боюсь я его, Федя.
Иной раз как глянет вот эдак,
так душа прямо в пятки уходит.
-Прошка, собака, моду взял
через губу разговаривать.
Эх, не смекнули мы с тобой
вовремя, Наденька.
-Чего не смекнули-то, Федя?
-Нарядилась бы ты цыганкой,
как умеешь,
да и умыкнула бы девчонку,
а я бы ее отыскал.
В героях сейчас ходили бы.
-Феденька! Феденька, ну что ты,
я ж для семьи стараюсь,
так бы ни-ни.
Одного тебя люблю. Ты мой...
Ой!
-"Милая матушка, удивляюсь,
что мистер Громов поручил мне
построить самый большой канал
в Сибири. И я тотчас же
приступил к земельным изысканиям.
Теперь жизнь моя протекает
на природе в постоянных трудах
в обществе моего ассистента
Саши Образцова, молодого человека
небольшого ума. Впрочем,
как и большинство здешних
обитателей, людей мрачных и буйных.
Говорят, раньше у мистера Громова
был слуга по прозвищу Ибрагим.
Дикарь настолько свирепый
и необузданный, что приходилось
держать его на цепи. Но в один
несчастливый день этот дикарь
исхитрился вырваться на свободу
и зарезать местную красавицу
Анфису, о чем, я уверен,
сложат какую-нибудь песню.
А здесь что ни день, то новое чудо.
Сегодня, например, выпала роса
столь обильная,
что заменила мне утренний душ.
Но спешу успокоить вас, матушка:
медведей, о которых вы так
волновались, я пока не встречал.
Желаю вам полнейшего здоровья.
Обнимаю вас нежно.
Ваш непутевый сын Альберт".
Мистер Громов!
-Эй, мистер!
Ты не тяни с проектом.
-Мы только начинать разведка.
-Не слышу! Канал мне нужен. А будешь
тянуть - почище тебя найдутся.
-Семь раз не мерь - сразу режь.
Русская пословица,
Альберт Генрихович.
-Ты чего стоишь, не бежишь?
-Зачем бежать, бойе?
-Знал одну, бегала все.
Джагдой звать. Знаешь?
-Давно-давно околел Джагда.
-Умерла, значит... Давно
я ваших не видел. Снова пришли?
И Гирманча с вами?
-Не пришел, Гирманча нет.
А ты большой, бойе,
ты медведя один заломить можешь.
-Могу. Звать как?
-Джульба зовут.
Скучно мне. Муж мой пропал,
одна теперь.
-А ведь нехорошо, что одна.
Пойдешь со мной?
Ну ты же не просто так пришла.
Сама бы не пришла,
Гирманча тебя послал.
-К тебе пришла, бойе.
Боюсь за тебя. Плохой человек
тебя обмануть хочет.
-Шкворень шел по вашему следу,
а вы - по его.
А Гирманча испугался
за свое золото
и тебя послал, так?
-Нет больше Гирманча.
В нижний мир он спускался,
где мертвые живут...
Синильгу-шаманку на бой звал -
назад не вернулся.
-Солнце затмило. Темно.
-Убила его Синильга и тебя убьет.
Жалеем мы тебя, шибко жалеем.
-Меня не тронет.
И ты здесь, солнце.
Синильга, к тебе пришел.
Давай я тебе мяса дам.
Не оставишь меня больше, шаманка.
Вместе... вместе все перевернем.
Я не знаю, кто во мне,
Бог ли, зверь ли.
Говорят, у того, кто на вершину
забрался, голова может закружиться.
У меня не закружится.
-Сдали меня, суки?!
КРИЧИТ
-Беглый с каторги...
Прохор тебя нанял зачем?
-Глянулся ему, видать.
-Слушай меня. Моя здесь власть.
Вижу, ты бес смышленый. Про все дела
громовские, какие узнаешь,
мне будешь доклад делать. Смекнул?
-А чо смекать-то? Ласковый теленок
двух маток сосет.
-Подними.
Ну и зачем ты Прохору сдался?
-Золотые земли знаю.
-Что ж ты, Федор?..
Жалуются на тебя.
Человек мой прибегал, Шкворень.
Говорит, доносчика
из него хочешь сделать.
-А ты что же, Проша, по золотому делу
собрался, а мне ни словечка?
Это как же понимать?
В компаньоны меня не зовешь, значит.
-Не зову, значит.
-Душа в душу, кажись,
мы с тобой живем. А то,
что с Наденькой моей забавляешься,
так это ничего.
Это мне даже приятно.
Да только обязан ты мне, Проша. Дом
сам знаешь чей ради тебя подпалил.
-Квиты мы с тобой давным-давно.
Забыл, кто за тебя словечко замолвил,
чтобы тебя перевели в Громово?
Если бы не я, тебя бы давным-давно
со службы выперли. Да еще,
помимо твоего жалованья,
в два раза доплачиваю. Маловато?
-Маловато.
-Маловато...
-Не шути со мной, Проша.
-А я и не шучу.
-Ты, Прохор Петрович, в моих руках.
-А ты, стало быть, Федор, в моих.
-А если захочу - знаешь что?
-Что?
-От денежек твоих,
от предприятий только пыль пойдет.
-А я тебя продам, а потом на каторгу.
-А я - тебя.
-А мне плевать. Хоть пулю в лоб -
и что потом?
Сядь. И Шкворня чтоб не трогал.
-Понял. Понял, Проша.
-Умница.
-Едешь, значит.
-Еду.
-А за главного, позволь узнать,
кого оставляешь?
-Ба, ну наконец-то!
Андрей Андреевич, очень рад. Вот его.
-Протасов.
-Мед, пушнину, конский волос -
все в Москву поставляем.
-В Европу тоже, полагаю?
-Дайте срок - будем и в Европу.
Отдельных торговых точек
у меня по всей губернии хватает.
Колониальная торговля, мануфактурная,
соляные варницы... Куда ты?!
Подряд взяли - железную дорогу
лесом снабжать.
Также чугуном, медью и шпалами.
-Это прекрасно, Прохор Петрович.
Но условия труда...
-Условия такие же, как у всех.
Здесь не курорт, Андрей Андреевич.
-А раньше другое говорили.
-Мальчишкой был.
Дурак, бахвалился все.
Один раз Угрюм-реку прошел -
возомнил о себе.
А в жизни что ни день - новый порог.
-Затягивай.
-Воздуходувную машину приобрели,
налаживаем.
-Впечатлен, Прохор Петрович.
Размах.
-Сами видите,
есть куда руки приложить.
Без дела не останетесь.
Не зря вас столько лет,
как барышню, уламывал.
-Прохор Петрович...
-Господа инженеры!
Ежели я услышу, что на предприятиях
появились вредоносные листки,
я вас первых в 24 часа - марш отсюда.
Смутьянам и лодырям морды бить!
В воскресенье работы не прекращать.
Приказываю считать все праздники
буднями. Вы мне нужны, Протасов,
а я всегда получаю то, что мне нужно.
Пойдемте.
ЗАСТОЛЬНЫЕ РАЗГОВОРЫ
Господа! Андрей Андреевич Протасов,
наш новый управляющий.
Прошу любить и жаловать.
С моей супругой вы уже знакомы,
полагаю.
-Очень рад, Нина Яковлевна.
-Андрей Андреевич, какой сюрприз.
Я не ожидала.
-Мистер Кук, большой специалист
по гидроинженерному делу.
Отец Ипат. Доктор Спиглазов.
Ферапонта, надеюсь, вы помните.
Как и обещал, дьяком сделал,
на поповне женил.
-Илья! Сохатых сын. Друг безмятежной
юности Прохора Петровича.
-Илюшка и Парчевский, главные
сердцееды. Поляк-то как вырядился!
Не просто так. Вот тебе инженеришка.
Катерина Львовна, наша учительница.
Образование получила
в благородных пансионатах.
-Очень приятно!
-Прошу к столу.
-Я ревную, прелестная Кэтти.
-Перестаньте, пожалуйста, Парчевский.
Это отвратительно.
-Ну что ж, можно?
-Благослови, Господи,
трапезу сию и девицу сию юную,
вновь обретенную.
-Многая лета! Мно-о-огая лета!
-Тихо ты! Не реви, медведь. Противно!
-Не с ним, а со мной, Ксюша,
на небесах ты сочеталась.
-Примечай, мадам-то на управляющего
Протасова глядит. Зарделась.
Так я и знала, что она с двойным
донышком. У кого совесть чиста,
каждый день в церкву
ходить не станет.
-Отец Ипат, многоуважаемый пастырь!
А ведь проповедь-то ваша знаете что?
С душком-с. С таким, знаете...
-Федор Степанович, вы что же,
консисторский цербер? Какое право
вы имеете критиковать мои беседы
с верующими?
-А это право мне принадлежит,
батюшка, по должности,
по данной присяге.
-Федор Степанович,
бросьте спор. Кушайте.
-Простите, Нина Яковлевна,
но ведь отец Ипат хочет залезть
в ваш карман. Он призывает рабочих
черт знает к чему!
-Отец Ипат, я бы вас попросил впредь
больше не баламутить моих рабочих.
Ежели я опущу вожжи,
все рассыпется, рухнет в тартарары.
-Я в ответе перед Богом
за свою паству.
Вы тоже примите это во внимание,
любезный Прохор Петрович.
И потом я не сказал ничего дурного.
Наоборот, я против ожидаемой
забастовки выдвинул страх Божий.
-Можете выдвигать что угодно.
Только я дам вам совет: займитесь
своим делом. Иначе я вдруг решу вас
куда-нибудь отослать, да подальше.
-Прохор! Ты непростительно груб.
-На чужой кровать рот не разевать.
Это очень хороший русский пословица.
ОБЩИЙ СМЕХ
-Трогай!
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
-Шибко красивый церковь
Прошка построил. Шибко красивый.
-Тебя просим, Никола Бог, жертву
тебе принесли, богатую шибко жертву,
а ты за то Прошку на ум наведи,
чтобы в земли золотые не ходил.
-Это что такое, а?! Нечестивцы,
церковь святую опоганили!
-Николе жертва - тебе жертва.
Бог добрый - себе возьмет
и тебе даст тоже.
-Ну-ка, вон отсюда! Вон отсюда все
немедленно!
Это что же это такое, а?!
Нечестивцы, а!
НАПЕВАЕТ
-Дети природы,
Нина Яковлевна,
до сих пор Синильгу-шаманку боятся.
-Синильгу?
-Дикари - одно слово.
Понимания нету, а к свету тянутся.
-Вот и Прохор Петрович снова
к ней пошел, к своей Синильге.
Я чувствую,
что ему чего-то не хватает.
Батюшка, чего ему не хватает?
-Ну... душа Прохора Петровича -
потемки.
НАПЕВАЕТ
-Кэтти, перестань, пожалуйста.
-Почему так бывает?
Придешь домой, помоешься
как надо... ляжешь в кроватку...
Надо о высоком думать,
а тебя какой-то жар охватывает.
Хочется сделать что-то отчаянное,
подушку зубами рвать.
-Кэтти, милая...
-Нина, это от того,
что я здесь ничего не делаю.
Вот ты выписала меня сюда
учительницей, я думала, приеду,
зайду в класс и буду учить.
А в школе крыша прохудилась.
-Будет, будет тебе новая школа.
Я обещала - я сделаю.
-А я рекомендую Екатерине Львовне
законный брак.
-Кстати, у меня есть
для тебя достойная партия.
-Странно это как-то, Нина, неловко.
Как я, девушка, буду мужчине
цветы дарить?
-Очень даже ловко.
Я Андрея Андреевича давно знаю,
он немного нерешительный,
его надо расшевелить.
-Он только приехал,
может быть, он еще не устроился.
Нет, в гости без приглашения -
это неправильно.
-Все.
-Барин, к вам.
-Нина Яковлевна!
-Здравствуйте!
Я, собственно, к вам по поручению
Прохора. Он просил вас проведать,
проверить, хорошо ли вас устроили.
Может быть, нуждаетесь в чем?
Я вам невесту привела.
-Нина, ты меня всегда
введешь в конфуз.
-Ага-ага, вы, стало быть,
даже не отпираетесь. Значит что?
Значит, получается, вы невеста.
-Что вы... Это вам.
Ой, то есть это Нина
в своем саду нарвала.
-Давайте поставлю цветы в вазу.
Спасибо, Екатерина Львовна.
Спасибо, что нашли время
навестить меня. У вас теперь
там много светских обязанностей.
-Прохор ни слова не сказал о том,
что вы приедете, Андрей Андреевич.
Рассказывайте, какой теперь стали,
что вы читаете.
-Ничего интересного -
специальная литература.
-Карл Маркс. Ну это же запрещенная.
Андрей, зачем? Вы же слыхали,
что Прохор сказал на обеде.
-Я не революционер.
Просто в силу
своих обязанностей
мне необходимо знать
все экономическое и политическое.
-Так вы не женаты до сих пор?
-Нет.
-Вам непременно нужно
жениться на молодой неопытной
девушке, чтобы вы могли
ее воспитать, чтобы она
во всем разделяла ваши взгляды.
Вот хоть на Кэтти, например.
-Нина, Нина!
-Пожалуй, вы правы,
именно такая девушка мне и нужна,
как Екатерина Львовна.
-Так не медлите, начинайте
просвещать Кэтти прямо сейчас.
Прочитайте нам лекцию,
только не про Карла Маркса,
ради бога, мы уснем.
Лучше по геологии.
-Извольте.
Есть гипотеза, не доказанная вполне,
что именно здесь, под нами,
под вашими башмачками, дамы,
миллионы лет назад находился вулкан.
-Вулкан?
-Да,
самый настоящий вулкан,
из жерла которого вырывалась магма.
-То есть он может проснуться?
-Нет же, это было миллионы лет назад.
-Что ж, поселиться на вулкане -
это вполне в характере Прохора.
Нет, ты обязана напиться у меня чаю,
хочу поговорить об Андрее Андреевиче.
Он тебе понравился?
Да, Кэтти, я угадала?
-Ну как... Я и Протасов -
это же невозможно.
-Кэтти, Андрей Андреевич
подходит тебе идеально.
-Да?
-Или ты решила остаться старой девой?
-Нет.
-Нина Яковлевна, вас там спрашивают.
-Ты, наверное,
к Прохору Петровичу?
Зачем он тебе?
-Моя знает: Прошка уехал.
Батька поп правду говорил,
Прошка никого не слушал,
Бога Николу не слушал,
а я на него зла не держу.
Вот подарок притащила ему,
а еще - деньга.
-За что? Купила что-нибудь?
-Нет, больно сладко целовал
меня Прошка.
-Хозяин, говорят, вроде
юношей-то был - с шаманом якшался.
-Ну?
-И вот сам колдуном стал.
А потом, когда долго не колдует,
бесята на него наседают, неумитки.
Вот мучают его,
работ требуют всяких.
Скучно им без работы-то.
-Ничего, тут с оленями проходят,
пройдем и мы.
-Не пойду. Смерти боюсь -
бабушки с косой. Не пойду!
-Эх, нельзя останавливаться.
-Сгинем тут. Хозяину-то чо,
а у меня дети малые.
-Рот закрой, смердит.
-Не тебе, каторжнику, указывать.
Православные, одумайтесь,
на верную погибель нас тянут.
-Чо встали?! За мной давай!
-Милый человек,
останешься один - не выйдешь.
-Не пойду. Утро придет - сам пойду.
-Ну, как знаешь.
Испужался, не идет ни в какую.
Я его и так и этак...
-Испужался - это бывает.
Придержи, Прохор, Петрушу.
Сейчас успокою болезного,
а вы тут подождите.
-Ты чо?
-Ничо.
-Не пойду.
-В болоте утоп, бедолага.
Я ему говорю: "На кочку ступай",
а он - какой там...
Напролом в трясину полез,
так и ухнул. Ну, чего встали,
мужички? Дальше пошли, благословясь.
-Пошли.
-Не горюй, Прохор Петрович!
Оно и лучше так.
Одни хлопоты с таким,
других только тревожит.
Работяг этих, боговой мошкары,
в сутки по тыще штук родится.
А золота на всех не хватит.
Мало его в земле-то!
-Ты, Шкворень, крест носишь?
-А как же?
Со святого крещения, с младенчества.
А ты нет, что ли?
-А когда людей убиваешь, снимаешь?
-Зачем это? Я за просто так
душу живую губить не буду.
Это ежели припрет или... или вредный
кто для дела - этих можно.
МЕЛОДИЯ МУЗЫКАЛЬНОЙ ШКАТУЛКИ
-Леди, лапочка!
У меня есть тебе такое рассказать!
Но я, наверное, нехорошая, да?
Ну а Нина - она добрая,
она очень хорошая.
Она мне тебя подарила!
И духи такие хорошие подарила!
Из Парижа!
Ты знаешь, у нее беда. Да!
У нее просто горе.
Прохор Петрович ей изменил.
А мне почему-то смешно.
Вообще она хитрит со мной. Да!
Да, Леди, она хитрит со мной,
говорит, что хочет выдать меня
за Андрея Андреевича.
А на самом деле она хочет его
себе заграбастать!
Конечно, она жадная!
Ей и Прохора Петровича подавай,
и Андрея Андреевича!
Думает, мы ничего не понимаем.
Думает, я фифа и никому не нужна.
Разве только Парчевскому немножко.
Ой, он мне так руку жал!..
И так коленку жал.
Фу, такой нескромный!
Это мне почему-то нравится.
Знаешь, сколько нравится?
На вот столечко!
Ой, как хочется распахнуть окно
и отдать им всю себя!
Вот всю себя!
Ты знаешь, кто там был?
Там был мистер Кук!
Когда увидел, у него глаза такие
были, как будто он привидение увидел!
Какие же странные эти мужчины!
А я развратная.
Я ужасно-ужасно развратная.
Вообще симпатичный этот мистер Кук.
Кем я тогда буду? Кукшей?
Или мадам Куку?
Мадам Парчевская... Фу!
Мадам Протасова...
Ой, как же все запутано, Леди!
Как все запутано...
-Стойте! Пути не видно.
СКРИП ДЕРЕВЬЕВ, КРИКИ ПТИЦ
Левее держи! Скоро болоту конец.
-А какое оно, золото?
-Всяким оно бывает.
Есть доброе,
на счастье в земле залегло.
А есть, которое злая шаманка Синильга
на погибель людскую
по земле разбросала.
Тронешь его - пиши пропало.
Распри начнутся, войны,
а то и вовсе конец света приключится.
-А шаманке-то зачем это?
-Так сил у ней было много чересчур.
-А может, и нет никакого
доброго золота, а?
-Золото-то, может, и есть.
Человеков нету.
-Что думаешь, Прохор Петров?
-А глянь угли-то, а!
Как червонцы золотые.
-Я по молодости невесте бахвалился
Млечный Путь обокрасть,
звезды себе в карман ссыпать.
И обкраду ведь! Оберу дочиста!
-Здесь!
Они самые и есть.
Золотые земли.
-Сколько лет их искал!
Думал, что выдумали их тунгусы.
Спускайся!
-Растирай, растирай комки,
надо, чтобы одна муть текла.
Может, в комочках золото.
-Неважное это золотишко.
Легкое оно. Да и того нет почти.
-Гляди, обманешь - пеняй на себя.
-На что мне врать-то?
Прохор Петров, глянь-ка!
Участок-то застолбленный!
Заявочка была сделана.
Точно есть, значит, золото!
-Братцы, удача! Хозяин, эй! Хозяин!
Порода показалась!
Молись Богу, хозяин. Тяжелое золото!
-С золотом тебя, хозяин!
-И вас - с хозяйской водкой.
Пейте, хоть упейтесь сегодня.
-Ура! Ура! Золото!
-Смотрящим назначаю над рабочими.
-Ух ты! Потрафил ты Фильке,
Прохор Петров,
и Филька тебе потрафит.
-Ты, дед, главный по золоту.
Разведку заканчивай, я в резиденцию,
подам заявку. Инженеров,
рабочих людей побольше пришлю.
Прииск новый здесь будет.
-Один-то не побоишься вертаться?
Дорогу плохо знаешь.
В трясину угодишь ненароком.
-Я всегда один.
Золото! Золото!
Не обманула Синильга.
Не обманула.
Золото...
-На, мишка. Я тебе кашку
из говядинки прожую.
-Ну и где кашка из говядинки?
Ишь ты, выдумала.
-Папочка, зачем у тебя
борода выросла?
-Это чтоб ты спросила.
Скажи лучше, что с мамкой такое?
Вчера приехал - захворала,
не вышла встречать.
Отец, как сирота,
в кабинете на кушетке спал.
Сегодня та же история? Ну?!
-А ты ей скажи, чтоб не плакала.
Она плачет и плачет.
-Полно вам, барышня, болтать.
-Садись, ешь.
Чего же она плачет?
-Папочка, ты зачем тунгуску целовал?
Она тебе денежку оставила.
-Я к Груздевым.
ЖЕНЩИНЫ: Да неужто? А он что?
-Он уперся - и ни в какую.
-Прохор Петрович! Какой суприз!
-А мы не ждали.
-Истинная правда.
Скучаем, жиры нагуливаем.
-Анна Иннокентьевна похорошела.
-До чего же круглая особа!
Красота необыкновенная!
Одну я такую знал. Варварушкой звали.
Убивцу Ибрагиму сердце свое отдала.
Тоже, хоть и злодей,
о счастье мечтал семейном.
Варвара-то, говорят,
в монастырь подалась с горя.
-Мне Ибрагима первому жаль.
Варвару жаль тоже.
-Но мы-то с вами живем
и в ус, извините, не дуем.
В будущем месяце я новорожденный,
прошу почтить.
-Папаша у себя?
-Да, почивает. Вы проходите.
-Эх, Анна Иннокентьевна,
не заглядывалась бы ты на Прохора.
Он известный шарлатан
по части дамских сердец.
СТУЧИТ
-О! Прохор Петрович, гость дорогой!
Ну, чего стоишь? Проходи.
Чего-то ты не в настроении
пребывать изволишь, а?
-Да с Ниной что-то не так.
Но суть не в этом.
От губернатора весточка пришла.
-И что же?
-И что же, и что же?..
-Не прошла наша заявочка.
Занят участочек.
Застолбил его лет сто назад,
а то и больше,
некий господин Приперентьев.
Приперентьев...
Что же за фамилия такая?
-Так и похуже фамилии встречаются.
Черношварца, прокурора, помнишь?
-Застолбил, значит, участочек
Приперентьев, золото нарыл,
опосля его разбойнички в тайге
словили. Елки наклонили,
его промеж елок раскорячили.
Опосля елочки отпустили,
разорвало на две дольки.
Вот и кончился Приперентьев.
-А это ведь знамение тебе, Проша.
Отступись! Отступись...
-Что ты несешь, Филатыч?
Будто не своим языком заговорил,
отродясь ты в знамения не верил.
-О! О! Лихорадка золотая тебя...
одолела!
-Хозяйственная у тебя дочка,
Иннокентий Филатыч.
-Столько сватались,
а всем от ворот поворот.
Потому как чтит отца,
бросать не хочет.
-Да за кого идти, папаш?
Пьяницы одни.
-Да, уют, не то что у меня.
-Ну куда же мне тягаться
с Ниной Яковлевной?
-У Приперентьева наследничек
объявился, племянник.
-А-а!
-Я справки навел:
дрянь человечишка, картежник.
В столице околачивается.
Я завтра туда. Ты со мной?
-Хм...
-Заодно и дочке обновки купишь.
-Хе-хе, Проша, знаешь ты подходцы.
Вот шельмец, а!
Дочке...
ГРОМКИЕ ШАГИ
СТУЧИТ
-Нина, открой.
ГРОМКО: Открой, я сказал! Ну!
-Вот, Прохор Петрович, заприходуйте
заработанные честным трудом деньги!
А меня попрошу оставить.
-Ах ты, сука.
Монашка ты чертова.
Мне сына роди,
а потом гонор показывай. Ясно?!
-Папочка, мишка обкакался.
У него под хвостиком животик лопнул.
Папочка!
НИНА ПЛАЧЕТ


Серия 11

-Анфиса, ангел самый лучший.
Ты не стой на горе крутой,
не клони головы ко земле сырой.
-Микстурку принимать,
Петр Данилович. Микстурку.
-Садись, пиши письмо, а то я с вашей
микстурой грамоту забыл. Садись.
-Так и быть, извольте.
Но вы потом микстурку выпейте.
-Не клони, тебе говорю...
"Анфиса...
Красота неписаная...
Что ж ты засиделась
на том свете, дуреха?
Петр Данилович челом тебе бьет.
Скучает по тебе".
Написал?
-Да.
-"А Прошка здоров
и на свободе, гаденыш.
Возвращайся скорее,
вместе Прошку душить будем".
Написал?
Ну давай микстуру свою.
-Давайте микстурку.
-"Драгоценная матушка, вы спрашиваете
о моем здоровье и со свойственной
вам добротой выражаете надежду,
что я в скором времени
подорву его на просторах Сибири
и буду вынужден до срока
вернуться в нашу милую Англию. Это
весьма вероятно по причине того,
что все русские, а особенно
мой ассистент Саша Образцов,
необыкновенно ленивы и питают
отвращение ко всякой работе.
Во всей резиденции трудимся
только мы с мистером Громовым,
но мои изыскания продвигаются
медленно, а этому удивительному
человеку всегда сопутствует удача.
Недавно ему посчастливилось
найти богатейшее золотое
месторождение, однако у участка этого
обнаружился законный владелец,
и мистер Громов отправился
в Санкт-Петербург,
чтобы пытаться уладить дело.
Я, впрочем, не сомневаюсь,
что он преуспеет и на сей раз.
Желаю вам полнейшего здоровья,
обнимаю вас нежно,
ваш непутевый сын Альберт".
-Здесь жди.
Признайтесь, об этом участке
вы слышите впервые.
-Что за дикое предположение,
сударь? Разумеется, я знал.
В продаже отказываю. Я ухожу
в отставку и сам еду в тайгу.
Миш! Водки!
-Так еще вчера изволили все выкушать,
ваше благородие.
-Так сходи!
-На какие деньги, ваше благородие?
-Я дам вам 1000 рублей -
и участок мой.
-Что?
-Вы потеряли все права на участок.
Эксплуатация не велась,
срок давности миновал,
да и мне не особо хочется хлопотать
в департаменте, поэтому не будем
тратить время друг друга.
1000 рублей - и точка.
-150 000. Мне давали 200, но я был
при деньгах - пренебрег сделкой.
Ну как знаете.
Э, постойте. 100 000!
-Проша, может, в пай его взять?
Ну Приперентьева этого.
-Во!
Ладно, посмотрим,
что министр скажет. Э!
Жди здесь меня,
Иннокентий Филатович.
-Ну, что у вас там,
дома? Большой размах?
-Целый край. Ранее необитаемый,
моими силами оживленный.
Проложены дороги, построен завод.
-Похвально. Оборотный капитал?
-Миллионов 10-12,
ваше превосходительство.
-Весьма похвально... Насчет прииска.
Вы зайдите дня через три.
Впрочем, через неделю.
Вы ведь не торопитесь?
Через неделю в четыре часа ровно.
-Могу ли я надеяться,
ваше превосходительство,
что моя просьба будет уважена?
-Сразу затрудняюсь ответить.
Дело довольно туманное.
Эти военные, ваш Запиральский...
-Приперентьев.
-Во, Приперентьев.
Знаете, у нас в столице подобные
дела вершатся слишком долго:
море бумаг, море докладов - гибнем.
Но вы придите через неделю,
и я вас предваряю,
вы розовых иллюзий не стройте.
-Прими, голубчик.
-Вот скажи-ка мне, милейший,
как у его превосходительства
по женской части, есть кто?
-Сами понимаете, любовные блезиры,
благородные амуры...
Сейчас его превосходительство
аккредитован у баронессы Нелли.
-А кто такая? Принимает?
-Баронесса Нелли...
Весьма принимает.
-У бельгийского посла вчера
ощенилась сука.
-Думаете взять щенка?
-Еще не решил.
-Ну что, неважно?
-Да, волынка.
-Ничего, Проша, есть, кажется,
средство, чтобы без волынки.
-Странно, что вы не пригласили вашу
подругу составить нам компанию.
Признаться, я чувствую себя
этаким змием-искусителем.
-Андрей Андреевич, я замужняя
женщина, и я не могла просто так
прийти к вам на квартиру.
-Но сегодня вы позвали меня сами.
Я часто вспоминаю
вашу коллекцию бабочек.
Когда-то мне удавалось поймать
для вас редкие экземпляры.
Признаться, мне было немного жаль,
как вы ловко накололи их
на булавки.
-Теперь у меня другие заботы, Андрей:
муж, семья.
-Вы счастливы?
-Не знаю.
Прохор, он...
Он очень изменился.
У него заботы, планы.
Наверное, что-то колоссальное,
а я...
Верочка родилась очень слабенькая,
болела без конца.
Первый год был ужасным. Мы с отцом
Ипатом молились за нее ежечасно.
-Нина, когда вы вышли замуж, я...
я понял и одобрил ваш выбор...
но вы подарили мне портрет.
Он теперь всегда со мной.
Зачем, Нин?
-Я не хотела, чтобы
вы забыли меня, Андрей.
-Забыть вас...
Нина Яковлевна, Нина Яковлевна...
Простите, теперь мне, пожалуй,
лучше уйти. Прошу простить,
много дел. Мне нужно проверить
условия быта ваших рабочих.
-Я хочу поехать с вами.
-Но... это не лучшее место.
-Я поеду с вами, Андрей.
-Барыня с господином идет.
-Ой!
-Прошу.
-Пойдем внутрь.
-Тяжелый запах. Отчего вы
не откроете окон? Это же вредно.
-А это кто? Барыня. Барыня пришла.
-Хозяйка.
-Здравствуйте, барыня!
Присаживайся, высокородие.
Многолюдно у нас, срамота.
-Здравствуйте! Я ваш новый
управляющий, моя фамилия Протасов.
-О-о, а мы и не признали сразу.
Протасов, значит.
А что ты можешь, Протасов?
Вверх головой нас поставить можешь,
как людей? Не может.
Да иди ты к черту!
-Тихо ты, Тимоха, наломаешь дров.
-А что, правда боитесь?
Десятники нас обманывают,
контора обсчитывает,
хозяин штрафует да по зубам
потчует! Где правда?!
Где правда?!
-Угомонись, приятель.
Вы можете написать бумагу на мое имя
и сложить там все свои требования.
-Мягко стелешь. Видели мы таких...
-Тихо ты, Тимоха, ведь надо
по-хорошему, по-доброму. Да? Нина
Яковлевна, барыня, хозяйка вы наша,
ну посуди сама. Навалили работы
выше головы, но ведь мочи же нет.
-Ага, 10-12-15 часов работы -
мочи нет. А что платят? Гроши.
-Да, гроши...
-Тише!
Я рассмотрю ваши требования
и сделаю все, что возможно, обещаю.
-Вот, Танюх, взгляни...
погубители твоего супруга.
-Барыня... Случалось мне видеть,
да все только издалека,
вблизи ты еще краше. Платьишко
вон какое нарядненькое.
-Не слушайте, госпожа хорошая,
на ней пробы ставить негде.
-А панталоны-то...
небось, из Парижу!
-Это какой-то ад. Прохор... Что он
делает с этими людьми, что он делает
с собой, со своим делом, с душой?
-Понимаю, вы разочарованы
в Прохоре Петровиче. Он изменился,
он довел жизнь этих людей
до скотского состояния,
но, по сути, зло не в нем.
Это общепринятая практика,
с которой нужно и должно бороться.
-Я не лучше. Этот завод
построен на мои деньги тоже.
Я живу в роскоши, а они...
Я не могу, я не хочу быть такой!
-Очень распрекрасненько,
Нина Яковлевна. Угу...
-Баронесса Нелли, здравствуйте!
-Какой вы... огромный.
Присядем.
-Какое хорошее лето в Петербурге!
-Петербург прекрасен в любую погоду.
Ну а как Сибирь? Медведи.
-Это вы... Какими судьбами?
Рекомендую, Нелли, прекрасный
молодой человек. Только о делах
ни слова, а тут Нелли - моя кузина.
Прости, кузина, спешу, заседание,
сто тысяч заседаний.
Предложи господину
золотопромышленнику подписной лист.
100 рублей, 200, 300 - как захочет, в
пользу сирот отставных штаб-офицеров.
-Ваше превосходительство, я выпишу
вам чек на 15 000 в пользу
кого угодно.
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
-А, это моя подруга пришла.
-О-о, горячее вам мерси
от всех офицерских сирот.
И по прииску. Должен вас обрадовать,
завтра зайдите в мою канцелярию.
-Барышня, Мариинская гостиница,
пятый номер, соедините.
Филатыч, это я.
Завтра беги
в министерскую канцелярию -
прииск наш.
Бумаги не забудь.
Всего 15 000. Давай.
ХЛОПНУЛА ДВЕРЬ
-Знакомьтесь. Моя ослепительная...
-Авдотья.
-Бонжур!
-С добрым утром, Дуня.
-Как почивали?
-Чудесно. Снился мне дивный сон,
будто уехала со мной Дуня
на Угрюм-реку и отгрохал
я ей там на берегу громадный дом.
-Угрюм-река - какое
роскошное название.
-Обстановка... рысаки,
прислуга, 25 000 в год.
-А костюмы?
-А костюмы отдельно.
Зато обещаю по субботам
ванну из шампанского.
Этот-то, наверное, не платит столько?
-Как вы грубы!
Если хотите знать, то перед вами
коммерции советник Буланов.
-Сам?
Ну что, поедешь со мной?
Да - да, нет - нет, ну?
-А что вам во сне сказала ваша жена?
-А про жену мою чтоб я больше
не слышал ни слова.
-У нас новый гость,
пойдемте познакомлю.
-Господа! Господа, предлагаю
выпить за нашего гостя из Сибири.
-Разрешите представить вам,
Чупрынников, лейтенант в отставке.
-Позвольте, вы же Приперентьев.
Господа, мне принадлежит
его золотоносный участок.
-А это господин Долгорукий.
-Князь, между прочим.
Может, в банчок-с?
-Пожалуй.
-Дорогой, не играй
по-крупному, умоляю тебя.
-Еще.
-Ваша карта бита.
-На все.
-Вы уверены?
-Абсолютно.
-Господин Громов,
ваша карта снова бита.
-Да что Сибирь!
С Европой торговать будем.
-Значит, у вас большие планы?
БОЙ ЧАСОВ
-Вы напились как извозчик.
-Чем меня опоили?
-Вы вели себя безобразно,
мои друзья были шокированы.
-Редкостные сволочи ваши друзья.
Где деньги?
Где деньги?
-Какие деньги?
-Мои. Я к прокурору.
-Раньше чем вы наябедничаете
прокурору, к вам явятся
секунданты князя Долгорукого,
которого вы осмелились ударить.
Вас убьют на дуэли, как зайца.
Вам здесь не Сибирь, сударь.
-Где мой перстень?
-Какой перстень?
-Мой перстень!
-Да как вы смеете!
-Раздавлю, сука, раздавлю!
-Ты подлый мужик!
Думаешь, за меня заступиться некому?!
Он тебя как клопа раздавит,
кровавыми слезами умоешься!
-Что-то тиха ты, Дуня.
Не заболела ли?
-Долго не было вас.
-Ну а ты что, скучала по мне?
-Скучала.
Так скучала!
-Ну вот, разнюнилась.
Признавайся, в чем дело.
-А в том, что без вас...
Ну кто я без вас?
Каждый оскорбить норовит.
-Что? Кто посмел?
-Да сама виновата.
Нелли зазвала меня на вечер
в очень приличный дом, в карты сели.
А он дикарь какой-то, купчина
из Сибири, пьяный проигрался...
Нехорошими словами
стал меня называть.
Содержанкой назвал.
Тварью.
-Имя.
-Ну чего?
-А чего?
-Хорошее дело, нечего сказать.
Узнал я, по чеку 20 000 взяли
как одну копеечку.
-Мне денег не жаль, деньги - сор.
-Ага...
Ничего не помнишь?
-Ничего не помню.
-Ух...
Жаль кулаков, а надо бить дураков.
-Это кого ты так?
-Сам догадайся.
Это, парень, тебя куколем опоили -
травка такая, в хлебе растет.
У нас она зовется "бешеные огурцы".
Память напрочь отбивает.
-Хорош тебе, Филатыч, ну!
-Эх, Проша, ну что же тебя в картишки
потянуло? Ведь не водилось за тобой.
-Зато прииск обошелся всего
в 15 000, а без тебя бы, Филатыч,
я бы до сих министерские
пороги обивал.
-И в картишки, я тебя,
Прохор Петрович, сподобил.
Ну ладно. Ладно, давай-ка...
давай-ка пойдем в баньку.
Попаришься - и враз полегчает, а?
-Не могу, меня мутит.
-Ну как знаешь. Смотри...
-Послушай, что мне
из Громова телеграфируют.
"Довожу до сведения,
что, пока вы в столице пребываете,
супругу вашу у рабочей слободки
под ручку с инженером Протасовым
видать мне довелось".
-Ну-ка, дай.
Кому это довелось?
-Не знаю. Подпись "Доброжелатель".
На кой черт он
ее в бараки повел?
А и черт с ним, к свиньям!
-А, ладно, пойду я.
-Господин Громов
из Сибири здесь проживает?
-Я. Что, от князя Долгорукого? Дуэль?
-Прислан за вами, господин Громов,
от градоначальника
по неотложному делу.
ГРОМОВ ПРИСВИСТЫВАЕТ
-Вы же сказали, к градоначальнику.
-Господин Громов, не усугубляйте
сопротивлением.
-Это он?
-Да.
-Андрей Андреевич!
Прохор Петрович за порог,
а вы сразу к его жене, да?
Я не думала, что вы такой,
как все, такой, как Парчевский!
-Екатерина Львовна,
о чем вы говорите?
-Все уже знают. Не думайте,
у вас ничего не выйдет.
Нина никогда не уйдет
от Прохора Петровича, а я...
Я никого так по-настоящему
никогда не любила.
-Прохор Петрович убит.
-Как?
Андрей Андре... Как это так?
Подождите!
ПРИЧИТАЕТ, РЫДАЕТ
-Нина...
-Да.
-Я уверен, что вы как христианка
примете это сообщение мужественно.
Нина...
-Не трогайте меня.
-Воды! Принесите воды.
Выпейте, Нина.
Оставьте нас. Оставьте.
-Завтра я попрошу собрать
у себя ведущих рабочих фирмы
и инженеров, а сейчас
я бы хотела остаться одна.
-Что будет-то, мужики?
-Хуже точно не будет.
Хуже некуда. Пусть ему слезы
наших баб отольются на том свете.
-Да молчи ты!
-А ну, кончай перекур!
По штрафам заскучали?
-Не ори - не в бане.
Шабаш, ребята! Кончилось их время.
-Гуляем, братцы.
-Тимоха, слезай оттуда.
Вы что, ополоумели?
Человек же помер,
хозяин наш помер.
-Туда ему дорога, а тому, кто его
пристукнул, сто грехов долой.
-Да я б его своими руками...
-Сиди ты уж! Я Прохора Петровича
еще парнишкой знал,
он всю жизнь мою перелопатил.
Кем я был-то?
Мужичишка непутевый,
голь перекатная.
-Ага, зато теперь, отец,
палаты каменные нажил.
СМЕЮТСЯ
-Пять минут - и чтоб все по местам!
-А ты кто такой?
-Пошли к Протасову.
СВИСТЯТ
-Гуляй, ребята!
-Ну, теперь все кверху
носом перевернется.
-Господа, я собрала вас,
мне... понадобится помощь.
-Мое мнение - все это
еще вилами по воде.
Я знаю этот "Петербургский листок" -
скандальная газетенка, бульварщина.
-Однако почему же до сих пор нет
вестей от Иннокентия Филатовича?
Трагическая логика подсказывает...
-Парчевский, оставьте красноречие.
-Нет-нет, я хочу всех выслушать.
-Нужно послать экстренные телеграммы
в редакцию,
в градоначальство,
в полицию, на адрес
Прохора Петровича
в гостиницу и Груздеву.
-Торжественную панихиду надо...
-Успеется с панихидой, батюшка.
-Я со своей стороны, в любой момент
готов предоставить
всю финансовую отчетность.
-Да. Хорошо.
-В случае необходимости готов
сопровождать Нину Яковлевну
в Санкт-Петербург
для доставки останков.
-До выяснения всех обстоятельств
необходимо оставить Нину Яковлевну
в покое.
-Не соглашусь.
Оставить Нину Яковлевну
в такую минуту...
-Уйдите, прошу вас.
-Это все вы, батюшка,
с вашими фата-морганами.
-Андрей Андреевич, если вас
не затруднит, побудьте со мной.
-Если вы насчет ведения дел,
то не волнуйтесь, дела не пострадают.
Прохор Петрович
доверил мне управление, я...
-Я знаю, Андрей.
-А вам чего, Илья Петрович?
-Смешной даже вопрос.
Учитывая
горестный момент,
неутешной вдове
соболезнования выразить.
-Нет барыни, она в конторе
с господами совещается.
Разлетелись к ней.
-Однако... Я как старый друг дома
мог тоже рассчитывать на внимание.
Вот что... Передай. Сохатых скорбит
и позже не преминет быть с визитом.
-"Убитый горем".
Ватрушку не хотите ли?
-Ватрушку? В такой момент?!
Впрочем, отчего бы нет?
Учитывая горестный момент -
для поддержания силы духа.
Слезы, говоря символически, омывают
душу человека чистыми струями.
-Прохора Петровича жалко.
И папашенька мой пропал.
А ежели... и его убили? Убили!
Убили...
-Допустим,
про Иннокентия Филатовича
в газетах не пропечатано.
-Не пропечатано.
-А ежели, не дай бог,
и его того-с...
-Чего "того-с"?
-Ну зачем же... расстраиваться,
ей-богу? Учитывая, что в вашем
распоряжении мужская рука
и все такое...
-Это что такое-то?
-Ну...
-А ну! Что такое-то?
Паскудник!
-Простите!
-Руки! Я тебя научу...
-Это нервы.
-...руки-то распускать.
-Это все нервы.
Анна Иннокентьевна...
Анна Иннокентьевна, это же нервы.
-Да я тебя!..
-Нервы.
ПЕСНЯ НА ФРАНЦУЗСКОМ
-Облетели цветы, догорели огни.
Непроглядная ночь как могила темна...
Прохор Петрович умер.
Его больше не будет.
Как это странно, леди.
Как странно...
Он был такой большой, такой сильный.
А теперь его закопают в сырую могилу.
Так страшно, леди, так страшно!
А Нина выйдет замуж за Протасова.
Да, я чувствую. Да. А мне,
бедненькой, кто достанется? М?
Скажи кто! Скажи, м?
Все ты врешь!
Глупая кукла, все ты врешь!
Уксуса в моей жизни
не хватает. Уксуса.
-"Причина смерти -
бандитское нападение.
Вся петербургская полиция
и жандармерия поставлены на ноги".
Вот так вот.
-Ох, Прохор Петрович,
Прохор Петрович... Всю же Угрюм-реку
прошел - живой остался, а тут...
Ой, кому ж верить-то, Федотыч?
-Я вам, Владислав Викентьевич,
доверяю. Вы наш. А прохиндей этот
Протасов - ох, это штучка,
я вам доложу! И, знаете, ежели,
боже сохрани, он вскружит голову
хозяйке, а это вполне возможно,
то тогда, сами понимаете...
-Всецело согласен.
-Наденька!
-Да, Феденька?
-Ты сходи в погреб за рыжичками.
И вот, кстати, наливочки
из бочонка нацеди
в графинчик. Понимаешь.
-Поняла-поняла, Феденька.
-И, знаете что, милейший
Владислав Викентьевич?
Я бы хотел с вами посоветоваться.
-К вашим услугам.
-Дело вот в чем.
Покойный Прохор Петрович должен мне
50 000 рублей. И вот, представьте,
я не имею от него документа.
Опростоволосился.
-Прискорбно.
-Я должен состряпать фиктивный
документишко задним числом
со своей подписью и с подписью
какого-нибудь благородного свидетеля,
при котором я вручил Громову деньги.
Ведь так как этот документ
я представлю в контору для оплаты,
то благородный свидетель должен быть
человеком известным и стоящим
вне всяких подозрений.
За услуги я уплачу свидетелю
5000 рублей. Из них 1000 рублей
могу уплатить сейчас же
в виде задатка. Сию минуту.
Могли бы вы порекомендовать
мне такого человека?
-Я благородный дворянин!
-Да, знаю-знаю. Вы же картежник.
Судились. Казенные деньги проиграли.
Вы что думаете, я адресованных к вам
писем не читаю? Я Прохора Петровича
предупреждал на ваш счет,
но он подлецов любит. Ну?
Сейчас, ну?
Ну, как знаешь, другого найду.
А про художества твои вдове
все-таки расскажу.
-Давайте. Давайте!
-Ну что же, ровно 1000 рублей.
Ну, дело сделано.
Я должен вас предупредить. Прохор -
жулик. Я жулик. Наденька у нас
тоже вроде Соньки Золотой Ручки.
Ты, прости за откровенность,
тоже жулик. Так что...
...руку, коллега.
О, а вот и рыжички! Наливай, Надя.
Ну что же, за упокой души
новопреставленного.
-А наливочки?
-Честь имею.
-А полячишка-то чистоплюй.
-Лель мой, Лель мой,
лели-лели, Лель.
НАПЕВАЕТ
-Ну, за упокой души
Прохора Петровича.
Ух!
СМЕХ
-Анна Иннокентьевна, что?
-Нина Яковлевна, папаша с дороги
эстафету прислал. Едут.
-Тело везут?
-Нет, ну что вы!
-Радость-то какая...
Радость-то какая! Радость.
СМЕЮТСЯ
-Здравствуй, барин!
-Здравствуй!
-Доброго здоровьечка!
-Ну слава богу.
Прохор Петрович, ожил!
Боже, благодетель! Слава богу, ожил!
-А ты чего скалишься? Надо мной?
-Ликуем-с! С благополучным
возвращением.
-Папашенька!
-С возвращением в наши
палестины, Прохор Петрович.
Скучно вам, наверное, у нас
покажется после культурной столицы.
-Да нет там ничего.
Одна спесь да ворье.
-В связи с воскрешением
Прохора Петровича эту бумагу
за моей подписью
предлагаю порвать.
-Папуня приехал! А что ты мне привез?
-Выросла, что ли?
-Прохор!
-Здравствуй!
-Напугали вы нас,
до сих пор не опамятуемся.
-Газетчики раздули из мухи слона.
В ресторане стерлядью отравился.
Пойдем, покажешь мне, как ты тут
закон без меня соблюдал.
-А газетенки сочинили уголовный
роман в духе писателя Достоевского.
Я им одно, они - другое.
-Им лишь бы написать,
что было, что не было!
-Анонимную телеграммку
ты мне прислал?
-А, это касаемо того, что гражданин
Протасов к Нине Яковлевне
подъезжал-с?
-Угу.
-Достоверными сведениями
не располагаю, но, как известно,
дыма без огня-то не бывает.
-Я же, в свою очередь,
должен благодарить тебя,
Федор Степанович, за то,
что в мою семью свои
грязные лапки запустил.
Еще и за супругой моей присматривал.
-И вам спасибо, Прохор Петрович.
Только вон оно что...
Расписочка долговая.
50 000 вы мне задолжали.
Вот. Раскошеливайтесь,
Прохор Петрович.
-Ну-ка...
Ты гляди, сам господин Парчевский
у тебя в свидетелях.
-Угу. Деньги на стол. А не то в суд.
-Деньги? По фальшивой расписочке? Да?
-Угу.
-А ты хорошо подумал?
Мозгами-то пораскинул?
Ну, гляди, теперь мы враги
с тобой вовек. Взашей выгоню.
Побираться пойдешь
со своей Наденькой.
-Да что ты! Ну что ж ты,
Прохор Петрович? Да шучу я.
Ну что ж ты? Шучу я. Неужели ты
подумал, что я против тебя пройду-то?
Да не бывало такого, да и не было
вовсе. Проша, это я полячика хотел
проверить, подлеца-то.
Вот, Проша. Все! Все. Все, нету.
Нету. Шучу я. Шучу.
-Здрасте, Прохор Петрович!
-Здрасте!
-Когда вы успеваете
рыбу-то ловить, не понимаю.
Отлично получается.
-Ну что тебе, лень мотыля наловить?
-Я пробовал по-другому, но...
-Да ну.
-Прохор Петрович приехал!
-А чего не работаем?
-Здравствуйте!
-Здравствуйте!
-Так дождь, Прохор Петрович.
-Целый день льет.
-Дождь, и вправду. Живо за работу.
За работу!
-Спасибо.
-Господа! Прииск новый - мой.
Андрей Андреевич, завтра вы поедете
со мной. Мы немедленно начинаем
разработки. Составьте смету.
Деньги я найду.
-Для хорошего дела никаких денег
не жалко.
-Мистер Кук, к холодам
мы должны закончить разведку.
И тут же приступайте к чертежам.
-А как же канал?
-Канал весной. Сейчас главное -
прииск. Вечером всех жду у себя.
Диковинку одну покажу, из Петербурга
привез. Обещаю удивить.
А теперь оставьте меня
наедине с Парчевским.
Вы больше у меня не служите.
-Я бы желал получить хотя бы
заработанное жалованье.
Так сказать, расчет.
-Расчет? Я могу отдать вас под суд.
За лжесвидетельство.
Но, думаю, такой поворот
событий вас не устраивает.
И все же я дам вам шанс
спасти свою шкуру. Ваш ответ?
-Я готов.
-В таком случае я вас поздравляю,
вы едете в Петербург.
Я полагаю, у вас уйма знакомых
в игорных домах. Через них
вы познакомитесь с поручиком
Приперентьевым, он же лейтенант
Чупрынников. В свою очередь, он вас
сведет с некой Дунькой Праховой,
которая находится на содержании
у коммерции советника Буланова.
-Я... не понимаю.
-Я говорю. При Буланове есть еще
один, военный. Так вот, если они
будут ошельмованы... В общем, любые
неудачи и невзгоды по отношению
к ним с вашей стороны
зачтутся в вашу пользу.
А ежели коммерции советник Буланов
каким-то случайным обстоятельством
упадет под лед Невы,
еще и денег дам в придачу.
-Прохор Петрович...
Я инженер, а не убийца.
-Бросьте, Парчевский!
Вы хитрый, умный и лживый,
и не прикидывайтесь барышней.
-Не имею возможности отказаться.
-Так-то лучше.


Серия 12

-Что с вами, Владислав Викентьевич?
Вы бледны.
Присядьте.
ЗАИКАЯСЬ: Нина Яковлевна...
Я только что от Прохора Петровича...
-Что произошло?
-Прохор Петрович велел мне убить.
-Убить? Кого?
Вы не в своем уме, Парчевский?
-Увы, Нина Яковлевна... Он хочет,
чтобы я убил его петербургских
обидчиков.
-Но...
разве были обидчики?
-Я рискую сделать вам больно,
оскорбив вашу деликатность,
приподнимая завесу
над нечистоплотной жизнью
вашего гениального супруга...
-Что вы знаете? Говорите.
-Был грязный скандал, Нина Яковлевна.
Замешана одна особа, содержанка
некоего Буланова. У него, видимо,
с Прохором Петровичем
вышла ссора из-за этой дамы.
Их обоих он велел мне изничтожить.
-Прошу вас, Владислав...
Это гадость. Я не желаю
слушать, простите.
-Моя трагедия в том, что
Прохор Петрович отказал мне
выплатить заработное жалование,
а я хотел бы получить средства.
Иначе мне придется оповестить
моих кредиторов о поведении
Прохора Петровича и его
злоключениях в Петербурге.
-Ждите.
Вот деньги, три тысячи.
Надеюсь, этого достаточно.
Все же я убеждена, что вы
неправильно поняли Прохора Петровича.
Прошу вас, уезжайте скорее
и больше не возвращайтесь.
-Ой, до чего я чувствительные
истории обожаю!
И кавалеры все на личико
смазливые такие!
-По-моему, глупая и пошлая история.
И попрошу вас, не дышите мне в ухо.
-Чего вытворяют... Мм...
-Ха! Ну не знаю... По мне,
так в оперетку лучше. А это что же?
Одна видимость. Хороша бестия,
а... не пощупаешь. А, мистер Кук?
-Ви иметь грязные мысли.
Вытирать свой мозг... тряпка.
-Но позвольте...
Технический прогресс.
Невозможно не восхищаться.
А с точки зрения
просвещения народу...
-Вы ничего не поняли, господа.
Вам любовь показали, страсть, а вы...
-Ах!
-Боже, Кэтти...
Как прикажете это понимать?
-Меня впустила ваша горничная.
Ой, не ругайте ее из-за меня,
пожалуйста.
И не смотрите так строго.
Я хочу любить вас, Протасов.
-Кэтти... Милая девушка...
Это синематограф так на вас повлиял?
Вспомните, мы едва знакомы.
-Я люблю вас, Андрей Андреевич...
-Кэтти, послушайте, уходите отсюда.
Мне совершенно сейчас не до этого.
Поверьте, что... Да!..
Да за что же?
Кэтти, не требуйте от меня
невозможного. Вы не станете
моей женой.
А я не хочу становиться подлецом.
ИСТЕРИЧЕСКИ ВСХЛИПЫВАЕТ
-Вы пожалеете. Пожалеете...
Вы все, все пожалеете об этом!
Все!
-Объяснимся, я прошу тебя, Прохор.
Ах!
Что это?
-Что?
-Это ужасно... Тебя что...
Тебя что, били?
-Я не хочу это обсуждать.
-Но тебе нужно показаться врачу.
-Чтобы что?!
Ты хочешь, чтобы все узнали,
что Прохора Громова избили?
Чтобы надо мной смеялись: мол,
любая тля имеет надо мной власть?
-Что за тон? Как
ты говоришь со мной?
-Как?!
-Я тебя жалею,
я о тебе забочусь...
-Жалеет она меня...
Поэтому хочешь меня поссорить
с моим лучшим инженером? Думаешь,
я не знаю, чем вы тут занимались?
-Чем? Мы были с Андреем Андреевичем
в бараках. Он мне показывал, в каких
ужасных условиях живут твои рабочие.
-За ручку не держались?
-Ах, вот ты о чем!
Это была минута ужаса и скорби.
-А-а... Минута ужаса и скорби.
Ах ты скорбящая монашка!
Скажешь нет, ну?
-А я слышала, что ты в Петербурге
повстречал некую особу. Это ее
покровитель тебя избил, да, Прохор?
-В Петербурге?
-Из-за нее ты забыл
свою прекрасную тунгуску?
-Иди!
-А как монашка сама ко мне пришла,
как рубашку скинула, забыла?
Ты про это отцу Ипату
не рассказывала?
ВСКРИКИВАЕТ
Дура!
Я уезжаю, Протасова забираю с собой.
ПЛАЧЕТ
-А я не ждала вас, вот.
Нисколечки не ждала.
-Что ж, не рада? Прогонишь, что ли?
-Отчего же не рада? Очень рада.
А... вы...
А что это вы эдак как-то
непохоже на себя глядите?
-На тебя смотрю, какая ты.
-Ой, господи...
А что во мне-то?
-Плюшки у тебя больно хороши.
-Плюшки есть.
Свеженькие. Я мигом принесу.
Я сейчас, только самовар
мигом поставлю.
-Ты не спеши. Успеется.
Посиди, уважь гостя.
-Прохор Петрович... Ах!
Да что ж вы баловник какой...
Грешно. Не надо. Как же я буду
Нине Яковлевне в глаза смотреть?
-Что ты заладила-то одно по одному:
Нина да Нина. Не нравлюсь - так
и скажи. Силой брать не буду. Ну?
-Нравишься.
-Ну это другое дело.
-Очень нравишься.
Столько лет уже... Потому и замуж
не шла. Мечтать не смела...
-Нина Яковлевна...
Я почел своим долгом зайти
проститься с вами.
-Андрей...
-Что?
Что вы, Нина?
-Это ужасно... Ужасно.
-Дело в Прохоре Петровиче?
Я должен просить у вас прощения.
Я невольно скомпрометировал вас.
Но признайтесь, что что-то
было между нами в эти дни.
-Андрей, отец болен.
Я получила телеграмму.
-Яков Назарович? Какое несчастье.
-Подозревают удар, но я уповаю...
Я еду в Крайск.
-Прохор Петрович едет с вами?
-Нет, не говорите ему. Я запрещаю.
Пускай едет на свой прииск.
-Проша...
Проша...
Ты когда придешь? Еще придешь?
-Нет, больше не приду. Побаловались,
и буде.
-Ну ладно...
-Тише, ты чего?
-Ну...
-Хорош.
Хорошая ты, хоть и дура.
Да и я не лучше. Ну?
-Проша...
ПЛАЧЕТ
-Люди выбились из сил. Необходимо
жилье (они спят на земле,
как животные) и питание (их кормят
какой-то бурдой и гнилым мясом).
-Как только достроим дороги,
все будет.
-Но люди ждать не могут.
Они перестанут работать.
Так и до бунта недалеко.
Очень высокая смертность -
вы знаете, Прохор Петрович.
-Я знаю, я живу и работаю
со всеми вместе.
-И недовольство растет.
-Тунгусы живут в чумах и не дохнут,
а этим особые условия подавай.
-Так кто же недоволен? Звать как?
Вы пальцем ткните, а я уж с ним
потолкую - по-своему, по-хорошему.
-Протасов, назовите имена
недовольных.
-Пристрелить бы его.
-Очнись...
Ну пристрелишь - тогда и работе
конец. Куды без хозяина?
-Ты, дед, что ли, людей мутишь?
ГРОМКО: Чего?
КРИЧИТ: Того!
-Всех недовольных, Протасов, гоните
в шею. Я их палкой сюда не гнал.
На их место уйма желающих.
Шавки лают за спиной. Лают,
а укусить смелости мало.
-Это не шавки, а люди,
Прохор Петрович.
-Нет. Есть люди, а есть людишки.
Я человек, вы человек.
Или я в вас ошибаюсь, Протасов?
Конвой прибыл, Протасов.
Золото отправляем в казну.
-Лейтенант Михайлов,
командир казачьего отряда.
-Вот, Протасов. Езжайте в резиденцию
вместе с ним. Решите вопрос
с поставками. И к Нине заезжайте,
узнайте, что там да как. Давайте.
-Распустил дед рабочих,
Прохор Петров, потачку им дает.
-Никакой потачки! Жалею маленько.
-Кто ты, Шкворень, человек или?..
-Зверюга он лютый.
-Мамка вроде человеком родила. Только
опосля жизнь по-всякому потрепала.
Может, и вправду зверушка
какая из меня образовалась?
А деда, Прохор Петров,
на черные работы послать бы.
А то один вред от него.
-"Милая матушка, надеюсь,
что в доброй старой Англии
все по-старому. Скажу вам, матушка,
что сын ваш начинает уже привыкать
к этой дикой жизни вдали
от цивилизации и даже находить
в ней удовольствие".
Хэй!
"Также необыкновенную радость
я испытал по причине воскрешения
из мертвых мистера Громова".
Хэ-хэ-хэй!
"Не успев вернуться с того света,
этот замечательный человек
незамедлительно отбыл на свой новый
прииск, от которого ожидает получить
необыкновенную прибыль. Оттуда
вскорости должен прибыть обоз
с первой партией золота для отправки
в казну. Надеюсь, что конвой будет
надежным, потому что
на сибирской дороге
на нравственность населения
надежда плоха. Желаю вам
полнейшего здоровья. Обнимаю вас
нежно. Вас непутевый сын Альберт".
-Мамочка, он очнулся.
Приходит в себя.
Папочка...
-Не советую терять время.
Сознание вернулось ненадолго.
-Нинка...
Снишься мне или взаправду приехала?
А я уже там был. Я оттуда глядел.
-Откуда?
-С небес, конечно.
Махонька оттуда... наша земля.
Так жалко вас стало.
Какой тут без меня?..
-Причаститься бы тебе, Яков.
-Это можно, да. Валяй.
-Ждет поп-то. Я позову.
-Папа...
-Но-но! Давай, не люблю.
Разревелась тут.
Давай, Куприяновы мы,
первой гильдии.
В глаза мне смотри...
...плоть моя и кровь.
Люблю, Нинка.
НИНА ПЛАЧЕТ
Прости, Боже, нас,
прими душу раба Твоего Якова.
НИНА ПЛАЧЕТ
-Ну вот. С полным вступлением
в право наследства позвольте,
Нина Яковлевна, вас поздравить.
-Также присоединяюсь.
-Благодарим.
Ну, чего задумалась-то, крестница?
А, хлопоты предвидишь.
Так вот что я советую.
Пароходы в аренду сдать, заводы тоже.
А свободные средства,
которые в банке находятся...
-Мне нужно подумать,
Иннокентий Филатович.
Я действовала необдуманно,
как девчонка-идеалистка. Все потом.
Нужна система. Нужно воздействовать
на Прохора и заставить его
измениться. Вы и Протасов
поможете мне.
-Ну, дела делами, а в сердце своем
тебе разобраться нужно.
-Да-да. Ведь это
какая-то несообразность,
Иннокентий Филатович, -
мы с Прохором. Как мы сошлись?!
Он облеплен грехами как пластырем.
Он в Бога не верит -
что у нас общего? Как я могла
полюбить его? И продолжаю любить,
кажется, несмотря ни на что.
-Но!
-Танька, нет воли без тебя! Таня!
-Да чего тебе?
-Ну давай!
-Ну чего ты прицепился?
Если этого надо,
так давай рубль и пошли.
-Да не. Давай уйдем куда глаза
глядят, где нас никто не знает.
-Хочешь, чтобы я женою твоей стала?
Так сказано давно: не буду.
-Будешь. Я упертый.
-У меня таких, как ты,
на три рубля в день. И все любят,
жалеют. А ты в жены возьмешь,
так бить будешь.
-Нет. Я прощу. Всех прощу.
Как будто ничего и не было.
-Ты что, поп, что ли?
Не надо мне твоего прощения.
Забыл, как меня зовут?
Танька-рубль. Я везде была -
и в Почуйском была, и в Теренске,
все меня знают. Так куда ж
мы с тобой пойдем, Тимоха?
-Да хоть бродяжничать пойдем,
Христа ради милостыню просить!
-Христа ради - это не про меня.
Не видишь? Я грязная вся.
СТУК В ДВЕРЬ
-Войдите.
Ну что ты?
-Федя, золото в казну везут
на двух телегах.
-Ну ясное дело, для отвода глаз,
чтобы злоумышленники не того...
Одна телега пустая,
а сума золота - в другой,
под сеном спрятана.
-Федя, офицерик там размолоденький,
дурачок еще. Такого вокруг пальца
обвести, если умеючи...
-Рискованно.
Слишком опасно, Наденька.
-Феденька, ну а если
по-умненькому взяться?
-Ну а как ты узнаешь,
в какой телеге золото?
-Что ж я, нехороша, что ли?
Я офицерика приголублю, зацелую,
защекочу, и он мне
про все расскажет. М? Хороша я?
-Да хороша, Наденька, хороша.
Мочи нет как хороша.
-Дай бог ему здоровья.
Дай бог, чтобы жена его хорошо жила.
И жене его, ребятишкам,
чтобы все было у них хорошо.
-Да все будет.
-М! Молодой, красивый - и невесел?
Дай ручку, погадаю.
Все тебе расскажу. Про жизнь твою
горемычную, про службу царскую
тяжелую. Про квартиру казенную,
про постель холодную.
Вижу жизнь длинную, спутницу верную
и судьбу непростую.
-Ну, давайте.
-Ага, давай.
-Фух!
-Вкусно.
-На.
-Постой, не уходи еще. Не пущу.
-Да куда тебе меня удержать,
вольную цыганку?
-Ты хоть имя-то свое скажи.
-Да на что тебе мое имя?
Я тебе лучше кое-чего на память дам.
В дороге-то коньячок
тебе ой как пригодится.
Ты как поскачешь у меня,
как иззябнешь! А на привале
коньячок и выпьешь.
Да смотри, товарищей угости тоже.
-Угощу-угощу товарищей.
СМЕЮТСЯ
Вы угощайтесь.
-Благодарствую.
-Не насмерть же здесь замерзать.
РЖАНИЕ
-Стой!
-А ну, стой!
Стой!
-Обходи! Обходи, уйдет!
-Ваше благородие, грабят!
-Черт!
-Стой!
-Да пусть уходит.
Не извольте беспокоиться,
ваше благородие. Золото отбили.
Вот. Грабитель скрылся,
но нашли парик и шапку.
-Я рада вам, Андрей.
-Нина Яковлевна, вы бледны.
Утомились?
Яков Назарович,
как его самочувствие?
-Я третьего дня только из Крайска.
Отца похоронили, Андрей.
-Мои соболезнования. Прекрасный
был человек, старой закалки.
-Посмотрите, Андрей, я решила
здесь все изменить. Это, конечно,
только наброски. Это новые дома
для рабочих. Это новая школа.
-Да, конечно, это давно
следовало сделать. Но...
-У меня теперь собственные средства,
и немаленькие. Я независима...
в денежном отношении. И я решила
все изменить в жизни Прохора
на его предприятиях.
Все еще можно исправить.
Если, конечно, вы мне поможете.
-Приказывайте.
-Ну что ты плетешься? Прими.
-Пойдем.
-Прохор Петрович! С прибытием.
Повод, увы, печален,
но дерзкий злоумышленник будет
вскорости обнаружен и наказан,
честью клянусь.
-Маху ты дал, ваше благородие.
Недосмотрел.
-Ах ты, морда каторжная!
-Как ни есть, а Прохору Петрову
одному служу. На твои угрозы
да посулы не купился.
-Ты, Прохор Петрович, можешь держать
у себя в услужении кого угодно,
хоть сатану, но меня от этого уволь.
-Где все?
-Так Нина Яковлевна твоя
школу новую закладывает,
смотреть все побежали.
-А ведь прав он. Апостол Петр
столько раз Христа не предавал,
сколько ты меня.
-Ах, Прохор, Прохор...
-Что "ах"? Что "ах"?
Когда "ох".
Давай распорядись, чтобы лейтенанта
Михайлова доставили для допроса
в башню. А сам дома сиди. Ясно?
-Здесь Божьей волей будет
новая церковно-приходская школа,
где ваши дети смогут получить
достойное образование.
Я намерена построить также
новые дома. Теплые, удобные,
по проекту, составленному
Андреем Андреевичем Протасовым.
-Идите и вы поблагодарите
Нину Яковлевну и Андрея Андреевича.
А если вы хорошенько попросите,
то Нина Яковлевна подарит вам
портфели, пеналы и даже
новую школьную форму.
ХОРОМ: Спасибо!
-Портфели, портфели!
Дайте нам портфели!
-Ты приехал! А у нас сегодня...
-Я вижу. Дома, школы. Что дальше?
Университет? Потом рестораны,
театры? На какие шиши?
-Прохор...
-На какие шиши?
-Не сейчас.
-Сейчас.
-Прохор Петрович, это
строительство необходимо...
-Не спеши, начальник, не спеши.
Будет в тебе надобность -
Прохор Петров тебя сам покличет.
-Это нашли на месте преступления.
Это зелье, которым ты опоил
своих казаков.
-Я не...
-Жить хочешь? Кто это тебе дал?
-Цыганка.
-Не ври. Откуда тут,
к свиньям, цыгане?
-Куда ему врать, Прохор Петров?
Умишком не вышел.
-Из себя какая? Ну, вспоминай, ну!
-Бородавка. Бородавка у ней была.
-Где?
-Вот тут, кажется.
-Прохор Петрович!
Скучала по вам, Прохор Петрович.
Чайку, может, с коньячком?
-Мы со своим.
-Ага.
-Рюмочки подай, Наденька.
Пей.
Теперь ты.
-Не могу я, уволь.
-А Надька-то посмелее будет.
Опознаешь фляжечку-то?
На месте преступления нашли,
как и твой парик.
Тише ты, не шали, Федя.
Ты же знаешь, я хорошо стреляю.
И он не промах.
-Это точно, вашбродие.
-Совсем вы зажрались с Наденькой.
От жадности.
-Вы меня оскорбили,
я требую сатисфакции.
-Кто тебя оскорбил? Ты вор, лжец.
За нападение на конвой и убийство
тебя ждет петля.
Может быть, застрелишься, Федя,
чтобы не доводить до суда?
Боязно?
-Прохор Петрович!
-А?
-Ее вот пожалей.
Прохор Петрович...
Клянусь!
Клянусь, я, Федор Степанович Амбреев,
не забыл честь мундира.
Клянусь тебе на оружии,
верой и правдой служить буду.
-Вот такой ты мне нравишься.
Такого люблю.
Знаешь что, оставайся, служи.
А то вместо тебя другого пришлют.
А он бог весть знает, каким окажется.
Может, строптивый будет.
А ты весь мой.
С потрохами.
Ты вон ему клянись.
-Мистер Громов!
-А, мистер.
С проектом?
-Конечно, как и просил, мельница.
-Умница.
-Мистер Громов,
все расчеты проверены, но прежде чем
мы будем подписать этот проект,
я думаю, нам надо собирать
какое-то техническое совещание.
-Ерунда. Мельница моя,
техническое совещание - это я.
-Но...
-Без всяких но, мистер.
Слушайте, зачем вы так раздраконили?
Достаточно было в карандаше.
-Понимаете, я привык
как-то немного иначе.
-От ненужных вещей надо отвыкать.
На какую глубину вы усадили
бутовую кладку? На сажень? Много.
Хватит на два аршина. Я грунт знаю.
-Понимаете, мистер Громов... Нам надо
очень бояться этих грунтовых вод.
-Ерунда! Грунтовые воды
мы перехватим шпунтовой перемычкой.
Стены тоже надо уменьшить. Внизу -
три с половиной кирпича, согласен.
Верхний этаж - два.
-Но вы понимаете, что это
очень большая нагрузка?
-А на кой черт вам
железные двутавровые балки?
У нас в тайге полно лиственницы,
она всяко же крепче вашего железа.
Долой!
-Вот ваши машины.
-Э, нет. Я в этом ни бе ни ме.
Давай смету. Сколько?
-71 539 рублей, 80,5 копейки.
-Сейчас! 50 000, не больше.
-Не-не-не! Так мы не говорили!
71 539 рублей, 80,5 копейки. И точка.
-На, пей.
-Ни рубля меньше. Не буду.
-На, пей. Пей-пей.
Давай. Твое здоровье. Давай!
Давай-давай.
КУК ПЫТАЕТСЯ ВОЗРАЖАТЬ
Пей до дна, пей до дна!
Ну вот. А?
ГРОМКО ВДЫХАЕТ
-Я же сказал... 71 539 рублей,
и ни копейкой меньше.
И еще 80,5 копейки.
-50!
50 тысяч. Не больше.
-Я хочу...
-50 тысяч, и не больше.
Все, по рукам, договорились!
-Не сюда, туда.
-Знаю.
21 тысяча, понимаешь?
-Было.
-"Дорогая матушка! Жизнь моя
и здоровье прекрасны как никогда.
Я избегаю крепких напитков
и прочих излишеств,
которым предается мистер Громов.
Работа моя продвигается
семимильными шагами.
Мистер Громов весьма щедр
и по первому требованию
выдает мне необходимые суммы".
-Прохор Петрович!
-Эй?
-Мысль у меня, Прохор Петрович!
А что если бы вы его
и в самом деле того? Иннокентий
Филатович меня коленкой под зад,
конечно, и кончено...
-Так ты не воруй, Илюха.
-Ну так... И задумался я, как же мне,
горемычному, существование-то
свое бренное поддерживать, а?
-В Угрюм-реку с головой, не иначе.
-А вот ежели бы вы пенсион
мне назначили какой-нибудь?
Как пострадавшему на поле боя!
-Это на каком таком поле?
-Как же? Ибрагим
мне каждую ночь мерещится.
Будто скачет по этому самому полю
на белом коне,
плеткой своей размахивает -
и на меня прямиком. Вот!
-И чего он, как он?
По-новому выглядит?
Или говорит чего, может, нового?
Обо мне чего, вспоминал?
-Да, все как-то больше о вас.
До меня-то ему что?
Букашкой ведь почитал.
-Так и обо мне чего говорит, а?
-Да все как-то так же, проклинает.
-Да?
-Проклинает!
-Эх, Илюха, дать бы тебе в ухо.
-Возраст у меня. Нервы пошаливают.
Боюсь, как бы прилюдно с повинной
не выступить.
-Пойдем-ка...
-Скажу, к примеру,
что Ибрагим-оглы в ту ночь,
когда Анфиса Петровна
в лучший мир перенестись изволила,
вовсе дома сидел, а вы,
напротив, гулять изволили.
УДАРЫ, КРИКИ ИЛЬИ
-Вон отсюда!
Чтобы духу твоего не было!
-Что же это...
Как же это... Куда же я...
-Я вас очень прошу,
Иннокентий Филатович, я вас умоляю,
поезжайте в Крайск, возьмите
на себя хлопоты по наследству.
Это финансовые дела,
я в них мало смыслю,
и я нужна здесь, в резиденции.
-Если надо, так надо.
-И еще одно. Лечебница,
где содержится Петр Данилович,
будет у вас по пути.
Судьба его слишком ужасна.
Проведайте, узнайте,
нет ли в чем нужды.
И скажите, что я непременно
приеду его навестить.
-Сердце у тебя доброе, вот что.
Все сделаю, все. Не беспокойся.
-Прохор Петрович?
Новиков Николай Николаевич,
представитель государственного
горного надзора.
-Новиков? Не слышал.
Впрочем, садитесь.
-Вам знакомы эти правила?
-Это что?
-Это инструкции,
составленные горным департаментом
и высочайше утвержденные.
-И?
-В горный департамент
поступили сведения, что данные
инструкции выполняются вами
далеко не во всех пунктах.
-Чушь! Кто вам сказал?
Нины Яковлевны фокусы?
Сговорились тогда?
-Что ж, я буду весьма рад,
если эти сведения
не соответствуют истине.
Впрочем, чтобы убедиться в этом,
я должен лично осмотреть все ваши
разработки. Ваш управляющий
будет сопровождать меня.
-Черта с два!
-Простите?
-Поедете со мной. Я вам все покажу,
мне нечего скрывать!
Вы, Протасов, с госпожой миллионщицей
в опасные игры играете.
Войны хотите? Будет вам война.
Пойдемте.
-Большинство ваших рабочих страдают
чахоткой и жесточайшим ревматизмом.
-Да вы и по медицинской части?
-Я, Прохор Петрович, ревизор.
Много предприятий инспектировал,
много рабочих видел.
Доброго здоровья, ребятки!
Ну что, жалобы-то есть?
-Мужики у нас крепкие -
жаловаться не привыкли.
-Что, всем довольны?
Рабочий день-то у вас сколько?
-12 часов без передыху дуем.
-Ага.
-В этакой мокрости хвораем.
-На земле спим, помыться негде.
-Позор.
Средневековье.
-В чем дело?
-Вставай, милый, держись!
За шею хватайся!
-Что с тобой, дед?
-Простите, начальство.
Ноги не держат. Жилы подорвал.
-Прими!
СТАРИК КАШЛЯЕТ
За работу, живо!
-Прохор Петрович,
довожу до вашего сведения:
я, как правительственный ревизор,
составил крайне неблагоприятное
заключение по поводу ведения вами дел
и буду добиваться немедленного
изъятия прииска из ваших рук.
-Прииск мой, и только.
-Я уезжаю немедленно. Честь имею.
-Ничего, Прохор Петров.
Сдается, не уедет нынче
далеко господин ревизор.
-Ну а чего же не едете?
-Отчего же вы спрашиваете,
милостивый государь?
Лошадей в некотором роде нет.
-Лошадей нет? Вот незадача.
-Отлично, отлично, господин Громов.
В таком случае
я дождусь утра и пойду пешком.
-Это вы хорошо придумали.
Вот только где вам ночевать?
Разве что к рабочим
в палатку напроситься.
-Однако, позвольте. Разве я не могу
переночевать в конторе?
-Нет, не можете.
-Да-с.
-Чего вы хотите от меня?
-Хочу, чтобы вы составили новый,
благоприятный отчет,
запечатали в конверт и передали мне.
Я же в свою очередь решу вопрос
с экипажем и найду надежного
проводника в дорогу.
Вижу, что согласны.
-Профессор! Профессор!
Новый профессор!
-Здравствуйте!
-Я своим рассудком недоволен!
Посоветоваться...
-Я не профессор.
Меня вон самого в камеру ведут.
-Спятил! И этот спятил!
Видите, у меня нос отвалился!
-Ничего, новый вырастет.
-К Громову.
-А вы имеете письменное разрешение
навестить больного Громова?
-Никак нет. Мне устно велела
это сделать его невестка,
госпожа Громова.
-А не сын?
-Никак нет.
-Пойдемте.
Больной Громов
почти во всем нормален,
но иногда несет околесицу,
называет родного сына убийцей.
-Ну, здравствуй,
Петр Данилыч, батюшка.
-Петр Данилыч,
а что это вы спрятались?
Да? А что я вам принес?
Помните, я вам бумажечку обещал?
-Садись.
А то сам посажу.
За бороду схвачу - я же буйный.
-Да никакой вы не буйный.
А я вам бумажечку принес.
Вы же у меня бумажечку просили.
Никакой вы не буйный.
Вы тихий добрый человек.
-Я не добрый никакой!
Что ты врешь-то!
Я знаю, чего врешь.
Прошка деньги тебе большие платит.
Коли был бы я добрым, сидел бы
я здесь в твоем желтом доме?
Хоть не ври. Кто таков? Кто подослал?
-Да Груздев я, Иннокентий Филатович.
Меня попроведать вас
Нина Яковлевна попросила.
Прохора Петровича супруга-то.
-Вот!
Молчи о Прошке.
Молчи о Прошке! Молчи! Молчи!
Уважь, Григорий Ильич!
-Что?
-Выйди на секунду.
Выйди.
Прошку увидишь?
Скажи: "Батя хоть и
ненавидит тебя, но любит..."
Нет-нет, молчи, не говори!
Не говори, не говори...
-Я полагаю, Прохор Петрович
вас вскорости заберет к себе.
-Сам. Сам, сам, сам приеду.
Сам вернусь. Попрошу наклеить усы,
бороду, лохмы. А то ведь
выгонит, опять куда ушлет.
Судьей строгим...
Я ведь не сумасшедший. Дурака валяю.
Прошения дурацкие пишу
для отвода глаз, чтобы не выгнали.
А куда мне? В петлю?
-Ну...
-Прошка не возьмет.
Ушлет куда-нибудь или убьет.
Для него человека убить -
как муху прихлопнуть.
Анфису убил - и меня того...
-Да ты что же такое-то говоришь, а?
Петро Данилыч, ну...
-Пожалей меня, Кеша.
Попроси Нину. Она...
Она добрая.
Она добрая, она...
Где-нибудь в каморке буду жить.
Внучат пестовать.
Я ведь еще хочу жить.
Пожалей меня, Кеша. Пожалей!
-Должен попросить вас удалиться.
Больше нельзя.
-Прощай! Прощай,
Петро Данилыч, батюшка.
-Здравствуй, Кеша. Здравствуй.
Твердо помни, что сказал.
А то ведь сдохну - каждый день
к тебе буду приходить.
Надоем, я же буйный.


Серия 13

-Тут, мистер Громов, видите плотину?
На река большой поток.
Здесь мы сделаем маленький река,
водохранилище. Из нее вода потечет
в наш канал. Я составлю свои
технические изыскания и смету тоже.
Я хочу от вас леса 2 млн кубических
фут, железа 20 000 тонн
и кирпич - 50 млн штук.
Еще камень и гравий.
-Прохор Петрович...
-М?
-Средств с прииска не хватит.
Заводы заложены уже.
-Вода здесь идет вверх
и здесь вниз по системе шлюз.
Здесь вы видите 10 шлюз.
-Мы с ним в трубу вылетим.
-Я не хочу ни в какую трубу с вами.
Еще я хочу рабочий человек. Тысяча.
И еще тысяча, чтобы работали
не покладая свои руки.
-Ты без ножа режешь.
-Я не умею резать без ножа.
-Будут тебе рабочие.
-Откуда же?
-Оттуда же.
-Вы еще в расчет возьмите то,
что дальние...
-Знаю. Ты мне цифрами своими
не тычь. Свободен.
-Да, еще мы должны начинать
очень рано, а то мы до следующей
зимы просто не успеем.
-А ты поспеешь?
-Да.
-Да?
-Лучше никогда, чем поздно.
Русский пословица.
-А я сказал, будет канал, и точка.
-Во имя Отца, и Сына,
и Святаго Духа. Аминь.
-Знаешь, Нина, я решила всю себя
посвятить народу, всю себя
просвещению.
-Всю-всю?
-Не смейся, пожалуйста. Да.
Потому что все пустое.
Парчевский... Я даже о нем говорить
не хочу. А Протасов все равно меня
никогда не полюбит.
-Во имя Отца, и Сына,
и Святаго Духа...
-С Богом.
-Мамочка, можно я ленточку порежу?
-Держи ленточку.
-Идите сюда. Торжественный момент.
Не дерись, пожалуйста.
-Новую церковно-приходскую школу
объявляю открытой!
-Все дети, поблагодарите
Нину Яковлевну.
Спасибо, спасибо скажем.
-Строительнице дома сего
Нине Яковлевне Громовой многая лета.
ХОРОМ: Многая лета!
Многая лета...
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
ХОРОМ: Коляда, коляда
Накануне Рождества.
Тетенька добренька,
Пирожка-то сдобренька
Не ешь, не ломай,
Поскорее подавай.
А если сдобишь,
Со двора не сгонишь.
-Хозяйка, хозяйка!
-Вот, вот, берите.
ХОРОМ: Хозяйка на дому
Что оладьи на меду...
-Все, ступайте! С богом ступайте.
Идите-идите.
-Отступите, ангелы.
Приступите, дьяволы.
Суженый-ряженый,
приди ко мне наряженный.
ВСКРИКНУЛА
Леди, леди! Ты знаешь, кого я
только что там видела, леди?
Это был офицер. Да.
Такой большой, как Портос.
ХОРОМ: Коляда, коляда,
Накануне Рождества.
Тетенька добренька,
Пирожка-то сдобренька
Не кроши, не ломай,
Поскорее подавай.
А если сдобишь,
Со двора не сгонишь.
Коляда, коляда!
-Кто не даст пирог,
Тому курячья нога!
-Да заплата.
ХОРОМ: И спина горбата!
-Так сколько же вам надо-то,
ненасытные?!
-Ой, у скупого мужика
загорелась борода.
-Окуните помело в грязь.
-Ух я вас!
-Затушите бороду!
-Да я на вас псов спущу.
-На двор чертей!
-В огород червей!
-А изба-то некрещеная!
-Псов натравлю.
-Некрещеная!
-Мамусик, а почему курочка ходит
босичком, а я - в туфельках?
Я тоже буду без туфелек ходить.
СТУК В ДВЕРЬ
-Да-да, войдите.
-Барыня, барин изволит
просить вас к себе.
-Мамочка, я с тобой.
Папочка, милый папочка!
Я тебя люблю!
-Иди сюда, садись, фабрикантка.
Рисуй.
-Я нарисую человечка с усами.
Страшный который...
А потом избушку, чтобы дым валил.
-Нина!
-Я слушаю тебя, Прохор.
-А ты христианка, Нина?
-Христианка, ты же знаешь.
-Ежели ты христианка, то чего
так настойчиво толкаешь меня
в какую-то пропасть, во зло?
-Нет, Прохор, ты не так понимаешь
мою деятельность. Вся она направлена
на то, чтобы отвратить тебя от зла.
Я хочу создать вокруг такое
окружение, которое заставит тебя
стать по отношению к рабочим
иным, чем ты есть сейчас.
-Ты же сама сказала, что против воли
моей тащишь меня прочь от зла.
Так? Значит, ты используешь насилие?
Но ведь Христос сказал:
"Не противьтесь злу, насилию".
Ты вдумайся в это, Нина.
-Я тебе хочу добра, а себе - покоя.
-Добра она хочет!
-Мамочка, не вели ему стучать!
-Нет. Это я умоляю тебя.
Освободи меня, потому как я не могу
смотреть, как ты транжиришь
нажитые твоим дедом и отцом
капиталы. Слышишь меня?
-Прохор, если ты встанешь на путь
истинного устроителя жизни,
а не тирана трудящихся, то я буду
вся твоя, со всей душой,
со всеми капиталами...
-Нина Яковлевна!..
Нина Яковлевна...
-В противном случае, Прохор,
я твой враг.
-Нина...
-Снега по пояс навалило,
и десяти метров не пройдешь.
-Решился? Ну молодец.
Чего вокруг да около ходить?
-Не надо, Танюха.
-А чего - не надо?
Рубль заплатил,
теперь целый час твой.
Делай что хочешь.
-Эх, Танюха...
Жизнь скоро новая начнется.
Из бараков в господские дома
переселимся. Работать будем
в удовольствие. Хочешь - работай,
а хочешь - не работай.
-Я и так в удовольствие.
-Да ты меня послушай.
Скоро все нашим будет.
Заводы будут нашими.
А Прохора Петровича заставим
перед всеми извиняться.
-Вот дурак ты у меня!
Какой же ты дурак!
Тебя только за деньги
на ярмарках показывать.
-Эх! О чем с тобой разговаривать?
Хотя не уйду. А ну, двигай давай!
Рубль уплатил -
смотреть на тебя буду.
-Ой... Дурачок ты мой...
-К тебе пришел, Синильга.
Жизнь перевернулась.
Без тебя не обошлось, наверное.
Все ускользает из рук.
Задумки не исполняются.
Нинка взбеленилась,
в угол загнала, дура. Жалко ее.
Душу видишь мою. Всего меня
до донышка знаешь.
Нинку ненавижу.
Что делать мне, Синильга?
Нинка али дело мое?
ШАМАНСКАЯ МУЗЫКА
-Но! Давай, родимая, давай!
-Диакон какую важную елку-то несет.
-Для барыни старается.
-Угодить хочет.
-Эй!
-Хорошо, госпожа миллионщица!
ЗВОН СТЕКЛА
-Ой, звездочка упала.
-А! Да-да, очень много звезд падает.
Уж слишком много. Это знает...
такое аномальное явление.
-Скажите, если два человека
любят друг друга, это тоже
аномальное явление?
-Да, миленькая.
Знаете, я уже много жить на этот
свет, но меня как-то никто еще
не любил. Нет, ну кроме
мой любимый, дорогой матушка.
-А что если все звезды упадут
и упадут на нас?
-Ну тогда все, полный конец.
Все цивилизации когда-то имеют
свой конец, миленькая.
-Что это?
-А это не есть аномальное явление.
Это пожар!
-Школа! Школа горит!
-Не надо так близко!
-Что же делать?!
-Нам надо звать на помощь!
-Школа горит! Люди!
Ох! Я знаю, я знаю его!
Он работает у Прохора Петровича!
Он ужасный! Ах, мамочки!
РЫДАЕТ
ЛЮДИ ПЕРЕШЕПТЫВАЮТСЯ
-Тпрру, стой!
-Ниночка...
-Ой, господи...
-Нина Яковлевна, голубушка!
-Ой, господи боже мой!
Как же это так?
Это же для вас.
Как же это так?
-Надо полагать, по бескультурью
вышло. Забрались внутрь, водку жрали,
ну и курили. Окурки, понятное дело,
на пол, и непогашенные.
Другой причины и быть не может,
поскольку печи в здании не топились.
-Я не понимаю, почему вовремя
не приехали пожарные.
-Простите, Нина! Нина, я... Мы ночью
с мистером Куком видели одного
человека.
-Кэтти? Кого?
-Это...
ШЕПОТОМ: Шкворень!
Нина... Ой...
Нина!
-Ниночка, они не в состоянии
тебя понять.
-Прохор Петрович, нам нужно
поговорить наедине.
Твоего верного слугу Шкворня
Кэтти ночью видела около школы.
-Шкворень вправе шляться,
где ему угодно, я не запрещаю.
-Новикова тоже ты запугал, да?
Поэтому он составил такой
благоприятный отчет.
-Ниночка, тебя кто-то расстроил
и, возможно, оболгал меня. Да,
с Новиковым я перегнул, согласен.
Но ведь и ты хороша.
Ты наслала на меня ревизию, тем самым
ударила в спину. Скажешь нет?
-Не трогай меня. Не подходи.
-Ниночка, ты должна мне верить.
-Ты подлец, Прохор, тебе нечего мне
сказать. Завтра же я с Верочкой
уезжаю в Крайск.
-Не посмеешь!
-Ты... не сможешь
мне помешать.
-Нина! Нина!
-Детка.
Садись.
Трогай.
-Строга Нина Яковлевна.
-Пасть закрой.
И не смей впредь
говорить о моей жене.
-Вера Прохоровна!
Ну куда же вы, Вера Прохоровна!
Вера Прохоровна!
Вера Прохоровна!
-Я не меньше вашего потрясен и
возмущен поступками Прохора Петровича
и всецело разделяю ваше решение,
но как вы поедете одна, с ребенком?
Зима, и дорога в Теренск
исключительно скверна.
-Вы можете проводить меня
до железнодорожной станции,
Андрей Андреич, я буду
очень признательна.
-Разумеется.
-Но по пути мне нужно заехать
в одно место - в дом умалишенных
к Петру Данилычу Громову.
Иннокентий Филатыч писал мне о его
положении, оно крайне тяжелое.
Петр Данилыч обвиняет Прохора
в страшном преступлении.
А теперь я знаю,
что мой муж способен на все.
-Я должен спросить.
Вы расстаетесь
с Прохором Петровичем?
-Мамуся, а пусть он тебя
за ручку не держит.
-Вера Прохоровна! Вот вы где!
Ну куда же вы, Вера Прохоровна!
-Андрей, пойми меня. Я в смятении,
не приняла окончательного решения.
ЩЕБЕЧУТ
ОТКРЫВАЕТСЯ ДВЕРЬ
ЗАПИРАЮТ НА ЗАСОВ
-Ассистентка?
-Я Нина. Невестка ваша.
Не помните?
-Якова Назарыча дочка?
-Да.
-Подослал тебя! Прошка подослал.
-Прохор не знает,
что я здесь.
-Имени даже не упоминай.
Я вернусь, вернусь, вернусь...
Наклею усы, бороду, лохмы.
Другим прикинусь,
иначе опять сюда упекут.
-Я вам апельсины привезла.
-Здесь не дают.
ШЕПОТОМ: Я не сумасшедший.
Все помню.
Удар у меня был. Только
в желтый дом за это не судят.
Прошка огромные деньги местным
докторам платит, боится батьку.
-Почему боится?
Вы что-то знаете?
Что, Петр Данилыч?
-Я все знаю.
Как он Анфису,
ягодку мою, убил.
Только, Нинка, чш-ш-ш!
ШЕПОТОМ: Молчок.
-Но Анфису убил Ибрагим.
-Черкес? Ибрагим? Наговоры.
Я эту ночь как сейчас помню.
Я к Прошке зашел,
а его, засранца, нет.
Я потом понял,
что он к Анфисе пошел.
Я хотел... Хотел его...
догнать...
и не успел.
Он ее застрелил. Он.
ВСХЛИПЫВАЕТ
И отца...
Кем... чем был, чем сделал...
Нет.
-Врач объяснил мне, что болезнь ваша
такова, что вы можете жить дома.
Я вас не оставлю,
Петр Данилыч. Я вернусь.
Я вернусь.
-Я понимаю, что вы прониклись
сочувствием к вашему свекру и...
-Мне показалось, в нем говорит
не только ненависть к Прохору.
-Ваш супруг способен на многое,
но убить женщину? Да и к тому же
ваш свекор не совсем вменяем, он
не дал вам настоящих доказательств.
Да и сам момент убийства он не видел.
-Но если он, если Прохор убил,
мы сообщники. Если он убил -
он убил, чтоб жениться на мне.
Он оклеветал Ибрагима,
но я помогла ему.
Да-да, я показала на суде, что он
виновен в смерти деда моего и бабки.
Хотя я знала точно, что он
непричастен, что он взял на себя
чужую вину. А сейчас
я уезжаю с тяжелым сердцем.
-Ты вернешься к нему?
-Я вернусь. К тебе или к нему -
не знаю, но я вернусь.
-Ну что ж, тогда я буду ждать вас.
И буду ждать вашего решения,
Нина Яковлевна.
-Но обещай мне, обещай,
что позаботишься о нем.
Не давай ему сильно безумствовать.
Ты имеешь на него влияние.
Ты сможешь его удержать.
-Не-не, ты что! Да что ж я,
черствым торговать буду?
-Господа, я не являюсь поклонником
трудов Карла Маркса и не могу
себя причислить ни к какой
политической партии,
однако я очень сочувствую вашему делу
и вашему стремлению облегчить
труд рабочих. Хотя методы ваши,
признаюсь, мне не близки.
-Наши методы кровью выстраданы.
А вы? Кто вы, собственно, такой?
Книжечками запрещенными балуетесь?
Нет, Протасов. Вы представления
не имеете, что такое
политическая ссылка,
каково наше положение.
-Возможно. Но всем,
кто может приносить пользу,
я готов предложить
перебраться в Громово на завод
и платить больше, чем принято,
под собственную ответственность.
-Не делайте одолжений, Протасов.
-Какие же одолжения?
Вот вы, Матвеев, техник
по специальности. Также можете
выполнять чертежи, так?
Чертежники нам нужны. Я...
-Как председатель местной ячейки
социал-демократической рабочей
партии, я благодарю вас, товарищ
Протасов, за инициативу. О решении
мы вас известим.
-Что ж, позвольте откланяться,
Дарья Сергеевна. Господа.
Честь имею, господа.
-Чистоплюй. Барчук.
-Да, но он может быть полезен.
С его помощью мы проникнем
на предприятие Прохора Громова,
развернем агитацию и поднимем рабочих
на всеобщую забастовку.
-Забастовка, господа,
это чушь, реникса.
Прохор Громов
должен быть уничтожен.
-Прохор Петрович!
Я ничтожен, я виноват.
-Гланов, Прахова - что с ними?
Газеты молчат.
-Я не был в Петербурге.
-Где же вы изволили время проводить?
-В уезде. Я все это время
играл. Проигрался дотла.
Все от меня отвернулись - и отец,
и мать. Я не способен убить,
Прохор Петрович,
а на все остальное...
Прохор Петрович, все,
что потребуется: украсть,
смошенничать. Будьте милосердны.
-Пока свободен. Авось на что
пригодишься. Пошел вон!
Всех раздавлю.
Эх, людишки.
-"Милая матушка, вот и кончилась
знаменитая сибирская зима.
Вы будете удивлены, но ваш сын успел
полюбить русский мороз, сугробы.
Впрочем, умолкаю,
а то вы решите,
что я сошел с ума.
И про прелестную девушку Кэтти,
которую мне посчастливилось
здесь встретить, я лучше не стану
подробно вам писать,
иначе вы напомните,
сколько раз я пылал страстью,
а потом горько плакал, не встретив
ответного огня. Но сейчас,
матушка, здесь разгорается
другой пожар. По словам
местного пастора,
разверзлась геена огненная.
Говоря прозой, горит тайга.
Мужики говорят,
что все это не к добру,
ждут скорый апокалипсис.
Впрочем, в России всегда его ждут".
КАШЛЯЮТ
-Да что же это сотворилось-то!
Скоро совсем дышать нечем станет.
Огонь, говорят,
до самого Крайска дошел. Ой...
-Спасибо.
-Наказание нам за грехи тяжкие.
-А, какие там грехи - баловство одно.
М?
Тяжко вам без приказчика,
да, Анна Иннокентьевна?
-Пустой был человек,
но зла я ему никогда не желала.
-Так это Прохор Петрович решает,
кому погибать, а кому расцветать.
Вы вон как пополнеть изволили.
-Ничего подобного.
Надежда Семеновна, шли бы вы,
притомилась я.
Прикрывать все буду.
-Как же? Очень даже
раздались в талии.
Батюшку по приезду из Крайска
здоровьем своим порадуете.
-Сколько людей сейчас в тайге?
-После смены ночной
уставшие люди, не идут.
-Чего же не идут? Поставьте водки.
-Ни в какую.
-Старателей пригнал с прииска,
просеку рубить поставил,
так тоже артачатся.
-С Амбреевым соедините. Живо!
Амбреев? Да, всех:
пеших, конных. Силой!
-Позвольте войти.
-Проходите, Протасов.
Каши хотите?
-Нет, благодарю вас.
Я, собственно, пришел предупредить,
что завтра возвращаюсь в Громово.
По всей вероятности,
со мной едет...
-Дарья Сергеевна
собственной ее персоной.
А меня не прихватите?
-А у вас какая специальность?
-Специальность? Чучела
делаю, бомбы еще могу.
-Нет, боюсь, бомбы -
это не совсем то что нужно.
-Дарья тоже говорит:
"Индивидуальный террор устарел".
И я устарел, значит.
А бомбы у меня хорошие выходят.
В самый раз для Прохора Громова.
-За что же вы его так не любите,
если не секрет?
-Женщина Прохора Громова одна любила,
невероятная, демоническая женщина
с весьма странной судьбой.
-Вы говорите про Анфису?
-Вы слышали?
-А как же. Легенды ходят.
-Громов ее убил, он.
Я его той ночью с ружьем видел.
А вот... вот мотив,
милостивый государь.
Штучкой этой она его шантажировала.
Она сама мне сказала, из ее дома
забрал, вот.
-"Мы, Данилой Громовым убиенные..."
-Дед разбойником был, и он такой же.
-Это будет служить
слабым доказательством,
учитывая то, сколько времени прошло.
-Прохор Петрович любопытный был
типус, с орлом себя сравнивал -
свободный он, в вышине.
Ничего, я его и в вышине достану.
Явлюсь, предъявлю,
судить буду, приговор
вынесу я лично,
Аркадий Шапошников,
ему, Прохору Громову.
-Он сумасшедший, товарищ Протасов.
Если вы сунетесь хоть куда-то
со своей этой глупейшей штучкой,
вас тотчас же арестуют как
беглого ссыльного. И хуже всего,
что вы нас за собой потащите.
Так что я требую соблюдения
партийной дисциплины.
-Права, Даша, всегда права.
А я допотопное ископаемое,
корень квадратный из минус единицы.
-Я пришел предупредить,
что завтра отправляюсь в Громово.
Заеду за вами завтра утром в восемь.
Всего доброго.
-Пропадем!
-Село да две деревни огонь слизнул.
На триста верст пламя шло.
-Где горит?
-Барин, вся земля
будто занялась. О господи!..
-Для нас это огромная удача.
-Какая же удача? Это огромные убытки.
-Мистер Кук, вы на пожар?
Я тоже хочу на огонь смотреть.
-Жар чужими руками загребают -
русская пословица.
-Протасов приехал,
он главный, он пусть и тушит.
-Протасов. Там Протасов... Протасов!
-Братцы, но мне же вы верите?
-Верим.
-Верим.
-Верим. Правильно ведь говорит, да?
-Я понимаю и всем сердцем
разделяю ваше возмущение.
Последнее время хозяин
обращался с вами непозволительно.
Но сейчас вы можете все изменить.
Сейчас вы можете выдвинуть
свои требования.
-Пусть придет, поклонится, уважит.
-А если нет, то не хочет ли он вот!
-Есть требования: штрафы отменить!
-Шкворня убрать, душегуба!
Язву ему в печень!
ОДОБРИТЕЛЬНО ВОСКЛИЦАЮТ
-Стойте, бумажку состряпать надо,
чтобы все по пунктикам прописать.
-Хорошо, готовьте бумагу,
готовьте топоры, вилы.
Все встречаемся на площади.
Времени не теряйте - его нет!
-Молодец, Протасов,
я даже не ожидала.
На десять ходов вперед просчитали.
-Какие ходы, Дарья Сергеевна!
Требования рабочих вполне законны.
И у вас нет выбора. Самое позднее
завтра к вечеру вы лишитесь всего.
Успокойтесь и трезво
оцените ситуацию.
Люди собрались со всех предприятий,
даже с самых дальних, их нужно
немедленно пустить на работы.
Они не настроены мирно,
только ваше слово успокоит их.
-Вы хотите без штанов меня оставить?
-Я хочу спасти вас,
ваше дело и вашу семью.
-Ах вы мой Айвенго. Ну хорошо, я сам.
-Вы не генерал-губернатор.
-Что?
-Если вы выйдете к ним
с угрозами, они растерзают вас.
-Да ну!
-Я не позволю вам сделать это.
-А чего ж так?
-Оттого что я обещал
Нине Яковлевне во всем оберегать вас.
-Да при чем тут!..
-В праздники чтоб не работали.
-И чтоб порох в шахты не гнали.
-И чтобы за ночные надбавка была.
-Верно!
-О, хозяин!
-Братья!
Спасайте мое и ваше.
Все, что через Протасова
просили, все сделаю. Все сделаю!
-Братцы, за работу, живо!
-Прохору Петровичу надо верить.
Сказал, что пройдет Угрюм-реку,
и прошел ведь, ну!
-Живей-живей!
-Правильно все, Прохор Петрович,
с народом по-человечески надо быть,
тогда и они тебе душу отдадут.
-Не болтай, а по делу говори.
Как быть, ну!
-Встречный пожар надо делать.
И когда встретятся два пожара,
наш да божий, гореть нечему будет,
спасемся.
-Пожар? Будет тебе пожар.
СВИСТИТ
На тот край!
-Неси порох!
Давай живее! Вырубай,
вырубай деревья!
Зачищай! Просека
должна быть чистая.
-Протасов!
Протасов!
-Вы что здесь делаете?
-Скажите, что мне делать?
-Дурочка!
-Я хочу с вами.
-Вы эгоистичная дурочка!
-Что?
-Вы что, не видите,
что здесь не до вас?
-Я хочу помочь.
-Вы поможете, если уйдете отсюда.
-Поберегись!
-Уходите!
-Расходимся, мужики.
-Поджигай!
-Поджигай!
-Поджигай!
-Поджигай!
-Поджигай!
-Поджигай!
-Что, от твоего?
-От него, мама.
-Нина, уж очень ты с ним строга.
Яша тоже, было, разобидит меня,
слово резкое скажет, а то и...
-Ой, ты всего не знаешь, мамочка.
-Ну-ка, почитаю, что он пишет.
Про Синильгу какую-то пишет.
"По-моему, сама знаешь, она все
устраивает. Только от рук нынче
отбилась, шаманка проклятая,
в убыток большой меня ввела...".
Нин, да что же такое-то?
Он как бы умом там у тебя
не тронулся от одиночества.
Вон с Иннокентием Филатовичем
вместе поехали бы.
-Точно. Нина Яковлевна, дела уж все
переделаны, а там уж заждались нас.
-Домой к папуне хочу!
-Замолчи.
-Бабушка, скажи, чтобы мамочка
на меня не шумела.
-Негодная девочка.
Поезжайте без меня.
-Хорошо.
-Улучшение питания,
увеличение жалованья на 10%.
400 тысяч получается,
Прохор Петрович.
-Но поступил новый заказ на уголь
и шпалы для железной дороги.
-Интересно, доставка во сколько
обойдется. Кабы водный путь был...
-Да 100 тысяч с гаком
из-за лесных пожаров.
-Ипполит Ипполитович,
вы не могли бы нас оставить?
-Это еще зачем?
-Нам необходимо поговорить
с глазу на глаз, Прохор Петрович.
-Ладно, свободен... пока.
-Я взываю к вашему разуму,
Прохор Петрович. Вы не можете
не выполнить обещание,
данное рабочим в трудную минуту.
-Андрей Андреевич, вы же разумный
человек. Вы силой у меня выбили
эти обещания. Чего вы добиваетесь?
Если я им сейчас уступлю,
мне уже не быть хозяином.
-В таком случае забастовка.
И я не смогу вам помочь.
-Да кто будет бастовать?
Кучка бездельников?
-Забастовка будет всеобщей -
встанут все предприятия.
-Мне любопытно, вы почем знаете?
-Поверьте на слово.
-А вы чего добиваетесь?
Хотите, чтобы я стал каяться?
Этого не будет. Вы заварили
эту кашу - будьте добры,
расхлебывайте сами.
-Я уже приданое собрала,
самовар прикупила.
А тут жених в горы подался.
Моя - сразу в слезы.
-Берегись!
-Стой.
Держи.
-Но, мила!
-За что деньги плачу? Дармоеды.
Ни один черт хозяина не встретил.
Вот только птички неразумные!
Аннушка! Не спишь, слышу.
Встречай, папаша прибыл.
Мать честная! Да что же...
Аннушка!
Аннушка!
Аннушка!
-Иннокентий Филатович, нет-нет!
Нет-нет-нет! Все хорошо. Вам здесь
нежелательно, мы вас сегодня
не ждали. Я ей морфию дал.
-Уйди, клистир!
-Иннокентий Филатович, мы
оба знаем, что дело незаконное.
-Так что, что с Аннушкой?
-Я полагал, что вы были в курсе.
Пришлось чрево ее опорожить.
ДРАМАТИЧНАЯ МУЗЫКА
-Ай, позор! Ой, какой позор...
Ну как же это?
Как же это, а? Аннушка...
Аннушка Иннокентьевна, да как же...
Ой... Ой, позор, позор!
-Ба, Иннокентий Филатович!
С долгожданным прибытием!
Как Нина Яковлевна? Во владение
миллионами, с вашей помощью
приобретенными, вступить изволили?
А ты? Про пожар слыхал?
-Слыхал, слыхал.
-А я тут письмо пишу в столичную
газету. "Механический завод
сгорел дотла, лесопилка, шпалы.
Фирма терпит крах.
Прохор Громов слег от горя.
Врачи переживают за его здоровье.
Подпись: Таежный Наблюдатель". А?
-Недурно.
Недурно, недурно.
-Газетчикам, правда,
заплатить придется.
-Ну заплатишь, а дальше-то что?
-Ах ты, Филатыч, ах ты старый лис!
А то ты не догадался.
Дальше собрать моих кредиторов
и объявить: ввиду тяжкого положения
Прохора Громова, дабы не лишиться
вовсе всего, продать его векселя
по четвертаку за рубль наличными. А?
-Ловко!
-Н-да.
-Ловко. Узнаю Прошу.
Всегда дока был, ах, шельмец!
Шельмец...
-Одна только проблема.
Человека смышленного в Петербург
отправить надо. А я тут думаю,
ну кто, если не ты?
Кто, если не ты, Филатыч?
Собственно говоря, я к чему веду:
5% от сделки твои. Ну?
-Да я бы поехал,
да в лавку-то некого посадить.
Приказчик куда-то пропал,
дочка занемогла. Аннушку пытал,
кто обидел-то ее, - не хочет
говорить. Я, дурак, грешным делом
на Илюху подумал.
Это уж потом она выговорила...
Ты ведь это, Проша.
Слезами плакала. Ты.
-Я, Филатыч, прощения просить
не умею. Это еще надо разобраться,
кто перед кем прощения должен
просить. Ты зачем между мной
и Нинкой встал?
-Вот, значит, ты как.
-Это мои деньги. Мои деньги!
Ей они на что? Ты знаешь, что она
с Протасовым таскалась?
-Значит, ты с Аннушкой-то моей...
За Нину Яковлевну со мной
посчитаться хочешь? Так, Проша?
А ну, в глаза мне посмотри!
Со мной посчитаться хочешь?
Так, Проша? Глаза-то
у тебя не такие стали.
Коньячишком балуешься?
А, по батиной дорожке идешь.
А может, на другое что перешел?
Ну так знай. Эх, Проша, Проша,
разошлись наши пути-дорожки.
Уеду я с Аннушкой.
Худо ей здесь.
В Медведево, на родину
твою переберемся.
А ты ведь мне как сын был.
-Стой ты, Филатыч, ну!
-Прощай.
-Да и черт с тобой,
дурак старый!
У меня своя дорога. Эта сука
хочет мне крылья подрезать...
Ну и кого послать в Петербург?


Серия 14

РЖАНИЕ
-Здесь собрались самые сознательные.
-Все из бараков выбраны.
-И вы сами видите, товарищи,
что петиции не помогут.
-Да, но, может, следует подождать?
-Нечего ждать.
ХОРОМ: Да.
-Вы сами сказали, Громов отказался
выполнять данное рабочим слово.
-Сказал, но...
-Поэтому у нас один выход -
забастовка.
-Точно.
-Встает вопрос, на что жить,
но неделю-другую потерпеть можно.
-А на третью - хозяина за горло
и кровь его сосать будем.
-Да послушайте! Прохор Петрович упрям
и просто так не отступится. А вам
нечем бороться, у вас нет оружия.
-Вам решать, товарищи. Под красное
знамя силком никто тянуть не будет.
Хотите - слушайте господина
Протасова, под кустом тряситесь
как зайцы до скончания века. Хотите?
-Сил больше нет терпеть.
-Это безумие!
Это чистой воды безумие.
Я говорил вам, предупреждал, Прохор
Петрович, что забастовка неизбежна.
-Я как прОклятый бьюсь за каждую
копейку. Понимаете, какую неустойку
мне придется выплатить, если мы
сорвем поставку шпал и я не выполню
госзаказ?
-Сожалею. Я предупреждал,
что не могу этого сделать.
-Какое жалованье вы получаете,
Андрей Андреевич?
50 тысяч в год, так? Это министерский
оклад, мне не жалко этих денег.
Я бы дал вам больше. Дал бы
100, 200, богатство, славу,
пространство для вашей творческой
души. Вы бы прогремели со мной,
объехали б весь мир!
-Этого невозможно достичь,
пока ваши рабочие живут хуже,
чем в каторге.
-А моя жизнь не каторга? Только
так можно чего-то достичь -
кровью, каторгой,
отрекшись от всего. А?
Пшел вон! Уволен.
Ты не ослышался.
Казенную квартиру
освободи сегодня же.
-Барин, Протасов, наше вам.
-У меня есть человек, который сможет
прибраться там, где вы нагадили,
Протасов. Вы знакомы, кажется?
-Его? В управляющие?
-Андрей Андреич, у Шкворня железная
рука. Он ваши пролетариаты
в бараний рог...
В бараний рог.
-Довольно.
-Мм...
-Этот орал много.
-Куда?!
-Вставай.
-По какому праву?!
О-опомятуйтесь!
За что?!
ПЛАЧ РЕБЕНКА
-Чо? Чо надо?!
-За что?!
-Пошел отсюда!
ЖЕНЩИНА РЕБЕНКУ: Тише, тише.
-Этот бездельник, дармоед.
-Матерь божья, помогите!
Я не виноват!
-Да что ж ты творишь, ирод?
Куда мне без кормильца?
-И ты убирайся с кормильцем вместе.
Барахло, так и быть, забирайте,
пока я добрый. А самих
чтоб духу здесь не было!
-Зачем обижаешь? Не дадим своих!
-Кто сказал? Ты?
С УСМЕШКОЙ: Ты?
Этого тоже долой.
Работать не хотите, так какого черта
на казенных койках лежите?
-Пошел! Давай-давай!
-Куда же на ночь глядя, изверги?!
-Каждого третьего долой!
Место очищайте! Хозяин завтра
на ваше место тыщу новых найдет.
-Ребятишек хоть бы пожалели!
-Телеги хоть дайте!
-"Телеги хоть дайте"? Этого тоже!
ПЛАЧ РЕБЕНКА
Будете знать, как против Громова
пасть разевать!
-"Нина, милая моя Нина!
Я не смог выполнить твою просьбу -
не смог удержать Прохора Петровича
от безумства. Более того, возможно,
против своей воли я способствовал
усугублению ситуации.
Прохор Петрович изгнал меня.
У меня еще есть слабая надежда,
что он образумится, поэтому я буду
оставаться в резиденции
и ждать твоих распоряжений.
Нина, милая моя Нина...
я сам почти безумен".
-А почему ты так вздыхаешь?
ПОВТОРЯЕТ ВЗДОХ
-Ты же хочешь домой? Ты говорила,
что ты соскучилась.
-А там тепло, мамочка?
-Конечно, лето же на дворе.
-Почему мне холодно?
-Не выдумывай.
Да ты вся горишь.
Мама! Няня!
У ребенка жар.
-Что случилось?
-У нее сыпь!
-Ах! Ой! Корь по городу ходит.
-За доктором!
-Да, барыня.
ЗВОНОК
-Да.
-Бастуют, Прохор Петрович.
Электростанция на механическом,
лесорубы, лесопилка -
все, Прохор Петрович.
-И на новом тоже бастуют?
-Так точно.
-Вызывай жандармов из уезда. Все.
ХОРОМ: Очи черные,
Очи страстные,
Очи жгучие и прекрасные,
Как люблю...
-Я люблю вас...
-У меня раньше были такие печали...
сладкие, как наливочка.
Теперь горькие...
как дым.
Вот здесь он у меня.
Ой, так душно.
-Кэтти, я построю этот канал,
и уедем в Англию.
-Господи, как душно!
Пойду окно открою.
ВЗДЫХАЕТ
ГОЛОСА С УЛИЦЫ
Ой... Солдатики.
-Держать строй!
-Стоять!
-Стой!
-Ротмистр фон Пфеффер. Прибыли
для усиления охраны, а также
искоренения крамолы. Определены к вам
на постой штабс-капитан Усачев,
поручик Борзятников.
-Весьма рад, господа.
Ну что же, пойдемте,
будем устраиваться.
-Ой, какие воины интересные, Федя!
-А ты уже и разластилась.
-Не все мне с тобой скучать!
-Раньше ты со мной не скучала.
-Ой, переменился ты, Федя.
Сам над собой не властен. Шкворень -
каторжник, и тот главнее тебя,
а я для Прохора Петровича
как грязь под ногтями теперь!
-Послушайте, врываться среди ночи,
хватать баб и детей...
Ну что за глупые фокусы, господин
Громов? Если повышать давление
в паровом котле, он взорвется.
Зачем вы повышаете давление?
Я же вам сказал: нужно арестовать
зачинщиков, но без шума,
как цивилизованные люди, господин
Громов. Забастовка задохнется.
-Задохнется? А сколько она будет
задыхаться, господин офицер?
Вы понимаете, во сколько мне
обходится каждый день простоя?
-Вы должны признать,
что требования ваших рабочих имеют
основания. Да-с, не спорьте.
Вы нарушаете правительственные
правила. Чего вы добиваетесь?
Открытого бунта? Вы его добьетесь.
-Думаете? Но это вряд ли. Куда им?
-По мне, так пару залпов дать, и все.
Мигом угомонятся.
-Борзятников, ты же необстрелянный.
По бутылкам палить горазд,
а противника увидишь - в штаны
наложишь.
-Пари?
-Говорите, угомонятся, но вы
не можете знать наверняка. У нас уже
был печальный опыт в столице
в 1905 году. Нет.
Прохор Петрович, ну уступите им
хоть в чем-нибудь.
Ну, не знаю, бросьте им кость.
Устраните вы этого вашего подручного,
этого Шкворня.
-Шкворня? Шкворня, пожалуй, можно.
Так и поступлю.
Благодарю за совет,
господин офицер.
-Это даже очень хорошо, что вы
пришли! Проходите. Проходите,
садитесь. Проходите! Садитесь здесь,
вот так. Рассаживайтесь.
Это очень, очень хорошо. Если кому-то
места не хватит, садитесь сюда.
Конечно, пришли не все, но тяга
к знаниям - это главное. Да.
Да, наша школа сгорела, но нам
обязательно построят новую.
А пока мы будем учиться
здесь каждый день. Да.
Потому что надо взять себя в руки.
И начнем прямо сейчас... Да.
...с азбуки. Помните?
Помните, мы учили азбуку?
Вот, например, какая это буква?
Соня, какая это буква?
Хорошо, ладно. Сейчас, есть...
Вот эта, помните?
Что же вы ничего не помните?
-Мы есть хотим.
-Мама!
-Сюда иди!
ШКВОРЕНЬ: Меня хватаете?
Я Прохору Петрову правая рука!
-Выслать тебя из резиденции
велено за произвол твой.
-Кто велел, падаль ты этакая?
-Господин ротмистр фон Пфеффер
приказал. Трогай. Трогай!
-Пошла! Но!
-А Прохор Петров что ж теперь,
немчуру пришлого слушает?!
Ступайте, дети, в ноги немчуре
падайте, челом бейте!
Авось потачку вам даст!
-За ум, может, хозяин взялся?
-Ослаб Прохор Петров, видно!
А зря!
По чужой указке пляшет!
-Ой, мужики, я лучше вас всех
Прохора Петровича знаю.
Есть у него совесть, есть.
-Только спит больно крепко.
-Спит-спит да проснется.
Надо всем миром, мужики, с бабами,
с ребятами малыми, прийти к нему,
поклониться, сказать:
"Прохор Петрович, помнишь, как пожар
вместе тушили, как?.."
-Я ему, змею, кланяться не буду.
-Тимоха, хватит бузить!
-Не к хозяину - к офицеру надо идти.
Он начальник. Он Шкворня арестовать
велел. Бумагу ему подать со всеми
нуждами нашими.
-А голова ты, Прохор Петров. Это ты
хорошо выдумал - меня заарестовать.
Работяги-то поверили,
что офицер-начальник за них.
Как облупленных их знаю.
-Надо кончать эту канитель.
-Верно говоришь.
А не подтолкнешь, как кончишь?
Этим боязно, тем боязно.
-Людишки - это мелочь.
Ты давай исчезни-ка из Громово,
пока я не наведу тут порядок.
Всё.
-Удивительная вы, Наденька,
не соскучишься с вами, ей-богу!
-За что пьете, Борзятников?
-За прекрасных дам!
Если б их не было, что б нам
осталось? Пулю в лоб!
Да, Усачев?
-Ура!
-Ура!
-Ура, Борзятников!
-Ура!
-Мм, какой оригинальный тост!
Борзятников, вы очень умны.
У вас еще очень красивые усы.
Но я на самом деле вас боюсь,
Борзятников. Вы же меня не обидите?
-Что вы.
-Ну, я просто не знаю
этой вашей политики.
-Ну зачем политика? Выпьем
за чувства. За мои пылкие чувства,
Катерина Львовна.
-Можно я вас за это поцелую?
Ой! Все это звезды,
Борзятников!
Они все падают и падают!
"Крылю привет карающей звезде -
Она несет конец земной нужде..."
Это... Это Игорь Северянин.
Вы знаете Игоря?..
Северянина?
-А не желаете вон в те кусты
прогуляться?
-Зачем это? Какой вы шалун!
Как говорит мистер Кук,
на чужой кровать рот не разевать.
-Н-да.
СМЕЕТСЯ
-Пройдемте, мадам Андреева,
разомнем члены.
-Пройдемте разомнем.
-Вы мной играете, я вижу,
Смешна для вас любовь моя.
Порой и я вас ненавижу,
На вас молюсь порою я.
Вас позабыть не зная средства,
Я сердцем искренне томлюсь.
Пусть в вас царит одно кокетство,
Но я вас все-таки люблю.
Попробуйте вино, Кэтти.
Вино отличное.
-Да что-то не хочется, Борзятников.
-Немало душ вы погубили,
Но это ль вам не все ль равно?
Ах, никогда вы не любили
И вам любить не суждено.
Надежда мне лишь утешение.
Да, я надеюсь и терплю.
Бездушны вы, в том нет сомнения,
Но я вас все-таки люблю.
-Игорь, я должна вам кое-что
рассказать. Я однажды полюбила
очень хорошего человека.
Но он меня не полюбил.
А я потом... не полюбила других.
Потом был еще один, но он был подлец.
А потом был еще один...
-Кэтти! Кэтти, Кэтти...
-А потом был еще...
-Неужели вы так слепы?
Или так невинны? Кэтти, неужели вы
не видите? Я хочу целовать вас...
Я хочу целовать вас...
-Ой, Игорь, пожалуйста, не надо.
Мне так страшно.
-Не бойтесь. А вы не бойтесь.
-Пожалуйста... Мне страшно.
Игорь, у вас глаза такие добрые.
Вы же хороший? Вы меня не обманете?
-Нет.
-Вы меня не обидите? Мы будем
любить с вами друг друга всю жизнь?
-Пока смерть не разлучит нас, Кэтти.
-Уж как ждала, что снова
позовете свою Наденьку.
-Да стой ты, дуреха.
-А чего же вам тогда?
-Сплетни какие ходят? Бабы что
болтают? И не ври, что не знаешь. Ну?
-Да глупости всякие. Будто офицер
этот, Пфеффер, главнее вас стал.
-О как.
-Будто по его приказу
Шкворня-злодея из резиденции выслали.
Но мы-то с Федей знаем, что это
вы сами опамятовались и каторжника
этого от себя отлучили.
-А еще что говорят? Ну?
-Да что. Будто всем миром
к Пфефферу этому уйти хотят.
На вас жалятся. Петицию какую-то
составили.
-Составили уже, да?
-Угу.
-Вот что...
Пойдешь к своему Усачеву...
-Да бог с вами, какой он мне свой?
-Без разницы.
-По вам тосковала, оттого только.
-Напоешь ему, что я тебе скажу. Угу?
-Угу.
Бедненький мой!
-Почему же это я бедненький?
Вот ласками твоими как раз
очень богатый. Правда, опасаюсь
неурочного появления
Федора Степановича...
-На, поешь, котик,
сладенького напоследок.
-Ням-ням-ням. Почему же напоследок?
Что это за слова такие?
-Так оружия-то у них прорва целая.
-Не понял. У кого это оружие?
-У рабочих. Бомбы в вас
метать будут.
-В каком смысле бомбы?
Пристав твой куда смотрит?
-А, кисель он, а не пристав.
Кто же ему расскажет?
А мне народ доверяет.
Бабы нет-нет да и проболтаются.
Погром, говорят, на вас
большой готовят под видом
мирной демонстрации.
Солдат ваших перебить хотят.
И тебе, мой сладенький,
пощады не будет.
-Брось, Надежда. Работяги?
Работяги на солдат? Ха!
Да...
-Так это ж Сибирь. Здесь
каждый работяга каторгу понюхал.
А старатели все хищники.
А, отпетые все.
-Господин ротмистр,
имею проверенные сведения,
что под видом мирной демонстрации
бастующие мятежники готовят
нападение. Имеют на руках оружие.
-Откуда сведения?
-Из приватного источника.
-Так.
Я упреждал, что эти игры
не доведут господина Громова
до добра.
Барышня, с больницей соедините меня.
-Прохор Петрович, готовится
кровопролитие. Меня вызывал
фон Пфеффер... Вы слышите меня,
Прохор Петрович?
-Краем уха. Мы с Ипполитом
Ипполитовичем подсчитываем,
сколько я потеряю
за время этой забастовки.
-Фон Пфеффер попросил меня
подготовить операционную.
Прохор Петрович, вы должны
воспрепятствовать. От вас же зависит.
-От меня. И я знаю, что я делаю.
-Прохор Петрович, я тоже осмелюсь.
Что-то будет.
-Идите делайте что вам приказал
ротмистр. Засим кланяюсь.
Ты подвел баланс?
-Была бы дома Нина Яковлевна,
она бы воспрепятствовала этому всему.
-Посмей Нина Яковлевна в это
ввязаться, гнал бы ее поганой метлой.
А затем закройте дверь
с той стороны!
-ЗдорОво поживали!
-И тебе не хворать.
-Не верила мне, Клавка.
А я вот он каков, с тугой мошной
к тебе пришел.
По-людски заживете теперь.
Обновки справите, скотину купите.
Парней зови.
Где они?
Манятка где? Разневестилась уже?
Приданое ей справлю.
-Там Манятка спала.
Васятка - тут.
А Ванька меньшой был, со мной спал.
-Да где они есть-то?
Большие стали, поди?
Женились, может?
-Так померли все.
-Как - померли? Нет.
-На другой день как-то было,
Ванька захворал, затосковал.
Кровью стал харкать, мучился очень.
Через год Манятка отошла,
во сне ее Бог забрал.
А последним - Васятка.
От тебя померли. В тебе смерть.
-Не я.
Не хотел я.
-Деньги забери. На что мне?
Помру скоро.
Немного теперь осталось.
ГУДОК
-Братва!
-Пошли, пошли, брат.
ПРОДОЛЖИТЕЛЬНЫЙ ГУДОК
-Тимоха, ну куда ты? Дурные вы
совсем, как дети малые, ей-богу.
Ну зачем ты туда идешь?
-Чего говорить-то? Решено все.
Что это ты встрепенулась?
-Сон мне дурной приснился,
зубы все выпали. К смерти это.
Тимошенька, милый, пожалуйста.
Хочешь, я сто раз, тысячу
тебя поцелую? Только не уходи.
-Решено. Как я мужиков оставлю?
Да и не на войну иду.
-...Надеждо отчаянных и обремененных
грехми многими, ниспошли нам помощь
от Сына Твоего и Бога нашего,
умоли сладчайшего Господа нашего
Иисуса Христа.
-С Богом, мужики.
-Пошли.
-Значит, с тобой пойду.
-Не боись. Все будет хорошо.
-Борзятников! Борзятников,
вы меня слышите? Куда вы?
-Катерина Львовна, сейчас не время.
-Игорь! Игорь, миленький!
Игорь, я прошу вас, остановитесь!
Пожалуйста! Не надо, я прошу вас.
Игорь, пожалуйста...
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
-Держите.
-Братцы! Товарищи, опомнитесь!
На погибель идете.
-Мы мирные люди. С чистой душой
прошение подавать.
-Давайте мне ваше прошение, я подам.
-Нет, мы сами.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Протасов! Протасов!
Что же делать? Так страшно.
-Ты, Танька, главное, меня
не обмани. Эх, тогда заживем!
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
СТУК В ДВЕРЬ
-Беда, Прохор Петрович! Беда.
Проша, все. Идут.
-Т-ш-ш.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
Идут - и пусть себе идут.
Ты что, Федор, сдрейфил?
Ты не боись.
В противном случае -
бац-бац! - и...
-Поворачивайте! Иначе стрелять будем.
-Да мы ж мирные люди.
Мы к хозяину с петицией.
-Начальство зови.
-Последний раз, разойдись!
-Начальство нам зови,
глиста ходячая! А то бомбу кинем!
-Тимоха, не дури!
ГУЛ В ТОЛПЕ
-Как же, мирные они!
-Усачев!
-А эти с прииска идут.
Старатели самые опасные и есть.
Нельзя медлить. Сомнут, бомбы у них.
-Командуйте, Борзятников.
-Если не разойдетесь, будем стрелять!
-Готовьсь!
ГУЛ В ТОЛПЕ
Цельсь!
-Посмелей, офицеры!
-Пли!
КРИКИ ТОЛПЫ
-Заряжай!
-Заряжай!
-Вы что делаете? Сволочи вы!
КРИКИ
ТРАГИЧНАЯ МУЗЫКА
-Сами виноваты.
-Ищи-ищи, листай дальше, Верочка.
-Что случилось?
"Расстрел..." Ах!
"...рабочих на предприятии
Прохора Громова.
До ста человек убитых".
-Няня, собери вещи, игрушки.
Мама, мы едем домой.
-"Прохор бежал из резиденции".
-Ура, мы едем домой!
-Вера Прохоровна, успокойтесь!
-Погоди, Верочка.
Ты с ума сошла?
У ребенка только жар спал.
Куда ей в дорогу-то?
-Няня, собери быстро.
Мама, так надо.
-Разболеется опять,
ты же виновата будешь.
-Господи, я перед всеми виновата:
перед Прохором, перед Андреем.
-Погоди, может, наврали газетчики.
Они разве правду-то напишут?
-Господи!
-Господи боженька мой!
-Мне нужно телеграфировать.
-Андрей! Андрей, вы уезжаете?
-Вас это не касается. Да, уезжаю.
Надеюсь, мы с вами
никогда не увидимся.
-Что вы сбегаете?
Вы нас здесь всех бросаете.
Послушайте, Протасов,
Андрей, миленький, не уезжайте!
Если вы уедете, здесь не останется
ни одного порядочного человека.
-Ступайте домой, Екатерина Львовна.
-Но если вы нас бросите,
то все пойдет в тартарары.
-Погоняй!
-В тартарары!
Пожалуйста, нет-нет-нет!
Если вы уедете, то Господь
нас покарает,
как Содом и Гоморру.
Как Содом и Гоморру.
-Но!
-Верочка, знаешь,
кто это? Это дедушка.
-А я Верочка Прохоровна.
-Садись ко мне.
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
ЗЛОВЕЩАЯ МУЗЫКА
-Бабка, где я?!
-В лесу ты!
Вон туда пойдешь -
Ербохомохля начинается,
деревенька невеликая. Слыхал?
А, не слыхал - оно и лучше.
Ты чей будешь-то?
-Старатель я из громовских
приисков, от бунта ушел.
-Внуки мои, Павел и Степка,
тоже туда ушли, в Громово.
Не пущала их. Что там? Скверна одна.
Теперь год уже глаз не кажут.
Так что говоришь, бунт там?
О, слава Христу, может,
сгорит резиденция ваша.
-А водки нет, бабка?
-Водки? Еще чего!
Старой веры мы. Шел бы ты,
человек, на все четыре стороны.
Не нравишься ты мне, вот и весь сказ.
-Тоска у меня, бабка.
-Так это тебе в другую сторону.
К старцам иди.
-Тошно мне.
Слышите меня, старики, аль оглохли?
Прохор я Громов! Громов я!
-Слышу я, слышу.
Не ори, Прошка Громов. Знаем.
И батьку твоего знали.
Жив батька-то? А?
-В желтом доме папаша.
-А-а...
Да...
Что алчность и злоба с людьми творит.
Мы-то одолели свою.
-А как эту злобу одолеть, а?
Что молчишь, старик, заснул?!
Может, послушание какое дашь?
-Что?
Да какое послушание!
Деве святой молись.
-Утешим, братец.
Пусть потрудится, огородишко
нам вскопает, дровишек наколет.
Трудиться-то не привык.
А?
-Не привыкать.
-А кому трудился?
Кому трудился? Духу или брюху?
-Ты куда меня завезла-то?
Дурное это место. С Машей здесь жил.
Плакала она много, дурно жили-то.
Сам извелся и ее извел.
Плохое это место,
давай лучше в желтый дом обратно.
Разворачивайся, обратно едем!
-Также было много
хорошего в этом доме.
-Хорошего не помню.
-Ну-ка!
С приездом!
-Иннокентий Филатович!
-С приездом, крестница.
Петр Данилович...
-Кто таков?
-Груздев.
-Кешка?
-Иннокентий я.
-Не помню.
-Проходи.
-Собирали с тобой грузди, что ли?
-А мы вас заждались, Петр Данилович.
В дом, в дом. Сюда-сюда-сюда.
-Прыг-прыг!
-Верочка, идем в дом.
-Ниночка!
-Что ешь, сыне мой?
-Зайчатина, отец.
Нежная, во рту тает.
-Дьявол!
-Отведай, потом крестись.
И ты, дед, на дух выполз.
-Отыди, сатана, креста на тебе нет!
-Как же нет? Вот он, крест, родимый.
-Сгинь, Прошка! Сгинь, уходи от нас!
Прочь, Данилово семя!
-А, дедку, значит, моего знали.
В одной шайке, небось, якшались, так?
-Хуже нас всех дед твой был!
-Небось, и людишек
резать приходилось. Так?
-Помнит еще рука,
как нож держать.
-Что молчишь?
Довольна?
Может, и нет тебя там -
столько лет в пустоту кричу.
Не испугаешь -
и не такое видел.
Люди как куклы падали.
Она тоже сидела у окна, ждала меня.
Потом упала мертвая.
Я оземь тебя швырну
и все кости твои мертвые
переломаю, чтобы рассыпались.
-Господа, Екатерине Львовне грустно.
-Да?
-Вам кажется, у меня
нет повода грустить?
-Эх, Кэтти-Кэтти...
Вы пейте, Кэтти, пейте.
-Часто расстреливаете людей?
-Милая Кэтти, к чему эти разговоры?
Ведь мы же не могли отступить.
Я русский офицер, господа,
а русские офицеры не отступают.
Жаль, что ни одна пулька
не попала в инженера Протасова.
Говорят, он главный зачинщик.
-А это потому, что вы, Борзятников,
стрелять хорошо не умеете.
-Я?
-Да!
-Я, милая Кэтти,
не умею хорошо стрелять?
-Не умеете.
-Усачев!
-Держи.
Будешь?
Мимо.
-А, не умеете!
Я же говорила, не умеете!
Вы молодец, Борзятников,
только в рабочих, да?
Только в безоружных!
Ой, браво! Браво! А я тоже хочу
так же ловко научиться стрелять.
Пожалуйста, Игорь,
научите вашу Кэтти стрелять.
-Кэтти, бесценная, к вашим услугам.
Господа, сейчас Екатерина Львовна
прострелит мне ее на память.
Какая у вас ручка холодная.
Берете его вот так. Пардон.
Встать нужно
боком к мишени,
левую ручку за спину.
И не волнуйтесь так,
ради бога, я с вами.
Ну, стреляйте.
Раз!


Серия 15

ТРЕСК ПОЛЕНЬЕВ
-Со скуки чуть не подох
у этих старцев.
Мальчишка спас - увел.
Домой надо.
Дел много.
Жена своевольничает.
Лучше б ты была женой. Была бы?
-Не хочу. Нет. Шибко большой ты.
Джагда поколел, когда сына твоего
рожал. Большой мальчик родился.
-Значит, сын...
-Сын, да.
Алтанай зовут.
Сидит вот.
СПОКОЙНАЯ ЭТНИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ
-Последний, бать.
-Нина Яковлевна...
-Тихон, у вас найдется
что-нибудь поесть для Верочки?
-Найдется.
-Позаботьтесь о ней.
Мне нужно поговорить о делах.
-Я понимаю, что преступно радоваться
в таких обстоятельствах, но я рад,
как мальчишка, что вы вернулись...
что ты вернулась. Я получил
твою телеграмму и сразу выехал.
ПРИБЛИЖАЮЩИЕСЯ ШАГИ
Я только что с завода.
Работы, слава богу, возобновились.
Мне удалось их успокоить,
удовлетворив их справедливые
требования разобраться.
-Поцелуй меня.
Не здесь.
-Это сон.
Я не верю.
Я так долго ждал...
Столько лет я обретал и терял
надежду... Ты была так недосягаема...
Хотя что я говорю...
Ты и сейчас недосягаема.
Я боюсь, что ты уже завтра
пожалеешь об этом.
-Ты такой умный...
Ты такой талантливый...
Ты красив, Андрей. Но почему
ты так не уверен в себе?
Ты разве не слышал,
что женщины любят смелых?
Хватит слов. Просто целуй меня.
-Ночь нежна. Милый друг,
Я, как прежде, любя,
В эту ночь при луне...
-Знаете ли вы, Приперентьев...
-...вспоминаю тебя.
-...что Прохор Громов лично мне,
мне, Владиславу Парчевскому,
приказал вас...
-...на чужой стороне...
-...прибить до смерти?
Но я отказался. Я польский шляхтич.
Приперентьев, во мне королевская
кровь.
-А знаете,
господин Парчевский, что министр,
который Громову мой прииск устроил,
полетел-с? Да, вверх тормашками.
И баронесса Нелли...
-Нелли не имею чести знать.
-Я вас познакомлю. Пренепременно
познакомлю. Хороша бестия.
И она уже, не будь дурой,
с новым министром живет.
Если по-умному подойти,
да с вашей смазливой рожей...
-Пся креф...
-...и с деньгами.
Не даром же вы громовские делишки
обделывали, а, пан Владислав?
Осело что-то в кармашке-то?
Если по-умному, где надо, подмазать,
можно мой прииск назад вернуть.
И вы бы в накладе не остались.
-Однако вы...
-Послушайте, Парчевский! Вам же
дела Громова преотлично известны -
где слабое место,
где подкоп нужно вести.
Ну кто вы ему? Ноль, зеро, ничего.
А я бы вас не глядя компаньоном
сделал.
-Черт возьми... Этот Громов
и в самом деле смел со мной
обращаться как... как...
Нет. Нет, благородное панство
таких вещей не прощает!
-По рукам?
Клянусь, мы его разденем догола.
Ночь светла. Над рекой
Тихо светит луна.
И блестит серебром
Голубая волна.
-Ах! Прохор...
-Т-ш-ш...
А? Я. Ты где была? Гуляла, что ли?
-Да, гуляла.
А ты где был, Прохор?
-Я-то? У старцев был. Есть у нас
такие. Отшельничают. Спасаются.
Ну и я с ними.
Вшей у них набрался. Грязные,
вонючие. Живорезами раньше были.
Что в конторе?
-Все хорошо.
Протасов сумел успокоить рабочих.
-Угу... Странно. Мне казалось,
я уволил Протасова.
-Я его вернула.
Не было другого выхода.
-Ну?
Я в ванну.
-Нет, ты не изменился.
-А чего мне меняться?
ИГРАЕТ КАНКАН
-Списка, депеша пришла!
Новая жила открылась!
С золотом будем!
-Вот так! Раз! Раз!
-Соскучился я по тебе,
Прохор Петров, сил нет как!
Один по тайге, как волк, бродил.
Думал, не вернешься ты уже.
И вот он! Огонь тебя не палит,
вода не топит! А-а!
-Бежать надо было мне от Прошки...
-А-ах!
-...сломя голову. Глядишь,
и Наденька бы моя жива была.
-Опа!
ПЬЯНЫЕ КРИКИ
-Кони новые...
ВМЕСТЕ: И фартовые!
-Кони новые...
ВМЕСТЕ: И фартовые!
-Ой вы, кони...
ПЬЯНЫЕ КРИКИ
-Кони новые...
ВМЕСТЕ: И фартовые!
-Кони новые...
ВМЕСТЕ: И фартовые!
-Кони новые...
ВМЕСТЕ: И фартовые!
-Кони новые...
ВМЕСТЕ: И фартовые!
-Я согрешила.
Наставь меня на путь истинный,
спаси и вразуми. Дай мне сил.
-Мамочка, а тетя Катюня умерла?
-Нет, Верочка, она уехала в Москву.
Мистер Кук...
-Мисс Громов, я не иметь
русских слов, чтобы сказать.
Такая девушка не может умереть.
-Тетя Катюня не умерла!
Она в Москву уехала!
А у вас красный нос! Вот!
-Вера!
-Вера!
-Верочка!
-Он злой! Злой!
-Вера, вернись!
ЗВОНОК ТЕЛЕФОНА
-Чупрынников, сгинь.
-Перед вами поручик Приперентьев.
-Да? А какая разница?
Мерещится всякая чушь
с перепою, вроде вас.
-Уверяю вас, мы отнюдь
не мерещимся. Напротив.
-Господин Громов,
на правительственном
уровне принято решение незаконно
присвоенный золотоносный участок,
так называемый прииск "Новый" у вас
отобрать и передать оный участок
акционерному золотопромышленному
товариществу, представителями коего
мы с Владиславом Викентьевичем
имеем честь являться.
-Акционерами нашего товарищества
являются крупнейшие коммерсанты
России, а также
западноевропейские капиталисты.
-Во. Прииск мой.
Как фамилия?
-Приперентьев моя фамилия.
-Очень рад знакомству.
А теперь встали и пошли вон, оба.
Вон пошли!
-Предлагаю нам
покамест удалиться.
Отправимся теперь в губернский центр,
господин Громов. Не сомневаюсь,
что там бумаги наши сочтут
вполне удовлетворительными
и поддержат законных владельцев.
-Мой прииск... Мой.
На прииске работы вести день и ночь.
Участок должен быть выработан.
Брать только главные жилы, богатые
россыпью. Остальное бросать.
Объедки они получат, а не золото.
-Как бы бунта опять не случилось.
-Не будет никакого бунта.
В одну реку дважды не входят.
А теперь научатся, поостерегутся.
-Ну будет, не будет, а Наденьку мою
не воскресишь.
-Тех, кто будет роптать,
гнать в шею. На их место
желающих уйма.
-Что здесь делает этот человек?
-Я назначил его управляющим
на прииске.
Все ваши нововведения отменяю.
-Громов, вы не смеете.
За эти перемены заплачено кровью.
-Только без трагических возгласов.
У меня есть время наверстать
упущенное по вашей милости. А вы...
-Что, я могу убираться?
Это вы хотели сказать?
Нет, Прохор Петрович, на этот раз
не выйдет. Да я лично писал
губернатору о необходимости
расследовать те злодеяния,
которые происходят у вас здесь,
в резиденции.
Да, я остаюсь -
чтобы свидетельствовать.
Вы пожалеете, Громов.
-Очень опасный человек.
-И этого пустобреха
ты поставила главным на заводе?
-Остановись. Ни слова больше.
-Идеи у него возвышенные...
Я, по крайней мере, пустыми посулами
рабочим зубы не заговариваю.
Я одно знаю точно: должен давать
минимум, выжимать максимум.
Работа - дело!
Вот моя цель.
Я ж им всем работу даю.
А с твоим Протасовым, с поблажками
они же сопьются. Да перережут
друг друга. Твой народ-богоносец
вот так держать нужно. Хочешь им
добра - дай мне миллион!
-Прохор...
-Ну чего тебе? Развода хочешь?
Ну я дам тебе развод -
и иди со своим инженером на все
четыре стороны, тихо, мирно,
без скандала. Дай мне миллион.
-Нет.
-Дай мне миллион.
-Ни-ко-гда.
Нет, никогда. Ты меня оскорбляешь
своими подозрениями и этим
унизительным торгом.
КРИЧИТ
Я люблю тебя. Но я больше
не безвольная кукла в твоих руках.
-Ну а из каких источников получены
сведения, будто рабочие шли
с оружием и якобы даже с бомбами?
-Имел сведения от своего
подчиненного, ныне убиенного Усачева.
-Ныне убиенного. Замечательно.
Ну, ответьте мне тогда: ежели имели
намерения столь воинственные,
зачем они взяли с собой
баб и ребятишек?
-Не могу знать.
По темноте и дурости своей.
-По темноте и дурости. А вы,
господин Громов? Какое ваше мнение?
Ну не надо сейчас в окошко глядеть!
Я за 500 верст приехал,
чтобы художества ваши расследовать.
Вы лучше признайте, что испугались
справедливых требований работников,
вызванных нарушениями вами
правительственных правил и...
-Испугался я?
-Вы струсили,
милостивый государь.
-Вы плохо меня знаете,
ваше превосходительство.
-О! Да кто вы такой?
И вообще, что такое эта ваша
"резиденция Громово"?
Вам здесь законы российские
не писаны? Да знаете ли,
что губернатор недоволен?
До государя слухи
о ваших безобразиях дошли.
Ладно. Я с завтрашнего дня начинаю
допрос свидетелей. Все. Честь имею.
ШЕПОТОМ: Я вас предупреждал!
ЗВЕНЯТ БУБЕНЦЫ
-Это здесь. Приехали.
Останови, любезный.
-Тпру! Стой!
-Позвольте помочь. Прошу.
-Это ты мне хотел показать?
-Здесь мною открыты
графитовые залежи.
Ты можешь начать свое выгодное дело,
Нина. Этот богатый графитом участок
я дарю тебе.
Дело в том, что Прохор Петрович...
То, что он сейчас делает,
обнаруживает в нем совершенную
глупость.
Снизить на 20% заработок рабочим
и увеличить на 2 часа рабочий день -
это черт знает что такое!
Следует ожидать новых забастовок -
а значит, новых расстрелов.
Поэтому либо Прохора Петровича
убьют рабочие, либо он уничтожит
себя сам. Это ясно.
Но теперь самое главное.
Ты любишь меня?
-Да.
-И ты можешь стать моей женой?
-В сложившихся обстоятельствах
я не могу быть твоей женой.
Но мы будем видеться.
-Но, милый! Но, пошел!
-Вы хоть понимаете, что
мы были на волосок от успеха?
Восстание могло начаться.
А Протасов испортил все дело
своими подлыми посулами.
Громов ему в ножки должен кланяться.
-Ты же знаешь, что зверь, один раз
попробовав человеческой крови,
уже не остановится.
Прохор Громов - такой зверь.
ДАРЬЯ ВЗДЫХАЕТ
-Шапошников, как вы смешны
с вашей вендеттой! Ну признайтесь
уже, что вы не за погибших рабочих
хотите мстить Громову,
а за Анфису свою.
-Пусть так. Я низок, Даша,
я ничтожен. Ну, отпусти меня.
-Нет уж. Хотите гибнуть -
партия решит, где и когда.
-Так...
И прекрасно.
-Ах, Нина! Мне скучно по десять раз
доказывать одно и то же.
Скучно до чертиков.
-Ты же говоришь теперь,
что борьба требует жертв, крови.
А я думаю, что борьба должна быть
бескровной. Где же правда?
-Брось, Нина. Ты знаешь, где правда.
Просто ты рождена в богатстве и...
Постой, постой, дай мне кончить.
Твоя игра в либерализм -
это, конечно, очень мило.
Но ты дочь богача,
и ты не в состоянии понять.
Ты никогда не будешь иной.
-Спасибо за лекцию, но я ведь
не курсистка. Андрей,
что ты от меня требуешь?
-Требую...
Что я могу требовать?
Я требую от тебя то, чего
ты исполнить не в состоянии.
Я требую от тебя, чтобы ты была
такой же нищей, как и я...
чтобы ты стала нищей ради высокой
цели, чтобы мы были равными
и начали новую жизнь.
-Андрей, Андрей...
Не слушай все то, что я только что
тебе говорила. Это фантазии девчонки.
Стать по твоему рецепту нищей
я не могу и не желаю. Нет.
Нет, я должна жить и умереть
в том звании, в которое меня
поставила воля Божья.
Андрей, милый... Ты уже не молод,
тебе не к лицу принадлежать к касте
революционеров-безбожников.
-Знаешь, Нина...
После стольких лет нашего с тобой
общения крайне печально видеть тебя
в образе новоявленной квакерши.
Этот образ теперь несовременен.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-Стой!
-Тпру! Стой!
-Ба! Шапошников, ты! Живой?
А я, признаться, думал, сгинул ты.
-С того света я, Прохор Петрович.
Весточку от деда вашего
Данилы принес.
-О как...
-Штучку помните?
И Анфису Петровну
убиенную не забыли еще?
-Какое старье притащил.
Ты этим в нужнике подотрись.
Ну, пойдем, раз пришел.
Ну чего пришел?
-Убить тебя.
-Странно.
Вначале учил...
а теперь вот убить меня пришел.
За что?
-За Анфису.
-Поздновато ты что-то.
Столько годков прошло.
Высиживал чего?
-Замолчите.
Я приговариваю вас к смерти,
Прохор Петрович.
-Что в портфеле?
-Бомба.
-Ты что же думаешь, мне без Анфиски
хорошо живется?
А ты ведь ее и сам,
Шапкин, любил, так?
А она была...
Да что там.
После нее любая баба
как холодная рыба.
Я вот с женой лягу, с Нинкой,
а перед глазами лицо Анфисы вижу.
Руки ко мне тянет, смеется.
Бьюсь об заклад, у тебя так же.
-Так. Все так.
Ночи не было,
чтобы не приходила ко мне.
-Ну так не тяни.
Бросай, вместе сгинем.
А нет - так ступай с Богом.
Убьешь меня - чем жить станешь?
-Нет.
Даша смеяться будет.
Отличная бомба.
КРИКИ
-Товарищи, в этот раз
мы потерпели поражение.
Но мы не опустим руки.
Мы просто не имеем права их опускать.
Наши товарищи, рабочие,
они ждут. И я даже рада,
что товарищ Шапошников...
В общем, теперь я всецело посвящу
себя нашему общему делу.
Товарищ Матвеев!
-Основные задачи нашей ячейки,
товарищи, - вести агитацию
на всех предприятиях, повсеместно
побуждать рабочих к протесту...
-А ну, стой!
-Уйди с дороги.
-Стой, я тебе говорю!
Ты куда?
-Прошку увидеть хочу.
-В желтый дом обратно
не терпится?
-А что, не пустишь? Вязать велели?
-Да езжай, езжай себе.
Прошке настроение попортить.
Это дело хорошее.
-Но, пошел!
-Поосторожнее, шалый!
-Говорят, на дорогах разбойники.
Не случилось бы чего.
КОЛОКОЛА
-Господь, я Тебя больше никогда
ни о чем не попрошу,
я Тебе всем услужу, я кроткой буду.
Если матушка игуменья меня заругает,
то я ей слова в ответ не скажу.
И храм буду убирать,
и кушанья поздно изготовлю.
И всякую службу, даже самую долгую,
отстою, не ворохнусь. Только...
я хочу Тебя попросить...
Пожалуйста, Ты на каторге
не забывай Ибрагима.
Чтобы он жив был, здоров.
И главное, пожалуйста,
чтобы он сердцем не озлобился.
Пожалуйста.
-Жги, не жалей!
-Все разграбили, Прохор Петрович.
-Золото?
-Все подчистую.
Целая шайка орудовала.
Охрану порубили, золото забрали,
оборудование все попорчено.
Старателей половина с ними ушли.
-А вы, дармоеды, куда смотрели?
Сколько их было?
-Человек 20.
-Кто во главе?
-А послание он вам оставил.
Вот. Ибрагим-оглы.
-Прими. Давай смотреть,
что там за послание.
ДВЕРЬ ОТКРЫЛАСЬ, ШАГИ
-Я это.
-Явился?
Ты, папаша, судить меня пришел?
А из желтого дома кто тебя выпустил?
-Супружница твоя выпустила.
Ума только не приложу,
на кой я ей сдался-то.
Может, тебе назло.
Не ладится у вас, Проша?
Не любит тебя Нинка.
Анфису ты любил. Не надо было...
Не надо было мне между вами вставать,
на Угрюм-реку тебя посылать.
Может, тогда зажили бы.
И руки свои в ее крови
не испачкал бы.
-А я не пачкал, папаша.
-Не ври, не ври!
Не ври!
Вспоминаешь Данилу-то?
-А не забыл.
-Одна ведь кровь у нас с Данилой.
Каждый день, глаза закрываю, -
стоит передо мной как живой.
Ругается, пальцем грозит:
"Профукал ты свою жизнь, Петька.
Зря небо коптишь".
А я чего мог, Прош? Кровь-то
в жилах та же самая течет,
а силы Данилы нет.
Ну отыскали мы клад,
а толку-то? Слабы мы.
-Это ты слаб. Тебе дедовы
деньги не впрок пошли.
-Да и речи-то не идет обо мне.
Данила меня с детства давил.
А вот ты, Проша...
Амбиции у тебя есть, живешь
как князь, на всю Сибирь гремишь.
А силы той нет. Данила через трупы
перешагивал, не оглядывался,
а ты сломался в ту ночь,
когда Анфиса-то умерла.
-Это ты врешь.
-Вру.
Приезжай ко мне в Медведево
погостить. Вместе на кладбище
сходим. Одна Анфиса
там лежит, скучает.
-А мне незачем к ней идти.
-Боязно? То-то.
Совесть замучает, сожрет она
тебя изнутри, выест все.
Вон, глаза больные какие.
-Ты врешь. Все время врешь
и опять врешь. Деда-то страх обуял,
вот он и каяться начал
перед самой смертью.
-У-у, перед смертью-то...
А ты вон сколько лет маешься.
Слабо перешагнуть-то?
Разбойник, а мелковат перед дедом
выглядишь. А вообще, мы мертвые,
ты и я. Давно уже мертвые.
-Отчего же так мертвые?
-Так вышло. Судьба так легла.
-Ты давай кончай свои причитания.
Чтобы я больше тебя не видел.
Слышишь? Еще раз попадешься
мне на глаза - я тебя обратно
в желтый дом упеку.
-Жалок ты мне очень, Проша.
Прощай.
-Пошел вон!
Повадится теперь.
Болтает много.
Отвадить нужно.
Чтобы не являлся больше.
-Отвадить - это можно.
Ты лежи, дрыхни теперь, здоровей.
А Филька дело сделает.
ТРЕВОЖНАЯ МЕЛОДИЯ
-Присвоенный вами прииск разграблен.
И ходят слухи, что совершил это
ваш бывший слуга Ибрагим-оглы.
По вашей милости, господин Громов,
мы все под суд пойдем. А я вас
упреждал. И что, осмелюсь спросить,
теперь вы намерены делать?
Генерал здесь все вверх ногами
перевернет, он каждую муху допросит.
-Мне он не страшен.
-Господин Громов, я знаю выход.
Надо бы устроить генералу
медвежью охоту.
-Он на зайца-то хоть ходил?
-Сомневаюсь. Но Нине Яковлевне
он вчера весь вечер рассказывал
о своих охотничьих подвигах.
Целую поэму рассказал.
-Вы что, предлагаете мне его
косолапому живьем скормить?
Я возражать не буду.
-Оставьте шутки. Мы привлечем опытных
медвежатников, но выстрел должен
произвести сам генерал. Он будет
в совершеннейшем восторге,
я вас уверяю. Особенно если
мы позовем фотографа,
чтобы запечатлеть.
-Я возражать не буду.
-Ну и отлично. На том и порешим.
Честь имею.
-Беда. Батюшка ваш Петр Данилович
в трех верстах отсюда...
Топором порубали.
-Папаша...
-В самом деле? Ваш родитель?
-Он это, Ибрагимка. Он совершил.
-Не Ибрагим это. Ибрагим с топором
не ходит.
-А! Что?!
Я того, проспал.
Ночью утомился.
Крепкий папаша ваш.
Еле совладал с ним.
Не поладили чего?
Да мне что? Сказал отвадить -
Филька и отвадил.
Филька, пес верный.
-Пес...
А в медвежьей шкуре
побывать не хочешь, пес?
-А на что это, Прохор Петров?
-Гость к нам важный едет,
на медведя хочет идти,
а ружье каким концом держать -
не знает. Закутаешься в шкуру
и зверем прикинешься.
Патроны будут холостые.
-Звери бывают весьма умными.
У меня собака-ищейка была.
Вы удивитесь...
-Готово.
-Веди давай.
-Я на прогулке спрятал в кусты
портмоне с мелочью.
Отошел с версту и велел ей искать
пропажу. Через 20 минут она приносит
чей-то чужой бумажник
и в нем 100 рублей.
Оказывается, она, не найдя моего
кошелька, выудила бумажник
у какого-то купавшегося субъекта.
-А у моей покойной супруги Наденьки
однажды собачонка человеческим
голосом заговорила. Глазенками
на нее своими посмотрела, говорит:
"Мама". Эх, господа, не знали
вы мою Наденьку. У нее не то
что собачонка, у нее и медведь бы
по-человечески заговорил.
-Помолчите, господин Амбреев.
Генералу необходимо сосредоточиться
перед выстрелом.
-Вам плохо? Выпейте водки.
-Ружье.
Готовы?
-Так, медведь в берлоге?
-В берлоге, ваше превосходительство.
-Медведь с виду только увалень,
а на деле прыткий черт.
-С расстояния надобно.
-Я в Африке пантеру
собственноручно пристрелил.
-Гоп, гоп, гоп!
КРИКИ
-Вон он, вышел.
МЕДВЕДЬ РЫЧИТ
-Пли.
ВЫСТРЕЛ
СТОНЫ
-Человека убили. Господи, прости.
-Ну и как же так, ваше благородие?
Ваше превосходительство, позвольте,
я вам, с вашего позволения, расскажу,
как дело было. Вы сядьте.
Побахвалились в дамском обществе,
мол, охотник знатный.
Вас за язык никто не тянул.
Но понесло ваше превосходительство
тайгу тормошить. А косолапого убить -
не усы красить. Уж не знаю,
как вы со своей жертвой сошлись...
-Милостивый государь!
-Сядьте.
Вы же за бродягу приняли
или копейку какую посулили,
а Шкворень любил пошутить,
ну и согласился.
-Да и в мыслях не было,
милостивый сударь.
Если кто-то из моих дурней испугался
за меня... Разумеется, изначально
предполагалось, что патроны
будут холостые, а получилась
глупейшая путаница.
-Как нехорошо все перекладывать
на своих людей. А где доказательства,
ваше превосходительство?
У меня показания пристава Амбреева
имеются. Он видел, как вы
своими руками заряжали ружье.
-Да что же это?
-А это каторга,
ваше превосходительство. Каторга.
Впрочем, о показаниях Амбреева никто,
кроме меня, не знает. Можно замять.
Вы же, в свою очередь, признаете
мои действия по подавлению восстания
необходимыми и правомерными.
Рабочие были совращены беглым
преступником - известный бомбист
Шапошников. Кстати, давеча останки
его люди Амбреева нашли.
В Громово тут неподалеку,
представляете, подорвался
во время испытания одного
из своих смертоносных изделий.
Вы можете раскрыть шайку
политических заговорщиков.
-Вы опасный человек.
-В газеты попадете, орден получите.
А это я оставлю себе,
с вашего позволения.
-Я принимаю ваше условие.
И вы это... Кх-м.
-Золото, меха бери!
Всё тащи!
Тут добра немерено!
Всё подчистую!
Чтоб ничего не осталось!


Серия 16

-"Милая матушка, может случиться,
что канал, соединяющий далекую
Сибирь и нашу маленькую Европу,
никогда не появится на свет.
И виной этому разрушительной природы
катаклизм, подобный самому страшному
урагану. Он уничтожает
все живое на своем пути.
И имя этому катаклизму
мистер Громов".
-Прохор Громов за голову разбойника
Ибрагима-оглы 10 тысяч обещает.
Я бы пошел, ребята, спытал удачу,
да супружница не отпустит.
-Тьфу на деньги ихние.
-Мистер Громов!
-В чем дело?
-Я вами очень-очень недовольный!
-Так...
-Вы эксплуатировать меня
десятый годок, как своих рабочих.
Я вам не ваш рабочий.
Я вам это не позволю.
Я от вас ухожу.
-Ну куда ты пойдешь, милейший?
-В пространство.
-Вы, по-моему, пьяны.
Пойдите проспитесь.
-Вы хам! У вас нет никаких прав
оскорблять не ваш русский подданный!
Я не позволю такое обращение!
-Я тебе сейчас покажу,
чей ты подданный.
-Хам! Сельскокрестьянский мужик!
Я сам-сам.
Я сейчас вашему боссу немножко
по-английски дал по морде.
Сейчас я ухожу. Хватит.
До свидания, хороший человек.
"Как вам это понравится, матушка?
На днях сын ваш напился пьян
и побил мистеру Громову морду.
И что же вы думаете,
теперь я жду казни и пишу вам
прощальное письмо?
Нет, мистер Громов обратился в нуль,
а миссис Громов выплатила мне
жалованье и отпустила с Богом.
Милая матушка, скоро я вернусь
на родину и заключу вас
в свои объятия.
Но скажу по секрету: боюсь,
что немного пресной покажется
мне теперь жизнь в нашей милой тихой
Англии. Боюсь, что буду скучать
по России с ее чудесами
и даже по ассистенту моему Саше,
который оказался вовсе не так глуп.
Желаю вам полнейшего здоровья,
обнимаю вас нежно.
Ваш непутевый сын Альберт".
-Счастливо, мистер Кук!
-Кто вам разрешил его пустить?
-Я пытался не пускать, пытался!
Он сам.
-Как вы посмели явиться сюда после
того, что вы сделали, после того,
как за нашей спиной сговорились
с нашим врагом и завладели прииском?
Прошу вас, уходите.
-Я лишь помог господину Приперентьеву
вернуть прииск, которым ваш супруг
завладел путем грязной интриги.
-Пан Парчевский!
-Вы знаете прекрасно, что я прав.
Я пришел для того, чтоб сообщить,
что вы скоро потеряете
остальное ваше имущество.
-Попрошу вас, Владислав Викентьевич,
прекратить этот разговор.
-Я изложу вам только сухие факты,
пани Нина. Ваши торговые отделения
который месяц не сдают выручку,
ссылаясь на разбойников
и прочие бедствия.
-Да, нам досаждала шайка разбойников,
но благодаря усилению охраны
грабежи прекратились.
-Никакая стража не защитит вас
от купца Малова, который выстроил
лесопильный завод, и доски
громовские вдвое упали в цене.
-Уходите, Парчевский.
-Но это все пустяки, пани Нина,
в сравнении с тем, что механический
завод за неуплату банковских взносов
не сегодня завтра пойдет с молотка.
-Вы лжете, Парчевский.
-Справьтесь у своего бухгалтера,
Нина Яковлевна,
и он скажет вам, что кредиторы
все как один подают векселя
Прохора Петровича ко взысканию.
-Но что, в конце концов,
вы хотите от меня?
-Я бы очень желал, чтоб вы довели
до сведения глубокоуважаемого,
но, увы, оскудевшего разумом
Прохора Петровича, что единственный
выход - немедленно продать все
нашей акционерной компании.
Три миллиона - последняя цена.
-Это немыслимо! Прохор оценивает
свои предприятия в 30 миллионов.
-Прошу меня извинить, Нина Яковлевна.
Через полгода никто не даст
и ломаного гроша.
-У меня... голова кругом.
Почему этот счет не оплачен?
-По причине невыделения необходимых
средств. Прохор Петрович
не изволит меня обидеть.
-Скажите, векселя Прохора Петровича
в самом деле подлежат ко взысканию?
-Чистая, истинная правда,
Нина Яковлевна.
-Я слышала, существует какой-то акт.
Будто Прохор Петрович не исполнил
взятые им на себя обязательства.
-Акт такой существует,
Нина Яковлевна.
-Скажите, каким же образом
господин Парчевский оказался лучше,
чем я, осведомлен о состоянии
наших дел? Вы не знаете,
Ипполит Ипполитович?
-Ей-богу же, Нина Яковлевна...
-Будьте добры сегодня же предоставить
мне подробный и ясный отчет,
если вы не хотите, чтобы я
усомнилась в вашей способности...
или вашей честности.
-Вот чего стряслось-то,
Прохор Петрович...
В тайгу он сунулся Ибрагима ловить.
Покажи, отец диакон.
-Вот.
-Да только разбойники его сами
изловили и с завязанными глазами
к атаману привели.
-Вот, кинжалом пометил.
Сказал: "Прошка пущай сам придет".
Прохор Петрович, ты меня отпусти,
пожалуйста. Сними с меня сан этот.
Обратно в кузнецы отпусти. Ну какой
из меня диакон - с отметиной этой
дьявольской?!
Прохор Петрович!
Прохор Петрович!
Прохор Петрович!
-Караван с золотом грабили, помнишь?
-Так это не я. Это Наденька моя.
Она выдумала. Выдумщица была!
-А мне плевать на твои воспоминания.
Узнаешь вещицу?
По трактирам пойдешь, по дорогам.
Мужиком прикинешься, бродягой,
не знаю, еще кем-нибудь.
-Да куда я пойду? Не смогу я уже,
узнают меня.
-Все ты сможешь! И не такое
со своей Наденькой проворачивал.
К шайке Ибрагима примкнешь.
-Не могу я, нельзя.
Да и участок не на кого оставить.
-Плевал я на твой участок!
Урядника вместо себя посадишь.
-Не понимаешь ты меня,
Прохор Петрович, не понимаешь.
Не тот я уже. Это я
с Наденькой человеком был,
ради ласки ее горы мог свернуть.
А теперь уж вроде как того,
кончился Федор Амбреев.
Хожу, дышу...
а тут вот пусто.
-Я тебе за голову Ибрагима
100 тысяч отвалю. В Крым поедешь.
Десять Наденек себе найдешь!
-Не понять тебе меня,
Прохор Петрович.
-Отчего ж не понимаю?
Очень даже хорошо понимаю.
Улика-то - вот она.
Не поедешь...
на каторгу закатаю.
-Ай, господи! Я могла сделать
любую партию, любую!
Ко мне сватались такие люди,
в дом к которым тебя
на порог бы не пустили.
Я никого не слушала.
Господи, какая же я была
дура, что поверила тебе!
Помнишь, ты называл себя коммерческим
гением, Бетховеном от финансов?
Помнишь? Так слушай же, гений!
Ко мне приходил Парчевский и сказал,
что твои векселя опротестуют.
Ты разорен!
Разорен, слышишь?
-Ты довольна?! Сидишь
как псина на деньгах, сука!
Сука!
-Да слава богу, я не отдала тебе
свои деньги!
-Да нет у тебя своих денег, нет!
Ты моя жена, и быть
у тебя их не может!
-Да мой отец всю жизнь созидал,
копил, строил не для того, чтоб ты
спустил все на свои кутежи
и бредовые затеи! Вся Сибирь смеется
над твоей жалкой башней, над твоим
каналом, который никому не нужен
и никогда не будет построен!
-Я же не на тебе женился.
Я ж на куприяновских капиталах
женился! Тебя-то в придачечку взял!
-И люди намного умнее и образованнее
пытались тебя остановить,
но ты же Прохор Громов,
ты же никого не слушаешь!
-А кого я должен слушать?!
Кого я должен слушать?
Твоего Протасова, с которым ты?..
Кого я должен слушать?
-Да, Андрей мой любовник.
РАЗЪЯРЕННО: А-а-а!
Тварь!
-Я его люблю, а тебя презираю.
СТОНЕТ
-Ну что мне теперь...
убить тебя? Убить?
Ну давай я тебя убью.
-Пусти!
Пусти!
-Иди сюда.
Я тебя прибью.
НИНА КРИЧИТ
-Мама! Не трогай маму!
Папа, не трогай маму!
Папа, не трогай маму!
КРИКИ ИЗ КОРИДОРА
МРАЧНАЯ МУЗЫКА
ВСКРИКИВАЕТ
Не надо, не трогай маму!
НЯНЯ ПРИЧИТАЕТ
Папа!
ПЕНИЕ ПТИЦ С УЛИЦЫ
ОТКАШЛИВАЕТСЯ
-Вас никто не видел,
Григорий Ильич?
Я просила, чтоб вас
провели незаметно.
-Н-нет.
-Садитесь, прошу.
-Благодарю вас.
Неужели Прохор Петрович
поднял руку на вас?
-Нет, это был уже не он.
Недуг овладел им.
Эта история с забастовкой рабочих -
его... нервы не выдержали.
Дурная наследственность.
Ну, вы понимаете.
-Он водочкой злоупотребляет, полагаю.
-Да, это тоже. И кокаин.
-И кокаин. А какие еще признаки
болезни вы наблюдали?
-Мания величия, рассеянность,
навязчивые идеи.
-Ну что ж, я готов
осмотреть больного.
-Нет, это совершенно невозможно.
Прохор никогда не согласится.
Он ничего не должен заподозрить.
-Ну без осмотра я могу рекомендовать
бром, теплые ванны, воды, возможно.
-Ванны и воды, доктор?
Вам легко говорить с вашей ученой
колокольни. А каково мне смотреть,
как все разваливается и я не могу
по закону вмешаться?
-Ну, просто представим на минуту:
врачебная экспертиза признала
Прохора Петровича недееспособным.
А вы могли бы...
его?..
-Да, доктор.
-Да? И все же...
при подобном заключении
необходимо длительное
наблюдение за пациентом.
-На том столике.
Взгляните.
Прошу вас.
Этого достаточно?
-Нина Яковлевна...
-А разве Прохор Петрович
не вознаградил вас, когда помещал
в клинику своего отца?
Я просто беру с него пример.
Мне нужен документ, подтверждающий,
что Прохор Петрович Громов
по причине душевного расстройства
не способен более к ведению дел.
-Хорошо, я понял. Желание ваше
будет исполнено.
Желаю здравствовать.
Но все же...
кокаин я бы рекомендовал изъять.
Желаю здравствовать.
ИНТРИГУЮЩАЯ МУЗЫКА
ГОРЛОВОЕ ПЕНИЕ
ЗЛОВЕЩАЯ МУЗЫКА
КРИК СОКОЛА
ОТКРЫВАЕТСЯ ДВЕРЬ
-Мы давно не виделись, Андрей.
-Да. Ездил по тайге.
-Ты не предложишь мне даже войти?
-Я более не желаю быть мышкой,
которой играет кошка.
Нина...
Нина...
Я убью его.
-Андрей! Прохор - он...
Доктор признал, что он болен,
он не отвечает за свои поступки.
Теперь я хозяйка, я одна.
Я принимаю решения.
-Это замечательно.
Я уверен, что теперь...
-Теперь мне нужно ехать в Петербург.
Все зависит от этой поездки.
У отца там были связи.
Ты же не оставишь меня, Андрей?
Я не могу ехать одна, я слаба.
Или... Или я противна тебе такая, м?
-Нина...
-М?
ШЕПОТОМ: Нина...
СВИСТИТ
ИЗВОЗЧИК: Но!
ОТВЕТНЫЙ СВИСТ ИЗ ЛЕСА
-Слезай.
Кто таков, дядя? Куда бредешь?
-А твое какое дело?
В Старую Балку я.
-А если не пущу?
-А вы караульный, что ли?
К Ибрагиму-оглы я еду.
-Что-то рожа у тебя знакомая.
-Так это кому как.
-Братцы, так это ж
пристав громовский!
-Ты смотри.
-Это нелегкое решение, господа.
Мы с Прохором Петровичем прожили
много лет, было всякое, а теперь мне
нужен ваш совет. Могу ли я оставить
его здесь, в доме? Доктор!
-Я бы рекомендовал
специальное заведение.
Там ему обеспечат должный уход.
-Ну какой в желтом доме уход?
Кляп в рот да зуботычины.
-Я тоже не зверь, батюшка.
А вы-то что?
Церковное покаяние ему пропишете?
-Отнюдь. В Италию поезжайте, на воды.
Благо средства позволяют. Пальмы там
всякие, апельсины - вмиг поздоровеет.
-Ну как же, батюшка, под пальмы?
На мне все дела.
Иннокентий Филатыч, что скажете?
-Так Прошке и надо, поделом.
Как он с батькой - вот так и его.
В желтый дом - и весь сказ.
-Что же, Нина Яковлевна,
в случае промедления припадок
может повториться, возможно,
буйный, но последнее слово за вами.
-Что ж, доктор, телеграфируйте
в Теренск. Возможно,
вам понадобится помощь санитаров.
-Не знаю,
как-то это нехорошо.
Не по-христиански, Нина Яковлевна.
-Итак, сей документ говорит о том,
что состояние здоровья
господина Громова не позволяет
ему более заниматься делами.
-Это так, к сожалению.
-Следовательно, вся тяжесть
управления ложится на ваши плечи.
-Да, и мы просим содействовать нам
в переговорах с управлением
железных дорог.
Я не сомневаюсь, что мы сумеем
выполнить наши обязательства,
пусть и не совсем в срок в связи
с роковыми обстоятельствами.
-Ну что ж, вижу в вас черты вашего
батюшки. Всегда уважал и ценил
Якова Назаровича. В бытность свою
на Урале имел честь посещать
его дом. Помню вас, но теперь
вы расцвели, как цветок.
-Батюшка не раз упоминал вас.
-Но вы беретесь
за коммерческое дело в столь
крупном масштабе, да еще в диком
бездорожном крае. Эта задача
весьма трудная, а ведь вы дама.
К тому же, я слышал,
с либеральными идеями.
-Я всего лишь женщина, да.
Но позвольте представить:
мой управляющий
Андрей Андреевич Протасов.
Полагаю, вы слышали это имя.
Он работал у нас на уральских
заводах. Отец был крутого нрава
и либералов, уверяю вас,
на дух не переносил. Я сознаю
свою неопытность и намерена создать
нечто вроде совета - пригласить
людей знающих, людей, подобных вам.
-Хм. А вы весьма находчивы. И все же,
невзирая даже на господина Протасова,
слышал краем уха, вам поступило
одно недурное предложение
от одного акционерного общества.
-Предложение это возмутительно.
-Если хотите моего совета -
продавайте.
-Андрей Андреевич,
я попрошу, оставьте нас.
Надеюсь, вы перемените ваше мнение.
-Что ты сказала ему?
-Просто напомнила,
что он кое-чем обязан моему папе.
Сердишься? Неужели ты думал,
что я стану рассказывать
этому индюку о наших планах
преобразования?
-Ты права, просто я чувствую
себя немного болваном.
-Ты мой козырь, Андрей.
Ну кто я такая? Взбалмошная барыня.
Тебя знают как одного
из лучших инженеров в России.
Нам осталось провести переговоры
с промышленным банком,
и мы вернемся домой. Когда Прохора
отстранят от управления,
ты займешь его место.
Недолго осталось.
Я полагаю, что приличней повесить
сюда портрет государя императора.
-А этот куда ж?
-А, в чулан куда-нибудь.
-Эй ты!
Из новых - я не признал.
-Ничего.
-Ничего... Зови всех, пускай
работу кончают. В тайгу живо.
-На кой в тайгу?
-Ну как...
Ибрагишку ловить, Ибрагишку...
-Проспись иди, дядя.
-Ты как с хозяином разговариваешь?
-Эй, дядя, я ведь и ответить могу.
Боязно только, что хозяйке донесут.
У нее строго: за мордобой
сразу в шею.
-А кто хозяйка-то?
-Нина Яковлевна. Кто же еще-то?
-Хозяина что, нет у вас?
-Был, да вышел весь.
Того он. Теперь Нина Яковлевна
всем заправляет,
а при ней господин Протасов.
-Значит, так теперь.
Ты главная, меня не спросив.
-Ты прав, Прохор, нам следовало
поговорить, обсудить.
Я готова выделить средства на твое
содержание в разумных пределах.
-И что потом?
-Ты сможешь жить, как тебе нравится:
ходить на охоту, пировать.
Женщины в твоем вкусе всегда
найдутся. Но сюда тебе лучше
больше не приходить.
ШЕПЧЕТ
-Госпожа миллионщица
клопом присосалась.
Крови хочешь...
-Прохор?
-Ты?
-Папочка?
-Я не за ней, я за тобой шел.
-Вон!
-Здравствуйте, Нина Яковлевна!
-Аккуратней.
-Берегись.
-Спасибо, до свидания.
-Слава богу, вы приехали,
Иннокентий Филатыч!
-Ну-у... Вылитый Яков Назарович
стала, как живой.
Только покрасивше будешь. Ну, чего
вызывала? Аль не ладится чего?
-Устала. Я ничего не понимаю.
Андрей вечно в бегах,
а десятник ничего не может мне
объяснить толком. Взгляните.
Вот эта норма выработки
для лесорубов. А это - сколько досок
мы произвели в действительности.
-Так...
Так...
Лесорубы-то твои филонят.
-Я и говорю Нине Яковлевне,
на что им норму-то выполнять?
Штрафы-то отменены -
интересу нет никакого.
-Но мы должны.
Купец Малов со своим лесопильным
заводом наступает на пятки.
-Так-так... А кто умник-то такой,
что штрафы отменить надумал?
-Управляющий Протасов распорядился.
-Так...
Ты иди, ступай, брат.
Я тебе одно могу сказать, крестница,
с таким управляющим ты по миру
Христа ради
вскорости пойдешь.
-С пропиткой шпал не успеваем,
барыня.
-Я просила называть меня
просто Ниной Яковлевной.
Почему не успеваете?
-Как успеть,
когда работников не хватает?
-Если мы снова не выдержим сроков,
я боюсь даже думать,
что тогда будет.
-Точно так, барыня.
-Вы что, смеетесь надо мной?
Вы очень зря это делаете.
Я велю управляющему Протасову
вас рассчитать.
-Так управляющий
у меня сорок человек и забрал -
бараки новые строит.
-Нина, вот явился по твоему вызову.
Я так соскучился.
Мы так давно не виделись.
Ты заработалась. Ты такая серьезная.
-Со строительством бараков
нужно подождать, Андрей.
-Ты что, наслушалась
этого старого лиса Груздева?
Нина, зачем он нам?
Пусть он живет у себя в Медведеве.
Нина, и вся логика говорит за то,
что предприятие становится сильным
только тогда, когда рабочие
заинтересованы в прибыли
или хотя бы обеспечены,
чтобы жить по-человечески.
В противном случае предприятие
рушится, и Прохор Петрович
тому пример.
-Посмотри сюда!
Это все... все, чем ты управляешь:
заводы, лесопилка, прииск - все!
Это куплено на деньги Куприяновых
и принадлежит мне по праву.
-Я не узнаю тебя, Нина.
-Ты все же не понимаешь.
Теперь я хозяйка, и я приказываю:
строительство бараков
будет остановлено.
-Нет, этого не будет.
-Хорошо, тогда ты получишь
заработанное и жалованье
за два месяца вперед.
-Ты увольняешь меня?
-Так будет лучше, Андрей.
-В таком случае я построю здесь
свои предприятия и переманю у тебя
рабочих. Они мне верят.
-Не стоит, Андрей, не порти
то хорошее, что между нами было.
-Вы сами знаете, ребята, я раньше
всегда был против забастовки.
Но мы иначе поведем дело.
Прежде всего мы соберем кассу помощи.
НЕДОВОЛЬНЫЙ ГУЛ
Послушайте, каждый внесет столько,
сколько сможет. Разумеется, я первый.
Из этих денег мы будем помогать
самым нуждающимся.
Это поможет нам продержаться.
Согласны? Если согласны - вот,
Николай составит списки.
-Подходите.
-Запиши Ивана!
-Я! Попова запиши.
ГОВОРЯТ НАПЕРЕБОЙ
-Ваш долг - донести до нашего
сведения. Наш долг - следствие
провести по всей форме.
-Буду с вами откровенна.
Андрей Андреевич и раньше
высказывал подобные суждения.
Мне даже случалось видеть у него
запрещенную литературу.
Но я не принимала всерьез.
-И в том случае,
если господин Протасов
для общественного благополучия
и порядка будет признан опасным...
-Да.
-...тогда по всей строгости.
ВЗДЫХАЕТ
Автографа, так сказать, не хватает.
Времена пошли - не приведи господь!
Кого ни возьми, у всех мозги
набекрень.
-Вы правы.
Это мой долг.
СТУК В ДВЕРЬ
-Чему обязан, господа?
-Мы знаем чему.
-Что такое?
-Туды.
-Вы что творите?
Вы попусту теряете свое время!
-А ну-ка, от печки отойдите-ка,
извольте-ка.
-Однако мое терпение заканчивается.
Я требую, чтобы вы удалились.
-От печки отойдите, сударь.
-Вы пожалеете.
-"Пролетарий"... "Социал-демократ",
если не ошибаюсь, к распространению
запрещены. Нехорошо, господин
бывший управляющий. Нехорошо.
-Но, пошла!
ДРОБЬ ДЯТЛА
КРИКИ ВОРОНЬЯ
-Не балуй!
-Есть хорошая новость:
поймали Прохора.
СВИСТ
-Ну здравствуй, Прошка.
Здравствуй... кунак.
Долго ждал тебя.
ОТКАШЛИВАЕТСЯ
-Ты не тяни, черкес.
-Легкий смерть хочешь.
Не будет легкий смерть тебе.
Бери его, кунаки!
Разорвут тебя, Прошка,
как волк барана.
-Ну так давай, не тяни.
А не посмеешь, черкес.
-Я все смею, Прошка.
-Нет, это я все смею.
Это я отправил тебя на каторгу.
И знаешь почему?
Потому что не нужен стал.
-Давай!
ЛОШАДИНОЕ РЖАНИЕ
Один слово скажи, Прошка.
Ты Анфису убил?
Давай!
ГЛУХО СТОНЕТ
Скажи, что не ты. Поверю тебе!
Поверю.
Давай!
СТОНЕТ
Сдохни, шайтан!
-Ну не тяни, черкес! Ну?!
НАТУЖНО КРИЧИТ
Неужели женюсь на Анфиске?
Нинкиных капиталов в деле нет.
Дрязги с отцом - всякому делу конец.
РАСКАТЫ ГРОМА
Я убил. Не тяни, черкес!
БЕСПОКОЙНОЕ РЖАНИЕ
НАТУЖНО КРИЧИТ
КРИЧИТ ОТ ЗЛОСТИ
ТОСКЛИВО И ЯРОСТНО РЫДАЕТ
ЗАДЫХАЯСЬ: Ты слаб. Ты слаб.
Ты слаб, Ибрагим,
это ты слаб. Ты слаб...
-Гуляй отсюда, Прошка.
Живи.
Винтовка ему дай!
ПРОХОР ЯРОСТНО И СО ЗЛОБОЙ
КРИЧИТ И СТОНЕТ
Идем.
-Обозналась.
-Варвара...
Варя... Варя! Варечка!
-Уходи.
Уходи. Ты убил, ты хуже
Прохора Петровича стал. Уходи!
-Вот мои руки, Варя, вот.
Чистые они.
Прошкиной крови нет на них. Пусть
гром меня убьет, если я вру тебе!
Варя...
ТЯЖЕЛО ДЫШИТ
-Не вам меня судить, людишки.
Не вам...
Людишки... Людишки...
Не вам меня судить...
Не вам...
Черту ангелом не бывать. Не бывать...
Я землю со свиными соблазнами
соблазнившую... проклинаю.
И тебя, солнце, проклинаю.
Жизнь хотел победить.
Червем не хотел быть бессильным.
Ненавижу... Весь мир ненавижу.
НАРАСТАЮТ ШУМ И ГРОХОТ
ГРОХОТ, СТУК, ТРЕСК
ГУЛ И ВЗРЫВЫ
"Эй, уж ты матушка,
Эй, да мать Угрюм...
Эй, мать Угрюм-река.
Ой, про тебя, ой да ли тебя...
Ай, да ли слава-то до...
А ой, слава ли добрая.
Эй, слава ли добрая.
Эй, да ли речь хоро-о..."