Угрюм-река (1969 год). Фразы и цитаты из телефильма
«Угрюм-река» — советский четырёхсерийный художественный фильм,
поставленный на Свердловской киностудии в 1968 году режиссёром Ярополком
Лапшиным. Фильм является экранизацией одноимённого романа Вячеслава
Шишкова.
Все фразы и цитаты
Серия 1
УГРЮМ-РЕКА
Господи!
Прости меня, Богородица.
Прости, заступница.
Петька!
Петька!
Ну встань ты, наконец!
Бегу, Васька! Бегу!
Ходь сюда.
Умираю.
Вот.
Петя.
И конец.
Вот и всё. Ничего!
Ничего, батюшка!
- Может еще...
- Нет.
Крышка.
Дай-ка воды.
Ну вот, Петя.
Остаешься ты один теперь.
Прости меня. Душегуба.
Разбойник я.
Деньги там.
Какая крестьянка у Зуева болота, знаешь?
Ну?
Отмерь на закат 22
шага. То на добрые дела.
На упокой.
Души.
А то погибель мне.
Не проститься. Там с вас взыщат.
С тебя.
С Прошки. Со всего кореню нашего.
Церковь сделай.
Бедным богаделенку построй. Слышишь?
Слышу, батюшка. Исполню.
Перекрестись.
На колени встань.
Клянись!
А сколько, батюшка, всего-то?
Много.
Ох, Петька!
Большой камень на мне.
Не одну душу погубил.
Кого же это ты?..
А, чего там.
Покличь Марью.
Прошку зови!
Да, по науке он. Зря, не надо бы.
Зови попа.
Батюшка, благослови!
Бог тебя благословит. Иди кличь.
Мария, батюшка зовет!
Давай, шевелись! Чего такое?
Ты куда это?
Куда надо. За попом.
Батюшке чего-то худо.
Черти, смазать не могли!
Ну, как дерево, дьяволы!
Шарик! Будь ты не ладен!
Ай да дедушка Данила.
Вот так отец! Душегуб!
Дедушка-то, Данила-то, который
тебе костей выносил.
А ведь посмотреть - святитель!
В иконостас установи.
Чего лежишь? Копай!
Господи Иисусе!
А ну!
С нами Бог.
А ну! А ну!
Шаренька, видал?
Шарик!
Эй! Кто здесь?
Не отдам!
Убью!
Проходи! Проходи!
- Убью!
- Папаша! Что ты, папаша!
Прошка!
- Ты?
- Я!
Заблудился я.
Исключили меня из гимназии.
Уволили. Так, Прошка.
Ничего. Ничего!
Теперь я хозяин.
Выше! Еще выше!
- Так что ли? - Приколачивай!
Да покрепче!
- Бог в помощь, ребята!
- Спасибо!
Прохора Петро! Обожди!
- Я к тебе.
- Сказывал - отец приедет, тогда приходи.
Живей, ребята! К вечеру чтобы четыре венца!
Уж больно скорый! Сам
бы помахал бы топором-то!
Напугал!
А ну-ка!
Замолвил бы за меня словечко самому-то, а?
Прохор Петро!
Ты не гляди, что я на деревяшке.
Я ведь, бывало, пошибче за троих.
Ладно. Приходи завтра.
Возьмем в сторожа.
Ну, что сделал без меня? Вот.
Молодец, Прошка,
далеко пойдешь. А это кто?
А, знакомься, мой сын, Прохор.
- А это...
- Бонжур!
Илья Петрович Сохатых, коммерсант.
Исключительно рад! Я в неотразимом восторге!
Распорядись-ка багажом!
Потом обоз встретишь.
- Исполним-с экстравагантно!
- Пошли, Прошка!
В городе нанял. В лавке сидеть будет.
А я-то что же? Или с гимназией что?
Да ну чего там, дома выучишься!
Для тебя другое у меня на уме.
Вот что, брат Прохор.
Возьми-ка ты человека да
собирайся на Угрюм-реку.
Слыхал? - Надо, папаша, карту.
- Какую еще карту?
Дай-ка сюда лист бумаги, я тебе срисую.
Хоть сам я с роду не бывал там,
а от бывалых людей слыхивал.
- Господи! Можно?
- Но-но-но, пофыркай!
Раз решено, значит - баста. Вот.
Это, скажем, дорога от нас в Дылдино.
Двести сорок верст.
Отсюда свернешь на Пролку.
Это верст триста с гаком.
Отсюда перемахнешь через Волок
на Угрюм-реку.
Самую вершину, вот.
Это деревня Подволочные называется.
Там построишь плот, либо
купишь большую лодку.
Это шить называется.
Насушишь сухарей, да укажут
тебе там мужики, что надо.
А весной по большой воде
поплывешь вниз.
Зачем, папаша?
Не перебивай! Ты слушай!
Река большая, слышал я. Три тыщи верст!
Тунгусы, якуты по ней там.
Большие капиталы можно приобрести.
Вот, будут тебе по дороге встречаться
торговцы всякие.
Ты их всех расспрашивай и всё
записывай в книжечку.
А язык за зубами.
Кто ты таков, по какому случаю,
а просто проезжающий.
Вот для чего! Опасностей
тебе много будет.
Может и погибнешь, не дай Бог.
Это я к тому, что остерегайся,
ухо востро держи.
Всё.
Не пущу!
- Прошенька ты мой! Сыночек ты мой!
- Буде!
Не слушай баб!
Не обращай внимание.
Иди на пролом. Никого не
бойся - человеком будешь.
Папаша! А можно я с
собой Ибрагима возьму?
Черкесца, говоришь?
А может и верно.
Этот народ либо первый живорез,
либо друг, лучше собаки.
Подумаем.
Ну всё!
Кинжал самий друг. Самий кунак.
Ночью Кавказ я иду в свой сакль.
Лес, луна, горы.
Вижу - белый человек на дороге стоит.
Кричу - стоит. Второй
раз кричу - стоит.
Третий раз кричу -
стоит. Снимаю винтовку.
Стреляю - стоит.
Схватил кинжал.
Всё.
Подползаем.
Размаханулся - раз!
Глядим!
Бабья рубаха на веревке висит!
Так вот, Ибрагим.
Хочу доверить тебе сына.
Можешь ли быть, вроде как,
телохранителем при нём?
В долгой путь отправляю.
Умру.
Ежели доверяешь.
Сдохнем, а не видам.
Всех зареж, а его спасет.
Дай.
Дай хозяин руку!
Ну!
Будем кунаки.
Заберем вправо больше.
Там у берега перекат.
Не пропадем с таким поводырем, Прошка!
А сколько, считаете,
верст до устья? Далече еще.
Еще не один порог пройдем.
Река сама себя укажет - знай не зевай.
Тут тебе не большой поток.
Здесь купцов с Паучьей ярмаркой
не встретишь.
Не скупись! Не скупись!
Соль давай! Сыпь давай!
Батянька где работает?
Двести тридцать пять.
Эй ты, деревня!
Прав Черда! Приз так
и прет! Здоров, купцы!
Почем?
- Ошалел!
- Пять с полтиной.
Проходи! Проходи не безобразь!
Дрянь! Дай высший сорт!
Рублёв по двадцать.
Да поскорей! Чай знаешь, кто я таков?
Иван Пятаков! Куплю и выкуплю!
У меня вот здесь два фунта золотой крупы.
А тут самородок!
Поболе твоей нюхалки.
Одну минуточку-с!
Пожалуйте-с.
Выше нет! Специально для графьёв-с.
Хорош!
А лучше нет?
Вурсла.
- Сколько, ежели на пару онуч?
- На пару онуч?
- То есть портянок-с?
- Аршина по два.
Это ты уж носи по
два! По четыре давай!
Для ровного счета по пяти.
Уйди, орда! Прочь, деревня!
Иван Пятаков желает в кабак путешествовать!
Кто желает водку жрать?
Все за мной! Гуляй наша!
Вот какие народы из тайги выползают.
Прямо тысячники. А к утру всё спустит.
- Смешной народ!
- Лихо тут у вас!
Сам откуда? По какой части?
По коммерческой.
Ну пока только приглядываюсь.
- Семнадцать рублёев-с.
- Вижу!
Почин, слава тебе, Христу, теперь.
Надобно и отдохнуть.
Величать-то как?
Прохор Петрович. Громов.
О, пойдем, Прохор Петров молодец,
ко мне в берлогу.
Эх, Прохор Петров.
Хорошо жить на белом свете.
Вот я старик, а еще бы тысячу
лет прожил, вот те Христос!
Нравится мне всё это.
Работа, труд, а когда можно - гулевание.
Мы же еще с вами встретимся, вместе
еще поработаем.
А кой тебе годик, молодец
хороший? Восемнадцать.
А я думал все двадцать
два. Видный парень, ничего.
А капиталы у тятьки есть?
А тятька тут ни при чем.
Я сам буду миллионщиком.
Поди девчонки-то заглядываются на тебя?
- Ничего-ничего.
- Иннокентий Филатыч.
- А?
- А как мне плыть дальше?
Записываешь? И правильно делаешь!
В уме всё не удержишь.
Вот наших барж 40 штук.
Вот до осени плывем на север.
Так.
В каждом богатом селе остановка.
Вот так и плывем до Якутска.
А там всё продаём и баржи бросаем.
- Зачем?
- Как? Резонт!
Денег выручаем много и ить
по домам до новой весны!
Поди у тебя еще нету нашей жилки.
Ты води. Води знакомства.
С купцами.
Научат жизни.
Ну и молодчага же ты, сукин сын, Прошка!
Вот те Христос!
Женю! Есть у меня девка
на примете. Сватом буду.
Запиши.
Город Крайск.
Яков Назарыч Куприянов.
Именитый купец. Медаль имеет.
Ну мидаль-миндаль это нам тьфу!
А есть у него дочка.
Ниночка. Понял?
Вот так и пиши, едрить твою в кочерыжки!
Спасибо, Иннокентий Филатыч!
- Ну, мне пора!
- Ну, плыви! С Богом!
И ничего не пропускай - купцу
всё надо знать.
Да про Ниночку Куприянову помни!
Фарков, как называется этот камень?
Шайтан-камень зовем.
А за ним Антипова плёса начинается.
Плёсом этим дело было так.
Значит, стояло зимовье.
Вот, ужо мимо поплывем.
И жил там старик.
Антип.
А возле зимовья была тунгуска похоронена.
Шаманством занималась.
Волховством.
Вставала она по ночам из своей могилы
и пошаливала по тайге.
Оченно всех пугала.
Это называется Угрюм-река?!
И на реку-то не похожа, камнем перебросишь!
Здесь она силы не набрала.
Посмотришь, как она в
дале взыграет. Вот погоди!
Лет через 10 пророю вашей Угрюм-реки
к большому потоку канал!
Подниму воду!
А то и пароходы заведу.
Ну, брат паря, у тебя еще кишка тонка.
А, много вы понимаете!
А я знаю!
Прошка! Опять тебя
хозяйская дочка ищет.
Пусти!
Ишь ты, загородил дорогу!
Душно как. Искупаться надо.
- Что за черт?
- Ау!
Эй!
Это ты взяла?
- Татьяна! Ты?
- Да.
Иди, миленок, ко мне! Иди!
Отдашь или нет? Язя.
Стыда у тебя нет!
Ушла!
Ну тебя, уж подурачиться нельзя.
Эх!
Проша!
Нахалка! Ну и нахалка! Нахалка!
Первый раз видишь, а лезешь!
Ну и девки у вас!
Проша!
Прошенька!
Прошенька!
В путь надо, Прошка!
- Джигит давно готов!
- Вода еще не пришла.
Знаем ми эта вода.
Не надо, Прошка.
Рано тебе девкам любить! Болно молодой!
Не за тем тебя мать и отец
на Угрюм-реку посылали!
А кто в ответе будет, если с тобой
грех случится?
Кто клялся, что ребенок цел будет? Кто?
Я не ребенок!
Я любила Феденьку
да за походку реденьку.
Я любила Васеньку
да за бумажку красненьку!
Я любила Мишеньку
да за зелену вышивку.
Я любила Петеньку
да за шелкову петельку.
Целовала Прохора,
да после три дня охала.
Купец в лодочке уплыл,
да Таньку навек загубил.
Это кто?
- Ты?
- Я!
Я это. Ей-богу, таперя зашибет меня купец.
Братцы! Заступись!
А, купчишка! Ты так-то?
Уйди! Ты наших девок
забижать?! Братцы, катай его!
Держи его!
Тащи-тащи-тащи-тащи-тащи-тащи!
Пусти! Пусти, говорю!
Ничего! Привычка будет.
Ты чего, не видишь?
- Смерти хочешь? - Братцы!
Черкес изрежет!
Будешь девкам бегать?
Будешь водку жрать?
Завтра едем прочь! Вода уходит!
Хорошо, отправимся завтра.
Может Таню с собой возьмем?
Какую Таню? Дело будем
делать! Как ты смеешь?
За всё стою! Другой
раз в ребри буду ломать!
Щенок худой!
Врешь складно!
По башке тебе веслом! Не ври!
- Как это - вру?
- Про что ты? Как про что?
Нешто не слышал
сказ-то мой? Прослушался.
А ты расскажи снова. Мне интересно.
Вот я и говорю.
Она, эта самая колдовка-то, шаманка.
Как-то раз среди ночи к Антипу
объявилась, значит.
Да как крикнет: - Эй, вставай, Антип!
Я мертвая к тебе пришла!
Гулять будем, плясать будем!
Ну, тут наш Антип, с перепугу, в одном
бельишке по морозу - дуй не стой!
Пока, значит, в сугроб носом и застыл.
А ты видел, кто к нему приходил?
Может быть баран приходил?
И какое слово говорил, ты слихал?
А может быть тебе мертвый
старик толковал?
Такой сказ в народе. Я почем знаю?
Пр авей! Нешто не видишь?!
Эх! Ну теперь работы
будет! Не заскучаешь!
Эй, Прошка! Сюда!
Ну и тело у тебя,
Ибрагим! Как у борца!
- Силенка, наверно, есть.
- Мало-мало есть.
Глазеет! Работай!
Вот тут Антип и жил.
И шаманка недалече схоронена.
Айда туда!
Посмотрим, а?
Пойдем.
Коли не боишься.
Ибрагим! Пошли! Эх!
Ну вот, смотри.
Это её коса. Шаманки-то.
- Черная какая!
- Во! Плешастый-то твой не верит!
А, между прочим, после Антипа жил
здесь солдат из деревни Оськиной.
Поплывем обратно, можешь справиться.
Он тоже с нею спился.
Кушайте во славу! Наливай!
Дело борзо!
Ну и хлипки же вы, отец Ипат!
Я бы тут же и окочурился!
Ей богу - привычка!
А потом - натура. У меня
папаша от запоя помер.
Угощайтесь! Не обессудьте,
гостюшки дорогие!
Ну что ж! С именинницей
тебя, Пётр Данилыч!
За здоровье Марьи Кирилловны!
Гостей будь!
Неоотразимая! Королевское величие!
Кто это?
Анфиса Козырева, соседка наша.
Недавно мужа схоронила и
вернулась из города.
Она у деда Данилы в горничных
девчонках ходила.
Прошу, Анфиса Петровна!
Желаю выпить только с тобой!
- Садись!
- Что это, право?
Да не ломайся, не
ломайся, орех! Эх, Мария!
А где то теперь Прошенька наш?
Помяните его у престола, батюшка.
Помяну, мать, помяну.
Надо было... Что это у тебя,
поросенок что ли?
Поднесь сюда. Смерть люблю поросятину.
Зело борзо! Господа!
Тост! Тост!
Раз уж вы, Пётр Данилыч, решили
жить широко, по благородному.
То уж тост! Тост!
- Прохор-то у меня единственный!
- Да хороший парень!
Отличный поросенок!
Сразу видно что свой.
По благородному! К черту тост!
К черту по благородному!
Плясать хочу!
Уважь, Анфиса.
Стой!
На тройках, а? Анфиса!
Илья, крикни кучеру тройку!
Сидись ты, Петруша!
Людей постыдись! Людей! Вот!
Тут тебе весь закон
и все люди! Тройку!
Ты чего вчера напугался? А ты?
Я на тебя глядя
побежал. А я, паря, на тебя.
А ты не вспомнил как звали эту шаманку?
Тяни! Тяни, орут черти!
Кто?
Купчишка тутошний.
Торгаш, из армян.
Уголовный он.
Я у него крупу зимой в долг брал.
Хочешь я его позову?
- Имя у него чертово, язык сломаешь.
- Покличь!
Оганес Агабабыч!
Прошка! Кто таки?
Жители! Тут человек желает
с тобой перемолвиться!
Купеческий сын!
Эй вы, дармоеды! К берегу!
Выбирай постромки,
подтягивай бурундуч! Жулик он.
Трехпроцентный дали. Паразиты.
Здравствуйте вам!
Откудава? Громов я.
Из далече.
Что тебе надо здесь?
Зачем едешь?
Может торговлю желаешь заводить?
Напрасно!
Здесь пропадешь!
Народ сволочь. Всё
норовит в долг без отдачи.
Тунгусыш!
Берём орда! Того
и гляди зарежут!
Чего зря врешь, Оганес Агабабович?
У нас хороший народ.
А ты как клещ вцепился!
Ишь, какую брюшину насосал!
Что-что?! Я клэщ?!
А доплывем мы до заморозков в Крайск?
Ты что?! Поворачивай назад скорее!
Ты знаешь сколько верстов отсюдава?
Три тыщи верстов! А река?
О! Прямо смерт! А это кто такие?
Политики, смутьяны!
Ссылка, дрянь. Я их во!
Почему дрянь?
А как иначе? Против царя!
Против порядку и капиталу!
Пускай-ка они, сукины дети,
теперь лямку потянут!
Я их во! Ты бы весь народ!
Что? Что? Что?
Здравствуйте! - Здравствуйте!
- Здравствуйте!
И охота вам, этого черта лысого,
на себе тащить?
Пристукнули б его где-нибудь.
Если начнешь пухнуть с голоду,
на любое согласишься.
Чалдоны на работу не берут.
Где уж нам? Тайгу
корчевать? Да новину пахать?
Где уж нам? Я,
например, бухгалтер.
А мой друг фармацевт.
А вот он юрист.
Ну, известное дело, мы к мужицкому
труду не приспособлены.
А вам сколько лет, товарищ?
Двадцать!
Я тоже купец.
Может в эти места приеду работать.
Но я дело иначе поведу.
А это как же - иначе?
Жулик ты! Должник ты
мой! Запись у меня есть!
Сукин сын! Есть
свидетели! Эй, вы! К шитику!
Прежде всего, этого бегемота и всех
мерзавцев, которые мужиков грабят,
в омуте утоплю.
Я дело по справедливости поведу.
Человек должен быть честным.
Никто не видал? Анфиса Петровна!
А ты стучи в следующий раз.
Буду знать, что ты. Понял?
Доедай и запивай.
Полное исключение всякого присутствия!
Третиновая!
Дозвольте прикинуть?
Спешу-с.
Кажись к лицу!
Кажись к лицу. Я люблю ждать.
Вот это даже огорчительно,
Анфиса Петровна, ей богу!
У вас наверно по всем швам хозяин задарил.
А тебе-то какое дело?
Да и ты мне не нужен.
Ну на что ты мне? А,
Илюш? Ну как же ты, Анфиса?
Женщина, можно сказать, в цвете лет!
В поэтическом одиночестве и всё такое?
Садись за стол, рассказывай новости.
Какие у нас новости, Анфиса?
Марья Кирилловна, естественно,
о Прошке убивается.
- О Прохор Петровиче?
- Ну да.
А у Петра Данилыча известное
дело, из бутылочки.
И к вам-с в гости.
А Марье Кирилловне невдомёк-с.
Курсив мой.
Ну и дурак же ты, господи!
И за что тебя наши девки любят?
Ведь послушать их - так ты прямо царевич.
А на самом-то деле:
рыжий, рябой, курносый.
Чисто овечья смерть.
Ах, Анфиса Петровна!
- Вот когда вы меня полюбите...
- Да никогда!
Не правда!
Не правда, Анфиса, могу
хоть сейчас доказать!
Анфиса Петровна!
Ангел!
Ну один поцелуйчик! В
щечку! Анфиса Петровна!
Погоди!
Господи! О, это же мучительство!
Ну как вы не понимаете!
Я усиленно страдаю!
Ты дурак, вот и страдаешь.
Голубушка.
Пшеничек!
Пощадите мой нервоз!
Господи!
Да не сюда!
Господи, ну куда же ты!
Давай, полезай в подполье!
Проворнее-проворнее!
Ну скорее же! Убьет ведь!
Здравствуй, сладкая чертовка!
А что накурено, а?
Гости были, а?
- Да я сама. - Сама?
- Сама.
- Давно ли куришь? А ну-ка!
Кури!
- Крепкая очень.
- Крепкая!
А сам-то я нешто не крепкий? Эвота!
Грудь-то! Кулаки-то!
Богатырь! Богатырь!
Да это кот.
А знаешь, кто у меня в подполе-то?
Любовник!
Любовник?!
Да стой! А ты и поверил!
Эх ты! Опять? Смотри,
Анфиса! Ты эти штуки брось!
Ты, Петя, дома командуй.
А здесь я хозяйка!
А будешь фордыбачить...
Эй ты! Мученик! Никак уснул?
Анфиса Петровна.
Вы мне большой убыток причинили.
Новый жакетный костюм.
А на что он теперь похож? А?
Вот, на основании вашего
легкомысленного поведения,
я полчаса в соленых
грибах сидел. В кадушке!
Анфисочка, цветочек, ну!
Давай кутить.
Ну и река! Что за река!
Перекат-перекат - только
время теряем даром!
- Глупая река!
- Река бедовая, свирепая.
Уж Бог её создал так.
Она всё равно как человечья
жизнь. Пойди пойми её.
Потому и называется - Угрюм-река.
Нэ люблю такая рэка!
Теперь пока легше будет.
Извольте посмотреть!
Вот, мы, значит, от этого камня поплывем.
А к ночи, ежели всё благополучно,
опять к нему вернемся.
С другого только боку. Зачем?
Да так уж она петляет, верст 70 с гаком.
А ежели прямо, сухопутним - полторы версты.
А ну вороти к берегу! Пойду проверю.
Солнце!
Здравствуй, солнце!
Здравствуй, Угрюм-река!
Беги-беги! Всё равно
не убежишь от меня!
Мы еще поборемся!
Запомни!
Я Прохор Громов!
О, люче прибежал
русак! Здравстувай!
Как попал, бойе?
Торговый? Не? Огненная
вода есть? Порох?
Крупа, сахар? Чай?
А! Пойдем, айда!
Свой шитик у вас обожду.
Куда ты? Вниз бежишь на шитике?
До Крайска, старик,
доплывем? Нет! Сдохнешь!
Не сдохну! Доплыву!
Совсем твоя дурак.
Скоро зима.
Шибко далеко!
Борони Бог!
Это мой дочка. Мужик
сдох. Околел маленько.
Одна осталась.
Больно худо. Совсем худо.
Мальчишку надо, а не рожает.
Я богатый, много олень,
пушнина. Да то, да сё.
Умру, кто хозяин?
Ой! Шибко мальчишку надо! Внука.
Вот ты, останься,
поживи маломал. Мех есть.
Желтый камень - золото - есть.
Покажу. А? Она шибко жарко обнимает. А?
Разве худой баба?
Оставайся. Любись.
Родит мальчишку, тогда уедешь.
Это другой дочка.
Шибко молодой, шибко
сладкий. Вот так красавица!
Вкусно? Вот, женись! Оставайся!
Тайга будем гулять,
белковать будешь. Всё отдам!
Всех оленей, на!
Вот года через два приеду, женюсь.
Женись, бойе,
сейчас! Какой девка!
Верно толкую. Чего ты? Айда!
Хозяйство будем поглядеть. Оленей.
Бойе, проснись!
Бойе!
Значит, хочешь уйти?
Покинуть? Да.
Поплывем с нами, хочешь? Нельзя.
Я в тайге лежу. Меня
караулят. Что значит лежу?
Кто тебя караулит? Шайтаны.
Еще отец караулит.
Как тебя зовут? Синильга.
Синильга?
Когда я родилась, отец вышел
из чума и увидел снег.
Так и называли
Синильга. Значит "снег".
Такая у тунгусов вера.
Слышишь, как
бьется птичка? Тук-тук.
Сердце моё без тебя
остынет. Кровь остановится.
Оставайся здесь!
Оставайся! Любишь ты сказки?
Страшные-страшные? Я сказка.
Любишь ты песни грустные-грустные?
Я песня. А сердце
моё волшебный бубен.
Встань, ударь в бубен и поведу
тебя над лесом.
А лес в снегу. А сугробы
глубокие-глубокие.
А мороз лютый. И
вокруг месяца круг.
Горько мне.
Душно.
Синильга.
Если бы ты была она, я бы любил тебя.
А я и есть она. Разве не узнал?
Я никогда не видел её.
Я только слышал про неё сказ.
Она мертвая. А я по-твоему живая?
Вот поцелуй меня жарко.
Брось меня в костер своего
сердца и я оживу.
Ты холодна как снег. Я снег и есть.
Тяжко лежать в гробу одной.
И холодно. Значит ты шаманка?
И самая? Та самая. Врешь!
Прохор Громов.
Откуда ты знаешь кто я?
Прорицаю тебе: начало у тебя
будет хорошее.
Середка кипучая.
А конец страшный! Прохор
Громов. Прохор Громов!
Прохор Громов! Эй!
Эй, Прошка!
А где Синильга? Какой
Синильга? Нет такой.
Нет такой. Может мой девка? Дочка?
Он в чуме сидит.
Хворает. Прошка! Где он?
Ну?
Пей, Петя.
Не тужи.
Ты, вот, меня сладкой наливочкой чествуешь.
А что в сердце моем не примечаешь.
Твоё сердце с перцем.
Хитер ты больно. В пустую
хочешь со мной сыграть.
Смотри, не из таковских
я. Ни с чем отъедешь.
Пригожа ты, а ум у тебя, как
у кошки у слепой.
Я про сына речь веду.
Понимаешь, нет?
Да как не понять.
Да сын ли он тебе?
Полно, не подкидыш ведь.
Чего такое?
Неужто сына своего кровного
на погибель послал, а?
На погибель, Петруша.
Молчи!
Думал ты уже уехал.
Ну как можно?
Лошаденку, вот, покупал.
Нельзя не проститься.
А Ибрагим где?
Спозаранку отправился, замену тебе ищет.
Никак нам нельзя без проводника.
Может останешься, а?
Эх, у меня дома сын, хозяйство,
как-с покину?
Ведь ежели плыть, дай Бог, к Пасхе
домой-то вернуться.
Баба подумает, что утоп.
Ну, Прохор Петров, прощай!
Много тобой довольны, дружок.
Ну значит через годик будем тебя поджидать.
Вот так.
Вот что, Прошенька!
Ты хорошенько обмозгуй
дело-то плыть ли.
Поздно, смотри.
Вдруг замерзнете, а?
Ведь дальше ни души не встретишь.
Я решил плыть. Пусть плывет! Поезжай!
Коли планида у тебя счастливая, доплывешь.
Знать тогда ты не Прохор, а Прок.
Прок из тебя большой
будет! Как кому своё указано.
Тутошний он. Сто шесть годов ему.
Не шути, паря. Вот-вот мороз хватит.
Нет на моей памяти, чтоб кто
всю Угрюм-реку прошел.
Я первый буду!
Сколько, считаешь, верст до устья?
Тыщи полторы.
Буду плыть.
Смотри.
Ну ладно, авось Бог пронесет.
А!
Вот чего еще.
Тунгуска-то, шаманка-то, мертвая-то,
ведь её и впрямь Синильной звали.
Вспомниил, ей богу, право,
Синильга, так и есть.
Ну и что? А то, что не
шибко-то ей накликай.
Прицепится - с ума сойдешь!
Такие, рассказывают, по ночам кровь сосут.
Ежели будет манить, то ей молитвой!
Ерунда какая! Шайтан! Шайтан!
Никто плыть не хочет.
Лучше дома, говорят, умереть будем,
чем на прямой погибель ехать.
- Деньги давал?
- Сто рублей давал!
Двести рублей давал -
никто не хочет! Сволочи!
- Может бить...
- Мы едем!
Жалко мне с вами
расставаться. Ну, жалко!
Дюже привык я к вам, ей богу.
Соколик мой! Человек
хороший! Совсем запамятовал.
Ведь ты мимо монастыря побежишь-то.
Вот тебе десять рублёв.
Закажи монахам сороковуст.
Пусть поминают Никиту.
Меня Никитой
кликать-то. А фамилия как?
Фамилию не объясняй.
Богородица сама знает,
что за Микита за такой.
Одначе, напиши, мол, раб Божий,
Микита Сунгалов.
Из казацкого роду. На всяк случай.
А то в Оськиной тоже Микита помер.
Старый пень, вроде
меня. Да ведь ты живой.
Горю мало. В Покров умру.
А просвирку, купи, малый, самую большую.
За пять алтын. Либо за двухгривенный.
Ну, таперича, плывите с Богом.
Прошка! Куда эдим?
Знаешь куда?
Нет.
Я тоже нет.
Очень хорошо.
Ну как же мне барынь-государыню не знать.
Я знаю всё до тонкостей.
И тунгусишек знаю.
Ведь тунгус, он что зверь,
орда и боле никто.
Он смирный-смирный, а нападет на него
блажной стих, возьмет и пристрелит.
Неужели ты в тех самых краях был,
на Угрюм-реке?
Ну в тех не в тех, а около.
Ты не торопись ты, ей богу же, подавишься!
Куда спешить?
- Вот кабы еще чуток бражки.
- Варвара!
Рассказал бы я вам один случай.
Лет пять тому, вот, к примеру как твой
сын, поехал купец с товарами в тайгу.
И подручного захватил. Дело.
Уехал и как в воду канул.
А в третьем году проходил я по тем
местам, нашли будто охотники костер.
А в костре-то, два
шкилета! Господи! Дело.
Вот как тут. Царство
небесное! Как же это их?
За что же их? А за горло,
матушка барыня-сударыня.
За машинку.
Сперва, значит, одного головой
в костер, а тут и другому.
Ну и брехун же ты,
братец, ей богу! Бестия!
Я сам из тайги и тунгусов-то
поболе твоего видел.
Тунгус это тьфу!
- Зря людей пугаешь, мохнорылый!
- Да вот те крест!
Да что я, Иван Непомнящий, напраслину несу?
И я брешу?
Да я, может быть, с тунгусами-то
этих купчишек-то, вот этих.
Но-но-но-но-но!
Приедет хозяин - он тебе накостыляет.
Ишь ты какой! Дьявол!
Эх! Что с тобой?
Ну, Прошка! Прошка!
Не могу больше. Жар
у меня. Голова болит.
Ничего, джигит, простудился.
Немножко отдыхать будем
и дальше пойдем.
Не бойся! Не бойся!
Терпи, Прошка! Скоро
дом будет. Тепло будет.
- Не пройдем.
- Зачем?
Знаешь, как кинжал
закаляют? В огонь да в воду.
В огонь да в воду. Вот так человека надо!
- Крэпкий будешь! Сильный будешь!
- Не пройдем.
Жрать нечего, патроны кончаются.
Пешком не дойдем.
- Оленей надо. - Держись!
Мало чего надо! Тогда нужно было
дома сидеть!
Куда шайтан понес?
Плакать будешь - сдохнешь!
Работай!
Работай! Ну!
Еле-еле! Довели! Скоро
я помру. Не помрешь!
Ой, господи! Ну с утра пораньше!
Это он со вчерашнего еще.
- Ну-ка, давай.
- Упадет.
Пойдем!
Ой, Петр, Петр! Ну,
заныла, зубная боль.
А доме треснуло зеркало, погляди-ка.
Примета самая худая.
- Прошенька то наш, господи!
- Молчать!
Не в Прошеньке тут дело.
Вот ты то когда сдохнешь,
зубная боль, ты то?!
Ну я то что тебе
поперек дороги? Прочь!
На!
Вот тебе твоя примета.
Водки, огурцов! Илюха!
Ай-ай-ай-ай-ай! Пётр
Данилыч! Ну-ну-ну-ну-ну!
Ну-ну-ну-ну-ну!
Куд... куда?
- Зачем?
Баиньки! Баиньки!
Поскольку вам полагается
полный покой и отдых.
Как в благородных, воспитанных домах-с.
- Ну-ну-ну-ну-ну! Ножки.
- Уложил!
Молодец ты у меня!
А вот и лапочки.
Ты признаешь во мне полного коммерсанта?
Господи, Пётр Данилыч!
Да с вашими то капиталами!
А как же-с иначе?!
В нашем городе вы были бы
без малого первым, ей богу!
Разувай!
Ишь, кудряш какой!
Ты, Илюха, счастливый!
Кудрявым, говорят, везет. А как же-с!
Удача - само собой!
Комментарии излишни-с. Так!
С Рождества прибавлю
тебе еще пятерку! Мерси-с!
А ежели в мой антерес войдешь,
сразу четвертную набавлю!
- Понял?
- Пётр Данилыч!
А в чем же будет этот антирес?
А что, Илюха, нравится тебе моя баба?
То есть которая...
- Пётр Данилыч!
- Я что, дурак? Какой ты, Илюха!
Ну?
Ступай и ежели аппетит есть, действуй.
Соблюдешь мой антирес - озолочу!
А в чем он, этот антирес мой
состоит, кумекай сам.
Прошка!
Голубь!
Храни тебя Христос!
Ибрагим, голубчик, помоги! Холодно!
Ибрагим!
Укрой меня! Холодно!
На, джигит, куший.
Каша - первый сорт.
А сам? Сыт.
Ешь, не жалей.
У нас всё много.
Прошка! Прошка!
Прошка, жив будем! Жив будем!
Пятнадцать пудов
говядины есть! Шашлык есть!
Сало есть!
Вот, кунак, будет тебе шуба!
Теперь холод нам тьфу!
Поправляйся и в путь.
Найдем тунгусов. Не
найдем - тьфу!- сами выйдем!
Никогда не расстанусь с тобой!
Если бы не ты, смерть бы мне.
А сейчас кушать будем!
В Крайск приедем пирожных купим.
Сто штук.
Очень я люблю пирожные.
Прошка, испей.
Пойду мясо таскать.
Пресвятая Богородица, спаси!
Заступница, сохрани!
Матерь Божья!
Волки!
Что случилось?
Где мясо?
Ужинать бы.
- Не нашел я лося.
- Как?
Чего кричишь? Не нашел, говорю.
Нет.
Темно стало.
Свари каши. Нет каши.
Дай сухарей, чаю вскипяти.
Нет чай, нет сухари.
Нет, ничего нет!
Почему ты сердишься?
Ты болен?
Не твоё дело.
Волки, Ибрагим.
Они сожрут нашего лося. Спи, кунак.
Это не волк.
Волк нет на тайге.
Это ветер.
Ветер!
Что случилось, Ибрагим?
Почему ты говоришь будто плачешь?
А? Мой не плачет! Врешь
ты! Мой никогда не плакал!
Волки! Волки!
Чего, Прошка? Пирожные люблю.
Матушка!
Милая моя!
- Матушка!
- Спи! Крепко спи.
Не просыпайся.
Прощай, Прошка!
Прощай, джигит!
Тебе легко будет.
А мне как?
Прости меня, Прошка.
Спи.
Прощай, джигит!
Серия 2
Вот так раз!
Пропал ведь Прошка то наш! От губернатора стафет.
Ну будя! Ты выслушай, что пишут!
Иллюха, читай ты.
По донесению отдельного пристава,
через монастырь и окрестности,
путники не проплывали, не проходили.
К розыскам можно приступить лишь в январе,
когда инородцы протопчут дорогу.
13013. Вице-губернатор Нольде.
Да не вой ты, Марья!
Сказано: не проплывали, не проходили.
Может, еще живы.
Ну так где же они?
Да ну Бог знает где!
- 13013.
- 13 тысяч. 13013. Что бы это значило?
Ах, Прошка-Прошка!
Илья, как твоё мнение?
Моё мнение отличное. Например?
Например, – живы и здоровы.
Вестей подать не могут, ежели
с вороной только.
А весна придет и приплывут
вроде циркуляции.
Комментарии излишни-с.
А что это 13013?
Представьте себе, если говорить точно.
Не могу сообразить.
А не просит ли он денег?
Дескать, на розыски?
- Я не дам!
- Как можно?
Отвалить такую финансовую сумму,
ну неслыханный пасьянс!
Не дам!
Пей-ка, гостенек дорогой, пей.
Поди тайга-то тебя не шибко чествовала?
Кушай, голубчик!
Спасибо!
Вы прогостите у нас Рождество,
не правда ли?
- Нет, Нина Яковлевна.
- Опять Яковлевна?
Это еще что?! Не смейте!
Просто Нина. Ниночка.
Извините, я одичал.
Нам с Ибрагимом нужно спешить домой.
Матушка беспокоится. Отец.
Глупости! Мы вас не пустим!
Гости, молодой человек!
Успеешь еще домой-то, в берлогу.
Нет. Вот и видать,
что он покорный сын.
Родительское сердце, поди,
иссохло всё, дожидаючись-то.
Знаю я отца то твоего.
Петра то Данилыча.
А как же.
Папочка! Ну что такое - папочка?
Мамзель какая с высшим образованием!
Пока не с высшим, а
буду с высшим. Дай Бог!
Да это, конечно, ничего.
Хотя при наших-то достатках - плевать в
тетрадь и слов не знать, как говорится.
Женихов-то теперь хоть палкой отшибай.
- Добр товарец!
- Папочка!
Да найдутся женихи подходящие, найдутся.
А я, молодчик Прошенька и
твоего дедушку знавал.
Данилу-то.
Ох, Еруслан был.
В сажень ростом, такой ухарь, страсть!
Видать, парень, и ты в него.
В него.
Дак говоришь, при
капиталах твой батя? Ишь ты!
Это его Данила перед смертью наградил.
Да только так кумекаю, что не в коня корм.
Не в прок будет.
- Ну, отец! Тебе какое дело?
- Не в прок.
Не в обиду будь тебе сказано,
не деловой он человек.
Вот.
Подрастай быстрей, да бери всё под себя.
Дело будет... Дело.
Про меня – услышите.
Про меня все услышат!
Уж ежели меня Бог от смерти спас, я...
А как же с учением?
Что же вы, так и забросите книги?
Нет, учиться буду. Но,
по всей вероятности, дома.
- Куплю книг, программ.
- Ну я в это не верю.
Какое дома ученье?
Учиться надо в городе,
в людях, на обществе.
Можно и дома. Было бы желание.
А вам что ж, больше
нравятся ученые? О, да!
А просто умные, сильные?
А умному и сильному нетрудно
сделаться и образованным.
Постараюсь.
Чтоб вам понравиться.
А вам так хочется мне понравиться?
Какой смешной! Какой
захолустный у вас городок.
Нет кондитерских.
Ужасно хочется пирожного!
Ах вы деточка!
Ну вот придет домой, давайте
будем торт стряпать.
Прохор!
А вы танцы любите?
Нет.
Не занимаюсь, не признаю.
Скажите, пожалуйста!
Вы какой-то особенный.
Особенный?
А может, я особенный и есть.
Например, как Бетховен.
- Кажется был такой?
- Был.
Может такой и я. Только в своем роде.
По промышленности, по коммерции.
А вы в куклы не играете?
Прохор, пожалуйста, не хмурьте брови.
Вам это не идет.
Ух ты!
Какое богатство!
Вот это я люблю!
Когда я буду богатым, построю
консервный завод.
Торговый дом "Прохор Громов".
С заграницей торговать буду.
Скотобойни заведу, сам обучусь в Америке.
Какой вы мясник! Это гадко!
А я решила сделаться вегетарианкой.
Это что за нация?
При чем тут нация?
Вегетарианство – это безубойное питание,
без насилий над жизнью.
Ах, да. Ну, я это не признаю.
Кровь – вещь хорошая.
Какие мы с вами все-таки разные.
Верно вы подметили, что я не по годам
большой, серьезный.
А всё Угрюм-река наделала.
Ужасно было трудно!
Под конец прямая гибель подошла,
а умирать – тяжко.
Главное холодно.
Я еще раз хочу услышать,
как вы спаслись.
Я умирал.
Потом вдруг шарахнула
пуля. Сразу, вдруг.
Аж палатку отбросило.
Вихрь крутился белый, белый, холодный.
И вдруг что-то сверкнуло перед глазами.
Как молния.
И с криком ужасным таким, звериным,
кто-то опрокинулся.
Это Ибрагим был, а в руке у него кинжал.
Хотя он не сознается и почему
закричал, не говорит.
Вам тоже не скажет.
Вы лучше не сердите его, не спрашивайте.
Потом вдали затявкали собаки.
Я думал, опять волки.
Нет, собаки ездовые: на ярмарку
шли, к озерам, якуты.
Взяли нас.
Бедный мальчик.
И вот не могу сообразить – очень
болен был.
До этого или после, я видел Синильгу.
А расскажите как вы нашли её гроб?
Я очень люблю страшное.
Я вам лучше расскажу про одну
молодую вдову-тунгуску.
Очень смешной случай.
Однако какой вы бабник!
Вдова, Таня, еще про какую-то Анфису
рассказывали...
Это наша хорошая
знакомая. В селе у нас.
Красивая очень.
Я о ней теперь не думаю. Я теперь...
Поздно уже.
Яков Назарыч, вы еще не спите,
можно к вам?
Входи, братец, входи без церемоний.
Ты мне как родной, все едино.
Я послезавтра уезжаю.
Ну, что ты! Гости знай...
Пора уж.
Яков Назарыч, вы мне не отпустите товару
в долг тысячи на полторы, две?
Куда это?
Дорогой приторговывать стану.
Пес, извини на ласковом слове.
Это мне глянется. Садись.
А как же ты поедешь с товаром-то?
В пути задержка будет?
А я на двух парах, быстро.
Вчера в Москву выехал купец Болдырев.
Так я подговорил его ямщика,
дал ему красненькую на чай,
в трактире водкой угостил.
Он оповестит по деревням, что
я следом еду с товарами.
Места там глухие, думаю барыш будет.
Вот дьявол!
Так ты у меня всю коммерцию отобьешь!
Дам, дам, дам.
Бери, братец, бери.
Вот утром вместе в лабаз и пойдем.
Эгей, милая!
Вылезай.
Гляди-ка, мать, какого орленка
тебе привез.
- Узнаешь? - Сыночек!
- Прошечка! - Ну, пошли!
Бонжур-с! С приездом-с!
А как везли, не помню.
Вот я жив, здоров.
Это Ибрагим спас меня. Зело борзо!
Илья, пускай все придут сюда!
Папаша опять, кажется, выпивши?
Пьет. Плохо всё у нас Прошенька.
Ибрагим, садись.
- Наша постоит. - Садись!
Да не сюда, вот в кресло.
Вот, ребята, этот самый человек сына
мне от неминучей смерти спас.
И я, как именитый купец, желаю
возблагодарить его.
Ибрагим!
Ты, может статься, и злодей, это ничего,
со всяким случается такой конфуз, но ты...
Сердце у тебя из золота.
Поэтому – спасибо тебе от
всей русской души.
Не надо, хозяин! Не надо!
Сиди! Сиди! Эй, вы, все кланяйтесь, все!
Ибрагим! Жертвую тебе белого коня. Владей.
Кучер! Передать коня черкесу
с седлом, со всем.
- Сиди! Илья!
- Да-да.
Отпусти Ибрагиму лучшего сукна,
сапоги, шелку – чего пожелает.
И вот еще, погоди.
Вот это особо.
Спасибо, батька.
Ежели винтовку давал мне, ежели коня
давал, знай, батька, умру за тебя.
За Прошку, за хозяйку умру!
Да хранит тебя Аллах!
Спасибо, батька!
Спасибо!
Здравствуй, с праздником!
Здравствуйте! Где же это вы,
Прохор Петрович, скрывалися?
А почему эта женщина, мамаша,
с чужими мужьями катается?
- Не знаю, Прошенька.
- А кто знает?
Я! Ну вот что, милый вьюнош.
Ты мне не перечь, не досматривай
за мной и не мудри.
Понял? А то я с тобой по-другому поговорю.
Ну, иди с Богом!
Жива! Давай!
Как ты это? Кто
тебя? Сама. Сама.
Ой, больно, Петро.
Потерпи, голубушка, завтра
поведу тебя в баньку.
Спрысну с семи окатных
камушков водицей.
Кровью своей опою его.
От всего отрекуся, от света, от царства
небесного, но не уйдет он от меня, сокол.
Здорово, Светик!
Ох и люб ты ей.
Брал бы, она не перестарок,
22 годок идет.
У тебя, бабка, зубы есть?
Нету, Светик, нету.
Жаль... А то бы я их
тебе выбил. Уходи.
Дурак ты, Светик.
Ососок ты поросячий, вот ты кто.
Сколь времени живу на свете,
такую королеву первый раз.
Вся думка ее к тебе лежит.
Эх ты, дурак паршивый!
Хотя бы матку-то пожалел. Зачахла ведь.
Бабка, слушай.
Скажи, бабка, только честно,
она отца любит?
Отца?! - Христос воскрес! Больно нужно.
- Врешь!
А Илюха, приказчик наш, к ней часто ходит?
Слушай, бабка... Да ты
чего дрожишь-то весь?
Тебя любит, вот кого!
А мало ли к ней ходют.
- Знамо дело, мухи к меду льнут.
- Врешь!
Она отцова любовница. Прав?
Тьфу! Будет она со старым
мужиком валандаться.
Говорят тебе – ты один.
Эх, младен! Ты ее в баньке
погляди – растаешь.
Сватай знай.
Скажи ей... Нет, ничего не говори.
Убью я ее, так и скажи. Убью!
Миленький Прохор Петрович!
Ну, не сердитесь на меня, я буду
звать вас Прохором.
Это третье мое письмо,
а вы не отвечаете.
Грех вам.
Ну что ж, с глаз долой – из сердца вон.
Видно, все мужчины таковы.
А я стала очень умная.
Мы образовали литературный кружок,
пишем рефераты.
Читаете ли вы что-нибудь?
Надо читать, учиться.
Да, надо учиться.
Надо.
Здравствуйте! Вы Шапошников?
Да. Поселенец Шапошников.
Я слышал, вы кончили университет? Да.
По юридическому.
Садитесь.
Чем могу служить? Я
хочу учиться, а здесь...
Вы знаете, например,
немецкий язык? Нет.
Верней, знаю, но не очень хорошо.
- А вы не боитесь?
- Чего мне бояться.
А, что вы ссыльный. Нет,
я вообще ничего не боюсь.
- Чучела набиваете?
- Препарирую.
Значит, вы меня будете учить
всему, что знаете.
Вы не беспокойтесь,
я буду хорошо платить.
Я вообще хочу...
Я должен быть человеком.
Это вас родители
заставляют? Нет, я сам хочу.
Похвально! Конечно,
вашему папаше не до вас.
Ну, с чего начнем?
Ну, займемся историей, географией.
После Пасхи, что ли?
Нет.
Если вы свободны, то начнем сейчас.
Подайте! Подайте, пожалуйста!
- Подайте!
- Подай, батюшка!
Красный праздник!
Праздник! Воскрес!
Чтоб тебе! Тьфу! Прости господи!
Анюта!
Прохор Петрович, Христос воскрес!
Зачем это вы, Прохор, от сладости
из дому ушли?
Там наверно у вас море разливанное.
Да так.
Очень я, Шапошников, природу люблю.
Вы мне не говорите ерунды.
Я не хочу бедняком быть. Ерунда!
Я буду богатым. Я
хочу быть богатым.
Ну что ж, и среди купцов
тоже бывают люди.
Но это редко.
Это феномен.
Не знаю каким я буду.
Думаю, что не худым буду человеком.
Без вашего социализма, а просто так.
Значит, мы с вами
идейные враги. Идейные.
Но это не значит, что мы вообще враги.
Мы можем быть с вами самыми
близкими друзьями.
А я, Шапошников, люблю с врагами жить.
Веселей как-то...
Кровь лучше полируется.
Не умею бороться.
Ну, продолжим.
Даже в животном царстве,
вот, допустим, белки.
Ведь это животное стадное.
Опять мы видим принцип общественности.
Ведь когда переселяется белки стадами, они
срывают грибы и нанизывают их на сучья.
А сами дальше, за тысячу верст.
А кому предназначаются эти грибы?
Да тем белкам, которые
пойдут через год. Ешь.
Что же это по-вашему, не общественность?
Дуры ваши белки.
Ну а кто же не дурак, позвольте
вас спросить?
Орел. Ну а какая от него польза?
Да черт с ней, с пользой-то.
Орел в облаках. Орел всё видит.
Куда хочет – летит, что хочет – делает.
Орел – свобода! Ну-ну! Ну!
Захочет орел жрать, камнем вниз – и из
вашей дуры белки кишки вывалятся.
Орел – сила.
А вы, я вижу, индивидуалист.
Я? Я просто – Прохор Громов.
Со светлым праздником!
Не удалось нам прежде-то,
Анфиса Петровна?
Ну, Христос воскрес!
Зело борзо!
Я те покажу!
Как мальчишку с толку сбивать!
И где ты шляисси?
Ведь прибил зверь мамашу-то твою.
За что? За то что...
Поди знай за что!
За всяк просто!
Сначала Анфису по морде съездил, а тут...
Мамаша, милая!
Как нам жить?
Как жить?
Чрез ту змею погибаю.
Господи, возьми меня к себе!
Родная моя, бесценная!
Сейчас я поговорю с отцом.
Ради Бога! Он убьет тебя...
Мамаша! Надо кончать.
Прошенька!
Проша!
А, красавчик, сокол.
Отец!
Ты мне отец или нет?
Ты моей матери муж или...
А ты кто такой?
Я человек. Ты? Человек?
Пащенок ты! Лягушонок!
Тьфу, вот ты кто!
Если ты будешь мать бить,
я пожалуюсь в суд.
В город поеду, прокурору подам.
К прокурору? Батюшка!
Голубчик, Прохор Петрович, пощади!
Погляди на мамашу, избил всю.
За что? За что, отец?
Ведь она мать мне, женщина...
- Заступник?
- Да! Заступник!
А знаешь ты, отчего это выходит?
Отчего такой ералаш в
доме? Знаю! Из-за Анфисы!
А! Догадлив. Стыдно
тебе, отец... Мне?!
Мразь, мокрица! Кого она
мусолила при всем народе?
- Меня или тебя?
- Брось её!
Иначе сожгу ее вместе с
гнездом! Ты отца учить?!
Я никого не боюсь! Застрелю её!
Убью! Убью эту развратницу!
Пустите! Пустите!
Геть, шайтан!
Я тебе покажу кинжал!
Прошка, ты есть джигит.
Мы тебя любим! Савсем
любим! Сдохнем аж!
Тебе не уксусу надо.
Ты не за уксусом пришла.
Нету его, нету. Уехал!
- Кто? - Кто-кто! Сам.
А тебе кого надо?
Ой, девка!
Зря ты нашему мальцу, Прохору,
голову морочишь.
Хоть ты уехала бы со своей красотой.
Ведь мужики с ума
посходили! Виновата что ли я?
Эта женщина зачем
здесь? За уксусом.
Что?
Мало тебе хозяин оплеух надавал?
О, мы сквитаемся!
Я его не так ударю.
От моей-то затрещины рад будет
в прорубь нырнуть.
Сквитаемся. Иди вон!
Эх, Марья Кирилловна!
Вон!
Тоже – вон.
Да захочу – вашей ноги здесь
в три дня не будет.
- Курица вы, а не жена.
- Вон! Потаскуха!
Грешно вам!
Грешно!
Весело живу, а себя соблюдаю.
Бог свидетель.
Так и сказала? Говорю-то!
Если мамаша спросит – передай,
я в избушку с ночевкой.
Гуси летят.
Совсем не ожидала вас.
Вот что.
Я пришел... И не одета я!
Что это у вас?
Я пришел с вами ругаться. Со мной?
- Ругаться.
- Да, ругаться. Сокол мой! Сокол!
Что это вы затеваете?
Что это вы хотите?! Жизнь моя!
Ругай, бей, застрели
меня. Не жить мне без тебя!
Сумасшедшая! Не
приставай, Анфиса! Уйди!
Ты хочешь погубить меня, Анфиса.
Нет.
Я не могу этого вынести.
Я уйду.
- Анфиса!
- Сокол!
- Сокол мой! - Анфиса!
- Любишь? - Люблю навеки!
Ты останешься здесь, я хочу
любоваться тобой, быть рядом.
- Мой!
- Тут опасно!
Отец уехал на мельницу.
Ты ничего не думай, я чиста.
Давай пить наливочку?
Сладкая-сладкая. Сама варила.
Не пущу! Ты останешься
здесь. Не останусь.
Я проведу это ночь с тобой,
только не здесь.
В избушке. Ладно?
Согласна, милый! Согласна!
Ружье оставь здесь.
Мы возьмем с собой два
наших сердца. Твоё и моё.
Анфиса!
Я опьянел!
Жарко мне.
Какая ты красивая!
Но я не могу двинуться
с места. Поди ко мне.
Анфиса!
Эта ночь моя, мил-дружок Прошенька.
Нет, милый, нет.
Зачем так скоро?
Еще и филин не кричал.
Я выпью по капельке
эту ночь. Дай мне пить.
Я изнемог. Погоди минутку.
Как мне хорошо сейчас.
И больно.
Погоди ты.
Выпьешь всю меня до дна и будешь
пить во веки веков.
Не уйдешь от меня.
У меня есть невеста.
И я её люблю. Разве я
смогу жениться на тебе?
Нина.
Ниночка! Ниночку забудь!
Ниночку никогда не
вспоминай! Слышишь, Прохор?
Неужели думаешь, отдам
тебя? Никому не отдам!
Запомни! Прекрасная
ведьма ты! Волшебница!
Никогда не видал я таких красивых баб.
Сгинь! А что ж ты видел, Прошенька?
Таню или тунгуску грязную свою?
Ты и Анфисы не видел.
Это не Анфиса, это канифас.
Увидишь Анфису, навек
в сердце войдет.
Голубь сизый! Только ты первый.
Только для тебя цвету. Единственный.
Анфиса!
Судьба моя!
Эгей! Дрыхнешь здорово!
Гусь бил, нет?
Кого убил?
А где ружье?
Я не брал.
Кажется не брал.
А ты давно здесь?
Худо, Прошка.
Твой ружье Илья отцу принес.
Где брал? У Анфисы.
- Когда отец приехал?
- Ночью.
Ты с ним, Прошка, потише.
Чистый зверь. Убьет.
С праздником вас, Марья Кирилловна!
Простите меня, дуру, за худой
мой бабий язык.
Клянусь я, Богом – не виновата
я перед вами!
За что же он задарил тебя всю?
А спросите его. Да, чур, пусть не врет.
Поглянулась, пожалел, может быть.
Конечно, я люблю покрутить в пустую.
Такая уж такая уродилась.
Но Петру Данилычу я никем не была.
Не тебе бы говорить, не
мне бы слушать. Господи!
Клянусь! Пусть проклянет
меня ангел-хранитель!
Ну, ладно.
Только сына моего не обижайте,
Анфиса Петровна.
Ради Бога! У него невеста есть.
Невеста не жена еще.
Невесту человек выбирает,
а жену Бог дает.
Заходите как-нибудь.
Спасибо на добром слове!
А с Петром Данилычем буду
как крапива. Отскочит.
Господи!
Прошенька!
А ведь Анфиса хорошая.
Да, хорошая. Она очень
хорошая, мамашенька.
Зря плетут про неё.
Только, говорят, водку хлещет, как мужик.
Наливочку, мамашенька, наливочку.
Надо её замуж выдать.
За Илюху.
За этого дурака-то?
Да такая красота, как Анфиса Петровна,
за князя выйдет, если в столице где.
Ангельская красота,
верно. Глаз не оторвешь!
Только, Прошенька, не годится
она жены никому.
Красивая ягода крушина,
а как съешь – сдохнешь.
Пускай-ка Илюха сходит, гостей покличет.
В картишки что ли? Скучно
чего-то, да и праздник.
Я бы, Петруша, Анфису Петровну позвала.
Можно?
А позови, Маша, позови.
Только пожелает ли она
после оплеухи?
Да ведь у ней форсу как у барбоски блох.
Позови.
Рябиновая-с, Анфиса Петровна.
- Пирожка?
- Благодарствую.
Вам.
Прохор Петрович! Вот и
он. Этакий Еруслан Лазарич!
Подсаживайся к Анфисе Петровне,
а то тесно тут.
Э нет, не могу, не
могу, приятели. Увольте!
Эх, изурочили тебя. С худого глазу.
Надо бы молебен отслужить.
- Да! - Ты что?
Ежели усердно помолебствовать
коленопреклоненно,
может опять запьешь, а?
Типун вам на язык, батюшка!
Я недавно сон в избушке видел.
Не знаю, сон ли
это. Конечно сон.
Подайте горчицу, Прохор Петрович.
Беспременно сон.
Мне снилась колдунья.
Красивая очень.
И у неё на правой груди родинка,
как у меня?
Как у тебя.
Филин кричал?
Так это был не сон?
Не сон.
Скажи мне.
Вот парочка-то!
Даже и не поймешь, который
из них краше-то.
Зело борзо.
Давайте выпьем!
Дак вот, значит, милый мой Проша, сын.
Через недельку, значит, отправляйся ты,
Прохор, с Ибрагимом на Угрюм-реку.
Возьмешь товару, денег, обоснуешься
где-нито и торгуй.
А через годик женим.
Отец!
Петруша! Сказано – сделано.
Шабаш!
Ты не обманщик, бойе.
Правильно меняешь.
Борони Бог как правильно.
- Хороший шкурки.
- Вижу-вижу.
Два стойбища к тебе
приведу. Дожидайся.
Весь тунгус к тебе придет.
Другой купец врал. Расписка
брал, путал, мошенник.
Ты – настоящий друг.
Продай нам мельца, а?
Фарков!
Принимай пушнину.
Потом угости вином, не обижай их.
Два года.
Уже два года.
Я основал своё дело.
У меня 40 рабочих. Я торгую.
Я купил эту землю.
Но Прохор Громов способен на большее.
Моё имя должно греметь.
Но как работать?
Как взять разгон?
Нужна опора в жизни.
Нужны деньги, капитал.
Отец?
Нет, он пьяница. Сына выгнал.
Анфиса?
Но она не богата.
И почему она не отвечает?
Ни одного письма.
Нет, забыть её.
Жена!
Да, нужна жена. И,
конечно, Нина Куприянова.
И тогда, Угрюм-река, я твой хозяин!
Погоди! Пароходы
будут толочь твою воду.
Я запрягу тебя, и ты будешь крутить
колеса моих машин.
Захочу и прикажу тебе течь
не здесь, а там.
Потому что Прохор Громов сильней тебя!
Сильней!
Милая моя, Анфиса!
Который раз уж Ибрагим везет на почту мои
письма и каждый раз нет от тебя ни слова.
Неужто забыла нашу избушку
и ту хмельную ночь?
Сволочь! Хорошо пишет!
Сокол мой!
Сокол мой залетный! Прошенька,
мой дружочек!
Давно ты уехал ты, и сердечко моё
трепыхает, как у птички.
Господи! Третий год ни
одной весточки от тебя.
Сволочь!
И опять приезжал почтарь.
И опять нету письма от милого.
Может статься, затерялись твои письма?
Или какая змея улистила там?
Господи!
Хоть словечко!
Брошу всё, убегу к тебе босиком,
хоть в снег, хоть в мороз.
Ну, Анфиса, берегись!
Пришел бить меня?
Что скажешь, Петруша?
Ну, приласкай хоть.
Прижми к себе, ну?
Отстань, не лезь.
Я его люблю. Прошку? Да!
Значит... Значит, ты отца
на сына, сына на отца?
Как двух медведей?
Ты?! Стравить хочешь?
А пощечину-то помнишь, Петя?
Убью я его!
Ежели меня не полюбишь.
Убью!
И тебя убью.
И значит, охота тебе, дураку старому,
на каторге гулять, а?
От богатства-то, Петя!
Да где уж тебе убить!
Бык ты холощеный.
Анфиса, не замай!
Стреляй!
Стреляй, черт ненавистный! Ну!
Ибрагим!
Больше писем не было?
Как можно? Сам сумку клал.
Шапошников книг прислал.
Куприяновы к себе зовут.
В Нижний на ярмарку приглашают.
Девка Куприян сильно хорош.
Или Куприян? Слыш-ка,
Прохор Петрович!
План прииска надо бы в
город отправить. С заявкой.
Товар доставить надо?
Совсем товар мало.
На днях поедешь к отцу.
Повезешь двадцать тысяч рублей.
Вернешься с товаром.
И письмо еще одно передашь.
И я поеду.
Поеду с Куприяновым по Волге,
по Уралу, в Москву.
Надо посмотреть Россию.
Поучиться.
Молодец!
Большой хозяин будешь!
Скажите, ради Бога, вы такой звездой,
такой такой этуалью слетели к нам.
Кто вы?
Откуда?
Лицо у вас очень
оригинальное. И непростое.
А вот образ жизни...
Кто я такая спрашиваете?
Я Анфиса.
Женщина.
Прохор Петрович как-то ведьмой обозвал.
Что ж я, ведьма? Как по-вашему?
Оставьте, пожалуйста. А
откуда, я и сама не знаю.
А вам зачем?
Присмотритесь к Анфисе.
Как она на счет отца.
И вообще.
Вы человек опытный.
И сообщите мне.
Многие сердца сохнут от вашей
действительно красивой наружности.
Ваша внешность, то есть
фигура и все, эффектна.
Можно сказать, без всяких
«но». То есть прекрасна.
Ну вот....
Душа ваша. Моя душа
кого захочет того и полюбит.
И уж так-то ли крепко полюбит, что...
Это прекрасно!
В вас много романтики.
Вы в своих чувствах порхаете за облаками.
Но ведь надо жить-то нужно и на земле.
И жить попросту. Попросту?
Да как же это попросту Шапошников,
миленький мой?
Это очень просто.
Не всегда надо доверять
сердцу. А нужно и уму.
Вот, допустим, вы страстно полюбили юношу.
Вот, допустим, я страстно полюбила
юношу, Прохора Петровича.
Анфиса Петровна, оставьте
и мечтать об этом!
Погибнете. Так вот за
какой куделью вы пришли.
Шапошников!
Миленький, хороший, не вам хитрить!
Да, я люблю его.
До смерточки люблю.
Большое у вас сердце, а не отогретое.
Один, как сыч, живешь.
А годочки твои уходят,
как дым едучий.
Женился хоть бы...
А и взять тут некого, в такой дыре.
Верно, да. Горемыка!
Да, это верно.
Золотое у вас сердце.
Здравствуйте, Ниночка!
Дорогая моя, хорошая Ниночка!
Прохор!
Вы?
И борода?
Сейчас же отправляйтесь
бриться. Как прикажете!
Здравствуйте, здраствуйте, дорогой мой!
Домна Ивановна!
Отец! Яков Назарыч!
Ух ты, мать распречестная!
Прохор! Ну и дед!
Ну и лешева дубина вырос.
Ты никак больше сажени ты?
Да что вы, Яков Назарыч,
какой же рост во мне?
Карапузик.
- Ну а как отец, мать?
- Хорошо.
- А черкесец тот?
- Тоже.
А в деньгах-то много в тайге нажил, а?
Большой из тебя будет
толк. Большой! Мать!
Давай угощай гостя!
Угощай.
Ну садись, садись. Сюда-сюда.
Как вы удивительно похорошели, Ниночка.
Разве я была не
хороша? Нет, в сущности.
Я хотел сказать...
Ничего-ничего, сыпь!
Бабы это любят. А ну-ка
давай-ка по коньячку.
Ну, весь!
Весь дед!
А отец твой непутевый, бабник.
Есть, есть такой слушок, есть.
Вот Нина Яковлевна писала, что вы
собираетесь путешествовать.
Это правда? Ах, вот
как! Мне не доверять?!
Сейчас же просите
прощения! На колени!
Правда, правда,
поедем. И я с вами.
Молодец, джигит!
Сознайтесь! Ведь вы забыли меня.
Ниночка! И как вам не грех
так думать? Вас забыть?
Анфиса Петровна! Вы
теперь для меня ничто.
Но знайте, что если вы осмелитесь обижать
мамашу мою, я посчитаюсь с вами,
по настоящему.
А на вашу притворную любовь
ко мне, я плюю!
Вот если б...
Только боюсь сказать Ну, говорите!
Я так понимаю
вас. Нина! Ниночка!
Вы действительно, должно быть, ведьма.
Советую вам убраться из села.
Спасибо, Ибрагимушка.
Прохору твоему спасибо.
Прохору Петровичу.
Ты чего?
Так...
Так, Ибрагимушка.
Зачем же ты его одного-то его бросил?
Прохор жениться хочет.
Невесту выбирать поплыл.
Невесту.
Нина!
Ах, если б вы только...
Если бы вы... Ужасно
ненавижу эти ахи.
Вы хотите сказать, что любите меня? Да?
Нина!
Ниночка!
Раз!
Два! Ну полегче! Зело
борзо полегче! Три!
Я ведь, батя, со старухой своей
разводиться хочу.
Четыре.
Не одобряю. - Пять!
- Ой, злодей!
Игемон, а! Эфиоп!
А реванш? Не желаешь?
Пойду. Куда это? К зазнобе?
Зело зазорно. Зело зазорно.
- Батя.
- Да? Помоги!
Тысячу. Уж больно ты дешев!
А молодица хороша, сливки
с малиной! Зело пригожа.
Ну, дак как, ваше преподобие?
Нет, нет, нет, нет, нет. Не купишь!
Дешево даешь!
Дело кляузное, я скажу, грязное.
Хотя в консистории у меня связишки
кой-какие есть.
Подумай, подумай, отец.
Деньги на дороге не валяются.
Прохор не приходил?
Стоило ли ехать. Урал, Урал.
Зря только вожу всё это.
Он разрешение на осмотр
всех цехов получил.
А по-моему он и так вынюхал
всё, что можно.
Весь день на заводе.
На обед окрошку надо.
А ты что не пошла с ним?
Да не могу я больше лазить по
этим вышкам и доменным печам!
Ад какой-то!
И рабочие. Они живут
здесь хуже, чем в аду!
Услышал, молва идет будто с Угрюм-реки
богатый фабрикант приехал.
Это Прошка!
Будто в двух Америках обучался
и сквозь землю видит.
И набирает народ и за деньгами не стоит.
Ну а при нём – вроде
как жена. Это ты.
Ну чисто ангел!
Ходит по хибаркам и всех утешает.
Кому доктора привезет,
кому чаю, кому ситца.
Ну всё знает! Ну!
Простите! Опоздал. В открытом руднике был.
Силища!
Ниночка!
А что такое диорит?
Если интересуешься горным делом,
вызубри геологию и петрографию.
Да и вообще. Ниночка!
Человек! Обед в номер!
Ниночка! Видел гидравлический молот.
Машины. Турбины. Печи Сименса.
Хороших мастеров нашел.
К себе переманил. Ну да!
- Так-то они и пошли к тебе!
- Пойдут.
А сколько они получают здесь? Гроши?
Рабочие живут очень плохо.
У Прохора Громова они будут жить иначе.
Я буду платить больше.
Хорошо кормить.
Дам светлые,
чистые дома. Пойдут!
Инженера толкового нашел.
Зовут Андрей Протасов.
Я, собственно, иду к вам не из-за денег.
Я еще молод - энергия есть, знания тоже.
Я хочу попасть на новое
крупное дело. А здесь...
Здесь всё сто лет назад предрешено.
Творчества нет, мысль спит, голова
ушла в бумажки, в циркуляры, в хлам.
Мы с вами, Андрей Андреевич,
кадило раздуем!
Сибирь это...
Вы ведь видели образцы пород
из моих владений?
Великолепные!
Вы непременно оставьте
их мне, я исследую.
Да.
А смету на оборудование для золотого
прииска вы мне в первую очередь.
Хорошо.
Еще нужен паровой двигатель,
оборудование для лесопилки.
Я всё это приготовлю, отправлю
в разобранном виде.
Эх, мне бы еще поучиться здесь!
Я ведь, в сущности, ничего не изучил.
Ничего, Прохор Петрович!
Мы еще с вами в Бельгию
поедем, в Америку.
Я был в вашем музее и видел отлитую
из меди благодарственную грамоту
Петра Великого на имя Демидова.
Который основал это дело.
Думаю и я не в задолге буду
удостоен такой же грамоты.
Ох, не дело задумала,
ягодка моя! Один, говоришь?
Один-одинешенек. Пьяный
сидит. Аж синий весь!
Эх, была не была.
Видно, приковала меня судьба
к дорожке темной
Все меня покинули.
Скоро я умру.
- Мне...
- Здравствуй, Петя!
Уйди! Уйди! Крест на мне, уйди!
А, вон кто.
Ты?!
Анфисушка, подойди. Здравствуй!
А я всё чертей вижу.
Вот и тебя за черта принял.
Несмотря что ведьма ты.
Ах, Петр, Петр.
Ничего-то ты себя не
бережешь. Пьешь всё.
А хочешь – одним словом человека
из тебя сделаю?
Хочешь, Петя, а?
Умру я скоро, Анфиса.
Через тебя.
- Умру. - Да брось!
Плюнь! Належишься-то
в могиле еще. Нет, умру.
Сердце чует.
Вот теперь и к тебе уж меня не тянет.
Всё перегорело внутри.
Так, угольки одни. Хочешь,
женой твоей буду, Петя?
Путаешь. Петли вяжешь.
Знаю, не обманешь. Черт ты!
Черт!
- Черт! - На, гляди.
Черт.
Нет.
Ты страшней черта.
Ты, чего доброго, научишь меня жену убить?
Анфиса! Анфисушка! Анфиска!
Да не из таковских я, чтоб
душу свою в грязи топить.
Разведись.
Отпусти ее на волю. И
тебе и ей легче будет.
Сам мне в уши твердишь: развод, развод.
Вот и разведись по-хорошему.
Думай, Петр. Скорей!
Крадучись хороводиться с тобой не стану.
Это видишь?
Видишь, говорю?!
Это тебе – развод.
Слышала, девка?
Прохор купецкую дочь высватал.
Стафет по проволоке
прилетел. Сюда едут.
Свадьба скоро.
На то он и жених.
Отправляй, пожалуйста.
Дорогой сына.
Благословляем, ждем.
И поклон.
Пётр Громов.
Прошка, приезжать, дома не порядку.
Кое-кого надо убирать с
места. Пишет Ибрагим-оглы.
Наворачкино, как коровье брюхо.
Так нельзя, хозяин
обидится. Мой не обидеть.
Зачем деньга плотим.
Кого это убрать-то рекомендуется?
Какое твоё дело?! Кого-кого!
Дом нужно перестроить, лавку
убрать на другом месте.
Отсылай, пожалуйста.
Уйди.
Пожалуйста, уйди.
Прочь, Анфиса! Что
тебе надо от меня?
Всё равно не дам тебе жить на свете.
Сама решусь и тебя не пощажу.
Анфиса! Ведьма! Ведьма!
Что же ты делаешь со мной?
Неужели всё к черту?
Можно?
А я от Петра Данилыча сейчас.
А ты почему взволнован
так? Что с тобой?
Сердце что-то. Черт его знает.
А Петр Данилыч мне одну вещичку подарил.
Вот, в футляре. Покажи.
Нет, до свадьбы не приказано.
Ты можешь быть моей
женой? Сейчас. Сию минуту.
Что ты?
Как?!
До свадьбы? Да, сейчас.
Ради Бога, Прохор! К
чему оскорбляешь меня?
Странно.
А что ж тут странного? Так.
Какие-то вы все монашки,
городские. Недотроги.
Но если я разлюблю тебя?
Женюсь, а потом возьму и разлюблю.
Знаешь что?
А почему ты меня не познакомишь
с этой женщиной, с Анфисой?
Почему? Зачем тебе? Хочу.
Ну, потом как-нибудь.
При случае.
Что же мне с тобой делать-то?
Красная ты моя шапочка.
Хочешь еще чайку?
Что хотите, то и делайте, Анфиса Петровна.
Хоть убейте.
Мне всё равно теперь.
Пей, Шапкин.
Пей, не тужи.
Эх, Шапкин, Шапкин.
А ведь и ты ни капельки не лучше прочих.
Тебя моё тело потянуло.
А, руками замахал.
Скажешь нет? Скажешь душа?
А вы, кобели, вот к какой душе прётесь.
Вот ваша душа. Все!
Все! Все! Эх, черти вы!
Я за других не отвечаю.
Я отвечаю за себя.
Всё естество моё в вашей власти.
В вас, Анфиса Петровна, необычайно
гармонично сочетаются ум, красота,
и высокие душевные качества.
Да черт с ангелом во мне сочетаются.
- Вот кто.
- Не знаю, не знаю, не знаю.
Это всё равно.
Я люблю вас!
Я знаю, вы не можете полюбить меня.
Так хоть убейте!
Умоляю, отравите! Зарежте!
Я собакой готов ползать у ног ваших.
Вот, сынок, будущий мой зятюшка.
Значит, такие-то дела.
Значит, за Нинкой даю тебе двести тысяч.
Это в банке, в Москве.
Чуешь? Маловато.
Я думал больше.
И мало? Черт! По делу
– мало. По планам моим.
Прииск еще. «Надежный»
называется. Мало?!
Ну прииск, ежели к рукам,
вещь хорошая.
Приданое еще!
Лошки, ложки, серебришко, золотишко,
в двадцать пять тысяч не уложишь.
Мало, дьявол, а? Мало?!
Ты отвечай, черт окаянный!
Задушу!
Полагаю, достаточно.
Черт! Ну ведь прям задушите.
Ну, вот теперь убирайся вон.
Проваливай, проваливай!
А свадьбу в Крайске сыграем.
То есть такой пир на всю
поднебесную закачу!
Чертям тошно!
Это еще что у тебя, стрекоза?
Ничего, папочка. Секрет.
Да ну уж какой там секрет!
Покажи-ка, покажи!
Только это...
Хороши, хороши.
Откуда? Петр Данилыч подарил.
Снимай.
Лампу! Свет!
Или я ослеп.
- Или с ума схожу.
- А что, папочка? А что?
Нет, ничего.
Погоди.
Слава Богу, а я уж думал, как бы будущий
мой тесть не нажег меня.
А теперь, отец, я тебе задам вопросик.
Ты уж не гневайся. Что
за вопросик за такой?
Сколько ты, отец, имеешь капиталу?
А тебе какое дело?
Как так? Я работал
два с лишним года.
Я приобрел тысяч семьдесят серебром.
Где деньги? Молод ты еще
от отца отчета требовать!
Сукин ты сын! Деньги!
Где мои деньги?!
Пётр Данилыч, нам надо объясниться.
Ну?
Садись.
Откуда эти серьги?
- Купил.
- Врёшь! Врёшь!
Это серьги моей покойной матери.
Значит, мою мать и моего отца убил
твой батька, дед Данило.
Выходит так?
Я и раньше это подозревал.
Да ты говори, да не заговаривайся!
За такие дела бьют в морду!
Вот мы куда с доченькой попали:
в разбойничье гнездо!
Яков Назарыч!
- Яков Назарыч! - Прочь!
Разбойничье отродье!
Я отопрусь! На-ка, выкуси!
Поди-ка докажи! Купил!
- Вот, где взял.
- Значит, это правда?
Серия 3
На, передать велела.
Прохор, милый мой, мы уезжаем.
Отец непреклонен, хочет дело поднимать.
А я всему этому не верю.
Хотя на серьгах имя моей бабушки.
Как это всё ужасно!
Что, Прошенька, женился?
Взял чистенькую, ангелочка невинного?
Откачнулся от ведьмы?
Ну, да ничего, ведьма тебя
всё равно возьмет.
Ведь любишь? Зачем же
ты, Анфиса, в такую минуту?
А, Прошенька. Не
вырветесь. Ни ты, ни батька.
- Штучка у меня такая есть.
- Анфиса!
Чего ж ты, Анфиса, хочешь?
Тебя хочу.
Брось, брось её! Я все знаю, Прошенька.
Хорош-то подарочек невесте подарили.
Ну, а дальше? Если женюсь, положим?
Не дам, ягодка моя, не дам!
Говорю – штучка такая у меня есть.
Плакали ваши денежки.
Каторга вам будет.
Как это все ужасно!
Но при чем тут ты, я и наше счастье?
Это испытание, посланное Богом.
Милый, не падай духом! Жди телеграмму.
Упрошу, надеюсь на влияние матери.
- Чего же ты?
- Ты, Ибрагим?
Ну, я.
Что ж теперь делать?
Всё кончено.
Ты, единственный, Ибрагим.
Самый верный.
Нина уезжает.
Кончено, Прошка.
Жалко Прошку.
Девку жалко. Тебя жалко.
Зачем целый день дождём бродил?
Мокрый.
Хворать будэшь. Прикрути
лампу: глазам больно.
Ничего, Прошка. Ты молода.
Я своё время отгулял.
Не горуй.
Спи!
Познакомый скажешь.
Мой убил твой матька.
Твой батька. Мой.
Ты?
Врешь, паршивый черт!
Под каторгу себя подводишь?
Что хочешь делай, хозяин. Я убил.
Где убил? Когда?
Какие они из себя? А?
Врешь, негодяй! Варнак!
Каторжник проклятый!
Мой крещеный! Батюшка макал.
Вот Бог - Иисус Христос!
Аллах Божьей матери.
Я убил. Встань, собака!
Говори, черт лысый!
Говори! Мой с каторги
бежал. В тайге гулял.
Жрать надо - жрать
нет. Глядим - тройка.
Ямщик крошил, старика крошил,
старуху крошил.
Какие они из себя? Во
что одеты? Слушай, хозяин.
Мой не врал. Слушай.
Ямщик был большой.
Кричал сильно! Старуха ухи рвал.
- Папочка!
- Уйди!
Вон в двери! Папочка! Папа! Уйди!
Мой не врал.
Стреляй.
Только в самое сердце.
Папа убьет его! Убьет Ибрагима!
Господи! Убил!
О, прошу вас!
- Прошу вас! - Каторгу!
Пощадите Ибрагима. Он
мне в тайге жизнь спас.
Ради Бога! - А серьги?
- Мой продал.
Данилу-старику. Мой собственный!
Ничего тебе, разбойник,
не скажу сейчас.
Пшел вон, стервец!
Все идите.
Все.
Завтра.
Какой ты хороший, Ибрагимушка!
Как только стану женой Прохора,
вы, Ибрагим...
Я вас буду очень беречь! Очень-очень!
Барышня Куприян!
Твой глаз на сквозь видит.
Ты веришь мне? Верю.
Всё понимаю!
Больше не надо.
Молчи.
Не надо! Не надо, хозяин!
- Не надо.
- Спасибо тебе, Ибрагим!
От всего моего сердца!
Ты что, Бог велел всех
любить. Я Прошку люблю.
Марию люблю!
Не надо!
Спас ты нашу фамилию, Ибрагим!
Уехали Куприяновы
по-хорошему. Скоро свадьба.
Давненько не заглядывали.
Болен был.
А вы всё лежите?
Да. Лежу. Лежу и буду лежать.
Потому что нет свободы.
Мои товарищи и в ссылке
продолжают борьбу.
Иные бегут на волю. А я?
Эх!
Нет у меня свободы духа.
Ну а что такое свобода, по-вашему?
Свобода?
Это такое состояние человека.
Во-первых, я должен сказать, что
абсолютной свободы нет и быть не может.
Так, теперь что же свобода вообще?
Политическая, свобода складывается,
например, из...
Нет! Вы не понимаете,
что такое свобода!
Свобода в двух словах: сказано – сделано.
И без всяких ваших уверток.
Эге. Нет, батенька.
Свобода не ветер: мчусь куда хочу,
раздуваю что хочу: пожар – пожар.
Знаю, куда вы клоните.
Но имейте в виду, что, реализуя свою волю,
свое «я хочу», человек обязан все-таки,
производить это в атмосфере морали.
А что такое мораль?
Выдумали её такие же, как вы.
Нет, Шапошников, у каждого человека
своя свобода, своя мораль.
А нормы, нормы!
Ну должен же быть какой-то минимум!
А подите вы со своим минимумом!
Вы сами минимум!
Кисель. Позвольте! Позвольте!
Эй, вы!
Анфису Петровну обижать не сметь!
Здравствуй!
Да ты никак пьяна? Да, пьяна.
И буду пить. Я по
делу, вроде совещания.
Я по семейному делу.
Касаемому до меня и до тебя.
Вот.
Хочу по-христиански жениться на тебе.
Нет, Петруша, нет.
А женится на мне сын твой, Прохор.
Да ты в своем уме? Или пьяна совсем?
У Прохора есть невеста.
Ну, это еще посмотрим.
Все вы, Громовы, в моих руках.
Ты это знаешь, Петенька.
Сколько ты желаешь получить от меня денег?
Все, сколько есть.
Движимое, недвижимое – что б всё моё было.
Тогда согласна.
Значит, ты за деньги желаешь продать себя?
Себя – да.
А вольная волюшка при мне останется.
Нет.
Не подойдет. Половина
денег сыну принадлежит.
Да надо и Марью Кирилловну не обидеть.
Сама, чай, понимаешь.
Тогда прощай.
Толковать больше не о чем. Уходи.
Хочешь на дорожку посошок?
Не пью. Бросил.
Иди ты к черту со своим вином!
Мне тебя надо!
А мне Прохора.
Не бойся.
Не бойтесь, Анфиса Петровна.
- Я вот зачем.
- Сейчас! Я сейчас!
А что у нас, ночь
или день? Утро.
Одиннадцать скоро.
Не гневайтесь, побудьте одни. Я мигом.
Что ж.
Может быть, убить меня пришел?
Только не убьешь
меня. Я мертвая.
Оставь, Анфиса. Я за делом. Сядь.
И жить нам вместе и умереть нам вместе.
Ежели ты наособицу жив, сокол,
значит – я мертва.
Брось глупые речи, Анфиса.
Я не позволю тебе обирать отца и
делать несчастной мать мою.
Отец раскис, распустил нюни и рассказал,
про вчерашний ваш разговор.
Так вот, Анфиса Петровна!
Никаких разводов, никаких
ваших свадеб! Иначе...
Дайте мне рюмку вина.
Анфиса!
Я тебя люблю по-прежнему.
Любишь?
- Неужто любишь?
- Да, да, да.
Только выслушай меня, пожалуйста!
Значит, все будет хорошо, только
ты не мешай нашей женитьбе.
А я тебя никогда не забуду.
Стану тайно любить тебя. Так.
Так-так. Вот это любовь!
Ну, спасибо тебе на этакой любви.
А вот что!
Женись.
А я за отца твоего выйду.
Я всё равно погублю тебя своей любовью.
Эх, младен!
Плохо ты меня знаешь.
А вот.
У крестика ключик привязан, ключик этот
от потайной шкатулки, а в шкатулке той,
штучка есть.
Когда служила у дедушки Данила, в
горничных, он мне, девчонке,
браслетку подарил.
А на браслетке буковки
кой-какие прописаны.
Кой-какие. Да еще бумажка есть.
Что у дедушки Данилы у икон нашла.
Все убиенные там переписаны.
Так и написано – «мною
убиенные». Чуешь?
И выходит: не Ибрагишка убивец-то, а дед
твой Данила убивец подлый, живорез.
На вас, Прошенька, вся кровь падет.
Ну!
Так вот, Прошенька, любое выбирай.
Либо женись на мне, либо – к прокурору.
Суд, огласка – и всё богатство
отберут от вас.
А где шкатулка? Шкатулка
эвот, а ключик вот.
Ключ!
Ключ!
Ах ты!
Сокол, мой сокол!
Помнишь ли ту ночку?
Ведьма ты! Проклятая!
Господи!
Кто?
Прохор Петрович!
Соотвественно голову потерял
вас искавши.
Папаша зовут! Стафет пришел!
Здравствуйте!
Господи!
Слава Богу!
Слушай!
Отца дорогой уговорила. Ибрагим
совершенно им прощен.
Все забыто. Мать рада нашей свадьбе.
Она тебя благословляет.
Передай поклон избавителю
нашему Ибрагиму.
Дуракам счастье!
Завтра поговорим.
Ну, так как же ты думаешь?
Она пугает.
Могут быть большие неприятности.
Она баба-порох. Ей как взглянется.
А ты берешь богатую, у тебя и так
денег будет невпроворот.
Отступись от нашего имущества,
дозволь подписать всё Анфисе.
А мать?
Ну что ж – мать?
Она как-нито проживет.
При тебе, что ль.
А то, смотри, хуже будет.
Анфиса делов наделает.
Младен! Подь
сюды! Ну, подь сюды!
Путем-дорогой, Анфиса
Петровна! Здравствуйте!
Анфиса Петровна, пожалуйте сюда.
На пару слов.
Папаша согласен на все ваши
условия, Анфиса Петровна.
Мало. Эх!
Он подпишет вам все движимое и недвижимое,
он положит в банк на ваше имя все деньги.
Мало.
Он разведется с моей матерью
и женится на вас.
Мало, мало.
Я обещаю вам свою любовь.
Мучитель мой!
Ах, какой ты, Прошенька, мучитель!
Прощай!
Анфиса, стой!
Последнее слово.
Так и знала, что
позовешь меня. Молчи!
Знаю, что любишь.
Я ведь ведьма.
Значит... Значит, отрекаешься
от Нины? Отрекаюсь.
- Значит, мой?
- Твой, Анфиса.
- Значит, на всю жизнь?
- Да, клянусь тебе.
Что же делать мне теперь?
Каким подлецом я через тебя стал, Анфиса!
Любимая моя Анфиса.
Милая.
Ну ладно!
Завтра ночью жди меня.
Прощай, Анфиса!
Мамаша! Куда это вы?
Не надось. Беда за бедой.
Нарочный приехал, сестра при смерти.
И не болела с роду! Ничего,
мамаш, всё обойдется!
Кланяйся от всех нас.
Спасибо, Илюша! Поехали.
Ну как?
Ладно. Ежели ты молчишь, я скажу.
И скажу в последний раз.
Вот тут подписано Анфисе всё.
Шестьдесят три тыщи наличных.
А кроме того, деньги, которые в банке,
то есть твои.
Как? Ну, как-как! Был
как, да свиньи съели.
Она счет нашим деньгам знает
не хуже нас с тобой.
Я завтра с Анфисой еду в город.
Оформим бумагу и насчет
развода смекнем.
Ну, а потом переселимся с Анфисой в наш
городишко, а нет – так в губернию.
Ты же сядешь заниматься делом
на Угрюм-реку.
Начал у тебя сделан там хороший.
А за женой капитал превеликий возьмешь.
Марье же, то есть ненаглядной матери
твоей, остается здесь дом,
и лавка, с товаром.
При ней, то есть при лавке
и при матери – Илья.
Чуешь?
Ну вот.
Кажись, никого не обидел. Разве что тебя.
Прости уж.
А когда ты видел Анфису в последний раз?
Сегодня. Когда ты
на охоту ходил. Врешь!
Почему ты врешь, отец?
Анфиса не могла тебе сказать,
насчет вашей женитьбы.
Не могла! Это почему такое?
А вот почему.
Потому, что я подлец!
Я изменил Нине.
Я хочу жениться на
Анфисе. Я ей об этом сказал.
Я её люблю и не
люблю! Я и сам не знаю.
Я только знаю, что я подлец.
Она ехала в город.
Но я её догнал.
Она вырвала у меня клятву,
что я женюсь на ней.
Или ты врешь, что она
согласилась быть твоей.
Или она стерва.
Нехорошая, грязная тварь.
Что же делать нам с тобой, отец?
Свят, свят, свят.
Дурак! Ты думаешь,
она любит тебя?
- Любит?
- Любит! Я уверен в этом!
И я, подлец, люблю её!
Отец! Я женюсь на ней!
Дурак! По уши дурак!
Как же она может любить тебя, когда
она второй месяц от меня в тягостях?
Брюхатая.
От тебя?
Врешь.
Врешь!
Врешь! Отец!
Прохор Петрович!
Прохор Петрович!
Анфиса Петровна приказала долго жить!
Обалдел ты? Извольте
убедиться лично-с!
Ежели врешь, я тебе, сукину сыну,
все зубы выну!
Где отец? Спят-с.
Вчера напились вдрызг.
Убита или ранена?
Наповал сразил злодей.
Кто? Одному Аллаху известно!
Ах, Прохор Петрович, если б
вы знали, до чего я...
До чего я её... Зови отца.
А где Ибрагим? Ибрагим
арестован. Зови отца!
Пётр Данилыч!
Пётр Данилыч! Проснитесь!
Да очнитесь же ради Бога!
Большое несчастье у нас,
Анфиса Петровна умерла!
Что? Что? Где пожар?!
Никакого пожара, будьте любезны, нет.
А убита Анфиса Петровна.
Из ружья. В ихнем доме!
Убили?! Анфису?
- А ну...
- Пётр Данилыч! Хозяин!
Что? Что с ним?
Ой, Господи! Никак
паралик его расшиб.
Бежим, Анфису убили!
Ай-ад смотреть! Живая?
Вот, смотрите.
Земля здесь подозрительно примята,
но следы размыло ливнем.
Похоже сапоги. Да
и по размеру тоже.
Так, выходит убийство произошло до ливня.
Во время ливня, но ни в каком
случае не после.
Именно так. Запишем: «Сапоги».
На заборе ничего нет?
Никак злодей здесь перелезал,
господин следователь.
Видны царапины от каблуков.
И земля на досках присохла.
Прошу не подходить, не затаптывайте следы.
- Фельдшер!
- Да?
Завтра утречком придется
сделать вскрытие.
Надо вынуть пулю.
Смотрите!
Смотрите! Это без
сомнения от ружья пыж.
Факт - пыж.
Газета.
Уголок газеты. Урядник!
Кто выписывает
«Русское слово»? Громовы.
Так точно, господин следователь, Громовы!
Ну-ка, минутку.
Тут ведь к ней, к покойнице,
царство ей небесное.
Еще ведь один человечек похаживал.
Ссыльный Шапошников.
У него и ружье имеется, и
газетки почитывает.
Так. Теперь согласно
логике пойдем к Громовым.
Не плачь!
А лучше скажи, когда вчерашней ночью
пришел домой Ибрагим-оглы?
А я, конешно, не приметила, когда.
Я легла уж после грома,
небушко стихать стало.
А его всё не было. Так.
А когда вернулся Прохор Петрович?
А я не приметила.
Только что кушали они ночью шибко
много щей с кашей и баранины.
- А потом как?
- К Илье пошли.
Позовите приказчика.
Входи.
Когда вернулся Ибрагим-оглы?
Ибрагим, по всей вероятности, вернулся
к месту нахождения перед рассветом.
Ночью мы с Прохором Петровичем заглянули
к нему, но обнаружения в ясной видимости,
не оказалось.
- Говорите проще. - Пардон-с.
В чем был обут Прохор Петрович?
Да в пимах-с, в валенках-с.
Потом вертуозили на гитаре, конечно.
Не пришлось ли вам ночью или сегодня
утром мыть чьи-нибудь грязные сапоги?
Нет-с.
Нет-с. Как перед Богом нет-с.
Умеете ли вы стрелять из
ружья? Оборони Господь!
Когда Прохор Петрович производит
на охоте выстрелы, я затыкаю уши.
Ну а теперь к Прохору Громову.
- И вы тоже!
- Здрасьте.
Здравствуйте, Прохор Петрович!
Ух, ручка-то у вас горячая.
Давно ли хвораете? Давно.
Поправился, а потом опять.
А не убили вы вчера... Что?
Кого?
Вы что хотите сказать?
Лежите, лежите. Вам волноваться вредно.
Вы думали – я про Анфису
Петровну? Да что вы!
Прохор Петрович, в уме ли вы?
Я про охоту вчера, днем, с Ильей Сохатых.
Убили кого-нибудь в поле, или...
Ружьецо у вас чистое?
Вряд ли чистое. Я
стрелял, убил утку.
Но не нашел.
Убили, но не нашли.
Урядник, подай ружье Прохора Петровича.
Эх, доброе ружьецо.
Льеж. Стволы дамасские.
Копоть свежа, вчерашняя,
тухлым яичком пахнет.
А в том и другом стволе почему копоть?
Ведь вы же один
раз стреляли? Один.
Может два... я не
припомню сейчас. Голова...
А почему сапоги чистые? Кто мыл?
Сам.
Нет.
Да, сам, сам.
Вы переобулись в пимы после охоты или
после того, как вернулись ночью,
из сада Анфисы Козыревой?
После охоты, конечно.
Да.
- А всё-таки странно.
- Что странно?
Вы сбиваете меня! Что
за... за наглость? А почему?
Ведь вот почему я вас про
сапоги-то спросил.
На одной из гряд в саду Анфисы Петровны
восемь гвоздиков вот этих отпечатались.
Не угодно ли взглянуть?
Убирайтесь к
черту! Я не был там!
Может быть вам успокоительного дать?
Ну вот, Прохор Петрович,
вот и весь допросик.
Пока, конечно.
Только вот мне хотелось бы
позаимствовать у вас,
дюжины две пыжей.
Или все вышли?
- Илья!
- Да-да? Дай им пыжей две дюжины.
Прошу вас.
И еще вот что, Прохор Петрович.
Не одолжите ли на денечек номерка
два-три «Русского слова» почитать.
У вас где газетки-то? Не в этом шкафчике?
А теперь потрудитесь повернуться
к следователю лицом.
Вот видите? Тут уголок оторван.
Не можете сказать, куда он девался?
Мало ли куда? Ну,
мало ли? Я не припомню.
Извините великодушно-с.
Этим уголочком я попользовался,
будучи «до ветру», когда шел.
Вы это крепко помните? Ну...
Ежели этот уголок оторвали вы, то я
сейчас же прикажу вас арестовать!
Господин следователь!
Ради Бога! За что
же это? А вот за что.
Вот за что.
Этот кусок найден в саду
Анфисы Козыревой.
Этим клочком был запыжен
заряд убийцы.
А я не оттуда оторвал!
Я оторвал на масленице.
Еще в прошлом году.
- И еще... - Наврал?
Молодого хозяина выгородить хотел?
Поднимитесь!
А я вам, господин Громов, убедительнейшим
образом рекомендую вспомнить об этом,
клочке бумаги.
Газету мог оторвать и Ибрагим-оглы.
Не спорю, не спорю.
Папаша мог газету взять, мамаша
могла взять, кухарка могла.
Меня, в сущности, не это интересует.
Меня интересует кто вогнал пыж в ружье.
Кто Анфису Козыреву убил.
Ну, да ничего, мы помаленьку разберемся.
Поправляйтесь, господин Громов.
И, пожалуйста, никуда.
Посидите дома денечка три-четыре.
Десятский, останешься при больном.
До свиданья, господин Громов.
Врёт.
Сейчас же поезжай, матери всё расскажи.
Потом в город, за доктором.
Отец плох.
Куприяновой депешу дашь.
Лечу-лечу.
Подождите здесь.
Снова любовь у нас, Илюшенька?
За мной что ли?
Ой, надушился-то ты как!
Так полагается по этикету. Ну?
Разговор с глазу на глаз.
Есть одно небольшое дело.
Марья Кирилловна!
Маша!
Маша! Не обессудь!
Не обессудь, прими.
Ну, ладно, ладно...
Отстань! Ты отвяжись уж!
Что я, девка, что ли, для колец для твоих?
Мирси, мирси.
А теперь вот что.
Прими, Маша, мой рапорт.
Прохор Петрович... Или вернее...
Петра Данилыча сегодня утром...
- А?!
- Не волнуйся!
Не волнуйтесь.
Все мы во власти Аллаха.
Значит так.
Анфиса Петровна прошлой ночью
застрелена из ружья.
Петра Данилыча, конечно, паралич
хватил, лежит без языка.
На Прохоре Петровиче подозрение
в убийстве.
- А!
- Не бойтесь! Не бойтесь! Не беспокойтесь!
Ибрагим тоже арестован, он и убил.
Скорей!
Скорей! Скорей!
Люди! Люди! Сюда, скорей!
Марья Кирилловна, да что с тобой?
Марья Кирилловна! Марья Кирилловна - Маша!
- Ой!
- Маша, что ты!
- Царство ей небесное!
Пожар! Люди, пожар!
Анфисин дом горит!
Священные на пожар!
Бабы, воды давай!
Ну вот.
Спасибо!
Ну кто же этот второй мертвец?
Что подсказывает логика?
Исчез ссыльный поселенец Шапошников.
Возможно он сбежал воспользовавшись
обстоятельствами.
Возможно так же, что он исчез не как
простой политик, а как убийца.
Он мог убить Анфису за отвергнутую
любовь свою.
И скрыться.
И наконец, возможно, что никто иной как
Шапошников спалил дом Анфисы и себя.
Тогда по логике это его труп.
Все ли деревни оповещены
о побеге Шапошникова?
Никак все.
Да, темное дело.
Ясен лишь голый факт.
Что в развалинах пожарища найдено
два сильно обгоревших трупа.
Господин Андреев, что дали дополнительные
поиски на пожарище?
Уцелели только часы, они
провалились в подпол.
Я их оставил на память.
А сколько было время на часах?
Три часа двадцать три минуты, в
протоколе всё указано.
М-да.
Вот случай, когда и логика...
Удивительно запутанное дело!
Что ты? Ворона ты, а не орленок!
Что? Мамаша умерла? Эко диво!
На то смерть по земле ходит.
Батька захворал? Ерунда!
Поправится и нас с тобой переживет.
Кралю пристрелили? Ну, дуракам
закон не писан.
Сейчас, сейчас, сейчас.
Ну-ка! Смирновочки.
Свеженькая, с собой привез.
А ну-ка, пей! Елеха-воха! Чижик!
С приездом, Иннокентий
Филатыч. Какими судьбами?
Помните, я говорил вам, что мы
еще встретимся.
- Вот и...
- Известно, помню!
А я случайно в вашем городе.
Вдруг стафет. Куприянов.
- Что это?
- Пятьсот.
Так какие же улики против
Прохора Петровича?
А я и не утверждаю, что убийца
лично Прохор Петрович.
Он для это цели мог подговорить
кого-нибудь другого.
Например Ибрагима-оглы. Чайку?
А по-моему вы, любезный
Иван Иваныч, не правы.
Ни черкесец, ни Прохор Анфису не убивали.
А убил её тот, кто сгорел.
И убил её с целью ограбления.
Ну, а ежели так, то фьють и концы в воду.
И вам, окромя нижайшей благодарности
от Громовых никакой канители!
Вот так и действовать.
Опять дьявол вверх поплясал.
- Что?
- Да температура. А!
Тридцать восемь и шесть.
Я, возможно, так и бы и
действовал. Возможно.
Но есть некоторые
обстоятельства. Так.
Вот газета.
Без уголка.
Её я взял при допросе
Прохора Петровича.
А вот и уголок.
Ну что же из этого?
А то из этого, что я его нашел
в огороде потерпевшей.
И этот уголок служил в качестве
пыжа в ружье убийцы.
Значит!
Ну и что из этого? Что?
Гляди-гляди! Отец Ипат! Пьяный вдрызг!
Да нет, это не он. Он, он, он!
Он! Смотри-смотри, что разделывает-то!
Вот я и говорю!
Да нет же, пьяный какой-то.
Где?
Бумага где?
Пыж!
Ну где?
Сотский! Староста! Урядник!
Иван Иваныч, друг! Ты сдурел!
Я тебе тыщу дам, полторы тыщи!
- Урядник!
- Две тыщи!
Ну что ты, ангел! Пощади
старика! Три тыщи хочешь?
Обыскать!
У него спрятана бумажка.
Пыж. Документ. Обыщите.
Богом клянусь! Какой документ, какой пыж?
Да нешто я позволил бы себе?!
Меня сам губернатор знает!
Господин урядник, имейте это ввиду!
Всё, всё проверить!
Господин урядник, верьте совести.
Господин следователь невменяем,
он же совершенно нездоров!
Вы только взгляните, который градус
у него за пазухой сидит.
Так что ничего нет, господин следователь.
Уведите его.
Врача мне!
А не припомните ли вы, подсудимый,
как однажды в доме Громовых,
вы обнажили кинжал и угрожали
Анфисе Козыревой смертью?
Это было. Зачем отказывать буду.
И всех Громовых любил.
Хозяина жалко.
Вдова Анфиса хотела Петра Данилыча
окрутить.
Хозяйка столкнуть.
Мой взял немножко пугал.
Такой привычка у нас - взять напугать
человека просто в шутку.
Скажите, вы убивали
кого-нибудь? Нет, не убивал.
А на Кавказе?
Там мстил. Кровавый месть.
Такой закон у нас, да.
Там убивал, в каторгу ходил.
В ночь убийства вы явились
домой почти под утро.
Где вы были? Ходил
озеро, рыбу ловить.
Дождь был, рыба не был.
Избушка сидел.
Ну если не вы, то кто ж, по-вашему,
мог убить Анфису Козыреву?
Что я, шайтан?
Как могу знать?
А Шапошников мог быть
убийцей? Шапкин? Нет.
Шапкин не такой человек.
Самый умный, самый смирный.
Как можно так думать, если башка есть?
Ну а Петр Данилович Громов, мог
он быть убийцей или нет?
Хозяин был совсем пьяный.
Ему в корову не попасть.
Ну а хозяйский сын, Прохор Громов,
мог убить Анфису Козыреву?
Что ты!
Чтоб Прошка стал убивать?!
Руби скорей мой башка, вырывай сердце!
Прошка любил Анфис само крепко.
Дурак надо быть, судить джигита!
Отпускай, пожалуйста, Прошку.
Садитесь, подсудимый.
Суд переходит к допросу
Прохора Громова.
Господин прокурор!
Скажите, подсудимый, могла ли состояться
ваша женитьба на Нине Куприяновой,
если бы Анфиса Козырева была жива?
Да, наверное, состоялась бы.
Скажите, вы были с ней в связи?
Нет. - Это вы твердо помните?
- Да.
Как вы относились к своей матери?
Очень любил её.
Жалел. Почему жалели?
Какая причина вашей жалости?
Так, вообще.
Если бы вашей матери угрожала смертельная
опасность, могли ли бы вы отдать за неё,
свою жизнь? Мог бы.
Молодец Прошка! Джигит!
А могли бы вы, защищая честь
матери, убить человека?
Человека вообще мог бы.
В запальчивости.
Анфису нет. А разве я
вас спрашивал про Анфису?
А почему вы не могли
бы убить Анфису? Я её...
Она мне...
Она меня любила.
Была влюблена в меня.
А я её не любил. Она
вас любила, вы нет.
Не было ли у вас размолвки
из-за неё с вашим отцом?
Нет.
Впрочем, были.
Я вступался за мать, за
спокойствие матери.
А не припомните ли вы, подсудимый, как
однажды ночью после ссоры с вашим отцом,
вы бросились к дому Анфисы
с криком: «Я убью её!»
В ваших руках было оружие. Нет.
Этого не было.
Прошу суд огласить показания крестьянина
села Медведева Павла Тихомирова.
В показании Павла Тихомирова значится, что
он слышал от бегущего с кинжалом в руках,
Прохора Громова слова «я убью её».
Что вид Прохора Громова был как
у сумасшедшего или пьяного.
И что его увел домой черкес Ибрагим-оглы.
Неправда!
Павел Тихомиров наш должник,
мы описали у него корову.
Он мстит нам. Не правда!
А вот скажите, подсудимый, с какой целью
вы догнали однажды Анфису Козыреву,
ехавшую с учителем Рощиным в город?
Чем вы тогда были встревожены?
И почему Анфиса после вашего с
ней разговора вернулась обратно?
Или это тоже неправда?
Подумайте, подумайте.
Впрочем, если вам нечего ответить,
вы можете не отвечать.
Или можете прямо сознаться, что
вы убили Анфису Козыреву.
Вы!
Здесь нет убийц. Здесь подозреваемые
и подсудимые.
Так объясните, подсудимый.
Зачем вам нужно было догонять
Анфису Козыреву?
И как вам удалось эту упрямую и гордую
женщину повернуть обратно.
Мне тогда сильно нездоровилось.
Я точно не помню, что говорил
Анфисе Петровне.
И что она отвечала мне.
Но, кажется, я ей тогда сказал, что
в скором времени сам поеду в город,
и смогу её взять с собой.
Она согласилась.
Вот и всё. Всё? Да.
Скажите, подсудимый, учитель Рощин
не был должен вашей фирме?
Вы не описывали у него корову?
У него нет основания
мстить вам? Нет. Нет.
Прошу суд огласить показания
учителя Пантелеймона Рощина.
Со второй страницы.
Анфиса Петровна Козырева, из боязни, что
Прохор Громов может отнять у неё важный,
обличительный документ, не решалась
оставаться с ним вдвоем и обратно,
мы ехали вместе.
Анфиса Петровна несколько раз
тихо говорила про себя:
«Милый, милый. Теперь мой на век».
Я спросил: «Что с вами?».
Она ответила: «Так. Мне очень
радостно сегодня».
Да вольно.
Не поможет ли это подсказать вам
дальнейший ход вашего поведения?
Ну-с? Суд ждет!
В таком случае я скажу за вас.
Вы тогда сказали Анфисе, что
вы женитесь на ней.
Логически рассуждая, этот довод был
у вас единственным и беспроигрышным.
Но, если бы вы женились на ней, вы
сразу бы превратились в бедняка.
От Куприяновских денежек вам сразу
пришлось бы отказаться.
А ваш отец сам не прочь хорошо пожить.
И вам вряд ли от него что-нибудь
перепало бы.
Взвесим всё это вы поняли, что
попались в петлю.
И когда петля это почти затянулась на
вашей шее, чувство самосохранения,
подсказало вам логический
выход из положения.
Устранить Анфису.
И вы убили её!
Да-да, убили!
Она, очевидно, поджидала вас у
окна по уговору с вами.
Шел дождь.
В темноте вас не было видно.
- Вы взяли ружье...
- Я не убивал её!
Это не я убил! Я
не мог её убить!
Я люблю! Я любил её.
Как? Вы её любили? Да.
Любил.
Но ведь несколько минут назад
уже сами отрицали?
Я лгал тогда. Я смалодушничал.
Но еще раз заявляю: я не убивал!
Кто же тогда убийца?!
Кто? - Её убил...
- Кто же?
Кто?
Анфису Петровну убил
Ибрагим-оглы. Убийца!
Я скажу всю правду.
Мне тяжело.
Тяжело показывать на Ибрагима.
Я обязан ему жизнью.
Он питает ко мне большую любовь.
Но я не могу больше его укрывать.
Он по звериной глупости своей
отнял у меня самое дорогое.
Отнял всё. Я не могу
больше его укрывать! Не могу!
С тех пор как в жизнь нашего дома
вторглась несчастная Анфиса,
я не раз слышал от Ибрагима, что
он собирается её убить.
А бывший каторжник Ибрагим-оглы
может убить любого человека.
В любой момент.
Решение созрело у него давно.
Я попрошу моего адвоката, передать
суду телеграмму, посланную Ибрагимом,
мне в Москву.
Огласите.
Прошка приежай. Дома непорадку
кое-кого надо убирать змыста.
Пышет Ибрагым-оглы. Болна нужен.
Видите.
Я должен признаться откровенно,
что любил Анфису беззаветно.
И женитьбой на ней хотел восстановить
мир и спокойствие в нашем доме.
Я ничего не скрывал от Ибрагима.
Ибрагим ненавидел Анфису.
И вот этот темный человек решился.
Он убил. Он застрелил
Анфису. Геть, шайтан!
Кто? Я?! Я убил
Анфис?! Врешь, собака!
Вот видите.
Я хотел смолчать, я готов был даже на
коленях умолять суд о смягчении кары,
этому несчастному.
Но теперь я вынужден заявить суду,
что много лет назад этот злодей,
убил отца и мать Яков Назарыча
Куприянова.
При мне и при моей покойной матери Ибрагим
валялся у него в ногах и каялся
в своем преступлении.
Надеюсь, что моё признание, снимет с меня
тень подозрения в убийстве женщины,
смерть которой я буду оплакивать
всю жизнь.
Проклятый ты человек!
Будь проклят!
Серия 4
Ну!
Слушаю!
Обвал?
Убитых нет?
Один?
Вот черт!
Семейный?
Нет?
Ну и черт с ним!
Составьте протокол.
Урядника с докладом ко мне.
Продолжай. Ржаной -
сорок пять тысяч пудов.
Ох уж эта мне мука!
Крупчатки десять тысяч, круп гречневых
четыре тысячи пудов.
Инженер Кук здесь?
Проект мельницы готов?
Сколько раз я говорил, что переплачиваю
за эту чертову муку уйму денег?!
Ко мне с проектом. Немедленно!
Ну что ж, запросите Томск, покупайте.
Стоимость точно подытожить,
копию ко мне.
Нина, ты? Что нужно? Обедать?
Не буду. Некогда.
Пришли коньяку, икры, кусок телятины.
Алло! Протасов?
Вода?
Немедленно снять рабочих с котлованов,
мобилизовать копалей, лесорубов.
Всех на водоотлив!
Да вы меня слушайте! Никаких воскресений!
Обещайте водку. Смутьянов к расчету!
Если вода зальет шахту, вы, Протасов,
будете в ответе.
Что?
Ну тогда заезжайте за мной.
Входите!
О!
На чужой коровай рот не разевай - есть
такой русский пословица.
Прошу, мистер Кук! Вот проект.
Но я полагал бы, надо собирать
технический совещаний.
Ерунда, мельница моя, и техническое
совещание – это я.
- Но...
- Без всяких но, мистер Кук!
Фасад, разрез, план.
Слушайте, зачем вы этак раздраконили?
- Достаточно было в карандаше.
- Я привык когда...
От ненужных привычек нужно
отвыкать, мистер Кук.
На какую глубину вы опустили
бутовую кладку?
На сажень? Много.
Достаточно два аршина.
Это очень бояться
грунтовых вод. Ерунда!
Грунтовые воды мы перехватим
шпунтовой перемычкой.
Я видел это в Бельгии, будет
вдвое дешевле.
Стены тоже нужно уменьшить.
Внизу – три с половиной кирпича, согласен,
на верхний этаж – два кирпича.
Вэлл, но нагрузка...
Давайте машины.
Эй ты! Старый черт!
Сказывал тебе, мерзавцу, сначала
дай сигнал мне, потом стреляй!
Иди в контору! Скажешь
штраф три рубля!
О, поздравляю!
Еще пуд! Дорого
мне это золото дается.
Ну, тут я пас.
«Быть посему», как пишут цари.
Давайте смету. Сколько?
Восемьдесят одна тысяча пятьсот тридцать
девять рублей восемьдесят одна,
с половиной копейка.
Сколько копеек?
Восемьдесят одна с
половиной копейка. Садитесь.
Пейте.
Ваше здоровье!
Пятьдесят тысяч.
- Что?
- Будьте здоровы!
Отлично, Громов!
Техническое совещание, мистер Кук,
закончено.
Есть такой русский пословиц.
Сем раз отмерь - один раз зарежь.
Здравствуйте, барин!
Барыня пальто вам прислали!
Дура твоя барыня.
Нашла кого присылать.
Ну как вода? Уровень
прежний. Я за вами. Поехали!
Барин, отец мой к вам!
Ну Христом-Богом молю, прости!
- Не штрафуй!
- Нет.
Вам, чертям, только
подачку дай. Люпус, ко мне!
Ну?
Что с тобой?
Ну, извини!
Поздравляю!
Да, девять лет вместе.
Вот уже пять лет как твой отец
в сумасшедшем доме.
Да-да, Прохор!
Твой родной отец! Что
сделано - сделано. Баста!
Всякое решение можно перерешить.
А тем более неправильное.
Понимаешь, Прохор, нужно!
Прохор Громов решает навсегда – сразу.
Напрасно. Прохор Громов
не ошибается. Вот как?!
Слушай, Нина!
Прохор Громов шагает по земле
твердой ногой.
Он ломает тайгу, как травку.
И пусть никто не становится
поперек моей дороги.
Вот! Ну ты не волнуйся.
- Ты помни только одно...
- Нина!
Я чувствую в себе такую силу, что
всё переверну вверх дном!
Жить так жить! А умирать - так умирать!
А жить надо так, чтоб треск шел.
Прохор, сколько тебе
лет? Разве не знаешь?
Знаю. Тридцать третий.
Ну почему ты кажешься
таким... пожившим?
- А иногда...
- Что иногда? Таким старым-старым.
Пойдем завтра к обедне?
Послушаешь наш хор.
Ну нет уж, уволь.
Сохатых позовите!
Алло! Илья! Завтра на охоту едем!
Стоп! Какой фрак? Какая обедня?
Брось ерунду молоть!
Утром подавай лошадей.
Господин пристав пришедши.
С праздничком вас!
Чего тебе? С годовщиной, Нина Яковлевна!
Прошу вас. Спасибо.
На счет батюшки,
отца Александра. Ну?
Так вот, я на счет ихней проповеди
сегодня в церкви.
Ведь многие рабочие собираются
требовать...
Батюшка принародно их на это науськивал.
Что требовать? Говори толком.
Прибавки требовать! Прибавки!
Уж очень малое жалование
им идет. Кому? Попу?
Да рабочим, господи!
Рабочим! Вот что.
Передай своему попу, этому фармазону...
Впрочем, я сам с ним поговорю.
Будь корректен. Прошу тебя.
Что еще? Да еще одно
дельце есть. Нина Яковлевна!
Мне б деньжонок немного.
Этак рубликов семьсот.
Сколько раз тебе говорил:
не приходи сюда!
И вообще! Ну, до зарезу
нужно! Убирайся к черту!
Ну смотри, голубчик!
Ступай вон!
Народ весь на местах, вахтенный?
- Так точно, весь.
- Ну? Больше ничего-с.
Еще вот что, насмелюсь доложить,
Прохор Петрович.
Что, прибавка? Точно так. Поговаривают.
Поговаривают! А ты молчи, старый, молчи!
Заплатишь штраф. Илья,
запиши! И останься здесь!
Эфиоп!
Эй!
Кто таков? Э?
Убивец! Да ты не бойся.
А чего мне бояться? У меня ружье.
Далеко.
Ну и ярость у тебя!
Моя взяла!
Золото есть?
- Да с пол кулька. - Беру.
Придешь в контору, скажешь от Громова.
Отец родной!
Спаси меня, Прохор Петров! От кого?
От меня самого спаси.
Нету мне настоящей жизни.
В три дня всё спущу и снова каторга.
Убивец я. Беглый.
А прозвище мне Филька Шкворень.
Слышь?
Жить хочу я, Петрович.
Устал волком-то быть.
Знаешь, дядя Шкворень, золото
принесешь в контору.
А сколько дашь?
Ну сколько полагается - тыщи три-четыре.
Боюсь загину я.
Взял бы ты меня куда-нибудь к себе.
У тебя для человека большой притык.
Я и золотые места знаю.
И что, много загубил на своем
веку людишек?
Да нет. Десятка не наберется. За что?
Кои по пьяной лавочке попались.
Кои против правды шли.
Исправника пришил.
Коли так - забирай меня к себе.
Дело твоё крученое, склизкое, завсегда
под смертью ходишь.
Пригожусь.
Ну что ж. Приходи. Авось
и впрямь пригодишься.
Вот что, господин Протасов.
Скажите откровенно.
Что замышляют мои рабочие?
Что-то носится в воздухе, а что
не могу понять.
Ну, начать с того, Прохор Петрович,
что, как вам известно, угол падения,
равен углу отражения.
Проще: как аукнется - так и откликнется.
Ну-с?
Логика.
Здравый смысл говорит за то, что каждое
предприятие может быть сильным,
только в том случае, если рабочий
заинтересован в прибылях.
Или по крайней мере обеспечен настолько,
что может существовать по-человечески.
Ну а так как я эксплуататор и,
с вашей точки зрения, подлец,
то мои предприятия должны рушиться?
Ну, если хотите, да.
Но почему ж они вот уже десять лет
стоят и крепнут?
Ну, вот, бывает пронесется
над тайгой ураган.
Все деревья уцелели, а огромный,
в три обхвата, кедр - рухнул.
С виду совершенно здоров, а внутри - труха.
Я бури ниоткуда не жду.
Политический барометр показывает обратное.
Кстати, насчет барометра.
Насчет политики тоже.
Откуда у рабочих появляются разные
сволочные брошюрки?
А именно?
Вот. Любуйтесь.
Пролетарии всех стран хотят соединяться.
А, вот вы где! А ведь вас ищу обоих.
Ну, значит, я вами очень доволен
Андрей Андреич.
Место для мельницы вы выбрали
просто превосходное.
Ну, до свиданья, голубчик!
- Всего доброго!
- До завтра!
Одну минуточку, Андрей Андреич!
Ваше высокоблагородие!
Пожалуйста, без жестов.
А вы не торопитесь, дружочек мой.
Что вам угодно?
Среди рабочих появились и во множестве
разные брошюрочки, прокламации.
Воззвание партии социал-демократов
этих самих...
Какие брошюрочки? Какие воззвания?
А вот, пожалуйста! Голод
и самодержавие, о стачке.
- А при чем здесь Андрей Андреич?
- Вот именно.
При чем же здесь я?
Сегодня ночью мною арестован техник Матвеев.
Что вы сделали?
Техник Матвеев на речных работах.
Я без него как без рук.
Разве можно шутить с Угрюм-рекой?
И потом, за что?
На каком основании?
На основании закона.
Вот что, Федор Степаныч, вы свой
закон пока в сторонку.
Сейчас же распорядитесь
освободить Матвеева.
Я не могу. Понимаете,
не могу я. А я требую!
Вы что мне хотите на пятьдесят тысяч
убытку наделать?
Всё хорошо, Андрей Андреич!
Слушай, Федор!
Ты свои штучки оставь!
Рабочих можешь хватать сколько угодно,
а Матвеев должен быть выпущен.
Запомни, Федор.
Инженер Протасов должен быть
вне всяких подозрений.
Да, но...
Без глупых «но», когда говорит
Прохор Громов.
Он мне нужен. Он - башка.
Он – душа дела. Понял?
Быть посему. Быть посему.
Ну? Пали!
О, еще пудик!
Поздравляю!
Ну что ж, я пойду.
А впрочем...
- Мне б деньжат...
- Нету! Как это так?
Золото пудами считаете, а денег нет.
Экий ты негодяй, Федор! Мне надоело.
Садись, поговорим.
Некогда, после!
Гони пятьсот рублей, пока больше
не попросил.
Вот поэтому мы должны держать
курс на забастовку.
Нет ли, товарищи, каких вопросов?
Вопросы, конечно, есть, но это потом.
Вот мы тут видим личность Андрей Андреича.
Хотелось бы услышать, что скажет
товарищ Протасов.
Ну, товарищ Матвеев разъяснил роль
забастовок очень верно.
Но, товарищи, нельзя забывать, что каждая
забастовка может быть убийственна
для хозяина только в том случае, если
у бастующих есть единодушие,
крепкая дисциплина и деньги на жизнь.
У нас таких денег нет. Да
на неделю жратвы хватит.
А вторую и так проживем. Привычные.
А потом хозяина за горло и кровь
сосать будем.
Тише! Тише, товарищи!
Нельзя также забывать, что
хозяин вызовет казаков.
А у нас оружия нет.
Ну вот, я всё сказал.
Так вы прямо скажите. Вы
за забастовку или против?
Товарищи, видимо я запугал вас.
Это не входило в мои расчеты.
Забастовка так хлестко ударит хозяина
по карману, что он быстро сдастся.
Лично я за забастовку.
Зачем ему мука давал?
Зачем приказчик шея пихал?
Щипко мало товар давал.
- Подыхать будем!
- Хватит!
Шкурки у вас плохие.
Жулики вы все.
Огненный вода давай, бойе.
Давай менять, бойе. Давай!
Приходи завтра.
Много товару дам.
Синильга!
Вот, здесь богаче нет участка.
Да, этот участок кому-то принадлежит.
А сколько отсюда до моего
прииска достать?
Да верст тридцать с гаком поди.
Надо приехать сюда с землемером.
Наметим новые границы, сделаем заявку.
Я его как нашел.
Брел как-то по тайге и наткнулся
на два мертвых тела.
Лежат они ликом вниз будто
землю нюхают.
У одного голова топором распластана,
а у другого в виске дырка.
Пуля.
Гляжу.
Гришка Мокроусов. Хищник он был.
Думаю, дело было так.
Заблудились они в тайге,
жрать нечего, отощали.
Ну и замыслил Мокроус товарища убить.
Золотом завладеть и человеченкой отъестся.
Хрясь топором.
Ну тут пуля его и поцеловала.
Вышел из чащи лиходей чалдон,
забрал золото и домой.
Золото, оно – ого! Грех от него.
Неужто человеческое мясо едят?
Едят, Петрович, едят. И ты ел?
Было дело, ел.
Человечинка сладкая, как сахар.
А когда людей убивал крест
с себя снимал что ли?
Было дело, а теперь - аминь!
- Напрасно.
- Что напрасно?
В царство небесное всё равно не попадешь.
Да надо полагать, его и нету.
А я, признаться, на тебя виды имел.
Я вот что скажу.
Убивец Шкворень в вере Христовой твёрд.
Одно дело - по приказу убить.
А другое - по разбойной волюшке своей.
Филька Шкворень по приказу кого хочешь
убьет и не крякнет!
Потому что грех этот пустяшный.
Его отмолить - раз плюнуть!
А Царь Небесный до человеков милостив.
Извольте обозреть: умопомрачительный
собор!
Индивидуум в своем роде. Дальше что?
Пустой человек: картежник и, извините
за выражение, алкоголик.
В прошлую субботу, доподлинно известно,
был бит подсвечником за жульничество.
Сколько он хочет?
Сто тыщ! Не интеллигентная личность.
Этот прииск стоит четыре миллиона.
- Но ему...
- Согласен! Сто тыщ!
Я вас принял тот час же потому,
что я знаю кто вы.
Излагайте.
Я начинаю хлопоты по поводу отобрания
от поручика Приперентьева,
золотоносного участка и передачи его мне.
- Ваше превосходительство!
- Ага. Хорошо, хорошо.
Зайдите через три дня.
Впрочем, через неделю.
Вы не торопитесь? Итак,
через неделю четыре ровно.
Могу ли я надеяться, ваше
превосходительство, что моя просьба
будет улажена?
Сразу затрудняюсь ответить.
Дело довольно туманное.
Знаете, эти военные.
У нас в столице подобные дела
вершатся очень медленно.
Море бумаг, море докладов. Ах!
У вас большое дело там, дома?
Ну, по нашим сибирским местам, солидное.
Оборотный капитал?
Миллионов десять-двенадцать,
ваше превосходительство.
Ого!
Похвально! Очень похвально,
милостивый государь!
Надейтесь.
Надейтесь, но розовых иллюзий не стройте.
Ну как, ваша честь, дела, осмелюсь
поинтересоваться?
Неважны.
Премного вам благодарен!
Дозвольте сказать.
В случае неустойки али промедления,
действуйте чрез женскую, извините, часть.
Вы сами понимаете.
Их превосходительство аккредитованы
при мадам Замойской.
Баронесса.
Соблаговолите записать их адресок-с.
Да перестань ты!
Друзья!
Почему вы не откроете окна?
У вас здесь бог знает какая духота.
Ведь это страшно
вредно! Ах, вредно?!
Ну так поди вон! А ты кто такая?
- Да барыня-то, барыня!
- Тихо!
Нина Яковлевна! Поклон
вам! Садись на чем стоишь.
Срамота у нас, вши. Не подцепите.
Дроныч, вон, старик, помирает мается.
Там хворые - на работе простыли,
всё в воде да в воде.
А Громов обутку не дает.
Ты уж извини, баб, но
ты не в него. Видишь?
Подыхаем вот! Как мухи пропадаем!
А ты можешь нашу жизнь переродить?
Что б к верху головой.
Что бы по-людски! Не можешь?
Ну и катись отсюдава к чертовой матери!
Бывший приятель.
Будь человеком! Ох!
Барин, не познал
тебя. Мы тебя уважаем!
Ты сам в подчинении.
А этих Громовых - бить их ребята!
Я должен был! И правду говорю!
Десятник обманывает, контора обсчитывает!
Хозяин штрафует! А еще
по зубам пыхтит! Пусти!
Где Бог? Где правда?
Бить их, иродов!
Баронесса просит вас пожаловать.
Боже, какой вы огромный! Какой...
- Простите, осмелился – так сказать...
- Я очень рада.
Присядем?
Какая прекрасная в Петербурге погода.
Да, Петербург вообще
чудо. Вы слушали Шаляпина?
У вас большое дело?
Ну... Вы женаты?
Скажите Семену Семенычу, что чай готов.
Так это о вас говорил Семен Семеныч?
Простите. Какой Семен Семеныч?
Как же вы не знаете генерала,
у которого...
А, да-да, как же.
Семен Семеныч, не
ожидали гостя? Ах, это вы?
Что угодно? Впрочем,
о делах ни слова. Ни-ни.
В кабинете, в министерстве.
Пожалуйста! Кузина, я
вынужден покинуть вас.
Совещания, заседания.
Море заседаний. Марта!
Итак, чрез недельку.
Но предупреждаю...
О делах ни слова.
Ни-ни! Да, кузина!
Будь добра, предложи господину
золотопромышленнику подписной лист.
Сколько может - сто, двести.
В пользу сирот, отставных штаб-офицеров.
Я, ваше превосходительство, готов
подписать в пользу кого угодно.
Вот чек на пятнадцать тысяч.
О, это очень большая жертва
с вашей стороны.
Мерси-мерси от лица!
Да. Загляните завтра.
В час. Туда. Адье. Адье.
- Извините!
- Какой вы неловкой!
Какой красивый перстень!
А рука!
Мне просто страшно!
Вы не были у нас на островах?
Приезжайте завтра в семь.
Утра?
Нет. Вечера конечно.
Наш механический завод я
заложил за два миллиона.
Почти все деньги я ухлопал
на заказы машин.
Покупку пароходов,
драги. Вообще Петербург.
Там было много разных расходов.
Понимаешь, Нина? Я
теперь в большой нужде. Да?
Ну, дружок, что моё, то моё.
Но я тоже имею право на наследство!
Твой отец оставил тебе больше
двух миллионов!
Отец оставил деньги мне.
И я их употребляю так,
как хочу. Закон правды.
Нина!
Мне очень нужны деньги.
Прохор!
Ты ослеплен наживой, так жить нельзя!
Если ты не будешь добросовестным
хозяином, я не с тобой, я против тебя.
Дальше.
Коли любишь меня -
запомни эти слова. Дальше!
Ты сделал тюрьму в поселке. Я больницу.
Ты роешь холодные землянки,
я строю светлые бараки.
Слушай, мать-игуменья!
Всечестная строительница!
Ты мне ножку подставляешь! Пойми!
Ты играешь в благотворительность,
а я на рабочих наживаю капитал.
Зачем он тебе?
Мне нужно еще больше расширить
и укрепить дело.
Я должен подняться на вершину.
А голова не закружиться?
У Прохора Громова голова крепкая!
Господи!
Спаси его!
И с завтрашнего дня снизить оплату
всем рабочим на десять процентов.
У меня всё.
- Но, Прохор Петрович...
- Никаких но!
Вы свободны.
Не жалеешь ты себя, Прохор Петрович.
Ох, не жалеешь!
- Всё в трудах да заботах.
- Чего тебе?
Задумал я, Проша, новый дом ставить.
Садись, Федор Степаныч.
Поговорим.
У меня на сердце камень, Федор.
А на камне - твоя нога.
Или ты. Или я.
Вместе нам с тобой не жить.
А нельзя ли без угроз, мой милый?
Я ведь не тебе служу.
А государю.
Слуга царю! Да я
покрываю все твои делишки!
Все махинации!
Ты берешь всё!
Раз праведничаешь - из-за тебя
утопилась девчонка на прииске!
Ты искалечил на допросах десяток
моих рабочих!
А я плачу им инвалидность!
У меня есть свидетели!
И всё это здесь!
Чудак паря! И я не шучу!
Как только я дам официальный ход
этим делам - твоя карьера кончена!
И это мой близкий друг!
Которого я знал с детства.
И это говорит человек, которого
я всегда любил и оберегал!
С пеленок!
Боже мой!
Не поясничай!
За эти годы я переплатил тебе
более ста тысяч!
Я считаю это суммы вполне достаточно,
чтобы выкупить все документы.
Еще пудик золотишка.
Запиши.
Дешево ценишь, Прохор.
- Сколько?
- Не обижу.
В долю возьми.
Мне третью часть.
Стоит, стоит того шкатулочка, Прохор!
А что ж...
Видно, судьба.
Приходи сегодня вечером.
Приноси шкатулку - получишь вексель.
Королями царствовать будем, Прохор!
Шире дорогу!
У пристава, значит?
А какая она - эта шкатулка?
Одну он шкатулку понесет. Одну, понял!
Вот её-то мне и доставишь!
У пристава, значит.
Как не понять.
Потом получишь. Пропьешь!
Что? Прохор!
Хотел и меня?
Как Анфису!
Убийца!
Прохор Петро!
А, Прохор Петро!
Что с тобой?
Уходи!
Помни! - Шкворень...
- Не в первой.
Как-же это попало к тебе в руки?
Изъял у почившей Анфисы.
Напоминаю вам, что дом Анфисы, со всеми
против вас уликами, подожжен мною.
Ну и как же ты рассчитывал повредить
мне этим документом?
Путем опубликования в столичной печати.
Ох, велик список убитых дедом Данилой.
А это особое мнение губернского
врача-психиатра.
Здесь доказано, что купец Пётр Данилыч
Громов психически совершенно нормален.
Докладная прокурору.
По делу об убийстве Анфисы Козыревой.
Убийца Прохор Громов.
Я ненавижу революцию. Я её боюсь.
Вы такой чуткий, образованный - неужели
вы хоть сколько-нибудь сочувствуете,
революционерам? Если хотите, да.
Я верю в неизбежность революции верю,
жду её и знаю, что она придет.
Ну хватит об этом.
Мне необходимо поговорить
с вами о другом.
Вы знаете, Андрея Андреич, я в последнее
время не узнаю Прохора.
Он стал какой-то недоверчивый,
раздражительный.
И потом - он столько пьет!
Вы ко мне ли? Что вы хотите?
К хозяину мы. К Прохор Петровичу.
Ну почему же сюда? Надо в контору.
И потом, Прохор Петрович не здоров.
Мы были в конторе! Хозяина
нам нужно! Выборные мы.
- Он вас сейчас не может принять.
- Может!
Прохор Громов всё может!
Вы что?
Что надо? Кто пустил? Сами пришли.
Выборные мы, от всего
рабочего люда. Баламуты!
Смутьяны! Вон! А ты не кричи!
Мы к тебе не лаяться
пришли. За порядком.
Читай-ка.
Вот требования наши. Общие.
Первое.
Сократить рабочий
день на два часа. Второе.
Увеличить плату на
десять процентов. Третье.
Вот вам ваши требования!
- Вон!
- А ну! Жулики! Орангутанги!
Кто не доволен - катись!
С завтрашнего дня бастуем,
Прохор Петрович.
Всех гнать придется.
Пошли, ребята.
Бастуем!
Вот видите, Андрей
Андреич! Боже мой!
Прохор Петров! Тайга
баста! Чего орешь?
Беда! Тайга горит!
Глянь-ка, видно уже.
Далеко, Константин.
Вишь, ветер сваливает сюда.
Пропустишь время - всего лишиться можешь.
В моих памятях три деревни
огонь враз слизнул.
На триста верст
пламя шло. Уж поверь!
Может статься в одних портках
в реку убежишь.
Глянь, сушь какая!
Ветер переменится. А ты езжай карауль.
Из всей этой картины ясно, что
нельзя терять ни часу.
Нужен дружный одновременный удар,
чтобы свернуть стихии голову.
Нужен встречный пожар.
Нужно гнать всех рабочих
в тайгу. В шею всех!
К черту! К черту!
Псу под хвост! Сволочи!
Где у них, у безрогих скотов, совесть?
Это ваши штучки, Протасов!
Требования рабочих законны.
Они вытекают из договора.
Сейчас не время рассуждать.
Вы в безвыходном
положении! За горло берете!
Скоты! Скоты, мерзавцы! Успокойтесь!
Трезво взвесьте положение!
Людей немедленно нужно
двинуть на работы!
Скажите - да!
И будет спасено всё - и дело,
и ваше семейство и вы сами.
Никогда!
Скорее! Прохор Петров, скорее!
Еле доскакал! Еще
час и спасения не будет.
Андрей Андреич!
Передайте им.
Я согласен.
Прошу вас немедленно организовать работы!
Стой! Руби! Пошли!
Пошла-пошла!
Ребятушки! Навались!
Спасай моё и ваше!
Покрушим - водкой зальетесь!
Раз познакомится с вами, Нина Яковлевна.
Ротмистр фон Пфеффер. Прошу вас!
Прохор!
Фон Пфеффер. Прошу!
Его превосходительство собирается
посетить вас лично.
Зачем?
Он весьма интересуется вашими делами.
Вот пожар был. Да.
Дым, я доложу вам, на всю губернию.
Чертов пожар принес мне огромные убытки.
Приходится идти на уступки
этим скотам. Рабочим.
А скажите, Прохор Петрович, известно
ли вам, кто, собственно, входит,
в состав этого комитета?
Ну, или скажем, кто приходил
к вам с требованиями?
Простите, я покидаю
вас. Очень болит голова.
Есть там такие.
Разные.
- Техник один.
- Матвеев.
Ну, если знаете... Знаю,
Прохор Петрович. Служба!
И Каблукова знаю, и
Мартына. А вот Протасов.
- Как он?
- Великолепный человек!
Он... Ну да, человек изумительный!
Ну а всё-таки, как он с рабочими?
Ладит с людьми.
Если бы не ладил, я бы его в три шеи.
И еще вопрос, Прохор Петрович.
Как вы думаете - убийство
пристава Андреева.
Не связано ли оно с деятельностью
этого комитета?
Ну не знаю.
Может быть.
Всё возможно.
Я удовлетворен.
Итак, Прохор Петрович, рассчитывайте
на мою поддержку.
Поэтому, Прохор Петрович, прииск «Достань»
необходимо переоборудовать,
в кратчайшее время.
Это будет стоить двести-двести
пятьдесят тысяч.
Поживем-увидим.
И еще один вопрос.
Я, собственно, по поводу рабочих.
Что им надо?
Выполнение ваших обещаний по
всем пунктам, только и всего.
Не много.
А не хотят ли они...
Я хочу напомнить вам
обстоятельства сделки.
Знаю лучше вас!
Сократить рабочий
день. Вот, что они требуют.
Дашь им десять часов, они
потребуют восемь.
Дашь им восемь, они потребуют шесть.
Нельзя обращать жизнь людей в каторгу!
Ну украшать жизнь, обстраивать,
а не лодырей гонять!
Через каторгу, так через каторгу!
Никаких реформ не будет.
Вы отказываетесь от своих слов?
Я передумал.
Ну что ж.
В таком случае, вот моя
просьба об отставке.
Я не хочу работать с человеком,
которого я перестал уважать.
Прощайте!
Товарищи!
Мы начинаем экономическую забастовку.
То есть пробуем мирным путем
улучшить свое положение.
Прошу высказать свои мнения.
Я знаю Громова лучше всех.
Сейчас он на столько закусил удила, что
не хочет и слышать ни о каких уступках.
Он беспринципно отказался
от своих обещаний.
Данная забастовка это единственное,
что может защитить права рабочих.
Да что толковать!
Бастовать и точка!
- Ура!
- Без шума! Без шума!
Мнение комитета - немедленно
начать забастовку.
- Он, ваше благородие.
- Взять! Встать! Мама!
- Товарищи!
- Капитан!
- Слезай!
- Слезай! Слезай давай!
- Жандарм!
- За что берете? И их в булаты!
Молчать, сволочи!
Кто? Свои!
Эй! Стой! Стой! Держи! Держи!
- Держи его!
- Черт!
Всех комитетчиков
арестовали! За что, а?
Измываются как хотят!
Прошение надо подавать хозяину.
Пущай всех ослобонят! В чем они виноваты?
- Требуем!
- Правильно! Кончай галдеж!
Давай бумагу. Подпишемся все!
С нашего прииска все пойдут.
Всем миром идти к хозяину!
- Лесорубы готовы.
- А землекопы чем хуже?
Все пойдем. Надо своих выручать.
- Тише! - Там...
Слышу. Разойдись!
А-ну разойдись!
Не велено собираться! Разойдись!
Прохор!
Прохор, что происходит?
Уехал Андрей Андреич!
- Крысы.
- Что?
Крысы бегут.
Но мой корабль крепок.
Я не боюсь! Ты знаешь,
что к тебе идут рабочие?
Знаю.
Но их ждут солдаты!
Это безумие!
Неужели ты допустишь?!
Я их, сволочей, сам буду стрелять,
если они пойдут на открытый бунт.
Прохор, умоляю тебя,
уступи! Не допусти крови!
Если я им дам подачку, то
не я буду хозяин, а они!
Хозяин Угрюм-реки - я!
- Ты с ума сошел. - Молчи!
Прохор Громов знает, что делает.
Не будет тебе прощения.
Прохор Петрович, идут! Я
приказал стянуть солдат.
Время переговоров кончилось.
Я имею директиву правительства
пускать в ход оружие.
Прежде всего, всех мерзавцев, которые
мужиков грабят, в омуте утоплю!
Я дело по справедливости поведу.
Человек должен быть честным.
Ну так и действуйте.
Действуйте!
Но, должен вас предупредить,
что толпа велика.
И если... Боже упаси, конечно.
Но вы понимаете, что тогда нам
никому не сдобровать?
А вам в первую голову.
Сколько рабочие
здесь получают? Гроши!
У Прохора Громова они будут жить иначе.
Я буду платить больше.
Дам светлые, теплые жилища.
Буду хорошо кормить.
Что?
Трусите?
Я жду вашего решения.
Значит, уступок рабочим не будет?
Я разовью здесь промышленность,
какой не видела Россия!
Мой поселок превратится в городище
с миллионом жителей!
Имя моё будет греметь!
Греметь по всему миру!
Да.
Будет греметь по всему миру!
Простите, не понимаю вас,
Прохор Петрович.
Уступок рабочим не будет.
И ничего страшного, Нина Яковлевна.
У вашего супруга богатырской организм.
Да, но нервная система основательно
взвинчена напряженнейшим трудом.
Чрезмерным, годами длившимся употреблением
алкоголя и следствием этого,
продолжительной бессонницей.
Вам платят сто рублей в день, так?
Если немедленно уедете, я вам
буду платить двести.
- В течении месяца. Согласны?
- Прохор!
Как ты можешь? Ты должен уважать!
Я привык уважать людей дела,
создателей ценностей.
Ты уважаешь только себя!
Себя в первую голову, конечно.
Уважения достоин каждый
человек, который... Нет!
Я на людей смотрю как на навоз.
Как на грубую рабочую силу, необходимую
для устроения земли.
Навоз!
Любезнийший Прохор Петрович, не надо!
Нет. Вот, микстура.
Препарат брома. Это успокаивает нервы.
Спасибо.
И не пытайтесь отравить меня!
Я вам уже сказал - я в вашей
помощи не нуждаюсь!
- Я физически здоров!
- Ну конечно!
Конечно, милейший Прохор Петрович.
Это легкое недомогание, переутомление...
Я не болен!
Я преступник.
Прохор!
Да!
Я преступник.
Бывают разного рода преступления.
Самое тягчайшее из них
убийство человека. Ах!
Но преступление иного субъекта
может быть объяснено.
Понято. Потому оправдано.
Хотя бы в сознании самого преступника.
А оправданное преступление это уже
не есть преступление по существу.
Лишь логический поступок.
Продиктованный неотвратимыми
обстоятельствами жизни.
Но, тень этого поступка может
омрачить душу совершившего его.
Очень интересно, Прохор Петрович.
Но тот человек, которого воспоминания
могут довести до безумия, это не человек.
Это получеловек.
Слякоть.
А слякоть не в состоянии совершить
поступка, имя которому преступление.
Совершать большие преступления
это удел сильных.
Так как я преступник крупного
масштаба, то я вправе считать себя,
человеком огромной силы воли.
Это интереснейшая теория.
Но смею спросить, дорогой Прохор Петрович,
о каком преступлении вы говорите?
Перестань, Прохор! Умоляю тебя, перестань!
Первое мое преступление...
Первое мое преступление, в том,
что я разрушил мир тайги.
Что я внедрил в стоячее болото
деятельную жизнь.
Я ненавижу мир!
И мир, то есть болото, спячка,
ненавидит меня.
Ну и наплевать.
Никто не может понять моей конечной цели.
Никто не знает и не может
знать куда я приду.
Разбойник Громов всегда шел наперекор тому
к чему привыкли и с чем согласны люди!
И в этом моё второе преступление.
Всё зависит от цели.
А цель оправдывает средства,
если нужно - убью.
Убивать не страшно.
А мне не жаль ни одного
человека в мире!
И себя не жаль!
Но, если мне суждено убить себя...
То Прохор Громов казнит себя за то, что не
он победил жизнь, а жизнь победила его.
Доктор, ну сделайте хоть что-нибудь!
- Прекрати, Прохор!
- Прочь!
Я в силе, славе, могуществе!
Но в битве с жизнью я взял
только первые подступы.
Мои предприятия оцениваются
в 33 миллиона.
А через десять лет я стану
полным владыкой края.
И они будут цениться в
трижды 33 миллиона!
То есть в миллиард!
Я чувствую перед собой могилу.
Не хочу!
Не хочу!
Садитесь, господа.
Вы знаете, господа, что в результате
серьезной болезни Прохора Петровича,
дела его пришли в упадок.
Хуже того, фирме Громова
грозит банкротство.
Я не могу допустить этого.
Я вынуждена взять на себя
управление делом.
Жаль.
Есть такой очень хороший
русский пословиц...
Все мои работы приказываю прекратить.
Но школа почти готова, Нина Яковлевна!
- А строительство бани?
- Повторяю! Прекратить.
Теперь не до этого.
Моих рабочих перевести на общее
положение с прочими.
А недовольных немедленно уволить,
без всяких послаблений.
Жаль.
Бог посылает мне это испытание.
Синильга!
Звали, батюшка барин?
Иди спать, Тихон.
Да принеси мне коньяку.
Коньячок в запрете.
Доктор не велит. Никак нельзя.
Иди!
Синильга!
Иду!