Кристела Алонсо: Артист высшего класса (2025 год). Фразы и цитаты

Cristela Alonzo: Upper Classy (2025)

Кристела Алонсо рассказывает, как жить полной жизнью: от оплаты семейных поездок и автоплатежей по квитанциям — до ухода за собой

Все фразы и цитаты

 КРИСТЕЛА АЛОНСО:
АРТИСТ ВЫСШЕГО КЛАССА
Даллас, штат Техас!
Здесь она начинала, а теперь вернулась.
Поприветствуйте Кристелу Алонсо!
Большое спасибо.
Я попила воды комнатной температуры,
лед не добавляю — я и так ненавижу ICE.
Я уже устала.
Правда, мне 46 лет, и я уже думаю:
«Не странно ли рано засыпать?»
Понимаете?
У меня есть свой процесс.
Когда я ложусь спать,
я расправляю постель.
Беру одеяло.
У меня есть генератор белого шума,
это какая-нибудь Карен на меня орет.
«Ты здесь живешь?»
Я ложусь и долго не могу уснуть.
Я так привязана к телефону,
что стоит мне лечь,
мой телефон говорит:
«Эй, давай что-нибудь посмотрим.
Какая сейчас погода в Детройте?»
Через час глаза уже слипаются,
но телефон продолжает:
«Рано еще, мать. Рано.
Помнишь Дебби?»
Нет, не помню.
«Восьмой класс, ты носила Pelle,
тебя дразнили бедной.
И где эта Дебби сейчас?»
Нельзя спать, не узнав,
что у тебя дела лучше, чем у Дебби.
Я нашла ее на LinkedIn.
У меня профиль на LinkedIn,
я прослежу, чтоб ее не повысили.
Я из поколения Икс, мне нравится,
что мы родились без интернета.
Он появился позже,
и все, кто нас дразнил, не знали,
что мы их потом найдем и…
«Настало время расплаты, друг».
Я внезапно появляюсь,
как злодей из «Скуби-Ду»,
и говорю: «Фигак, сучка, это была я!»
Я тебя разведу.
Я недавно нашла того,
кто меня в школе травил.
Он такой: «У меня небольшой бизнес».
Я говорю: «Это ненадолго».
Отзыв на Yelp.
Люблю я затаивать обиду.
Обожаю просто затаивать обиду.
Я держу их при себе:
«Обожаю вас, обиды. Вы со мной».
Я не виновата, я латиноамериканка,
это у нас в крови.
Мы, латиноамериканки, любим Бога
и ненавидим всех остальных.
Но я стараюсь стать лучше.
Я хожу к психотерапевту.
Боже мой!
У меня есть деньги
на психотерапевта, боже мой!
У меня есть деньги на белых,
которые помогают мне думать.
«Зачем я это сделала?»
Как-то она сказала мне:
«У вас низкая самооценка».
Я ей: «Сука, это потому, что она ест
вдвое меньше нормальной самооценки».
У меня правда низкая самооценка.
Меня так воспитали.
Я выросла в старомодной семье,
где женщин учили заботиться о мужчинах.
А если останется время,
можешь позаботиться о себе.
Времени не остается. Мужики немощные.
Родители любят своих детей,
но как латиноамериканка любит сына?
Боже, стоит ему только
выйти из комнаты: «Где он?
Mi ni?o!
Где он?» Блин, да на работе он!
Не бойся, скоро его увидишь.
Он всё еще живет с тобой.
Сын-латиноамериканец —
идеальный ребенок, он не оступается.
«Он изменил своей жене?
Но что она с ним сделала?
Mi ni?o.
Мой малыш!» 57-летний малыш!
«А это его сестра».
Матери-латиноамериканки считают
своих сыновей настолько идеальными,
что называют их Иисусами.
Они думают: «Мой сын идеальный,
прямо как сын Божий!
А еще он тоже плотник».
Только латиноамериканцы
называют детей Иисусами,
белые так не делают,
мне в вас это нравится.
Белые называют своих детей
именами друзей Иисуса.
Это Марк, это Павел,
это Иосиф. Здравствуйте.
Вот другая причина низкой самооценки.
Меня растили католичкой.
Католикам непозволительно
нравиться себе, вообще.
Нужно быть скромным и смиренным.
В семье говорят: «Я себя ненавижу!»
И мама такая:
«Ай! Кое-кто попадет в рай!»
А теперь я учусь быть доброй к себе.
Я поняла, что нас этому не учат.
Нас не учат быть добрыми к себе.
Хорошо, если учили
быть добрыми к другим, но не к себе.
И вот теперь я учусь заботиться о себе.
Если не знаете, что это такое,
это когда ты думаешь о себе.
Боже, я хвастаюсь.
Научилась этому на терапии.
Но думаю, мы учимся этому неправильно,
мы учимся тратить на себя деньги.
Так? Что-то вроде:
«Сходи на маникюр. Сходи на массаж».
А потом я подумала: «А если ты на мели,
и всё это тебе не по карману?»
И тогда я поняла,
что забота о себе — это то,
что приносит счастье, что тебя радует.
И это может быть бесплатно.
Да? Например… Спасибо.
Например, я забочусь о себе,
называя женщин суками.
Это бесплатно. Ничего не стоит.
Это бесплатно, так что…
Когда женщины меня бесят, я…
Боже мой, #заботаосебе!
Я это сделала! Боже мой!
Надо же, я сильная.
«Да, ты можешь!» Обожаю это.
Но важно не переборщить. Говорю вам.
У меня недавно были две подруги.
Одна звонит: «Привет, подруга.
Мы пойдем в корейский спа.
Сходим на массаж, а потом поужинаем.
Ты с нами?»
Я говорю: «Да».
Ну и вот. И я хожу на массажи.
Не знаю, что на меня нашло.
Я говорю: «А знаете что?
Я схожу на пилинг тела».
Я никогда не делала пилинг тела.
Что, думаю, может случиться?
Боже мой.
В день спа я захожу. Мне дают корзину.
Там полотенце, футболка и шорты.
Мне говорят: «Сначала пилинг.
Спуститесь в раздевалку, разденьтесь,
сходите в джакузи,
посидите там десять минут,
чтобы кожа стала мягкой».
Я говорю: «Ладно, справлюсь».
Иду в раздевалку, открываю дверь.
Блин, а там куча голых женщин.
И все такие уверенные, мол:
«Вот мои сиськи!»
Я думаю: «Боже мой, ай!»
Меня растили католичкой. Господи!
Я берегу себя для брака! Боже.
Я никогда не видела себя голой.
Я принимаю душ в купальнике.
«Вроде получается». Понимаете?
Божьей волей. Короче…
Я раздеваюсь
и надеваю футболку и шорты,
что мне положили в корзину.
Ко мне подходит сотрудница:
«Нет. Без одежды.
Идти, джакузи, голая».
Я говорю: «Эй,
мне голой идти в джакузи?
Странно как».
Одна женщина идет,
обернувшись полотенцем.
Я думаю: «О, лазейка!»
Я хватаю полотенце из корзины.
И знаете что?
Это полотенце для очень худых.
Вам когда-нибудь было мало полотенце?
Господи, чувствуешь себя толстой!
Полотенца огромные, ты заворачиваешься,
и оно тебе: «Попалась, сучка?
Я для худых. Здорово».
И я такая…
Мне что, надо похудеть,
чтобы вытереться? Господи.
Но я еще пытаюсь попасть
в джакузи, сохранив приличия.
Я беру полотенце и сую его между ног.
Прикрываю грудь и шагаю…
…как леди.
Я дохожу до джакузи.
А в джакузи сидят восемь женщин.
Понимаете? В джакузи сидят восемь
голых женщин. Я думаю: «Фу!
Что за суп тут варят?
Какое у нас блюдо дня? Клэм-чаудер?»
Мне звонят, я иду к ним.
Выходит старушка-азиатка,
примерно вот такого роста,
а на ней только лифчик и трусики.
И она говорит мне:
«Тереть тело. Время пришло».
Я думаю: «Она в нижнем белье,
я голая. Кто кого тереть будет?»
Это будет очень по-мексикански —
отправиться в спа отдохнуть
и в итоге устроиться туда работать.
«Идите сюда, дамочка,
сделаю за полцены, пойдем».
Я думаю: «Боже мой!»
Почему я говорю с таким акцентом?
Ну да ладно…
Захожу в большой зал,
там везде кушетки.
Там лежат женщины, их трут, да?
Я ложусь, и она говорит:
«Лицо вниз. Мы начинать».
Я говорю: «Лицом вниз я могу лечь».
Лицом вниз ничего не видно,
только мой зад, это просто полоска,
и у всех нас есть полоски.
Итак, я ложусь лицом вниз.
Она начинает меня тереть, будто я сыр.
Будто она Лиам Нисон,
а я похитила ее дочь.
Потом она останавливается
и набирает ведро воды.
Берет ведро, подходит ко мне
и выплескивает всё на меня.
Когда-нибудь видели
выброшенного на берег кита?
Его поливают водой,
пока толкают к океану.
Вот что я чувствовала.
Я думала: «Я Шаму!»
И ничего не случилось.
И я подумала: «Боже мой, Кристела,
это было очень странно.
Но глянь на себя.
Теперь не отвертишься.
Ты попробовала что-то новое,
и теперь у тебя мягкая кожа.
Балдеж, подруга.
Вообще-то…
Растешь, подруга».
Да, и тут она говорит: «Повернитесь».
Что?
Вы когда-нибудь оказывались в ситуации:
«Ой, а это я не продумала»?
Я не думала, что и спереди тоже надо.
Спереди я и сама могу,
вот спину мне сложно тереть.
Тут я справлюсь.
Я ей: «Не надо».
Она: «Повернитесь». Я: «Не надо».
И она: «Я главная. Повернитесь».
И я: «Боже мой!
А вы злая!»
И я ложусь лицом вверх, и всё это…
И мне стало так стыдно.
Я старалась прикрыться и делала так.
Вот так. Господи.
Я похожа на олимпийского брейк-дансера.
Пару секунд так,
и я не могу остановиться.
Говорю: «Боже, мэм.
Простите, мне очень стыдно.
Помогите мне, пожалуйста».
Эта женщина
идет к моей корзине,
хватает оттуда полотенце
и бросает мне на лицо.
И продолжает тереть!
О да, то что надо, мой плащ-невидимка.
В детстве я не делала многого из того,
что делают девочки.
Я была пацанкой, выросла среди братьев.
Я росла на юге Техаса,
в долине Рио-Гранде.
Я росла в районе,
где маленькие старушки
говорили моей маме, что я лесбиянка.
Потому что я ходила в штанах.
Это было единственное доказательство,
и они говорили маме: «Эта девочка…
Брюки…
Лесбиянка!»
Я носила мужскую одежду,
потому что донашивала за братьями.
Я играла с их игрушками.
Надо мной смеялись и критиковали.
Те же старушки говорили: «Зачем играть
с мальчишескими игрушками? Ты девочка.
Играй с девчачьими,
что с ними-то не так?»
Потому что они все
про готовку и уборку!
А я и так помогала маме
с этим в реальной жизни.
Зачем мне играть в уборку,
когда я только что
убиралась полчаса назад?
Идти с игрушечной шваброй:
«Ай, эта швабра напоминает мне вон ту!»
Я не понимала,
почему не может
нравиться то, что нравится?
Это ничего не значило,
но всем это казалось очень важным.
Другом детства у меня был один мальчик,
как он обожал My Little Pony!
Он обожал My Little Pony.
Все девочки любили My Little Pony.
Я ненавидела My Little Pony.
Я любила Хи-Мена.
Я сажала Хи-Мена на пони,
и мы ехали на поиски приключений.
Нам было плевать,
но учителя смотрели и говорили:
«Нет. Ты мальчик. Ты девочка».
И меняли игрушки.
«Вы должны быть гетеросексуалами».
Как будто Хи-Мен — гетеросексуал.
Как будто в Хи-Мене
нет ничего гейского.
Горячие парни в плавках
борются с другими горячими парнями.
А бабы-то где? Ну, блин.
Мужика зовут по местоимению,
«Он-Мужик», но как скажете.
Я родом из Техаса.
Я уже более 20 лет живу в Калифорнии.
И я вам так скажу. Честно вот.
Как женщине, мне нравится жить в штате,
где я сама решаю,
что мне делать с телом.
Серьезно, блин.
Я рада вашим хлопкам, потому что вчера
я была в McDonald's
и решала, что мне делать
со своим телом.
И я подъехала к окошку и сказала:
«Обед номер один и Sprite.
Мое тело — мой выбор!» И такая прям…
Мне 46 лет. Я не замужем. Детей нет.
Меня спрашивают: «Когда родишь?»
«Чел, мне 46».
Если забеременею,
это будет второе пришествие Христа.
Боже мой!
Я всем говорю:
не спрашивайте, кто когда родит.
Это не ваше дело.
Потому что некоторые люди
не хотят заводить детей.
И этого достаточно. Не хотят — и всё.
И есть люди, которые хотят,
но не могут их завести.
Зачем спрашивать?
И есть такие, как я,
о которых редко вспоминают.
Я уже вырастила детей.
Я помогла сестре вырастить троих детей.
Троих детей, от младенцев до взрослых.
И поверьте мне,
вырастив ребенка один раз,
ты не захочешь это повторить.
Они ужасные!
Вам этого не говорят. Они ужасные.
Мне жаль родителей, вас обманули.
Если кто-то хочет ребенка,
он обычно хочет младенца.
Никто не говорит:
«Хочу 17-летнего подростка».
Я понимаю. Дети милые.
Боже, они маленькие,
толстенькие, не болтают.
Можно одевать их в костюмы:
«А вот это мой пиратик».
А если устал, сажаешь его
на угол дивана, и он там сидит такой…
Я помогала сестре растить троих детей.
Думаете, она спросила,
хочу ли я этого? Нет!
Просто однажды заявилась:
«Сучка, у нас трое детей».
Она была замужем. Я что, твой муж?
А она: «Хрен с ним.
Мы с тобой растим этих детей».
Я так и не похудела после третьего.
Я пыталась похудеть. Боже мой.
Ребята, у меня диабет,
а во времена карантина
я пустилась во все тяжкие.
И вы знаете, в какой день
я решила сбросить вес?
Чёрт, это было грустно.
Я заказала себе китайскую еду,
и ее привезли с шестью
парами палочек для еды.
Они так делают,
прикидывают, сколько людей будут
есть всю эту еду.
Я заказала китайскую еду для себя,
а в ресторане решили:
«Боже, у нее кинсаньера.
Больше палочек!»
Я решила привести себя в форму
и купила Fitbit.
Вот как я хотела похудеть.
Я даже в магазин не пошла,
я заказала доставку.
Пришлось ждать несколько дней.
Я сидела дома и думала:
«Ай, жаль, не позаниматься.
Я не могу заниматься
без фитнес-браслета!»
И наконец, когда его привезли…
Не буду вам врать.
Солнце уже село.
Я не могла пойти в тот же день.
Ай, безопасность прежде всего, да?
Но я его надела, чтобы привыкнуть.
Мой можно было носить
на запястье или на поясе.
Я прицепила его на пояс
и села на диван.
Так? Я смотрела телевизор
и ела Taco Bell, да?
Я заказала начос BellGrande, да?
Кто не знает испанского,
это «начос Bell большая порция».
Здесь безопасно.
Мы вместе.
Итак, ем я свою большую порцию начос,
как вдруг слышу…
А у меня нет привычки
исследовать странные звуки.
Я слышу странный шум:
«О, удачи вам». Понимаете?
Я не исследую звуки,
потому что я и так
насмотрелась ужастиков
и хорошо знаю,
что темнокожие умирают первыми,
когда кто-то слышит шум.
В каждом фильме белый слышит шум
и ищет первого попавшегося темнокожего:
«Боже мой, что это было? Мария, сходи!»
Так что я игнорирую.
Через пару минут — тот же звук.
Я думаю: «Боже мой!
Придется разобраться.
Боже мой.
А вдруг меня попытаются убить,
и мне придется спасаться бегством?
Я только что купила браслет.
Я не в форме.
Я умру в муках.
А что еще хуже,
когда мое тело найдут,
они увидят, сколько шагов я сделала,
прежде чем сдалась».
«Боже мой, вот она. Двенадцать.
Двенадцать…
Кажется, она побежала отсюда,
а умерла здесь. Боже мой.
Начос еще горячие».
Через пару минут снова этот звук.
Я наконец-то замечаю свет.
Это мой Fitbit.
Новые Fitbit шлют вам сообщения.
Я смотрю на него, и он мне: «Эй.
Не хотите сделать шаг?»
Даже не два шага!
Он говорит: «Ходить можешь?
Докажи, что можешь ходить!»
С ума сойти.
Сейчас 2025 год.
Мы в Далласе, штат Техас.
Когда-то я начинала здесь выступать.
И я вам вот что скажу…
Я поняла, что последние
несколько лет дались нам нелегко.
И, честно говоря,
у нас не было возможности
обсудить всё, через что мы прошли.
Я так скажу. Не знаю, как вы,
но мои близкие вынесли много
непростых уроков из последних пяти лет.
Самый трудный урок, что мы усвоили, —
любовь к работе не была взаимной.
Вот тут ты понимаешь, что нас
неправильно учили жить в этой стране.
Нас учили, что работа —
самое важное в нашей жизни.
Вы можете сказать,
что главное в жизни — семья,
но чтобы ее обеспечить, надо работать.
Но вам говорят: «Знаете что?
Тяжкий труд всегда вознаграждается».
Но вам не говорят: «Знаете что?
Если вы мало трудитесь,
знаете, чья это вина?
Это ваша вина».
Нас учат работать, работать и работать.
Нас учили тяжело работать,
но никто не учил тяжело жить.
Не учили радоваться жизни.
Нас учили: «Сначала надо работать,
а наградой будет счастливая жизнь».
Я росла в нищете.
О чём мы еще молчим?
Когда растешь в нищете,
ты в режиме выживания,
потому что не знаешь другой жизни.
Мы учимся отношению
к труду у родителей, у близких.
Вот поэтому я ненавижу время,
в котором мы сейчас живем.
Это странное время.
Я вас не знаю, но точно могу сказать:
ваша проблема не в том,
что вы мало работаете.
А в том, что работаете слишком много.
Мы живем в то время,
когда власть имущие
нанимают таких людей,
как того мужика из Twitter.
Мужик из Twitter должен
исправить работу правительства.
Вы хоть понимаете,
насколько глупо это звучит?
Боже мой!
Представьте, что выборы
выиграла бы Камала.
Представьте, что Камала бы выиграла
и назначила бы
Тома из Myspace…
…исправлять правительство, да?
Выходит такая и говорит:
«Всем привет. Том из Myspace.
Он нас спасет».
И он такой: «Привет, чё как?»
Это же бред!
Я училась отношению к труду у мамы,
крутой мексиканки.
Она росла чёрт знает где,
на крошечном ранчо.
Без водопровода.
Без электричества, да?
Мои родители познакомились по старинке.
Папа похитил маму, ясно?
Я знаю. Это романтично.
Так в маминой деревне знакомились.
Вся власть у мужика.
Он может выбрать любую женщину
и увезти ее из дома.
И она больше домой не возвращалась.
Так было с мамой.
Через пару лет
она сказала: «Чёрт, ненавижу его.
Можно уйти?»
И все такие: «Нет, это традиция».
И она: «Ну ладно».
А потом она:
«Нет, я всё-таки от него уйду».
Она стала первой женщиной
в ее семье, которая ушла от мужа.
Потому что она хотела быть счастливой.
И она не знала,
что ее поступок был исключительным.
Она не знала, насколько это важно.
Сюда мама приехала без документов.
Работала поваром
в мексиканском ресторане.
Шесть дней в неделю, в две смены.
Ей тогда платили 150 долларов в неделю.
Ей говорили:
«И что? Жаловаться пойдешь?»
В этом-то и проблема ведь.
Не в том, что тебе мало платят.
А в том, что ты недостаточно
усердно работаешь.
Тебе бы хватало денег,
если бы работала круглосуточно.
Да? Ее выходной был в понедельник.
В нашем городе был молл,
небольшой кинотеатр.
Она шла мимо кинотеатра,
останавливалась и говорила:
«Там наверняка очень здорово.
Там наверняка очень классно,
очень весело».
А мы ей говорили:
«Мам, давай сходим в кино?»
А она: «Нет, mija, потом».
Мы с мамой были лучшими подругами.
Я была ее опекуншей до самой ее смерти.
Мы с мамой всю жизнь
спали в одной постели,
и я хотела лишь,
чтобы она была счастлива.
Получив права, я сказала ей:
«Эй, хочешь сходить в кино?»
А она: «Нет, mija. Потом».
Я поняла, что она никогда не пойдет,
потому что для нее это был пьедестал.
Считала, что не заслужила этого,
что мало трудилась.
И знаете что?
Она умерла, так и не сходив в кино.
Если подумать, это же так просто.
Какая простая вещь.
И она отказывалась от нее,
считая, что не заслужила этого.
Вот как мы живем.
И после этого я решила:
«Больше в моей семье
никто через это не пройдет».
Я научу родных веселиться.
Мы научимся радоваться жизни,
что странно, ведь я из этой же семьи.
Я сама не умею веселиться. Так ведь?
Когда мама умерла,
я стала главой семьи.
Я младшая из ее четверых детей,
но у меня есть деньги.
Да?
Да.
No son pendejos.
Это значит «лучший друг».
Я стала главой семьи
и решила научить всех веселиться.
Но не знала как.
В 2016 году случился первый прорыв,
Netflix выпустил мое первое шоу.
Блин.
Мне заплатили больше,
чем я когда-либо получала.
Деньги были небольшие.
Но для меня — огромные.
Об этом тоже молчат.
Богатым может быть не только миллионер.
Просто денег должно хватать
на ту жизнь, которая тебя устраивает.
Меня часто спрашивают.
Меня спрашивают:
«Когда ты поняла, что добилась успеха?»
Я всегда отвечаю одинаково:
«Когда включила автоплатежи».
Это понты!
У кого сейчас
есть деньги на автоплатеж?
Это роскошь. В моей семье
еле хватало на то,
чтобы нам ничего не отключили.
А теперь могу позволить.
Я иду к коммунальщикам:
«Выбирайте день. Вот.
У меня на всё хватит».
Я решила взять часть этих денег
и свозить семью в отпуск.
Мы никогда нигде не были.
Мы не знали про существование отпусков.
Мы не знали, что люди ездят в города,
где у них нет родственников.
Итак, моя семья…
Мы все в какой-то момент
какое-то время жили в Мексике,
но мы американизировались, да?
Пока не выходим на улицу.
Там я смотрю на нас:
«Боже, да мы пиньяты!
Мы абсолютные мексиканцы».
Вот мы выезжаем, и я понимаю,
что они не умеют путешествовать.
Мы садимся в самолет,
и моя родня начинает выбирать места.
Это вам не Southwest!
«Сестренка, смотри, первый класс!
Кресла большие!»
«Нет, Роза Паркс,
мы идем в хвост, наше место там».
Селимся в отель, и я всем говорю:
«Идите по номерам,
через 15 минут встречаемся в фойе.
Начнем веселиться».
Через 15 минут мы встаем в круг.
Мой старший брат, выросший в Мексике,
стоит напротив меня.
И он спрашивает: «И что дальше?»
Как будто мы из конкурирующих банд.
Я такая: «В смысле — что дальше?» А он…
«Ну, мы здесь на неделю.
Что дальше?»
А я ему: «Не знаю».
Я не знаю, что делают в отпуске,
я в нём никогда не была.
Я без понятия.
Я не знала, что люди планируют отпуска.
Я отвезла их на Гавайи.
Знаете, почему Гавайи?
Туда летала семейка Брейди!
Замечали, что герои сериалов
никогда не планируют отпуска?
Там всё случается само.
«Айда на Гавайи,
вдруг расследуем убийство.
Не знаю. Поехали».
Ну и вот, передо мной семь человек,
и все смотрят на меня.
Родные смотрят на меня, и я думаю:
«Боже, я похитила свою семью».
Мы тут на неделю, и нам нечего делать.
Они так стоят, и я такая: «Ай!
Боже мой. Ладно.
Знаете что?
Давайте сделаем так.
Мы погуляем по отелю.
И мы посмотрим, чем занимаются белые.
Увидите, что белым весело, зовите меня.
Запишем в список и сделаем так же».
Мы так и сделали.
Мы были похожи
на мексиканцев в зоопарке, мы…
Мы с сестрой вышли к пляжу отеля,
а там кругом стояли шезлонги, так?
И в них лежали люди
с усталым видом.
Они выглядели настолько уставшими,
что сестра перепугалась.
«Что это?
Почему они такие уставшие?
Давно они это делают?»
А я отвечаю:
«Не знаю, Джули.
Кажется, они хотят стать нашего цвета.
Вряд ли нам так можно, у нас всё есть».
Я знаю, звучит нелепо, но послушайте,
в нашей семье
нас не учили расслабляться.
Расслабляться было нельзя,
всегда надо было что-то делать.
Время не тратилось впустую.
Ведь если ты рос в нищете,
у тебя было только время.
Нельзя было ничего не делать.
У нас нельзя было сказать,
что тебе скучно…
…что тебе нечем заняться,
потому что тебе быстро найдут занятие!
Причем не какое-то простое.
«А, тебе скучно? Покрась тогда дом!
Почини что-нибудь».
Мы идем дальше.
Видим вдали вечеринку на яхте,
там парни пьют пиво
сразу из двух бутылок и всё такое.
И белые женщины танцуют вот так.
Когда видите танцующую так
белую женщину, значит, это дорого.
Да?
Родня кричит: «Вечеринка!»
Я кричу: «Вечеринка!»
Мы идем на ужин, а мы же в Гонолулу.
Одиннадцать вечера,
а солнце еще светит.
И мой старший брат перепугался.
Он такой…
«Сестренка!
Сейчас 11 вечера,
а солнце еще светит!
Почему?»
Этот мой брат —
учитель.
В Техасе, что логично.
Может, не стоило
запрещать столько книг.
Запрещать нужно корь, ну да ладно.
Не бойтесь, он на пенсии, дети спасены.
Дело в том, что мой брат не знал,
что солнце в разных концах мира
заходит в разное время, да?
Мне пришлось объяснять:
«Солнце везде заходит в разное время».
И кстати, народ,
время здесь другое.
Между Техасом и Гавайями
разница в семь часов.
И тот же брат: «Семь часов?
Значит, нам надо
заново прожить этот день?»
«Нет, это не мексиканская версия
„Назад в будущее“, нет».
«О, смотри, Мартинес Макфлай!»
«О, надеюсь, папа похитит маму». Блин.
Я говорю: «Нет.
Просто переведите часы на семь часов».
И вся моя родня: «Нет».
Я не видела,
чтобы семья отказывалась от времени!
«Что значит — нет?» Они такие: «Нет!
Когда мы вернемся домой,
придется идти на работу.
А если мы проспим работу? Нет!
Мы всю неделю будем
жить по времени Техаса».
Так они и жили.
Всю эту неделю
моя родня каждый день
ложилась спать в 18:30.
Они просыпались в 3:30 утра,
после чего шли на пляж!
«О, сестренка, на пляже никого».
Так на дворе ночь!
Мой старший брат фотографирует на iPad.
Целый день этим занимается.
Все фотографии с пляжа — черные.
А еще он любит показывать
слайд-шоу под музыку.
Он обожает слайд-шоу.
Он может показать слайд-шоу дня,
который еще идет.
«Сестренка, помнишь, ты ела банан?»
«Брат, я до сих пор его ем. Господи!».
За ту неделю никто не сказал,
что ему весело.
Но не беда.
В нашей семье чувства
не принято обсуждать.
Так что я знаю:
раз не жалуются — всё в порядке.
Мне не терпелось вернуться,
смотреть фото, которые они выложат,
вспоминать, как было здорово.
Возвращаемся — и в соцсетях ничего.
Будто и не было никаких Гавайев.
Как будто мы убили Гавайи:
«Всем молчать про Гавайи!»
И я подумала:
«Вдруг им не зашло?»
Это наше первое в жизни путешествие.
Вдруг это было слишком?
Мы из крошечного городка,
мы очень скромные люди.
Я подумала: «Знаете? Я повторю».
Через год я свожу
тех же людей в другое путешествие.
Через год я тех же семерых людей
свожу в Диснейленд.
Я, выходит, спланировала
две семейные поездки за два года.
Я в семье организатор.
А если ты в семье организатор,
им никогда не понять, как трудно
быть семейным организатором.
Думаете, кафе Applebee's
само по себе появилось?
Когда мы выезжаем,
я весь день всем задаю
дурацкие вопросы:
«Всем ли весело? Кому в туалет?
Кому попить воды? Голодные есть?»
Ведь если не спросить, будет:
«О, так мне надо в туалет?»
Мы в самом веселом месте на земле,
а моя семья будто страдает.
Я весь день спрашиваю:
«Эй, хорошо проводите время?»
А они: «Да, мы отлично проводим время».
«Так скажи это своему лицу».
Я веду их
на мои любимые американские горки.
Мы садимся и фотографируемся, да?
В конце поездки я на фото такая.
А мои братья такие.
Я иду за ними после горок,
слышу их разговор,
а они обсуждают Гавайи.
И я думаю «Господи.
Они только сегодня поняли,
что мы были на Гавайях!
Моя семья отстает на год!
Надо их еще куда-нибудь свозить,
чтоб узнать, как им Диснейленд!»
Потом я подумала:
«А что если так с ними развлекаться?
Возить их с собой в поездки?»
Ведь моя семья никуда не поедет,
если я не возьму их с собой.
Я гастролирую ради денег,
я не путешествую ради веселья.
Что если сделать так?
Как в следующий раз соберемся,
я это обсужу.
Мы с родными не очень часто видимся,
а когда видимся, нас не заткнуть.
Больше всего мы любим
вспоминать былую нищету.
Бедные семьи обожают
обсуждать, какими они были бедными.
Старые добрые времена!
И мы были самыми нищими,
беднее нас не было никого.
А как будто это было
лучшее время нашей жизни!
«А помнишь, как она голодала?»
«Ай, я хочу сэндвич!»
В общем, мы общались, обсуждали всякое.
Чего у нас в детстве не было.
Я говорю: «Эй, я тут подумала.
Давайте составим список всего,
что мы хотели сделать в детстве.
И сделаем это уже взрослыми».
И, слушайте, никто ничего не сказал.
И тогда я впервые осознала,
что их никогда не спрашивали,
чего они хотят.
Многих из нас никто не спрашивал,
чего мы хотим.
Нас спрашивали, что нам надо.
Я сказала:
«Не надо сейчас ничего говорить.
Я буду вас доставать. Как надумаете —
пишите. Составим список и всё сделаем».
Через две недели
мне начали приходить сообщения.
Первая моя мысль была:
«Так, надо было указать бюджет».
Моя любимая поездка была в 2016 году.
Мой старший брат получил
гражданство США после 30 лет попыток.
Тридцать лет!
На это ушло 30 лет.
Кто не знает,
как это устроено, говорят нам:
«Встаньте в очередь.
Всё сделайте правильно».
«Правильно» не бывает.
Надо просто сидеть, ждать и надеяться.
Это утомительно!
И я вам так скажу,
мой брат обожает эту страну.
Если бы он мог
стать белоголовым орланом…
…вот так, он бы сказал:
«Пока, сестренка!»
Он стал гражданином,
и я повезла всех в Вашингтон,
чтобы делать всё по-американски,
раз уж мы все американцы.
В Вашингтоне я спросила его:
«И каково тебе это — делать всё
по-американски, раз ты американец?»
А он ответил: «Сестренка.
Я всегда был американцем.
Просто этой стране
понадобилось 30 лет, чтоб это понять».
И я такая…
Я такая: «Боже мой. Чувства!»
Потом была пандемия, и я загрустила,
я боялась потерять тот прогресс,
которого я с ними добилась.
Мы лишь пару лет назад
смогли снова путешествовать.
Мой другой брат, не тот,
который белоголовый орлан,
сказал: «Хочу на Большой каньон.
А я ему: «Поедем на Большой каньон.
Слушайте, я обожаю
национальные парки. Боже мой!
Я стараюсь посещать все
национальные парки этой страны.
Они прекрасны!
Я стараюсь посещать три парка в год,
я езжу одна,
живу в палатке, хожу в походы.
Я столько денег трачу на…
Спонсор моей бедности — Patagonia.
«Хочешь на Большой каньон?
Поедем на Большой каньон».
Я там много раз была, там великолепно.
А знаете, мои братья
до сих пор живут в нашем родном городе
Сан-Хуан, штат Техас, на самом юге.
Привезти их на Большой каньон
не так-то просто.
Их надо самолетом
доставить из мегаполиса Макаллен…
…до Хьюстона,
оттуда в Вегас, взять напрокат машину
и шесть с половиной часов
везти до Большого каньона.
После этого хотелось,
чтобы они увидели Большой каньон
и умерли от восхищения.
Иначе я сама спихну их с обрыва.
Мы едем к Большому каньону.
Мы останавливаемся,
и я говорю братьям: «Так.
Первый взгляд на Большой каньон
не должен быть из машины.
Мы пойдем к краю.
С ума сойдете.
Выходим. Давайте. Идите сюда.
У вас крыша съедет.
Он большой. Он огромный. Смотрите».
Ничего.
Ничего, как будто я им
занавеску показываю: «А…»
Я говорю:
«Я вам плохо разрекламировала». И…
И братья начинают ходить вот так.
Как инспекторы из СЭС.
Достают телефоны, всё фотографируют,
как будто надо доложить властям города.
«Надо заделать эту дыру. Дыра большая».
За весь день они не сказали ни слова.
Да? В конце дня мы уезжаем
из парка, и я включаю режим мамы.
Я хочу, чтоб хоть кто-то сказал
хоть что-то приятное
о том, что сейчас было, да? Я такая…
«Ну что, было здорово.
Здорово же!
Ну и как вам Большой каньон?»
Тот брат, который сюда рвался,
говорит: «Нормально».
Что? Я не злюсь на родных.
Я сорвалась. Я кричу:
«Это же чудо света!
Неужто вам не чудесно?»
А он говорит: «Крис,
это вторая по красоте вещь,
что я видел в жизни.
Я не верю, что во взрослом возрасте
мы можем позволить себе
увидеть нечто подобное своими глазами.
Это прекрасно».
Я такая: «О…
Не знала, что он под кайфом.
Кто так разговаривает?»
Он так не говорит.
Он даже слова «прекрасно» не знает.
Но он сказал «вторая».
Так? И теперь мне интересно,
что было первым по красоте.
Гавайи?
Они так и не поблагодарили
меня за Гавайи!
Я думаю: «Да! Это была подводка».
Потрясающе. Я говорю:
«А, вторая. Ну ладно. Вторая.
Блин, это здорово.
И что же было первым по красоте?»
И я прямо как Халк Хоган…
«Брат».
Да? Ведь он мой брат.
И он говорит: «1978 год».
Я такая: «Это не Гавайи».
Он говорит: «Сан-Хуан в Техасе.
День, когда мама
привезла нас из Мексики.
Я помню, что не было зданий.
Только трава.
Повсюду поля.
Я смотрел на траву
и не мог поверить,
насколько она зеленая.
Я не мог понять,
откуда в этой стране столько воды,
что они могут поливать землю
и выращивать траву.
Потому что в Мексике
мы брали воду из колодца.
Ее нельзя было пролить,
вода была нужна.
Но в этой стране столько воды,
что у них трава зеленая.
И я удивился: мы теперь тут живем?
Самое красивое место в моей жизни.
Мне хотелось бегать
по полям и со всеми играть.
Самое красивое место».
Я подумала: «Хм…
Значит, я зря потратила столько денег?»
На Диснейленд, на Гавайи,
на все эти места.
Самое красивое место для тебя —
то, где ты живешь. Ну ладно!
Я бы сэкономила, приехала к тебе,
пнула дверь и крикнула:
«А, смотри, какая красота!»
Вы спросите,
зачем я вам это рассказываю.
Затем, что мы должны это услышать.
Потому что многим из нас
никогда не говорили,
что это нормально —
подарить себе момент радости.
Нас учили, что нормально — работать.
Но знаете что?
Найти радость — тоже нормально.
Это нормально — радоваться.
Я говорю это, потому что иным из вас,
кто рос так же, как я,
иногда нужно услышать,
что у вас на это есть право.
Всем нужна радость,
особенно в наше время.
Жизнь — штука трудная. Иногда хреновая.
Бывало, что вы просыпаетесь
и думаете: «Чёрт,
проснись я на пять минут раньше,
что бы это изменило?»
Понимаете меня?
Иногда трудно быть взрослым, да?
В детстве мне не терпелось
вырасти и стать взрослым.
Теперь я взрослая,
и мне не терпится умереть. Боже мой.
Скажу честно, у меня
выдался очень трудный год.
Я как-то проснулась,
начала читать почту.
И вдруг разрыдалась.
Потому что прочитала…
…что магазины 99 Cents закрывают.
И я думаю: «Чёрт!»
Я вам так скажу.
Я была подавлена,
когда магазины 99 Cents закрылись.
Обожаю магазины «всё за доллар».
Поход в такие магазины
для меня в радость.
И я любила магазины 99 Cents
еще больше, ведь они на цент дешевле.
Я люблю «всё за доллар»,
потому что в детстве
такие магазины были нам не по карману.
А теперь я заваливаюсь в них,
будто я Бейонсе,
мол: «То-то же».
Я просыпаюсь, думаю: «Сучка,
сегодня день Dollar Tree. Погнали!».
Я обхожу каждый ряд. Каждый ряд!
Вот сколько у меня денег.
Даже ряды по пять долларов.
Мне всё равно.
«Кому занавески для душа? Берем!»
Дайте вон те шарики от моли. Я их беру.
Давайте вон тот тест на беременность.
А если вам только этот тест по карману,
то дети явно не по карману.
Да, я знаю, что я сегодня
очень много хвастаюсь, да?
Но я так скажу. Боже.
Я снова похвастаюсь. Ай, простите!
Но меня недавно узнали
в магазине «всё за доллар».
Боже, я такая же, как вы.
А меня не так часто узнают.
Но если узнают, я это замечаю, да?
У меня в руках тележка.
Вижу девушку, она на меня смотрит, и…
У нее загораются глаза. Вот так.
И я тут же думаю: «Боже мой.
Началось.
Ладно. Дадим ей то, что она хочет».
Делаю вид, что не заметила ее.
Вдруг я ошиблась?
Я не ошиблась.
Через два ряда она подходит ко мне.
Наконец она подходит и такая…
«Простите,
вы Кристела?»
Я такая: «Боже мой.
Да.
Да, это я.
Всегда пожалуйста».
А она: «Сучка,
я думала, ты при деньгах».
А я: «Сучка,
как я их, по-твоему, коплю?
Закупаюсь в магазине „всё за доллар“!»
Сегодня снимается
мое третье шоу для Netflix.
Первый назывался
«Артист низшего класса»,
второй — «Артист среднего класса».
А этот — «Артист высшего класса».
Я специально приоделась.
Сегодня «Артист высшего класса»,
но прежде чем стать «высшим классом»,
я была маленькой девочкой с юга Техаса,
выросшей в крайней нищете.
Первые семь лет жизни
мексиканки-американки
в первом поколении
моя семья незаконно жила
в заброшенной закусочной.
Семь лет.
Без электричества. Без воды.
Туалет был на улице.
И какими же мы были счастливыми
в этой нашей жизни,
потому что были друг у друга,
а еще у нас были возможности.
И как мексиканка-американка
в первом поколении
я хочу напомнить,
что в наше время есть люди,
которые носят на шее кресты,
рассказывают, как любят Христа,
и в то же время пытаются
разлучить Хесуса с его семьей.
В такое время
нельзя молчать.
В такое время нужно понять,
чему мы будем учить наших детей,
чтобы они пронесли это в будущее.
В такое время мы должны решить,
что мы вообще за люди.
Нас учили, что в этой стране
есть возможности для всех,
и если ты этого хочешь,
если ты попытался,
и у тебя получилось, тебе рады.
Я говорю все это, потому что
я…
я пример того…
…что такое американская мечта
на самом деле.
 

////////////////////////////