Фантазия белых ночей (2015 год). Фразы и цитаты из сериала
Ленинград, конец 1970-х. Холодная война. Советский балет – гордость
страны. Но аншлаги, звания и гастроли на Западе – только одна, парадная,
сторона жизни артиста. За кулисами остаются тяжелый ежедневный труд,
интриги коллег и постоянный присмотр КГБ. Андрей Плетнев, премьер
Пермского театра оперы и балета, приглашен в Ленинград, в одну из лучших
трупп страны. Это его последний шанс реализоваться как танцовщик. Но все
уходит на второй план, когда он встречает здесь свою первую любовь Марию
Симонову. Она – замужем и успешна. Андрей надеется, что юношеская
привязанность осталась в прошлом. Однако чувства вспыхивают с новой
силой, сметая барьеры и границы и ставя под угрозу не только карьеры, но
и жизни влюбленных.
Все фразы и цитаты
Серия 1
-Класс! Поклон.
Представляю вам нашего гостя.
Это художественный руководитель
Ленинградского классического балета
Антонов Олег Иванович.
-Здравствуйте. У каждого из вас
теперь появился шанс проявить себя.
Я хотел бы посмотреть Джульетту.
-Конечно.
Пожалуйста, любовное адажио,
вторая картина.
Джульетта - Симонова,
Ромео - Плетнев.
-Кто показал тебе сюда дорогу?
Мое лицо спасает темнота.
А то б я, знаешь, со стыда сгорела,
Что ты узнал так много обо мне.
Хотела б я восстановить приличия,
Да поздно, притворяться ни к чему.
Ты любишь ли меня?
Я знаю, верю, что скажешь "да".
Но ты не торопись. Ведь ты обманешь.
Говорят, Юпитер пренебрегает
клятвами любви.
Не лги, Ромео. Это ведь не шутка.
Я легковерной, может быть, кажусь.
Ну ладно, я исправлю впечатленье.
Я откажу тебе в своей руке,
Чего не сделала бы добровольно.
Конечно, я так сильно влюблена,
Что глупою должна тебе казаться.
Но я честнее многих недотрог,
Которые разыгрывают скромниц.
-Спасибо.
-Спасибо.
-У вас маленький перерыв.
Ну как?
-Джульетта, Симонова.
-А Плетнев, Ромео?
Жаль их разлучать.
У них и в жизни любовь, первая.
-Первая любовь... Будет и вторая.
ЛИРИЧНАЯ МЕЛОДИЯ
-Не могу поверить, что вы не знали.
-Федор Сергеевич, сколько раз
повторить? Я не знал.
-Вот таким вот красивым ферме -
раз! - и в Америку.
-Три месяца прошло,
а вы никак успокоиться не можете.
-Не могу, друг мой.
Мне этот прыжок взысканием
отозвался, а не полным служебным...
-Сочувствую.
-Если бы сочувствовали -
предупредили бы.
-Не надо напоминать,
какими проблемами обернулось
для нас предательское
бегство Тарасова.
Четыре спектакля -
вон из репертуара.
Срыв гастролей... в соцстранах,
но, главное, в капстранах.
Поэтому сезон мы начинаем
восстановлением репертуара.
И, главное, нашей визитной карточки -
"Ромео и Джульетты".
А теперь я прошу слово
художественного руководителя театра
товарища Антонова. Будьте любезны.
-Благодарю.
Начну с хорошего.
Андрей, прошу вас, войдите.
ШЕПОТ В ЗАЛЕ
Рад представить вам заслуженного
артиста РСФСР Андрея Плетнева!
-Маш... У тебя что,
даже сердце не екнуло?
-Что? Да перестань,
мы детьми тогда были.
-Да ладно, у вас что, ничего не было?
-Надя!
-Что?
-Ничего.
-Кстати, вы ведь вместе учились.
-Угу.
-...что он станет не просто
достойной, а лучшей заменой Тарасову.
С завтрашнего дня Андрей Николаевич
начинает вводиться в спектакли.
И прежде всего - в партию Ромео.
Хотите что-нибудь сказать, Андрей?
-Оо...
Хочу быстрее приступить к репетиции.
-Браво!
С открытием сезона!
Незанятые в репетиции - свободны.
Поздравляю вас.
-И вас поздравляю.
-Пойдем?
-Может, познакомишь меня?
-Потом.
-Ну, вы учились вместе. Пойдем.
Пойдем.
-Очень рад, что вы с нами.
После всего зайди ко мне.
-Привет.
-Привет.
-Познакомься, это мой муж,
Константин Аркадьевич.
-Очень много слышал о вас.
Теперь вот рад видеть. Просто Костя.
-Между прочим, они с Машей
однокурсники. На выпускном
"Ромео и Джульетту" танцевали.
-Мм!
-Костя...
-И как это я вас тогда...
не разглядел.
-Чересчур старался показаться.
-Да, я помню... трепетного Ромео.
-И я его забыть не могу.
-Завтра сравним наши воспоминания,
а сейчас пойдемте,
покажу вашу гримерку.
-До встречи.
-До встречи.
-Счастливо.
-Ой! Вы меня напугали.
-А в зале вы не произвели
впечатление пугливого.
-Держал марку.
-Местечко присматриваете?
-Ну вот же есть свободное.
-Недавно освободилось.
Но боюсь, не про вашу честь.
-Что так?
-Шага дотянуться хватит?
-У меня всегда шаг был больше.
Я Сережу давно знал.
-Знали? Пока вы у себя
в провинции танцевали,
он здесь с лучшими партнерами рос.
-То есть с вами?
-В том числе.
-Значит, мне очень повезло.
Теперь наберусь больше ума, таланта.
-Только на меня не рассчитывайте.
-Познакомились?
-Даже успели поболтать.
-Как вам Ирина Сергеевна?
-Впечатлила.
-Прошу прощения, Алексей.
Знакомьтесь, ваш новый сосед.
-Да, но почему ко мне?
-Чтоб веселее было.
-Андрей.
-Мне одному не скучно.
-Не обращайте внимания. Подружитесь.
-Кстати!
Мыло у каждого свое.
Вот это мое, слева.
-За этим столом до вас
гримировался Тарасов.
Не буду мешать.
-Спасибо.
-О, простите... Вас пока нет.
Завтра обязательно повесим.
-Я не тороплюсь.
-Старик!
-Юрка!
-В зале смотрю - не подойти, а!
А-а, премьера...
-Ну прекрати!
-Сам его под локоток!..
-Ну да, и поселил.
-Поселил. Что с жильем, кстати?
-Пока в гостинице, но завтра обещал
квартиру. Смотри... что нашел.
Не помню, почему Машки нет здесь?
-Как же, она же снимала.
Моим фотоаппаратом.
-Снимаешь?
-Конечно.
Портреты видел в фойе?
-Да-а!
-Мои! Подрабатываю.
Иначе совсем свихнулся бы.
Кордебалет! Пойдем в буфет!
-Разрешите?
-Пожалуйста.
-Юра, представьте меня.
-Федор Сергеевич Климанов.
-Куратор театра.
-От КГБ?
-Юра мне сказал, что вы мечтали
работать в этом театре.
-Мечтал.
-Поздравляю.
Одно только плохо в мечтах:
когда они сбываются, начинаешь
думать, о чем мечтать дальше.
-Танцевать.
-В добрый путь. Да, еще...
Если у вас возникнут какие-то
вопросы, не стесняйтесь, обращайтесь.
-Угу.
-Выслушаю, поддержим, поможем.
Юра не даст соврать.
-Спасибо.
-Старик, тебе тут могут сказать,
что я стукач. Не верь.
-А могут сказать?
-Так, друзья, давайте поторопимся!
Первый не любит опоздавших.
-Не думаю, что Мирей Матье
как штык по часам явится.
-Мирей Матье?
-Первый секретарь обкома дает
прием в ее честь, наши приглашены.
-А что ж мы тогда сидим-то?
-Ну тебя же не приглашали.
-Товарищи! Едет!
АПЛОДИСМЕНТЫ
-Товарищ Матье! Позвольте от лица...
областного комитета партии
в вашем лице приветствовать
всю коммунистическую партию
Французской Республики. Прошу.
-Мерси.
ТИХО: Она ничего не понимает.
-Слуш... А где переводчик?
Переводчик!
-Я здесь, здесь. Здрасте.
-Где ты ходишь? Что ты меня
позоришь? Переводи.
ПО-АНГЛИЙСКИ: Наш мэр большой
поклонник вашего таланта.
-Приятно познакомиться.
Как поживаете?
-Говорит, что рада
и готова за вами следовать.
-Что, так и сказала?
-Конечно.
-Ну, скажи, что все хорошо,
и мы готовы всемерно содействовать,
так сказать.
-Господин мэр приглашает вас. Прошу.
-Прошу.
Молодец.
-Только я не переводчик,
меня зовут Андрей Плетнев.
-Новый солист нашего балета.
-А, это солист новый!
-Да.
-Молодец, рядом держись.
Отлично, Антонов, что пригласил его.
Прошу, прошу.
-Что за выход? Что сейчас было?
-А вы что, его не приглашали?
-Не догадался.
-Бойкий молодой человек.
ПОЕТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ
-А по телевизору
она мне меньше казалась.
-Ну Ирочка, что вы, право...
-И моложе.
Шучу, шучу.
-На будущий год "Boney M" привезут.
-Ох!..
-Ну, что ты стоишь? Иди потанцуй.
Давай, давай.
-Не знал, что вы на короткой ноге
с Алексеем Ивановичем.
-Случай свел.
-Несчастный случай.
-Простите, вы позволите пригласить?
-Конечно. Кому, как не вам?
Вы же теперь Ромео и Джульетта.
-Я, конечно, знал, что ты
вышла замуж за художника, но...
-А чего же ты ожидал?
-Приглашения на свадьбу.
-Если бы хотела пустить
все прахом, тогда да.
-Но ты хотела выйти замуж.
-Да, хотела. Вышла и счастлива.
-Да?
-Можешь мне поверить.
-Помнишь мизансцену визави?
Смотри партнеру глаза в глаза.
-Прости.
Костя...
-Потанцуем?
-Я устала. Пожалуй, домой поеду.
Хорошо?
-Тебя проводить?
-Нет. Я сама вызову такси.
-По-моему, у нас образовалась
прекрасная пара.
-Очень на это надеюсь.
-Мой Ромео остался в Перми.
-Ну вот он вернулся.
-Слишком поздно.
-Как только смог.
-Вот именно. "Я приду, когда смогу,
а ты жди".
Знаешь, Джульетта ждала.
-Даже когда перестал приезжать
и звать к себе?
-Даже когда стал звонить только
в Новый год и на день рождения.
-Просто нечего было предложить.
А держать на привязи он не мог.
-И Ромео отпустил. Просто пропал.
-Прости.
-"Прости"?
Как просто. Хорошо.
Хорошо, прощаю.
Но только это ничего не изменит.
-Почему?
-Что тебе нужно?
-Кхм. Извините, так куда едем?
-Гостиница "Балтийская".
-Нет-нет. Фонтанка, 17.
-Ну скажи хоть номер квартиры.
-Не скажу.
-Все равно узнаю.
-Ну конечно. Ты же Ромео.
Узнаешь, заберешься по трубе
на балкон. Да?
-А, на балкон!
Но у тебя здесь нет балкона.
-Ну хорошо, заберешься в окно.
Вон там, на третий этаж.
-Значит, ты на третьем этаже живешь.
Ну конечно, не заберусь.
Я же не сумасшедший.
-А Ромео бы забрался.
Хотя знаешь что? Даже если бы ты
залез, то все равно бы ничего
не получилось. Потому что у меня муж.
-Нет. Если бы я залез, знаешь
что бы было?
-Что?
-Ты бы в меня опять
влюбилась по уши.
-Знаешь ты кто? Ты просто
самовлюбленный эгоистичный нахал,
вот ты кто! После этих слов я
с тобой даже танцевать не буду.
-Да! Ты окажешься со мной
танцевать и специально подстроишь,
что подвернула ногу на репетиции.
-Что? А кто Джульетту будет
танцевать?
-Надя Новикова.
-Надя Новикова?
-Да.
Она же всегда мечтала быть
Джульеттой, а тут такой случай
подвернулся. Как говорится,
не было бы счастья...
-Нет, не годится! Эта сцена
на балконе. Ромео залез к Джульетте
на балкон, он признается ей в вечной
любви! Вот ты смог бы к своей
любимой залезть на балкон
по пожарной лестнице?
-Я вообще-то...
-Вот! А он смог!
И Джульетта выходит к нему...
Как это у Шекспира?
-Мое лицо скрывает темнота.
А то б я, знаешь, со стыда сгорела,
Что ты узнал так много обо мне.
Хотелось мне восстановить приличия,
Но поздно притворяться, ни к чему.
Ты...
...любишь ли меня?
Я знаю, верю, что скажешь "да",
Но ты не торопись.
Ведь ты обманешь.
-Надя - Джульетта, я - Ромео.
Идите садитесь.
И...
Ромео прижимается к ее груди.
-Я понял.
-Понял?
-Да.
-Прошу.
-Ничего ты не понял.
-Спасибо, Надя.
-Ай!
-Что, Маша?
-Ай! Нога, голеностоп.
-Лед принесите быстрее!
-Больно?
-Ай! Очень больно. Связки, кажется.
-Десять дней минимум.
-Я могу чем-нибудь помочь?
-Ольга Самуиловна, идите.
-Простите, пожалуйста, я вас подвела.
Простите.
-Маша, вот только не надо.
Никто тебя не обвиняет.
Но два месяца до премьеры...
-Но можно пока другие какие-то
сцены развести.
-Какие другие?
-Надя... А может, Надя?
-Надя!
-Я? Нет-нет.
-Надя!
-Я не буду, Маша.
-Надо выручать театр!
-Ты все знаешь.
-Я ничего не знаю.
-Ты справишься.
-Я не могу. Я ничего не знаю, Маш!
-Надя, надо выручать театр!
-Я не буду, Маш, нет.
-Стой-стой!
Надя, у тебя все получится.
-Нет, Маша, я не могу.
Я ничего не знаю. Только этот
кусочек знаю адажио, и все.
-Мы отрепетируем, я тебе все покажу.
Ты станцуешь Джульетту! Надя,
ну неужели ты никогда не хотела
быть Джульеттой?
-Маша... Я мечтала об этом.
-Ну как там этот новенький?
-Ну как, вводится в репертуар.
Если оправдает (а он оправдает),
месяца через 3-4 театр будет готов
к новым зарубежным гастролям.
-Ну так отлично!
-Да. Шустрый он больно,
новенький этот.
Без приглашения пролез на прием
в честь Мирей Матье, прикинулся
переводчиком и познакомился с первым.
Да так познакомился, что тот в нем
души не чает, просто очаровал его.
-Валентина Ивановна, позвольте?
-Во-первых, не на рубашку.
Нет, нехорошо. Снимайте.
-Что, Сережкина тужурка?
-Да. А мы вам новый пошьем.
-Спасибо.
-Пойду в пошивочный отнесу.
-Если с первым дружен, значит,
идеологически правильный артист, так?
Не бегун.
Да, не бегун.
Но факт этот в письменном виде
мне на стол положи. Угу?
-Ромашова указывать?
-Конечно.
-Валентина Ивановна!
Валентина Ивановна!
Валентина Ивановна, а где?..
-Здесь.
-Ты?
Болит.
-Болит?
Спектакль продолжается?
-Нет. Ай!
-Ай!
-Болит нога очень.
-Болит нога?
-Андрей, ну не надо.
-Почему?
-Потому...
Дверь открыта.
Пусти, пожалуйста.
Там дверь открыта.
-Поэтому выходить не надо.
-Пожалуйста, пусти меня,
очень прошу...
-Черт!
-Заклинило?
-Что?
-Затвор.
-Чьертова железьяка!
-Дайте посмотрю.
Всё. Не любит пыли.
-Вы фотограф?
-Я танцовщик.
-Риали?
-Риали. Но фотография - мое хобби,
причем весьма и весьма серьезное.
-"Вашингтон пост" заказать мне
обзорная статья о культурной жизни
северной столицы СССР.
-Вы работаете в "Вашингтон пост"?
-Да.
-Риали?
-Абсолютли. О, подержите, пожалуйста.
-Ага. А где вы научились так хорошо
говорить по-русски?
-Я учила русский ин Бостон.
Смотрите, май аккредитейшн.
-Вы просто не представляете!
Я именно тот, кто вам нужен.
-Спасибо.
-Сегодня ваш день.
-Как мне повезло!
-Вы даже себе не представляете как.
-Хоромы!
-Палаты. Только пустые.
-Ничего. Была бы хата,
а скарб наживется.
Ну а пока так.
А? Еще теплый. Каждое утро буду
тебе приносить.
-Мне нельзя хлеб.
-Ножа... я так понимаю, у тебя нет?
-Да. Фамильное серебро еще плывет
из Парижа на пароходе.
-Балабол.
Про стаканы... я тоже, так
понимаю, спрашивать глупо?
-О, знакомые рюмочки!
-А как же?
Это мы с твоим отцом на развалинах
после бомбежки нашли. Набор: поднос
и шесть рюмочек. Думали, ценность,
на еду сменять, а оказалось, латунь
никому не нужная. Ну, мы поделили:
три ему, три мне. Вот две осталось.
-У меня ни одной.
-Ну, с новосельем, племяш!
-Да.
-Давай...
-Спасибо.
-Мария Симонова?
Твоя знакомая, что ли?
-Моя Джульетта. Невеста.
-И молчал! И молчал!
Ну а когда свадьба-то?
-Пока не знаю.
-То есть как это - не знаю?
-Потому что ей надо для начала
развестись.
-Ну дела!
Говоришь, невеста, а на поверку
с чужой женой, что ли, путаешься?
-Что ты такое говоришь?
-А ты поступай по-людски.
Семья - это... Знаешь, это ячейка
называется, ее построить - много сил
и трудов нужно. А сломать - ничего.
А на развалинах счастья не найдешь!
Думаешь, золото, а на поверку -
вот, латунь!
-А ты мудрец.
-В каком это смысле?
-Если я люблю ее?
-"Люблю"?
Если любишь - женись!
-И раз, и два, и три, и четыре...
И раз, и два, и три, и четыре...
Продолжайте сами.
А Костя знает?
-Нет.
Ухаживает, волнуется, на руках
носит. Ногу массирует.
А я как лошадь, здоровая.
-Маш, зачем ты все это устроила?
-Ну само так получилось.
-М!
-Когда мы на центр вышли, он меня
за талию взял... по-другому.
Понимаешь? По-настоящему.
Как только он один может.
Меня как волной захлестнуло.
Как будто... внутри что-то ухнуло.
-Так ты от "ухнуло" оступилась?
-Да нет, от страха: а вдруг станет
заметно?
-Я ничего не заметила.
-Ну конечно!
-Не заметила.
А то, что потом было...
тоже от страха?
-Нет. От того, что все вернулось.
-А если Костя узнает?
-Не знаю. Не знаю...
Что мне делать, Надь?
-Советовать, конечно, легко, а толку?
-А ты что на моем месте сделала бы?
-А я бы...
я бы все сразу бросила - и к нему,
если бы мне такой, как твой Ромео...
попался.
-Вау! Ю роом! Он такой хороший!
-Да ладно, маленькая!
Но в тесноте, да не в обиде.
-Зато уютный.
Что это? Русский обычай?
-На счастье.
-Риали? Деньги в банке?
Юра, на счастье!
-Ох, доллары!
-Сколько фотографий!
-Тебе нравится?
-Очень.
-Это все ерунда. Я сейчас
тебе покажу.
Держи пульт, будешь управлять.
-О'кей!
Ах!
-Спас на Крови, а?
-Ах!
-Вот, было туманное утро и... смотри.
Это "Астория", там "Англетер",
Есенин повесился еще.
Вот видишь? Смотри, перспектива.
Одиночество, да?
-Юра! Это же очень серьезно!
Ты могла бы сделать хороший карьера
ин Америка.
-Ты правда так считаешь?
-Абсолютли!
Ах! Вау!
Юра, это Romeo and Juliet!
Я прошу тебя, поставь, пожалуйста,
и возьми фотоаппарат! Я хочу тебе
тоже кое-что показать.
-Хорошо.
-Я хочу, чтобы ты снимал меня.
Возьми фотоаппарат!
-Ладно!
-Юра!
-Ага!
-Знаешь, а я, когда был маленький,
мечтала танцевать.
-Серьезно?
-Да.
-Я ходил на спектакли, в театры,
смотрела, слушала мьюзик.
-Ага.
-Я покажу тебе, смотри!
-Что ты делаешь?
КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
О господи, ты прекрасна!
Мне кажется, если бы ты занималась,
ты могла бы стать замечательной
балериной.
-Риали?
-Да, да.
-Юра, даже если это неправда,
это самый лучший комплимент
в моей жизни!
НАПЕВАЕТ
-Джессика, пожалуйста...
-Что? Тебе не нравится, как я пою?
-Ты замечательно поешь,
просто соседи услышат и...
ПРОДОЛЖАЕТ ПЕТЬ
Правда, здесь нельзя, это
не принято в нашей стране.
ПОЕТ
Они могут вызвать милицию.
-Да мне плевать - милиция, полиция!
Главное, что я самый
счастливый! Юра...
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
-Будьте добры.
-Ой, Машенька...
-Поздравляю тебя, ты такая молодец!
-Я так счастлива.
-Ты умница.
-Он танцует как бог.
Люди так танцевать не умеют.
-Иди, с богом.
-Всё, пошла.
-Давай.
-И вот, когда спектакль
восстановят, директор пригласит
в наш театр американскую
продюсершу Хелен Райт,
русскую эмигрантку Елену Райскую.
-И новый Ромео покорит ее сердце.
-Ты же прекрасный танцовщик,
не хуже Тарасова.
-Лучше Тарасова. И она сделает
предложение показать
"Ромео и Джульетту" в Америке.
-С кем? С Надей Новиковой?
-А что, ты же подвернула ногу -
танцевать не можешь.
А она... Ты же сама ее поздравляла,
говорила, что она молодец.
-Браво!
-Браво!
-Вам снова удалось удивить меня.
-Не думали, что найдется
Ромео лучше Тарасова?
-Я хочу показать этот
спектакль в Америке.
-Только этот?
-Только этот.
Пять спектаклей, недельный
тур. На Бродвее.
-От таких предложений
не отказываются.
-Антонов скорее руку себе отгрызет.
чем даст ей хоть минуту побыть
Джульеттой.
-Хорошо, пусть тогда
танцует Завьялова.
-Завьялова хотя бы в молодости
была Джульеттой.
-И у нее с Антоновым был роман. Пусть
она его попросит, он не откажет.
-Нет, Надя просто не перенесет,
если ее снимут с роли.
-Ну да, не перенесет.
Тогда пусть съест 20 таблеток
анпама, ее увезет скорая.
-Ты обалдел?
-Ну...
Ну она же не насмерть отравится.
Просто промоют желудок, и всё.
-Ну хорошо, пусть попросит.
-Опять похолодало.
-Ветер с моря.
-Он тут всегда с моря. Кажется, всю
всю жизнь здесь прожила, а так
и не смогла привыкнуть.
-Скоро лето.
-Скоро осень.
Введи меня в "Ромео и Джульетту",
я хочу танцевать на Бродвее.
-Но подожди, Новикова прекрасно
справилась, Райт видела спектакль
с ней.
-Ты сомневаешься, что я станцую
лучше Новиковой.
-Нет, конечно, но...
ведь есть какие-то вещи
этического свойства.
-Я понимаю, ты прав. Но ведь это же
Бродвей, мировая критика. Это же
Олимп, а на Олимпе должны
танцевать только боги.
Твои слова.
-Думаю, она его уговорит.
-Конечно уговорит. А я уговорю
тебя после спектакля
поехать ко мне домой.
-А зачем?
-Поздравить меня с премьерой.
Все-таки уходишь?
-Ну ты же всё понимаешь.
Спасибо тебе за чудесный
спектакль и за этот вечер.
-Жаль, что Джульетту танцевала не ты.
-Если бы Джульетту танцевала я,
то все бы цветы были мои.
-Они и так все твои.
-Нет, любимый, эти цветы твои.
-Любимая меня бросает.
-Нет, просто ненадолго ухожу.
-Не хочу даже ненадолго.
-Капризничаешь.
-Капризничаю. Выходи за меня замуж.
-Я замужем.
-Знаю. Значит, ты разведись.
-Как у тебя всё просто.
-А что сложного? Мы любим
друг друга. Или...
-Или что?
-Но мы же не можем жить втроем.
-Не можем.
-Тогда давай я с ним поговорю.
-Не надо.
-То есть ты с ним поговоришь?
-Я не знаю.
Я пока не готова.
-Маша, давай по-честному.
Либо ты здесь, либо ты там.
-То есть ты просто так
отпустишь меня, да?
-Но ты же так решила.
-Пусти.
-Уходи!
-Пусти!
Ударился? Прости, я не хотела.
Ты чего не спишь?
-Читал.
-Интересно?
-Я тебя после спектакля не мог найти,
мне Зина сказала, что
ты уехала с Плетневым.
-Костя...
-Конечно, она ошиблась. Просто у меня
давление скакнуло. Я думаю: "Не дай
бог". И домой сразу, таблетку
выпил и тебя ждать. Вот и ты.
-Костя...
Ну, я правда поехала с Плетневым,
с Надей, с девочками. Они пригласили
отпраздновать, а я тебя не нашла.
-Я понимаю.
-Давай все-таки померим?
-Уже все хорошо.
-Правда?
-Ты же со мной.
-Да.
Пойдем спать?
-Маша...
-М?
-Скажи, мне есть о чем беспокоиться?
-Нет.
Нет.
-Что случилось?
-Новикова пыталась покончить с собой.
-Почему?
-Потому что дура и истеричка.
-Ира, как ты можешь!
-А что, не так?
Тогда еще хуже - показушница.
-Что она с собой сделала-то?
-Пачку анпама слопала. Успокойся.
Промывание желудка, три дня балдежа.
Кто так травится?
-Ну вот видишь, с Надей
ничего серьезного.
Театр полетит на гастроли в Америку,
Завьялова снова станет Джульеттой,
и спектакль будет иметь
огромный успех.
-А тебя в Америке ждет сюрприз.
-Какой?
-Увидишь. Скоро.
ЗАЛ: Браво! Браво!
-Ну что, с триумфальным завершением
гастролей, партнер?
-Спасибо.
-Вот и не бойся дальше. Ну вот.
-Поздравляю.
-Спасибо!
-Поздравляю.
-Простите, вы позволите мне
присоединиться к вашим
поздравлениям, мадам Завьялова?
-Мадемуазель.
-Ну тем более.
Я благодарю вас. Вы знаете, это самые
лучшие гастроли в моей карьере.
Благодаря вам.
-Надеюсь, нас ждут новые вершины?
-Несомненно. Андрей, можно вас?
-Конечно.
-Вам говорили, что вы уникальны?
-Не знаю, что вам на это ответить,
до сих пор не привык к комплиментам.
-Я дам вам такую возможность.
Любой контракт. На ваших условиях.
А в перспективе - новый балет.
-Новая постановка?
-Нет, новый балет.
Новая волна, новый
взгляд, концепция.
-Интересно.
-Правда?
-Да.
-Новый балет - это...
Это арена, это состязание двух
непревзойденных танцовщиков,
великих воинов, где женщина -
это только так, это приз победителю.
Ну вот для этого вы мне и нужны.
-Интересная концепция,
но мне все же нравится классика.
-Стереотипы надо вовремя сломать.
Вы же видите, здесь вы уже
уперлись головой в потолок.
А ваша партнерша, она же просто
гирей висит на ваших ногах.
А мне еще сказали, что она
одна из лучших ваших танцовщиц.
-А мне сказали, что
вы хотели именно ее.
-Я?! Я хотела вас.
Простите. Я просто еще не научилась
спокойно говорить об этом...
новом проекте.
-Я понимаю.
Вы так за него переживаете!
-Простите меня, я, конечно,
понимаю, что вы... вы устали,
вам надо отдохнуть, а я разболталась.
-Ничего-ничего. Это вам.
-Спасибо, но я надеюсь, что у нас
с вами еще будет... время поговорить.
Ой! Смотрите, здесь записка.
Это наверное... от вашей поклонницы?
-Простите.
-Ну что вы! За успех
не стоит извиняться.
-Коллега, прошу прощения.
Андрей Николаевич, порадовали.
-Рад служить.
-Сенкью, господа!
Товарищи советские артисты,
пожалуйста, в автобус.
-Пойдем.
-Прошу, проходите! Активнее!
-Товарищ Климанов,
мы пешком пройдемся.
-Как!
-Сережка прислал записку
и ждет нас с тобой в гости.
-Что?! Ты с ума сошел?
-Пошли!
-Не задерживайтесь. Одну минуту...
-Видишь, как легко. Захотели бы
сбежать - сбежали бы.
-Извините! Айм сорри!
-Климанов! Побежали!
ЛИРИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ,
ШУМ БОЛЬШОГО ГОРОДА
-Ребята-а-а!
-Серега!
-Привет!
-Ну как? Чего репетируешь?
-"Сотворение мира".
-На крыше мира танцевать
"Сотворение" - в самый раз.
-Завидуешь? Почему сама
Джульетту не танцуешь?
-Так... травмировалась
перед премьерой.
-На самом деле она...
-Просто. На самом деле
все не так просто.
-Опять все непросто. Так подождите,
вы что, снова вместе?
-Да ты что! Нет. У меня же муж,
ты же знаешь.
-Ну конечно, Костя Рейнер.
-Да, стал сейчас народным.
-Ух ты! Поздравляю.
Ну а у тебя жена, наверное,
тоже народная, да?
-Да мне-то зачем?
-Ты что, он же теперь звезда.
-Комета! Конечно, зачем тебе жена,
когда поклонниц пруд пруди, да?
-Полно, да. Прихожу в номер,
открываю шкаф - там любовница.
Под кровать заглядываю - там еще.
-Две!
-Да!
-Ох, ребята! Мне пора бежать.
Оставляю вас здесь одних.
-Куда?
-Все в вашем распоряжении.
Отдыхайте, наслаждайтесь.
-Подожди, у нас с утра самолет!
-Сережа, ты что!
-Ключи оставите у консьержа.
Все! Пока!
-Я думал, Сережа будет испуганным,
несчастным, потерянным.
-Да. А так, как будто
крылья вырастил, да?
-Да.
-Угу.
-Это воздух свободы.
-Что это ты там говорил
про своих поклонниц, а?
-Что?
-Что?
-Ну что? Ну подожди, ну ты же
замужем, у тебя муж народный артист.
-Нет-нет, народный художник.
-А, да-да.
-Чувствуешь?
-Что?
ПРИНЮХИВАЮТСЯ
-Запах.
Запах свободы чувствуешь?
Я свободна.
Я свободна.
Серия 2
-Так! Где ваши артисты
Плетнев и Симонова?
-Спят.
-Так, может, надо будить?
-Это я должен сделать?
-А вы уже не директор театра?
-Директор.
-Директор!
Хотя нет, давайте лучше
я это сам сделаю.
Андрей Николаевич!
Плетнев, вы здесь?
ПРОСИТ ВСКРЫТЬ ДВЕРЬ
Андрей Николаевич?
ШУМ ГОРОДА, ЛИРИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Андрей...
Андрей...
-То жаворонок?
-Соловей, балда!
-Мы проспали?
-Угу.
-Маш, где мои штаны?
-Черт!
-А, вот они.
Нам еще в гостиницу за вещами!
-Черт! Давай быстрее.
-Ключи где от квартиры?
-На столе, вон там.
-Где? Здесь нет ключей. А, вот они.
-Подожди, а сумка моя где?
-Давайте-давайте, активно, активно.
Так! Товарищи! Театр!
Внимание! Все с вещами на выход!
Проходим в автобус. Активней!
Оркестр здесь?
Никто скрипку не забыл?
Проходим-проходим.
-Что вы? Где они?
-Ничего, это я вам вопрос задам!
Так, повнимательнее
смотрите за вещами.
-Пятнадцать минут
до конца регистрации.
Пятнадцать минут!
-Отправляйте людей.
-Так, быстро все проходим
на регистрацию. Вы тоже проходите
на регистрацию. На регистрацию!
Значит, больше ждать не будем?
-Дайте дайм.
-Зачем?
-В посольство позвонить.
-Да, конечно. Извините.
Проходим быстрей, быстрей, быстрей!
Хотя, может, у них
что-то и случилось.
-Это у нас с вами случилось. Мы имеем
двух невозвращенцев, вам это понятно?
-Успел?
-Товарищ Плетнев!
Вы что себе позволяете!
-Прошу прощения, проспал.
Выбегаю из гостиницы,
портье сказал: "Все уехали".
А где Маша?
-Вот и я спрашиваю: а где Маша?
-Как где? Здесь должна быть! Маша!
-Все хорошо, что хорошо кончается.
-Или только начинается.
-Костя...
-М-м?
-Я хотела с тобой поговорить.
-Я тоже.
Нравится?
-Да. Даже несмотря
на откровенную лесть.
-Я тебя так вижу.
-Перестань. Я не была
такой даже в лучшие годы.
-Кто из нас художник, а?
-Ты.
-Вот! О чем ты хотела поговорить?
-Костя...
В последнее время наши отношения...
-Стали отстраненными, хочешь сказать?
-Да.
-Я сейчас все исправлю.
-Кость...
Ну перестань. Ты взрослый
человек, дожил до юбилея,
а никакой серьезности.
Ты что-то хотел сказать?
-Вообще-то надеялся
обойтись без слов.
-Нет уж, лучше со словами.
-Я тут набросал список гостей.
Посмотришь? Может, я забыл кого-то.
-Да, конечно.
-Так чего повесить-то?
-Слушай, Елкин!
Я тебя просил: опусти мне
белый задник!
-Так мы же чествуем, а не провожаем!
-Юмор у тебя тоже!
-Опустите ему белый задник!
Опусти!
-Я имел в виду праздничное что-то.
-Так лучше лиловый бархат.
-Случай, вешай что хочешь!
О! Андрей Николаевич!
Вот как раз собираемся чествовать
нашего главного художника.
Надеюсь, вы не откажетесь принять
участие, исполнить что-нибудь,
так сказать, из "Ромео и Джульетты"?
-С Завьяловой?
-Ну не с Симоновой же.
Это было бы несколько
двусмысленно, вы не находите?
-Нет. Не понимаю, о чем вы говорите.
-Вы любите наш театр?
-Да. Он лучший.
-Во многом он стал таким благодаря
нашему главному художнику
Косте Рейнеру. Он прекрасный
художник. И мой друг.
-Борис Яковлевич, если вы хотите мне
что-то сказать, говорите прямо.
-Прямо?
-Конечно!
-Вы хотите, чтобы я говорил прямо?
-Да.
-Хорошо. Я ведь, знаете,
тоже был молод, я тоже любил.
Поэтому я все понимаю.
Романтика дальних стран.
Потом под влиянием триумфа,
так сказать, вспыхнувшая страсть.
Не перебивайте. Вы сами сказали,
прямо - вот я и говорю,
а вы слушайте. Мне бы не хотелось
огорчать своего друга.
Я ничего ему не скажу. Но я надеюсь,
что эти ваши страсти останутся там,
в Америке. А здесь вы у нас будете
работать. Работать и радовать нас
своими успехами. Вы же хотели
работать? Вы же за этим сюда пришли?
-Очень хотел. И сейчас хочу.
-Вот! Вот и работайте.
Да... Я же вижу, как вы
по-настоящему любите балет.
-Очень люблю.
-Вот и любите. Любите.
А двух любовей, знаете ли...
так чтоб и балет, и чужая жена...
Думаю, это было бы многовато для вас.
Я хочу, чтобы вы меня поняли
и сделали правильный вывод.
Потому что если выбор придется
делать мне, то я выберу
своего друга Костю, а не вас.
Теперь можете говорить.
-А что тут говорить? Все понятно.
-Отлично.
-Я могу идти?
-Конечно.
-Спасибо.
-Значит, говоришь, все у вас
гладко прошло? Без происшествий?
И ни за кем ты по городу
не гонялся, так?
-Ну это вам чересчур
красочно преподнесли.
-А, то есть ты так,
вроде как погреться решил, да?
Никто у тебя в самоволку не сбегал,
на автобус никто не опаздывал, так?
-Ну так они сами себя и наказали,
на такси раскошелились.
-Ну так и указывать не надо.
Ну конечно, все же приехали,
никто не сбежал, так думаешь?
-Так.
-Да нет, Федя, не так.
Смотрю я на тебя и удивляюсь,
что за распрекрасной
доброты ты человек!
Случись что - звезды полетят,
а ты укрывательством занимаешься?
Ты что думал, мне не доложат?
-Уверен был, что доложат.
Поэтому и не стал сам указывать
в рапорте как незначительное.
-Незначительное?! У тебя двое
человек неизвестно где шлялись!
Двенадцать часов! Незначительное?!
Какие у них были контакты?
С тем же Тарасовым наверняка!
О чем они разговаривали?
-О любви.
Роман у них случился.
-Что, вот так вот просто, о любви?
-Да куда проще. Гастроли.
Цыганский табор. Богема.
Он холостой, она без мужниного
присмотра. Обычное дело.
-Ну да-да... А кто у нее муж?
-Рейнер.
-А это... это что, художник,
что ли? Этот лауреат?
-У него юбилей скоро.
-Слушай, Федя, а не засиделся ты
там у себя в театре, нет?
-Виноват, товарищ генерал.
Теперь понял, был не прав.
Надо было указать в рапорте.
-Да нет, я не об этом.
-А о чем?
-А то, что у тебя аморальное
поведение теперь обычным делом
называется. Ну что, забогемил?
-Никак нет, товарищ генерал.
Прежде хотел с вами посоветоваться,
как воздействовать -
через трудовой коллектив, местком,
общее собрание или частным порядком,
просто мужа поставить в известность.
-Ты ж говоришь, юбилей у него.
-Двенадцатого.
-А ты ему такой подарок, что ли?
-Тогда как?
-Да никак.
Оперативный факт есть. Пусть лежит.
Пока не пригодится. Угу?
-Угу.
-Друзья мои! А теперь позвольте
мне предоставить слово супруге
нашего дорогого юбиляра,
верной спутнице, любящей и любимой
жене, прекрасной Машеньке Симоновой.
-Костя, ты прекрасен во всем,
ты великолепный художник,
ты настоящий человек.
Ты верный друг, ты муж,
о котором можно только мечтать.
Спасибо, что ты есть у нас,
у нашего театра, у меня.
С днем рождения!
-Спасибо.
-Константин!
-Поздравляю!
-С праздником!
-Добрый вечер, Юра!
-Добрый вечер, Федор Сергеевич.
-Здравстьюйтье.
-Здравствуйте! Ой! А кто это?
Юра, ну-ка, представьте меня
своей знакомой.
-Джесс, позволь представить тебе.
Это мой...
-Старший товарищ.
-...старший товарищ
Федор Сергеевич Климанов.
-Федор Сергеевич, да.
-Приятно познакомиться.
-Вы американка?
-Джессика - моя невеста.
-Что вы говорите!
Представьте себе, Джессика,
ко всем превосходным качествам
вашего избранника несомненно я бы
прибавил исключительную скромность.
Ай-ай-ай, Юра! Вы сумели скрыть
Джессику даже от меня.
-Ну а чего было раньше
времени хвастаться?
-Вот видите? Пожалуйста!
Джессика, берегите его. Берегите.
Ну а... проходите в зал.
Джессика, проходите!
-Юра, а ты не шутил, когда
сказал, что я твоя невеста?
-Нет.
-А-а-а! Я согласна!
-Андрей! Джессика, это мой самый
лучший друг Андрей Плетнев.
-Приятно познакомиться. Джессика.
-Джессика - моя невеста.
-Да ты что! А что же ты молчал?
-Да, он толко што делал мне
предложение. И я согласилась.
ЗАПЕЛА АРИЮ
-Джессика! Тшш! Тише!
-Певица?
-Фотограф.
-А, я думал, певица.
-Кто это так замечательно пел?
-Юркина невеста.
Ты так ничего и не сказала?
-Нет.
Я собиралась, но...
Ну ты же сам все видишь.
-Даже слышу. "Самый замечательный
муж, о котором можно только мечтать".
-А что я должна была сказать?
-Ты должна была сказать правду,
и раньше.
-Как ты себе это представляешь?
У человека юбилей, праздник, а я...
Прости!
Прости, у меня просто не хватило
духу этого сделать.
-Значит, скажут другие.
-Другие?!
Кто?
-Горский. У меня с ним был разговор.
А если знает Горский -
значит, знают все.
Он сказал, если мы не прекратим
отношения, он все расскажет Косте.
Но мы же не собираемся
прекращать отношения?
Так что лучше, если все это скажешь
ты. Это будет правильнее, Маша.
-Андрей, я не могу это сделать.
Он просто не переживет.
-Тогда это сделаю я!
-Знаешь что, я запрещаю тебе это
делать! В конце концов это наше дело!
Я сама решу, как ему
это говорить и когда!
-Кажется, все неплохо прошло.
-Просто чудесно.
-Спасибо тебе за этот вечер.
-Мне-то за что?
-Как за что? За твои чувства,
за твои слова.
-Костя! Ты становишься
очень сентиментальным.
-Ну да, знаю. Когда выпью.
Как ты думаешь, а не пора ли уже...
маленького родить?
-Костя!
Ну я прошу тебя, не начинай опять.
Мне кажется, нам обоим пора спать,
мы слишком много выпили.
Костя!
Ложись спать.
-А ты?
-Я тоже сейчас приду.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
МАШИН ГОЛОС:
"Уходишь ты? Еще не рассвело.
Нас оглушил не жаворонка голос,
А пенье соловья.
Он по ночам поет вон там,
На дереве граната.
Поверь, мой милый, это соловей".
ГОЛОС АНДРЕЯ:
"Нет, это были жаворонка клики,
Глашатая зари. Ее лучи румянят
облака.
Светильник ночи сгорел до тла,
В горах родился день
И тянется на цыпочках к вершинам.
Мне надо удалиться, чтобы жить,
Или остаться и проститься с жизнью".
Клюет?
-Обещает.
-Обещает...
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
ГОЛОС МАШИ:
"Та полоса - совсем не свет зари,
А зарево какого-то светила,
Взошедшего, чтоб осветить твой путь
До Мантуи огнем факелоносца.
Побудь еще. Куда тебе спешить?"
ГОЛОС АНДРЕЯ:
"Пусть схватят и казнят,
Раз ты согласна, я и подавно остаюсь
с тобой. Пусть будет так.
Та мгла не мгла рассвета,
а блеск луны.
Не жаворонка песнь над нами
оглашает своды неба.
Мне легче оставаться, чем уйти.
Что ж, смерть так смерть,
Так хочется Джульетте".
ШАГИ ВНИЗУ
-Ты где был?
-Ай! Больно.
-А мне не больно?
-Пришел в милицию - говорят,
рано, через трое суток.
-Ну вот! Иди домой.
-Я не могу... там пусто.
-Соберись! У нас что здесь,
Америка, что ли?
Гангстеры с автоматами ходят?
Я прошу, пожалуйста,
ничего не произошло, слышишь?
-Как не произошло? Ее нет нигде!
-Ее нет там, где ты привык
ее обычно видеть.
А может еще миллион вариантов
быть. Иди домой.
А с утра он уже все телефоны оборвал.
-Да, мне Олег Иванович сказал.
-Весь театр уже обсуждает.
-Чего говорят?
-То и говорят.
-А Рейнер что говорит?
-Ушла посреди ночи.
-Ну а подруги, родственники?
-Он уже всех обзвонил.
Теперь вот в морги собирается.
-Про морги я не знал!
-Просит вас помочь.
ХОХОЧЕТ
-Морги обзвонить?
-Федор Сергеевич,
я, конечно, понимаю.
-Да мы все понимаем!
-Ну так что-то же надо делать.
Вот засранец, а!
Ведь я его просил!
Я его предупреждал!
-Что делать будем?
-Гнать его будем в три шеи
из театра - вот что мы будем делать.
-Не надо истерик, Боря.
Театр только-только поднял голову.
Выгоним Плетнева - пойдем по миру
с протянутой рукой!
-Федор Сергеевич, у меня к вам
большая просьба. Может быть,
вы пошлете кого-нибудь
к Плетневу на дом, а?
-Мотоциклеты с пулеметами.
Слушайте, я целиком на вашей стороне,
но возвращать сбежавших жен -
это не в моей компетенции. У вас
есть местком, профком, худсовет!
Пусть они действуют.
-Это будет скандал, огласка.
И потом как Костя это все перенесет?
-А что, Костя не знает?
-Только один он и не знает.
-Маша, мы заснули! Уже утро! Вставай!
-Блин!
Черт!
-Ну чего ты не одеваешься-то?
Тебе домой, что ли, не надо? Маша!
-Нет. Не надо.
-Маша!
-Все. Мой дом теперь здесь. Фуф!
-Маша... Ма-аш...
Маша, подожди!
-Что?
-Маш!
-Что, Андрей?
-Подожди! Спрячься, пожалуйста.
-Что?
-Спрячься, говорю!
-Ты обалдел, что ли?
-Спрячься под одеяло!
-Куда! Ты что, ждешь кого-то?
Ты чего шепотом разговариваешь?
Бред какой-то! Андрей!
Здравствуйте.
-Я вот булки принес.
-А что вы там стоите? Проходите.
Ну познакомь меня, Андрей.
Здравствуйте.
-Это Маша.
-Я дядя. Костя.
-Это твой дядя?
-Да, это мой дядя.
-А что ж ты меня раньше
не познакомил?
-Ну вот знакомлю. Моя дядя. Костя.
-Я вот булки принес.
-Спасибо.
-Я не ем булки!
-Ну почему не ешь? Одну-то можно.
Спасибо большое.
-Ну я тогда пойду.
-Константин, куда вы пойдете?
Присаживайтесь.
Мы позавтракаем вместе. Садитесь.
-Да у меня работа, у меня машина там.
-Работа подождет,
ничего страшного. Садитесь.
А ты что встал?
Гостей надо принимать. Садись.
Сейчас будем пить чай с булкой.
Константин, а вы чай
с сахаром пьете или без?
-Нет, без сахара.
-Ты!
-Я сам хотел снять! Кто такая?
Это?..
-Да.
-Невеста?
-Да.
-Она что, здесь жить будет?
-Увидишь.
-Есть сигарета?
-Вы же не курите,
Константин Аркадьевич.
И не надо, не курите.
-Ира, ну пожалуйста...
-Костя...
-Ну не надо, а!
-Мой милый, хороший!
Ты талантливый, ты добрый,
ты чудесный человек.
Почему же ты позволяешь
ей так с тобой...
-Ира, ну!
-Прости. Бога ради, раскрой глаза.
Неужели ты ничего не видишь?
-Чего?
-Бедный мой! Ты не находишь себе
места, ты не спишь ночами,
шатаешься как тень по театру,
ищешь, ждешь!
Нет, не могу!
-Ну чего? Говори!
-Костя, она тебе изменяет.
-С кем?
-С Плетневым.
-Нет.
Нет.
МАША: Да. Если Костя узнает,
а он узнает, обязательно найдутся
добрые люди, мы не сможем оставаться
в этом театре. И что тогда?..
А тогда потом мы все вместе поедем
на гастроли во Францию, да?
-Я не поеду.
-Почему?
-Ну потому что я был во Франции,
мне там не понравилось.
-А я поеду.
-Тогда я уволюсь из театра.
-Ну и увольняйся. Я никогда
не была в Париже.
-Джесс, мне нужно у тебя
кое-что спросить.
-Я волнуюсь.
-Это очень важный вопрос.
Сядь.
-Юра, я уже очень волноваюсь.
-Джессика Фриман...
-То есть это значит...
-Да.
Ты выйдешь за меня замуж?
-И-и-и! Я согласна!
-Ура-а-а! С премьерой!
-Да ладно, с премьерой! Скажете тоже!
-Ребята, это главная премьера
в вашей жизни.
-Горько!
-Правильно! Горько!
ВСЕ: Горь-ко!
-Что такое "горко"?
-Это значит целовать надо.
Целуй его!
-Прежде чем "горько" говорить,
полагается налить.
-Да-да, ребята, наливаем!
И еще, товарищи, оплачиваем проезд
молодоженам до Америки.
Давайте, не стесняемся, не жидимся.
Ну-ка, ну-ка...
О-о! Вот это щедро! И еще... Все.
Ура! Джесс, мы знаем, что в Америке
есть традиция хранить деньги в банке.
-Йес! Оу! То есть... Банка - в банке?
-Да!
Ну все, капитан, отплываем!
-Держимся.
-Ребята, разбираем бокалы!
Разбираем, разбираем!
У меня тост. На правах старого друга.
Юра! Джесс!
Сегодня мы пьем только за вас.
-А за кого же еще?
-Конечно! Вы встретили друг друга,
решили быть вместе.
И уже ничего не сможет вас разлучить,
даже Тихий океан - ребята,
вдумайтесь! - соединяющий два
континента. За вас! За вашу любовь!
За вашу смелость!
Горько!
Ой, ну что вы как попугайчики?
Нормально горько!
ВСЕ: Раз! Два! Три! Четыре! Пять!
Ура!
-У нас с Андреем все очень непросто.
-Да, Юра мне рассказывал о том,
что ваша любовь несовместима
с работой в театре.
-В этом театре.
Через месяц мы едем
на гастроли во Францию и...
-Подожди! Вы хотите там остаться?
-Тише! Тише!
-Правильно! Какие вы молодцы!
-Тише! Андрей ничего не знает.
И не должен знать.
Во всяком случае пока.
Ты ведь меня не выдашь?
-Ну конечно нет! Ты же моя свадебная
подруга! Скажи мне,
что я могу для вас делать?
-Послушай, во Франции нам понадобятся
деньги на первое время.
Пока будут оформляться документы,
чтобы перебраться в Америку.
Андрея там ждет контракт.
-А сколько надо?
Я постараюсь достать.
-Что ты! У меня много
драгоценностей, я все продам.
Мне надо переправить деньги
за границу. У тебя
есть банковский счет?
-Конечно!
-Когда вы к новым берегам?
-Кучу бумажек собрать надо,
но на следующей неделе,
буду подаваться в ОВИР.
-Так просто?
-Старик, у меня жена американка!
-А! Точно! За вас!
-Завтрак на столе.
Костя...
Я знаю, что ты не спишь.
Ладно.
Проголодаешься - поешь.
-Маша... любимая моя...
Конечно, ваша история похожа
на "Ромео и Джульетту",
но у Джульетты не было мужа.
-Я все прекрасно понимаю.
Я перед тобой виновата.
Если ты подашь на развод, то я пойму.
-Тогда твой Плетнев не сможет
остаться, театр ему этого не простит.
-Если его выгонят, я уйду следом.
-Ну-ка, дай фотоаппарат.
-Серебряные цепочки,
браслеты золотые...
-Благодарю.
-Дама, сдаете что-то?
-Что?
Пока не знаю.
Нет.
-Ты чего?
-Да лицо больно знакомое.
-На артистку Чурсину похожа,
вот тебе и кажется знакомой.
-Да нет... балерина.
-О, уже без сережек идет.
МЕЖГОРОД: "Вас вызывает Нью-Йорк".
-Алло!
-Хеллоу! Юра! Привет! Как твои дела?
-Мне отказали.
-Снова отказали! Но почему?
Должны же быть основания!
-Пишут "ОВИР не считает возможным" -
вот и все основания.
-Что ты намерен делать?
-На следующей неделе пойду опять.
-А что если снова откажут?
-Тогда переоденусь оленем
и пересеку финскую границу.
-Ты шутишь?
-А что, контрабандисты так делали,
мне отец рассказывал.
Надевали оленью шкуру, прямо со всем,
с головой, с рогами, и шли.
Один передними ногами, другой -
задними. Андрея задними позову.
-Юра, ты шутишь!
-Шучу, конечно. Андрей задними
никогда не согласится.
-Юра...
я хочу, чтобы ты знал, ты мой ковбой.
Знаешь, я решила: если снова откажут,
я перееду жить к тебе.
-Ко мне?
-Да.
-Куда?
-В Ленинград. В СССР.
-Погоди, Джесс, не спеши.
Я думаю, все образуется.
-Это не обсуждается.
И еще. Передай Маше, что я скучаю
по ней и сижу и смотрю на ее банк.
-На банку?
-Я положила ее деньги из банки
и в банк.
Юра, я люблю тебя и очень жду.
-Я тоже люблю тебя.
-Пока!
-Юра, что звонили?
-Вы же сами хотели,
чтобы я стал шпионом.
-Хватит валять дурака.
Ну-ка, снимите очки.
Дайте сюда.
Ну давайте, рассказывайте, что у вас.
-В общем, Маша Симонова...
она переправляет деньги за границу.
-Как?
-Этого я не знаю.
-Информация достоверная?
-Федор Сергеевич, вы обещали мне
помочь с ОВИРом. Я свою часть
договора выполнил.
-Хорошо-хорошо, я обещал,
я свое слово держу.
Илюша, дай папку. Идите сюда.
Распишитесь.
-А что это такое?
-Ну прочитайте.
-"Начальнику отдела кадров КГБ
полковнику... от Селезнева...
прошу зачислить меня секретным
сотрудником вне штата..."
Что я буду должен делать в Америке?
-Юра, честно говоря, шпион из вас
никудышный. Не беспокойтесь,
я не заставлю вас стрелять
в президента Картера. Расписывайтесь.
-Тогда зачем это?
-Мне - для отчетности.
Вам - на память. Чтоб не забывали,
кто помог вам в трудную минуту.
-Время?
-Запиши 15:42.
-А я ждал тебя вчера.
Вначале вечером, потом всю ночь.
-Прости, не вышло.
-А что случилось?
-Мне кажется, в последние дни
за мной кто-то следит.
Особенно вчера.
-Кто?
-Не знаю.
Может, Костя кого-то попросил.
Ну не важно. Скоро Франция!
-Да. Только меня сняли
со всех спектаклей.
-Это здесь тебя сняли, а там
наш театр должны представлять
самые лучшие. Да возьмут тебя
как миленькие!
-Ты так думаешь?
-Я уверена.
Надо просто немножечко потерпеть,
и тогда все будет хорошо.
-Хорошо - это значит по-прежнему?
-Не-а. Лучше.
-То есть ты знаешь то,
чего не знаю я?
-Ну...
Женская интуиция.
-Симонова активно
продает драгоценности.
Вот. Она вошла в комиссионный
магазин, у нее в ушах крупные
серьги с бриллиантами, через полчаса
она вышла, серег в ушах нет.
Еще через два дня в том же магазине
она сдала бриллиантовое колье
в комплект к этим серьгам.
Наши сотрудники все проверили
по кассе.
-Ты сядь, сядь...
-Спасибо.
-Общая сумма?
-Всего на 17 985 рублей.
-Ты уверен, что Симонова
собралась бежать?
-Собрался бежать он, Плетнев.
А она уже вместе с ним.
-Ах ты какой молодец!
Мало того что за бабские деньги,
так еще и ее руками? Ладно!
Закрывай выезд им обоим.
-А вот тут позвольте вам возразить,
товарищ генерал.
-Так, Павлова... быстрей-быстрей,
миленькая, быстрей!
Самолет не ждет. Проходим.
Симонова... Марья Алексеевна.
Кузнецова...
-Сюда потом садись. Я тебе
место заняла. Бери паспорт и...
Ну, мы поехали.
-Всего хорошего.
-Федор Сергеевич, а мой паспорт?
-Вашего паспорта нет.
-Почему?
-Ну, ОВИР не выдал.
-А почему ОВИР не выдал?
-Я думаю, об этом вам лучше
спросить ОВИР.
-Поторопитесь, ребята.
-Борис Яковлевич, а кто
вместо меня танцевать будет?
-Агиев.
-Агиев - Ромео?!
-Да, теперь Ромео он. Я же вас
предупреждал. Вы что, забыли?
Так что... Ладно, не переживайте.
Я вон тоже не еду.
ПЕЧАЛЬНАЯ МУЗЫКА
ОБЪЯВЛЕНИЕ: "Уважаемые пассажиры,
заканчивается регистрация
на рейс 221 Москва - Нью-Йорк".
-Ну ты хоть сделай вид,
что рад за друга.
-Да я рад! Просто тоскливо, сейчас
провожу тебя, останусь совсем один.
-Да брось, старик!
Скоро Маша вернется из Франции,
потом у вас гастроли
в Америке. Свидимся.
-Да! Если так дело пойдет,
как с Францией, я дальше Выборга
мир не увижу.
Ну ладно, твоя очередь.
-Угу.
-Проходите, пожалуйста.
-Пожалуйста.
Ну, давай!
-Передавай Сережке привет.
-Обязательно.
-Проходите. Не задерживаем.
-Да-да.
Тебя не выпустили, потому что Маша
переправляет деньги в Америку.
-Зачем?
-Ну вот, Юрка уедет в Америку,
ты во Францию, а я, значит...
А вообще, во всем виновата ты.
-Это почему это?
-Ну зачем ты придумала переправлять
деньги за границу?
-Откуда ты узнаешь?
-Я не узнаю. КГБ узнает.
-Ой, перестань! Ты так своими
рассказами нас до тюрьмы доведешь.
-Геннадий Николаевич, вам артист
ленинградского классического звонит.
-Куда звонит? Сюда, что ли?
-Ну что вы!
В работу с населением, конечно.
-И?..
-Хочет говорить только с вами.
-Он что, мою фамилию назвал?
-Нет. Говорит
"с главным начальником".
-Галя, мне что, больше делать нечего,
как с артистами разговаривать?
-Не подумала, извините.
-Как его фамилия?
-Плетнев.
А... ладно... скажи, чтоб
соединили. Кофе мне принеси.
-Хорошо.
ПО РАДИО КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Здравствуйте, Андрей Николаевич.
Начальник Ленинградского УКГБ
генерал-майор Литвинов.
-Я хочу заявить, что Мария Симонова
ни при чем. Это я.
-Ну это, знаете ли,
не телефонный разговор.
-Я готов встретиться лично.
-Скажите, а зачем вам валюта?
-Хотел купить французскую
машину "Ситроен".
-Так, а почему именно "Ситроен"?
-Да потому что на ней ездил Фантомас.
-То есть вы сказали Симоновой,
что хотите "Ситроен", и она сразу
побежала продавать драгоценности?
-Да.
-А деньги, значит, она заранее
переводила, потому что понимала,
что такую сумму на таможне
не задекларируют, так?
-Нет, я переправлял, не она.
-А! Вот работники, а!
Мне-то сказали, что Симонова.
Все перепутали.
А это, оказывается, вы!
-Я.
-Вы. А, кстати, как переводили?
Просто телеграфным переводом?
-Ну зачем переводами?
На счет Тарасову.
-Это что, прямо тому Тарасову?
-Да, Сергею.
У него давно счет в банке.
-Деньги от продажи драгоценностей
Симоновой, рубли, вы ему
прямо на счет переводили, так?
-Ну зачем же рубли? Доллары.
-Андрей Николаевич, а вы знаете, что
вы себе сейчас расстрельную статью
повесили?
-Почему? Не понимаю.
-Да я слышу, что не понимаешь.
Ладно, разговор окончен.
И напоследок тебе добрый совет.
Давай-ка, беги ты со своего театра,
беги ты от нее, и, кстати,
из города-героя Ленинграда тоже беги,
в Москву там или в Саратов,
куда подальше беги.
-А это уже не вам решать.
-Только когда будешь,
прими во внимание,
что ей чуть-чуть не хватило,
чтобы на нары загреметь.
А дальше я не знаю, что она
от вашей большой любви выкинет.
Серия 3
-Ну и куда же ты собрался? В театре
никого, все на гастролях в Париже.
-Директор же не поехал.
Ты не помнишь? Я пойду к нему.
-Этот.
-Угу.
-Этот.
Какого цвета фильтр?
-Розовый.
-Меняйте на голубые.
Поднимайте и меняйте,
опускайте и меняйте. Ну да.
-Вы разбираетесь в прожекторах?
-А ты что хотел?
Я, между прочим, в театре с 17 лет.
Это что у тебя? Заявление?
"Прошу уволить меня по собственному
желанию... с сегодняшнего дня".
Честно - ценю. Ручка есть?
А, у меня своя. Ну ладно.
Порядочный вы человек, Андрей,
но с вашим характером вам, конечно,
будет очень тяжело в театре.
С другой стороны, я желаю вам
всяческих творческих успехов.
-Что ты сегодня как еле живой?
И один.
-Да ладно. О! Здорово, племяш!
Ты ж во Францию собирался.
-Ну собирался. А потом подумал:
как ты тут без меня?
-Не взяли, что ли? Проштрафился?
-А ты что без грузчиков-то работаешь?
-Да где сейчас хорошего грузчика
найдешь? Алкашня одна.
Хотя по штату-то положено.
И веселее вдвоем.
-Вот и возьми меня к себе.
-Да куда ты такой нарядный?
-Да какой нарядный-то?
-Курточка-то, небось, рубликов
350 стоит. А?
-Это одежда американского рабочего.
-Хотел бы я в такой одежде
поработать.
-А ну-ка, стой. Снимай.
-Да ладно! Ну что ты!
-Снимай, говорю!
-Серьезно?
-Снимай.
-А размерчик? Ты выше, я толще.
-Нормально, надевай.
-Ну...
-Большая не маленькая!
Бери, раз дают.
-Американский рабочий!
-Вылитый! Давай лоток.
-Так что у тебя там с Францией
не заладилось?
-Франции я оказался не нужен.
-А-а.
-С хлебом разбирайся.
-Так что теперь к Сереге в Америку
хочу рвануть.
-Я тебе рвану! Ты русский человек -
значит, должен жить здесь,
на родине, и любить ее же.
-Да, только у меня с этим никак
не получается. Любовь какая-то
несчастная.
-Ну значит, тем более не поможет.
Ты в себе изъян ищи.
-Да шутка про Америку.
-Глупая шутка.
-Вчера в Пермь позвонил,
ждут со следующего сезона.
-В Пермь? Что, тебя уволили, что ли?
-Нет. Отправили на перевоспитание.
-Знаешь, Андрюш, я тебе скажу:
лучше в Пермь, чем в Америку.
Правильно?
-Где родился, там и пригодился.
-Во.
"-А когда ты вернешься
с гастролей из городу Парижу...
-Ты будешь меня встречать.
-Нет. Тебя будет встречать
твой муж. Ведь ты же замужем.
Вон смотри, идет твой Костя.
-Да. Мой муж всегда встречает
меня в аэропорту".
-Здрасте. Здрасте.
-Привет!
-Привет!
Здрасте.
-Пока, ребята! Счастливо.
-Как добралась?
-Что?
-Добралась как?
-Нормально.
-Я скучал.
Он уволился из театра.
-Дай. Костя, дай!
Девочки, простите...
-Маша!
-Костя, не ходи за мной, пожалуйста!
-Маша?
-Зачем ты это сделал?
-Что?
-Зачем ты написал заявление об уходе?
Зачем ты ушел из театра?
-Может, зайдешь и мы не будем
устраивать бесплатный концерт
для соседей?
-С каких пор ты стал таким трусом?
-С таких, когда мне в КГБ сказали,
что ты была в шаге от тюрьмы.
-Тебя вызывали в КГБ?
-Нет, я сам туда позвонил.
-Зачем?
-Хотел узнать, что происходит.
Ты же мне ничего не сказала.
-Ты бы все равно мне запретил.
-Конечно.
-Что они тебе сказали?
-Не важно. Важно, что ты мне ничего
не сказала. Ты действительно хотела
остаться?
-Я хотела...
Я хотела, чтобы мы остались.
-Это они мне и сказали.
ШЕПОТОМ: Я не понимаю, откуда они все
узнали. Я никому ничего не говорила.
-Я не знаю! Маша, почему ты взялась
за меня решать?!
-Потому что я хотела, чтобы мы
были вместе. Чтобы ты танцевал,
чтобы мы танцевали!
ШЕПОТОМ: Потому что это возможно
только в Америке! А сам бы ты
на это не решился - вот почему!
-А ты не подумала, что я не хочу
убегать? Я не Тарасов! И что все это
для меня что-то значит! Можно было
меня хотя бы спросить?
-Ладно, все равно дурацкий план
провалился, ты ушел из театра и...
Это я во всем виновата.
-Ты ни в чем не виновата, Маша.
-Что ты теперь будешь делать?
-Уеду в Пермь.
-Что? Опять?
-Видимо, такая судьба.
Ну, во всяком случае,
я там буду танцевать.
-Мы будем.
-"Мы"?
-Я поеду с тобой.
Примут меня в Пермский академический?
-Тебя?
Боюсь, что нет.
-Дурак!
Дурак! Дурак!
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Слушаю.
-Здорово, Костя.
Маша твоя подала заявление об уходе.
-Боря, ты можешь его не подписывать?
-По закону - не имею права. Но могу
сделать так, чтобы она отработала
два месяца. Это я ей уже сказал.
-Что они задумали, а?
-Ума не приложу.
Но что-то такое вместе.
Ну что, будем подключать Климанова?
-Нет-нет, я сам. Найди мне
телефон Плетнева.
-Ты зачем нас позвал?
-Маша, ты для меня родной человек.
Несмотря на то что между нами
получилось так, как получилось,
ты все равно останешься родным
для меня человеком...
-Костя, прости, но... этот разговор
мне кажется немножко неловким.
-Давайте вы поговорите, а я постою
в сторонке.
-Нет, Андрей, подождите, пожалуйста.
Этот разговор касается вас обоих.
Я не знаю, что вы задумали,
но это очень опасно.
Это может плохо кончиться.
-Я тебя не понимаю.
-Вы...
Вы под колпаком у КГБ. Или вы что
думаете, вы ушли из театра - и все,
перестали их интересовать?
-А какой у них интерес к нам?
-Андрей, я надеюсь, что вы хороший
человек. Но еще очень несведущий
в этих вещах. И сейчас ваша
беспечность может навредить
не только вам, но и Маше.
-Просветите меня тогда.
-Вы поймите, они вас
не выпустят ни под каким видом:
ни по туристической визе,
ни по израильскому вызову.
Если вы...
-Костя, что ты имеешь в виду?
-Угу, не доверяете. Ну понятно. Я,
так сказать, лицо заинтересованное.
А вы не доверяйте,
но вы прислушайтесь.
-Я лично вам очень доверяю.
Да вы не волнуйтесь, мы уйдем
на непеленгуемой подводной лодке.
-На какой?
-На полностью деревянной.
Мой друг построил в яхт-клубе "Нева".
-Перестань, Андрей.
-Вы очень... необычный человек.
Андрей, послушайте, я все понимаю.
Вам нужна Америка, деньги, слава.
Так поезжайте! Только
Машу оставьте в покое!
-Перестань, ну что ты такое говоришь!
С чего ты взял? Ни в какую Америку
мы не собираемся. Мы хотели
уехать работать в Пермь.
Я прошу тебя, просто сам
подай на развод.
-Маша, ты что? Как ты можешь
подумать даже? Да я ж за тебя...
-Прости.
-Ладно. Только развода я тебе не дам!
Никогда!
-Костя!
Никто не поверит, что мы с тобой
собрались ехать в Пермь.
-Ну хорошо. Давай тогда...
опять в Америку.
-Давай. О, и там будет американская
продюсерша, и она будет от тебя
в полном восторге!
С АКЦЕНТОМ: "Плетнев! Он прекрасный
Ромео! Хочу контракт, но только
чтобы Ромео был Плетнев. Если нет,
неустойка миллион долларов!"
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Алло?
Одну секунду.
Борис Яковлевич, Нью-Йорк
на проводе. Хелен Райт.
-Соединяй.
-Алло? Добрый день, миссис Райт!
-Не совсем добрый, господин Горский.
Я была удивлена, когда не увидела
в репертуарном листке фамилии
Плетнева. Насколько я помню, его
участие было оговорено отдельным
пунктом контракта.
-К сожалению, этот пункт не может
быть выполнен по объективным
причинам: в связи с увольнением
Плетнева из театра.
-А нельзя ли пригласить Плетнева
для этих гастролей
на специальных условиях?
-Что вы имеете в виду?
-На специальных условиях -
только на эти выступления.
-Нет такой возможности.
-В таком случае я вынуждена буду
расторгнуть наше соглашение.
-Не надо торопиться. Зачем же?
Авдеев тоже прекрасный артист,
народный. Так что качество
спектаклей не пострадает.
-Мне нужен именно Плетнев.
-Я понимаю, но где я вам его возьму?
-В противном случае вам придется
где-то взять полтора миллиона
долларов - неустойку за расторжение
контракта. До встречи,
господин Горский.
-Давайте машину. Я к первому
секретарю обкома партии.
-Хорошо. Машину директору.
-Алексей Иванович, не мне вам
объяснять, что всю заработанную
валюту...
-Алексей Иванович, подпишите мне.
-...театр сдает и остается
бюджетным, дотационным.
-И еще одну.
-Я не намерен твое бездарное
руководство оплачивать
из государственной казны.
-Бездарное?
-Ручку.
-Да, спасибо.
-Да я 20 лет верой и правдой!
Да у меня ни одного нарекания,
одни только благодарности!
-Да, и тут такая напасть, ну надо же!
-Из-за чего?
-Садись!
-Из-за чего, спрашивается. Из-за
какого-то, не говоря дурного слова,
Плетнева, меня теперь что, в шею?
Партбилет на стол?
Так ведь еще дело
до суда может дойти.
-Из-за Плетнева? А может, из-за того,
что человека выперли из театра?
Как это у вас там называется-то?
-Сожрали.
-Во! Сожрали! Вы его сожрали.
С ролей поснимали!
Во Францию не взяли!
-Во Францию - это по линии КГБ.
Пришла информация: он там собирался
остаться.
-А что ему делать?
Ведь на родине кислород перекрыли.
-Алексей Иванович, я надеюсь,
вы в курсе насчет ситуации...
-С Симоновой?
-Да.
-В курсе.
-В таком случае вы должны понимать,
что коллектив естественным образом
отреагировал на аморальное поведение.
-Коллектив, да? А может быть, ты?
Борис Яковлевич, я смотрю,
у вас там просто крепостной театр
графа Шереметева.
-Ну почему? Что вы!
-Да потому что барин решает,
кому с кем жить, кого казнить,
кого миловать.
-Да нет, конечно.
-Что "нет"? Нет.
Категорическое "нет!"
Классический ленинградский балет -
это гордость нашего города.
Эти артисты - лучшие из лучших. Они
добывают нашей стране мировую славу.
И валюту! И я тебе не позволю
так с ними обращаться.
-Я все понял, Алексей Иванович.
-Ну вот и хорошо. Ступай.
-Ну а как насчет неустойки?
-Не можешь заплатить?
-Нет.
-Тогда проси Плетнева
вернуться в театр.
-Может не согласиться.
-Умоляй, в ножки кланяйся.
Обещай все что угодно. Мне тебя
учить, директора с 20-летним стажем?
-А все-таки, знаете,
характер у него ого-го!
-Да ладно, характер.
Его характер я беру на себя.
Иди.
Значит, Пермь. А она за тобой,
как жена декабриста.
Вот что. Скажи-ка мне, ты во Франции
собирался просить политического
убежища? Честно скажи.
-Да в мыслях не было!
-А если я лично тебя попрошу
забрать заявление?
-И как мы тогда с Машей в театре?..
-Ну никак. По-прежнему - никак.
Жить с чужой женой - это аморалка,
сам понимаешь. Тут Горский прав.
-Я не хочу с чужой, я хочу со своей.
-Ну так женись! Возьми да женись
на ней! Тогда тебе вообще никто
слова не скажет. Театр квартиру даст.
-Конечно, театр даст мне квартиру!
-Я тебе говорю, театр даст квартиру.
Театр не даст - я дам!
Квартиру, машину, звание.
С лучшими хореографами мира
хочешь работать?
-Конечно.
-На здоровье!
Будешь сам заключать
контракты, лично!
-Спасибо.
-Коля! Открой-ка портфель.
В общем так, забирай заявление,
пакуй чемоданы - и в Америку.
На-ка вот, Кюхельбекер, передай
невесте своей. Скажи, от меня лично.
-Спасибо.
-Да, и пообещай мне: с Тарасовым,
с этим предателем, -
никаких контактов.
-Обещаю.
-Товарищ первый секретарь,
получена достоверная информация
о готовящемся побеге
артиста Плетнева.
-Здрасте, товарищ первый секретарь.
-Это твой информатор?
-Так точно.
-Ущерб от твоей деятельности -
три миллиона. В валюте!
-Я думаю, что ущерб престижа
Советского Союза на международной
арене от возможного побега артиста
Плетнева исчисляется не деньгами.
-Слушай, ты кто? Генерал КГБ?
-Так точно.
-А говоришь как начальник
международного отдела ЦК. Партия
вам поручила создать театру все
условия, чтобы коллектив
гастролировал, зарабатывал валюту.
И чтобы люди у вас не бежали.
Так, паспорт Плетнева.
-Алексей Иванович...
Полковник Климанов очень опытный
сотрудник. Да, мы дуем на холодную
воду. Но ежели что случится,
потом мне...
-С Плетневым я беседовал лично.
Хороший парень, наш.
Создать все условия и не мешать
трудиться! Отдай Плетневу.
-Алексей Иванович...
Значит так... делай что хочешь,
но компромат на этого артиста
мне нарой. Чтобы наповал
и с гарантией.
-Да он прав. Плетнев действительно
не хочет оставаться в Америке.
-Значит, нужно, чтобы он захотел.
-А-а. Ну он останется.
-Если он останется,
ты можешь не возвращаться.
-Мы что, готовим показательный
процесс?
-Я думаю, что пожизненно
невыездного вполне достаточно.
Мне надоело, что этот старый
партийный осел со мной так
разговаривает. Понятно?
-Да он моложе меня.
-Да, а хотелось думать,
что ты не осел.
Паспорт отдай.
-Есть.
-Алексей Иванович!
-Да вот решил лично, так сказать,
проводить.
-Напутствовать, так сказать, да?
-Точно. Ирочка. Здравствуйте.
Андрей Николаевич, Машенька.
-Здрасте.
-Товарищи, разрешите мне
на правах, так сказать, старого
друга вашего театра пожелать вам
счастливого пути,
удачи на гастролях.
Ну и покажите этой Америке, что такое
Ленинградский классический балет!
Ну, как говорится, по машинам!
-Алексей Иванович, мы не подведем.
-Ирочка, в вас уверен всегда.
-Алексей Иванович, а мой паспорт?
-Климанов...
-А, да, конечно.
Андрей Николаевич...
-Спасибо.
-Алексей Иванович, спасибо огромное!
-Не за что. Вы уж не подведите меня,
ребятки.
-Не подведем. Спасибо.
-До свидания!
РАДОСТНО НАПЕВАЕТ
-Удачи!
-Спасибо.
"-А там среди журналистов
мы встретим Юрку.
-Он ведь узнает, что мы приезжаем?
-И будет подрабатывать фотографом".
-Маша, Андрей!
-Юрка! Привет!
-Здравствуй!
-Привет!
-Здравствуйте, Юра!
-Мое почтение, Федор Сергеевич.
-Пойдемте, не будем себя
заставлять ждать свободную прессу.
-Пошли.
-У меня аккредитации нет.
"-А Климанов сразу начнет
его обрабатывать".
-Правда поможете?
-Юра, а вам не кажется, что это уже
становится доброй традицией?
Аккредитация у вас будет,
снимайте на здоровье. Только у меня
одна просьба. Я правильно понимаю,
что из персон вас больше всего
интересует ваш друг Андрей?
-Конечно. Вы против,
чтобы я его снимал?
-Нет, ни в коем случае! Снимайте!
Наоборот, будьте все время рядом.
Но только, как тут говорится,
самые горячие фото - мне.
-Компромат?
-Видите ли, Юра, с момента вашего
отъезда в жизни Плетнева
многое кардинально изменилось.
Он теперь единственный и бесспорный
премьер театра, обласканный,
осыпанный.
-Да. И с Машей у них теперь...
-Да. Ну, это они вам сами расскажут.
-Ну а зачем тогда?
-Для истории, Юр.
Для истории советского балета.
Только снимайте побольше деталей,
как вы умеете. История любит детали.
Договорились?
-Федор Сергеевич!
А если откажусь?
-Юр, мне не хотелось вам напоминать,
но за вами до сих пор числится
должок, а расписочка-то у меня
в кармане. И вряд ли американским
властям понравится, когда они узнают,
что вы секретный сотрудник КГБ,
хоть и вне штата.
-Федор Сергеевич, ну...
пообещайте, пожалуйста,
что это в последний раз.
-Обещаю! Клянусь! Вы мне фотографии,
я вам - расписку.
И улыбайтесь. Что вы скисли?
Смайл, как тут у вас принято, смайл.
-Последний вопрос, пожалуйста.
Давайте вы, Джон.
-Мистер Плетнев, вы
и Мария Симонова сегодня вместе.
Мне кажется, это не просто так.
-Да, Мария Симонова - моя невеста.
-Серьезно? Дата свадьбы известна?
-После возвращения в Ленинград.
-На этом наша пресс-конференция
закончилась. Спасибо.
Вы позволите, я разлучу вас?
Буквально на несколько минут.
Это исключительно по делу.
-Конечно.
-Спасибо.
-Пойдем.
-А я ничего не знала. Поздравляю.
-Спасибо.
Не было возможности поделиться.
-Это... ваша новая Джульетта?
-Единственная.
-Хорошо.
Скажите, а вы еще помните наш
прошлогодний разговор о новом балете?
-Конечно!
-И вам еще это интересно?
-Очень. Даже интереснее,
чем в прошлом году.
-Да?
-Да. Теперь я могу
заключать контракты.
-Да... Андрей, в работе с вашим
Министерством культуры существуют...
некоторые специфические моменты.
Я заключаю контракт с вами,
но на моей афише появляется логотип
Ленинградского классического балета.
Мне это ни к чему.
-К сожалению, эти тонкости
выше моего понимания.
-Я вижу.
-Спасибо.
Пойдемте на фуршет?
-Прошу вас.
-Спасибо.
Наш.
-Андрей Николаевич!
-Да-да?
-Мне кажется, ваш номер
дальше по коридору.
-Скажите дирекции, что он
мне не нужен, - сэкономят.
-То есть...
-Да-да.
-Но Мария Алексеевна еще замужем.
-Здесь свободная страна.
-Ну-ка, когда у нас свадьба,
говоришь?
-Раз обещал - нужно соответствовать.
-Он не даст мне развода.
Если Рейнер уперся, то это все.
-Ну он же не откажет
моему посаженому отцу.
-А Ромашов в курсе, что ты его
записал в свадебные генералы?
-Ну вернемся - сообщу.
-Ать! Ай!
-Или, думаешь, откажет?
-Да... тебе откажешь...
БАЛЕТ "РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА"
-Блестяще.
-Что?
-Прекрасно работают.
-Что... лучше, чем ты?
-Ну, Ромео танцует лучше.
-Завидуешь?
-Я?
Дотянулся до небес.
-Неужели?
-Он еще с училища об этом мечтал.
-Об этом или об этой?
-Вместе.
-Они теперь вместе?
-Да.
-А ты о чем мечтаешь, Сережа?
-А мне некогда.
-Врешь. Ну что, хочешь еще
танцевать с ним в моем проекте?
Или побаиваешься?
-Кого? Андрюху?
-Ну тогда помоги ему.
И себе заодно.
ОВАЦИИ, КРИКИ "БРАВО!"
-И тебе, я полагаю, тоже.
-Конечно.
-Слушайте, жалко,
что Сережка не пришел.
Да...
-Да, выступление в Лос-Анджелесе.
На второй акт не остался.
-В Лос-Анджелесе...
-Да, Лос-Анджелес - это...
как у нас Сочи.
Ну как он?
-Мне кажется, отлично.
Да послезавтра сам увидишь.
-Да?
-Да, он поймал меня в антракте,
передавал приглашение на вечеринку.
-Я хочу, хочу в Сережин пентхаус
на американскую вечеринку!
-Я тоже хочу!
-Поедем вместе?
-Я не могу. Я улетаю.
-Точно, да.
-А ты у него был?
-Да нет, как-то...
-Почему?
-Он меня не приглашал.
-Странно: друзья же.
-Деньги меняют людей.
-Перестань, только не Сережу.
Я не верю.
-Маша! Ты лучше мне скажи, что мне
делать с твоими... ну, с той банкой.
-Банку положи в банк
на свой счет, вот что.
-Ну а как?..
-Когда будем приезжать,
будешь водить нас по каким-нибудь
интересным местам.
-Товарищи артисты,
солисты и статисты! По вагонам!
Автобус ждет. Андрей Николаевич,
Мария Алексеевна...
-Может, останетесь еще ненадолго?
Мы потом на своей машине вас отвезем.
-Надо ехать. Мы же не завтра улетаем!
Так что еще увидимся.
-Пока!
-Давайте, до встречи.
-Пока!
-Проходим, проходим.
Старшие по группам, посмотрите,
чтобы никого не забыли.
-Но бассейн все-таки нужен
небольшой. Метров пять.
-Хорошо.
-Можно надувной.
-Конечно, мэм.
-Можно не надувной.
-Все что захотите.
-Отлично.
-Нам понадобится маленькая страховка
на случай, если мы зальем соседей.
-Сколько?
-2000 долларов.
-Зачем нам бассейн?
Ночью холодно,
кто в нем будет купаться?
-Я буду.
-Ты замерзнешь.
Нет, бассейн нам не нужен.
Давайте знаете что?
Тогда лучше полный комплект
для барбекю.
-Эй, парни!
Шампанское сразу в холодильник.
-Хорошо. Ребята, положите
шампанское в холодильник!
-Стоп, а что это за шампанское?
А кто заказал "Клико"?
-Я.
-Я просила приличное шампанское.
Пожалуйста, поменяйте.
-Отлично, парни, но все-таки
нужно заменить шампанское.
-Ну что, сколько получается?..
-Сколько получается?
-Мне нужно еще пару цифр посчитать.
Я дам вам конечную смету.
-Ну как? Что, все хорошо?
Что он там еще любит, вспоминай.
-Хелен, родина дала Андрею
карт-бланш. Вы ничем его не купите.
-Ничего, мы постараемся.
-Извините, мэм, но мне надо
согласовать с вами пункт номер 8.
-А что там?
-Стриптизерша.
-И что в этом непонятного?
-Приватный танец на коленях...
-Нет, пусть возьмут
обычных старлеток.
Пусть оденутся поярче и хотя бы
первые полчаса не напиваются.
-Почему?
-Потому что Андрей придет с Машей.
А Маша к его коленям
никого не пустит.
А восторженный щебет молоденьких
дурочек, атмосфера, обожание...
-Я согласна. Пожалуйста, поменяйте
стриптизерш на старлеток.
Иди сюда.
Послушай, а нельзя, чтобы без Маши?
-Почему?
-Ну что ты, маленький, что ли?
Не понимаешь? Или ревнуешь?
-Ты серьезно?
-Великолепный танцовщик,
красивый мужчина... Мм?
-Хелен...
-Пожалуйста!
Приведи мне его одного.
-Федор Сергеевич, готовится
провокация. Нельзя, чтобы Андрей
туда пошел. Особенно без Маши.
-Напротив...
Пусть обязательно пойдет.
И вы там будьте наготове.
Пленки не жалейте.
-В каком смысле?
-Юра, мы же договаривались - мне
нужен фоторепортаж с места событий.
О Маше мы позаботимся.
-Федор Сергеевич...
-Юра!
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Да!
Всегда готовы. Только нам нужно
дождаться вечерней поверки.
ШЕПОТОМ: Сергей.
Ну объясни ей ситуацию.
Хорошо.
У Хелен самолет. Нужно сейчас ехать.
Давай я поеду, а ты дождешься
звонка Климанова, скажешь ему
"спокойной ночи" и поедешь?
-Хорошо.
-Да?
-Угу. Подожди...
Я очень тебя люблю.
-Ты мне никогда этого не говорила.
-Теперь сказала.
-Ты плачешь.
-Не-а.
-Тогда скажи еще раз.
-Нет.
-Ну скажи!
-Нет.
-Скажи "я тебя люблю".
-Что ты канючишь, как маленький?
-Ну скажи - что такого? Ну скажи.
-Скажу.
Когда встретимся снова.
-Хорошо.
-Иди.
-Федор Сергеевич!
-О, Андрей Николаевич!
А вы куда? За сигаретками?
-Что вы такое говорите? Я же не курю.
За лимонадом, на сон грядущий.
-А, да. Хорошее дело.
Но будьте осторожны.
-Я мигом!
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Да.
-Мария Алексеевна?
-Угу.
-Доброй ночи.
А Андрей Николаевич уже вернулся?
-Добрый, Федор Сергеевич.
А вы знаете, Андрей уже спит.
-Ай, Мария Алексеевна...
Давайте я закрою глаза на то,
что его до сих пор нет,
а вы впредь не будете
обманывать старших.
-Да, конечно. Спасибо.
-Угу.
-А у него завтра с утра
репетиции нет.
-А у вас есть. Не выходите из номера.
-Спокойной ночи.
-Спокойной ночи.
-Хелен, Сергей!
-Да, что такое?
Опа!
-Юр...
-Всем привет!
-Андрей пришел.
-О, Андрей! Мы здесь.
-Дамы и господа, минуточку внимания!
Вот, наконец, тот,
кого мы так долго ждали.
Прошу вас, пожалуйста, знакомьтесь.
Это Андрей Плетнев.
-А где Маша?
-Действительно, где Маша?
-Забыл про наши вечерние поверки?
-А, Климанов до сих пор обзванивает?
-Конечно. Мы на глазах у него
с Машей поселились в один номер.
Так что она за меня ответит,
а потом приедет сюда.
-Настоящая русская жена!
Дамы и господа!
Давайте выпьем за звезду
мирового балета!
-Ура!
-Спасибо! Спасибо.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Да.
-Маш, почему ты еще там?
-Климанов меня не пустил.
-Я возвращаюсь.
-Не надо. Развлекайся. Нет смысла.
Только попозже приходи - часов в 5.
Может, он заснет.
-Маш, тут замечательно.
Хелен тебе привет передает.
-Спасибо. Ей тоже привет. Привет!
-Машенька, когда вы к нам?
ШЕПОТОМ: Она не сможет.
-Не сможет?..
-Алло!
Я тебя очень люблю.
Моя Джульетта. Пока.
-До встречи.
-Ну что, за успех, Андрюша?
-За успех!
Ой, а когда же ваш самолет?
-Оказался магнит попритягательнее.
Послушайте, Андрей, я когда
предлагала вам участие в моем
проекте, я имела в виду, что вы
здесь мне нужны будете постоянно.
-Я готов обсудить план репетиций
и прилетать на спектакли.
Это же общепринятая практика.
-Да. Но я думаю, что в данном случае
вам не удастся совмещать.
-Почему?
-Потому что у меня на вас
огромные планы, Андрюша.
-Спасибо.
-Потом я не стала бы
так легкомысленно относиться
к приезду...
В этот раз вы здесь оказались
только благодаря мне.
Ну, и огромной сумме неустойки
по контракту. Но это нормально -
русские, они... привыкли формально
относиться к некоторым пунктам
договора. Прецедента не было.
А я создала.
Для вас.
-Хелен, я вам хочу сказать
большое спасибо...
и уверить вас в том,
что теперь я выездной.
И могу прилетать к вам...
когда угодно.
-Это тебе не Ленинград!
Это целый мир.
-Не знаю... Красиво, конечно,
но за душу не берет.
-А тебе как?
-Ракурсы фантастические!
-Дело же не в этом, не в картинке.
-А в чем?
-Как? В целом! Это страна
возможностей! А ты понимаешь,
что это значит?
-Да, слышали!
Америка - страна возможностей,
где все возможно или можно все.
-Ох, слышали звон - да ни фига
не поняли. Страна возможностей -
потому что если ты умеешь
что-то делать по-настоящему хорошо,
хоть что-нибудь, то у тебя,
старик, здесь будет все.
Я в Ленинграде с Джессикой когда
познакомился, я не любил ее.
Я думал, воспользуюсь,
приеду в Америку... А теперь люблю.
-Ну что? Подышали?
-Все замечательно.
-Вы отдыхайте, Андрюша.
-Спасибо.
-Так, фото!
-Не, Юрка...
Юр, ну зачем фотографируешь?
Маша, не дай бог, увидит...
-Я же не буду ей показывать.
-Слушай, а можно я тебе изменю с ней?
-Ты обалдел?
-А что такого?
-Ты откажешь ей.
А она тебе за это отомстит.
-Юрочка, скажите, а зачем
вы фотографируете Андрея?
Он же просил вас этого не делать.
-Как - зачем? Для истории.
-А вы понимаете, что, если эти
снимки попадут туда, куда не нужно,
истории ему не избежать?
-Но я же не собираюсь их никуда...
Это для друзей! Хотите -
вам напечатаю парочку?
-Нет, вы их вообще не напечатаете.
Отдайте мне пленку.
-Хелен, да вы что?
-А что? Вы хотите ему неприятностей?
-Не хочу, разумеется, но...
-Тогда дайте мне пленку.
-Вы серьезно?
-Уверяю, что так будет лучше.
-Ты представляешь?
Я на минутку.
Федор Сергеевич, доброе утро.
-Доброе.
Ну что, надеюсь, принесли?
-Нет.
-Что так? Решили саботировать?
-Нет. Я снимал, как и договаривались.
-Ну так где снимки?
-Уничтожены.
-Вы что, испытываете терпение?
-Хелен заметила, что я фотографирую,
и забрала пленку.
-То есть фотографии у госпожи Райт?
-Нет, она засветила ее прямо
у меня на глазах.
ТВ: А сейчас - специальный выпуск
новостей. Этим утром на первых
страницах журналов появилось
это фото. Солист Ленинградского
классического балета Андрей Плетнев,
который выступает на сцене
Бродвейского театра...
-Андрюха! Вставай.
-...который является бывшим
солистом Ленинградского балета,
попросившим политического убежища
год назад.
-Юра! Здесь Андрей в новостях!
-Как, без сомнения, помнят наши
телезрители, год назад блистательный
премьер Ленинградского классического
балета Сергей Тарасов во время
гастролей коллектива в Канаде
попросил политического убежища,
за что был заочно приговорен
советским судом к семи годам
лишения свободы по статье
"Измена родине".
Вы можете видеть эти фото.
Грозит ли Андрею Плетневу
по возвращении на родину
тюремный срок за встречу с другом?
Повторит ли Андрей Плетнев
судьбу Сергея Тарасова?
-Значит, у вас на глазах, да?..
Юра, я не знаю, зачем вы мне солгали,
но вы только что погубили друга.
-Федор Сергеевич, честное слово!..
-Да, и себя тоже.
-Юра... Это ты!
-Поздравляю вас. У вашего Юры
появились замечательные шансы
стать знаменитым фотографом.
Скандально знаменитым.
-Джесс, я все тебе объясню.
-Да, вам придется многое объяснить.
И начните со своей службы в КГБ.
-Юра!..
-Постой. Постой, говорю!
Андрюха, стой!
-Вы уже видели?
-Юрка скотина! Не понимаю - зачем.
-А куда вы собрались?
-Туда! Она же думает, что...
Господи, они все думают...
-Именно, так они и думают -
что ты решил остаться! Явишься -
и конец, все! Очнешься с мешком
на голове в подвале Лубянки.
-Как они меня из страны вывезут?
-Да диппочтой!
-Да чушь! Я пойду и все расскажу,
что никуда не собираюсь!..
-Что это недоразумение? Нет.
Андрюша, это факт, получивший
широчайшую огласку.
-Тебя уже никто и слушать не будет.
-Маша - станет!
-Она станет соучастницей.
-Скотина! Ты зачем это сделал?
-Это не я! Это не я!
-Ты врешь!
Да ты послушай меня!
Это не я, это Хелен! Снимал я,
а она пленку у меня забрала
и сделала вид, что засветила!
-Да, это я.
-Зачем?!
-Затем - что ты, дурак,
еще благодарить меня будешь!
-Благодарить?! За что?
-Да ты понятия не имеешь
о себе самом! Ты права не имеешь
распоряжаться собой!
Твой талант - мировое достояние.
И я открою его миру. Уже совсем
скоро ты станешь меня благодарить
и быстро поймешь, что реализоваться
ты сможешь только здесь.
А теперь - давай,
иди звони своей невесте!
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Алло?
-Маш, это я.
-Андрей! Ты где?
-Слушай меня внимательно.
Тебе нужно срочно уезжать
из гостиницы. Берешь только паспорт
и приезжаешь сюда.
-Да, конечно. Сейчас. Хорошо.
Я поняла тебя.
Ладно. Сейчас.
-Извините, это, видимо, он? Дайте.
Андрей Николаевич...
-Товарищ Климанов?
-Здравствуйте.
-Послушайте...
Все на самом деле не так,
как вы думаете. Я не собирался
ничего делать и оставаться
в Соединенных Штатах.
-Я так и подумал, так и подумал.
Это недоразумение. Или провокация.
-Да, это провокация.
-Приезжайте, и мы вместе решим,
как будем опровергать.
-Вы...
правда мне верите?
-Конечно, верю! Конечно.
Только, пожалуйста, поторопитесь -
время сейчас очень дорого.
А мы с Марией Алексеевной вас ждем.
-Он мне верит. Я поеду туда.
-Это он заставил меня снимать.
Ему нужен был компромат.
-Зачем?
-Что тут непонятного?
Лубянка, старик.
-Мне надо ехать.
-Нет.
-Послушайте, надо звонить в полицию.
-Я бы сказала, в ФБР, но не думаю,
что они станут заниматься
внутренними проблемами русских.
Если, конечно, вы не готовы
обратиться в Госдепартамент.
-Зачем?
-Просить политического убежища.
-Это значит, я, как и ты...
-Угу.
-Это значит, что ФБР
обязано будет вмешаться.
Агенты КГБ держат в заложницах
невесту политического борца.
-Что я должен сделать?
-Согласиться.
-Ты будешь вынужден попросить
политического убежища.
-Я этого никогда не сделаю.
-Не сделаешь? Даже ради меня?
Серия 4
-Куда мы идем?
-Нам лучше быть подальше отсюда.
-Почему?
-Чтобы оградить вас
от возможных провокаций.
-Подождите, но ведь Андрей едет сюда.
-Ничего. Ему скажут, где нас искать.
Благодарю.
-Но куда мы все-таки едем?
-В посольство. Только там я смогу
гарантировать вашу безопасность.
-Андрей туда приедет?
-Да, конечно.
Познакомьтесь: это наш
атташе по культуре.
-Рад знакомству. Прошу.
-Здравствуйте. А что будет дальше?
-Я думаю, если Плетнев поведет себя
правильно и явится в посольство,
объяснится, то ничего страшного.
-Благодарю.
-Соберем пресс-конференцию,
вы выступите, скажете,
что стали жертвами провокации,
оставаться не собирались.
На этом, думаю, все.
-А фотографии? Это же не подделка.
-К сожалению.
-Неприятность.
Но локального характера.
-Но все-таки неприятность.
-А как вы думали? Дружба с Тарасовым,
осужденным, если вы запамятовали...
-Да, к семи годам строгого режима.
Предатель родины.
-А что, Андрея тоже могут?..
-Ну что вы! Он же пока не предатель.
-Нет. Конечно, нет.
-Ему бояться нечего.
Помается пару лет без зарубежных
гастролей на родине, а там... Стоп!
РАДИО: Сегодня в 10 часов утра солист
Ленинградского классического балета
Андрей Плетнев обратился
в Государственный департамент США
с просьбой о предоставлении ему
политического убежища.
-Подонок. Гадский сволочной подонок!
-Федор, возьми себя в руки.
-Он же нас предал!
-Что происходит?
-Он и вас, между прочим, предал.
В первую очередь.
-Я очень сожалею, Мария Алексеевна.
Мы вынуждены немедленно ехать
в аэропорт. Вы улетаете
в Москву первым рейсом.
-Но...
-Следующий номер - 234.
-Я понял. Держитесь сзади.
Откройте! ФБР! Откройте! ФБР!
-Маша, это я! Открой!
Маши нет.
-Я вижу. Где ваши вещи?
-Вещей тоже нет.
-Портье сказал,
что ее увезли на машине
советского посольства.
-Когда?
-Около 20 минут назад.
-Значит, скоро будут.
-Тогда едем!
-Куда?
-В посольство.
-Нас туда никто не звал.
-Тогда я еду сам.
-Мистер Плетнев, вы попросили
о защите и помощи.
Так дайте нам возможность
ее оказать.
-Хорошо.
-Мы поедем. Но в аэропорт Кеннеди.
ПОМЕХИ
НЕВНЯТНОЕ БОРМОТАНИЕ РАЗНЫХ КАНАЛОВ
РАДИО: ..."Голос Америки"
из Вашингтона. Экстренный выпуск
новостей. По сообщению пресс-службы
Государственного департамента,
сегодня в 10 часов утра солист
Ленинградского классического балета
Андрей Плетнев обратился
в Государственный департамент США
с просьбой о предоставлении
ему политического убежища.
-Проходите.
Добрый день.
Здравствуйте.
Ну, летим домой.
-Маша!
-Новикова...
Сядьте, пожалуйста, на место.
-Что случилось?
-Потом.
СИРЕНА
-Андрей, успокойтесь. Сейчас подадут
трап, и мы попытаемся договориться
о том, чтобы подняться на борт.
-Что значит "попытаемся"?
Мы же в свободной стране,
а они ее силой держат!
-Да, но мы этого не знаем...
-Я знаю!
-Хорошо. Самолет - это территория
Советского Союза.
-Но мы же на американской земле!
-Поэтому они не могут взлететь,
а мы не можем войти.
-И что нам делать?
-Вам нужно успокоиться и сесть
в машину. Дайте нам возможность
сделать свою работу.
-Хорошо...
-Дамы и господа! Наш вылет
задерживается по техническим
причинам. Просьба всех оставаться
на местах и воздержаться от курения.
Товарищ Климанов, просьба
подойти к командиру корабля.
ПОВТОРЯЕТ НА АНГЛИЙСКОМ
-В чем дело?
-Нас задерживают. Возьмите трубку.
-Слушаю.
-Специальный агент Харрис, ФБР.
Прошу разрешения подняться на борт.
-На каком основании
задерживаете вылет?
-С кем я говорю?
-Федор Климанов,
советник по культуре. Думаю, наш
представитель "Аэрофлота" в аэропорту
уже сообщил в наше посольство.
-Я не сомневаюсь.
-Я думаю, у вас веские основания
задерживать советский самолет.
-Мы располагаем информацией, что
на борту находится Мария Симонова
и ее удерживают силой.
-Вас неверно информировали.
Солистка Ленинградского классического
балета Мария Симонова действительно
находится на борту судна,
но абсолютно добровольно -
отбывает на родину
по окончании гастролей.
-Замечательно! Пусть она это
подтвердит, и мы принесем
свои извинения.
-Она не видит необходимости
подтверждать очевидное.
-Что у тебя там за
свистопляска в Америке?
-Я же вас предупреждал по поводу
Плетнева. Вот и получилось.
-Почему рейс не выпускают?!
-Ну, потому что Плетнев утверждает,
что мы удерживаем Симонову,
она лететь не хочет.
-Почему вообще вышло так,
что он попросил политического
убежища?
-Не знаю. Может, всегда хотел.
-Ни черта он не хотел!
Я с ним лично говорил.
-А вы...
не допускаете, что он и вас...
-Провел меня?
Это хочешь сказать?
Не допускаю. В общем так,
запустишь его на борт...
пусть они поговорят.
Уверен, что вернутся оба.
-А если наоборот?
Если она захочет остаться?
И потом ведь одного его ФБР
на борт не пустит.
Только в сопровождении
и с журналистами.
А это очень рискованно.
-Вот и рискни!
-Да я б рискнул.
Только дело уже
не в моей компетенции.
На контроле Москвы. Она решает.
-Значит, Москва уже в курсе...
-Андрей, скажите, вашу невесту
удерживают на борту силой?
-Андрей!
-Офицер, наведите порядок.
-Андрей! Я все исправлю!
Да, я говорил и повторяю: Андрей
никогда бы не попросил политического
убежища. Его заставили.
-Разумеется, наши спецслужбы?
-Нет, наши.
-У вас есть доказательства?
-Да. Куратор нашего театра от КГБ
Федор Климанов заставил меня сделать
эти кадры.
-Это проделки КГБ?
-Это была операция КГБ, он конкретно
сказал мне, что ему нужен компромат
на солиста Плетнева.
-И вы согласились!
-Да. Потому что Климанов угрожал,
что предоставит ФБР документ
с согласием Юрия быть осведомителем.
-Такой документ действительно есть?
-Он заставил меня его подписать,
потому что в противном случае
я бы никогда не увидел свою жену.
-Боюсь, свой шанс вы уже потеряли,
так как наш департамент не расценит
ваше выступление как лояльное.
-Тогда мы проверим, чего на самом
деле стоит свобода слова
в нашей конституции.
-Это ваше официальное заявление?
-Да, это мое заявление. Перед лицом
свободной прессы я заявляю,
что, если моего мужа вышлют
из страны, я пойду в советское
посольство просить паспорт СССР,
потому что в таком случае
наша свобода слова
не стоит ни черта!
-Проходите. Что тут у нас?
-Русский самолет еще здесь.
-А молодец советник по культуре,
контролирует ситуацию.
-Знаете этого Климанова?
Что можете о нем сказать?
-Умный. Мы так
и будем тут стоять
и просто на все смотреть?
-Андрей, сядьте.
-Андрей, слушайте внимательно.
У вас есть единственная возможность
встретиться с невестой.
Вы должны выступить перед всеми
на национальном телевидении.
Все, что вы скажете,
будет специально написано для вас
профессионалами. Вы должны верить.
Не волнуйтесь, все будет хорошо.
Вы меня поняли?
-Да.
-Там пришла женщина.
Она представилась продюсером
Андрея Плетнева.
-Знаете ее?
-Да, это Хелен Райт.
-Впустите ее.
-Андрей, как вы держитесь?
Что слышно о Маше?
-Они не дают мне с ней увидеться.
-Дамы и господа! Вылет вашего рейса
отложен на неопределенное время.
Все желающие могут обменять
билеты на другие рейсы.
-Маша, подожди.
-Сидите, Новикова.
К нам это не относится. Сидите.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Слушаю.
-Я вас приветствую, Алексей Иванович.
Тут вражеский "Голос" передает
пресс-конференцию Плетнева.
Хотите послушать?
-Ну давай. Давай послушаем.
РАДИО: Передаем интервью солиста
Ленинградского классического балета
Андрея Плетнева...
ТВ: Я бывший солист Ленинградского
классического балета Андрей Плетнев.
Сейчас я расскажу вам, как мне жилось
в СССР. Во-первых...
советские театры не дают
никакой свободы творчества.
Во-вторых, у нас чудовищно
мизерные зарплаты.
В-третьих...
Вот это все и еще много грязи
я должен был рассказать
про свою страну.
-О боже мой...
-Но делать этого не буду.
Не потому что это ложь -
бывало всякое, просто
сейчас дело не в этом.
Здесь, в аэропорту Кеннеди,
стоит советский самолет.
Это территория СССР.
-Какой идиот.
-Молодец.
-Мою невесту Марию Симонову
не выпускают с этой территории.
Это решение советского
правительства.
Тогда я хочу подняться к ней, но уже
американские власти не дают мне
это сделать. Я понимаю, что речь
идет о двух великих державах.
Но мы не медали за победу, мы
просто два человека, которые хотят
быть вместе.
-Позор.
-Нет, Боря, любовь.
-Я хочу вам сказать...
Наверняка у каждого из вас были
или есть муж и жена, невеста.
-Какого черта он творит?
-Ну, он творит историю.
-Те, с кем вы хотите быть всю жизнь,
и это для вас самое главное.
Мое единственное политическое
заявление: мы с Машей хотим
быть вместе.
РАДИО: Спасибо. "Голос Америки"
из Вашингтона. Вы слушали
специальное интервью солиста
Ленинградского классического
балета Андрея...
ТВ: По сообщению нашего собственного
корреспондента Билла Холидея,
на встрече президента Картера
с Генеральным секретарем ЦК КПСС
Брежневым по ОСВ-2 после
официальной части главы государств
в приватной беседе обменялись
мнениями о Ромео и Джульетте
холодной войны - так с легкой руки
одного из моих коллег теперь
называют Андрея Плетнева
и Марию Симонову.
-Надюша... Надя...
Наденька, пересядьте, пожалуйста.
Позволите, Мария Алексеевна?
Все устали, измотаны.
Может, кофе?
-Федор Сергеевич, говорите,
что вы хотели мне сказать.
-Да, конечно. Мария Алексеевна,
поверьте, я сделал все возможное,
чтобы избавить вас от этого
испытания. Но скандал такого
масштаба... Решения
принимаются уже там.
-Что вам нужно от меня?
-Вы должны будете сделать
заявление прессе.
-Какое заявление?
-Что вы не собираетесь просить
политического убежища в Штатах
и добровольно возвращаетесь
на родину.
-А если нет?
-"Нет" что?
-Если не добровольно,
то вы меня отпустите?
-Разумеется. Но это будет
очень печально.
-Для вас.
-Я боюсь, что для вас тоже.
-А почему для меня?
-Девушка!
У вас ведь в аптечке есть
что-нибудь успокоительное?
Принесите, пожалуйста.
-Хорошо.
-Спасибо.
-Для кого успокоительное?
-Да и для вас тоже.
Я думаю, нам обоим не мешает
успокоиться.
-Так почему печально для меня?
-Мария Алексеевна, вы умная женщина.
Вы же не можете не понимать,
что после предательского бегства
Тарасова... Оно вообще ничто
по сравнению с той кашей,
которую заварил ваш Плетнев.
Скандал вышел на высший уровень.
Леонид Ильич обсуждал эту ситуацию
с Картером. В общем, вам
через несколько минут надо будет
сделать заявление прессе.
-Пожалуйста.
-А, спасибо.
-Андрей там будет?
-Я сделаю все возможное,
чтобы избавить вас от этого,
но вам надо быть готовой... сказать
"нет" в его присутствии.
О! Примите таблетку.
А лучше - сразу две.
-Послушайте... Я... Я ничего
вам не должна, и я не хочу пить
никаких таблеток.
-Дело ваше. Но вы должны понимать,
что ваше "да" будет пощечиной
всему советскому народу.
Там у нас ему этого не простят.
-Кому? Андрею? Что значит
"не простят"? Что, убьют?
-Ну, я же этого не говорил.
А если не убьют? Что, вам будет
легче, если это будет какая-нибудь
автокатастрофа или неудачное
ограбление? Вместо триумфа
на мировых подмостках -
инвалидное кресло. И вы рядом
в качестве сиделки.
Примите таблетку.
-Да не хочу я пить ваши... таблетки!
А что же тогда его одного?
Давайте и меня вместе с ним.
Знаете что... Не боюсь я вас.
Хотите - убивайте, хотите -
калечьте. Да мне хоть год, хоть час,
но только вместе с ним. Вам ясно?
-Алексей Иванович, это какая-то
самодеятельность.
Товарищ первый секретарь обкома,
даю вам честное партийное слово,
я об этих инициативах Климанова
ничего не знал.
-Ох крепко проси свою удачу,
генерал, чтоб так оно и было.
ПО-АНГЛИЙСКИ
-Пора.
-Простите, Андрей,
вам придется остаться.
-Я должен быть там.
-Это условие русской стороны.
Как только Мария публично выскажет
свое желание остаться,
вы будете вместе.
НЕГРОМКИЙ ГУЛ ГОЛОСОВ,
АНГЛИЙСКАЯ РЕЧЬ
-Дамы и господа, минуточку внимания.
Сейчас Мария Симонова сделает
официальное заявление для прессы.
Мария, ответьте, пожалуйста,
на вопрос: какое решение
вы приняли? Вы остаетесь
в Соединенных Штатах?
-Я...
Нет.
Я возвращаюсь в Советский Союз.
ГРУСТНАЯ МУЗЫКА
-Мария Алексеевна,
проходите в самолет.
Прошу вас.
ВЫКРИКИ НА АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ
Проходите.
-Спасибо, спасибо большое.
Спасибо, леди и джентльмены!
Пресс-конференция окончена.
Проходите, Мария Алексеевна.
-Да.
-Ну что, коллега, вас можно
поздравить? У вас все получилось.
-Какой черт у меня получилось?
Не угостите сигареткой?
-Пожалуйста. Только здесь не курят.
-У нас тоже.
Без Плетнева мне самому впору
просить у вас политического убежища.
-Вы знаете, для профессионального
атташе по культуре всегда найдется
теплое место.
-Благодарю вас.
-Это я вас благодарю.
-Я подумаю.
ГРУСТНАЯ МУЗЫКА
-Почему она сказала "нет"?
-Может быть, когда-нибудь
мы об этом узнаем.
-Спасибо, Мария Алексеевна.
-За что?
-За мужество.
-Андрей, вы сделали все что могли.
Нужно уметь принимать неизбежное
и жить дальше.
-Я сожалею.
-Я знаю.
-Уважаемые пассажиры, нам
разрешили взлет.
-А может, выпьем коньячку?
Хочу выпить за победу советской
дипломатии.
-Вы серьезно?
-Абсолютно.
-Я мигом.
Пять звезд.
Спасибо.
-Уважаемые пассажиры, в течение
15-20 минут мы получим воздушный
коридор и будем готовы взлетать.
-Еще?
-Приносим свои извинения
за задержку рейса.
-Я пойду вздремну.
-Я хочу сообщить о бомбе.
Я говорю, бомба. Вы понимаете?
-Машенька, послушай меня.
Не все потеряно.
У них на тебя ничего нет.
Значит, мы в следующем году
поедем на гастроли.
И вы обязательно встретитесь.
-Следующий год...
это следующая жизнь.
-Знаешь что, если будет хоть
какая-то возможность, хоть какой-то
случай, я помогу тебе сбежать.
Я обещаю.
-Уважаемые пассажиры, пожалуйста,
соблюдайте спокойствие.
Просьба освободить салон самолета.
-Маша, просыпайся! Маша, бежим!
Маша, давай быстро просыпайся!
Маша, Маша...
-Что там происходит?
-Объявлена срочная эвакуация.
-Там же Маша!
-Маша, давай быстро.
Быстро, быстро, бежим!
-Товарищи, без толчеи. Спокойно,
спокойно, организованно.
-Девушки.
-Маша! Да что ж такое?
-Марья Алексеевна.
-Маша! Что ж с тобой такое?!
Быстрее, быстрее.
Маша! Федор Сергеевич, Маше плохо.
Мы в туалет на секундочку.
-Что случилось?
-Плохо, не знаю, мы в туалет.
Сейчас, мы быстро.
-Не задерживайтесь.
-Осторожно.
-Проходим, проходим.
-Прямо сейчас наш специальный
корреспондент из аэропорта
Кеннеди сообщает нам
об анонимном звонке о возможно
заложенной бомбе на борту рейса
номер 222.
-Проходите. Все вышли?
Никто там не остался?
Маша! Маша! Марья Алексеевна!
Марья Алексеевна!
Марья Алексеевна...
Где она?
-Я не знаю.
-Потеряли подопечную, мой друг?
-Ушла, стерва.
-Прошу прощения?
-Устроили маскарад с переодеванием.
А фокус с бомбой ваш маскарад?
-Категорически нет.
Вам нужна помощь?
-Вы серьезно?
-Это ваша подопечная?
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
Сюда!
-Маша! Пожалуйста, аккуратнее.
-Это снова Саманта Клер
со специальным выпуском новостей.
История Ромео и Джульетты холодной
войны, к сожалению, развивается
трагически. После анонимного звонка
о заложенной бомбе на борту рейса
номер 222 и эвакуации всех
пассажиров Мария Симонова была
обнаружена с помощью камер
наружного наблюдения на крыше
здания аэропорта. Вы можете
видеть это прямо сейчас.
-События в прямом эфире.
Обстоятельства случившегося пока
не известны, но Мария Симонова
теряет сознание на наших глазах.
-Маша, Маша, пожалуйста!
Маша, Маша...
Ну вызовите вы скорую,
что стоите?!
Андрей! Андрей...
Оставь меня! Маша!
Андрей!
Андрей!
Маша!
РЫДАЕТ
ПЕЧАЛЬНАЯ МУЗЫКА
-Маша, пойдем.
Пойдем.
Маша, тебе холодно?
Сейчас, сейчас.
Сейчас.
Поедем домой, в Ленинград.
РЫДАЕТ
Не надо...
-Вот так.
-Уже не смешно.
-И никогда не было.
Но если ты полезешь
на этот балкон, то будет так.
-А если не полезу?
-А если не полезешь, то мы останемся
Ромео и Джульеттой только на сцене.
АПЛОДИСМЕНТЫ И ВОЗГЛАСЫ В ЗАЛЕ
Ты лучший Ромео!
-Ты звезда среди Джульетт.
-Спасибо.
-Спасибо.
Благодарю.
-Эти цветы все твои.
-Спасибо. С премьерой.
С премьерой! Поздравляю!
-Ты куда?
-Домой. С премьерой!
-Тебя проводить, моя Джульетта?
-Джульетта умерла, Ромео,
кстати, тоже. Пойдем.
До встречи!
-До свидания.
-Пока.
Кто показал тебе сюда дорогу?
-Ее нашла любовь. Я не моряк,
но, если б ты была на краю света,
не медля мига, я бы не страшась,
пустился в море за таким товаром.
-Мое лицо спасает темнота,
а то б я, знаешь, со стыда сгорела,
что ты узнал так много обо мне.
Хотела б я восстановить приличие,
да поздно, притворяться ни к чему.
Ты любишь ли меня? Я знаю,
верю, что скажешь "да".
Но ты не торопись, ведь ты обманешь.
Говорят, Юпитер пренебрегает
клятвами любви. Не лги,
Ромео. Это ведь не шутка.
Я легковерной, может быть, кажусь,
но ладно, я исправлю впечатление.
Я откажу тебе в своей руке,
чего не сделала бы добровольно.
Конечно, я так сильно влюблена,
что глупою должна тебе казаться.
Но я честнее многих недотрог,
которые разыгрывают скромниц.
Мне следовало бы сдержаннее быть,
но я не знала, что меня услышат.
Прости за пылкость и не принимай
прямых речей за легкость
и доступность.
-Клянусь сияющей Луной,
посеребрившей кончики деревьев.
-О, не клянись Луною, в месяц раз
меняющейся. Это путь к изменам.
-Так чем мне клясться?
-Не клянись ничем или клянись собой
как высшим благом, которого
достаточно для клятв.