Фантазии Фарятьева (1979 год). Фразы и цитаты из фильма

Герои, живущие в двух тесных квартирах провинциального городка, пытаются быть счастливыми и сделать счастливыми других. Донкихотствующий романтик-идеалист Павел Фарятьев пытается найти опору в другом человеке, пробиться сквозь стену отчужденности. Александра, к которой устремлены мысли и чувства героя, тоже хочет понять, как выйти из этого заколдованного круга.

Все фразы и цитаты

Серия 1

ФАНТАЗИИ ФАРЯТЬЕВА
-Александра!
-Почему вы меня зовете
так торжественно?
Зовите меня просто Шура.
-Шура? Это шипящее имя.
А вам идет стройное, звенящее.
Вы мне позволите вас называть
Александрой?
-Зовите, только вы устанете,
это очень длинно.
-Как провели эти два дня?
-Какие два дня?
-Те, что мы не виделись.
-Да, я действительно видела вас
во вторник.
-Именно во вторник.
А в котором часу?
-В 6, кажется.
-В 6:10.
Заря догорала.
-Как вы странно говорите.
-Ничего в этом нет странного.
А вы разве не заметили,
как она догорала?
Я заметил.
Вы тогда появились.
-Диез, а не бемоль,
следи за левой рукой!
-Как вы себя чувствуете?
-Спасибо, ничего.
Я только устаю,
я и сейчас очень устала.
-А вы прилягте, отдохните.
-Что вы, зачем это?
-Прилягте, прилягте!
-Да я сидя отдыхаю.
(звуки фортепьяно)
А как вы провели эти два дня?
-А почему вы спросили?
По мне что-нибудь заметно?
-Нет, ничего. Впрочем, я не знаю.
А что должно быть заметно?
-Я очень много думал эти два дня.
Впрочем, не больше, чем всегда.
Но только об одном и том же,
это утомительно.
-Да, это уж вы напрасно.
Ой, так устаешь в этом
бешеном ритме!..
(крики детей)
-Александра!
-Вы меня прямо пугаете
этим именем. -Извините.
Так вот, вы хотели бы знать,
о чем я думал эти два дня?
-Ну хотела бы, если это,
конечно, прилично.
-Я думал о том,
что было бы очень правильно
и хорошо, если бы мы поженились.
Почему вы молчите?
Не отказываете мне, пожалуйста.
Я понимаю, я некрасив,
вернее, лицо у меня неприятное.
-Да нет, нет, у вас
совсем не плохое лицо.
-Нет, все это так, и сложен я
не атлетически, верно?
-Ну почему...
-Все это так.
Я могу продолжать? Александра!
-Да, продолжайте.
Только не дрожите так, пожалуйста.
Я очень устаю.
-Мы знакомы всего 10 дней,
но с той минуты,
как я увидел вас на именинах
у Бетхудова,
я совершенно лишился
индивидуальности.
Я потерял свое лицо.
Я говорю и думаю только о вас.
Вы похожи на Сикстинскую капеллу:
в вас множество оттенков.
Я зарабатываю сравнительно мало,
но я буду зарабатывать больше.
Я прославлюсь, я потом скажу,
на чем.
Никто вас не будет любить так,
как я.
Выходите за меня замуж.
-Я вам прямо скажу, Павлик,
вы мне тоже сразу понравились
на именинах у Бетхудова,
я вспоминала о вас эти 10 дней,
хотя в этом бешеном ритме жизни
о многом забываешь.
Но я как-то не знаю, что ответить.
Я как-то не совсем готова...
Я просто не совсем подготовлена.
-Я прошу вас, вы, пожалуйста,
мне категорически не отказывайте.
-Ну категорически я не отказываю.
-Вы скажите, что вы скорее
согласны.
-Ну я скорее согласна.
-Прощайте, Александра!
Я ухожу и приду через два дня.
Не отказывайте мне, пожалуйста.
Может быть, это смешно звучит,
но я люблю вас так,
как никто никогда никого не любил.
-Мам, ты, конечно, все слышала?
-Да.
Да, Шура, безусловно, я все
слышала, вопреки своему желанию.
Я не способна подслушивать
твои интимные разговоры
с молодыми людьми,
но ты знаешь, какая здесь
звукопроницаемость.
-Мам, ну как сейчас можно говорить
о звукопроницаемости?
-Что он за человек, Шура?
-Ой, если б я знала. Понимаешь,
какие-то люди открываются сразу,
а какие-то постепенно,
это все очень индивидуально.
Может быть, то, что я в нем вижу,
это только одна его грань.
-А как вы познакомились?
Его кто-то представил?
-Мам, ну кто сейчас кого
представляет!
-Я надеюсь, это не уличное
знакомство? -Нет.
Мы познакомились на именинах
у Бетхудова.
-Значит, он знакомый Бетхудова.
И был им приглашен...
Это говорит в его пользу.
Бетхудов... Впрочем, я всегда
говорила тебе:
если бы ты вела себя
чуточку умнее...
-Мама, не смей об этом говорить.
-Хорошо, мы не будем об этом
говорить.
Но бескомпромиссность еще никому
не приносила счастья.
-Мама, я прошу тебя!
-Хорошо, хорошо.
-Как его зовут?
-Павлик Фарятьев.
-Фарятьев? Он осетин?
-Мам, ну почему он осетин, а?
-Мне показалось, что в нем есть
нечто восточное.
-А чем он занимается?
-Зубной врач.
-Протезист? -Я не знаю таких
тонкостей. Зубной врач.
-Знаешь, Шурочка,
это говорит в его пользу.
Ведь туберкулез человек
может перенести на ногах,
а с зубной болью он немедленно
побежит к дантисту.
-Мам, неужели ты не понимаешь,
до какой степени
это сейчас неинтересно?
Важно совсем другое!
Важно, подлинное ли это чувство -
его любовь ко мне.
Может быть,
это вообще его фантазии!
А может, он вообще
легкомысленный человек!
-Безусловно, если чувства нет,
то не о чем говорить.
-Павлуша, милый, ну что ж ты
так поздно?
Я второй раз грею обед.
-Поздно? Я спешил,
я буквально летел, тетя.
Но время так летит сегодня.
-Ты, конечно, ничего не ел с утра.
-Возможно. Я как-то не заметил,
сегодня день совершенно необычный.
-Необычный? Павлуша,
ты тоже это почувствовал?
Я тоже это чувствую.
Сегодня удивительный день.
Ну, ты мой руки, я сейчас...
Ну что же ты так поздно,
Павлушенька?
-Неужели действительно поздно?
Я сегодня не ощущаю времени.
-Он не ощущает времени!
А я его чувствую каждой клеткой.
-Что? -Я чувствую время
каждой клеткой.
Каждым старым нервом.
Ты не знаешь, мальчик,
что такое ожидание старости.
Я ведь целый день разговариваю
с тобой. Мысленно, конечно.
(тиканье часов)
-Тетя, сегодня у меня
необыкновенный день.
Может быть, я ждал его всю жизнь.
-Я же знала, что близкие люди
живут одной душой,
тебе передалось это мое чувство.
Ешь, Павлуша,
это карпики в сметане.
(одновременно): -Ты знаешь...
-Ты знаешь...
-Ты ешь, а я буду говорить.
Позволь старухе поболтать.
Я ведь собираю свои впечатления
по крохам от каждого дня.
Для меня ведь имеет значение
каждый день.
Я видела сегодня совершенно
необыкновенный сон, цветной сон.
Будто я нахожусь в каком-то
странном саду,
красивом,
но несколько декоративном,
и этот сад не очень мне приятен.
Но вот подул ветер,
я посмотрела на небо,
и вдруг, Павлуша, все звезды
сложились в созвездия.
Все созвездия окрасились
в свои цвета,
и по небу понеслись
лиловые олени, красные собаки,
желтые медведи, зеленые рыбы...
Это было поразительно!
А я за всю жизнь не могла найти
ни одного созвездия.
И пробуждение было
таким радостным.
Я забыла, что я старуха,
и поняла, что будет
необыкновенный день.
(шепот)
-Привет!
-Любовь, чего ты добиваешься,
ответь мне.
Ты хочешь, чтобы у меня было
кровоизлияние в мозг?
Или хочешь, чтобы я немедленно
телеграфировала отцу?
Я к тебе обращаюсь, Любовь!
-В чем дело?
-Когда закончились уроки?
Который теперь час?
Где ты была?
-Нигде я не была.
-Чем ты занималась?
-Ничем я не занималась.
-До чего мы так дойдем,
я тебя спрашиваю, до чего?
-Ни до чего не дойдем, успокойся.
-До чего мы так дойдем, Люба?!
Безусловно, Шурочка,
если чувства нет...
А почему ты думаешь, что его нет?
У тебя есть основания
не верить Павлу?
-Мам, я не знаю.
-Тогда загляни в его прошлое.
Человек, в общем, живет ритмично,
даже импульсы его ритмичны.
-Мам, ну как я могу его узнать?
Шура, ты удивительно наивна.
Ведь он знакомый Бетхудова.
Бетхудов очень проницательный
человек.
Если тебе самой неудобно,
я могу поговорить с ним.
-Что?! Мама!
-Я сделаю это тонко и деликатно.
В бестактности ты меня упрекнуть
не можешь.
-Мама, не смей даже думать
про это, понимаешь? Не смей!
Фарятьева этого нету и не будет!
Запомни это. Я все решила, все!
И я запрещаю тебе!
-Хорошо. Хорошо. Это твое дело.
Что ты ешь?
-Ну я ничего не ем...
-Обед в духовке. -А я не буду
есть эти паршивые котлеты.
-Почему они паршивые?
-Вчера котлеты, позавчера котлеты,
неделю едим одни и те же
паршивые котлеты!
-Это не одни и те же, это новые!
-Все равно паршивые.
-Любовь, чего ты добиваешься?
Разве ты зарабатываешь деньги
на свои капризы?
-А я могу вообще ни к чему
не притрагиваться.
Я лучше умру с голоду!
-Не смей орать! Ты не на улице.
-Я на улице не ору.
-Ой, открой банку кальмаров.
-А где они?
-Ну что это за еда?
Надо же пообедать.
Она окончательно загубит желудок.
-Мама, ну пусть она ест,
что хочет, а! -Конечно...
Конечно...
Я для вас ровным счетом
ничего не значу.
Вы считаете меня дурой.
Господи, ну зачем же надо было
рожать детей,
если от них не услышишь
ни одного ласкового слова?
Если я для них чужой,
лишний человек,
если они буквально ненавидят тебя,
если они оскорбляют тебя,
если ты не можешь...
-Мамочка, перестань!
Это все не так.
-Нет, это так. Это так!
И такова жизнь.
И вы поймете это, когда у вас
будут свои дети.
-Все не так страшно,
мы тебя очень любим.
-Да, возможно.
Возможно, вы полюбите меня,
когда я буду лежать на кладбище.
Но мне так хотелось,
чтобы это было при жизни.
-А кому пирожные?
-Тебе!
-Это ты купила?
-Ну какое это имеет значение.
-Ах, ты, Шурочка...
-Давай, поцелуй маму.
-Мам, ну я же не виновата,
что я терпеть не могу
эти паршивые котлеты.
-Как ты выражаешься, Люба!
Где ты была после школы?
-Ну нигде я не была.
А кто это сейчас вышел
из нашей квартиры?
Такой нереальный мужчина!
-Почему это он нереальный?
-Ты стояла в парадном... С кем?
-А он не фармацевт?
-Нет.
-Странно...
А он не косит немного?
-Люба, что за глупости?
-Действительно, что за глупости,
Люба?
В нем нет ничего такого
из ряда вон выходящего.
Вполне представительный мужчина...
-Я ничего не говорю, он мне
очень понравился. Свежесть дает.
-Боже мой! Ну что за жаргон!
-Да.
-Это же наш жених!
Жених Александры!
Я с ума с вами сойду!
Пойду поставлю чайник. Попьем чай.
Посидим, поговорим, попьем чай
с вареньем, все обсудим.
Это ж все просто так
не делается...
-Это что, твой жених?
-Нет.
-Напрасно.
Я бы советовала тебе
выйти за него замуж.
(тиканье часов)
-Тебе звонил Бетхудов.
-Бетхудов?
-Какой удивительный человек,
верно, Павлуша?
-Да, тетя, пожалуй.
Может, мы даже не можем оценить,
насколько он необыкновенный
человек.
Бетхудов... Что он звонил?
-Хотел узнать,
когда ты будешь дома.
Послушай, Павлик,
умер мой одноклассник.
Удивительный человек
и удивительный врач.
Светлая ему память.
В моем возрасте смерть
сверстника - это первый звонок.
-Не надо, не надо мрачных мыслей.
-Да, я сначала была потрясена,
а потом думала о нем светло.
У него была болезнь сердца.
Сердце - беда нашего времени.
Я понимаю, что это неразумно,
но отношу его к органам
наших чувств.
Ведь действительно люди умирают
от любви, от радости, от горя.
И какой ни поставь диагноз,
результат один -
не выдерживает сердце.
Ну что тут поделаешь...
-Ты, тетя, поэт.
-Нет. Я аналитик.
Я сегодня совершенно неожиданно
получила письмо.
Ты знаешь, как я волнуюсь,
когда вскрываю конверты.
Я читаю обратный адрес,
и что я вижу? Полоцк!
-Полоцк?
-Ну да, Полоцк. Понимаешь?
-Полоцк... Что-то с ним связано,
но что?
-В Полоцке живет моя
и твоей покойной мамы
двоюродная сестра Соня.
В детстве мы жили вместе.
Да...
Среди старых книг и тетрадей
я как-то нашла записную книжку,
а в ней - дни рождения
моих давних знакомых и родных.
Ты знаешь, как у меня
дрожали руки?
Там были дни рождения людей,
о которых я совсем забыла.
Что за жизнь!
И вдруг смотрю - Соня.
Я тут же побежала,
купила ей подарок,
может, не совсем удачный,
и отослала с письмом.
Первое письмо за столько лет.
Я совершенно и забыла об этом.
Вдруг сегодня получаю
ответное письмо.
И какое письмо, Павлуша.
Она несчастный человек.
Совершенно одна. Муж умер.
И мне стало так стыдно и страшно.
А в довершение ко всему,
она хочет мне вышить что-нибудь
на память о ней.
Она вышивает бисером.
-Тетя, посмотри на меня
внимательно и скажи,
есть во мне что-то?
Хоть что-нибудь такое,
что могло бы привлечь?
Хотя бы пробудить ко мне...
симпатию?
-Если уж на то пошло,
я тебе скажу.
Я тоже выхожу замуж, очень скоро.
Летом мы уже будем женаты.
Я понимаю, мне жить осталось
совсем немного.
После 40 лет - это уже не жизнь.
А я не хочу упустить ни часа
из того, что мне отпущено.
Я понимаю, что я его не люблю.
Я к любви отношусь не так: ах!
Я отношусь трезво.
Он будет выдающимся физиком.
Для него уже сейчас Бор не эталон.
Я не хочу скиснуть здесь
и превратиться в такую
полубезумную квочку, как мама.
Они с отцом загубили свою жизнь.
Я же их грехи не намерена
расхлебывать.
Шурочка, я тебе говорю по секрету:
выходи за него замуж.
Выходи! Ничего, что ты его
не любишь.
Любовь - это все ерунда, чепуха.
Я тебе не говорила...
Но на тебя по утрам, когда ты
ненакрашенная, страшно смотреть.
Посмотри, у тебя уже сейчас
дрожат руки.
Ты скиснешь в своей
музыкальной школе.
Шурочка, миленькая, я тебя люблю.
Солнышко мое, я не хочу!
Я хочу, чтобы ты была счастливой,
чтобы тебя любили,
чтобы у тебя все было хорошо.
Ты же через пару лет
совсем не сможешь играть.
Над тобой будут смеяться
даже твои бездарные ученики.
А потом через 10 лет
ты же сойдешь с ума,
потому что ты каждый день
с разных сторон будешь слышать:
"Упустила Фарятьева!
Упустила Фарятьева!.."
-Перестань! Перестань!
-Я все решила, Павлуша.
Я сделаю по-своему.
Соня переедет к нам.
Мы ее комнату обменяем на комнату.
А потом две комнаты и одну -
на три комнаты.
А пока будем производить обмен,
мы с ней будем жить
в одной комнате.
-Как?
-Вот так. Вот так, Павлуша.
Я уже ей написала.
-Но ведь еще... Я тебе еще...
Как ты могла написать?
-Написала.
Ты ничего не понял, Павлуша.
Я тебе рассказала
о смерти Зузенко.
Ведь сердце из-за постоянных бед
и неприятностей фрустируется,
раскалывается - сначала
дает трещину, как чашка,
а потом раскалывается пополам.
Умер Зузенко, умерла мама.
Пусть поздно, но я должна
что-то сделать для Сони.
-Но ведь я женюсь, тетя.
-Павлик, как женишься?
-Я ее люблю.
Но я боюсь, она мне откажет.
-Откажет? Тебе?
Ну а Соня?
Ты извини меня, Павлуша,
но что ты придумываешь себе,
сочиняешь?
-Знаешь, раньше мне казалось,
что я должен только работать,
что мои наблюдения и заключения
требуют 24 часов в сутки.
Ведь я должен закончить свой труд.
-А теперь ты думаешь иначе?
Теперь я... все время хочу быть
с ней вместе.
А когда ее не вижу,
я ужасно неспокоен,
становлюсь необъективен, даже
несправедлив и не могу работать.
-Ну что же, Павлуша,
видно, это счастье.
Я поплачу на вашей свадьбе
от радости,
перемою посуду
и уеду к Соне в Полоцк.
-Ну а как же я, тетя?
Я ведь тебя люблю.
Потом ты забываешь,
что мне могут еще отказать.
-Ах, мужчины, мужчины!
Из-за кого вы теряете головы,
трезвый взгляд на вещи? Из-за нас!
Она блондинка?
-У нее каштановые волосы,
как были у мамы, с рыжинкой,
карие глаза.
-Боже мой, Павлуша!
Соня ей вышьет платье бисером.
Желтый сверкающий бисер
на белом шифоне
и рыжеватые волосы.
Соня будет счастлива.
(хлопок двери)
-Где мы так долго были?
Где мы гуляли?
-Что это?
-Я накрыла на стол.
-Это я вижу. А зачем?
-Ну как же?.. Сегодня понедельник,
придет Павел.
-Ну-ка, немедленно убери со стола.
-Шурочка, он приходит в приличный
дом, и я хочу, чтоб он знал это.
-Немедленно!
-Сашенька! Саша! Саша!
Человек имеет право
на человеческий прием
в случае отказа
или в обратном случае.
В любом случае.
-Так. Я ухожу.
Саша! Сашенька!
Ведь он же придет после работы.
Если ты откажешь ему, должен он
хотя бы поесть как следует.
А если не откажешь, то тем более.
Что ты нервничаешь?
-Мама, почему ты все решаешь
за меня?!
Ты помнишь, сколько мне лет?
-Я клянусь тебе,
я не выйду из кухни.
Я даже включу воду! А Любочке
я достала два билета в кино,
и она придет глубоким вечером.
-Нет, я так не могу больше.
Я должна снимать комнату
или я сойду с ума!
-Но я хочу знать, я имею право:
да или нет, а? Да или нет?
Скажи хоть одно слово,
и мы больше не будем говорить
на эту тему. Да или нет?
(звонок в дверь)
Павлик!
Значит так, я так и предполагала.
Опять ты начинаешь обольщаться.
Опять он!
Опять начинаются взгляды
и разговоры.
(звонок)
Бегу, бегу!
Как только у тебя начинается
какой-то сдвиг в жизни,
какой-то кризис в жизни,
он опять прибирает тебя к рукам.
Пусть он великий человек,
пусть гений даже,
но для тебя он злодей!
-Мам, ну не смей.
-Я смею!
Ты моя дочь! Минуточку!
Что он тебе обещал?
Что он говорил конкретно?
Шура, девуля моя, глупенькая моя!
Ведь над тобой же все смеются.
-Нет, я сойду с ума.
-Это я сойду с ума!
Хорошо, хорошо... Ты пойми, Шура,
у меня ведь нет больше нервов,
у меня нет больше сил.
Поступай как знаешь.
Но если ты сделаешь эту глупость,
я умру немедленно!
Я клянусь тебе. Я клянусь.
У меня ничего больше нет
в этой жизни. Я открываю.
Пойди попудрись.
Все будет хорошо, девуля моя.
Не нервничай, Шуренок мой.
Все будет хорошо.
Здравствуйте, Павлик!
Давайте познакомимся.
А мы вас давно ждем.
Шурочка только что пришла
с работы.
И вы, наверное, прямо с работы?
Вы голодны?
Конечно же, вы голодны.
Я, к сожалению, верчусь на кухне.
Женщины вообще три четверти жизни
проводят на кухне.
Мне даже нравится. А вам?
Ой, что я такое говорю...
-Здравствуйте!
Садитесь.
-Спасибо.
(шум воды)
-Хотите есть?
-Нет, спасибо. Я не голоден.
-Это мама все для вас приготовила.
-Спасибо, я не голоден,
на работе пообедал.
-Она обидится.
Вы же не хотите ее обидеть?
-Ни в коем случае.
-Вот и ешьте.
-Там наливочка моего производства.
А потом я горячее принесу.
-Хотите наливки?
-А вы?
-Пейте.
-За ваше здоровье!
-Спасибо.
-Александра!
Саша, вы чем-то огорчены?
-Почему вы так решили?
-Вы так смотрите на меня.
-Как?
-Я бы даже сказал, с ненавистью.
Я пришел некстати? Я сейчас уйду.
-Нет, уж вы сидите...
Вы же пришли по делу?
-Если можно так выразиться.
-Можно.
Итак, вы хотите получить
конкретный ответ
на конкретный вопрос.
-Если можно так выразиться.
-Можно.
-Если вы готовы мне дать ответ...
-Готова.
Я готова.
-Пожалуйста, подождите немного.
-Шурочка, я закрою окошко,
там сквозит, простудитесь.
-Я закрою, мама.
-Александра, как вы думаете,
что такое сны?
-Не знаю. Никогда не задумывалась
над этим.
-Предположим, одному человеку
снится другой человек.
Снится, что волей обстоятельств
они одни, вместе...
И при этом испытывают
такое счастье, такой покой,
чего в действительности не бывает.
Так что же такое сны?
-Сны - это сны,
а реальность - это реальность.
-Это я понимаю.
Но когда одному человеку снится,
что стоит сказать одну только
фразу, пусть глупую,
и другой тебя поймет,
это так необходимо.
Откуда же это берется во сне,
если наяву все иначе?
-Фантазии это, и только.
-Я все понимаю.
Я понимаю, что вы хотите
мне ответить. Я сейчас уйду.
(шум)
Ради Бога простите.
Я не хотел вас обидеть.
Не понимаю, как это могло
получиться.
-Почему вы так решили?
-Как?
-Что вы обидели меня.
-Не знаю. Мне так показалось.
-Это не так.
-Не так?
-Вы не обидели меня.
-Это правда?
-Конечно.
Только вы не уходите так сразу,
а то вы обидите маму и меня тоже.
Ешьте.
-Мне так было больно,
когда вы на меня так посмотрели.
Я не могу дальше жить
с таким вашим взглядом.
Я понял, что вы хотите
мне сказать.
-Поняли?
-Понял.
-Ну вот и хорошо. Садитесь.
-Все правильно.
На что я мог рассчитывать?
Вы самая прекрасная женщина
из всех существующих.
Я бы сделал все,
чтобы мне было грустно и тяжело,
даже нехорошее,
какую-нибудь глупость...
-Павлик, давайте больше не будем
об этом говорить.
-Хорошо. Только вы, пожалуйста,
не грустите.
Правда, нет повода.
Я вас развеселю, попробую.
Я умею показывать
карточные фокусы.
У вас есть карты?
-Кажется, есть.
-Дайте, пожалуйста.
У меня это эффектно получается.
Бетхудов говорит, что у меня
своеобразный талант.
-Сейчас принесу.
-Александра, не двигайтесь.
Какая вы красивая...
Луч света попал вам прямо в глаза.
Они стали прозрачные, как янтарь.
-Павлик, вы меня опять напугали.
Неужели вы думаете,
что можно говорить все,
что взбредет вам в голову?
Я вам не советую, иначе вы будете
производить на людей
отталкивающее впечатление.
-Извините меня.
-Вот карты.
-Нет, сначала порепетирую.
-Павлик, вы не обижайтесь на меня.
Лучше я вам скажу, чем кто-нибудь
другой, правда же?
А вообще-то я вам рада.
Я рада, что мы поняли друг друга.
Что-нибудь не получается?
-Нет, просто надо разогреть руки.
Это почти что эстрадный номер.
-Вы на меня не обижайтесь,
что я вас так встретила.
Я просто очень устаю на работе.
Я не люблю этих бессмысленных
разговоров.
Это так тяжело.
И на работе приходится
много говорить.
-Странно, плохо получается.
У меня дрожат руки.
-А о чем говорить?
И в служебных делах
нет никакого взаимопонимания.
А ведь мы имеем дело с детьми.
А если между взрослыми не будет
взаимопонимания...
-Задумайте три карты.
-Тройка, семерка, туз.
-Про себя задумайте.
-Задумала.
-Задумали?
Я тасую колоду.
Следите внимательно. Тасую.
Снимите.
Это отдайте.
Делим на три кучки.
Вы помните, что вы задумали?
-Да.
Взаимопонимание необходимо.
Бетхудов говорит:
"Мы должны как минимум
понимать друг друга,
если мы чему-то хотим научить
новое поколение".
"Иначе, - он говорит, - это новое
поколение зачеркнет нас.
Оно перешагнет через наши понятия,
через наши категории.
Оно пойдет дальше".
Бетхудов говорит... -Вы...
Вы любите его, Саша?
-Привет!
-Привет!
-У вас пир?
-У нас пир.
-О, и карты. С ума сойти!
Ваша фамилия Фазаньев?
-Нет, Фарятьев.
-А я Люба.
Как вы считаете, я похожа на Шуру?
-Не совсем.
Вернее, совсем не похожи.
-Странно...
А ведь единоутробные сестры.
-Не ломайся, Люба!
-А я не ломаюсь.
Она роняет меня в ваших глазах.
Как вы думаете, почему?
-Люба, ты почему здесь,
почему не в кино?
-А мне здесь интересней.
Я как раз хочу есть.
-Иди на кухню, там поешь.
-Тут же все накрыто.
-Иди туда, я тебе говорю!
-Ну я хочу познакомиться
со своим будущим деверем.
-Убирайся отсюда!
-Она вас ревнует. Не рано ли?
Как вы думаете, почему?
-Глупышка маленькая. Они так
все время пикируются с Шурочкой,
а друг без друга жить не могут.
Горяченькое не нести?
Ну я попозже...
-Александра, простите.
(грохот)
-Скажите, как можно выйти
из этого заколдованного круга?
Ведь мы же все не злые люди,
мы хотим друг другу добра.
Ведь говорят, что они меня любят.
Почему же люди так мучают
друг друга?
Любят - мучают
и не любят - мучают.
Вот я веду себя по отношению
к вам жестоко, бестактно.
Вы хороший, добрый человек.
Но что я могу сделать?
Что вы можете сделать?
Ну, вы меня любите?
-Я люблю вас, да.
-Да. А я не люблю вас.
И что я могу сделать?
И что вы можете сделать, скажите?
-Может быть, я как-то сумею
заслужить вашу любовь,
может, со временем.
-Ой, как ее можно заслужить?
Ну о чем вы говорите? Ну чем?
Ну скажите, чем?
Неужели вы думаете,
была бы эта вся неразбериха,
если бы людям воздавалось
по заслугам?
-Я ни на что не претендую,
я не имею права.
-Господи, Павлик, я вам
и не советую претендовать.
Если говорить по секрету,
то, кроме вас, вообще больше
никто не претендует.
-Не нужно так говорить,
не нужно...
Я прошу вас, посмотрите этот фокус
до конца.
-Нет, Павлик, я прошу вас,
дайте же мне тоже выговориться!
Вы понимаете? Ну я прошу вас!
Посмотрите на меня внимательно.
Ну что я, уродина?
Я произвожу ужасное впечатление
или, не знаю,
я глупая, чрезвычайно глупая,
одна на миллионы,
это сразу бросается в глаза?
Скажите мне честно!
-Вы же знаете, что это не так.
-Да я не знаю!
Я не знаю!
Когда-то я встретила человека,
который был для меня...
Почему был?
Он есть, он самый добрый,
самый красивый, самый хороший,
самый умный.
Не знаю, может,
только для меня так.
Но для меня он такой!
И одно время мне казалось,
что он тоже меня любил.
Может, мне только казалось.
Но это не важно.
Ну посмотрите на меня внимательно!
Значит, что-то во мне не так?
А иначе за что же меня
так наказывать?
А ведь я хотела заслужить
его любовь.
Видите, как это глупо звучит.
-Да, я понимаю, это глупо.
-Да я не знаю, может, и не глупо.
Если тысячи людей занимаются этим,
значит, это правильно.
Но просто не по адресу.
Просто нарушился какой-то порядок,
кто-то пропустил свою очередь,
дальше все пошло вкривь и вкось.
Я каждую улицу в этом городе
помнила так:
здесь мы ходили,
а здесь мы не ходили.
Да куда я могла уехать отсюда?
Я не могла никуда уехать.
У меня все было с ним связано.
Понимаете?
Только разве это жизнь,
когда нет радости ни в чем,
когда нет надежды?
-Шур, можно я с вами посижу?
-Посидишь попозже!
-Можно я выпью наливки?
-И выпьешь попозже!
И не смотрите на меня так!
Нельзя на меня так смотреть!
Не надо на меня так смотреть.
Ошибка, это какая-то ошибка!
Если бы вы знали,
как я унижалась, Павлик.
-Не говорите так. Это неправда.
-Это правда.
Это правда.
Я готова была на все,
только бы он был со мной.
Я жить без него не могла.
Понимаете?
Я звонила ему по телефону
и слушала его голос.
Я стояла под его домом и смотрела
на его окна.
Я каждый день писала ему письма
и прятала их под подушку.
Я целыми ночами только и твердила:
"Миленький мой, родной,
ну услышь меня,
вспомни обо мне хоть на минутку!
Я так люблю тебя, мой хороший".
Да разве может женщина
себя вести так?
Разве может меня кто-нибудь
после этого полюбить?
Разве я могу воспитывать детей?
Что вы!
-А вот и горяченькое.
-Ну уйди отсюда, мама!
Мам, мама!
Ну зачем я так?..
Мой вам совет, Павлик,
не будьте с людьми откровенны.
Это слабость, они не прощают
чужих слабостей
и очень потом наказывают за это.
-Неправда, неправда...
-Нет, это я не о вас.
-И я не о себе говорю.
Вы не должны так думать!
Не должны отчаиваться!
-А я уж и не отчаиваюсь.
Давайте лучше споем дуэтом.
Мне нравится,
что вы больны не мной,
Мне нравится,
что я больна не вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится,
что можно быть смешной...
-Я открою вам одну тайну.
Дело в том, Александра, что и вы,
и я, и все люди вообще,
мы живем не на той планете.
Мы инопланетяне, так сказать.
-Это что, иносказательная
метафора?
-Нет, это не метафора.
Дело в том, что когда-то,
очень давно,
люди из далекого мира
прилетели на эту планету
и остались здесь
по воле обстоятельств.
А потом родились наши предки,
а потом мы.
-Я уже слышала эту теорию.
По-моему, это абсурд.
-Нет, не абсурд.
-Павлик, но какое имеет значение,
как мы сюда попали?
-Это имеет, имеет значение!
Поймите, ведь это главное.
Мы мучаемся над мелкими
домашними проблемами,
тратим наши мысли и чувства
впустую.
Мы от рождения смотрим себе
под ноги, только под ноги.
Нам с детства говорят: смотри
себе под ноги, смотри не упади.
Мы умираем, так и не поняв,
кто мы, зачем мы здесь.
А между тем где-то глубоко в нас
живет одно стремление -
туда, ввысь, в тот далекий мир,
откуда мы пришли,
где живут такие же люди, как мы.
Мне даже кажется иногда,
что они думают о нас.
Вспомните, у вас было
когда-нибудь такое ощущение,
что кто-то жалеет вас и ждет?
-Не было.
Меня не ждут.
-Не смейтесь, не надо смеяться.
-Нет, Павлик, вы не волнуйтесь,
мало ли всяких теорий...
-Есть одна, только одна.
Почему влюбленные смотрят
на звезды?
Почему их так привлекает небо?
И оно распахивается перед ними,
как двери в бесконечный
незнакомый мир...
Почему нам с детства снится
чувство полета,
а к старости нам снится, что мы
падаем вниз, стремительно падаем?
Почему во сне мы разговариваем
на языках,
нам не известных,
совершенно свободно?
Почему мы явственно видим
удивительные ландшафты
и строения, знакомые нам,
которых мы никогда не видели
прежде? Почему?
А чувства?
Яркие, горячие, прекрасные,
которые мы забываем днем?
Вам случалось узнавать людей,
которых вы никогда не видели
прежде?
Узнавать, как давних знакомых,
по движению, по запаху?
А слова, обращенные к нам,
которых никто не сказал, -
откуда они?
Они у нас в крови.
Если бы всего этого не было!..
Но за одну эту маленькую жизнь
мы рождаемся и умираем десятки раз
за многих других людей.
Скажите, что это?
Это фантазии?!
Но не больше, чем целая жизнь.
Зачем же мы убиваем их?
-Нет, подождите, Павлик,
я вас не совсем понимаю.
Если представить, если вообразить,
что это так, как вы говорите...
-Это так, Александра.
Я в этом уверен, уверен!
Вы посмотрите на людей.
Разве стали бы они так обижать,
так мучить друг друга,
если бы они знали об этом?
Если бы они знали, что они единое
целое, если бы они помнили...
-Неужели не стали бы мучить?
Неужели все было бы иначе?
-Все наши несчастья
кратковременны.
Дети - наши внуки и правнуки -
они поймут.
Они отбросят все мелкое.
Поверьте, они будут любить друг
друга.
-Все?
-Все. Я уверяю вас, все.
Саша, я много работал,
у меня есть очень стройная теория.
Я утверждаю, что все наши болезни
происходят от этого.
-Какие? Душевные?
-Нет. Душевные - это понятно.
Физические.
Вы замечаете, что человек болеет
постоянно, от рождения до смерти?
Это же неестественно.
Какой-нибудь муравей или крокодил
живет рядом,
но он не подвержен таким странным,
бесконечным болезням.
-Вы считаете, что это все
взаимосвязано?
-Безусловно.
Я систематически наблюдал
и делал выводы.
Я вам даже скажу больше.
В последнее время
мне было трудно работать.
Но я возьму себя в руки.
-Павлик, вы одержимый человек!
Вы знаете, я вам верю.
-Спасибо. Я оправдаю ваше доверие.
Ну, извините, я много говорил.
Мне уже давно пора уходить.
-Нет, не уходите.
-Не уходить?
-Да, не уходите.
-Ну, я не знаю...
Вы мне ответили, я понял.
Вам, наверное, в тягость?
-Нет.
-Нет?
Может быть, я не так понял вас?
Я всегда счастлив видеть вас.
Но вы мне отказали сегодня...
-Нет.
-То есть как - нет? Я не понял.
-Вы не поняли меня.
-Александра! Саша...
Александра, не понял?
Послушайте, мы говорим о разных
вещах. Вы мне отказали?
-Нет?!
Не может быть.
Это невероятно.


Серия 2

-Малышик! Шура, просыпайся,
Сашуньчик мой.
-Мама...
Еще рано, я посплю немножко.
-Мама хочет поговорить
со своей девулей.
Чья это девуля лежит?
Такая хорошая, такая умная,
такая красивая, такая невеста.
-Кофе в койку? Что за праздник?
-Выпей кофе, а я посижу рядышком.
Поговорим тихонько.
Пускай Люба еще немножко поспит.
Маме немного надо.
И сегодня она радуется.
Если бы ты знала, как я счастлива.
-Ой, мама, ты тратишь
столько эмоций
и на радости, и на неприятности.
Так тебя ненадолго хватит.
-Да, ненадолго.
Но теперь я могу спокойно умереть.
За Любу я не очень волнуюсь.
Если бы ты знала, Сашенька,
как я страдала из-за тебя.
Все-таки у тебя возраст.
Эта роковая связь...
-Мама, сейчас же все устроилось,
как ты хотела.
-Да, да. И теперь следует забыть
все плохое.
Надо думать только о будущем.
Я категорически заявляю:
жить вы будете здесь.
-Мам, как мы поместимся здесь
все?
-Только здесь.
Мы создадим вам все условия.
Я ни во что не буду вмешиваться.
В конце концов, мы можем
все вместе уехать отсюда.
-Как уехать?
-Совсем. В Одессу или даже в Киев.
Конечно, поменяем квартиру,
уедем.
Ведь ты теперь не одна.
Тебя здесь больше ничего
не держит.
-Ведь нет?
-Нет.
-Вот и отлично.
Малышик, мы уедем отсюда.
Конечно, это решено. Киев...
Киев - громадный город.
А какие там новые массивы,
старые районы!
А как там цветут каштаны!
Ты знаешь, говорят,
что в счастливые годы
они цветут дважды:
весной и ранней осенью.
Как счастливо складывается
для нас этот год!
А говорили: год Дракона.
Обещали всякие неприятности.
Какая все это глупость.
Обязательно в Киев.
-Ой, мама, как я хочу уехать.
Давай уедем?
-Давай. Уедем, уедем.
-Мама, чего ты меня не будишь?
Я лежу-лежу, жду, а ты не идешь.
Рано еще, что ль?
-Рано, рано.
-Чего это вы так рано
секретничаете?
Или вы еще со вчера?
-Какие секреты?
Просто Шура взволнована,
она немного нервничает.
Это понятно.
Когда-нибудь и ты будешь
в ее положении.
-Я никогда не буду в ее положении.
-Будешь.
Когда-нибудь ты тоже будешь
невестой.
-Я никогда не выйду замуж,
я не такая дура.
-Выйдешь. Но сейчас тебе думать
об этом не следует.
Ты должна думать о том, чтобы
как можно лучше кончить школу.
-Ой, мам, я не выйду замуж.
И вообще мужчин можно иметь
без штампа в паспорте.
Детей можно приобрести
неофициально.
-Люба, где ты этого нахваталась?
-Нигде не нахваталась.
-Люба, это пошлость.
-Мама, все!
(крик Любы)
-Что?
-Ты что, с ума сошла?
-Что там такое?
-Вы посмотрите, какое утро!
Чудо какое! Умереть можно.
-Не ори!
-Соседи вызовут милицию.
Улица как улица. Утро как утро.
Закрой дверь ты простудишься.
Я сейчас схожу за хлебом,
и будем завтракать.
-Ты хорошо выглядишь сегодня.
-Правда? -Нет, ты действительно
очень хорошенькая.
Спасибо, родная, ты редко
говоришь мне комплименты.
-Я строгая, но справедливая.
-Хочешь, я тебя обрадую?
-Обрадуй.
-Мы переезжаем в Киев насовсем.
-В Киев?
-В Киев или в Одессу -
это неважно.
Я думаю, что в Киев лучше,
там каштаны.
-Каштаны - это, конечно, хорошо.
Только мы никуда не переедем.
Это легкий бред.
-Почему это бред? Мама сама
предложила. А ты что, против?
-Я не против.
Вы никуда не поедете.
Вы не двинетесь с места.
Про маму вообще смешно говорить.
-Да мама, оказывается,
мечтала об этом всю жизнь.
-Мама и будет мечтать
еще лет двадцать.
Шурочка, не смеши меня.
Кому мы нужны в этом Киеве,
три некрасивые провинциальные
женщины.
Папа не в счет.
-А Павлик?
-Ах, Павлик.
Слушай, а ты давно знаешь
этого Павлика?
-Нет. А что?
-Да ничего.
Я думала, он просто зубной врач,
а он еще и сумасшедший.
-Люба!
Люба, почему сумасшедший?
-Я слышала, что он там говорил,
что лепетал:
"Почему мы не птицы,
почему не летаем?"
У нас, мол, полная неразбериха.
Но где-то там на Нептуне
есть порядок.
Вот мы туда переселимся
и заживем.
У нас нет денег, но где-то там
на Марсе они вовсе не нужны.
У нас нет друзей,
но где-то там на Венере...
У нас нет счастья, но где-то там
все будет блеск, окей.
У одного мания преследования,
другой - Наполеон,
а тут все сразу - солянка.
-Люба, ты необразованный человек.
То, что он говорил, это только
одна из научных теорий, гипотез.
Может быть, она окажется неверной.
Но это уже другое дело.
-Так значит, ты давно знаешь,
что нам надо жить Марсе?
Что ж ты раньше-то молчала?
Бедная ты моя, нам и в Киев
не переехать.
Фарятьеву везде хорошо,
он сумасшедший.
-Почему ты так говоришь
о человеке,
который тебе не сделал
ничего дурного?
Ты его видишь первый раз в жизни.
-Второй.
-Люба, я не могу на тебя
положиться.
Ты обо мне говоришь так же.
Ты злой человек.
-Это почему? Потому что я называю
вещи своими именами?
-Нет, потому что ты видишь все
как в кривом зеркале,
слушаешь и не слышишь.
Он говорил о доброте,
о взаимопонимании,
о том, что люди должны любить
друг друга.
-Вот это надо крупными буквами
написать на каждом доме:
"Любите друг друга".
Это так ново.
-Это не ново.
Но без этого жить нельзя.
Если ты не признаешь,
что существует доброта и разум...
-Разум я признаю.
-Если не признаешь, что существует
любовь и самопожертвование...
-О, пошло-поехало!
-Как можно жить,
чтоб мечтать только о том,
чтоб выйти замуж
за своего физика?
-Оставь в покое моего физика.
-Когда-нибудь жизнь тебя
очень накажет,
когда-нибудь ты останешься одна.
-Когда-нибудь?
-Да, милая моя, каждый человек
когда-нибудь остается один.
А в чем будет твое убежище,
если ты ни во что не веришь?
Конечно, то, что он говорил,
это не ново.
Но это совершенно не дико,
абсолютно не смешно.
Только идиот и конченый человек
может над этим смеяться.
-А я смеюсь, я конченый человек.
-Да!
-Мне надоели ваши замусоленные
слова!
Это не ново, милочка.
-Что это за слово "милочка"?
-Ну, Шушечка, какая разница?
-Люба, что происходит?
Почему ты со мной так
разговариваешь?
Что я тебе сделала плохого?
-А чего хорошего?
-Люба, что происходит? Я даже
не понимаю, почему в таком тоне?
-Ничего, ты меня просто
оскорбляешь.
-Я тебя оскорбляю?
-Ты говоришь, я злая, а он добрый.
Вместо того, чтобы людям зубы
сверлить,
он их до истерики доводит.
-Кого он довел до истерики?
-Да тебя.
Ты думаешь, я не слышала,
как ты вчера тут ползала
и выла, что тебя никто никогда
не полюбит?
-Это мерзко, понимаешь?
Подслушивать - это мерзко.
Если ты что-нибудь слышала, то
говорить об этом мне неприлично.
Чего ты хочешь от меня?
-Я не хочу, чтоб вы оба попали
в сумасшедший дом.
-Тебе-то какое дело, где я,
здесь или в сумасшедшем доме?
Тебе-то что до этого?
-Да ничего!
В общем, тебе решать,
где тебе больше нравится.
-Да! Зачем ты мне это говоришь?
Ты злая, понимаешь? Ты злая.
Почему ты это делаешь?
(хлопок двери)
-Да потому что я твоя сестра!
Я люблю тебя!
-А где Шурочка?
-Ушла.
-Так рано.
А я думала, мы все вместе
позавтракаем, посидим.
Сумасшедшая жизнь!
Все время спешим, летим.
Но ничего, все будет хорошо.
Я приготовлю омлет, вкусный салат.
И у тебя дела пойдут великолепно.
Ах ты, мой Любасик.
Поцелуй маму.
-Мам!
-Что ты такая суровая, такая
дикая? -Мам, не приставай ко мне.
-А я хочу поговорить со своим
Любасиком, со своей девулей.
-Ну так говори.
-Любасик...
Ты понимаешь, какой сейчас
ответственный момент в жизни Шуры?
-Все понимаю. Короче.
-Нет, девочка, ты не понимаешь,
как в такой момент важны
для женщины нормальные жилищные
условия, и для мужчины, конечно.
-Короче. Куда мне деваться?
-Что ты такое говоришь, Любочка?
Ты же знаешь, как я люблю вас
обеих. Вы обе мои девули.
Я подумала, а что если тебе
сейчас поехать
к дяде Вите в Одессу.
Это было бы очень разумно.
Там великолепные условия. Ты
знаешь, как тебя любит тетя Галя.
-Еще бы, конечно, знаю.
-Зачем иронизировать?
-А кто иронизирует?
-В конце концов, мы все вместе
переедем в Киев, да?
Поменяем квартиру, будем жить
где-нибудь на Крещатике,
на Печерской. Представь себе:
Киев, каштаны... -И пальмы.
-А почему пальмы?
-На балконе посадим пальмы.
-Люба, я говорю серьезно.
-А кто шутит?
-Любасик, ты знаешь, Шурочка
заслужила счастье.
Мне кажется, Павлик
очень порядочный человек.
Он очень, очень...
Вот тебе не кажется,
что в нем есть нечто странное?
-Нет, ничего странного.
Обыкновенный сумасшедший.
-Люба, как ты резка!
Как можно бросаться
такими словами?
-Ты спросила, я ответила. -На
основании чего ты так говоришь?
-На основании того, что я слышала.
Я тоже кое-что слышала.
Невольно, конечно.
-Вот об этом я хотела
с тобой поговорить.
Это все нужно обсудить,
это очень важный шаг.
Ты сказала, что он сумасшедший.
Это, конечно, не так.
-Хорошо, не так.
-Это не так.
Он прелестный человек.
Но если он немного...
Слегка с придурью, что ли.
Возможно, у него в роду были
какие-то умственные отклонения.
Это нужно все выяснить
в первую очередь. Как ты думаешь?
-Попробуй, потребуй у него
справку.
-Справка - это глупость.
А вот узнать
о его родственниках...
Да нет, все это не так страшно.
Я даже уверена,
что ты преувеличиваешь.
Все будет хорошо.
И с Киевом уладится, я уверена.
А то, что есть какие-то
трудности...
-Разве это трудности?
-Кое-какие трудности есть.
К сожалению, они есть.
-Да плевать нам на эти трудности.
А то, что я 10 лет проучилась
в этой школе,
то, что у меня есть друзья,
это никого не интересует.
А то, что меня не спросили,
хочу ли я в эту паршивую Одессу?
Это ведь пустяки.
Не волнуйся, мамочка,
я не буду вам мешать.
Я думала годик подождать,
но, видно, надо поторопиться.
Я тоже выхожу замуж!
Сегодня, сейчас, сию минуту!
(хлопок двери)
(пение птиц)
-Здравствуйте, милая!
Боже мой, я именно такой вас
и представляла.
Мне кажется, я бы узнала вас
и на улице.
Сердцем бы узнала.
Я была уверена, мы познакомимся
не сегодня, так завтра.
Поднимайтесь же скорей.
И осторожней: там, на лестнице,
одна ступенька шатается.
-Моя бы воля, я бы пришла к вам
и раньше, но мне хотелось,
чтобы дети сами все выяснили
до конца.
А теперь, слава Богу.
-И прекрасно, и прекрасно.
-И все решилось.
-И слава Богу.
-Мы будем говорить, говорить...
-Ведь нам есть о чем поговорить,
правда? -Еще бы.
-Позвольте.
-Ничего, спасибо.
-Вы знаете, вы очень похожи на мою
покойную сестру, мать Павлика.
Она умерла 15 лет тому назад.
(смех)
Проходите, пожалуйста.
-Нет, вы.
-Нет, вы.
(смех)
-Простите, а от чего умерла
ваша сестра?
-Она долго болела,
у нее была болезнь сердца.
Сердце - беда нашего времени.
-Да.
-Павлик как-то мне сказал,
что Сашенька напоминает Зину.
Вы тоже очень похожи на нее.
Нет, правда.
То же выражение лица,
выражение глаз.
-Да ну что вы!
Разве можно в нашем возрасте
говорить о выражении лица, глаз?
В мои годы в моем лице накопилось
столько разных выражений.
-Голубушка вы моя,
дайте я вас обниму
от всего сердца, от всей души.
-Пожалуйста.
-Милая моя, вы не волнуйтесь.
Все будет хорошо,
все будет великолепно.
-Я не сомневаюсь, я только
очень боялась этого момента.
Ведь у меня кроме Павлика
никого нет.
-Но теперь есть мы, все мы.
(шум волн, крики чаек)
(раскаты грома)
(шум дождя)
(раскаты грома)
(игра на пианино)
-Шура, прости меня!
-Что с тобой? Иди разденься.
-Я тебя прошу, прости меня.
Я не знаю, что я сделаю.
Я ужасно мучаюсь.
-Ты что, угрожаешь мне?
Иди разденься.
-Шура, я тебя прошу, прости меня,
я места себе не нахожу.
-Да, а я нахожу себе место.
Ты изо дня в день оскорбляешь
меня.
Ты даже не стесняешься
в выражениях.
Ты что, не знаешь, что словом
можно убить человека.
Если ты ненавидишь единственную
сестру...
-Я безумно тебя обожаю.
-Да это анекдот,
это курам на смех.
Диез, а не бемоль,
следи за левой рукой и считай.
-Ты мне не веришь? Ты меня хочешь
до точки довести?
-Не пугай.
-Все, Шура, это конец.
-Да, все, и нечего плакать.
Нашкодишь, потом плачешь.
Москва слезам не верит.
-Ты меня не простишь?
-Простишь, не простишь...
Прощу, конечно, куда я денусь.
(всхлипывает)
-Спасибо!
-Пожалуйста.
-А вот Зиночка,
здесь она совсем молодая.
Правда есть что-то общее с вами?
-Да, разве что вот это часть.
-Да, именно эта.
-А отец Павлика?
-Отец Павлика погиб.
-Во время войны?
-Перед самым концом войны.
Вот он и Павлик.
-А он был здоровым человеком?
-То есть как?
Я к тому, что скольких сильных,
здоровых людей унесла война.
-И не говорите.
-Людей, которые до войны
даже не знали, что такое болезнь.
-Он был не совсем здоровым
человеком. -Не совсем?
-У него была больная печень.
-Ну, это пустяки.
-Не скажите.
-Ну, при здоровых нервах.
У него были здоровые нервы?
-Да, он был тихим, спокойным
человеком. -Это самое главное.
-Но это не спасло его.
-Да.
-Вот я, старая тетка,
дожила до этого дня, а их нет.
Видите, как судьба
распорядилась. -Да.
-Я уверена, что наши дети будут
счастливы.
Они созданы друг для друга.
Мне кажется, они оба такие
молодые,
какие-то чистые, открытые.
Ну, возможно, чересчур ранимые,
но они будут помогать друг другу.
-Они будут беречь друг друга.
-Я уверена, будут беречь.
-Вот, смотрите.
Вот Павлик в два года,
а вот здесь - в 17 лет.
А выражение лица то же, правда?
Взгляд чистого ребенка.
-Вы знаете, я вам признаюсь
откровенно,
я впервые встречаю
такого человека, как Павел,
такого открытого,
такого непритязательного.
-Это вы точно приметили.
Он удивительно непритязателен.
-Такая возвышенная душа.
-Да.
Это не рядовой человек.
Для него его миссия,
его назначение...
-Миссия?
-Да, миссия.
Вы знаете, его ждут
необыкновенные открытия.
-Милая, а вот его работа,
его миссия,
это относительно, так сказать,
других миров, да?
-Его идеи не умещаются
в определенные рамки.
Тут и философия, и медицина.
-Что касается медицины,
я только приветствую,
но что касается миссии, милая,
тут я категорически возражаю.
-Почему же, милая?
Это же полет мысли, это фантазия.
-Милая, дорогая, фантазировать
можно одному. А в семье?
Нет, ему это ни к чему.
А вы не замечали, что он у вас
уже немножко нервный.
-Нервный?
-Да.
Вот вы не замечали,
что у него левая часть лица
гораздо подвижнее, чем правая,
а это уже похоже на тик.
-Боже мой! Нервный тик?
Как же я этого...
-Возможно, пока не тик.
Но при всем этом как можно
говорить о какой-то миссии?
Это надо изжить.
Он прелестный парень.
-Он чудесный мальчик,
добрый и умный.
-Он чистый, прелестный.
Он порядочный, и они созданы
друг для друга.
-Они будут счастливы, я в этом
уверена. -И мы поможем им.
И все будет великолепно,
дорогая вы моя.
-Шура!
-Что?
Ты только маме не говори.
Я не хочу больше жить.
-Ты что, Люба?
-Я не хочу больше жить.
-Так, этюд выучить наизусть,
марш повторить.
А сейчас - домой.
(шум дождя)
Любочка, ну что такое?
-Я не могу больше жить.
-Тихо, тихо.
-Меня никто не любит.
-Ты с ума сошла.
А мама, а я?
-Никто не любит.
Меня нельзя любить, я урод.
-Ты урод? Посмотри на меня.
-Ты красивая.
-Да, красивая.
И тебя полюбят.
Полюбят моего котеночка,
полюбят мою птичечку.
Уродина! Это ж надо только такое
придумать!
Иди ко мне сюда.
Любимая моя уродина.
А у кого такие глазки?
А у кого такие волосы?
Тихо, тихо.
А у кого такой нос?
А у кого такие ушки?
Тише, не плачь.
-Шура, кто-то позвонил.
-Тихо, тихо. Никто не позвонил.
Любочка, у тебя нервы
совсем расшатались, так нельзя.
-Шурочка, не бросай меня.
Я тебя прошу, не оставляй меня
одну, я не могу больше.
Я тебя прошу, не бросай меня.
-Я тебя не оставлю.
Мы будем все вместе целый вечер.
-Шурочка! Возьмите меня с собой.
Там, где вы будете жить,
я вам не буду мешать.
Я все время молчать буду.
-Конечно, возьму.
-Если мама будет согласна.
-Маму я уговорю.
Я тебя никуда не отпущу.
Мы будем вместе. Будем жить
спокойно, будем вместе читать,
будем вместе гулять -
все будем вместе.
И спорить тоже будем.
Спорить по сути, а не по мелочам.
В жизни так много интересных
явлений.
Куда ни посмотришь,
все интересно.
А вдруг мы действительно
откуда-то прилетели?
Почему бы и нет.
-К сожалению, я должна уходить.
Милая, мне пора.
-Но дождь. Такой дождь!
-У меня прекрасный зонт.
-Но мы еще не обо всем...
-Мне очень не хочется, но пора.
-Но мы еще не решили,
где будет свадьба.
-Милая, но решать будут они.
А жить они будут у нас.
-Как?
-Жить они будут у нас.
Здравствуйте, Павел!
Здравствуйте, мой дорогой!
Вот мы познакомились.
-Здравствуйте!
-И поговорили.
Мы проворнее вас, молодых.
Будьте уверены, за нами остановки
не будет.
-Я очень рад.
(смех)
-Ладно, ведь мне пора.
У меня ведь два больших ребенка.
Два больших ребенка -
большие хлопоты.
-Милая, это безумие жить у вас.
У нас свободная квартира.
Я уезжаю в Полоцк
к двоюродной сестре.
Пусть Сашенька переберется сюда.
-Голубушка, мы тоже все вместе
собрались уезжать в Одессу.
То есть в Киев.
-Как? Я не понимаю! Вы уезжаете?
-Это очень сложный план.
У нас уже все продумано.
Мы завтра обо всем поговорим,
мы все обсудим.
Без вас мы, конечно, не примем
никакого решения.
До свидания, голубушка.
До свидания, Павлик.
-Дождь!
(смех)
-Мы вас ждем, Павлик.
До свидания!
-Я вас провожу.
-Спасибо большое.
-До свидания, милая.
-До свидания.
Павлуша, милый, ты устал.
У тебя круги под глазами.
-Немного устал.
-Бетхудов не звонил?
-Нет.
А разве ты не виделся
с Бетхудовым?
-Он все время занят,
куда-то спешит.
Мне даже показалось,
что он избегает меня.
-Павлуша, милый! А не слишком ли
много у тебя работы?
-Наверное, много. А что делать?
-Павлуша, оставь ее ради Бога.
-Кого? -Эту работу.
Все равно ее всю не переделаешь.
-Это ты мне говоришь?
-Что это за работа такая?
Если начистоту,
то и я не совсем понимаю,
что ты, собственно, делаешь
Павел?
-Думаю, тетя!
-И где это видано,
все время думать.
Ты говоришь, что Бетхудов
избегает тебя.
Видишь, а он очень тонко
чувствует обстоятельства.
Я хочу, чтобы ты был счастлив.
Я так боюсь за тебя.
-Тетя, ты-то понимаешь меня?
-Я понимаю тебя, милый.
Но ведь ты такой нервный,
ты ранимый.
Что-то не так скажешь,
тебя не так поймут.
А семейная жизнь -
это очень сложная штука.
Разве хорошо, если люди будут
считать тебя сумасшедшим?
-Что от меня нужно?
-Мальчик мой милый, оставь
эти глупости.
Живи, как все, все равно ничего
нового не придумаешь.
-Глупости... Не понимаю...
-Павлуша!
Павлуша, может, я говорю
глупости, старая тетка.
Но я вспоминаю твою мать, отца.
Они умерли, так и дождавшись
этого дня.
А мне повезло.
Кому она нужна, эта работа,
если не будет такого дня, если ты
не увидишь, как твой сын женится,
если не дождешься внуков?
Не принимай все близко к сердцу.
У каждого своя судьба.
Свою жизнь нужно прожить самому,
и что тут поделаешь.
Я так боюсь за тебя.
(плач)
(шум дождя)
(звонок в дверь)
-Это Павлик, иди открой.
-Там Бетхудов!
На лестнице стоит.
-Что?
Бормочешь себе под нос. Что?
-Бетхудов! Он заходить не хочет.
-Люба, почему ты так кричишь?
Ты совершенно не держишь себя
в руках.
Ты совершенно не следишь за собой.
(шум дождя)
Любочка!
Ой, какое счастье.
-Шурочка, не надо.
-Какое счастье.
Это невероятно...
Я выхожу, а у него губы дрожат.
Сам пришел.
-Голубчик, милая, не надо!
(смех)
-Все, ошибка!
Это все была ошибка.
Я это знала, я это чувствовала.
А говорили: год Дракона!
Вот тебе и год Дракона!
-Ты что делаешь?
Ты понимаешь, что ты делаешь?
-Солнышко мое, он же...
Подожди-ка!
-Хочешь, на колени встану?
Давай на колени встану.
-Как я выгляжу?
Я не очень страшная?
Бедненький мой, как же он боялся
войти!
-Он такой ранимый.
-Так нельзя!
-Любочка, подожди!
Может, мне переодеться?
Как ты считаешь, а?
-Да он же сейчас придет.
-Тише, Люба!
Не путайся под ногами.
Я могу что-то забыть.
Лучше скажи мне, как я выгляжу?
-Ты никуда не пойдешь.
Сейчас придет мама.
-Причем здесь мама, Люба?
Ты просто ребенок.
-Так нельзя убивать человека! Он
же утешал тебя, когда ты плакала,
когда ты никому не была нужна.
Он же говорил,
что и мы инопланетяне.
Ты обещала, что мы будем вместе.
Ты только что говорила!
-Тихо. Мы будем вместе,
и все будет замечательно.
Он же комнату снял для нас!
Бедненький мой, бедненький.
Он такой заботливый,
он так намучился, малышек мой,
он так похудел, он так осунулся.
-Ты говоришь, как мама.
-Ну и что?
Что в этом плохого?
Все, Люба, я ушла.
Любочка, все!
-А Фарятьев?
-Фарятьев? Павлик...
Ой, Любочка...
Любочка, объясни ему как-нибудь
сама.
Люба, скажи ему спасибо.
Любочка, что ты так беспокоишься
о нем?
Он тебе нравится?
Любасик, я как-то не подумала
об этом,
это был бы замечательный вариант.
Ах ты, Любасик,
ах ты, мой мордасик.
Любочка, какой сегодня день,
какое счастье!
(шум дождя)
-Ужасный дождь. А где Шурочка?
-Ушла.
-Ты знаешь, тетя Павла показала
мне фотографию Павлика.
Там ему два года.
Он очень похож на Шурочку.
Наши фотографии в ужасном
состоянии.
Их надо разобрать.
Систематизировать.
Ну почему у нас такой беспорядок?
Люба, стыдно.
Ты же у меня умная,
хорошая девочка.
Ты почему такая бледная?
Ты не больна?
У тебя нет температуры?
-Ничего у меня нет.
-Люба, ты укоротила форму?
-Нет.
-Значит, ты выросла.
Надо удлинить.
Куда ты растешь?
Все это завихрения, это все
пройдет и встанет на свои места.
А у Павлика это юношеские
фантазии,
это все пройдет само собой.
Зубной врач в семье -
это счастье.
Неделю назад я получила письмо
от Костелецкой
и все забывала вам его прочесть.
"Здравствуйте, дорогие друзья!
Давно вам не писала, да и писать,
по правде сказать, не о чем.
Жизнь наша течет тихо
и однообразно.
Может быть, где-то оно иначе,
но я другой жизни не знаю,
так как далеко от дома отойти
не могу -
мама очень слабенькая.
Я бы и хор оставила,
но завсобесом, между прочим,
очень симпатичная женщина,
которая заинтересована в том,
чтобы этот хор пенсионеров
не умер,
стала меня уговаривать
не бросать его.
И сказала, что если будут выезды
в район,
то пришлет девушек-сотрудниц
дежурить к нам".
А где Шура?
"Так что пою я по сей день.
Летом очень хлопотала,
так как собралась было в Киев.
Но вдруг приехал Володя из Москвы
с женой и мальчиком.
И вышел из моей поездки пшик,
чему я очень рада.
А жизнь течет.
И сколько ее еще осталось?
А Летта пишет..."
Люба, ты помнишь тетю Виолетту?
"А Летта пишет..."
(звонок в дверь)
Это Павлик.
-Павлик!
-Здравствуйте!
-Здравствуйте, голубчик!
Проходите.
Какие прелестные цветы.
Проходите, пожалуйста.
-Спасибо.
Шуры нет дома. Она выбежала
на минутку. Вся в хлопотах.
Раздевайтесь.
Проходите.
-Спасибо.
-Любасик, займи гостя.
Пожалуйста.
-Правда, она у меня красивая
девочка?
-Да.
Возможно, она будет
очень-очень красивая.
-Она у меня еще и умная.
Ну ладно, хватит.
Она уже хмурится, и я тушуюсь,
поверьте мне.
Спрашивается, зачем надо было
иметь детей?
Я побежала на кухню.
А Шурочка скоро придет.
Она выбежала на минутку.
-Как она вас любит.
-Смешно, да?
-Почему смешно?
Это прекрасно.
Оставьте вы! "Прекрасно"!
Это безумие какое-то.
Я бы вообще отнимала детей
у родителей,
отдавала бы государству.
Вообще не разрешала бы им
встречаться,
пока дети не станут взрослыми
и сами не поймут, что к чему.
-Вы это серьезно говорите?
-Конечно, серьезно.
Это единственный способ
помочь детям.
-Вы шутите. Вы не можете
так думать.
-Почему не могу?
-В чем помочь? Зачем отнимать?
-Чтобы не было этой слепой,
безумной любви,
когда готов убить сотни детей,
лишь бы остался жив один, мой,
единственный и неповторимый.
А потом из этого "неповторимого"
неповторимая гадость получится.
-Как вы смеете так говорить?
Невероятно.
-Я говорю от имени детей.
Это милосердие по отношению к ним.
-Да вы не понимаете.
Не говорите о милосердии.
Пока у вас есть эта любовь -
это единственное,
что нельзя отнять у человека.
-Ну да!
А почему вы разговариваете
со мной таким тоном?
-Потому что вы думаете только
о себе.
Вы знаете, какой процент
голодающих на нашей планете?
-Зачем мне это знать?
-То есть как?
Вы что, не хотите знать,
сколько людей в эту минуту
умирает от голода?
-Что вы привязались с процентом?
Вы знаете этот процент?
-Я-то знаю. Дело не в проценте.
Это так, к слову сказал.
Нельзя быть счастливым вполне,
нельзя быть таким сытым.
(смех)
-Что-то мне плохо с сердцем.
-Ты что?
Выпей валерьянки.
-Нет, ничего.
Я сейчас вздохну глубоко,
и пройдет.
Что-то у меня сегодня
тяжело на душе.
-Может, я просто устала,
как вы думаете, Павлик?
-Конечно. Не удивительно,
вы принимаете все близко к сердцу.
-Что делать? Куда же мне все это
принимать?
Мне только сердце может дать
верный ответ.
Я ведь не Бог весть как умна
для своих современных,
взрослых дочерей.
-Зачем ты выдумываешь?
Не кричи, Любушка.
Так обычно бывает.
Дети обычно перерастают
своих родителей.
Не злись. Не надо.
Я плохо себя чувствую.
-Выпей валерьянки.
-Не надо. Я сейчас глубоко
вздохну.
Не надо, не надо.
Все будет хорошо, Павлик.
Не обращайте внимания.
У нас взвинчены нервы.
Это все пройдет.
Не злись, Любушка, не нужно.
У нас же гость.
Что он может подумать?
Вот, все.
-Все, что я сейчас говорила, не
имеет к маме никакого отношения.
Вам понятно?
-Конечно, понятно.
-Нет, вы не поняли. Она лучшая
из мам. Я ее очень люблю.
Все, что я говорила, не имеет
к ней никакого отношения.
Странный вы все-таки человек.
Никакой у вас интуиции,
никакого самолюбия.
Разве может мужчина быть таким?
-А где Александра?
-Вот с этого и надо было начинать.
И не зовите ее Александрой.
Это смешно.
Папа называет ее Сашей,
мама - Шурой.
А Бетхудов зовет ее Санек.
-А где Санек? Где она?
-Павел, как ваше отчество?
-Павлович.
-Павел Павлович, не унижайтесь.
Она ушла с Бетхудовым
полчаса назад.
Он только поманил ее пальцем,
и она побежала как дурочка,
несмотря на 30 лет
и музыкальное образование.
А про вас она даже не вспомнила.
Она не подумала, что будет
с мамой. Ей на это наплевать.
Он только поманил ее пальцем.
Долго уговаривать не пришлось.
Господи! Какая же она дрянь!
-Не смейте говорить о ней
в таком тоне. Я запрещаю вам.
-Вы? А что вы мне можете
запретить?
Уж если вы для нее ничего
не значите, то для меня тем более.
Если она про вас даже
не вспомнила,
то я про вас забуду раньше,
чем вы отсюда уйдете. Вам ясно?
-Подождите. Я сейчас ничего
не понимаю.
Я, очевидно, запутался.
Очевидно, что-то упустил.
Подождите. Пожалуйста, помолчите.
Дорогая, милая девочка!
Я не понял.
Вы сказали, Александра
куда-то ушла. -Да.
-Она не просто ушла,
она совсем ушла. -Да.
-Люба!
-Попробуйте только сказать маме.
Попробуйте! Я вас убью.
-Что же мне делать?
-Сядьте!
Сделайте нормальное лицо.
-Вы здесь не скучаете?
Я сейчас к вам зайду,
вот только приготовлю салат.
Любочка, ты расскажи Павлику
о школе, о своих планах,
кем ты хочешь стать.
Павел может дать тебе совет.
Он серьезный человек.
-Хорошо, сейчас.
Ну, говорите что-нибудь.
-Что?
-Что угодно.
Расскажите про вашу работу.
-Да, моя работа...
Надо сказать тете.
Она же собиралась...
Надо предупредить,
что ничего не будет.
-Слушайте. Разбирайтесь
со своей тетей сами.
Мне не до вашей тети.
А я после школы собираюсь
поступать в Лесной институт.
Что вы мне можете посоветовать?
Я не очень представляю, что это.
Но лес - это хорошо.
-Лес надо беречь.
-Да, сейчас плохо с древесиной.
-Значит, вы одобряете?
-Да.
-Говорите что-нибудь.
-Я не представляю, что говорить.
Я не знаю.
-А что пишут в газетах?
-Вы что же, не читаете газет?
-Лето у нас будет теплое
или холодное?
-Через 10 лет в районе Ленинграда
будет субтропический климат.
Везде будут расти пальмы.
-А через 20?
-Будет совсем тепло.
-А потом мы сгорим?
-Нет, потом будут везде плантации
и яркие цветы.
-Где это яркие цветы?
-В Ленинграде.
Не такие уж яркие цветы
в Ленинграде.
Вот Киев летом - настоящий
цветник.
-Как быть? Что делать?
-С чем?
-У Фарятьева сложности на работе.
-Да, мы живем в исключительно
сложное время.
Да, Любочка, ты не рассказывала
про свою школу? -Я рассказала.
-Я считаю, что это уникальная
школа.
Там обновился преподавательский
состав.
Как они преподают!
Каждый учитель буквально
профессор.
Сплошные Бетхудовы.
Павлик, а вы видитесь
с Бетхудовым? -Да.
-Часто?
-Нет.
-Может, вам не следует видеться
чаще? Вы понимаете меня?
Нам нужно будет поговорить с вами
о нем откровенно как-нибудь.
-Ведь Бетхудов...
-Прав.
-Конечно, прав.
-В чем прав?
-Он прав.
-В общем, да. Он, безусловно,
прав.
-Пожалуйста, позвольте мне уйти.
-Нет.
-Я устал.
-Нельзя. Она все поймет.
-Я устал.
-Я прошу вас, пожалуйста,
посидите.
Я потом что-нибудь придумаю.
-Но когда-нибудь все равно надо
будет рассказать.
-Но когда-нибудь, когда это еще
будет.
Пока прошу вас, посидите.
У нее больное сердце.
-Я понимаю.
-Зачем вы все это начали?
Зачем вы пришли к нам?
Кто вас просил?
-Мы познакомились на именинах
у Бетхудова.
Меня поразило ее лицо.
Она так на меня посмотрела.
У нее удивительные глаза.
Взгляд ее выражает множество
оттенков.
-Почему вы ничего не узнали?
Почему вы все делаете
так некстати?
-Мы танцевали потом.
И мне показалось...
Мне показалось, она на меня
посмотрела с любовью.
-Вам показалось.
-Нет, так это было.
-Ну, покажите, как она смотрела
на вас.
-Не смогу. У нее удивительные
глаза.
-Вы уже это говорили.
-Потом я пришел к вам домой
и сказал:
"Александра, я вас люблю и хочу,
чтобы вы стали моей женой".
Что же я упустил?
Что было потом?
-Потом вы пришли к нам домой.
Мы с вами встретились
на лестнице.
-На лестнице? Не помню.
-Вспомните. Вы спускались
и что-то напевали.
Я встала у вас на пути,
чтобы вас получше рассмотреть.
-Я не помню.
-Вы хотите меня обидеть?
-Я? Вас? Зачем же мне вас обижать?
-А почему вы на меня не смотрите?
-Смотрю.
Я без очков плохо вижу.
А когда я устаю, у меня все
плывет перед глазами.
-Почему вы не носите очки?
Вы слышите? Я спросила.
Почему вы не отвечаете?
-Мне не идут очки.
-Значит, сейчас вы меня не видите?
-Смутно.
-А так?
-Так лучше.
Сейчас вы на нее похожи.
-Не говорите про нее. Это смешно.
Неужели вы не понимаете?
-Да, я понимаю. Я что-то упустил.
Ошибся. Я в чем-то ошибся.
Только не могу понять, в чем.
Потом все пошло вкривь и вкось.
Закономерно. -Мы инопланетяне?
-Да.
Может быть, я слишком поторопился?
Может быть, она должна была
сначала привыкнуть ко мне?
-И сюда прилетели наши предки.
-Да.
-Почему они здесь остались?
-Волей обстоятельств.
Обстоятельства сильнее нас иногда.
-Ну и что теперь делать?
-Не знаю.
-Ну как! Вы же говорили,
что надо было делать.
-Говорил? Я не помню.
Может быть, не следовало этого
говорить?
Может быть, это оттолкнуло ее?
-Вспомните.
Не может же быть,
чтобы это было просто так.
Есть же в этом хоть какой-то
смысл. Ведь есть!
-Есть.
Простите, я невнимательно слушал.
Конечно, есть смысл.
-Вот и хорошо.
-Разве я об этом не говорил?
-Расскажите еще.
-Все существующее прекрасно.
Вы знаете, что мы такое?
Что мы с вами такое?
Мы часть огромной, прекрасной
картины или даже мистерии,
где каждая часть,
каждое мгновение имеет свой смысл.
-Правда? Все имеет?
-Все прекрасно.
Только вот нужно уловить
гармонию момента.
Я не помню, наверное, этого
не говорил.
Ах, как жаль! Наверное, забыл
сказать.
Это многое бы объяснило.
Нужно уловить гармонию момента.
Но я забыл это сказать.
Я всегда забываю сказать
самое главное.
Что делать?
Как жить дальше?
-Какая у вас горячая рука.
-Люба!
Я не могу жить без нее.
-Вы первый раз назвали меня Любой.
-В первый? Как же вас раньше
называл?
-Никак, без имени.
-Странно.
Ничего не вижу. Все плывет.
-Помните, вы говорили
про странные ландшафты, строения.
-Про ландшафты. Что вы?
-А я часто вижу их во сне.
Я их часто вижу.
Мне иногда снится, что я лечу.
-Помните, вы говорили?
-Боже мой! Неужели говорил?
Как я ошибся.
Это оттолкнет кого угодно.
Надо было молчать.
Да, все это так.
Есть огромный мир, далекий.
Он нас ждет.
Необычный, фантастический мир.
О чем я говорил?
Встреча произойдет,
дверь распахнется.
Откроется мир.
Я бы все забыл,
если бы она захотела.
Я бы все это забыл навсегда.
-Я люблю вас.
-Жизнь моя кончена.
-Посмотрите на меня.
-Дверь распахнется.
-Я люблю вас, как никто никогда
никого не любил.
Посмотрите на меня.
-Дверь распахнется.
Простите. Я много говорил.
Я очень устал.
Я эти дни почти не спал.
Очень хочу спать.
-Любочка, я не дочитала тебе
письмо.
И вы послушайте, Павлик.
Вы ведь уже член нашей семьи.
"Летом очень хлопотала..."
Это я уже читала.
"А Летта пишет, что муж ее пьет
как сумасшедший.
Чтобы их милосердная холера
не минула всех этих пьяниц,
что путаются среди нас
и не дают нам радостно жить.
Того и гляди, что скоро пропьют
все: и свое, и наше.
Погода стоит разнообразная,
на удивление.
Влаги необыкновенно много.
Того и гляди, что заквакаем,
как лягушки.
Не устаю удивляться капризам
погоды.
Яблок в этом году уродилось
столько,
что большое с ними затруднение.
Ирина Федотовна пишет, что
Анна Федотовна вышла из больницы.
У нее было плохо с глазами,
но сейчас она видит
во тьме кромешной.
У меня дело было хуже.
Но, слава Богу, все выровнялось.
Задатки на катаракту
не подтвердились.
Все будет хорошо.
Вот ведь и мама слабенькая,
а живет еще.
И все мы живы. А это главное.
А Толька Петрущак, сын дяди Лени,
сделал в школе машину.
Так учитель сказал, что такого
еще никто не делал.
Как она работает, сам учитель
не понимает.
И остановить ее невозможно.
Приезжайте летом, посмотрите.
Очень хотелось бы видеть всех вас,
дорогих наших друзей.
В самом деле, приезжайте-ка
этим летом.
Долго не думайте. Не собирайтесь.
Как есть, так и приезжайте.
Мы все здесь, на месте,
совсем недалеко.
И ждем вас.
Самолеты к нам не летают,
а поезда ведь ходят.
В самом деле, долго ли нам жить
в разлуке и забывать родные лица.
Сходим на речку вечером.
Посидим у дома.
Споем песни.
Молодость и вернется.
Летом звезды висят низко.
Вишня цветет.
Метеола пахнет.
И все у нас хорошо, дорогие.
Приезжайте с Шурой и с Любой,
и со всеми близкими.
Все вам рады:
и дядя Леня, и Толя,
и Ирина Федотовна".
 

////////////////////////////