Бабуля (1 сезон, 2025 год). Фразы и цитаты из сериала

 

  Главная      Разное

 

     поиск по сайту           правообладателям           

 

   

 

  

 

 

Бабуля (1 сезон, 2025 год). Фразы и цитаты из сериала

 

Арина Ивановна – волевая женщина, бывший директор школы, а ныне пенсионерка. Вот только заслуженный отдых не приносит ей радости. Жизнь без любимого дела почти утратила смысл. К тому же у ее домочадцев в жизни темная полоса.


Все фразы и цитаты

 

Дай!
- Да, Арина Ивановна, мастерство,
как говорится...
Я бы вас в сборную к себе взял,
серьезно. Лет 45 назад.
- Чем грубее лесть, тем приятнее.
- Нет, ну серьезно.
Отличный результат.
Кстати, я давно хотел вас спросить:
вы где так стрелять научились-то, а?
- Ты меня спрашивал уже раз сорок,
Степанов.
- Серьезно? - Да.
- Вот память!
Старею, что ли?
- Просто ты спрашиваешь просто так,
для вежливости.
И потому что сказать нечего. Пока.
- Пока, Арина Ивановна.
- Все еще обижаешься, Степанов?
- Да на что, Арина Ивановна?
- На то, что сдала тебя тогда
в детскую комнату милиции.
- Да я уж думать про это забыл.
- Ой, врешь!
Помнишь и обижаешься небось.
А вот если бы я тогда
этого не сделала, Степанов,
был бы ты сейчас уркой авторитетным.
А так кто ты такой?
Подполковник полиции.
Пацанов тренируешь в свободное
от основной работы время. Неудачник.
- Да, хорошо вы меня тогда
переформатировали. На всю жизнь.
Спасибо. Помню я это, помню.
Давай. Пока.
- Пока, Арина Ивановна.
БАБУЛЯ
- Слушай меня внимательно!
Я тебя знать не знаю, понял?
И не звони мне больше никогда, урод!
Да потому что я видела,
как ты с этой тогда. Да, видела все!
Ненавижу тебя, понял? Ненавижу!
Это не то, что ты подумала.
Это по работе. - Поехали.
- Мам, ну хватит уже! Я взрослая,
и у меня есть личная жизнь!
- Слишком бурная, как мне кажется.
- А ты хотела, чтобы я как ты?!
Родила меня неизвестно от кого,
и все, что у тебя осталось от личной
жизни, - это по тарелочкам шарашить.
- Хватит орать!
Поехали уже.
- Вот посмотрела сейчас -
как к стенке поставила.
Нормально отстрелялась?
- Нормально. Как обычно.
- "Слушай, короче, есть одна тема.
Может, пересечемся как-нибудь
в реале, а там то-се - и как пойдет.
Ты как?"
Как-то вульгарно!
Подумает еще, что я этот... гопник.
Или интеллигентно:
"Дарья, полагаю, пришла пора
переместить наши отношения
в более интересную плоскость".
При чем тут "интересная плоскость"?
Как-то коряво.
"Продуктивная сфера"?
Глупо как-то, неинтеллигентно.
Надо как-то с блеском подать,
с юмором.
"Дарья, не желаете ли
пристыковаться ко мне в центре?" -
"Ну, если в центре..."
Как у них это получается?
Я бездарь. Я ничтожество.
Я тупой ботан.
"Не уходи. Побудь со мною,
Я так давно люблю тебя.
Дым от костра струею сизой
Струится в сумрак, сумрак дня..."
- Мама, сумку забыла.
- А, да.
- Ты надолго?
- Я - как всегда.
- Может, хватит их кошмарить?
Оставь их в покое. Ты пенсионерка.
- Это дело всей моей жизни.
Я не дам им его угробить.
- Лучше бы делом твоей жизни
была твоя семья.
- Здравствуйте, Арина Ивановна.
- Здрасте.
Ты несправедлива. И ты это знаешь.
- Пойду встану в угол.
- Здравствуйте, Арина Ивановна!
- Внимательнее надо быть, коллеги.
В нашем деле мелочей не бывает.
Работайте, работайте.
А вас, Павел Леонидович,
я попрошу составить мне компанию.
Вы поправились. Это нервы, я знаю.
Не ешьте после шести.
У вас должно быть идеальное здоровье,
иначе вы здесь долго не протянете.
- Хорошо.
- Привет.
Офигеть!
- Линолеум заменили в кабинете
биологии?
- В данный момент меняем.
- К осенним каникулам успеете?
- Разумеется.
- Хорошо.
Мой кактус не цвел?
- Нет. Я помню - я бы сразу сообщил.
- Странно.
Обычно он до сентября зацветал.
- Может быть, вы его домой заберете?
Он скучает.
- Нет. Его место здесь. Павлик...
- Да?
- Оставьте меня ненадолго. Хорошо?
- Конечно.
- Не вредничай.
- Нет, я никогда тебя не прощу!
Потому что я не могу
простить предательство! Потому
что измена - это предательство,
тупой ты идиот!
(Звонит телефон.)
Алло. Витасик, ты покушал?
Что? Даша согласилась?!
- Пищеблок проверять будете?
- Нет. Ну что вы, Павел Леонидович?
Кто я такая?
Теперь вы здесь директор.
Я уверена:
вы все делаете в лучшем виде.
- Я стараюсь.
Вы очень великодушны ко мне,
разрешая появляться здесь
время от времени, по старой памяти.
Я вам очень признательна.
- Конечно, в любое время.
Иначе как же мы без вас?
- А, кстати!..
А почему вы мучаетесь в своем
кабинете, ничего не трогая, а?
Ну я же вижу: вам это мешает.
Немедленно переделайте все
по своему вкусу.
Немедленно! Выбросите весь этот хлам.
- Ну что вы!
Там все напоминает о вас.
Это дисциплинирует.
- Вы не поняли: это приказ.
Ваш авторитет станет непререкаемым,
как только вы это сделаете.
Все поймут, что вы здесь
всерьез и надолго. Вы меня поняли?
- Так точно.
- Удачи. Не провожайте.
- Мама!
- Ну что опять?
- Катастрофа!
- Это понятно. Конкретнее.
- Виталик встречается с Дашей.
- А, это та самая?
- Да, из-за которой у него
отключился мозг.
- Он даже ее не видел.
- Но мозг-то отключился.
Надо что-то делать.
- Невозможно. Пусть встречается.
- Мама, она женит его на себе.
- У нее тоже мозг отключился?
- Мама, она из Подмосковья.
Она женит его на себе,
чтобы получить московскую прописку
и забрать нашу квартиру!
- Господи, что ты несешь?
- А тебе вот это так удивительно,
что я переживаю из-за сына?
- Дура!
Поехали, будешь страдать на ходу.
- Мама! - Что?
- Ну посоветуй хоть что-нибудь.
Ты же видишь: я в отчаянии.
- Если не можешь противостоять
неизбежному, возглавь его.
- Это как?
- Это так! Подготовь его к свиданию
и сделай так, чтобы она его увидела
и сбежала от него куда подальше.
Поехали.
- Мама, может, без галстука?
- Непременно с галстуком.
Ты интеллигентный молодой человек,
а не этот...
Так, все, давай порепетируем.
- Давай, хотя я уже совсем отупел.
- Я - Даша.
- Мама, ну что это?
Ну она красивая,
а ты какую-то уродину из нее строишь.
- Да откуда ты знаешь, какая она?
Ты судишь о ней по аватарке,
как, собственно, и она о тебе.
- Ну да, это проблема.
- Она увидит, какой ты на самом деле,
и забудет про аватарку.
Давай. Так, все, давай. Я - Даша.
Приближайся ко мне.
- Ну давай. Здравствуйте, Даша.
Дарья. Приятно познакомиться.
- Хай! - Да, мама, ну что за "хай"?
Что это за "хай"?
Зачем ей хайкать, мама?
- Ну что, что? Она из Подмосковья!
У них грубые, вульгарные нравы.
Она увидит москвича -
интеллигентного,
с такой аристократической внешностью.
- Мама! - И вообще,
она может в обморок упасть.
Будь готов ее поймать, потому что
тебя могут обвинить в ее смерти.
- Да что за бред!
- Тебе вот бред,
а сердце матери чувствует беду.
Я знаю, что эта тварь
хочет отобрать тебя у меня.
- Ну, мама...
Мама, ну... Ну хочешь водички?
(Звонит телефон.)
- Алло. Алло.
Будешь молчать? Ну и дурак.
- Скорее уж тогда дура.
- Что? Кто это?
- Не узнала?
- Нет.
- Да узнала. Ну я слышу, что узнала!
- Господи, Манечка, ты, что ли?!
Я тебя не узнала.
Пять лет не звонила. А что такое
случилось? У тебя все в порядке?
- А приезжай - расскажу.
Нет, ну серьезно, приезжай.
- Да куда я поеду?
Да ты с ума сошла, что ли?
Надо же, придумала еще!
- Ну соскучилась - сил нет.
Ну приезжай, прошу!
- Зачем?
- Попрощаемся.
- А что с тобой? Ты болеешь?
- Нет еще. Но возраст у нас
уже критический - раз! - и все.
А мы не попрощались.
- Вот дура-то, а!
Ну какой у тебя возраст?
Ты на полгода меня моложе.
- А организм-то
полностью изношенный нервами.
Ну приезжай, а?
Ну хочешь, денег на билет вышлю, а?
Ты приедешь,
я увижу тебя и успокоюсь. Ладно?
- Ты выпила, что ли?
Сто лет ни слуху ни духу,
а тут - на... вон чего вдруг.
Ладно, Манечка, поговорили - и будет.
Давай, прощай. Я спать хочу.
- И помни самое главное: я рядом.
- Мама, я все помню.
- Если что, кричи.
- Мама, мне тревожно, что у меня
твоя наследственность может быть.
- Конечно моя - чья же еще?
- Одна надежда,
что меня в роддоме подменили.
- А, шутка. Понятно. Не смешно.
Ты все помнишь?
- Мама, да ничего я не помню!
Уезжай, пожалуйста.
Я нервничаю,
что ты подглядывать будешь.
- Я не подглядываю - я мать.
- Мама, просто уезжай, прошу тебя.
- Ну хорошо, хорошо.
Если что, звони!
- Мама, успокойся, пожалуйста. Все.
- Здравствуйте, Арина Ивановна.
- Ты следил за мной?
- Нет, просто...
- Не ври.
- Следил.
- Зачем?
- Это глупо. Жизнь проходит.
- И что?
- Раньше ты была директором,
поэтому было нельзя.
То есть ты считала, что нельзя.
Но я соглашался. А теперь...
Почему ты отторгаешь меня?
Не отвечаешь на звонки.
- Геннадий, пожалуйста,
ну прекрати.
- Мы не знаем, сколько нам осталось.
Зачем ты мучаешь меня?
Я ждал тебя столько лет.
Мы должны быть вместе.
Я не понимаю, почему мы должны
скрывать свои отношения,
свои чувства.
- Да не было никаких отношений!
Нет, не было и не будет.
Геннадий, ты становишься несносным.
- Ну как же не было? А тогда?
- Геночка, милый...
Как ты не понимаешь? Не было ничего.
И тогда не было.
Просто мне на миг показалось так,
что это был ты.
Но это был не ты. Прости, забудь.
Я не люблю тебя, Гена!
- Ну и на что ты вообще рассчитывал,
когда вместо себя болезненного
на аватарку качка ставил?
- Ну, на чудо.
- Понятно. Я так понимаю:
у тебя никогда никого не было, да?
- Почему? Было. В 3 классе.
Ну это так, мимолетное увлечение.
А у тебя? - А у меня
слишком большие требования.
- У меня тоже.
- А вообще, ты неактуальный. Извини.
- Почему?
- Ну, из тебя не исходит сила,
понимаешь?
В тебе нет энергии.
Ты весь какой-то вялый.
Вот ты бы смог подойти
к какому-нибудь парню и втащить ему,
чисто по приколу?
- Зачем?
- Ну смог бы?
- Ну, наверное, нет. Это дикость.
- Ну вот и я про то.
- Ну, возможно,
первое впечатление ошибочно.
- Чего? Я сейчас не врубилась.
Ты серьезно?
- Могли бы иногда встречаться.
- И что?
И что, ты бы мне цветы дарил
и стихи бы читал?
- Ну, я могу и стихи.
- Да, по тебе видно.
Ну ладно, прочти мне что-нибудь
ненапряжное, чисто по приколу.
- "Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Потому, что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при луне.
Шаганэ ты моя, Шаганэ.
Потому, что я с севера, что ли,
Что луна там огромней в сто раз,
Как бы ни был красив Шираз,
Он не лучше рязанских раздолий.
Потому, что я с севера, что ли..."
- Чего? Что еще за Шаганэ?
И при чем тут Рязань?
Ты вообще местный, нет?
- Местный.
- А при чем тут Рязань и эта Шаганэ?
Это ты типа мигрантке
какой-то сочинил?
- Это не мои стихи - это Есенин.
- А... Тоже какой-то неактуальный.
- Чего?
- Ты бы хотел меня поцеловать?
- Ну, может быть.
Ну, точнее: почему бы и нет?
А...
- Ну не здесь же!
- А...
- Иди сначала заплати, ладно?
- Точно.
- А, стой!
И дай-ка мне свой телефончик,
а то на моем акк разрядился.
Мне позвонить надо.
- Пожалуйста.
Экран не заблокирован, пароля нет.
- Стой, шалава! Стой! Куда?!
Стоять! Стоять, сказала!
Ой! Зараза какая!
- Это ты во всем виновата.
- А почему это я виновата?
- Зачем ты за ней побежала?
- А что, я должна была стоять
и смотреть, как она ворует
твой телефон за 30 тысяч?
- Возможно, она просто хотела
отойти поговорить,
чтобы никто не слышал.
- Господи, какой же ты еще ребенок!
Пойдем домой, а?
- Иди. - А ты?
- Я хочу побыть один.
- Нет, тебя нельзя оставлять
в таком состоянии... ненормальном.
- Ты всю жизнь в этом состоянии.
- Просто я люблю тебя.
- Знаешь, а я, кажется,
тебя ненавижу.
- Давай поговорим об этом.
Это нельзя держать в себе.
- Отвали от меня!
Читает:
"Измученный тоскою и недугом
И угасая в полном цвете лет,
Простится я с тобой желал
как с другом,
Но хладен был прощальный твой привет;
Но ты не веришь мне, ты притворилась,
Что в шутку приняла слова мои;
Мои слезам смеяться ты решилась,
Чтоб с сожаленьем не явить любви;
Скажи мне, для чего такое мщенье?
Я виноват, другую мог хвалить,
Но разве я не требовал прощенья
У ног твоих? Но разве я любить
Тебя переставал, когда, толпою
Безумцев молодых окружена,
Горда одной своею красотою,
Ты привлекала взоры их одна?
Я издали смотрел, почти желая,
Чтоб для других очей
твой блеск исчез;
Ты для меня была, как счастье рая
Для демона, изгнанника небес".
- Что, пацан, край?!
- Вы о чем?
- Уверен?
Из-за девчонки, поди?
Понятно. Сам через такое прошел.
- Это вряд ли.
- Да серьезно.
Ну, не будем вдаваться в подробности.
Ну, уверен? - Уверен.
- Ну тогда подожди,
пока я свалю отсюда.
Тут типа моя берлога.
Все знают, что я тут ошиваюсь.
Тебя найдут - менты меня задолбают.
Договорились?
- Договорились.
- Ну вот, хорошо.
Ты часик подожди, а? Ну, пока я
спущусь, минут десять пройдет,
а мне еще алиби устроить надо.
Вон там пивнушка есть,
а меня туда не пускают.
- Дискриминация прямо.
- Согласен.
Короче, они меня не пустят.
Я в бутылку полезу.
Заварушка начнется,
они меня скрутят - и в ментовку.
А я там перетусуюсь.
Заодно постираюсь, помоюсь.
В общем, у меня алиби, и всем ништяк.
Разумно?
- Вполне.
- Ну вот.
Ну, хороший ты пацан, понятливый.
Слушай, у меня там сушка есть.
Хочешь? И кофе в термосе.
Три в одном, правда, -
дрянь, конечно, но...
- Нет, благодарю.
- Наше дело предложить.
Ну, покедова, что ли.
А, тут такое дело:
ты вперед башкой прыгай.
И голову вот так вот запрокинь.
Чтобы при ударе второй шейный
позвонок переломался -
тогда сразу, моментальная смерть.
И сразу тебе хорошо будет.
А если ногами вниз полетишь,
то хреново: все ноги переломаешь
и кости из суставов вывихнутся.
Адская боль, а ты живой.
Я никому не советую -
мучительная смерть.
- А вы откуда это знаете?
- Я 12 лет фельдшером
на скорой проработал -
каких только чудаков ни видел!
- Я не чудак.
- Ну ладно, как скажешь.
Главное,
ты во время полета перевернись.
И голову задери, как я тебе советую.
А то тебе точно не понравится.
Мы так однажды такого чудака везли:
у него вместо лица фарш какой-то,
а руки и ноги болтались как у куклы.
Ну, не довезли, естественно.
- Хватит, пожалуйста! Сейчас стошнит.
- Да ты чего? У тебя сейчас
такое событие предстоит,
а ты о какой-то ерунде думаешь.
Ну ладно, пока.
Главное, подожди пока я уйду, часик.
Как человека прошу. Давай.
- Постойте.
- В общем, он моим лучшим другом был.
До тех пор, пока я их тогда...
Ну, пока я их не это...
Короче, летели мы на срочный вызов.
Ну, сирена, проблесковые огоньки -
все как положено.
А какой-то придурок на газели
нам дорогу не уступил на перекрестке.
Ну, у меня сотрясение.
Хотели в больницу. Я сбежал.
Думаю: домой пораньше -
к любимой жене, как говорится.
А они там... Ну, в общем...
Понимаешь, да?
Ну я тогда думал, что убью гада.
Но успокоился, и все.
- Что - все?
- Ну, простил его. И ее тоже.
Ну потом ушел, навсегда.
И я понял, что это знак мне был.
Мол, типа не спеши - знак такой.
Я освободился.
Никому ничего не должен!
Я теперь счастлив!
Вот гадом буду! Кому бы было хорошо,
если бы я тогда его прибил?
А сам потом себя...
Ну как жить после этого?
Тебе бы точно хорошо не было.
Кто бы тебя сегодня закошмарил,
чтобы мозги вправить?
- Да...
- Мама! Мама, уже три часа ночи,
а его нет.
Нет у него телефона, мам,
я же тебе говорила.
Украли у него телефон,
шалава эта сперла.
Ты никогда меня не слушаешь,
не слушаешь.
Мама, что мне делать?
- Ничего не делай.
Выпей успокоительное и...
Ну что тебя успокаивает, то и выпей.
Выпей коньяку, и все.
Сядь в кресло и жди. Все,
что нам остается, - это ждать.
Так что просто сядь и жди,
постарайся не умереть
от разрыва сердца.
- Нет...
- Привет, мам.
- Мам, я перезвоню.
- Что, пришел?
- Да, пришел.
- Ну и слава богу.
- Привет.
- Привет.
- Гулял?
- Воздухом дышал.
- Давай!
- Ну что, как всегда,
отличный результат.
- Что ты мне все время врешь,
Степанов?
- Почему вру? Нормально отстрелялись.
- Вот именно, нормально,
а не отлично. Отлично для старушки,
а для молодых так себе, да?
- Ну какая вы старушка, вы что?
- Ой, такая нормальная.
Ладно, пока, Степанов. Не обижайся.
Я ноне слегка в печали.
Ку-ку!
- Поехали?
- Если можно.
- Надо что-то делать.
- Что на этот раз?
- Он два дня не ест. Он лежит,
смотрит в потолок, он страдает.
- Это нормально.
Ему отказала девушка.
- Да это слава богу, что отказала.
Эта девушка увела его телефон.
Но телефон-то я купила, это ерунда.
- А что не ерунда, если серьезно,
без криков, всхлипываний?
- Он убил себя.
- Ну что ты несешь-то? Я же просила.
- Ничего я не несу. Он удалил
странички во всех соцсетях.
Для них это равносильно смерти.
Они жить без этого не могут.
- Это не жизнь.
- Для них - жизнь.
- Ни для кого не жизнь.
- Что будем делать?
- Я поняла.
- Ну?
- Ему нужно дать настоящую жизнь.
- Это какую?
- Настоящую, не виртуальную. Не вот
эту пластмассовую, глянцевую Москву,
ему нужен кислород,
а не вот эта вот отрава.
Мы едем в Светлогорье.
- Куда мы едем?
- В Светлогорье.
Это моя родина, забыла?
А, ты там не была никогда.
Он тоже не был. Это то место, где
сама география ставит мозги на место.
- Ну и что же ты там сама
не была тысячу лет?
- Не было повода.
- Он не поедет.
- Поедет.
- Как ты его заставишь?
- А, элементарно.
Сейчас приезжаешь домой...
- Привет.
- Привет.
- А это зачем?
- Книги - это ложь.
Они делают человека слабее.
- Понятно.
Держи, это тебе
подарок на Новый год.
- Зачем?
- Чтобы я могла позвонить тебе,
а ты мог позвонить мне.
- Это лишнее.
- Слушай, я тут подумала -
а может, ты и права.
Женский голос: - Я права?
Теперь ты уж точно выпила.
- Нет. Я вот думаю,
а не приехать ли мне к тебе, а?
- Сработало! Ура, ура!
Приезжай немедленно.
- Но я не одна. - Приезжай
с мужиком, никаких проблем.
- Не совсем, нет-нет-нет,
не совсем так.
Я приеду... точнее, возможно приеду
с дочерью и внуком.
Ты осилишь такое нашествие?
- Мама... твоя бабуля очень плоха.
- В смысле?
- В прямом.
Она того...
- С ума сошла?
- Да ну нет, ты что.
Она скоро того.
Ты понял?
- Мам, ты что такое говоришь?
Нашу бабаню можно
в космос отправлять.
- Я тоже так думала,
а сегодня я ее прямо не узнала.
- Это из-за меня?
- Нет, это из-за всего.
Возраст.
- Она в больнице?
- Нет, она дома.
- Так поехали.
- Привет, бабаня. - Говори громче,
она теперь плохо слышит.
- Привет, бабань!
- Кто тут?
- Мама, это мы. Я тебе
супчик куриный принесла. Поешь?
- Нет, не хочу. Аппетита нет,
ничего не хочу.
- Бабань, ну как ты так резко-то, а?
- Годы берут свое, внучок.
Все когда-то приходит в негодность.
- У тебя что-то болит?
- Нет, просто старость.
Ничего не хочу, устала.
- Надо в больницу.
Это неправильно все.
- Нет! Это не лечится.
- Ну а что делать?
Как мы можем помочь?
- Ну правда, мам,
чем мы можем тебе помочь?
Хочешь, мы к тебе переедем?
Или ты к нам переедешь, а?
- Мне сон приснился.
- Что за сон? Какой-то важный?
- Будто я девочка маленькая,
бегу по траве.
И мне так хорошо, так благостно,
как в детстве,
как тогда в Светлогорье.
Мне очень хочется туда поехать
в последний раз.
- Бабуль, ну...
- А я газ выключила?
- Мам, у тебя нет газа,
у тебя электричество.
- Да? - Да.
- Бабуль, ты чего в этот чемодан
положила? - Не помню.
- Мам, ты как?
- Хорошо.
- Ты сегодня получше выглядишь.
- Стараюсь.
- Смотрите - бараны настоящие!
- Мам, останови.
- Останови.
- Что он делает?
- Он их снимает.
Он решил сделать это путешествие
своим возрождением,
он их снимает и выкладывает в сеть.
- Он что, не видел баранов?
Ты же возила его в зоопарк.
- Мам, в зоопарке нет баранов.
Там есть только слоны и жирафы.
- Ой...
- Ну ты как?
- Мне уже так надоело
изображать из себя престарелого
умирающего лебедя.
- Ты сама это затеяла, так что терпи.
Я вот думаю о том, что будет,
когда он тебя расколет.
- Будет то, что будет.
- Офигеть! Они невероятные просто.
У них такие глаза!
- Ты еще коров не видел.
Ты не хочешь отдохнуть?
Ты уже столько времени за рулем.
- Я нормально себя чувствую.
Мы так давно никуда не ездили втроем.
- Точно.
- Нет худа без добра, да?
- Здесь все странно.
Когда не Москва,
как будто другая планета.
- Останови.
- Тебе нехорошо?
- Нет, просто хочу подышать.
- Осторожно.
- Когда-то тут жили люди.
- А что с ними стало?
Куда они делись?
- Кто-то помер,
большинство просто уехали
в Москву, в другие города.
- Зачем? - Наверное, им казалось,
там настоящая жизнь.
- А ты почему уехала из Светлогорья?
- Не знаю.
- Не верю. Ты всегда знаешь,
что делаешь.
- Ты прав.
Я просто не хотела там быть.
- Тебе там плохо было?
- Нет, мне там было очень хорошо.
Но когда умерла мама
и я осталась одна,
я не смогла там жить.
Я же поступила в институт,
а потом родилась Кира.
Так и осталась. Так вышло.
- Странно.
- Что странно?
- Вкусно!
Вроде просто картошка,
жареная с котлетой, а вкусно.
- Просто картошка пожарена
на топленом масле,
в котлете - мясо.
- А в Москве не так?
- В Москве по-разному:
там много людей - проще обмануть.
- А здесь нельзя обмануть?
- Можно.
Но здесь дорога. Было бы невкусно,
мы бы на обратном пути
здесь не остановились бы.
А потом, смотри,
водители грузовиков едут.
Если бы им кафе не понравилось,
был бы бойкот,
и хозяева обанкротились бы.
- Я думал, здесь люди другие -
ну, честнее и все такое.
- Люди везде одинаковые.
Просто здесь труднее стать подлецом.
- Вот чаек. Угощайтесь.
Ну что, вкусно покушали?
- Вкусно. Скажите, пожалуйста,
а можно с вами селфи сделать?
- Ой, зачем это?
Не надо, нам не положено.
- Да давайте, на память просто.
Так...
Вот еще такой.
- Я не понял,
ты что, бабу мою клеишь, что ли?
- Нет, он не клеит, он...
- Цыц! Исчезла по-шустрому.
А ты меня слушай.
Сейчас умное тебе говорить буду.
- Мальчик никого не хотел обидеть.
- "Мальчик".
Сколько годиков-то мальчику?
- 19. - Интересно,
а что это мы не в армии?
Ты смотри, пацан, тут таких
быстро в стойло ставят.
- Что вы так грубо разговариваете?
- Ты чего?
- Ты что, не понял, что ли?
- Нет, он все понял.
Ну ты чего?
- Дикие какие-то.
- Поехали отсюда.
- Просто не надо
к незнакомым приставать.
- Ну что, и куда ехать?
Может, немножко прямо проедем?
- Я не помню.
- Мы, вообще, куда? В гостиницу?
- А может, надо было
направо повернуть?
Я запуталась.
- Ну и что теперь?
- Давайте в машине
переночуем до утра,
а утром я вспомню.
- Здрасте. Мам, ну ты даешь.
Вот я дура, опять повелась.
Как всегда!
- Ой, мама, да прикольно!
- Вы чего орете-то?
- Манечка!
- А я-то сижу - все нету и нету.
Думаю: дай-ка я встречать пойду.
А они вот. Давайте в дом,
а то пироги все остынут.
Ну как же хорошо-то, а!
- Ой.
- Извините.
Я не хотел причинить вам неудобства.
- Не хотели, а причинили.
- Случайно просто.
Баба Маня попросила меня
посмотреть в огороде,
у нее тут кто-то орудует.
То то унесут, то то унесут.
Лисица, что ли?
А то иногда у нас тут зайцы
по беспределу знаете как орудуют,
даже волосы дыбом! Да.
А вы, собственно, тут как?
- Мы тут в гостях.
Отвернитесь, а то вы так смотрите,
что я смущаюсь.
- Извините, я сам смущаюсь.
Хотел для проверки, а вышло,
как обычно, наоборот.
Я, если что, сосед Манечкин.
Ну, вдруг что. Извините.
- Кира, ну-ка хватит мерзнуть,
давай иди в дом!
- Привет.
- Проснулся?
Ну иди умывайся - и завтракать.
Завтрак во дворе. Там у нас
ресторан будет на свежем воздухе.
Это я шучу. А вы что такие скучные?
- Где умываться-то?
- В проруби, где.
- Какой проруби?
- Это твоя бабулька прикалывается.
Иди вон туда, там летняя кухня.
Там ванна, полотенце - пользуйся.
- Хорошо. В проруби...
- Ой, господи боже мой...
- Вы и правда такие чудные.
Что случилось-то?
- Случилось.
Потом расскажу, если ты, конечно,
научилась язык за зубами держать
за сорок лет.
- Ой, ну и пожалуйста, не говори,
очень надо.
Варенье из шишечек кушайте.
В этом году особо получилось,
не как обычно.
- А как обычно - это как?
- Да как тебе сказать, голуба моя...
Ну, я же рецепт не запоминаю.
Я их на бумажках записываю и прячу,
а потом долго ищу.
А вы пробуйте, пробуйте. Вон там
крыжовенное - тоже очень удалось.
- Ой, как у вас тут все необычно.
- Вы из чашек не хлебайте,
обожжетесь.
Вы вот так в блюдечко плескайте.
Вот так будет правильно.
У нас здесь все по-простому.
- А можно я вас сфотографирую?
Ну, с блюдечком.
- Зачем это?
Фельетон хочешь сочинить о том,
какие мы тут темные, да?
- Почему фельетон? Просто на память.
В Москву приедем,
будем смотреть и вас вспоминать.
- Потом. Я наряжусь,
бигуди себе накручу,
а то я сейчас прямо совсем
какая-то неказистая.
- Сфоткай, Виталя, сфоткай.
Не в бигудях надо, неказистую надо.
А то она в бигудях
на облезлую болонку похожа.
- Ах ты язва! Что не ешь-то?
Что, не угодила?
- Маме нездоровится немного,
она мало ест сейчас.
- В Москве что-то съела, да?
- Угу.
- Слушайте, как вы еще живы
в этой своей Москве?
Сейчас ведь оглянуться не успеешь,
как тебя закопают.
Я и говорю - приезжай,
а то окочуримся, и все.
И не увидимся.
- Не ной. Началось...
- Ну зачем же так?
Окочуримся? Не, не надо.
- Бабуль, давай, может,
я за тобой поухаживаю как-то.
- Потом. Не обращай внимание. Потом.
- Тебе же не стало хуже?
- Нет, наоборот. Я чувствую,
силы возвращаются.
Отпустит, наверное, скоро.
- Блин, вот фигня. Хотел бабушку
Манечку в интернет выложить,
а интернета-то и нет.
- Так у нас и электричество
не всегда бывает.
А молодежь вон на ту гору ходит,
если интернет надо.
- А мы древними мобилками,
с кнопками, пользуемся,
и то они не всегда работают.
- Вот на гору-то я и пойду.
- Я с тобой.
- Не-не-не, спасибо большое,
мне провожатых не надо, ты сиди лучше
за бабушкой присматривай.
- Ой, господи боже мой.
- А вдруг с ним случится что?
Вдруг он утонет?
- Да где он утонет-то?
- Найдет где, он же маленький еще.
- Отпустило! Мама дорогая,
исцелила земля родная!
- Манечка, не ори, замолчи. Побежали!
- Ну пошли.
- Раскудахталась как курица.
- Чокнутые.
- Отошли.
- Что ты ржешь-то?
А если бы он его укусил?
Вдруг он ядовитый.
- Кто? - Ну кто-кто, гусь, конечно.
- Гуси ядовитыми не бывают.
- Я не знаю, здесь все так странно,
что все кажется опасным.
Вот гадюки же могут быть ядовитыми,
почему гусь не может быть ядовитым?
- Долго объяснять. Идем.
- Ну, будь здоров, что ли,
дядя Семен.
- И тебе не хворать.
- Смотрю, ты весь в делах.
- Давно освободился?
- Месяца два уж.
- А работать устроился?
- Слышь,
я был там, где горя через край.
Могу я отдохнуть, нет?
- Чего хотел?
- Слышь, мы с тобой вроде как родня,
ты мне дядька двоюродный, у нас
с тобой ближе друг друга нет никого
на всем белом свете, так?
- Чего хотел?
- Дядя Семен, уважительнее.
Без обид - так правильнее будет.
- Что хотел?
- На зону грев ни разу
не подогнал. Обидно.
Жизнью моей вообще не интересуешься.
Как чужой.
Мне, может, помощь нужна.
Я себе там все нервы сжег.
Мне реабилитация нужна.
- Ты забыл, за что сел?
Мою квартиру обчистил, все вынес
и спустил на наркоту и бухло.
Поэтому вали отсюда.
Я понятно говорю?
- Зря ты так. Кто старое помянет,
тому глаз вон, так люди говорят.
- Ты что хотел? Денег не дам.
- Новую жизнь хотел начать.
С тебя типа пример брать.
Работать хотел с тобой.
Партнерами будем. Ты старый,
тебе помощник нужен.
Давай начнем все сначала.
- Даже не думай. И пошел вон.
- Я подожду, дядя Семен,
глядишь, остынешь.
А дело твое все равно моим будет,
я единственный наследник.
И ты это, дядя Семен,
как, не хвораешь?
- Привет.
А что так грубо и некультурно?
У вас так принято тут?
- Отвалите, пожалуйста.
Я вас не знаю.
- Так нет проблем - сейчас узнаешь.
Виталий.
А вас как нарекли, сударыня?
Или этот слог непривычен
для вашего уха?
Как у вас тут принято:
"Привет, чикса!" Так?
- Болван какой.
- А чего так-то сразу?
Может, я от неловкости, а?
Может, я страдаю от трагического
разрыва со своей бывшей возлюбленной?
Может, я уехал... Бросил все
и уехал сюда, в эту глушь, в ссылку -
только чтобы ничто не напоминало
растоптанному сердцу
о причиненных мне страданиях?
Иду такой по вашим буеракам -
и чу! - вижу восхитительную селянку,
которая, возможно,
сможет утешить мое разбитое сердце
и вернуть меня к жизни.
А селянка обзывает болваном,
и я чувствую, как трагичен этот мир.
Нет мне утешения нигде.
- Точно: болван!
Нет, не болван - болванчик.
- Да ты меня не знаешь просто.
- Ой, да...
- Да, похоже,
и в этой глуши я не котируюсь.
- Какая-то она хабалистая,
тебе не кажется?
- Не кажется. Милая девочка.
- Думала, ты со мной заодно, а ты...
- Слушай, перестань накручивать себя!
Очень глупо выглядишь.
- Я - мать! Мне все равно,
как я выгляжу.
- Ну а селедка-то хоть хорошая эта?
- Исключительная.
Тебе для чего?
- Для гостей, для шубы.
- Тогда бери.
Майонеза побольше - и прокатит.
Она хорошая - просто пересоленая.
Зато не тухлая!
С майонезом - самое то.
Для шубы - исключительная.
- Нет, не буду.
- Ну и зря. А кто приехал-то?
- Арина из Москвы.
- А-а, это бывшая наша, да?
Которая там шишкой стала?
- Подружка моя и одноклассница.
- Тогда селедку не надо.
Скумбрию возьми - вот за нее отвечаю.
- А из скумбрии разве можно что-то?..
Я не пробовала.
- Ты чего, скумбрия под водочку,
под шубу - обалденно!
Водку будешь брать?
- Да нет.
- Или свою будешь?
- Свою, свою - моя лучше.
- Тут спору нет. Пива сколько?
- А пиво-то зачем?
- Ты чего, как без пива-то?
Бери с запасом.
Завтра останется - лишним не будет.
А вы во сколько собираетесь-то?
- Да не знаю я еще пока.
- Я после семи приду:
до семи работаю, извиняй.
- А я тебя звала?
- А чего, не звала, что ли?
- Ладно, приходи после семи.
Все равно же припрешься.
- А то! Ну мы же с тобой соседи,
ежели через Тимоху.
- Жанна, только не злоупотребляй, а.
- Когда это я позорилась-то?
Не учи ученую.
- Значит, так, френды и френдессы,
сообщаю вам пренеприятное известие:
я прибыл в городок Н
со специальным секретным заданием -
внедриться в тайное общество
этого городка
и освободить из заточения
прекрасную незнакомку.
Больше ничего вам
пока сообщить не могу.
Следите за обновлениями
на моей странице.
Но намекну, что я нахожусь
в серьезной опасности:
пока я добирался сюда,
на меня напал боевой страус.
Но я воспользовался
секретными приемами,
которым обучился в африканском
племени тумба-юмба, и отбил атаку.
Засим прощаюсь.
Здесь становится небезопасно.
- Что, не берут?
- Берут, но плохо.
- Ну так ты цену сбавь - будут брать.
- Да сколько можно сбрасывать?
Только за корма выручаю -
они же жрут, как эти...
В общем, любят пожрать.
- Приходи вечером.
- Зачем?
- Просто посидим, наши будут.
- Да нет желания.
- Арина приехала - сколько лет
не приезжала... Посидим.
Так как? Часикам к семи приходи.
- Нет желания.
- Ну, мое дело - предложить.
Надумаешь - приходи.
Ну а когда мы все вот так вместе
соберемся-то?
Она ведь не приедет больше наверняка.
Что ты, я не знаю!..
Что ты все время кочевряжишься-то?
Ну посидим, выпьем, закусим,
песни попоем. А?
- Нет желания.
- Да ну тебя!
Вот всегда ты был противный,
а сейчас - просто никудышный!
- Ты кто?
- Не понимаю сути вопроса.
- Откуда ты? У нас тут таких не было.
- Из Москвы. Устраивает?
- Понятно. Был я в Москве -
там одни эти...
- Во-во.
- Так ты, говоришь, москвич?
- И что?
- И чего тебе надо на моей улице,
москвич?
- Просто иду.
- Как это?
По моей улице "просто" не ходят.
- В чем проблема?
- Заплатить надо за проход.
- С какой стати?
- А он борзый.
Ты что, борзый, москвич?
- Какой есть.
(Смеются.)
- Нет, он не борзый - он слабак.
Пошли, парни,
а то сейчас расплачется,
а я этого не люблю.
Еще раз увижу на этой улице -
урою, понял?
- Мама, они его избили!
Я их сейчас порву, уродов!
- Успокойся! - Мама!
- Он должен сам. Сам.
- Да не может он сам! Он не может,
как они, понимаешь? Не может!
- Он должен сам. Вырастила
неженку, вот и терпи теперь,
иначе он всю жизнь будет терпеть.
Ты не сможешь всю жизнь
за ним по пятам ходить, защищать.
- Мама!
- Что? Тихо!
- Да пусти ты, Маня! Потом.
- Да где вас носило-то?!
Я уже половину дел переделала.
Что, опять, да?
- Да тише ты! Если что,
мы тут сидели все время. Поняла?
- Не поняла, но ладно.
(Слышен шум.)
Тихо! Вот зараза, а!
Ох ты, сволочь такая!
- Что происходит?
- Ах ты сволочь такая!
Показалось.
Повадился тут этот хорек или заяц -
капусту жрет.
Все уже сожрали! Совсем озверели.
В город начали шастать.
А прошлой осенью лось взял
и остановку всю разворотил
в центре города.
- Зачем?
- Не знаю. Может, скучно ему было,
душеньку отвел.
- Мне кажется, у вас тут
аномалия какая-то... сумасшедшая.
- Дай ружье-то посмотрю.
- Как прогулялся, сынок?
- Зашибись. - Вот оружие-то
какое хорошее, хоть и старое.
Дед мой о таком мечтал бы.
Он же меня с собой на охоту брал,
стрелять учил.
- Ты чего, животных убивала?
- Добывала.
У нас это называется
"добывать зверя".
- Это меняет суть дела.
- Суть не меняет -
меняет отношение к делу.
- О, Лера, привет.
- Куда шлепаем, бабки? На кладбище?
- Шутки у тебя какие-то некультурные.
- Должность у тебя культурная,
а ты - нет.
Директор столовой
должна соответствовать.
- Ну да. - Ну ладно, не лопните,
а то надулись, как две грелки.
- Да ладно, некогда нам тут с тобой:
спешим мы.
- Ой, и куда это вы спешите?
В реанимацию?
- Тьфу на тебя, зараза!
Спешим, потому что у нас это...
Собираться вечером надо
на эту... Как ее? - Тусовка.
- Вот, да, тусовка.
- Да? И в честь чего гулянка?
- Арина из Москвы приехала,
вот и причина.
- Ну весело погулять.
- Мама.
- А?
- Давай заканчивай это все.
- Что "все"?
- Ну весь этот цирк.
Признаем, что эксперимент не удался,
завтра соберемся и поедем в Москву.
- Эксперимент в разгаре. Ой,
ну успокойся, не тереби ты мои нервы.
- Мама, мы тут все погибнем!
Нас укокошит какой-нибудь лось.
Эти мерзавцы сделают
моего сына инвалидом.
Я отовсюду чувствую опасность.
- Это хорошо.
- Что "хорошо"?
- Что чувствуешь опасность -
это человеческие инстинкты,
выработанные за тысячи лет эволюции.
- Вот в Москве, мама,
я этой опасности не чувствую.
- Плохо! Мне вообще кажется,
что москвичи скоро превратятся
в полных идиотов.
- Это немыслимо! То, что ты говоришь,
мама, просто немыслимо.
- Бойся лося не из леса -
бойся лося в себе.
- Леночка, давай накладывай себе.
Что ты сидишь?
Ребята, давайте накладывайте
всего побольше.
- Нет, не хочу. Манечка,
ты посмотри на нее...
- Давайте ешьте все,
я готовила целый день, все свежее.
- Леночка, давай обслуживай гостей.
- Вы чего там сидите улыбаетесь?
Берите вон там курочку.
- У всех налито?
У всех, да? Так, тихо!
Я тост говорить буду.
- Давай.
- Что я хочу сказать, Арина...
Ты молодец.
Уехала отсюда - и правильно сделала.
Здесь у нас болото,
застой и народ неумный -
всю жизнь с ним сражаюсь.
Вот такие вот дела.
- Да, завела свою шарманку.
Ты лучше скажи, как мы Ариночку
ждали, как мы рады.
- Да это вы ей сто раз без меня
сказали, а я по существу.
Вот кем была бы Арина, если бы тогда
не уехала, а осталась среди нас? Кем?
- Никем!
- Правильно: никем.
Вот такой же дурой, как вы все.
- О, молодец!
- А так она у нас уважаемый человек:
заслуженный педагог,
персональная пенсия. За Арину!
- Спасибо тебе, Гавриловна,
на добром слове.
- Здоровья тебе.
- Ребятки, одноклассники, давайте!
- В какое время еще бы собрались?
Давайте, давайте, друзья.
- Это она тебе простить не может,
что ты в пятом классе
в шашки у нее выиграла.
- Да ладно! - Ты кубок получила,
а она грамоту.
- А я и сейчас скажу,
что это несправедливо.
- А вы... А вы снова сыграйте, а?
Прямо сейчас!
- Арина, давай! Давай!
- Нет-нет.
- Вздрогнем!
- Здорово, старый.
- Здорово, коли не шутишь.
- Я гляжу, ты за бабульками
подглядываешь?
Ты, часом ли, не маньяк-извращенец,
старина?
- Болтун ты!
- Дай погляжу.
Богиня! Реально богиня.
И глаза, и волоса. Да и остальное
все имеется. Богиня... Афродита.
- Ты сам не извращенец, часом?
- А главное - кольца на пальце нет.
- У кого, у Арины?
- Вот ты и прокололся, старый.
У какой Арины? У дочки ейной.
- Ладно. Ты, слышь, это...
Языком не чеши, да?
- Ага, заметано.
Только с тебя - карпик
килограмма на полтора.
- А вот... А это уже коррупция.
- Нет, Семен, это не коррупция -
это мужская солидарность.
Ладно, я пошел за баяном,
а то там меня конкретно не хватает.
- Тимофей!
Ты где, блин?
- Как не вовремя, зараза...
- Ты тут? А я ору, ору.
Здрасте, дядя Семен.
- До свидания.
- Чего это с ним? - Чего-чего -
может, захворал человек!
Ты чего тут?
- Как чего?
Тетя Манечка нас позвала к себе.
Я за тобой зашла как приличная.
Баян будешь брать?
- А я вот так! Опа!
- Я - вот так.
- Да ты же моя дорогая! Опа!
- А я вот так.
- Раз, два, три - хоп, хоп, хоп.
Поехали!
Вместе: - Ура!
- Ура, победила!
- Она жульничала!
- Все, все. Все - свидетели...
- Светка....
Света, ну ты чего? Ну Света...
Да ладно тебе, господи.
Светка...
А ты помнишь,
как мы с тобой в школе...
После второй смены
в школе полы мыли в классе?
Помнишь? И главное,
свет тогда выключили.
Мы с тобой в кромешной темноте
дрожим от страха, за руки взялись.
И главное, ты мне говоришь: "Это мне
не страшно - это мне холодно".
Помнишь?
- Было такое, было.
- Потом шепотом призналась мне,
что ты влюбилась в артиста Тихонова
и, когда вырастешь,
выйдешь за него замуж,
а меня позовешь свидетельницей
на свадьбу. Помнишь?
- Да, ты тогда еще засмеялась
и сказала, что я глупая.
- Светка, ты прости меня.
Это я глупая была тогда.
Очень глупая.
- Ариша, и ты меня прости.
- Светка, прости меня.
- За это надо выпить!
- Давай выпьем.
- Ну что за шум, а драки нет, а?
- О-о-о!
- И что, мы пришли, а нас не ждали?
- Ну чего ты плачешь-то, дурочка?
- Штрафную нам!
- Так, присаживайся.
- Тимоха, наливай.
- О, здорово, Михалыч.
- Здорово, Тимоха.
- О, чья? Ничья. Держи - твоя.
Так, Сергеич, благодарю.
Ну чего сидим такие грустные?
Ну-ка, взмахнули! Оп, оп!
- Наливаем, наливаем.
- Ну чего ты спрятался?
- Здравствуй.
- Здравствуй.
- Совсем не изменилась.
- Не смеши. Почему не пришел?
- Зачем?
- И то верно.
А я, вот видишь, пришла.
На тебя хотела посмотреть.
- Ну и как?
- Ладно, я пойду.
- Я провожу?
- Проводи.
Поют: "- С Тимофеем я лежала
Совершенно в неглиже!
Тимофей меня не трогал...
- Опа, опа, жареные раки!
Приходите, девки, к нам -
Мы живем в бараке.
Едет поезд из Тамбова,
Дым валит густой-густой.
Не женить меня Жаннетте,
Буду вечно холостой.
Опа, опа, жареные раки!
Приходите, девки, к нам -
Мы живем в бараке.
- Я вчера была твоей,
А сегодня - Мишкина!
Нос у Мишки - как сосна
на картине Шишкина.
- Опа, опа, жареные раки!
Приходите, девки, к нам -
Мы живем в бараке.
Вышел месяц молодой, спрятался..."
- Мама, что это было?
Поют: "- ...Приходи ко мне домой -
Ласками замучаю.
Опа, опа, жареные раки!
Приходите, девки, к нам -
Мы живем в бараке".
- Сейчас на пенсии - отправили.
Я бы еще работала.
А ты когда вернулся-то в Светлогорье?
Ты же уезжал вроде, правильно?
- Да, развелся, уехал.
Жил в Сибири, работал пожарным.
Восемь лет назад вернулся,
взял в аренду часть озера -
не сидеть же без дела.
- Молодец!
Ну ты дальше не провожай, я сама.
- Завтра придешь?
- Зачем?
- Не знаю. Может быть,
мы с тобой не обо всем поговорили?
- Может быть.
- Вот, понимаешь,
такая незатейливая история:
с утра он еще был майором,
а к вечеру он стал капитаном.
- Жанка опять накидалась,
завтра ей будет плохо.
Я ее на диван положила -
пусть отдыхает. Виталик тоже спит.
Ну и вам пора!
Вместе: - Да, да...
- Еще по одной?
- А что нас останавливает?
- За любовь.
- За любовь так за любовь.
На брудершафт?
- Не возражаю.
- Отличилась, как всегда?
- А что, кому-то что-то не нравится?
Я тебе говорила: "Поехали отсюда"?
Говорила?
"Мне здесь плохо, поехали в Москву".
Нет, главное: чтобы тебе было хорошо.
- Бесстыдница.
- Не лезь в мою жизнь.
Она моя! Живу, как могу.
- Живи, но зачем так позориться-то?
- А где мужик-то мой?
- Это который?
- Тимоха - кто еще?
- Дома, наверное.
- Напился, что ли?
Меня забыл, а сам напился?
- Он сказал, что она его сестра.
- Привет. А ты откуда здесь?
- Оттуда! Дверь была открыта.
- И что?
- А что?
- Я же тебе уже все сказал.
Нет! Я же сто раз уже тебе сказал.
- Об чем?
- Обо всем!
Между нами ничего не будет,
чтобы ты отвалила от меня!
- А прошлые разы не считаются,
что ли?
- Не считаются, потому что это было
случайно и неправильно!
- Не ори. Перебесишься - поймешь,
что я лучше всех.
- Значит, так! Ну-ка взяла
свое шмотье - и давай до хаты!
- Ну чего ты как этот...
Поцелуй меня.
- Время пошло. Не успеешь - выкину
в чем мать родила. Ты меня знаешь.
- Ой... - Что?
- Укололась.
Зашибись.
- Дай.
- Ты же не хотел.
- Я про заколку, дура.
Это не твое.
- Теперь мое.
Я в душ сначала, любимый.
Ты сделай мне кофе -
с пенкой, как я люблю, помнишь?
(Звучит музыка.)
- Бабуля! Ты где?
- Да здесь я, здесь.
Ах вы мои хорошие!
Заходите-заходите.
Давайте знакомится. Это Виталик,
внук моей подруги Аринушки.
А это мои внуки: Лизочка и Рома.
Ну, пойдемте в дом.
Я вас пирожками угощать буду.
- Бабуля, мы спешим.
Тебе тут мама молоко
и сметану передала.
- Опять ваша забота!.. Ты институт
выбрала, в который будешь поступать?
- В процессе пока что.
- Виталик, никуда не уходи.
Сейчас поедем на кладбище.
- Цветы надо купить.
- Заедем купим.
- А куда ехать-то?
- Да прямо. Я тебе покажу.
- Ну вот они.
Вот это - первый - дед.
Виссарион Евстафьевич.
- Воевал, ранен был.
- Он охотник был.
Меня с собой брал, учил стрелять.
Это папа, Иван Виссарионович.
- Почему у них
дата смерти одинаковая?
- А ты разве не знаешь?
- Они вместе погибли.
Автобус с птицефабрики
с рабочими ехал по зимнику,
провалился под лед в полынью.
Папе с дедом удалось выбраться.
Они стали людей спасать, а сами...
Они уже обессилели,
когда последнего-то затолкали на лед.
Иван Виссарионович
под воду так и пошел,
а дедушка за ним прыгнул.
Вот поэтому-то и один день.
- Вот тут меня и похороните, хорошо?
- Бабаня...
- Хорошо?
Слово дайте. Понимаю: неудобно,
но надо сделать так. Обещаете?
- Мама, тебе все равно уже будет.
- Да не будет ей все равно.
- Хватит уже, замолчите! Не могу!..
- Бабаня, обещаем.
- А что это с ней?
- Да все хорошо.
Это она меня так любит.
- Мама... - А?
- Давай отойдем поговорим.
- Ты что у меня такая нервная
последнее время стала?
- Прости меня. Что-то я правда
как-то не справляюсь с реальностью.
- Я вижу.
- Да все что-то
у меня как-то не складывается.
Мне уже столько лет,
а ничего не получается.
Влюбляюсь в одних козлов -
они потом козлами и оказываются.
И вообще, такое впечатление: ничего
хорошего у меня в жизни уже не будет.
На два килограмма поправилась
с прошлого лета...
- Дурочка, ну ты же не виновата!
- Ой... Вообще, это я упустила тебя.
Все работа, работа, одна работа.
А тебя упустила. Прости.
- В смысле - упустила?
- Дала тебе свободы слишком много,
а надо было больше контролировать.
Тебе сейчас легче было бы.
- Мама! - Что?
- Ты вообще что такое несешь?
Упустила она!..
Да ты шагу не даешь мне ступить!
Ты понимаешь вообще?
Все должно быть по-твоему!
Все! Я вообще!..
Займись своей жизнью!
Оставь меня в покое!
- Сейчас, я помогу тебе, подожди.
Осторожно. Давай, давай, давай.
- Проходите. Навспоминались?
Ой, сейчас чайку попьем.
- Мама, ты зачем на бабаню орала?
- Не твое дело.
- Мое.
- Отстань, а.
- Значит так, мама,
слушай меня внимательно.
Я уже не маленький - я мужчина,
и я единственный мужчина в семье.
Поэтому ты будешь делать так,
как я скажу, понятно?
И не смей больше так орать на бабаню.
Ты на нее выливаешь свой негатив,
а ей потом плохо.
Хочешь,
чтобы она быстрее померла, да?
- Как же вы меня все достали!
- Мама, ты чего?
- Оставь меня. Я хочу побыть одна.
- Ладно.
Но мы еще вернемся к этому разговору.
- Уйди, сказала!
- Лиза!
(Свистит.)
Лиза, выйди!
- Ну и чего ты свистишь?
Я тебе Жучка, что ли?
- Я как-то не подумал.
Короче, вечером танцы в ДК.
Пойдем?
- С тобой?
- А что такого?
Приглашаю же. Пойдешь, нет?
- А ты меня ни с кем не перепутал?
- Слышь,
кончай так со мной базарить, поняла?
Я хочу по-хорошему.
А могу по-плохому, поняла?
- Гуляй мимо отсюда, Паша.
Ты задолбал со своими хотелками.
- Слышь, овца,
а ты что из себя строишь, не пойму?
Я сказал:
будешь моей - значит, будешь!
- Воу, слышь!
Отвали от сестры, понял?
Я тебя урою, понял?
- Ромик...
Не газуй: нарвешься.
- Давай, что ты? Давай.
- Во шкет бойкий!
Не бойся - не трону.
Ты же моя родня будущая.
- Отошел от нашего дома, урод.
- Ладно, пора мне.
Ты это, Лиза, приготовься. Я зайду.
- Мама, это что,
по-настоящему, что ли?
- Да все нормально.
Просто давление. Скоро пройдет.
- Это ужасно, мама.
Ужасно, что я тебе не верю.
Я думаю, что ты это все специально,
чтобы мной манипулировать.
Я сейчас вообще никому не верю,
особенно тебе.
- Девочка моя...
- А еще ужаснее знаешь что?
Что я вот тебе сейчас не верю,
а ты возьмешь и умрешь по-настоящему,
а я буду думать,
что ты это специально сделала.
- Ты заболела желтухой,
и тебя забрали в инфекционку.
Тебе было 5 лет.
Ты лежала одна,
а я не могла быть с тобой.
Ты лежала одна в палате и выла.
Тебе делали уколы, тебе было больно,
а меня рядом не было.
Ты выла и звала меня. Сутки.
Только потом уснула.
Вот с тех пор ты мне и не веришь.
- Ой, откуда ты знаешь?
Ты все придумала. Тебя там не было.
- Ничего я не придумала.
Напротив твоей палаты росло дерево.
Я сидела на этом дереве,
смотрела на тебя
и выла - только беззвучно.
Я умею беззвучно.
- Прибью поганца!
(Свистит.)
- Семен, ты почто шумишь-то?
Нету его!
- А где он, не знаешь?
- Рыбу продает. Ко мне приходил.
Предлагал - я не взяла.
Я рыбу не ем: солитера боюсь!
А так-то недорого продает.
- Так где он продает-то?
- На нашей улице продавал,
а теперь не знаю...
Наверное, тоже где-то неподалеку.
- Мне, знаешь, часто снилось,
что я живу в Светлогорье.
И так вот утром выхожу во двор.
На траве - роса...
Ну, осенью - иней.
И ты знаешь, я просыпалась в слезах.
Мне так хотелось сюда вернуться!
Я даже думала:
Виталику оставлю квартиру,
а сама куплю себе здесь домик.
Ну, маленький.
Мне же большой-то не нужен.
Но так, чтобы обязательно - дворик.
И чтоб печка...
- Печек-то уж ни у кого нет.
Газом топят,
у кого центрального нету.
- Ну вот!.. Тогда и не надо.
- Ну зачем тебе дом-то?
Ну живи ты у меня.
Нам же весело с тобой, а?
А ругаться начнем -
во будет счастье!
- Ой... Жалко, что жизнь одна, да?
- Да...
- Так себе бабешка, без огоньку.
Такие сражения не выигрывают.
Ничего, победа будет за нами!
- Берите! Свежак!
- А что, вы сегодня?..
- 250.
- Сегодня словили? - Конечно.
- Сколько? - 250 - штучка.
- Штучка? - Да.
- Она килограмм, наверное.
А у вас нет весов?
- О, дядька мой приехал! Дядя Семен,
это у нас, похоже, наследственное.
Я, глянь, тоже рыбы надрал!
Клевало - как из пулемета.
- Галя, вызывай ментов!
Они друг друга поубивают!
- Ты что, гнида,
за старое взялся, да?
- Ты почто меня ударил?
- Ты рыбу мою украл.
- На ней написано, что она твоя?
Я вообще в другом месте ловил.
Ты сейчас неправ, дядя Семен,
по всем понятиям:
и по нашим, и по вашим.
Тебе отвечать придется.
Ты не боишься?
- А когда я вас боялся?
Я вас, гнид, всю жизнь гонял
и гонять буду.
- Много неправильных слов говоришь.
Тебе отвечать придется.
- Я тебя!..
- Так, ну-ка,
оба встали и успокоились!
Ну чего вы тут устроили, а?
Семен, ну ты-то куда, а?
Давайте-ка оба в отделение -
там разберемся.
Давай! Чего зенки вылупил? Вперед!
- Ой... Ну и выперли на пенсию.
А я вот все маюсь,
все никак покоя не найду себе.
Я же ведь какая раньше была?
Как пружина, да?
Все время куда-то летела,
для школы что-то выбивала, требовала,
скандалила,
а сейчас - как будто с размаху
в стенку врезалась
и никому не нужна, получается.
- Хватит на жалость-то давить.
Не нужна она никому.
А Кира? А Виталик?
- Не знаю я, Маня.
Мне кажется, я им мешаю,
лезу к ним со своим уставом.
Но они не хотят жить, как я требую.
- Слушай, подруга, конечно,
у них своя будет жизнь
и они решать будут так,
как они хотят,
но ты должна им
свое представление сделать.
Ну как иначе-то?
Может, будет, как всегда:
ни тебе, ни им.
Жизнь - она, знаешь, непредсказуемая.
- Да нет. Я, наверное,
сама во всем виновата.
О работе все время думала,
а надо было с ними побольше быть.
- Ну а как? Ты не могла же.
- Не знаю. Я же не пробовала.
Может, и могла.
Ой, что-то я разнюнилась.
Ладно, хватит.
Пойду-ка я кости разомну немножко.
- Ну что, товарищи пионеры,
давайте-ка выходим, строимся -
и в конуру.
Давай, Семеныч, давай.
- А за что ты меня-то закрываешь?
Это он на меня с кулаками набросился.
- Разберемся. Посидите, подумаете.
Устроили тут Дикий Запад.
Родственнички, блин. Давай.
- Ой, господи...
- Доброе утро.
- Доброе утро. Доброе утро. Садись.
- А мама где?
- Да ушла куда-то.
Сказала: "Пойду прогуляюсь".
- Да вы что?!
Вы зачем ее отпустили?
У нее же вчера давление было высокое:
под 200 почти!
- Так отпустило же.
- А куда она пошла?
- Это я не смотрела.
- Ну вы даете!
- Здравствуйте. Вы что-то хотели?
- Нет. Извините, я просто мимо шла.
- Постойте-постойте.
Подождите.
Вы не Арина, случайно?
- Случайно Арина.
- Я вас узнала.
А я на три года позже вас училась.
Нина Шумихина. Вы меня не узнали?
- Нет, извините. Я не помню.
- Но это не важно.
- Это же ваш дом бывший?
Хотите зайти?
- Пожалуй, не стоит.
- Ну почему же?
Заходите, не стесняйтесь! Прошу вас.
- Нет, спасибо. Я пойду.
Это не мой дом.
Все прошло, ничего уже не вернуть.
Извините. Я пойду.
- Всего доброго.
- Мама! Мама!
Мама...
- Хватит орать. Иди сюда.
- Вы маму мою не видели?
- Слушай меня сюда, овца.
Еще раз увижу тебя рядом с Тимохой -
я тебе зенки выдеру.
Ты поняла меня? - Слушайте,
отстаньте от меня со своим Тимохой!
У нас мама пропала.
Вы ее не видели? - Ты поняла меня?
Приехала -
и давай тут задом перед ним вертеть.
Ты думаешь, это нормально, да?
Ты нагадила, потом свалишь,
а нам как жить?! У нас отношения!
Я три аборта от него сделала!
Отвали от нас!
- Три?! Вы что тут, совсем дикие?
- Ну, не три. Вообще ни одного.
Это я так, фигурально.
Для красного словца.
Короче, если не поняла, плохо будет.
- Слушайте, у нас мама потерялась.
Вы ее не видели?
- Да найдется твоя мама.
Ну что ты проблему из этого делаешь?
Как ушла, так и придет. Если ушла -
значит, ноги хорошо ходят.
Да на ней пахать можно,
на твоей матери!
Она тяжелее указки в жизни
ничего не поднимала!
- Дура!
- Овца!
- Не надо тебе в Москву.
У нас что, ближе медучилищ нет?
- Есть. Просто хочу
в институт сразу готовиться,
параллельно
на подготовительные курсы ходить.
- Как ты там жить будешь,
я не понимаю: там же идиоты одни.
Типа вот этого вот.
- Приветствую.
- Ну привет.
- Что так недоброжелательно?
- Ты тупой? Это как раз
верх доброжелательности.
- Хамство, похоже,
зашито в ваш генетический код.
- Что ты сказал?
- Глухой? - Повтори.
- С первого раза не слышишь?
- Слышь, ты...
Уйди, пока я не озверел.
- Тебе надо - ты и уходи.
- Так, ну все. Хватит.
- Жаль. А я ведь только начал.
- Что ты начал?
- Изящно отвечать на тупое хамство.
Вас же, друг,
смущает сложность образов, да?
Когда вы чувствуете, что
вас опускают, но не понимаете где?
- Ты меня опускаешь?
- Нет, что вы!
Я вас пытаюсь поднять до своего
уровня. Впрочем, безуспешно.
- Напрашиваешься? - Нет, вы же
все здесь резкие, как пропеллеры.
- Рома! Прекратите!
Да, Рома, прекратите!
- Вполне достаточно.
- Кажись, девчонки подрались.
Ромик, этот столичный тебя обидел,
да?
Малыш, не плачь.
Дядя Паша за тебя заступится.
Ты ж мне родня почти.
- Прекратите! Прекратите!
Помогите!
Хватит! Прекратите!
Помогите! Тимофей!
Помогите!
- О!
А ну-ка, прекратили!
Какого хрена вы тут устроили, а?
- Да ничего такого, дядя Тимофей.
Чисто спорт. Спаррингуем слегка,
вон молодой из Москвы попросил.
Говорит, класс хочу показать.
- Ага. Лиза, кто начал?
Рома?
Виталик? Ясно.
Значит так, спортсмены,
если еще раз увижу,
все руки пообламываю, ясно?
- Какие вопросы?
Мы силовые структуры уважаем.
Погнали, парни!
У нас еще занятия по шахматам.
(Смеются.)
- Давай-давай, шахматист.
Виталик, садись-ка в машину.
Я тебя подвезу.
- Не требуется.
- Эй!
Пойдем к нам, умоешься.
В таком виде не надо.
- Мы ближе, чем бабушка, живем.
- Мама! Мама, ну где ты ходишь?
- Я вышла прогуляться.
Ничего страшного.
- Я чуть с ума не сошла!
- Не волнуйся: ты давно уже сошла.
- Мама, я думала,
что ты ушла от нас насовсем.
Или, не знаю,
с тобой случилось что: упала,
головой ударилась, ногу сломала!
Ну все же могло быть!
Вообще, ты могла уйти от нас,
как Лев Толстой. Ты можешь.
Навсегда. - Почему ты просто
не позвонила мне на мобильный?
- Потому что связь тут не работает,
мама.
- А, ну да. - Ага.
- Давай пойдем, а то люди смотрят.
Неудобно.
- Пойдем.
- Еще раз.
Спасибо.
- Держи пять. Вроде нормальный пацан,
хотя и москвич.
- Это зависит от географии?
- Это зависит от всего,
но главное - от человека.
- Больно.
- О! Ну наконец-то! Разбежались все,
никто ничего не поел.
Ну-ка, давайте к столу.
Для кого я это все готовлю-то?
- А Виталик не проснулся еще?
- Да давно проснулся.
- А где он?
- Ушел. - А...
- Как?! Вы зачем его отпустили?!
- Кира, я тебе знаешь что скажу?
Ты голос-то не повышай,
а то я свой-то как повышу!
Не хуже, чем пожарная серена.
Ты поняла? - Да ну вас!
- Нет, ну...
- Ну, доволен?
Если он меня закроет,
я выйду и пришью тебя, понял?!
Родственничек.
- Не пугай: пуганый.
- Ты чего,
совсем с башкой не дружишь?
Ну взял я у тебя 10 кило.
Ну что ты, обеднеешь?
Или ты думаешь,
у тебя рыбу никто не ворует?
- Работать пробовал?
- А смысл?
Куда меня возьмут с моей биографией?
Да если и возьмут - вкалывать
за 30 тысяч? Лучше снова сяду.
- Значит, сядешь.
- Ну что, успокоились?
- Да мы особо и не волновались.
Да, дядя Семен?
- Претензии есть друг к другу?
- Ты что?
К чему? Шутишь?
Мы ж родственники, семья.
- Семен... Семен,
заявление писать будешь?
- Расходимся.
- Это я, вообще-то, могу заяву
на него накатать:
он на меня с кулаками полез,
аки коршун на котенка.
- Предъяву будешь писать...
Ну, давай конкретнее.
- Не по понятиям.
- Ну и хорошо, мне меньше бюрократии.
Но если хоть раз еще
что-то подобное повторится,
я больше добрым не буду.
Понятно? Понятно?!
- Да понятливые мы. Чего горло драть?
- Хорошо, что понятливые.
- Старый, совсем одичал, что ли, а?
Ты смотри, ведь он тебя
специально под статью подведет,
ты же его подлый характер знаешь.
- Виноват: психанул.
Больше не повторится.
- Бывай.
- Я, если честно,
сегодня в первый раз дрался.
- Да ладно? - Серьезно.
- Ну ты даешь!
Как же ты жил все эти годы?
- Вот так: мирно прозябал.
- Нет, это не жизнь, конечно.
У нас все дерутся. А как иначе?
Если есть какие-то разногласия,
как их решать?
- Можно на словах выяснять.
- На словах неинтересно:
нет удовлетворения. Но ты не думай,
у нас тоже свои правила:
кастеты нельзя, лежачего не добиваем.
- Джентльмены.
- Зато у нас все к армии готовы -
у нас почти всех в десант берут.
- Ага. Или в тюрьму.
- Не придумывай.
Бывает, конечно, но редко -
иногда, если по глупости.
Кстати, погнали завтра на танцы?
- Я так-то не очень танцор...
- Да я тоже не танцор.
При чем тут это?
- Так танцы же?
- Да это просто так называется,
а вообще просто молодежь собирается,
разговаривает,
с девчонками знакомимся.
Если приезжают с других сел пацаны
и борзеют - бьем их.
Иногда - они нас. Весело.
- А Лиза пойдет?
- Не знаю.
Она редко ходит, но, может, и пойдет.
А при чем тут Лиза?
- Просто, а что?
- Так, давай для ясности:
не вздумай даже, понял?
- Чего не вздумать?
- Приставать.
В этом вопросе все конкретно:
урою любого - и тебя тоже.
- Может, она сама решит?
- Не решит.
Я ее брат, я за нее отвечаю.
Никакого позора не будет.
- При чем тут позор?!
- При том. Все, тема закрыта.
Понял меня?
- Да пошел ты!
Отвали от меня, сам дойду.
- С огнем играешь, Кирилл.
- Так вышло.
Не ожидал я от него.
Я к нему по-человечески,
думал, что нужна помощь, поддержка.
А я хочу новую жизнь начать,
человеком стать.
- Ты, конечно, молодец! А то,
что ты его обчистил, это ты забыл?
Да он тебе не верит больше.
- Так вот...
Вот все вы так!
Да, человек оступился,
но можно руку подать,
а вы все норовите в яму толкнуть.
- Ты на работу чего не устроишься?
- Куда? Меня отовсюду гонят взашей.
- А где ты был-то? Я могу помочь.
На кирпичном люди требуются,
на лесопилке - тоже.
Я могу поговорить с людьми.
Что скажешь?
- Хороший ты мужик, Тимоха,
хоть и мусор.
- Так как?
- Спасибо, начальник, я сам.
- Кирилл, не играй с огнем
и не выпендривайся,
если не хочешь на зону
опять вернуться.
- Планов таких нет.
- "Здравствуй!
Легкий шелест слышишь?.."
- Здравствуй.
- Здравствуй.
- Узнала, что ты приехала, -
решила зайти. Не против?
- Ну, пришла так пришла.
- Мне кажется,
нам следует поговорить.
- Возможно. Говори.
- Не здесь. Приходи ко мне вечером.
Придешь?
Приди. Это важно.
- Хорошо.
- К семи. Жду.
- Лера!
- Что?
- Выброси эти духи.
- Почему?
- Тебе не идет.
- Виталик! Ну где ты шляешься?
Я тебя везде ищу.
Что случилось? Тебя избили?
- Нет, мама, все хорошо.
- Так, садись в машину, поехали
в полицию - я буду писать заявление.
Я этого так не оставлю!
- Мама, я никуда не поеду.
Ну подумаешь, подрался.
- Ладно, поехали к Манечке,
будем собирать чемодан,
и мы немедленно уезжаем в Москву.
- И в Москву я не поеду.
- Как - не поедешь?
- Мама, я завтра иду на танцы.
И вообще, мне здесь нравится.
- Ну-ка посмотри на меня.
Ты принимал запрещенные вещества?
Ты как-то ненормально себя ведешь.
- Мама, а ты когда-нибудь
была на танцах?
- Да какие танцы, что ты несешь?
Какой-то бред!
- Мамочка, милая, я так тебя люблю,
ты даже не представляешь себе.
- Сыночек, ты точно принимал
наркотики! Признайся.
- Нет. Совсем нет.
Просто, кажется, я влюбился -
и на этот раз по-настоящему.
- Ну чего ты? Опять подглядываешь?
- Рот прикрой, болтун.
- Слушай, Семен, а правда, говорят,
что у вас с ней по молодости
шуры-муры были, а?
- Не было.
- Ты не обижайся,
я же просто так, без обид.
- Ну и кати куда ехал.
- Слушай, погоди, я спросить хотел:
ты... ты влюблялся, а?
- Не твое дело.
- Да я просто для себя понять хочу.
Семен, понимаешь, у меня девок
вроде как много было,
а вот такой ерунды, что ли,
как сейчас, - никогда.
Да и возраст у меня уже...
Это молодые должны влюбляться,
а я же... Как-то мне не положе... Да?
- Слушай, отстань ты от меня.
- Ну погоди, Семен!
- Манечка, вы...
- Тихо!
Показалось.
- Что, лось?
- Кира...
- Что?
- Ты очень напряжена.
Тебе надо расслабиться.
- Возможно, вы правы.
- Вот. На мандариновых корках.
То, что тебе нужно.
- Манечка, а это будет очень
неприлично, если я сделаю вот так?
- Ой, не уверена,
что это хорошо закончится.
- Я тоже не уверена, только маме
не говорите. - Ой, господи...
- Привет!
- Я думала, ты не придешь.
- А я вот пришла.
- Заходи.
- Жанна!
- Адресом не ошиблась?
- Пустишь?
- Ну заходи, раз пришла.
- Ну, а ты даже ничего
не попробовала.
Боишься, отравлю?
- Нет. После шести не ем.
- Ой, врешь!
Меня унизить хочешь:
я толстая, а ты стройная,
ты старше меня, а выглядишь моложе.
Врешь?
- Вру. Ну, рассказывай.
- О чем?
- О жизни своей, о счастье.
Оно было?
Ты ведь так хотела быть счастливой.
- Нет, счастья у меня не получилось.
У меня, как у всех.
- Жаль.
- Опять врешь?
- Сейчас не вру.
- Я не хотела тогда... Так вышло.
- Не хотела, но смогла.
- Он изнасиловал меня.
Не вру.
- А почему не заявила?
- Любила его.
Ты любила, а я вот тоже.
Ты уехала, а я рядом.
Да он в этом, может, и не виноват:
я сама его соблазняла.
Ну, точнее, вертелась перед ним,
дразнила.
Я же красотка тогда была.
Ты помнишь, какая я была красотка?
- Помню: была. Подтверждаю.
- Не знаю, что я тогда напридумывала:
что он несчастный,
что я буду любить его
и он забудет тебя.
Сама ночью к нему пришла, чтобы
объясниться, сказать, что люблю.
А вышло просто дико.
Я сказать-то ничего не успела:
он завалил меня...
Он же пьяный был: не соображал
ничего, Ариной меня называл.
Он как узнал, что я беременная,
то зарегистрировались,
ну он сесть боялся. Свадьбы не было.
Ничего не было, как я мечтала.
- Бывает. А что с ребеночком?
- А он избил меня.
- Что?!
- Избил. Он же пил тогда, сильно пил.
Он же хотел жить с тобой, а вышло
так, что стал жить с нелюбимой.
Да избивал-то несколько раз. А после
последнего раза случился выкидыш.
После этого я ушла от него,
а он уехал в Сибирь.
Я никогда и никому
не рассказывала об этом.
- А зачем мне рассказываешь?
- Ну ты же из-за него приехала.
- Это вряд ли.
- Из-за него.
Я хочу предупредить тебя.
- Давай.
- Он не изменился:
он бьет всех своих женщин.
- Странно, что меня не бил.
- Странно. Сегодня, кстати,
он избил Кирилла, племянника.
Его в кутузку забирали.
Он психованный!
Не приближайся к нему.
- Спасибо, что предупредила.
- Ну, мы же подруги... были.
- Да, были.
- Уезжай - так лучше будет.
Я боюсь за тебя.
- А ты не изменилась.
- Давай.
Что приперлась-то, я не поняла?
- Правду сказать.
- Ну говори.
- Наливай.
Ты думаешь, я такая гулящая вся, да?
- Разве нет? По факту.
- Ну, по факту вышло, что да, но...
...по сути - нет.
Мне уже 40 лет, а ничего хорошего
я в жизни-то и не видела.
А годы-то идут, а я все жду.
А вот тебе сколько лет?
- Столько. Неважно.
- Кидаюсь на первого встречного -
все думаю: вот он, единственный.
А все одно и то же:
то они мне изменяют, то пользуются.
А годы идут, а любви нет.
- На фига мне это знать-то все, а?
- Подожди. Мне сказать надо.
Давай...
Я Тимофея как увидела,
сразу подумала: вот он - настоящий.
Сильный такой, уверенный.
- Все так. Но не твой.
- Он сказал, что ты его сестра.
- Вот гад, а!
- А я как поняла, что ты не сестра,
все встало на свои места.
Очередной кобелина одноразовый.
- Я его люблю. У меня нет вариантов.
- Ты такая же, как я, -
мечтательная дура. Давай.
- А как без любви-то прожить?
- А так!
- Надо же любить кого-то.
- Не надо.
Надо жить, как моя мать:
работа, дом, сын.
Ну, в смысле дочь, а у меня сын,
работа, а все остальное на фиг.
- Да ну, не получится у тебя ничего,
сама знаешь.
- А я попробую.
- Давай еще выпьем.
- Нет, все.
Я пойду, а ты подумай:
нужен он тебе такой,
одноразовый-то?..
- Подожди, подожди. Давай,
давай я скажу. Теперь я скажу.
- Чуть-чуть.
- Я же Тимоху-то полюбила
еще в седьмом классе.
Он как раз в армию уходил.
Клялась, божилась, что дождусь его.
А ушел - и все, не дождалась.
Да ладно, случайно вышло.
Жалостью взял: без одной ноги был.
- Кто?
- Кто? Муж мой первый.
А потом Тимоха вернулся -
и как все началось...
Ой, как увижу его -
прямо ноги подкашиваются.
Дала ему. Случайно вышло.
В темноте, после танцев.
Он выпивший был.
Да он уж и не помнит этого раза.
С другой меня перепутал в темноте.
Да. А второй раз уже сознательно.
Как понеслось у нас... А мой-то узнал
и давай за мной с топором бегать.
А на одной-то ноге
меня разве догонишь?
Ой, ушла от него.
Думаю: ночью еще прибьет.
Да...
А Тимоха-то не взял меня -
с Дашкой закрутил,
с почтальоншей нашей.
А он и не помнит, поди,
сколько у него там их всех было!
А я вот все жду, терплю.
Может, что у нас получится, а?
Может, перебесится? Я у него -
как это? - на всякий случай.
Говорит, для здоровья чисто.
Вот так и живем.
А тут ты еще...
Держи. Не теряй.
Береги, как это... честь смолоду.
- Ах, тварь ты, тварь!
Ты бесстыжая тварь.
Тварь! Тварь!
- Подожди, это я.
- Следил за мной?
- Нет, случайно получилось.
- Что-то очень много случайностей.
Я пойду, пока.
- Хочешь, пойдем ко мне?
- Нет.
- Понимаю. У нее была?
- Да.
О тебе говорили.
Ну, точнее, она говорила.
- Не думаю, что что-нибудь хорошее.
- Да.
А почему тебя так быстро отпустили
из полиции?
Кажется, я тебя совсем не знала.
- Так столько лет прошло.
Совсем чужими стали, наверное.
- Я устала. Не ходи за мной,
пожалуйста.
- Как скажешь.
(Храпит.)
- Любимый, ты меня разбудил,
потому что соскучился?
- Потому что ты храпела,
а это вредно: можно задохнуться.
- Какой ты заботливый, милый.
- Двери потом просто прикрой.
- Угу.
- Чего надо?
- Просто соскучилась.
Ты же все время отворачиваешься
и переходишь на другую сторону улицы,
делаешь вид, что даже не знаешь меня.
- От греха подальше.
- Скажи, а ты меня совсем не любил
тогда? Ну хоть чуть-чуть?
- Нет.
- А я любила, очень сильно.
- Прекрати.
- Я с ней говорила вчера.
Она красивая - даже не скажешь,
что ей уже...
- Иди домой.
- Погоди, что скажу.
Только ответь честно.
Ты ее еще любишь?
Любишь, значит.
Помнишь, в детстве было
мороженное помидорное?
- Не помню.
- А я помню.
Его никто не любил, а я любила.
Дура какая, да?
- Иди домой.
- Так, я все обдумала.
Я дрянь, но я хорошая.
Вечером приходи ко мне.
В семь. Я и Арину позову.
Она придет. И ты должен прийти.
Так надо.
- Хм...
- Мужчина, уйдите, вам тут не рады.
- Подожди. Послушай меня.
Жанна ночью ко мне пришла
и много чего говорила -
и про то, что тебе про меня
рассказала. Только это неправда все.
Ну, точнее, не совсем правда.
Точнее, не неправда, а не совсем так,
как она это представляет.
- Вот уже скучно.
- Она все сама себе напридумывала,
понимаешь? И верит в это:
что любит меня и прочее.
Она паленкой торговала,
а я прикрыл ее по этому делу.
Я мог ее легко посадить на два года:
два человека пострадали -
чуть не померли, еле откачали.
Если бы померли - тогда прикрыл бы,
а так пожалел.
Она, конечно, не торгует больше
этой дрянью, но после этого всего
она решила, что любит меня и что я,
мол, не просто так ее пожалел,
что тоже к ней неравнодушный.
Потом День ВДВ и...
В общем, я мало выпил и...
короче, с ней остался.
Но один раз, и все!
- Одноразовый, значит? Понятно.
- Погоди, не совсем так.
Ну один раз, случайно.
У нас же с тобой это тоже было
неожиданно, правильно?
- Неправильно!
- Да я не поэтому...
В общем, я ей сказал:
"Жанна, давай расстанемся,
это все было недоразумение". А она
думает, что все это было правильно,
что вроде как всегда меня любила,
с самого детства, что ли...
Но ничего такого не было.
- И зачем мне это все знать?
- Потому что...
Потому что... ерунда какая-то.
Я все время о тебе думаю, вспоминаю,
не могу выбросить тебя из головы.
Короче, влюбился я в тебя, вот.
- Ой, знаешь, давай завязывай с этим.
Мне вот такого только
для полного счастья не хватало.
- Погоди. Ты послушай меня,
не перебивай и не руби сплеча.
Выходи за меня.
- Что?
- Правда, я ответственно заявляю:
ты ни о чем не пожалеешь,
я клянусь тебе.
Понимаешь, получается так,
что я такую, как ты, всю жизнь искал.
Я теперь тебя никому не отдам,
слышишь? Это вопрос решенный.
Мне через год майора дадут,
дом у меня крепкий, я не ленивый.
Будешь жить и счастью радоваться.
А про остальных не думай,
потому что все, больше такого
паскудства не будет.
Да у кого хочешь спроси:
Тимофей сказал - как отрезал.
В общем, ты молчи и думай.
Да, я чуть не забыл.
У меня накопления имеются.
Иномарку купим.
Все, я доложил.
- Соглашайся! Тимофей -
ответственный мужчина,
будешь как за каменной стеной.
- Манечка, вы понимаете,
что вы здесь все придурки?
У вас здесь просто какая-то
аномальная зона!
И кто сюда попадает,
тоже становится придурком!
Вот я, например! А я знаю,
почему так происходит.
Потому что у вас интернета нет.
Вы живете офлайн!
- Бей.
- Еще раз увижу - убью.
- Давай сейчас. Очкуешь?
- Гнида. Подсматриваешь, как...
- Очкуешь.
- Пошел вон.
- Сейчас уйду.
Она будет моей. Это без вариантов.
И ты будешь моим другом, потому что я
люблю ее и я женюсь на ней.
Я буду защищать ее -
это без вариантов.
А то, что подсматривал, - это...
Извини.
Нет сил сдержаться.
Я денег намучу, много,
и тогда приду свататься.
Я по серьезной схеме, Рома,
я не так, как ты думаешь.
- Ты ей не нравишься.
- Она меня просто еще не знает.
Я денег подниму и все решу.
Землю буду рыть за нее.
- Доброе утро!
Понятно. Мне тут не рады.
Ох, что-то мне нигде не рады.
Ну ладно, ближе к делу.
Арина Ивановна!
Прошу вас заглянуть ко мне на огонек
ровно к 19:00!
То, что было вчера, не считается.
Будет еще один известный вам человек,
а я сделаю доклад,
весьма для вас важный и удивительный,
я бы даже сказала - неожиданный.
Если не соизволите нанести
этот визит,
будете жалеть об этом
всю оставшуюся жизнь.
Мерси боку! Чао-какао!
До скорой встречи!
- Что, вообще, происходит, Манечка?
- Аномалия обыкновенная.
Ох, господи...
- Почем караси твои?
- Это рыба называется карп.
- А, ну так почем?
- Не продается.
- А чего так? Я при деньгах.
Я, может, тебя поддержать решил.
- Иди себе.
- Что ты за человек такой,
дядюшка ты мой родной?
Племяш все старое позабыл,
на гордость твою запрет наложил,
пришел к тебе смиренно на поклон,
решил отношения наладить.
Как малые дети, честное слово!
Жизнь одна. У тебя никого,
у меня никого.
Давай держаться друг друга.
Давай шанс друг другу дадим, ну?
Вот неправ ты, старый. Неправ.
Почем сосалки твои, милая моя?
- Палочки - по 20,
ананасики - по 30,
а петушки - по 35.
- Давай мне петушка.
Вон какой красивый.
- Пожалуйста.
- На дядюшку моего похож.
Сдачи не надо! Гуляем!
Не скучай. Не разойдемся мы с тобой
по-хорошему.
Раззадорил меня.
Очень шибко ты меня раззадорил.
Я теперь должен тебе,
а я долги раздаю.
- Ай! Мамочки!
- Стой, стой.
Подожди, успеем еще, ну!
Что ты, дурной, людей напугал?
Давай.
- Э! Куда такой красивый идешь?
- Не твое дело.
- Мое! Ты маленький цыпленок,
а я бульдозер.
Не переходи мне дорогу,
я тебя раздавлю и не замечу.
- Ты кино насмотрелся? Не замечаешь,
что разговариваешь не как человек,
а как персонаж из дешевого фильма
для идиотов?
- Смелый какой! Уважаю.
Но вот тебе мой совет, москвич:
разворачивай оглобли
и вали с моей улицы,
а потом и из моего поселка.
Так будет лучше для всех,
а главное - для тебя.
- Ты глуп.
Я думал, ты страшный,
а ты просто глупый.
- Представляешь, иногда и глупые
могут быть страшными.
Теперь боишься?
- Боюсь. Но не уйду.
- Зря. Зря ты сюда приехал, москвич.
Плохо кончится, знаю.
Но ты не будешь с ней.
Я тебя завалю, сяду в тюрягу.
Но ты не будешь с ней - это главное.
Ты же веришь, что я не понтуюсь?
- Верю.
- Тогда иди назад - к матери,
к бабке своей.
Сейчас очень важный момент, Виталий.
Очень многое зависит от того,
что ты решишь. Ты подумай хорошенько.
Не торопись.
Оно стоит того?
- Ты правда опять хочешь туда пойти?
- Да.
- Но зачем? Ну скажи мне: зачем?
- Не знаю, но все равно пойду.
- Дура потому что.
- А ты знала, что он ее бил?
- Ну, знала.
- Мне почему не говорила?
- Я сама не видела. Это она говорила,
а я-то не видела.
А это значит - может, было,
а может, и не было.
- Удобно.
- Знаешь, что я тебе скажу?
Люди по жизни не меняются.
Если в третьем классе она украла
у Леночки куклу,
а потом раскаленным гвоздиком
она ей выжигала глаза...
если будет у нее возможность,
она это повторит,
и не только с куклой.
- Ты чего, попутал, мусор?
Мне после тебя химчистку салона
придется делать.
- Ты чего, с катушек слетел, парень?
Ты что творишь, а?
- В чем вопрос, начальник?
Конкретнее предъявляй.
- Чего ты опять к Семену лезешь?
Зачем рыбу его на землю бросил?
- Вот люди! Настучали уже.
В чем там дело?
Шел, случайно зацепил.
- С огнем играешь, Кирилл.
Я же тебя знаю. Ты вразнос
срываешься, по глазам вижу.
Уехал бы из поселка, успокоился.
- Я спокоен как танк.
- Правда, мы же с тобой
по детству корешили -
давай я тебя на 15 суток закрою,
успокоишься, посидишь?
- Детство вспомнил. Ну-ну. Я уж
не помню, какой ты в детстве был.
Для меня теперь ты всегда мент.
Сажать тебе меня не за что,
поэтому кантуй отсель, корешок.
- Ясно. Значит, чему быть,
того не миновать.
- Привет.
- Добрый день. Что-то хотели?
- Жанна, ты чего?
- Брать будете что-нибудь?
- Да что с тобой? Что случилось-то?
- А ты как думала?
Ты по-другому планировала, да?
Уезжай отсюда,
чтобы я тебя больше здесь не видела!
Не искушай меня, ради бога!
- Хорошо же вчера сидели,
как подруги расстались.
Чего ты как с цепи сорвалась?
- Мы не подруги.
А то, что вчера меня подпоила
и все выведала у меня, - молодец!
Хитрая ты. Прожженная.
Не то что мы, лапотники.
- А что я выведала-то? Ты о чем?
- Об всем!
Короче, здесь у нас не так,
как у вас.
У нас здесь всякое может быть.
Намек ясен?
- А он мне предложение сделал.
Я вот, собственно, и приходила
тебе сказать.
- А ты?
- Думаю пока.
- Об чем?
- Об всем! Соглашусь, наверное, -
тебе назло.
- Ах ты, тварь московская! Дрянь!
Чтоб я тебя больше здесь не видела,
поняла меня?! - Дура!
- Овца!
- О, у нас телка новая?
Кто такая, почему не знаю?
Надо будет ее попробовать
как-нибудь на досуге.
- Только рискни. Я тебя закопаю!
Ни одна ворона могилу не найдет,
понял, пес?
Это моя женщина! На километр к ней
не подходи, если хочешь жить. Понял?
- Экий ты, ментенок, страстный!
Аж как испугал, до усмерти!
Виталий: - Какие цветы
она больше любит?
- Не знаю. - Не знаешь?
- Без понятия.
- "И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне".
- Что за похабщина?
- Александр Блок.
- Я не тебе.
Ты чего такую короткую юбку надела?
Ты вообще совсем?
- Где она короткая?
- И как теперь?
- Никак.
- Я когда-нибудь покину
этот ваш безумный город!
- Здравствуйте, Кира.
- Что вы тут пристроились,
гражданин начальник?
- Я ответ жду от вас.
Положительный. Вы согласны?
- Вы безумны и хотите,
чтобы я тоже погрузилась
в это ваше безумие?
Это невозможно.
Мы ничего не знаем друг о друге.
А то, что я о вас знаю, вызывает
во мне только презрение и отторжение.
А если бы вы узнали что-то обо мне,
то испытали бы те же чувства.
- Так вы согласны?
- Вы издеваетесь?
- Нет, я просто хочу, чтобы вы стали
моей женой. Вы согласны?
- Слушайте меня внимательно:
я никогда не стану вашей женой.
Это понятно?
- Как же так?
- А вот так, гражданин начальник.
- У тебя повышенный пульс. Боишься?
- Обычный пульс. Немного боюсь.
Боюсь, что не смогу дать отпор
на должном уровне.
- Знаешь, зачем я так оделась
и взяла тебя под руку?
- Зачем?
- Чтобы проверить тебя и себя.
- И как, проверила?
- Почти.
- Проверила, чтобы - что?
- Чтобы понять, кто ты и кто я.
Ты мне нравишься.
Для меня это странно,
потому что здесь таких, как ты, нет.
- Каких?
- Странных.
Нет, странные есть, но другие.
Пожалуй, я не смогу тебе объяснить.
- Ты мне тоже нравишься.
- Я знаю.
- Очень.
- Я знаю.
- Жизнь будет нескучной.
- Тихо, тихо.
(В машине играет музыка.)
- Что вы делаете?! Хватит!
- Хорош!
- Не надо!
- Э, пацаны, хорош!
- Перестаньте!
- Хватит!
- Не трогай его!
Отпусти ты меня! Отпусти меня!
- Уходим!
- Отпусти меня!
Отпусти, тебе говорю!
- Виталик! Виталик! Виталик!
Виталик! Скорую!
- Ох...
На мандариновых корках.
Тимофей: - Чего тебе? Быстро только,
у меня ЧП сплошные.
- Твоя тварь московская
меня чуть не убила.
- Чего!?
- Со всей дури меня по башке
зафигачила сзади, я чуть не сдохла.
У меня, кажись, это... сотрясение.
Арестуй ее на хрен!
- Я понял. Опять бухая? Припрешься
ко мне - я тебя арестую. Поняла меня?
- Да что ж, блин, за жизнь-то такая?!
Да что ж все через задницу-то, а?!
- Ромка! Что тут опять? Кто пацана
отбуцкал? Ты его так?
- Нет, мы с ним заодно были.
Его Пашка на машине сбил.
- Ну все, допрыгался, болван.
- А еще Лизу увез!
- Может, все-таки чаю?
- Нет, спасибо.
- Странно, что его нет.
- Он не придет.
Что ты хотела сказать нам?
- Только если будет Семен.
Иначе - отбой.
- Жанет, ты, что ли?
- Типа того.
- Чего ты такая? Что, обидел кто?
- Мои дела.
Я этой твари московской
голову откручу, как оклемаюсь.
- Ну вы даете! Прямо не Светлогорье,
а Чикаго. Чего не поделили хоть?
- Мужика, чего ж еще?
Легла под моего Тимоху, тот и поплыл.
- Весело. Ты куда?
Может, подвезу тебя?
- Меня в машине стошнит.
У меня, кажись, сотрясение.
В больницу кандыбаю, а оттуда -
в ментовку: пусть ее сажают.
- Как знаешь.
- Я себя не на помойке нашла,
чтобы каждая тварь
меня по башке колошматила.
- Давай.
- Это Пашкин дом?
- Да, но машины нет.
Они не здесь.
- А где они могут быть?
- Не знаю! Я его найду и завалю.
Я отвечаю, завалю этого шакала!
- Тихо, тихо, погоди, успокойся.
Может, все обойдется.
Он не может. Понимаешь, он не мог!
Все же видели. Все, успокойся.
Поехали.
- Я по-хорошему хочу, Лиза.
- Уже все совсем не по-хорошему.
- Я понимаю, я виноват, я сорвался.
Я сорвался,
когда ты с этим под ручку шла.
Ты специально, да?
Чтобы позлить меня, да? С этим?
Да он же никто!
Как с ним вообще можно?
- Это ты никто!
Ты "кто" только среди своих подпевал,
а среди нормальных людей ты никто.
Ты гопник.
- Я люблю тебя - это главное.
Я еще смогу исправиться,
я смогу стать таким, каким ты хочешь.
- Вряд ли.
- Ты никогда меня не полюбишь?
- Никогда.
- А московский? Что с ним?
- Виталик мне очень нравится.
- То есть ты его любишь?
- Не знаю.
Может, я и могу его полюбить.
Но это то, чего у меня не было
и чего я не знаю.
- Ты понимаешь,
что у меня теперь нет выхода,
когда ты мне все это сказала?
- Выход есть почти всегда.
- Я возьму тебя силой,
и он от тебя откажется.
Ты напишешь заяву, я сяду, но за это
время мои парни сделают так,
что к тебе никто не приблизится.
А потом я выйду, и я женюсь на тебе,
и ты будешь рада, потому что на тебе
никто никогда не женится.
То есть мы по-любому будем вместе.
Зачем друг друга мучить?
- В твоих вычислениях
есть маленькая ошибка.
- Какая?
- Если ты меня изнасилуешь,
я наложу на себя руки
и все равно не буду твоей.
- Ты так сделаешь?
А-а-а! И как мне жить теперь?! Как?!
Как мне жить с этим?!
Я не могу разлюбить тебя...
и я не могу жить с тобой!
Я не могу тебя убивать!
- Отвези меня домой.
- Ты действительно думаешь,
что все так просто закончится?
- Мне холодно.
- А можно я...
только раз, напоследок...
можно я поцелую тебя?
- Нет, что за глупости?
Отвези меня домой.
- Что ты со мной делаешь?
- Извини, я думала, он придет.
- Какие-то странные у тебя затеи.
Прощай, Лера.
Ой! Что за шутки дурацкие?
- Извини, я не хотел пугать.
- Я знала, что ты придешь.
Чего не заходил?
- Говори, чего хотела?
Я в дом не пойду.
- Брезгуешь, что ли?
- Опять подляну какую придумала?
- Да нет. Подляну я давно
и придумала, и исполнила.
Я вас всех...
Тогда, давно, в молодости,
вас всех обманула.
Помнишь, Арина, я тебе сказала,
что Семен изнасиловал меня
и я забеременела?
- Не было такого.
- Не было. Это была ложь.
И не бил он меня никогда.
А тебе, Семен, помнишь, я сказала,
что Арина забеременела
в Москве от преподавателя
в институте, богатого и влиятельного?
Это тоже ложь.
- Так дочка-то откуда у нее?
- А это она тебе сама расскажет.
- Дочка... от преподавателя,
богатого и влиятельного.
- Ну чего ты хотела-то?!
Все не уймешься никак?
- Ты, Семен, и вправду тупой.
- Началось...
- Да это от тебя у нее дочка,
болван ты бесчувственный!
От тебя! И любит она тебя всю жизнь,
и никого у нее не было!
- Лерка... что же ты наделала-то
с нами?
Да за что же ты так с нами-то?
Всех оболгала, всем жизнь изломала.
Нам все исковеркала.
- Люблю я тебя, Семен,
вот и исковеркала и вам, и себе.
- Не бей его!
- Ромка, твою мать, отставить!
- Что он с тобой сделал?
Он что-то с тобой сделал?
- Нет, все нормально.
- Точно?
- Точно.
- Он тебя силой увез.
- Да нет, ты все не так понял.
- Теперь уже я ничего не понял.
Значит так, все едем в отдел
и там будем разбираться. Пошел!
- Арина, постой! Давай поговорим.
- Зачем? Наступила ясность,
но уже ничего исправить нельзя.
- Можно. Можно, Арина.
Хоть и поздно, но я узнал,
что у меня есть дочь и внук.
Я все сделаю, чтобы наверстать.
Я хочу, чтобы мы были вместе.
- Разве это возможно? Прошло столько
лет, мы совсем-совсем другие.
Мы не знаем друг друга.
Мы были наивными, глупыми,
после этого прошла жизнь.
Целая огромная жизнь.
Мы совсем чужие. Ну, прощай.
- Да нет же, Арина!
Ничего не прошло, я по-прежнему
тебя люблю и любил.
Давай попробуем, а? Умоляю!
Давай познакомимся заново.
Помнишь, ты шла
с выпускного экзамена,
а я ехал на мопеде с рыбалки
и чуть тебя не сшиб?
В последний момент руль вывернул
и врезался в столб.
Потерял сознание, а когда очнулся,
ты надо мной склонилась -
я помню твое лицо:
ты была напугана.
А я чего-то по-дурацки рассмеялся
и сказал, что меня зовут Семен
и что ты будешь моей женой.
- Да.
А я сказала: "А меня зовут Арина,
и я не буду твоей женой".
- А я сказал, что я настырный,
и поцеловал тебя.
- А я влепила тебе пощечину.
- А я опять потерял сознание.
Да-да-да.
- А потом появились люди,
и тебя увезли в больницу.
Сотрясение и два перелома.
- Три.
- А, три! И мне тогда
еще было очень стыдно,
потому что я подумала,
что один-то перелом точно мой.
Нет, ну ты был такой нелепый
вот с этой гипсовой ногой,
привязанной к потолку.
- А ты мне принесла пирожки
с капустой и сливы.
- Да.
- Я потом тебя нашел и принес цветы.
Не знаю, как называются.
- Астры.
- А потом мы пошли ночью на пруд.
- Ой, как же там орали лягушки!
- Я все-все помню: и запах твой
помню, и твои волосы на моем лице,
и как ты улыбалась, глядя на небо.
- Ну все, хватит!
Не говори больше ничего. Прощай.
- Значит, заявление ты
на него писать не будешь?
- Нет.
- Почему, блин?!
Он должен ответить!
- Он все понял
и больше этого не повторит.
- Уверена?
- Да. Не надо ему жизнь ломать,
ему и так сейчас плохо. Очень.
- Ладно, идите пока.
- А он?
- А он останется.
Он Виталика сбил,
а за это надо отвечать.
Все, идите.
- Вот он!
- Мы вам не мешаем?
- Ну, вообще, мешаете.
Как ты?
- Нормально. А ты?
- Нормально.
- Испугался, да?
- Да, за тебя - очень.
- А я за тебя.
- Виталик, тебе придется проехать
со мной в отдел.
- Зачем?
- Написать заявление на Пашку.
- А что случилось?
- Он специально совершил
на тебя наезд.
- Ладно, господи,
я сам совершил на него наезд.
- Ты будешь писать на него заявление?
- Конечно будет!
- Да не буду.
- Почему?
- Не по-пацански.
- Ты что?!
Это нельзя так оставлять!
- Мама, проехали. Пойдем.
- Ах, вот ты где, тварь?
Я тебя закопаю, овца ты драная!
Отвали от нас!
- Больная, вернитесь в палату!
Езжай в свою Москву,
тварь московская!
- Увидала в окно
и как сумасшедшая подорвалась.
В палату ее.
Все, успокойтесь. В палату ее давай.
- У вас что-то случилось?
Я прошу прощения.
Может, помочь?
- Нет, ничего.
Мне никто не может помочь.
- Ну, дайте хотя бы попробовать.
- В этом месте живут одни
придурки и сумасшедшие.
- Да ну, что вы, я уверяю вас,
что в этом поселке есть полно
порядочных людей.
Вы мне расскажите, что случилось,
может, я помогу.
- Да чем вы мне поможете?
Моего сына сбила машина,
причем специально это сделали.
Он не хочет писать заявление
на этого негодяя, и его выпускают,
потому что у вас здесь
все повязаны между собой.
- Давайте сделаем так:
вы отправляетесь домой, отдыхаете,
а вечером я приглашаю вас в кафе.
Выпьем кофе, посидим,
и я вам расскажу, что у нас
не одни негодяи и психи,
а полно порядочных людей.
А вот этот подонок,
который вашего мальчика обидел,
конечно, ответит за свое. Хорошо?
- Ну...
- Ой, прошу прощения. Константин.
- Кира.
- Очень приятно. Ну так что?
- Ну, я не знаю.
Ну давайте.
- Давайте.
- Пацаны сказали, ты искал меня.
- Ну, типа того.
Рассказывай.
- О чем?
- О том, как ты прогнулся
под московского чухана,
отдал ему свою деваху
и как ты теперь с этим жить будешь.
- Все не так.
- А как?
- Все... сложнее.
- А-а.
Все сложно у трусов -
у нормальных пацанов все просто:
берешь свое и никому не прощаешь.
Если ты прогнешься сейчас,
будешь опускаться дальше постоянно.
Завали его. Это твой поселок.
Завали его хитро,
чтобы на тебя никто не подумал.
Сделай это сегодня, и мы свалим.
У меня тут тоже одно дело
подвернулось.
На первое время бабла поднял.
Поедем на юга, я тебя там научу,
что к чему.
Мне помощник нужен,
а ты пацан вроде толковый.
Что?
- Нет.
Я понял: я не такой.
- Ну, на нет и суда нет.
Я думал ты козырный пацан,
а ты фуфел.
Вали отсюда!
Настучишь - кончу.
- Я не стукач!
- Валерия Тарасовна, ждем вас,
вы почему не заходите?
- Дышу, слушаю птиц,
смотрю на листья.
- Боитесь? Операция сложная, но не...
- Я не боюсь - я уже отбоялась.
Мне не страшно, честное слово.
Идемте. Извините за задержку.
- Все будет хорошо.
- Да все уже хорошо.
- Пойдемте.
- Давай творожок-то домашний.
- Угу.
- Давай, Кирочка, ты тоже ешь.
Свеженький, из-под коровки принесла.
- Чего сидим? Вещи собраны у нас?
Мы уезжаем через час.
- Ты куда сорвалась-то?
В Москву, что ли, свою?
Да чего там хорошего-то,
в твоей Москве?
- Мама, действительно,
давай не так резко?
- Я никуда не поеду.
- Это почему?
- У меня уважительная причина:
свидание с Лизой.
- Ты смотри, если ты с моей внучкой
шуры-муры, а потом прости-прощай!..
- У нас, кажись, все серьезно.
Она в Москву собирается
ехать поступать.
- Отличная новость!
- Я знал, что ты будешь рада.
- Не надо торопиться. Жизнь
знаешь какие коленца выделывает?
- Ну, у вас, может, и выделывает,
а у нас все нормально будет.
Все, я побежал.
(Сигнал автомобиля.)
- Ой! - Это за мной.
Ну все, пока-пока.
- Ах... Аномалия обыкновенная.
- Ой! Прямо жених,
гляньте-ка вы на него!
- Бабы, а кто это рядом
с этим балбесом сидела?
- Кира, похоже. Дочка Арины.
- Как так? Почему?
- А ты про что, Семен?
- Да о том. Нате вам.
- А что это он, а?
- Ну-с, куда направим наши стопы?
- Да куда глаза глядят.
Можно на озеро, там красиво.
- Дома бы посидели,
зачем куда-то переться?
Приключения искать?
- Ну, ты дома и посиди.
- Не понял.
- Ну, останься.
- Не командуй.
К озеру так к озеру.
- Но мы хотим вдвоем.
- Сейчас!
- Я переговорил с кем нужно,
и о вашей проблеме вы можете забыть.
Вашего мальца больше никто не обидит.
Обещаю.
- Как вам это удалось?
Вы просто гений!
- Меня уважают, Кира.
Без скромности скажу:
в этом поселке против меня
никто ничего не скажет.
А уважение заслужить нужно,
сами понимаете.
- Можно я вас спрошу? Хорошо?
- Спрашивайте.
- Вы служили?
Просто вы производите
впечатление надежного человека.
Вы десантник. Я угадала?
- Ну, это в прошлом.
Это все в прошлом.
Главное - оставаться человеком,
а остальное приложится.
- Да.
- На данный момент я бизнесмен,
но я не кичусь этим -
сами видите, на какой машине езжу.
Не люблю показуху.
Прошу прощения, на одну минуту.
- Да, конечно.
- Чего надо?
- Уезжай, не трогай ее.
- А то что?
- Убью.
- Чего ты так психуешь, не пойму?
Кто она тебе?
- Подобру прошу: уезжай!
- Нет, дядя Семен,
подобру не получится.
Я хотел подобру, но никак.
Извините меня, пожалуйста.
- Вы так долго.
- Да я решал вопрос, да.
Вы не против, мы прокатимся?
- Нет, уже поздно,
я бы поехала домой.
Ну, желание дамы для меня - закон.
Прошу.
(Напряженная музыка.)
- Все так неожиданно, так много
всего, и не успеваешь разобраться.
Тебе не кажется, что это как сон?
- Похоже.
- Вчера Пашка привез меня сюда,
и я думала,
что моя жизнь закончится
прямо здесь.
Но сегодня я здесь с тобой, и мне
кажется, что все только начинается.
- Слушай, а почему на озеро всегда?
- Не знаю, у нас так принято.
Считается, что это место влюбленных.
Но озеро старинное. Здесь
еще усадьба была, но ее разрушили.
И вот сын помещика влюбился
в крестьянку,
но отец был против их брака.
Они привязали к себе камень
и прыгнули с лодки.
- А вон чья-то лодка стоит.
- Ты так опасно водишь.
- Да я вообще опасный.
- А вот же поворот к дому Манечки.
Ты куда?
- Место одно есть,
я тебе сейчас покажу.
Тебе понравится.
- Машину останови.
- А?
- Останови машину!
- Да заткнись!
Я говорю, тебе понравится! Я сказал!
- Эй! Вы где все?
Вот ненормальные.
- Иди. Вышла!
- Нет! Нет! Нет! Нет!
Что ты делаешь?!
- Нет! А-а!
- Уйди от нее!
- Иди сюда!
- Нет! Нет! Нет! Нет! Нет!
- Тихо!
- Дочка...
Дочка, беги, убегай отсюда.
На ключи в сарай, на. Там запор есть.
Изнутри запрись. Иди.
- Ну, гад!..
- Алло! Мама!
- Стоп. Скажи, где ты?
- Я говорил, что скучно не будет!
Пацан свое слово держит.
Спички.
Хрен тебе, корешок.
(Выстрел.)
- Кира! Кира, ты где?!
Иди сюда!
- Семен! Семен!
Ой...
- Меня зовут Семен.
Ты будешь моей женой.
- Буду, буду.
Не говори ничего, силы береги.
- Кира!
- Тима... Тимочка!
- Тихо, тихо, тихо.
Тихо, тихо. Значит, согласна, да?
- Ну ты же не отстанешь.
- Ни в коем разе.
- Фига себе, чего тут у вас.
Мы думали, фейерверк какой.
- Да это не фейерверк -
это бабаня твоя.
- Бабане, похоже, ваш воздух на пользу,
а она вон помирать собиралась.
- Пожалуй, немного погожу.
Кира!
Это Семен, отец твой.
Виталик!
Дед твой.
Лиза: - Обалдеть.
 

 

 

 

////////////////////////////