Берлинская жара (1 сезон, 2025 год). Фразы и цитаты из сериала

Летом 1943 года советскому руководству становится известно о достижениях немецких физиков по созданию атомной бомбы. Задание завладеть секретной информацией о новом виде оружия, способного изменить ход войны, получает советский агент под прикрытием.

Все фразы и цитаты

Серия 1

БЕРЛИНСКАЯ ЖАРА
Профессор Гейзенберг
не любит проигрывать.
Профессор!
Профессор!
Профессор!
(шепчет неразборчиво)
Идите все в аудиторию.
Ждите меня там.
(тревожная музыка)
Что произошло, профессор.
Пузыри.
Мы проверили, там водород,
наверное уран среагировал с содой.
Мы подняли котёл, но вдруг
там течь, надо будет проверить.
А потом я совсем немножко
ослабил колпачок штуцера.
Совсем чуть-чуть, самую малость.
А воздух стал втягиваться внутрь.
С такой силой, как будто
там вакуум, прям со свистом.
Появилась трещина,
оттуда огонь.
Брызги огня.
Мы стали тушить.
А трещина растёт.
Все на выход!
И повалил дым.
(напряжённая музыка)
Чёрт!
Я сказал на выход!
(взрыв)
(тревожная музыка)
Наши физики, до войны занимавшиеся
исследованиями в области атома,
направили нам письмо,
под ним подпись поставил в
частности академик Иоффе.
Он, как и остальные, убеждён,
что немцы, англичане, американцы не
только не останавливали своих исследований,
но и далеко оторвались от нас.
Настало время вернуться к работам
по урану, которые были прерваны войной.
Большая часть физиков
на фронте и в тылу,
товарищ Кафтанов,
решают конкретные задачи помощи армии.
Кто первый овладеет
атомной энергией,
получит ключ к будущему.
Работы по урану необходимо возобновить, таково
мнение учёных и моё тоже, Вячеслав Михалыч.
Что думает разведка,
товарищ Фитин?
Любые публикации на
тему атомной энергии
из западных научных
журналов исчезли ещё до войны.
В июне этого года в Германии,
в лаборатории Гейзенберга
произошла большая авария.
Раньше на эту тему в журналах
развернулась бы обширная полемика,
ведь это же первая ария в
истории изучения атомов.
Сейчас тишина.
Вернер, а ты выполняешь обещания.
Выводишь военную машину рейха
на недосягаемую высоту.
Неведение, Вальтер.
Виновато наше неведение.
И оно совершенно объективно.
Мы не понимаем, с
чем мы имеем дело.
Невероятная сила, заключённая
в ничтожном кусочки материи,
она пока нам неподвластна.
Наука не встречала
ничего подобного
за всю историю человечества.
Вы считаете, что на Западе намеренно
засекретили всю информацию об атоме,
в том числе и наши союзники?
Очевидно не только рейх и
Североамериканские штаты
поняли перспективы атомной
энергии в военных целях.
И, как следствие, ведут
работу по созданию нового
оружия, самого смертоносного
в истории человечества.
Работают над атомной бомбой.
Я могу поднять урановый
проект до уровня рейхсфюрера.
Ты первым в мире поймёшь
с чем мы имеем дело,
а потом поймут и
враги Третьего рейха.
В таком случае мне нужно
будет чётко понимать одну вещь,
когда мы получим
работающий урановый котёл?
Он уже работает.
Вальтер, рад тебя видеть, дружище.
Кофе по-венски или
что-нибудь покрепче?
С удовольствием.
Но как-нибудь потом.
Доклад готов,
фюрер ждёт его.
Конечно.
Ты не представляешь, этот год
станет историческим для немецкой науки,
он будет описан в учебниках.
Про него будут снимать фильмы,
мы станем управлять
Солнцем, дорогой мой Вальтер.
И всё это, в том
числе, благодаря тебе.
Тут нужен
не только учёный,
но и организатор.
Я не сомневаюсь, что в научной среде у нас
есть и талантливые физики и руководители.
Сложность в том, чтобы найти того
уникального человека, который бы
соединил в себе эти качества.
У вас есть такая кандидатура?
Кто возглавит атомный проект?
Абрам!
Абрам!
Игорь...
Вот это да, брат!
Я слышал, ты сильно болел.
Уже всё позади.
Спасибо, Абрам.
Борода.
Борода.
Говорил, борода старит.
Болел, не до бритья было.
Вот уже прогоним фрица,
будет время, будем бриться.
Как жена, как твой брат?
Маруся, Боря,
все в порядке. Твои как?
Слава богу.
А ты какими судьбами в Москве?
Слышал ты из Крыма в
Казань поехал к Марине.
Да вот...
Вызвали.
А ты?
Товарищ Алиханов, у
вас бронь от ГКО?
Что же вы молчите Ханзе?
Раз у Канариса нашлись более
важные дела, чем наше совещание,
то скажите что-нибудь вы,
вместо вашего шефа.
Совещание было назначено,
когда адмирал был уже...
(чихает)
Как вас угораздило
заболеть в такую жару!
Прошу меня простить,
совещание было назначено, когда
адмирал был уже на пути в Италию.
Но он приказал передать,
это его слова,
"Ударив сейчас, мы сильно рискуем.
Русским удалось наладить крупное
военное производство за Уралом.
А мы не смогли выйти
к кавказской нефти".
Я всё это знаю, чёрт побери!
Что вы предлагаете?
Военная разведка считает,
что нужно выиграть время.
Продолжать позиционные
бои с русскими.
Дать возможность нашей промышленности
приспособиться...
Сидеть в окопах?
Немецкий солдат не будет
прятаться от большевиков в окопах.
Так и передайте Канарису.
Из-за Гудериана я уже несколько раз
переносил начало операции "Цитадель".
Больше этого делать не буду.
Мы начинаем пятого июля.
Лучшего момента для наступления
может и не быть.
(звучит испанская музыка)
Здравствуйте, Хазан.
Как ваши дела?
Первое.
На совещании в рейхсканцелярии
Гитлер утвердил начало
операции "Цитадель" на пятое июля.
На нашей прошлой встрече
вы утверждали, что абвер
против этой операции.
В абвере по-прежнему
не верят в её успех, но
Гитлер решил начинать.
Скажите, адмирал Канарис
входит в число тех, кто против операции?
Это несущественно.
Полковник, в
Лондоне любят конкретику.
Без имён там не поверят ни в подлинность вашей
информации, ни в искренность ваших намерений
сотрудничать с нами.
Вот уж кто бы не отказался искренне
сотрудничать с вами, так это Шелленберг.
Да, вы уже говорили об этом.
Но он же должен понимать, что
англичане
не будут иметь
дело с СС.
Поэтому мы и общаемся с вами
на регулярной основе.
Вот именно.
Слушайте дальше.
На том же совещании Шелленберг, который
курирует физиков-ядерщиков передал Гиммлеру папку.
Ну а теперь
о том, что питает
мою веру в победу
не в сражении, но в войне.
О великих достижениях,
нашей науки в создании оружия,
которое похоронит наших врагов.
Предлагаю рейхсфюреру Гиммлеру
доложить о нашем
прорыве в этом направлении.
В папке что-то очень важное
об изучении атома от наших
учёных, какой-то прорыв.
Фюрер хотел, чтобы Гиммлер
выступил по этой теме перед всеми,
но тот демонстративно отказался.
Фюрер, я полагаю, вы понимаете,
здесь есть
определённая специфика.
Я просил бы,
чтобы вы с ней
предварительно знакомились лично.
Только вы.
Что конкретно может
быть в этой папке?
Мне это неизвестно.
Думаю, помимо физиков, подопечных Шелленберга,
содержимое папки известно трём людям.
Самому Шелленбергу, Гиммлеру,
а теперь и фюреру.
Господа, оставьте нас.
Всего доброго.
Товарищ комиссар.
Павел Михайлович.
Шифрограмма из Берлина,
от ректора.
Читай, читай.
На совещании четырнадцатого мая
Гитлер принял решение о начале
операции "Цитадель" пятого июля.
На том же совещании Гиммлер передал Гитлеру папку, содержавшую
доклад о последних достижениях немцев по Урановому проекту.
Гиммлер отказался выполнять
прямой приказ Гитлера
и публично рассказать о содержании
доклада, что по мнению Баварца может
свидетельствовать о прорыве
немцев в атомных разработках.
Товарищ комиссар, чаю организовать?
Организуй мне, Валюшкин, в
машину к пятому подъезду.
Есть!
Значит, Гиммлер по
сути ослушался Гитлера
и отказался от доклада.
Раньше таких фортелей он
себе не позволял.
Именно это говорит о том, что
содержимое папки является крайне важным,
и нужна срочная аккумуляция средств и возможностей
для работы по нашей атомной программе.
Нам тоже нужен прорыв.
Идёт атомная гонка,
в которой мы уже сильно отстаём.
Поэтому, Лаврентий Палыч, прошу
доложить
товарищу Сталину.
А что, если это вообще
дезинформация от немцев?
Это секретная папка, этот прорыв.
Просто, чтобы заставить нас бросить
все силы на несуществующую проблему,
таким образом отвлечь от предстоящего
сражения на Курско-Орловском выступе.
И дезинформация эта
может идти от твоих агентов.
Это же остатки
"Красной капеллы", так?
А почему именно они уцелели
после того, как раскрыли остальных?
Немцы могли их перевербовать.
Это исключено.
Я в них уверен.
Какое удивительное доверие.
Кто эти люди, просвети?
Это наш резидент в Берлине,
комиссар криминальной полиции,
псевдоним Рихтер.
Работа в КРИПО и доверительные отношения с её
шефом Артуром Небе помогает Рихтеру собирать
нужную информацию.
Убеждённый антифашист, с тридцать пятого
года сотрудничает исключительно на идейной основе.
Вдовец, детей нет.
Живёт один, увлекается
авиамоделированием,
обладает организаторскими
способностями и умеет работать с людьми.
Это наш связной.
Механик в автомастерской.
Опытный водитель.
Удобное прикрытие, чтобы не привлекая
внимания передвигаться по городу.
Работает в связке с радисткой.
Она прошла хорошую
подготовку и на ключе давно.
Служит сестрой милосердия.
По легенде между ними роман.
До завтра.
До завтра.
Хани раньше с работы отпускают,
как будто она
какая-то особенная.
Это наш эмиссар,
управляющий отелем
"Адлер Хоф".
Псевдоним Баварец.
Баварец, управляющий
отелем "Адлер Хоф".
Доброе утро, господин Хартман.
Доброе утро.
Это самая
фешенебельная гостиница Берлина.
Благодаря занимаемой
должности, он получил звание в СС.
Кроме этого он является
сотрудником внешней разведки.
Доброе утро, Адель.
Доброе утро, господин Хартман.
Владелец отеля,
где работает Баварец,
швед Гёнес Виклонд.
В Берлине бывает наездами.
Сотрудничает с
английской разведкой,
какое-то время
присматривался к Баварцу.
В итоге раскрылся ему и
предложил работать на англичан.
Доброе утро.
По моему приказу
Баварец ответил согласием.
Англичане ему присвоили
псевдоним Вольф.
Павел Михалыч, если мне не изменяет
память, твой Баварец наполовину немец,
наполовину испанец.
Всё так.
Напомни, когда ты его завербовал?
Его никто не вербовал.
Он наш кадровый сотрудник
с тридцать восьмого года.
В Германии с сорокового.
Баварец окончил нашу
школу особого назначения,
тот же ускоренный курс,
что и я.
А как он вообще попал
в Советский союз?
В Испании, во время
гражданской войны,
после ранения в госпитале он
познакомился с нашей советской девушкой,
воюющей за республику.
Баварец женился на
ней, они переехали в СССР.
Жили в Москве.
То есть познакомились,
когда били франкистов?
Нет, товарищ Берия.
Баварец воевал за франкистов.
Мне обещали, что меня заменят на профессионального
радиста через полгода и вывезут из Германии.
Для меня
эта работа - билет в Англию,
а не идейный подвиг.
Прошёл уже год,
контракт не выполняется.
Мне очень жаль вас, Йенс,
но если вы сейчас
не сосредоточитесь,
вас будут жалеть в гестапо.
Группы радиоперехвата
работают очень быстро.
Начинайте передачу, прошу вас.
Мне потом ещё эту
рацию перепрятать.
Твой разведчик воевал
на стороне франков?
Именно то, что в Германии
прекрасно известно
о франкистском прошлом Баварца, позволяет
ему быть человеком, которому доверяют в рейхе.
То что Хартман офицер армии
франков - основа для его внедрения и да,
он бывший франкист.
Ну хорошо, что хотя бы бывший.
Значит, я думаю так.
Только дальнейшая
работа ячейки покажет,
можем мы им доверять или нет.
По экстренному каналу связи на контакт
со мною вышел агент из Лейпцига Берг.
Он утверждает, что
остался один, без связи,
радист погиб при бомбардировке и похоронен
под обломками вместе с передатчиком.
Остальных из его
ячейки забрали в армию.
Берг просит помощи.
Он утверждает, что у него в разработке
находится немецкий физик-ядерщик,
Берг уверен, что скоро у него будет
информация по немецкому атомному проекту.
Здравствуйте, профессор.
Не пытайтесь меня вспомнить,
мы с вами незнакомы.
Вы кто такой?
Но, судя по вашей, реакции
родителей своей жены вы узнали.
А как, профессор, вам удалось
скрыть от тайной полиции
тот факт, что ваша жена
чистокровная еврейка?
Кто вы?
Не гадайте, профессор.
Вы же не хотите, чтобы эта
фотография оказалась в гестапо.
Мне нужные данные из новой
лаборатории Гейзенберга.
Любые, на ваше усмотрение.
Вы принесёте их
сюда через три дня.
Я оценю их значимость.
Если вы окажетесь полезным
источником информации, то в вашу жизнь придут
спокойствие и наша
дальнейшая совместная работа.
Через три дня.
В это же время.
До свидания, профессор.
Уходить с работы, ссылаясь на
наш роман, становится сложнее.
Надо менять легенду.
У нас десять минут, Хани.
Не больше.
Успеем.
На Баварца, как на британского
агента, вышел по экстренному
каналу связи британский
агент Берг из Лейпцига
с просьбой о помощи.
Наш связной ездил к нему,
представившись связным британской ячейки.
Берг остался один.
Берг просит помощи и связи с Лондоном, он утверждает, что
у него в разработке находится немецкий физик-ядерщик.
Баварец просит разрешения на личное
знакомство с Бергом и дальнейшую работу с ним.
Рихтер.
Готово.
Курчатов Игорь Васильевич?
Он самый.
Можно документы?
Разумеется, проходите.
Сейчас, секундочку.
Игорь.
Вот, пожалуйста.
Одевайтесь и поедемте с нами.
Что-нибудь с собой нужно?
Вам ничего не понадобится.
Здравствуйте.
Игорь Васильевич,
извините, что так рано.
но дело срочное.
С товарищем
Фитином вы уже знакомы.
Подниматься не обязательно.
Нас здесь никто не видит.
Спокойной ночи.
Спокойной ночи.
В силу определённых обстоятельств у Верховного
главнокомандующего усилился интерес
к работам по урану, которую
проводите вы и другие учёные.
Товарищ Сталин захотел лично послушать вас,
Игорь Васильевич,
как руководителя лаборатории.
А о чём я должен рассказать?
Понятно, речь не идёт о результатах работы,
лаборатории, которую создали только что.
Речь в целом о наших
наработках в данной области.
А почему для вашего эксперимента
была выбрана именно
вот эта станция метро "Динамо"?
Она самая глубокая,
товарищ Сталин.
Нам нужна была
крыша над головой.
И желательно
толщиной метров сорок
И желательно земли.
Для чего?
Чтобы спрятаться
от космических лучей.
Солнечной радиации.
Она заставляет некоторые ядра
урана делиться,
то есть влияет на них.
А нам нужен был
чистый эксперимент.
Готов?
Да.
Мы предположили, что некоторые ядра урана
могут распадаться самопроизвольно.
без какой-либо причины
или влияния извне.
И оказались правы.
Мы наблюдали
самопроизвольное деление урана.
Его нужно учитывать при расчёте цепной
реакции, добавка хоть эта мизерная, но без неё
управлять энергией
атома невозможно.
Это событие мирового масштаба.
Значит, получается, что
мы первые открыли эти,
как вы называете,
спонтанное деление урана?
Да.
Да, товарищ Сталин.
В тридцать седьмом году мы
первыми в Европе
запустили циклотрон, ускоритель заряженных
частиц.
Это устройство, состоящее из магнита,
высокочастотного электрогенератора и других
источников, вырабатывающих различные токи напряжения.
Это устройство легко
помещалось на письменном столе и
позволяло делить ядра
атомов, чтобы изучать их.
В сорок первом году мы должны были запустить
циклотрон больше и мощнее предыдущего.
Если говорить просто, чтобы
исследовать ядро, его нужно расщепить.
Для этого нужно ударить в ядро
частицей с очень большой энергией.
Циклотрон нужен для того,
чтобы разгонять такие частицы
и получать ядерные реакции.
Прошу дать ток в обмотке магнита.
Есть.
Двадцать, тридцать...
Четыре года.
Четыре года!
Неужели мы с тобой это сделали.
Сейчас слишком много работы.
Её всегда будет много.
Наши дети будут
жить в другом мире,
если найдём способ
преобразовать энергию распада ядер
в тепло, электричество.
Порадуйся, Абрам.
Установку строили четыре года.
Мы были в шаге от того, чтобы
запустить циклотрон в Ленинграде,
уже провели испытание
электромагнита.
Но началась война.
Циклотрон частично разобрали
и вывезли из Ленинграда.
Сотрудников лаборатории
разметало по всей стране,
многие ушли на
фронт и в ополчение.
В итоге
все работы по урану встали.
Что вы можете сказать
про те же работы у немцев?
Они сильно опережают нас?
Трудно сказать,
товарищ Сталин.
Данных не хватает.
Товарищ Фитин, докладывайте.
На последнем заседании у Гитлера
рейхсфюрер Гиммлер
передал ему секретную папку.
Секретную настолько, что
ознакомиться с ней мог только Гитлер.
Достоверно известно, что в
этой папке находились материалы
из лаборатории Гейзенберга,
и собирались эти материалы
специально для фюрера в
ответ на поставленную им задачу
создать сверхоружие.
Какие мысли, товарищ Курчатов?
Что могли показать Гитлеру?
Сложно залезть Гейзенбергу в голову.
Что происходит у вас в
лаборатории, как идут работы?
Рассчитывать на практические результаты,
увы, не приходится, товарищ Сталин.
Добычи урана в нужных
объёмах не налажено,
поэтому говорить о серьёзных экспериментах
просто невозможно.
Не хватает людей,
а у немцев, судя по этой папке, есть существенные
наработки, и возможно, какие-то достижения.
Папка...
Мать её так, эту папку.
Как удачно она появилась, а!
Это накануне
важнейших сражений.
А если это, товарищи, если это
дезинформация, которую
подкинула нам немецкая разведка,
чтобы отвлечь наши ресурсы.
Исключать это, конечно, нельзя.
Как и то, что немцы близки
к созданию нового оружия.
Игорь Васильевич,
скажи мне,
по большому счёту
игра стоит свеч?
Безусловно.
Атом - это будущее.
Хорошо.
Продолжайте работать.
А товарищ Берия
позаботится о том, чтобы выдали
разрешение о переводе всех учёных, которые
вам необходимы для вашей лаборатории.
Задача разведки - получать
максимум информации из Германии
об их Урановом проекте и передавать её
товарищу Курчатову для оценки её достоверности.
Вы должны работать вместе,
бок-о-бок с товарищем Курчатовым.
Слушаюсь, товарищ Сталин.
А теперь самое главное,
товарищ Фитин.
Первое - любой ценой
узнать, что было в этой папке.
И второе - необходимо разработать
план, который позволил бы
замедлить или прекратить работы
немцев по созданию атомного оружия.
Есть, товарищ Сталин.
Игорь Васильевич,
спасибо.
Вас сейчас отвезут домой.
Не любить Гитлера в Германии
стало общим местом.
Сейчас, чтобы выделяться из массы,
Гитлера, как ни странно, надо любить.
Вряд ли вам будут интересны те,
кто верен фюреру.
Но Британии также не
интересны те, кто клянётся
в своей ненависти Гитлеру.
Ненавидеть его надо было раньше.
Ваши источники в абвери, Виконт,
продолжает рассказывать
нам о событиях на поле боя.
Нам это не интересно.
Кто победит в этой войне
уже понятно.
До конца может
пройти год, и не один год.
Но уже ясно,
совершенно ясно,
финал неотвратим.
Так что нас интересует
только бомба.
Урановый проект
курирует лично Шелленберг.
У Флабвера нет
к нему доступ.
У Мюллера тоже нет.
Шелленберг выстроил между ним и
Гиммлером высоченную стену.
Вы что, предлагаете нам пойти на
контакты с этими палачами из СС?
Мне показалось, у вас
в приоритете
именно информация
по урановому проекту?
Но не любой ценой.
Национальная безопасность -
это всё-таки не бизнес.
На прямые контакты
с СС мы не идём.
А вот с учёными под
их контролем - вполне.
Почему бы нет.
Нам очень хотелось бы узнать,
что Гиммлер передал
в этой папке Гитлеру.
А кто, если не учёные
об этом могут знать.
Поэтому летите в Берлин
и передайте Вольфу, пусть работает с Бергом,
Берг - наш ценный агент.
И мы не сомневаемся, что его источник
среди немецких физиков серьёзный.
Мы подготовили для Вольфа
перечень вопросов,
пусть он передаст их Бергу.
Запоминайте.
Принесли?
Это ошибка, вы кто?
Гестапо.
Прошу прощения за опоздание.
Гюнтер, принесите из подвала ящик шнапса.
Сегодня вечером у нас будет
очень много военных.
Да, конечно,
господин Хартман.
Секундочку.
Франц!
Пойдём.
Томас, рад тебя видеть.
Франц, нужна твоя помощь.
К вашим услугам.
Вот, Дори, как я тебе обещал,
это оберштурмбанфюрер
СС Хартман, управляющий этим отелем, у него есть
связи в криминальной полиции и не только там.
Я всё правильно сказал, Франц?
Даже с избытком.
Полагаю, Дори сама расскажет о своих
бедах.
Прошу прощения, спешу, служба,
адьёс.
Присаживайтесь.
Доротея Зоргет,
можно просто Дори.
Франциско Хартман,
можно просто Франц.
Так вы служите в СС или
в этом отеле?
Война, увы, всем раздаёт погоны.
Ну так что же, Дори,
я слушаю.
Речь о моём брате.
Два дня назад в баре
"Тритон" прошла облава,
там играли на
тотализаторе, вот он игрок.
Так вот, оказалось что помимо
всего прочего там сбывали краденое.
Ну вот и арестовали за компанию.
"Тритон".
Это в Кройцберге?
Угу.
Ну, он-то не преступник, он
обыкновенный картёжник.
Если бы вы нашли возможность
сделать что-то, чтобы его отпустили,
я была бы вам
очень признательна.
Я наведу справки.
Хотя наши общие товарищи
преувеличивают мои возможности.
Спасибо.
Напишите как с вами связаться.
Это номер моего
служебного телефона.
Я по нему до позднего вечера.
(романтическая музыка)
Может быть кофе?
Нет-нет, спасибо.
Спасибо, я пойду, мне пора.
Спасибо.
Дори.
Дори.
Благодарю вас, господин.
Благодарю вас, Франц.
Я вам позвоню.
Спасибо.
Значит, вы Берг - сотрудник британской разведки
из Лейпцига и остались без своей ячейки.
Что же с ней случилось,
почему вы в Берлине?
Радист погиб при бомбёжке.
Передатчик остался под завалами.
Остальных забрали на фронт.
Я уже всё рассказывал вашему
помощнику.
Даже назвал их имена.
Хайль Гитлер.
Найдите мне Зайберта.
Слушаюсь, герр группенфюрер.
Как вы собирались передавать информацию,
полученную от профессора Эмиля, в Лондон?
Я...
Ещё раз, как вы собирались передавать
информацию, не имея ни радиста,
ни передатчика?
Я...
Я пока просто хотел собрать её!
Этот Берг - и резидент, и агент
и функции связного выполнял.
Разве что только сам на
передатчике не стучал.
Хотя, я думаю, мог бы,
если бы при бомбёжке вместе с
радистом не уничтожил передатчик.
Допустим.
Что-то неожиданное
Берг нам расскажет?
Уже рассказал.


Серия 2

У меня есть протокол, по которому
я должен действовать.
Если останусь один,
необходимо найти
другую британскую ячейку,
чтобы они обеспечили мне связь.
Далее влиться в неё и
продолжить свою работу.
Кто входит в состав ячейки?
Мне ничего про неё не известно.
У меня есть одноразовый односторонний
канал связи для экстренных случаев.
Отправил открытку в Берлин.
Почтовое отделение
Митте, до востребования.
Вы получили ответ?
Да, ко мне в Лейпциг
из Берлина приехал связной.
Я ему сказал, что у меня скоро
будет информация из лаборатории Гейзенберга.
Я хотел, чтобы
они заинтересовались и меня не бросили.
Связной назначил мне встречу в Берлине.
На рынке.
Как прошла встреча?
Она ещё не прошла.
Встреча четырнадцатого июня.
В полдень.
Понятно, что нам повезло.
Теперь это везение
надо использовать.
И взять на рынке
всю берлинскую ячейку англичан.
Это будет громкая операция.
О которой наверняка
доложат фюреру.
Берг сказал, договорённость такая: на рынок придёт
тот же связной, который приезжал к нему в Лейпциг.
Увидев Берга и убедившись,
что с ним всё в порядке,
он отведёт его к агенту
или даже к резиденту.
К тому, кто принимает решение.
Значит, минимум мы
возьмём связного,
а максимум и связного, и агента.
Или резидента англичан.
Готовьте операцию.
Стой!
Местный я, из геодезии.
Физкульт привет.
Лаборатория номер два?
Она.
Тут логарифмические линейки
для вас, двенадцать штук.
Ставь.
Чего изучать-то будете?
Основы бытия.
Я думал, ты отправишь
меня обратно в эвакуацию,
а ты мне доверяешь
целое направление.
Недругов стоит
держать поблизости,
так тебя следует понимать?
Я не знал, что мы с
тобой теперь недруги.
Всё ты прекрасно знал.
Всё.
То что я ещё и год назад был уверен,
это ошибка, что тебя назначили главным.
В академию тебя
даже не избрали.
А я член-корреспондент с
тридцать девятого года.
У немцев нобелевский лауреат
возглавляет Урановый проект,
а у нас...
Атомный проект должен
возглавлять человек с именем.
Я...
Я человек с именем.
Да?
А с каким?
Игорь Васильевич Курчатов.
Да ну тебя.
Предстоящую работу можно
разделить на несколько этапов,
чтобы цепная реакция произошла,
ядро урана
необходимо бомбардировать нейтронами.
Первое - все наши теоретические
расчёты бесполезны, если нет сырья.
Уран двести тридцать пять необходимо
отделить от урана двести тридцать восемь,
чтобы это сделать мы применим
термо или газо-диффузию.
В стране нет урана, только пара
медных рудников Средней Азии,
их запасов не хватит даже
на исследовательские работы.
Чтобы использовать
пушечную схему,
изотоп урана двести тридцать
пять, как я вам уже говорил,
требует обогащения.
Его доля должна быть
увеличена примерно в сто раз.
Вот для этого нам и нужны
дифузионные машины,
ну а для осуществления деления ядер
урана, необходимым реактор.
Второе - нужно строить урановый
котёл, я бы назвал его реактор.
Потому что нам нужно получить
цепную реакцию деления ядер урана
и научиться управлять ею.
Деление ядер урана сопровождается выделением огромного
количества энергии, вот как раз по этой формуле.
Послушай, Абрамов,
мы тут с тобой который день чаи гоняем и
делаем вид, что не понимаем, что происходит.
Зачем я здесь?
Я хочу тебе сказать, что...
Желаю тебе успеха.
Если выберут тебя,
ты этого достоин.
Я так считаю.
Да, это так.
Только выберут тебя.
И не потому что ты талантлив.
А почему?
Ты любимчик Йоффа.
Добрый вечер, товарищи.
Добрый.
Товарищ Курчатов,
вас ждёт товарищ Молотов.
Машина у выхода.
Поздравляю.
Третье...
Товарищ Курчатов,
а сколько вам нужно времени, чтобы
научиться управлять цепной реакцией?
Не могу сказать, товарищ Молотов.
Мы впервые идём по этому пути.
Но точно могу сказать,
что процесс ускорит.
Люди.
Я составил список физиков, которых
необходимо отозвать с фронта
и вернуть из эвакуации.
В дно котелка вмонтированы термопары, огонь,
например от костра, будет нагревать их снизу,
а вода в котелке охлаждать сверху.
Ну и как этот
кипяток охлаждать может?
Правильный вопрос задаёшь.
Физику в школе изучал?
Ну да.
Так, какая температура
у кипящей воды?
Сто градусов.
Верно.
А температура у огня может быть
шестьсот, семьсот, а то и ещё больше.
Поэтому что?
Кипяток охлаждает.
Верно.
И благодаря разнице температур,
термопары вырабатывают электрический ток.
И вот перед нами не просто
котелок для каши...
(приёмник заработал)
А настоящий электрогенератор.
Физика вещь!
Здорово вы придумали.
Будет чем партизанам
средства связи питать.
Это не я придумал.
Это академика Иоффе
надо благодарить.
Немцы используют новые бесконтактные мины,
накидали их по всем основным направлениям и
вблизи наших военно-морских баз.
Это такие хитрые мины, которые
подрываются без физического воздействия.
То есть...
Соприкосновение с
корпусом корабля не требуется.
Достаточно, чтобы корабль проходил
мимо мины на небольшом расстоянии.
И взрыв!
Из-за чего он тогда взрывается?
Из-за магнитного поля корабля.
Это кабели, которыми мы
обматываем корпус корабля.
По ним и пустим ток.
Он погасит магнитное
поле корабля,
и он станет незаметным для мин.
Но от вас требуется, чтобы вы поставляли
эти кабели сюда на постоянной основе.
Профессор Александров?
Я.
Капитан государственной
безопасности Данилов.
Вам приказано немедленно
проследовать со мной
в Москву в распоряжение
профессора Курчатова.
Только сплавы для термопара
работали, ну, чтобы мощности было больше.
Можно запускать
в серию.
Товарищ Кокоин?
Так точно.
Исаак Константинович?
Так точно.
Рядовой Флёров?
Сиди.
Возвращаешься в Москву,
сегодня.
Как?
Зачем?
Ну что я буду делать там у
него в Москве?
У меня здесь служба.
Это приказ наркома внутренних дел, товарища Берии.
Так.
Подробностей я не знаю,
всё, что мне известно,
тебя вызывают для
работы по специальности.
Действительно, Берия.
А какая у вас специальность?
Физик-ядерщик.
Рейхсфюрер.
Мы оба с вами понимаем, что для Германии
скоро наступит критический момент в войне.
И крайне важно в этот момент
успеть перевернуть игру,
объединиться с
американцами и англичанами.
Они боятся экспансии
Сталина в Европу
и понимают, что вместе у нас гораздо
больше шансов уничтожить Советы.
Что вы скажете, если я
займусь созданием канала
для таких переговоров?
Для переговоров с
англичанами и американцами.
Что вы хотите от меня
услышать, определённое "да"?
Вести переговоры с пока ещё врагом за спиной
фюрера - это акт государственной измены
и карается смертью, так что никакого
определённого "да" вы от меня не услышите.
Пробуйте.
Только вся ответственность
будет лежать на вас.
Конечно.
Но есть две проблемы.
Первая - вам абсолютно известна. Американцы и
англичане активно контактируют с нашей военной разведкой.
Канариса не было на совещании
у Гитлера именно потому,
что он торчит в Швейцарии на секретных переговорах.
И его вечно простуженный Хансон, тоже не
меньший друг американцев и англичан,
а вот с СС никто не хочет
иметь дел из-за нашей репутации.
Ну и как это исправить?
Предложить им атомную бомбу, которую
они смогут использовать против Советов.
Тогда они захотят
иметь с нами дело.
Ну а вторая проблема?
В лаборатория Гейзенберга
пытался пролезть английский шпион.
Гестапо.
Его взял Мюллер.
Хотя атомный проект
под моим контролем.
Этот английский агент нужен
мне для реализации наших планов.
Но тут я могу ответить
определённо, Вальтер,
если он вам нужен,
забирайте, я подпишу приказ.
Я, конечно, ничего не имею
против запаха бензина.
Но что случилось
с нашей квартирой
на Копенике Штрассе?
Я её очень любил.
Дом разбомбили.
Но не волнуйся, мне скоро в
полиции дадут новую квартиру.
Пустого жилья в Берлине навалом.
А пока поговорим здесь.
Что Москва сказала по Бергу?
Ничего.
Пока.
Встреча в Панкове
через пять дней,
но я могу тебе сказать своё
мнение относительно Берга.
Ты скажешь, что встреча с Бергом опасна.
Все немецкие физики,
связанные с Урановым проектом,
находятся под
круглосуточным контролем СС.
Поэтому Берга, когда он полез добывать информацию, которую
нам обещал, арестовали или люди Шелленберга, или гестапо
и заставили его воспользоваться
экстренным каналом связи.
Берг - это ловушка.
Браво.
Я не мог бы сказать лучше.
Ты видел его, общался с
ним что ты о нём скажешь?
Я уже тысячу раз вам говорил,
он был подавлен.
Его рассказ звучал
совершенно правдиво.
Он на самом деле искал помощи, и
он не врал.
Да вы поймите, подавлен может быть от того, что
ты вынужден сотрудничать с контрразведкой.
А может, и правда стоит попробовать?
На рыночной площади я
первым делом оценю обстановку,
пойду к нему, поговорю.
Если он действительно
будет один,
я отведу в кафе к Хартману,
а если это более сложная
операция, чем ловля на живца?
А если Берга хотят
внедрить к нам?
Мы не видим целиком картину,
мы не можем оценить риски.
Я против.
Берг - это ключ
к Урановому проекту.
Это ключ к папке.
Да если вас возьмут на
этой рыночной площади,
у Москвы в Берлине никого
не останется, кроме меня,
но мне, в отличие от Берга,
некому слать открытки.
Если немцы первые сделают бомбу,
тогда, Вилли, неважно сколько
людей останется у Москвы в Берлине,
потому что не будет самой Москвы.
Зато ты будешь сидеть здесь,
целый и невредимый, довольный,
что никто не смог обвести
тебя вокруг пальца.
Франц, никто не предлагает просто
отойти в сторону.
Подожди.
Ты что, хочешь
назвать меня трусом?
Ну давай, говори.
Давай-давай, говори
давай говори.
Хватит!
Не хватало ещё нам
между собой перессориться.
Всё равно вопрос по поводу Берга
и встречи в Панкове
решать не нам.
Подождём, что скажет Москва.
Германии нужно сверхоружие
как можно быстрее.
То что мы по сути
контролируем Гейзенберга -
предмет зависти очень многих.
Кого например?
Гестапо.
Не сомневайтесь, Майер,
Мюллер хочет взять под
контроль атомный проект.
Мы должны следить
за всем происходящим.
На ковре, под ковром,
везде, в аппаратной среде,
слухи факты разговоры, неважно.
И следить за всем
этим я поручаю вам.
Рад вас видеть, Йонес, как долетели?
Трясло немного.
Но у вас тут, конечно, жара,
Франц.
Я приехал отвезти вас в "Адлер Хоф".
С таким управляющим, как вы, владелец
может там вообще не появляться.
Поговорим здесь.
Если наш контакт в абвери
не сможет точно сообщить,
что было в той папке,
которую Гитлеру передал Гиммлер,
то вряд ли в его услугах в дальнейшем
будут заинтересованы в Лондоне.
Да, Франц?
Немцы должны понять,
что отныне
условия будем диктовать мы.
Ну а теперь про Берга.
Рассказывайте подробности.
Он сильно подавлен из-за потери своей ячейки,
но его можно понять.
При этом он очень рад,
что мы с ним связались
и полон энтузиазма от
своего немецкого учёного.
Да, в Лондоне очень рассчитывают
на вашу встречу с Бергом
и на дальнейшую работу с ним.
Берг - это целый актив англичан.
Запоминайте вопросы,
которые он должен
задать своему учёному.
Тип замедлителя,
который используют
в урановом котле.
Конструкция центрифуги.
Конструкция будущего носителя
уранового снаряда.
Это всё?
Пока да.
Всего доброго, Франц.
Удачи.
(звенит звонок)
Дори.
На что стоит обратить
внимание в португальских газетах?
Это вам решать, я закончила перевод
передовиц всех центральных газет,
они у меня на столе.
Всё-то вы успеваете.
Знаете что, Дори,
вы достойны большего, чем быть
просто переводчицей,
в аналитическом отделе
открылась вакансия, и я подумал,
что я бы мог
перевести вас туда.
Спасибо большое за предложение, но
меня вполне устраивает моя должность.
(лирическая музыка)
Вы что-то узнали?
С вашим братом всё в порядке.
Вы были правы.
Он попал под горячую руку.
Но не волнуйтесь,
завтра днём он будет дома.
Правда?
Это было совсем не сложно.
Вы не представляете,
я так волновалась.
Скажите, как я могу
вас отблагодарить?
Вы знаете,
в воскресенье я собираюсь на
Ванзейское озеро.
Не хотите составить
мне компанию?
А у меня нет пропуска, чтобы
выехать из Берлина.
А я сделаю.
Это не проблема.
А как вы узнали, где я работаю?
По номеру телефона.
Но где вы живёте
я узнать не смогу,
так что давайте я вас отвезу, а в
воскресенье утром приеду за вами.
Так что вы скажете?
Хорошо.
Ешьте, ешьте, дружище.
Этот мясник Мюллер
никак не может понять,
что разведчики - это единое
братство, на кого бы они не работали.
Единое.
Я прав?
Еду я заказал
специально для вас.
Кто будет на рыночной
площади в Панкове?
Связной из Берлина, который
приезжал ко мне в Лейпциг,
он обещал познакомить
меня с агентом из их ячейки.
Так.
Значит, связной вам сказал, что
встретит вас на рыночной площади
и познакомит вас с агентом?
Как?
Я не знаю.
Отведёт, отвезёт...
Вы же понимаете, это
обычная процедура разведки.
Связной смотрит
один ли я, в порядке ли я.
Отвозит меня
к агенту.
Да, да...
Ну чего вы ждёте?
Берг у Шелленберга.
Вы что, с ума сошли?
Как вы могли его отдать.
Вот.
По приказу рейхсфюрера
вы должны были поставить
меня в известность, Зайберт,
до того, слышите?
До того, как передавать
Берга Шелленбергу.
Да, но приказ рейхсфюрера...
Молчать!
Вы для чего тут служите?
Чтобы выполнять мои приказы,
а не чьи-то ещё, мои, вы слышите!
Слышу, группенфюрер.
А раз слышите,
то спускайтесь к коменданту
и скажите ему, что завтра
с первым эшелоном
вы отправляетесь на фронт.
И что это приказ
группенфюрера Мюллера.
Да, но, группенфюрер...
Выполняйте, чёрт вас
возьми!
Да, с лицом вашим
придётся поработать.
Пальцы.
Ничего, у нас первоклассные гримёры.
Главное, чтобы вас познакомили с агентом,
и вы начали работать в ячейке.
И тогда я сделаю так,
что Мюллер отстанет от нас.
Навсегда.
А мы уж с вами общий язык найдём.
Не так ли?
И, Берг,
я вам обещаю,
наши с вами отношения
будут построены
исключительно на доверии.
(лирическая музыка)
Доброе утро.
Доброе утро.
Вы чудесно выглядите, Дори.
Спасибо.
Я так давно никуда не выбиралась,
долго думала, что надеть.
Эльза, мама зовёт.
(играет оркестр)
А я работаю в МИД
всего лишь полгода.
Ну как МИД,
громко сказано.
Отдел переводов, перевожу
португальскую прессу.
Передовицы центральных ежедневных газет.
О чём пишут?
О том же, о чём и у нас.
Расскажите лучше о себе.
Мне кажется, работа
управляющего модным отелем
гораздо интереснее,
чем работа переводчицы.
Вам кажется.
Учёт, бухгалтерия,
бухгалтерия учёт.
Тоска смертная.
Вы простите моё любопытство, но
вы не похожи на немцев.
У меня отец немец, а
мать испанка.
Родился я на крохотном испанском
острове Эро в Атлантическом океане.
У побережья Северной Африки.
Там, где испанское Марокко.
Извините.
(романтическая музыка)
Каблук!
(смеются)
Позвольте?
Надо было давно
выбросить эти туфли.
Но я их так люблю.
А теперь на руках!
Франц, нет, нет!
А вообще-то,
в такую жару можно
ходить босиком.
(слышны голоса): Может произойти всё, что угодно,
времени у нас нет исправлять
ошибки.
Прекращайте, ребят!
Сколько можно?
Мне сказали, у вас
есть лаборатория.
Работа особой важности.
Привет.
Да.
Вот такая у нас
лаборатория, приветствую.
Привет.
А мне даже арифмометр
выдали, хочешь покажу?
Показывай.
Здравствуй, рад тебя видеть.
Здорово.
Ты зачем меня сюда выдернул?
У меня там работа была,
между прочим, важная
А ты что?
Да потому что там без тебя
могут обойтись, а здесь нет.
То есть получается, больше
некому сидеть тут на стуле
и смотреть на голые стены?
Так получается, что ли?
О!
Это Альберт.
Знакомься, он тут
с детства рыбачит.
Привет.
Привет.
Здравствуйте.
Знакомься, это Дори.
И она прекрасна.
Я вижу, что она прекрасна.
Немецким девушкам красоты не занимать.
Им нужно с утра до вечера
плясать да с парнями целоваться,
а не слушать военные
сводки, прячась от бомб.
Как же всё надоело.
Господи, что ты такое
говоришь, Альберт.
А что, чего мне бояться?
Бомбёжки всё ближе.
И нам не мешало бы подумать,
что будет дальше.
Он любит говорить о двух вещах:
о политике и о рыбе.
Ты раньше на лодке ходил,
а сейчас с берега ловишь.
Но на результатах
это не сказывается.
Смотри.
Два кило.
Да ну, от силы полтора.
Ну хочешь взвесим?
Да нет, не надо.
Лучше скажи, почём отдашь?
Даром бери.
Это мой подарок.
Корзину вернёшь.
Спасибо.
Спасибо.
Пойдём.
Пока, старый волк.
Пока, Франц.
Дори.
А давайте поедем ко мне?
Я вам приготовлю такую рыбу,
какой вы в жизни никогда не ели.
Честно говоря, я
уже забыла вкус рыбы.
Тем более свежей.
На что это похоже?
На что?
На тихое утро
возле тёплого моря.
На лёгкий переменчивый бриз.
Когда прикосновение ветра
сливается с прикосновением губ.
На белый песок.
Франциско, вы меня соблазняете?
Вероятнее всего, да.
Ну так как?
Мы едем?
Коллеги,
есть данные, что немцы в
своих работах по урану близки
к экспериментальной стадии.
(тревожная музыка)
А это значит, что они на пути
к созданию атомной бомбы.
Над ней также работают
американцы и англичане.
Я говорил.
Даже писал товарищу Сталину.
Откуда данные?
Важно, что этой информации
можно доверять, это главное.
У Гейзенберга, ты говорил,
котёл взорвался?
Да, взорвался, год назад.
Все на выход!
И за этот год в Германии
появились новые лаборатории.
В Норвегии на немцев работает
завод по производству тяжёлой воды,
в их распоряжении
урановые рудники
в Африке и Чехословакии.
А курирует Урановый
проект лично Гиммлер.
И не мне вам говорить, что будет
если немцы сделают бомбу раньше,
чем мы.
Будет сложно.
Нет.
Это будет адский труд.
На грани человеческих
возможностей.
Эта война не только
война танков и самолётов,
артиллерии и пехоты.
Это наша с вами война.
Война учёных.
Мы сражаемся не
просто против фашистов,
против нас само время.
И оттого, кто выйдет вперёд,
кто окажется первым,
будет зависеть всё.
Жизнь страны.
Народа.
Наших близких.
Баварцу нужно обязательно встретиться
с Бергом и наладить с ним контакт.
У Берга есть выход на физика
из лаборатории Гейзенберга.
Надо искать другую возможность
выйти на лабораторию,
а не пользоваться тем,
что с небес свалилось.
Это должна быть наша инициатива,
Павел Михайлович, и наша разработка.
Потому что это будет значить, что мы
контролируем происходящее, а сейчас это
дармовой сыр, который, как
правило, лежит в мышеловке.
Вы меня извините,
Всеволод Николаевич,
свою разработку
иметь, конечно, лучше,
но на практике к лаборатории
Гейзенберга не подобраться.
А тут такой шанс.
Тут шанс потерять
и Баварца, и Рихтера, Павел Михалыч.
Как мы без них будем выполнять приказы о
сборе информации по Урановому проекту немцев?
Как?
Работать с Бергом слишком
рискованно, Павел Михалыч.
Значит, передай Рихтеру,
Москва запрещает встречаться с Бергом.
И приказывает заморозить
с ним все контакты.
Вот так вот.
Жильцы уехали,
а это мне выдали в полиции.
Взамен той служебной,
которую разбомбили.
Да.
Хорошо живёт полиция в Берлине.
Ну да.
Что Москва?
Как я и предполагал, Франц,
Москва запрещает встречаться с Бергом,
требует заморозить с ним все контакты,
на рыночную площадь
в Панков не ходить.
Что мне теперь
говорить англичанам?
О чём говорить?
О Берге.
Ты что, сообщил в Лондон о Берге?
Конечно.
Зачем?
Он же остался один, без связи.
Откуда мы это знаем, м?
Мы сейчас не поедем в Панков.
А Берг как-то выкарабкается
и свяжется с Англией,
расскажет про Оле, который
к нему в Лейпциг приезжал.
И Лондон меня спросит: "А
кто это такой и где наш связной?
И почему вы, агент Вольф, не
пришли на помощь нашему агенту Бергу?
Встречу на рынке
назначили и не пришли".
Вилли.
Я на хорошем счету у англичан.
Надо забирать Берга себе и
полностью его контролировать.
Да, красиво.
Москва запрещает
встречаться с Бергом,
Лондон этого требует.
Вы же понимаете, это
обычная процедура разведки.
Связной смотрит
один ли я,
в порядке ли я,
отвозит меня к агенту.
Никуда этот связной
Берга не поведёт и не повезёт.
Почему?
Вот что, Майер,
приведите Берга в порядок,
через два дня на нём не
должно быть ни одной ссадины.
Хорошо.
Я уверен, агент сам будет
на рыночной площади.
(напряжённая музыка)


Серия 3

Тебе не кажется это безумием?
Что именно?
Мы можем быть счастливы сейчас, в такое время.
Что можем любить друг друга.
А ты счастлива?
Да.
Мне так хочется убежать отсюда.
Бежать куда глаза глядят с тобой.
Так странно.
Зачем ты переехал сюда?
Ведь в Испании не так мрачно.
А здесь...
Я с детства обожала
быть там, где нельзя.
Ну, Франк!
Ты всё время шутишь, а
спрашиваю серьёзно, мне очень хочется тебя понять.
Это сложная задача.
Всё, что мы должны понимать,
что есть только здесь и сейчас,
только ты и я,
только этот момент.
Всё остальное в нынешних
условиях - непозволительная роскошь.
На площади должно быть как
можно меньше наших людей.
Патрульные полицейские,
которые работают там постоянно,
вообще не должны ничего знать.
Встретившись с Бергом, их
связной убедится, что всё в порядке
и познакомит Берга с агентом.
После их встречи
Берг выйдет на связь со мной.
Всё расскажет.
И мы будем думать,
как работать дальше.
Кто будет руководить операцией?
Моё управление, рейхсфюрер.
Разрешите, рейхсфюрер.
Да, слушаю.
При всем уважении,
но эта операция гестапо.
Именно мы взяли Берга.
Моим гримёрам с трудом удалось
привести Берга в человеческий вид.
Как вы планировали предъявить
его на рыночной площади англичанам?
Избитым, и с вырванными ногтями?
Вы не поверите, Вальтер,
но у нас тоже есть гримёры.
Гестапо проделало
огромную работу, рейхсфюрер.
Вся информация, которой мы
располагаем, получена нами и только нами.
Берг боится вас, Мюллер.
Что вполне понятно.
Если вы повезёте его в Панков,
вероятность ошибки с его стороны
кратно возрастёт.
Английскому связному достаточно
будет и тени сомнения в искренности Берга,
чтобы сбежать со встречи.
И тогда наша операция
обернётся полным провалом.
К нам Берг относится если не с
доверием, то уж точно нас не боится.
На площади он будет
чувствовать себя гораздо увереннее,
если будет знать, что
он работает на нас,
а не с изуродовавшим
его гестапо.
Руководить операцией я поручаю
Шелленбергу и его управлению,
он поставит задачи гестапо.
Вот это будет
посложнее спрятать.
Пластырями можно,
а потом подкрасим, думаю,
издали будет незаметно.
Надо, чтобы было незаметно вблизи,
это главное условие.
Попробуем напальчники.
Что-нибудь придумаем.
Оставьте нас.
Как вы себя чувствуете, Берг?
Плохо.
Нет, друг мой.
Вы чувствуете себя замечательно.
Вы чувствуете себя прекрасно.
Завтра у вас долгожданная встреча
с агентом из берлинской ячейки.
Вы сами её запланировали,
вы к ней готовились,
достали документы
по Урановому проекту, благодаря
своему профессионализму и таланту.
И вы с радостью включитесь
в работу в новой ячейке.
Я понимаю, понимаю.
Штандартенфюрер.
(напряжённая музыка)
Что это?
Те самые сведения по развитию
технологии Уранового проекта,
которые вы должны лично
передать британскому агенту.
Вы получили их от
профессора Эйбеля,
как и хотели.
Этих документов достаточно, чтобы вы начали
работать в ячейке, и чтобы вам там начали доверять.
Ты встретишь Берга на рынке,
убедившись что всё в порядке, поведёшь его вот сюда,
в кафе "Мекленбург", где вас будет ждать Хартман.
Вилли, мы уже всё это сто раз обговаривали.
План рыночной площади
я помню наизусть.
Оле сам там был несколько
раз, последний час назад.
И он подготовил пути отхода.
Откуда это у тебя?
Ну ты просил, доставили.
Санька.
Он с твоей сестрой в
Москве, у них всё в порядке.
Его устроили в детский сад.
Говорят, отличный пацан растёт.
Я могу её взять?
Думаю, это небезопасно.
Ты прав.
Вот скажи мне,
Франц, только честно.
Ты рассказал англичанам
про Берга не потому, что боялся,
что они каким-то образом
про него узнают, это ведь чушь.
Ты им рассказал про Берга для того,
чтобы поход на рыночную площадь
в Панков уже было не отменить.
Да?
Ну мне важно это знать.
Вилли, я всегда завидовал твоему
острому уму.
Франц, просто интересно,
а как испанцы благодарят судьбу,
когда всё выходит так, как они хотели?
М-м?
Делают вот так.
Я согласовал с Майером,
что мы выкупаем на рынке
четыре торговых места.
Там ставим наших.
Где будут люди Шелленберга?
Он отрядил двоих сопровождать
непосредственно Берга.
Кто ещё из наших людей?
У нас всё готово для полного
оцепления площади.
Кроме того на рынке будет
обычный городской патруль,
но как и договаривались,
они об операции ничего не знают.
Ещё рано, Майер.
Штандартенфюрер?
Я не знал, что вы приедете.
Многие знания - многие печали, Майер.
Мюллер поставил своих людей?
Да.
Он согласовал со мной
четверых в торговых рядах.
А теперь слушайте
меня внимательно, Шульц.
После того как Берга
познакомят с британским агентом,
вы всех задержите и
отвезёте прямиком сюда.
Но операцию ведёт СД?
Операцию веду я.
Группенфюрер, я не пойду
против приказа рейхсфюрера.
Не повторяйте
ошибок Зайберга, Шульц.
Он тоже не хотел идти
против приказа рейхсфюрера.
Сейчас на передовой.
Вы должны выполнять
только мои приказы.
А я не дам Шелленбергу увести целую
британскую ячейку у нас из-под носа.
Выполняйте.
Благодарю.
(тревожная музыка)
Берг, если вы не выйдете на связь
с нами после успешного внедрения,
мне не составит никакого труда
сказать англичанам, что вы провокатор и
предатель.
И что вы сдали свою ячейку гестапо.
Простым письмом в разведку в Лондон,
со всеми деталями
нашей с вами операции.
Я в этом не сомневаюсь.
Простите, пожалуйста.
Вот и он,
парень в бирюзовой рубашке.
Ну какие тут могут
быть сомнения.
Только радость от спасительной
встречи со своими коллегами.
Запомните это настроение.
Здравствуйте. Интересуетесь?
Позвольте?
Пожалуйста.
Чёрт, что он делает?
(кричит)
(кричит)
(выстрел)
(люди шумят)
Вы куда смотрите?
Да вот же он, вот.
Вот, туда смотрите.
Вижу цель.
Так стреляйте.
(выстрел)
(выстрел)
(напряжённая музыка)
Берг - это ценный актив.
В Лондоне очень рассчитывают
на вашу встречу с Бергом,
на дальнейшую работу с ним.
Его рассказ звучал
совершенно правдиво,
он на самом деле искал
помощи, и он не врал.
Ты рассказал им про Берга для того, чтобы поход на
рыночную площадь в Панков уже было не отменить.
Господин Хартман.
Постоялец из сто пятого номера
забыл забрать костюм из чистки.
Он уже уехал в Рим, я распорядилась, чтобы
ему отправили костюм ближайшим поездом.
Ваши документы.
Я сотрудник СБ.
Приказ группенфюрера Мюллера.
Ваши документы.
Джорджи опять повздорил
с военными в казино.
Они были недовольны тем, что его собаку зовут,
как я понимаю, так же, как рейхсмаршала Геринга.
Ваша ставка не принимается.
Я тебе объясню, как надо разговаривать
хорошо, что другие гости вмешались
и конфликт удалось разрешить.
Это всё?
Да.
Вы большая молодец, Адель.
Правда?
И станете ещё большим молодцом,
если в течение часа не
будете никого ко мне впускать.
Хорошо, господин Хартман.
Рассказывай.
Я только слышал, что
на рынке была стрельба.
Операция провалена.
Берг мёртв.
Это если коротко.
А Хартман...
Хартман вернулся в отель.
Вроде пока всё в порядке, он
оставил форточку открытой.
Рассказывай подробности.
(стук в дверь)
Господин Хартман.
Уже очень поздно, а
вы всё не идёте домой.
Я решила принести вам кофе.
Спасибо, Адель.
Подожди, Оле.
Вот давай с этого
момента поподробнее,
я всё равно не понимаю,
почему Берг схватился за нож.
Я не могу точно сказать.
Берг схватил нож и бросился
на патрульного полицейского.
С прилавков побежали
торговцы, они выхватили пистолеты,
и стало понятно,
что это не торговцы.
Я видел, как патрульный
выстрелил в Берга практически в упор,
видел как он упал.
Кажется, его убили.
Я не смог в этом
окончательно убедиться,
я решил уходить.
Ну у тебя есть какие-то мысли на этот счёт?
Зачем Берг всё это устроил?
Это было похоже
на жест отчаяния, что ли.
Он как будто так
покончил с собой.
(кричит)
(выстрел)
Так, ладно.
Я подготовлю шифрограмму
для отправки в Москву.
А ты договорись с Лорой
о сеансе как можно скорее.
Площадь была оцеплена?
Этого я не видел.
Да была, была.
Наверняка была.
Значит все, кто там
был, попали в списки.
Включая Хартмана.
В списках тех, кто был на рыночной площади в
Панкове одно имя сильно выделяется из общего ряда.
Среди крестьян, лавочников,
домохозяек и прочих
вдруг всплыло имя, вот
посмотрите, Франциска Хартмана.
Управляющий отелем "Адлер Хофф".
Понять, что он делал на площади на
другом конце города в разгар рабочего дня
не представляется возможным.
Кроме того, он уже давно
находится в разработке.
Но сейчас не об
этом, группенфюрер,
я предлагаю задержать Хартмана.
Везите его сюда.
А почему вы не
сделали это сразу, Шульц?
Как только я увидел
его имя, я предпринял
все необходимые меры.
У "Адлер Хофф" с утра стоят мои люди.
Хартман никуда не денется.
Отлично.
Идите и привезите его.
Милая Адель, вы так чудесны.
Вы самое прекрасное создание в этом отеле.
Не хотите разделить со
мной мой скудный завтрак?
Нет, извините, у меня нет времени.
Доброе утро, господин
Хартман.
Доброе утро, Адель.
Гюнтер, налейте мне кофе, пожалуйста.
Франц.
Что-то ты
не очень выглядишь.
Чёрта встретил?
Нет, тут что-то другое.
Чертей мы с тобой
на улице каждый день видим.
Который год.
И ты держишься молодцом,
нужно признать.
Чего пистолет с собой таскаешь?
Ещё случайно в
штаны себе пальнёшь.
Стрелять по чертям.
Хотя их не берёт.
Скажи, дружище,
ты мог представить,
до чего мы докатимся?
В конце двадцатых,
начале тридцатых.
Сидел бы в своей
солнечной Испании.
Кстати, что не сиделось-то там?
Выращивал бы свои маслины и...
Так сложилось.
И у меня сложилось.
Мотогонка в
тридцать восьмом.
Неудачно столкнулся.
Ну как, неудачно,
это я тогда думал, что
неудачно, а если бы не столкнулся?
Где бы я сейчас сгнил.
Под Москвой?
Или под Сталинградом?
Эта война, Джорджи,
что я могу ещё сказать.
Война, да.
Знаешь в чём фокус?
Гитлер думает, что они воюют
с русскими, англичанами, французами,
захватывают мир,
великая Германия, отдалённые
колониальные войны.
На самом деле он воюет с немцами, он немцев
уничтожает!
Понимаешь в чём тут дело, Франц?
Русские и англичане победят,
в итоге они...
А мы?
Сами виноваты.
Пойду я спать.
Уже поздно.
Или рано.
Какая к чёрту разница,
всё равно ничего не изменить.
Хотя...
Отец говорил,
пока жив,
шанс изменить что-то есть.
Он прав.
Ну, да.
Ключевое только здесь
"пока жив".
Ему не повезло.
Попал в гестапо.
Ничего уже изменить не мог.
Боров, со мной.
(тревожная музыка)
Хорошо, что никого не взяли.
Но Баварца гестапо
внесло в списки.
Это раз.
И никакой информации из лаборатории Гейзенберга
у нас в ближайшее время не будет, это два.
Баварец, чёрт бы его побрал,
пошёл на прямое нарушение
приказа, как ты это объяснишь?
Не было выбора.
Англичане узнали о Берге,
он должен был идти
на рыночную площадь.
А каким образом, интересно,
англичане узнали о Берге?
Товарищ нарком,
мы должны решить, что
Баварцу делать дальше.
Мне кажется, ему нужно дать шанс.
Дать шанс?
Дать шанс делать что?
На конспиративной
квартире он не появился.
Доклада от него нет.
Паша.
Ты отдаёшь себе отчёт в том, что ты
сейчас рискуешь не только Баварцем,
а ты рискуешь всей
нашей ячейкой в Берлине.
Я это понимаю.
Так что здесь решать?
Даём приказ
о прекращении любой активности.
Для всей ячейки
глубокая конспирация.
И вытаскивать Баварца
немедленно.
И вот тут
мы уже будем с ним разбираться.
Разбираться серьёзно.
Товарищ нарком,
я бы согласился с вами, если бы речь
шла о ком-то другом из ячейки Рихтера.
Баварец действительно
не давал никакой информации
после событий на рынке.
Он действительно не пришёл на
конспиративную квартиру, но при этом
оставил нетронутым знак,
говорящий о том, что
у него всё в порядке.
Я думаю, ему нужно дать
время выкрутиться.
Выкрутиться?
Как?
За ним!
И потом, если не удастся, как ты говоришь,
выкрутиться,
и он объяснит гестапо своё
пребывание на рыночной площади,
то он будет под постоянным
присмотром тайной полиции.
И что он сможет
делать в этом случае?
Чем он может быть нам полезен?
Мы с вами этого пока не знаем.
Давайте дадим ему
решить самому.
Хайль Гитлер!
Хайль.
Что привело вас ко мне
уважаемый Хартман?
Я помню мы виделись с вами
этой зимой в "Адлер Хофе",
где я встречался со своими
итальянскими коллегами.
На вас был
пиджак из английского твида.
И вы угостили меня
отличной кубинской сигарой.
Вот видите, я всё помню.
Нет, штандартенфюрер.
Это была американская сигара.
Надеюсь, трофейная.
Мне её привёз один
испанский комивояжер,
оказавшийся анти-франкистом.
Морена.
Гарсия Морена.
Не ошибаюсь?
Мы выслали его обратно.
Там его и казнили.
Что же поделать, война.
У вас отличная память,
штандартенфюрер.
Но оставим воспоминания,
Хартман, вы с чем пожаловали?
Я предупреждаю, у меня очень
мало времени, через три минуты я уйду.
Я уложусь в одну.
Итак.
Хочу вам сообщить,
штандартенфюрер,
вам и только вам,
что я, управляющий отелем
"Адлер Хофф", Франциско Хартман
являюсь не только сотрудником
вашего ведомства, но также агентом
Интеллидженсервис.
И это именно со мной на площади в Панкове
должен был встретиться
английский разведчик Берг.
Вот как.
Хартмана здесь никто не встречал?
Нет.
Ни с кем не разговаривал,
просто вашего здания один?
Так точно.
Нужно связаться с группенфюрером
Мюллером.
Хотите я съезжу?
Его нет в Управлении, она
совещании у рейхсфюрера.
Как давно вы работаете на СИС?
Полтора года.
Состав группы?
Несколько человек,
я всех не знаю.
Источники?
В основном люди вермахта, абвера.
Я думаю, вам хорошо
известны их имена.
Какого рода информацию
вы передавали?
В основном
политического характера.
Связь?
Ничего оригинального.
Рация, личные встречи, почта.
Кем инициировано
создание группы?
Вы имеете в виду сопротивлением
или англичанами?
Например?
Инициировано самой СИС.
Это стопроцентно
английский продукт.
Кто-нибудь знает о
вашем визите сюда?
Нет.
Это моё личное решение.
Что вас побудило раскрыться?
Я был на рыночной площади.
И вас зафиксировал гестапо.
Это ускорило мой визит к вам,
но я всё равно бы пришёл.
С чего бы это?
А с того, того что мои взаимоотношения
с абвером зашли в тупик.
Полагаю, для вас это
не составляет тайны.
Я имею в виду, что вермахт и военная разведка
полностью дискредитировали себя подобными контактами.
И фактически полностью отстранены от принятия
ключевых политических решений в стране.
Жарко сегодня.
У вас голова не болит?
Я, знаете ли, не переношу
эту берлинскую жару.
Угостите сигаретой,
или что там у вас?
Я должен вам пфеннинг.


Серия 4

Как я вам и говорил,
моё время закончилось.
Я еду на совещание.
Мюллер потребует отдать вас ему.
Это будет моё слово против его.
Для сохранения собственной
жизни вы сделали всё,
что могли, теперь она
зависит от рейхсфюрера.
Ну и то меня.
До скорого.
Я напишу твоей семье.
Поздно.
Господин капитан,
вас вызывает штаб.
Здравия желаю,
господин полковник.
Здравствуйте, господа офицеры.
Вы прекрасно выполнили
поставленную задачу.
Разгромили врага.
Сегодня вам предстоит
сделать кое-что ещё.
Майор, прошу вас.
В трёх километрах к северу
есть рыбацкая деревня,
нужно в ней провести зачистку.
Там стоял мой штаб.
Коммунисты из местных неожиданно
напали на нас и убили много моих людей.
Выбралось только
несколько человек.
Нужно вернуться туда и поквитаться с ними.
Хартман, вы поступаете в
распоряжение майора Гонсалеса,
возьмите взвод,
через час выступаете.
Господин полковник, мы
пехотинцы, а не жандармы.
Вы слышали приказ, капитан?
Что вам непонятно?
Выполнять.
Похоже, те, кто ещё мог держать
оружие, давно ушли.
Неважно.
Это всё равно крысы.
Пособники красных.
Вы же не собираетесь мстить
женщинам и детям?
Вы бы на моём месте
поступили бы так же.
Я потерял здесь
восемь своих товарищей.
Они тут ни при чём.
Меня не интересует
ваше мнение, капитан.
Постройте их.
Отставить!
Вы находитесь
в моём распоряжении.
И обязаны выполнять мои приказы.
Или хотите под трибунал?
Продолжать.
Оружие наизготовку.
Целься.
Огонь!
(драматичная музыка)
Это что ещё за явление?
Контуженный, что ли?
Или сдаётся?
Он с оружием, ты что, слепой?
Где ты видел, чтоб с
оружием сдавались, умник?
Руки подними!
Надо его от греха подальше.
(выстрел)
Где я?
На рай не очень похоже.
Хотя я и не рассчитывал.
А вот на ад...
Неужели в аду бывают
такие красивые девушки.
Это я в вас стреляла.
Почему не убили?
Промахнулись?
Я снайпер, если бы я хотела, то
попала бы вам в голову, поверьте.
Просто мне показалось...
Я не понимала, что вы делали.
На свидание к вам шёл.
Нет, ну это же
надо такое везение.
На вас идёт офицер армии,
с которой вы воюете,
и вы не можете его убить.
Вы что?
Вас чему там учат вообще?
Боже.
Смешно же.
Я не смог умереть даже на войне.
Теперь мне точно жить вечно.
Как вечному жиду.
Почему вы хотели умереть?
Не ваше дело.
Когда-нибудь вы
будете мне благодарны.
Постойте.
Простите меня.
Вы здесь не причём.
Как вас зовут?
Светлана.
Значит, вы русская.
Свет, что ты делаешь?
Они же у тебя развалятся, смотри,
вырезаешь кружочек.
Берёшь ложечку фарша,
кладёшь сюда.
Аккуратно слепляешь.
Раз и всё.
Франц, наконец-то.
Свежая какая.
Ух ты, ты волшебник, что ли?
Даже я пройти не смог.
Стал здесь совсем своим, молодец.
Франц, я понимаю, твоя сестра не
умеет лепить пельмени, но твоя жена.
Как так?
Ой, Франц, отнеси на кухню, помыть надо.
Чуть-чуть.
Ну как ты.
Так.
Мы уже два года как в Москве.
Я хочу выпить за девушку,
которая дала мне второй шанс.
Помнишь, тогда, в госпитале,
ты сказала, что когда-нибудь
я буду тебе благодарен.
Так вот,
я тебе благодарен.
За счастье, которое
теперь у меня есть.
За то, что ты дала
мне шанс его обрести.
За то, что у меня есть ты,
мать моего ребёнка.
За тебя, Светлана.
Ну.
Что случилось, Павел?
Ты знаешь, где сейчас твой отец?
Отец?
Ты же знаешь, Павел,
мать мне что-то рассказывала,
я не обращал внимания.
Мне это неинтересно было.
А почему ты спрашиваешь?
Мы его нашли.
Юрген Хартман, живёт в Швеции.
Переехал туда в
тридцать пятом году,
респектабельный
бизнесмен из Стокгольма,
с аристократической родословной,
с гитлеровской
Германии дел не имеет,
национал-социализм
не принял,
но это непринятие такое пассивное.
Серьёзные связи в Германии
у него вполне себе остались.
Такие связи просто так не берутся.
Он служил
у Кайзера Вильгельма.
до самого конца Первой мировой
и входил в ближний круг Гинденбурга,
когда тот возглавлял Веймарскую республику.
Мать мне ничего
об этом не говорила.
Возможно, она и
сама ничего не знала.
Он познакомился с твоей матерью, когда
приезжал к вам на в составе большой немецкой
правительственной делегации,
налаживать политические связи и бизнес.
На эту тему есть записи в испанских архивах,
которые мы вывезли до победы франков.
То, что это открылось
и то, что это так, -
это большое везение, Франц.
Которое мы не можем не
использовать для внедрения.
Когда исполнилось семнадцать
лет, переехал на материк.
А там поступил
в пехотную академию.
В Толедо.
Её, кажется,
окончил Франко.
Да.
А мать с сестрой?
Остались на острове.
Как они?
Мария хорошо, а мама умерла.
За год до начала
гражданской войны.
Мне очень жаль, сын.
Твоя легенда.
После ранения ты остался
во франкистской Испании,
вышел в отставку, пытался найти
себя в мирной жизни, но не смог.
Хотел чего-то большего.
Хотел настоящей карьеры.
Список мест, где ты работал и людей,
которые могут за тебя поручиться,
передам позже.
Ты воевал?
Да.
За франков?
Конечно.
Потом?
Получил ранение.
Когда оклемался, война уже закончилась, я
пытался там что-то сделать, что-то серьёзное,
но Испания загибается.
Те, у кого есть амбиции, уехали.
Фашисты никогда не
думают об обычных людях.
Они думают только о собственной власти.
А никто не думает
об обычных людях.
Ни в Испании, ни
в Германии, нигде.
В общем, ты понял, что Испания для тебя
тесна и бесперспективна и вспомнил об отце.
От отца ты хочешь, чтобы он помог тебе переехать
в Германию и найти хорошую, серьёзную работу,
желательно в государственном учреждении.
Я понимаю, что
Света ждёт ребёнка.
Но твоей новой родине
ты нужен там, Франц.
Когда ехать?
Послушай, я хотел бы
кое о чём тебя попросить.
По поводу Германии.
Я хочу туда переехать, поэтому если бы
ты мог меня кому-нибудь порекомендовать,
я был бы тебе признателен.
Ты хочешь переехать туда,
где у власти убийца?
А мне всё равно, кто
у власти, хоть чёрт.
Я многое умею, а в Испании
это никому не нужно.
Много.
Много там тоже никому не нужно,
там нужны только две вещи:
служить фюреру и убивать
ради него. Ты к этому готов?
Но я же не прошу тебя
устроить меня в гестапо.
Тебе нужна работа в Германии,
я тебе в этом не помощник.
Я готов тебе помочь,
здесь, в Швеции.
Жильём, работой, с деньгами,
но не у этого чёртова маньяка.
Не будь лицемером.
Лицемером?
Да я уехал оттуда, когда
эта сволочь пришла к власти.
Так легко быть лучше Гитлера.
Все лучше Гитлера.
Все, кого ни возьми.
Если бы его не было, его
наверное бы придумали.
Как идеальное убежище
для негодяев и подлецов,
которые на его фоне становятся безгрешными,
бестелесными ангелами.
Только я отчётливо
помню то утро,
когда было
почему-то ужасно холодно.
Я проснулся и увидел в
окне, как ты садился в такси.
Ночью, в полной темноте,
не сказав никому ни слова.
Ты даже не попрощался
ни со мной, ни с мамой.
Но если
ты так любишь Гитлера,
тебе действительно нужно
найти работу в Германии.
Юрген, дружище, ты в порядке?
Да, в полном.
Извини, я просто приехал чуть раньше, жену
оставил в городе, чтоб прошлась по магазинам.
Присмотри за
Светой и за ребёнком.
Теперь ты за главную остаёшься.
Все будет хорошо, Франц.
Я тебя люблю.
Я тебя тоже.
Я не могу тебе всего рассказать,
Света.
Казахстан по вашим
расстоянием совсем недалеко.
Казахстан говоришь?
Понятно.
Когда ты вернёшься?
Своевременно.
Или чуточку позже.
Я Йонас.
Виконт.
Мы с Юргеном старинные приятели.
А вы...
Я его сын.
Франциско Хартман.
Сын?
А он никогда не говорил,
что у него есть сын.
Мы с Юргеном
иногда играем в гольф.
Как интересно.
Вы меня извините, я стал невольным
свидетелем части вашего разговора.
Вы ищете работу в Германии?
Да.
И хотели, чтобы отец
вам с этим помог?
Напрасно.
Он ненавидит Гитлера.
Это я уже понял.
Мне кажется это ханжество.
Каких бы дел я не вёл в Испании,
мне всегда было всё равно, кто у власти.
Лишь бы не мешали.
Я вас поймаю.
Политика отдельно, бизнес отдельно.
Мой девиз.
Ну что ж, господа, времени очень мало,
давайте перейдём к самому главному.
Провал в Панкове.
Разрешите рейхсфюрер?
Да, я вас слушаю.
Несмотря на провал операции,
все мы знаем, кто за неё отвечал.
Мы в гестапо провели расследование,
и у нас есть предположение,
кто скорее всего является
британским агентом.
Вот как?
Интересно, группенфюрер,
и кто же это?
У вас из предположения?
А я знаю точно.
Более того, британский агент сейчас сидит
в моем кабинете и ждёт моего возвращения.
Британский агент сидит в
вашем кабинете, Вальтер?
Как это понимать?
Так и понимайте.
Британский агент
уже работает на меня.
Рейхсфюрер, мы провели
блестящую операцию и теперь
целый и невредимый
британский агент
полностью в нашем распоряжении.
Вы отвечали за Панков
и провалили его, Берг погиб.
Повторяю, цель операции достигнута,
британский агент работает на нас.
Точка.
Да.
Машина хорошая.
Давай на всякий случай в
мастерской у меня ещё посмотрим.
Франц, мне кажется, что двухцветный
кабриолет в сорок первом году в Берлине - это...
Сейчас жизнь уже не такая
весёлая и ты на этом фоне
притягиваешь всё
возможное внимание,
думаешь, это здравая идея?
Это подарок, Оле.
Виклонд считает, что управляющий
его отелем должен производить
вот такое впечатление.
Что-то случилось?
Пришла шифровка из Москвы.
Судя по выражению твоего лица,
что-то очень важное? Наконец-то.
Гитлер напал полгода назад,
а из Москвы до сих пор ни
одного серьёзного задания.
Ну да, я обычно запоминаю и
пересказываю, но в этот раз я рискнул и унёс
текст шифровки с собой.
Я не могу ошибиться
ни в одном слове.
Буду читать.
(читает): "Центр Виктору.
Сообщите Баварцу,
что его жена была убита
во время одной из карательных операций,
которые проводила СС в Смоленске.
С мая жена Баварца вместе
с ребёнком и сестрой мужа
находилась в гостях у
родственников в Смоленске.
После начала немецкого вторжения
ребёнку и сестре удалось покинуть Смоленск.
Жена Баварца осталась под оккупацией.
Во избежание какого-либо
недопонимания и неясности,
которые по нашему мнению
совершенно недопустимы,
мы просим зачитать
Баварцу протокол,
составленный смоленскими
подпольщиками.
Центр проделал всю необходимую
работу, чтобы совершенно точно
убедиться в том, что
описания этого события
даётся одинаково несколькими
независимыми свидетелями.
Во время нашей расправы
над смоленским подпольем,
в одном из районов города,
жену Баварца, уже сильно избитую,
выволокли из дома на улицу,
где двое эсэсовцев, прилюдно,
прикладами добили её до смерти,
нанося удары в лицо..."
(трагическая музыка)
Что-то вы неважно
выглядите, друг мой.
Душно.
Вот что,
идите-ка домой.
Отдохните хорошенько, выспитесь.
У вас был трудный день.
А завтра утром мы
приступим к работе.
У нас с вами
будет её очень много.
Я получил
согласие руководства
на ваше участие в
игре против англичан.
Гестапо больше не
угрожает вам, Хартман.
Ступайте.
Только имейте в виду,
эти машины под окном
было очень сложно убрать.
Появиться снова они
могут запросто.
Так что не делайте глупостей.
Зачем я вам это говорю?
Вы и так всё
прекрасно понимаете.
До завтра.
Франц, а как испанцы благодарят судьбу,
когда всё выходит так, как они хотели?
Делают вот так.
Нет, Майер, никакой слежки за
Хартманом устраивать не надо,
он профессионал, заметит её,
в конце концов, это очевидно.
Я хочу, чтобы он нам доверял.
Если он попытается уйти?
Если бы Хартман
хотел уйти, он бы уже ушёл.
Ещё раз, никакой слежки за Хартманом,
он должен работать как прежде,
со своим связным,
со своим радистом.
Ну...
Мы их не трогаем.
А вы, Майер, вот что,
принесите мне досье на Хартмана.
Слушаюсь, штандартенфюрер.
Адель, я хочу поспать.
Разбудите меня через два часа.
Обязательно через два часа.
И звоните, пока я не проснусь.
Спасибо.
Нам, конечно, сказали
не трогать Хартмана.
И мы с вами его
трогать не будем.
Но про его ячейку,
про его радиста и связного ничего
нам внятно сказано не было, так?
Так.
Когда фюрер решит, что Гиммлер с
Шелленбергом заигрались,
что с их ведома в Берлине
работала ячейка британской разведки,
мы с вами в этот момент
должны будем сказать,
что радиста и связного этой
ячейки мы вычислили и взяли.
У Шелленберга в кабинете был британский агент,
а у нас в подвале будут связной и радист.
Даже если мы их
поймаем, Шелленберг
с помощью рейхсфюрера заставит
нас их немедленно отпустить,
ведь они часть его игры.
А мы их отпустим.
Но зато мы уже
будем всё о них знать.
Всё.
Кто они, где обычно прячутся,
откуда привыкли вести передачи.
Так что, Шульц,
немедленно возьмите под свой
контроль работу по всем передатчикам,
которые сегодня
работают в Берлине.
И докладывайте
обо всём мне лично.
Я правильно понял,
что когда он уезжал,
за ним уже никто не следил?
Подожди, убери.
Убери, убери, не
надо, убери я сказал.
Пускай держит.
Я бы тоже так сделал.
Франц, объясни, что происходит.
Ты вышел из отеля в форме СС.
Полдня провёл в СД.
Это даже смешно, что после
всех сегодняшних событий,
ты первый, кто
угрожает мне оружием.
Я следил за Оле, видел с
кем он встретился взглядом.
И понял, что это Берг.
Потом этот Берг
схватил зачем-то нож,
побежал, заорал, раздался выстрел.
Потом я увидел труп
Берга на брусчатке.
Куча агентуры, площадь
моментально оцепили.
Стало понятно, что Берг раскрыт.
Что это была ловушка.
И нас на неё ловили.
Только я так и не понял, зачем
и куда Берг бежал с ножом.
Ну?
Оле видел,
я тоже у себя в управлении читал
протоколы с места происшествия.
Берг взял у точильщика нож,
бросился с ним на патрульного.
(выстрел)
Выстрел в грудь.
Мы думаем, это было самоубийство.
Когда Берг кинулся
на патрульного,
от торговых рядов вылетели трое с пистолетами.
Мне кажется, они хотели
его остановить, но не успели.
Ты всё правильно понял, Франц.
Это была заранее
подготовленная операция,
а Берг был наживкой.
Но в какой-то момент ему
не захотелось ею быть.
Он нашёл способ
свести счёты с жизнью.
Рассказывай.
Рыночная площадь была перекрыта.
На выходе, как и всех,
меня внесли в списки.
На следующий день машина
гестапо стояли у "Адлер Хоф".
Да, про машины мы знаем.
Было очевидно, что рано или
поздно я окажусь у Мюллера.
И мне пришла в голову идея.
Если они меня ищут,
то лучше я сам к ним приду.
Только не к Мюллеру а к Шелленбергу.
Что?
Хансен из абвера несколько раз упоминал,
что Шелленберг крайне заинтересован в восстановлении
контакта с Англией для ведения сепаратных переговоров.
Ну да, я помню.
Берг должен был выйти
на контакт с неким физиком.
Логично было бы предположить, что именно этот
физик его и сдал, причём ведомству Шелленберга,
так как это он курирует всех
учёных атомного проекта.
Но тут есть и несостыковка.
Площадь была оцеплена гестапо.
Значит, в операции в Панкове
принимал участие также Мюллер.
Именно поэтому его люди на
следующее утро оказались у "Адлер Хофа".
Я предположил, что за Берга между
Мюллером и Шелленбергом шла борьба.
За Берга и за мою английскую ячейку.
У меня не было данных, что гестапо
ищет выхода на переговоры с Англией,
а про Шелленберга такая информация была,
поэтому, когда я увидел гестапо у "Адлер Хофа",
я решил, что Мюллер хочет
моего ареста, а Шелленберга,
скажем так, возможно не
столь однозначное отношение.
То есть ты...
Я пришёл к
Шелленбергу и сказал ему,
что я тот самый агент британской разведки,
с которым должен был встретиться Берг.
Почему ты после такого запросто являешься
на конспиративную квартиру?
Оле, я могу понять,
следят за мной или нет.
Отпустил?
Да, отпустил!
Ты видел это спустя
несколько часов.
Шелленберг поговорил со мной вначале, потом
уехал, оставив меня одного в кабинете.
Он согласовал решение о начале своей
игры
против англичан с моим участием.
Приехал, сообщил об этом
и отправил отдыхать,
сказав, что с завтрашнего дня
меня ждёт очень много работы.
После чего осаду гестапо сняли.
Я поехал в отель,
поспал пару часов,
и вот я здесь.
Конечно, я проверял хвост,
всё было чисто
Это и так понятно.
Шелленберг сейчас будет
демонстрировать мне своё доверие.
Он сделал на меня ставку.
И серьёзную.
Он не боится, что ты убежишь?
Побег - это это крах для разведчика, Оле.
Работа с руководителем внешней
разведки Третьего рейха - пик карьеры.
Шелленберг понимает,
что и я это понимаю.
То есть теперь Шелленберг через тебя
будет передавать информацию в Лондон?
Пользуясь тем, что там
не знают о смерти Берга.
Да, это будет как бы
информация от Берга,
а ты, Вилли, будешь передавать её в Москву.
А ты уверен, что это будет
не дезинформация?
Шелленберг мечтает
завоевать доверие англичан,
Чтобы потом
самому выйти из тени
и предложить им уже
прямые переговоры.
Это будет возможно, если вся информация
будет правдивой и очень ценной.
Так что сообщил в Москву, что у нас в работе
источник по Атомному проекту Германии.
И это сам штандартенфюрер СС,
начальник внешней
разведки, Вальтер Шелленберг,
с которым я буду теперь в
постоянном личном контакте.
И который не просто может
знать, что было в той самой папке,
а которой сам эту папку создал.
Ещё три минуты.
Успею.
Я ищу котёнка, он убежал.
Вы его не видели?
Нет.
А ты здесь один?
Да, я ищу котёнка,
вы его не видели?
Его тут нет случайно?
Квадрат двадцать два сорок.
Едем в квадрат двадцать два сорок.
Слушаюсь, едем в квадрат
двадцать два сорок.
Я, когда была маленькая,
у меня тоже был котёнок.
Маленький, серый, полосатый.
Я его очень любила.
Время.
Как тебя зовут?
Михаэль.
Михаэль, ты любишь яблоки?
Да.
У меня для тебя
кое-что есть.
Держи.
Спасибо.
Я вон там видела одного маленького
котёнка, мне кажется он был рыжим.
Пойдём посмотрим.
Вон там, впереди.
А как ты думаешь, он твой?
Да.
(напряжённая музыка)


Серия 5

Вот он.
Ребята сказали, что
ты видел здесь кого-то?
Да, я видел тётю, она была добрая.
Она была одна?
Нет, с дядей.
А почему ты
говоришь, что она добрая?
Потому что она бросила свои
дела и помогала мне найти котёнка.
Какие дела?
У неё была какая-то штука и
она ей
стучала пальцем очень быстро,
как иголка в маминой
швейной машинке.
Скажи, Михаэль, а у
тёти случайно на голове
не было вот этих штук? Наушники.
Да, были.
Отлично.
Ты запомнил,
во что тётя была одета?
Она была одета как моя тётя Грета.
Проходите.
Я бы мог предложить вам для встречи
одну из многих конспиративных квартир СД.
Но подумал, вы так
бесстрашно сами пришли сюда.
Видимо, для членов вашей
ячейки не составляет проблем,
что вы бываете у меня в гостях.
В Лондоне прекрасно знают, что я сотрудничаю
с СД, как управляющий отелем "Адлер Хоф".
Замечательно.
Вы были ранены во время
гражданской войны в Испании.
Да, в ногу.
При каких обстоятельствах?
Шёл бой, штандартенфюрер,
я схватил пулю.
Вы знаете такого
Рафаэля Гарсия?
Да, мы служили вместе в Испании.
Как давно вы виделись с ним?
Не знаю, после ранения
я, кажется, его не видел.
А почему вы спрашиваете?
Этот ваш Рафаэль утверждает, что
вы стали сильно пить после какого-то
инцидента с мирными жителями.
Огонь!
(выстрелы)
А потом и вовсе
пропали из расположения.
(выстрел)
Да, это на него не похоже.
Видите ли, Рафаэль и я
недолюбливали друг друга.
А когда я увёл у него девушку,
он и просто с ума сошёл.
Видимо, так и было.
Шёл бой, штандартенфюрер.
В этом бою я был ранен,
вот и вся правда.
Пока лечился, война закончилась.
Любопытный выбор.
Не могу отказать
себе в удовольствии.
Хоть эта картина и
запрещена в Германии,
и справедливо запрещена,
я считаю её невероятно точным описанием
пагубности самого дегенеративного искусства.
Здесь оно само дезавуирует себя.
Эрнст объяснял, что это чудовище
в разноцветных лохмотьях -
фашизм, завоевавший Европу.
Именно.
Только я считаю, что это чудовище
не фашизм,
а сюрреализм и есть.
Европе угрожает не фашизм,
а левая риторика модернистов.
Впрочем, они этими картинами
и разоблачают сами себя.
Посмотрите на это существо.
На кого оно больше похоже?
На подтянутого офицера СС или на
похмельного и помятого художника-модерниста?
Возможно, вы правы.
Ну, приступим к делу.
Вот, что мы с вами
отправим в Лондон.
Для начала сообщите, что
встреча с Бергом состоялась.
Что с ним всё в порядке.
И он будет предоставлять
информацию из лаборатории Гейзенберга.
И уже кое-что предоставил,
тексты и формулы,
которые нужно
отправить британцам.
Господь да будет в сердце твоём, чтобы
ты искренне исповедывал грехи свои
во имя Отца и Сына
и Святого духа, аминь.
Слушаю тебя, сын мой.
Я учёный, святой отец.
Физик.
Хороший физик.
Я лучший физик в мире.
Я всегда считал, что
наука всегда вне морали.
Что она не мыслит
категориями добра и зла.
Что этические законы неприменимы
ни к чему, что касается науки.
Это не так.
Мораль, данная Господом,
пронизывает все сферы нашей жизни.
Тогда какая мораль у
закона всемирного тяготения?
Ньютон не рисковал ни чьими
жизнями, открывая его, это же очевидно.
Он описывал реальность, чтобы потом
на основании этого
описания его потомки
смогли научиться подчинять
эту реальность себе.
Во имя блага всех людей.
Нет, никто не думает о благе людей.
Учёные думают о прогрессе,
о том, чтобы двигаться дальше,
а те кто используют
их изобретение,
они думают о деньгах
или власти,
о людях не думает никто.
Продолжай со мной.
Я попробую
помочь тебе разобраться.
Так вот это яблоко,
которое упало на голову Ньютона,
что если оно могло бы убить?
Убить сотни тысяч.
Миллионы.
Может ли тогда учёный
совершить это открытие?
Станет ли его поступок
безнравственным?
Ведь само яблоко никого убить
не в состоянии.
Убить может только человек.
Простите, святой отец, я, может быть,
путано говорю...
Я понимаю тебя, сын мой.
Ты спрашиваешь, несёт ли ответственность
изобретатель пороха за все те убийства,
которые совершили с его помощью.
Нет, учёный не может отвечать
за каждого, в чьих руках
окажутся его изобретение, но это слишком
простой пример,
я говорю о более сложных вещах, об изобретении которое
не сможет использовать отдельно взятый человек,
о сложном механизме, который
может запустить только военная машина.
А что, если это машиной
управляет фанатик?
Может ли учёный
дать в руки этому фанатику
волшебную палочку, с помощью
которой он сможет уничтожить весь мир?
Молчите.
В Библии о таких вещах не пишется.
Верно?
Всякий раз дело в человеке.
В том, как он
сам отвечает на свои вопросы.
Возможно, ты уже принял решение.
И считаешь,
что этот учёный будет
так же виноват в гибели
целого мира, как этот фанатик.
Это так.
И что тогда делать, святой отец?
Сознательно не совершать одного из
самых невероятных прорывов науки?
Только из-за страха
перед каким-то фанатиком?
Но кто этот фанатик
перед лицом истории,
перед лицом прогресса?
Я тебе ещё раз говорю, Игорь,
с плутониевой бомбой
мы все сроки сорвём.
Плутоний он не
встречается в природе.
А наработаем его в реакторе, кто знает
с какими проблемами столкнёмся.
Коллегия, мы с вами в сам процесс
мироздания вмешиваемся,
раньше только господь бог химические
элементы создавал, уран в том числе.
И вот он,
в земле лежит,
только никто не знает,
сколько времени уйдёт на то,
чтобы обогатить уран по
двести тридцать пятому изотопу,
с одного процента до девяносто.
Каким способом будем
его обогащать?
Газовые центрифуги.
А Кикоин
диффузионный метод предлагает.
Есть ещё термодиффузионный,
которым Анатолий занимается.
Электромагнитный.
Меня другое беспокоит,
пока мы плутоний не
получим, то никаких новых
технологий, чтобы с ним
обращаться у нас тоже не будет.
Если только его
свойство спрогнозировать.
Хотя бы примерно.
Мы пока даже с замедлителем
не определились,
графит или
тяжёлая вода.
Именно!
А тяжёлая вода подходит.
И урана для такого котла
нужно гораздо меньше.
Игорь!
Всё верно, Абрам, всё верно, только
графита у нас в стране завались!
А тяжёлой воды ни капли.
Только вот его
очистить надо, товарищи,
чистый графит нужен.
Чистейший.
А не просто чистый.
Который ещё никто не получил,
разве что только американцы.
В Норвегии завод по производству
тяжёлой воды, ну ты же сам говорил,
заработал ещё до войны,
немцы её используют, разве
это не аргумент?
Не аргумент.
Мы не знаем, на каком
этапе они находятся сейчас.
Так, всё.
Приоритетное направление -
урано-графитовый котёл с наработкой
плутония из природного урана.
Постой, Абрам.
Постой ты.
Всё не можешь успокоиться,
что я тогда прямо
в лицо тебе сказал,
что считаю, что ты не
подходишь на это место?
Я и сейчас так считаю.
Ты можешь просто послушать?
Да, я настаиваю на
уран-графите.
Но не будем бросать
и тяжёлую воду.
Я хочу, чтобы ты продолжил свои
исследования, настаиваю просто.
Если хотя бы один
из нас окажется прав,
вместе мы победили.
Что случилось с Баварцем после того, как
он пришёл к Шелленбергу как британский агент?
Шеленберг вернул
его к обычной жизни.
То есть всё должно происходить
как прежде, за исключением одного.
Теперь внешняя разведка Германии будет
использовать Баварца как английского агента.
Как наш человек ни он,
ни его ячейка не раскрыты.
И что успел сделать Баварец в этом своём
новом статусе сдавшегося британского агента?
Он послал в Лондон шифровку о якобы вышедшем
на связь Берге и о том, что Берг
пообещал передавать информацию
непосредственно от
немецких учёных,
занятых в атомном проекте.
Решил перенести нашу встречу в
более неформальную обстановку.
Люблю это кафе.
Когда-то мне
е го порекомендовал
мой коллега, Макс.
Макс Отто фон Штирлиц. Вы
никогда не пересекались с ним в СД?
Что ж, как вы понимаете,
Хартман, ваш канал проверялся.
Информация, которую
я передал через вас в Лондон,
дошла до адресата.
Мы проверили.
У меня есть осведомители в научных кругах
Британии.
Прошло значительное оживление
как раз по тем вопросам,
которые касались вашей
шифрограммы в Лондон.
Нашей шифрограммы.
Поздравляю, вы всё
делаете правильно.
Благодарю, штандартенфюрер.
Но я хочу сказать, что был
не до конца откровенен с вами.
Я имею в виду мотивы,
которые привели меня к вам.
Очень интересно.
Павел Михайлович, а
тебя не настораживаетлёгкость,
с которой Баварец
всё это провернул?
Он ушёл прямо
из-под носа гестапо
и в два счёта расположил
к себе Шелленберга.
Товарищ нарком, я
это лёгкостью не считаю.
Скорее, большой удачей.
Да, Баварец сымпровизировал.
Блестяще.
И теперь у нас появился,
может появиться,
такой источник, о котором
мы даже не могли мечтать.
Сам Вальтер Шелленберг.
Я считаю, что политика,
которую сегодня проводит рейх,
не просто заведёт Германию
в тупик, она её уничтожит.
А я не хочу и не могу
позволить этому случиться.
И как же вы
хотите этому помешать?
Так же как и вы, штандартенфюрер.
С помощью англичан.
Как вы наверняка знаете, они ищут
союзников среди правящих кругов рейха.
По моему убеждению, вы лучше
всех подходите на эту роль.
На роль предателя?
Спасибо, Хартман.
На роль спасителя Германии.
Что ж,
теперь оставалось
доказать не словами, а делом.
А что если нам не только наблюдать
за игрой британцев и немцев,
но и самим
активно использовать Шелленберга?
Товарищ Курчатов тоже ведь может
составлять вопросы, интересующие нас.
Пусть Баварец задаёт вопросы от
Курчатова под видом вопросов от англичан.
Немецкий Атомный проект выступит
экспериментальной базой для наших учёных,
абсолютно об этом не подозревая.
Подумайте об этом.
Вот, что вы передадите в
Лондон в следующий раз.
Источник из
лаборатории Гейзенберга
сообщает, что в лабораторию
поступили новое оборудование
и материалы, заказанные
лично Гейзенбергом.
Алюминиевые цилиндры диаметром двести
десять сантиметров, высотой двести двадцать,
двенадцать листов
магниевого сплава,
общим весом триста килограммов,
ящики с рудой природного урана,
всего порядка
шестисот килограммов.
И так далее.
Я не стал говорить
при товарище Берии,
потому что это слишком серьёзно.
Но почему ты так уверен, что Шелленберг будет
передавать в Лондон правдивую информацию?
О заинтересованности
Шелленберга в дружбе с Англией
Баварец докладывал уже давно,
по итогам встречи с Хазеном.
Потом доклад уже Баварца, после
непосредственного общения с Шелленбергом.
Ты ещё что-то знаешь,
что знаешь только от Баварца?
И никаких других источников, которые могли
бы подтвердить эту информацию, у тебя нет?
Ни члены его ячейки,
ни кто-либо ещё,
кому мы могли бы доверять, на
этих встречах не присутствовали.
Теперь ты понимаешь,
что я имею в виду?
Всё и правда сходится.
Просто гениально,
все фрагменты идеально
складываются в общую картину.
Есть только одна проблема.
Всю эту картину
нам нарисовал твой Баварец.
Всю.
Герр группенфюрер.
Герр группенфюрер.
Унтерштурмфюрер Плаук.
Что у вас?
Я понимаю, что нарушаю субординацию,
но дело не терпит отлагательств.
Мы засекли передатчик
в районе Лихтенберга.
И выехали на место.
Так.
Есть свидетель, который видел радистку за работой.
Свяжитесь со штандентерфюрером Шульцем.
Благодарю за службу.
Хайль Гитлер.
Хайль.
Ты когда-нибудь ходил на
пикники с весёлой компанией?
Не нравится мне эта парочка.
Похоже на семью, сейчас уйдут.
Почему не уходят?
Ждут кого-то.
Мне кажется, они видели,
как мы заходили в этот дом.
Это могут быть бдительные
жители, которым есть до всего дело.
Даже до того, что два
человека просто вошли в дом?
Да, в заброшенный дом.
Два человека, которых
здесь раньше никто не видел.
Хорошо, подождём.
Так ты когда-нибудь
ходил на пикники
с весёлой компанией,
может быть даже в детстве?
Ты же знаешь, мы не
обмениваемся личной информацией.
Но я не прошу называть
фамилии или города.
Расскажи про запахи.
Про чью-то дурацкую выходку.
Про вкус хлеба.
Ягод.
Или сыра.
Чушь какая-то.
Можно было не так резко.
Да нет, эти двое стоят рядом и
даже не разговаривают друг с другом.
А мы подождём и поговорим.
Хорошо.
В детстве я помню
резкий солёный вкус крови.
Это когда дерёшься.
А ещё запах сосновой смолы.
Потому что она сильно пахнет.
А сейчас мне нравится
запах лаванды.
Если я выживу на этой войне
и буду вспоминать жаркое
лето сорок третьего в Берлине,
я буду вспоминать запах лаванды.
Мне тоже нравится запах лаванды.
Мне одна пациентка
подарила духи, и когда я ей...
Тебе нравятся мои духи?
Да, нравятся.
Так что там с весёлыми пикниками?
Забыла.
Мы два раза целовались с тобой,
изображая влюблённых для патрулей.
Один раз в парке перед больницей,
а другой на автобусной остановке в Митте.
Я это тоже забыла.
Обычная игра для полицейских.
Забыла, правда?
Да, я это правда забыла.
Я прекрасно помню, что вам нельзя
жить обычной нормальной жизнью.
А ты, оказывается, слабее меня.
Запах лаванды ему нравится.
Идиот.
Я на него рассчитываю, как
на мужчину, который собран,
отвечает за нашу безопасность,
за работу ячейки, а он
млеет от запаха духов.
Тряпка.
За мою собранность можешь не
переживать, она в полном порядке.
Эти двое ждали ребёнка, вон
какая-то старушка вывела его,
и они уходят.
Начинаем.
Михаэль, ты большой
молодец, очень нам помог.
Мы уже познакомились с твоей тётей Гретой,
она же медсестра?
Посмотри.
В такой одежде была та женщина,
которая стучала пальцем?
Очень быстро, как игла
в швейной машинке.
Как тебя зовут?
Вот в этой.
Держи.
А ещё у неё была сумка,
она достала оттуда яблоко
и угостила меня,
а на сумке была нарисована
корова с крыльями.
Что?
Корова с крыльями?
Мой источник сообщил, что в лабораторию
Гейзенберга поступили эти материалы.
О чём это может говорить,
насколько это достоверно?
Природный уран,
алюминиевые цилиндры.
Магниевый сплав.
На первый взгляд всё в логике немецких исследований.
Я ещё подумаю.
Игорь Васильич,
смотрите, есть такая идея,
помните, мы с вами говорили, что
у немцев в ядерном проекте
гораздо больше наработок, чем у нас.
Что если мы эти наработки используем?
Оформить мне
командировку в Берлин?
Я серьёзно.
Вы можете нашему источнику там
составить такие вопросы, что нам нужно
знать для того, чтобы быстрее развиваться.
В принципе, это возможно.
Я ещё посоветуюсь с ребятами.
Хорошо.
Только подумайте, как вы это сделаете.
Что вы имеете в виду, Павел Михайлович?
О нашей с вами работе
не должен знать никто.
Донесения читаете
только вы и никто другой.
Это вопрос безопасности.
Хорошо.
Ты боишься смерти, Франс?
Смерть - это
слишком простое решение.
Потому что она
всегда рядом, под рукой.
Особенно, когда вся твоя
жизнь как натянутый канат.
И нужно идти по
нему только вперёд,
шаг за шагом.
Только вперёд.
Смерть - это не решение, нет.
Это обстоятельство,
которое определяет жизнь.
А разве это жизнь?
Раньше я не знал другой жизни.
Я думал, что это
единственно возможный
для меня вариант.
А сейчас что изменилось?
Ты заставил меня задуматься.
О том, что у меня могла
бы быть другая жизнь.
Может быть другая жизнь.
(тревожная музыка)
(звук самолётов)
(бомбёжка)
(стрельба)
(вскрикивает)
Спрячься!
(взрывы)
Что ты делаешь, Франс?
Всё будет хорошо!
(взрывы)
С тобой всё будет хорошо!
(взрыв)
(взрыв)
Всё кончилось, слышишь?
Всё кончилось, слышишь!
Прости меня, прости, слышишь.
Прости!
Прости меня.
Всё, всё, всё.
Всё!
Всё!
(лирическая музыка)
У меня любимая женщина была.
Её война забрала.
Мне очень жаль.
У неё была сумка,
а на сумке
была нарисована корова с крыльями.
Люди Гейзенберга постарались.
Вот ответы на ваши вопросы.
Я думаю, Лондону это понравится.
Всё время забываю вас
спросить, почему вы не женаты?
Я не очень большой поклонник
уз брака.
Считаю, что они
слишком тесные.
А ваша сестра
тоже не замужем?
Не знаю.
Я потерял связь
с ней очень давно.
Ещё до начала войны,
когда она примкнула
к республиканцам.
И вы не знаете, где она?
К сожалению, нет.
Скажите, где кабинет главврача?
Там дальше, на второй этаж.
Проводите меня.
Извините, я очень тороплюсь, меня
срочно вызвали в операционную.
Давайте я вас провожу?
О!
Хартман.
Я рад вас видеть.
А вы, кажется,
похудели. Что случилось?
В такую жару совершенно пропадает аппетит.
Ну да.
Понимаю.
У вас тут, конечно, печёт,
хуже, чем в Африке.
Вами очень довольны в Лондоне.
Молодец, Хартман.
Благодарю вас.
Ваши сведения о центрифуге
показались руководству очень ценными,
но прилетел я не для того,
чтобы петь вам дифирамбы.
Хотя мне и очень приятно
это делать, Хартман.
Меня прислали сюда,
чтобы я лично
встретился с Бергом.
И передал ему список вопросов,
которые для него подготовили в Лондоне.
Как вы знаете, во время одного из
сеансов связи, группе Плауга удалось
обнаружить свидетеля с того
места, откуда велась передача.
Им оказался семилетний мальчик.
Я узнал у него, что радистка была
медсестрой.
Кроме того, мальчик
вспомнил особую примету,
корову, как он сказал, с
крыльями у неё на сумке.
Телец с крыльями Евангелия -
это символ Святого Луки.
Радистка работает в госпитале
Святого Луки, группенфюрер.
Вы были там?
Был.
В госпитале работает
тридцать две медсестры,
личные дела каждой из них
я приказал доставить сюда,
они досконально изучаются.
Не факт, что радистка
работает в госпитале,
она вполне могла
использовать форму.
Медсестра - отличное прикрытие.
Хорошо, Шульц, продолжайте.
Хайль Гитлер.
Хайль.
Рейхсфюрер СС присвоил мне
очередное звание.
Мои поздравления, герр оберфюрер.
Бордо тридцать пятого года,
что скажите, начнём с этого?
Возражать не стану.
Вы не задавались
вопросом, Хартман,
почему я не потребовал от вас сдать
своих информаторов из абвера и вермахта?
Я полагаю, вам прекрасно
известны их имена.
Именно.
Именно.
Я знаю поголовно всех в
прогнившем вермахте, кто не
понимает ничего в политике,
готов издавать всё, что угодно.
Постойте.
Я сам.
Но если вы знали, что ваши
источники под моим контролем,
почему продолжали
с ними работать дальше?
Я не был в этом до конца уверен.
Я знаю, почему вы сдались.
Дело не в гестапо, верно?
Точно.
Я знаю, в чём дело.
Попробуйте,
мне важно ваше мнение.
Весьма терпкое.
Именно такое мне по вкусу.
Так вы не скажите мне, Хартман,
почему на самом деле
вы решили сдаться?
Хорошо, тогда я сам вам скажу.
Вы отказались служить короне,
потому что поняли, что у
Британии Черчилля нет будущего.
Он человек личных амбиций, не видит
политики и в долгосрочной перспективе.
Он отличный тактик.
Но плохой стратег.
Вам это никого не напоминает?
Полно вам, Хартман.
У Британии Черчилль нет будущего точно
так же, как нет будущего у Германии Гитлера.
Черчилль лишит Британии своих
колоний, лишит её своего лица.
Превратит её, прости, господи,
в какую-нибудь Данию.
Ещё проще, он сделает её
сорок девятым штатом США.
По крайней, мере все решения
будут приниматься в Вашингтоне,
а Лондон будет
беспрекословно их исполнять.
Скажите, а каким вы видите
будущее Германии после Гитлера?
В союзе против большевизма,
это главное.
В союзе с достойными
политиками из той же Англии.
Мне нравится.
Но главное, всем надо осознать,
что угроза всему миру она одна,
и она не здесь, она на Востоке.
Я согласен с вами, Хартман.
Сейчас важно договориться
об этом долгосрочном
принципиальном альянсе
между Германией и Англией.
А договорённость эта вполне может возникнуть
на основе владения сверхоружием, которое
будет в руках нашего союза
и не в руках большевиков.
Работа над созданием
сверхоружия, а потом и оно само,
вот, что объединит нас против
нашего общего врага, Советского союза.
Пожалуй, налью нам ещё.
Игорь Васильевич.
Игорь Васильевич, просыпайтесь.
Кофе.
Спасибо, Павел Михайлович.
Слушайте, удобный
диван, Павел Михалыч,
хорошо, что у меня такого нет.
А то бы вся работа встала.
Ну что?
Ну что...
Изучил я все ответы на
поставленные вопросы.
Что сказать.
Немцы,
судя по всему,
в данный момент в тупике с использованием
графита и переключились на тяжёлую воду.
Также не спешат они
строить циклотрон, потому что
могут использовать тот,
что оттяпали у французов.
В общем,
всё у этой
немчуры есть,
и люди, и оборудование.
Значит, готовьте следующий вопрос.
Я понимаю, Павел Михалыч,
так что я своим ребятам скажу.
Как я объясню им внезапно
свалившиеся на меня познания?
Ну так вы придумайте что-нибудь.
Можно задать вам
один вопрос, оберфюрер?
Что за вопрос, дружище?
Не люблю вопросы.
Что было в той папке,
которую рейхсфюреру
передал Гитлеру?
Я недооценил
уровень ваших контактов в абвере.
Эта папка очень
заинтересовала англичан.
Ну что ж.
В таком случае мы
дойдём до папки.
Обязательно дойдём.
Но вначале мне нужны
определённые гарантии.
Видите ли, Хартман,
содержимое папки настолько,
как бы это сказать, судьбоносное,
что я боюсь продешевить.
Важный вопрос, оберфюрер.
Что мы будем делать с настоятельной
просьбой англичан предъявить им Берга?
Да не сомневаюсь я в Курчатове.
Это ничего не значит.
Имеет значение лишь то, что сегодня к
Баварцу идёт правдивая информация, а завтра
Шелленберг через него
подкинет нам дезу.
А пока этого не
случилось, товарищ нарком,
мы можем продолжать работать.
Получая информацию от
Баварца, передавайте Курчатову.
Пусть оценивает, потому что
там в этом потоке информации
может быть намеренно
заложена ошибка.
Ещё, Павел Михалыч,
давайте приступать к плану "Б".
Сейчас.
Приказа узнать, что было в
той папке никто не отменял.
Я не говорю о том, что
нам нужно прямо сейчас
прекратить всю операцию
с Баварцем и Шелленбергом,
ни в коем случае.
Но полагаться только на неё
мы просто не имеем права.
Пусть Рихтер
встретится с врачом Гиммлера.
Ну, Дори,
что нового вы можете нам сообщить?
За последние три дня я виделась с Францем.
С Хартманом,
один раз у него дома.
После этого он отвёз меня
домой, мы попали под бомбёжку.
Пока мы были у него,
один раз ему кто-то звонил,
но они разговаривали по-испански.
Вы же переводите с португальского.
Они похожи.
Вам кажется.
Плохо.
Говорю, плохо.
Не то что вы не
знаете испанский,
а то, что виделись с Хартманом
всего один раз за три дня.
Когда я приставил
вас к Хартману,
это была обычная
операция гестапо.
Хартман с его работой в главном
отеле Берлина всегда представлял
для нас определённый
интерес, но ситуация изменилась,
сейчас мы заинтересованы в информации
о Хартмане гораздо больше, чем раньше.
Поэтому, Дори,
вы должны быть с ним
как можно чаще.
Желательно, каждый день.
Раньше я обещал вам сносную жизнь
для ваших родителей в концлагере.
Сносную по меркам
концлагеря, конечно.
А теперь я обещаю вам,
что они выйдут на свободу.
Мне нужна информация о Хартмане.
О том, что он делает каждый день.
Вы понимаете?
Прекрасно.
И вот ещё что.
Все говорит о том, что вы
не совсем справляетесь,
поэтому попросите
его помочь вам ещё раз.
Пусть возьмёт вашего непутёвого брата на
какую-нибудь пустячную работу к себе.
В "Адлер Хоф".
Носильщиком или официантом.
Заходите.
Знакомьтесь, Дори,
ваш любимый брат, Отто.
Где.
Когда.
Южно.
Чья.
Люди родина мая.
Словно
ствола и земли.
Все сильны.
Печати.
Детям.
Братья посоветуй.
Человечества семьи.
Нос и меня где мира.
Успокойся в
плане нет.
Люди.


Серия 6

Добрый день.
Вы, я так понимаю, и есть
Отто Сюргет?
Спасибо вам, господин Хартман,
вы меня выручили один раз,
теперь вот берёте на работу.
Я вам так благодарен.
Вы должны благодарить не меня,
а вашу сестру.
Не знаю, что бы я
делал без моей Дори.
Тем более, носильщиков у меня
сейчас и вправду не хватает,
так что это
взаимовыгодное сотрудничество..
Адель.
Введите молодого
человека в курс дела,
с этого дня
он работает у нас носильщиком.
Хорошо, господин Хартман, пойдёмте.
Спасибо тебе большое.
Что случилось?
Ничего, я в порядке.
Я, конечно, не эксперт
в женской психологии,
но могу понять, когда у
тебя всё в порядке, а когда нет.
Дори.
Мне просто страшно.
После бомбёжки.
Понимаю.
Прости меня.
Я не должен был так рисковать.
Мне страшно тебя потерять.
Я сделаю так, чтобы
этого не случилось.
Я не могу допустить это.
Чудесное утро.
Клюёт?
Не знаю, недавно приехал.
А из чего сделан ваш поплавок?
Крупная рыба может
утянуть его на дно.
Здесь не водятся крупные рыбы.
Да, разумеется.
Крупная рыба
водится на суше.
Вы кто?
Моё имя вам ничего не
скажет, а вот вас я знаю.
Вы Феликс Керстен.
Врач.
Личный врач Гиммлера.
Что вам нужно?
Вот это, как вы лично
знаете, пансион "Дельфраж",
где вы останавливаетесь, когда приезжаете в Стокгольм.
Вот вы выходите из дверей.
А вот это мистер Стивен Хивед,
вы с ним встречались в "Дельфраже"
двадцать восьмого апреля,
долго о чём-то разговаривали.
У вас нога больная.
Может, присядете?
Ну, да.
Спасибо.
Вы из гестапо?
Боже упаси.
Я выступаю здесь скорее как частное лицо.
Откуда, интересно, у частного лица
в рейхе мои
стокгольмские фотографии?
Это не столь важно.
Гораздо важнее, что
практическим результатом
вашей стокгольмской встречи
стало освобождение группы евреев,
из Вестерброка, с последующей
переброской их в Швецию,
на корабле береговой охраны.
Выглядит крайне необычно.
Не знаю, при этом встречались
ли вы по поручению Гиммлера
или по собственной инициативе,
но Хьюит - это представитель
Рузвельта в Стокгольме.
Хьюит - мой пациент.
Замечательно.
Выходит, у вас два пациента.
Рейхсфюрер СС и представитель
президента США в Стокгольме.
Я понимаю, это выглядит странно,
но я просто хотел,
обладая кое-какими связями,
протянуть ниточку к миру,
попытаться усадить за стол
переговоров враждующие стороны.
Вы хотели Гиммлер.
Слушайте, что вам от
меня надо, выкладывайте.
Значит, так.
Четырнадцатого мая, на совещании в
рейхсканцелярии, Гиммлер передал Гитлеру
папку с секретным
докладом,
этот доклад был посвящён последним
достижениям в создании уранового оружия.
Узнайте содержимое
этого доклада.
Тем более, вы лечащий врач
Гиммлера, у вас доверительные отношения.
Боюсь, что могу быть
вам мало полезен.
Тем более, я спрашивал
Гиммлера про эту папку.
По чьей просьбе?
Верховного командования вермахта.
Они хотят понять
военную логику фюрера.
И что он сказал Гиммлер?
Толком ничего не сказал.
Дословно: "В этой папке решение
всех проблем".
Вы не попытались
уточнить?
Пытался.
Но он сказал, что это не моё дело.
У вас, кажется, клюёт.
Рыбка сорвалась с крючка.
Ладно.
Вот, что я вам скажу,
дорогой доктор.
Я не стану вас вербовать, разумеется,
ни при каких обстоятельствах,
полученные мною сведения
о ваших контактах в Стокгольме,
не будут переданы гестапо,
равно как и информация об
освобождённых нами людях.
Всего доброго.
Подождите.
Почему вы идёте через тех,
кто контролирует папку?
Почему не через тех, кто
наполняет её информацией?
потому что к учёным на
пушечный выстрел не подойдёшь.
Они тоже болеют, у них есть врачи.
В Берлине есть врач, который
наблюдает некоторых крупных физиков,
которые занимаются интересующей вас темой.
Его зовут Рихард Зейбан,
большой любитель светской жизни,
часто бывает на приёмах у известных актрис,
например, Чеховой.
И ещё, Освальд Море по моим сведениям
сохраняет дружеские отношения
то ли с он Лауэ, то ли с Отто Ганом, словом,
кем-то из первых лиц Уранового проекта.
Всё.
Больше ничего не знаю.
Благодарю вас, доктор.
Вы очень рискуете.
Вы тоже.
Ну что, Игорь
Васильевич, как вы?
Закончили?
Что случилось?
Из головы не выходит прошлое
донесение вашего человека из Берлина.
В нём он сообщает, что
ставка немцев на графит,
в качестве замедлителя нейтронов,
себя не оправдала.
Они отказались от него,
в пользу тяжёлой воды.
Так.
И что?
Я-то считаю иначе.
Я уверен, что нам
нужен графит.
Графит!
Я убеждал в этом всех остальных.
Ну и что?
Ну хорошо, что эта информация
пришла сейчас из Берлина.
Вы измените своё мнение и сэкономите кучу времени, так?
Я не знаю.
Игорь Васильевич,
чего именно вы не знаете?
А если я ошибаюсь?
Если я ошибался
не только в этом?
Как твои успехи, Вернер?
Всё есть в отчётах.
Ты их получаешь
регулярно.
Я не об этом.
Ты успеваешь к
оговорённой дате?
Если нет, скажи заранее, я должен
буду предупредить рейхсфюрера.
Послушай, Вальтер,
я по-прежнему не уверен, что...
Что всё это
действительно необходимо, Вальтер.
Что это?
Я понимаю цели всего этого.
Ты тоже их понимаешь, это очевидно.
Как очевидно и то,
что это необходимо.
Но ты решил поизображать из себя
тонкокожего гуманиста.
Ты знаешь, что исповедаются не
только прихожане, но и служители культа.
Волшебная палочка
в руках фанатика.
Отличная метафора, Вернер.
Ты понимаешь, какая это
ответственность, Вальтер?
И она лежит на мне.
Вернер,
ответственность всегда
лежит на таких людях.
А ты просто устал.
Ещё немного и ты отдохнёшь.
Хочешь, я устрою тебе
отдых в моём поместье?
Итак, в папке была дата.
И фюреру она известна.
Ты успеваешь?
Да.
Я успеваю.
Вот и славно.
И кстати, Вернер, мне придётся на
некоторое время забрать у тебя твоего Эбеля,
я надеюсь ты не возражаешь?
Эбеля?
Для чего он тебе?
Я хочу, чтобы он научил меня
носить бабочку.
Москва приказала
приступить к плану "Б".
Сейчас?
Да.
Они что, верят, что
Шелленберг будет отправлять
действительно ценные данные
по атомному проекту англичанам?
Они считают, что он верен фюреру и
отправляет в Лондон дезинформацию.
Или они мне не верят?
Они просто перестраховываются.
Это логично.
Почему нельзя идти к
папке с разных концов?
Ну, в общем так, я уже встретился
с личным врачом Гиммлера,
он дал мне наводку на некоего Зейнблата,
который лечит учёных
из атомного проекта,
установишь с ним связь,
сделать это можно через
актрису Ольга Чехову.
Врач - любитель светской жизни,
без неё светская жизнь не обходится.
Они спрашивали тебя?
О чём?
Обо мне.
О том, можно ли мне доверять.
И что ты сказал?
Да ты пойми Франц, они
не сомневаются в тебе,
они боятся, что Шелленберг
ведёт сложную игру.
И когда ты собирался
мне об этом рассказать?
Да, Франц, да, представь
себе, в Москве есть люди,
которые не до конца тебе
доверяют, а что ты хотел?
Ты ослушался прямого приказа
и пошёл на рынок в Панков,
но они хотят использовать
тебя в деле с врачами,
а значит те, кто тебе доверяет
взяли верх, но пока, во всяком случае.
Но есть такие моменты,
когда решается очень многое.
Сейчас как раз такой момент.
Не время отвлекаться
на обиды, Франц.
Мы должны сделать всё возможное, чтобы самое
страшное оружие в истории человечества не
оказалось в руках
только нацистов.
Шелленберг и врачи, хоть чёрт в ступе, мы
должны использовать любую возможность.
Вот доверяет нам руководство, не доверяет -
это неважно, в конце концов, это их работа.
Да.
Про руководство всё понятно.
И действительно, неважно.
У меня другой вопрос, Вилли.
Ты лично мне доверяешь?
Игорь Васильевич, я вас ждал.
Что-то случилось?
Самойлов.
Вадим Ильич.
Ты как?
Игорь Васильевич,
уставшим выглядишь.
Вообще я сам хотел к вам зайти,
но раз уж вы спросили...
Прошу.
Давай, рассказывай.
Мне надо уехать.
Уехать куда?
На фронт.
Вообще куда угодно.
Вадим, да что с тобой?
Понятно.
Две недели прошло,
почему не сказал?
Я знал твоего брата.
Мой брат погиб, защищая
родину там, на фронте.
Лицом к лицу с фашистами.
А я что делаю?
Игорь Васильевич, что я делаю?
Я боюсь.
Я никогда так не боялся.
Когда война началась,
когда город в блокаду взяли.
Да даже там, на фронте, не
боялся, сейчас очень боюсь.
Что если я ошибусь, а?
Одна ошибка и ничего не сработает.
Я вас всех подведу в
в таком деле.
Ты думаешь, я не боюсь ошибиться?
Или Алеханов.
Или Харитон.
Все боятся.
Даже железный Александр боится.
Потому что до нас ведь
никто этого не делал.
Никто вместо нас
этого не сделает.
Я тебе больше того скажу.
Без ошибок не обойдётся.
Мы будем ошибаться,
обязательно будем.
А что если...
Абрам, подожди, потом,
потом...
Не забудь.
Да.
Я знаю, что ты думаешь.
Ты думаешь, что что если мы не
справимся, если ты не справишься,
у нашей страны не будет атомной
бомбы, мы все погибнем, страна погибнет.
Это трудное чувство.
Просто невыносимое.
Поверь, я знаю.
У меня точно так же.
Значит, вы сильнее меня.
Может, на фронте от
меня больше толку будет.
Фронт - это важно.
Ну представь себе, что будет
дальше, как ты дальше будешь жить?
Тебе станет не так страшно, ну, да.
Тебе поначалу даже, наверное, легче будет.
Довольно быстро ты
поймёшь, что ты струсил.
Струсил, струсил, Вадим.
Ушёл от ответственности,
будет ли тебе тогда легче?
Легче от этого?
Хочешь отомстить за брата, отомсти за него здесь.
С нами.
В лаборатории.
Подумай об этом.
И реши.
Сделай, как сочтёшь нужным.
Не тороплю.
Приму любое твоё решение.
А я вам повторяю,
что как только этот человек начал меня
шантажировать,
я сразу же пошёл в гестапо, сразу же.
Успокойтесь, профессор.
Вас никто ни в чём не обвиняет.
Вы настоящий патриот Германии,
именно поэтому вас
сюда и пригласили.
Прошу.
Послужить Германии ещё раз.
Познакомьтесь, это Франц Хартман,
он не только управляет
одним из крупных отелей,
но ещё является агентом
британской разведки.
Успокойтесь.
Теперь он работает
на нас, на Германию,
о чём англичане не подозревают.
И вам вместе с ним предстоит
провернуть одно очень важное дело.
Интересно течёт река вашей
жизни, правда, профессор?
Человек, который
шантажировал вас, его звали Берг,
он оказался британским шпионом.
С вашей помощью
мы его арестовали.
Но потом с ним
случился, скажем так,
несчастный случай, он умер.
И умер очень не вовремя.
Выстрел.
Мы решили не расстраиваться
по этому поводу.
И от лица этого самого Берга стали
передавать и передаём до сих пор информацию,
которую вы, в том числе,
вместе с вашими коллегами из
лаборатории Гейзенберга
помогаете нам формировать, понятно?
Всё бы хорошо, но теперь англичане
потребовали у нас предъявить им
этого Берга.
А его нет.
И мы решили вместо
этого Берга предъявить вас.
Как контакт Берга
среди немецких учёных.
Не понимаю.
Это что,
получается, что я
должен изображать предателя,
который работает на английскую разведку?
А вы этот факт как то зафиксируете?
Меня же
расстреляют за измену.
Измена, профессор,
это не просто расстрел.
Изменники хотели бы
так просто расстаться жизнью.
Вы понимаете, кто перед вами?
Да.
Вам не о чем беспокоиться.
Вы не изменяете рейху,
вы помогаете разведке
важнейшей операцией.
Хартманн пойдёт с вами на эту встречу с
британским агентом, который специально для
этого приехал в Берлин, скажете ему,
что вы плотно, практически каждый день,
в контакте с Бергом и что
Британская корона дальше
будет получать информацию
из лаборатории Гейзенберга.
И всё.
Англичане успокоятся, а мы
продолжим снабжать дезинформацией.
Угу.
Понимаете, некоторое время назад
профессор Гейзенберг принёс мне вопросы
и попросил на них ответить.
И он сказал, что это от вас.
Это же не то что было передано
англичанам?
Именно это,
именно, дружище.
Это не было дезинформацией.
Но, по крайне мере, что касается
аспектов моей научной деятельности,
там всё было достаточно достоверно,
так попросил профессор Гейзенберг.
Всё правильно, профессор,
для того, чтобы ложь
была правдивой,
её надо сдабривать
частичкой правды,
дезинформация была в других
ответах, которые готовили другие учёные.
Кстати, об этих вопросах
обязательно упомяните
в разговоре с представителем
британской разведки.
Спросите, как понравились они
им, насколько они были полезны?
Эта информация станет материалом
для строительства моста доверия.
Ты совсем спятил?
Ты зачем ко мне домой приехал?
Эбель будет рассказывать Викланду про
вопросы, которые англичане не задавали.
Что?
Вопросы из Москвы.
Профессиональные
вопросы физиков.
Ну.
Я передавал их Шелленбергу
под видом вопросов от англичан.
Шелленберг вместе с Эбелем
и ещё какой-то группой
учёных, включая Гейзенберга,
на эти вопросы отвечали.
И мы эти ответы
отправляли в Москву.
Если этот английский разведчик спросит,
где находится Берг, почему
он не пришёл на встречу.
Разумеется, спросит.
Вы скажите, что у Берга
острый приступ аппендицита.
Ещё, профессор, важно чтобы в процессе
разговора вы нашли способ упомянуть моё имя.
Такая смена темы может
показаться странной
и вызвать волнение, но вам, как представителю
науки, такие странности прощаются.
Заведите разговор о том, что
в рейхе есть думающие люди.
И вопреки стереотипам об СС,
есть, например, всем известный
Шелленберг.
Так вот он человек незаурядный.
Подумайте, как сделать разговор
обо мне органичным, симпатичным
и не вызывающим волнения.
Скажите, что я лично
контролирует атомный
немецкий проект.
Это крайне важно, Эбель.
Крайне важно.
То есть, будут звучать вопросы,
которые англичане
не задавали?
Произносятся ответы,
которое они не получали?
Да.
Что делать?
Перелом, Паш.
Теперь от Курска до самого Берлина.
В том числе, благодаря
группе Рихтера,
товарищ нарком.
Они сообщили нам
о дате начала операции "Цитадель".
Разведка доложила точно.
(напевают): И пошёл командою взметён
По родной земле Дальневосточной
Броневой ударный батальон.
Ура!
На фронте победа
не за горами, а мы что?
Товарищи учёные,
нам тоже нужны победы.
Победы будут.
Будут победы! Ура!
Волнуетесь?
Немного.
Мы с вами уже несколько раз
прошлись по всем вариантам того,
как пройдёт разговор с
представителем Лондона,
вы всё делаете прекрасно.
Да, и ещё, профессор, это
просил вам передать лично
оберфюрер Шелленберг.
В наших планах
кое-что изменилось, в точностью до наоборот.
Вам не следует упоминать о
вопросах, которые задают англичане.
Максимум общими словами, что то
вроде: "Берг вопросы мне передавал,
ответ я на них нашёл,
передал ему обратно.
Рад был оказаться полезным".
Но лучше вообще не
поднимать тему вопросов.
Понял.
Чувствуйте себя как дома.
Если хотите кофе, он тут.
Спасибо.
Да ещё, Эбель,
вы прекрасно знаете мою историю.
Я разочаровался в Британии
и, раскаявшись,
решил себя всецело
отдать службе рейху.
А вы всегда были рейху верны, поэтому
мы оказались с вами в одной лодке
и выполняем
важнейшее задание Шелленберга.
Я вижу, как вы преисполны решимости и
находитесь в прекрасном расположении духа.
Именно так.
Вы забыли, мой друг, вашу легенду.
Берг завербовал вас шантажом,
поэтому вы вынуждены
сотрудничать с британской разведкой.
Соответственно, вы
должны быть подавлены,
как минимум,
не столь лучезарны.
Да.
Простите.
Господин Хартман, очень
вам благодарен за вашу
помощь и подсказки, потому
просто вы профессионал, а я любитель,
поэтому немного путаюсь.
Это не немного.
Постарайтесь не
путаться в остальном.
Через сорок минут
я вернусь с Викландом.
Приём.
Приём.
Мы решили предъявить
англичанам вместо Берга вас.
Кстати, об этих вопросах,
обязательно упомяните в
разговоре с представителем
британской разведки.
То есть будут звучать вопросы,
которые англичане
не задавали.
Простите.
Вы профессионал, а а я
любитель, поэтому немного путаюсь.
Но есть такие моменты,
когда решается очень многое.
Мне просто страшно.
Мне страшно тебя потерять.
Сейчас как раз такой момент.
Доброе утро.
Доброе утро, Франц.
Знаете, я так давно не останавливался в
собственном отеле, что забыл, как здесь чудесно.
Так что, мы едем?
Берг уже у вас дома?
Берг не придёт.
Я сам ничего не понимаю, Йонас.
Он сказал, что у него
острый приступ аппендицита.
Ночью была операция.
Так что встречи не будет.
Берг прислал вместо себя свой
контакт из лаборатории Гейзенберга,
профессора Эбеля.
Мы с Бергом, как вы знаете, едва знакомы,
поэтому я никак не могу объяснить то, что произошло.
Тем не менее, Эбель
уже у меня дома.
Впрочем, если вы не
хотите, я отменю встречу.
Ну и как вам этот Эбель?
Для начала,
это действительно он.
Я знаю, как выглядят ключевые
фигуры лаборатории Гейзенберга.
Спокоен.
Настроен на разговор.
Вообще, эта рокировка говорит
о профессионализме Берга.
Но раз он выдрессировал
своего осведомителя так,
что то ходит
вместо него на работу.
Ладно.
Давайте посмотрим
на этого Эбеля.
А Шелленберг очень
открытый человек,
а мы с ним много общаемся, и у
меня сложилось ощущение, что он
скорее человек мира,
чем человек рейха.
И мне кажется, что если бы
в партии на самом верху
было больше таких людей,
то, мне кажется, что Германию
бы ждало другое, лучшее будущее.
Любопытная точка зрения.
Послушайте, профессор,
та информация, которую вы
передаёте нам
через Берга, она очень ценна.
Но мы бы хотели
в дальнейшем сконцентрироваться
на том, что касается военных аспектов
исследования лаборатории Гейзенберга.
Франц, я прошу вас, чтобы
вы объединились с Бергом,
когда он поправится.
И с нашим уважаемым профессором
для решения этой задачи.
Сейчас все аспекты военные.
Я к тому, что нельзя говорить о том,
что ответы, которые вы от меня получили,
совсем не касались военной темы.
Я прекрасно помню, что были
вопросы про конструкцию центрифуги,
которые вам передали через Хармана.
Да.
Если быть дотошно точным,
то мне, конечно, их передал Берг.
Ну я к тому, что я их получил от
Берга,
а Бергу эти вопросы передавала...
Вы же помните мои
ответы про центрифугу?
Да.
Я что-то припоминаю.
И не только про центрифугу,
я прекрасно помню...
(шипение)
Профессор, прошу меня извинить.
Да, конечно.
Это вы вы меня простите.
А где у вас здесь уборная?
Что случилось, почему он сбился?
Это я виноват, Вальтер.
Неловко встал, опрокинул
кофе и облил им Эбеля.
Вы разговаривали с
Викландом после встречи?
Да.
Какие у него впечатления?
Остался доволен.
Хорошо.
За минуту до того,
как вы пролили кофе,
наш профессор
сбился и заковылял.
Именно в тот момент,
когда вы говорили о Берге.
Это заметили вы.
Вы разведчик совершенно
другого уровня.
У Викланда нет оснований
подозревать, что с Бергом что-то не так.
Он не обратил на эти
заусенцы никакого внимания.
Хорошо.
Как он отнёсся к тому,
что Берга не будет?
Когда я сказал ему об
этом, он занервничал,
но после общения с Эбелем,
о Берге уже не вспоминал.
Перед самым отъездом
Викланд напомнил мне, что
англичане очень хотят
узнать, что было в той папке,
которую Гиммлер передал Гитлеру.
Если они получат информацию
о содержании папки,
вам легче будет потом
установить с ними личный контакт.
Возможно.
Скажите, зачем вы меня обманули?
Я вас не обманывал.
Эта история с
швейцарским бизнесменом,
Отто Фришем, который якобы
предложил вам работать на англичан,
а теперь оказывается, что британский
эмиссар ваш непосредственный начальник,
владелец "Адлер Хоф".
Полагаю, он вас завербовал.
Прошу меня простить, оберфюрер.
Привычка.
Точнее, принцип.
Я никогда не сдаю начальство.
Я, конечно, сделал всё, чтобы произвести
впечатление человека, которому как и
Викланду, отсутствие Берга
тоже не понравилось.
С этим вроде бы
прошло всё гладко.
Но потом этот
малохольный профессор...
Мы были в шаге от того, что Викланд услышит
вопросы, которые он не привозил из Лондона.
Эбель уже начал о них говорить.
Викланд стал бы удивляться,
спрашивать, не понимать, что происходит.
Это оказалось бы
на плёнке и всё.
Мне пришлось остановить Эбеля.
Вылить на него кофе,
как будто случайно.
Викланд наверняка заметит это.
Как будто.
Прекрасно.
Просто прекрасно.
Викланд доложит в Лондон о
своём недоверии, я это чувствую.
И ты так спокойно
об этом говоришь?
Потому что Шелленберг
ничего не подозревает.
Почему?
Записан только звук.
И выражение лица
Викланда он не видел.
Шелленберг считает, что
встреча прошла успешно.
Что касается англичан,
у них два варианта.
Продолжать работать, всё-таки через
меня они получают важную информацию,
или исчезнуть.
Но даже если они
решат исчезнуть,
Шелленберг об
этом узнает не сразу.
Это просто какая-то
неслыханная авантюра.
Но ты уже в клетке с тиграми.
И запер за собой дверь.
Ладно.
Вот биография
русской актрисы Ольгой Чеховой.
Изучай.
Это поможет тебе
установить с ней контакт.
Мне не понравилось вообще всё.
От начала до конца.
Объясните.
Я приехал увидеть Берга,
я Берга не увидел.
Вольф сказал мне, что накануне он попал в
госпиталь с острым воспалением аппендицита.
Эта информация
подтверждается.
Но Вольф устроил мне встречу
с Эбелем, это источник Берга,
учёный из Уранового проекта, сказал,
что этот заболевший Берг прислал.
Какое впечатление на
вас произвёл учёный?
Впечатление человека, которого
совсем не тревожит тот факт,
что он совершает акт государственной измены,
за что ему полагается смертная казнь.
Значит, Эбель
сначала путался, а потом
начал обсуждать вопросы,
которые вы передали Бергу
через Вольфа.
Вдруг осёкся на
полуслове, облился кофе.
И вообще замолчал.
Цирк какой-то.
От всей этой встречи у меня осталось
крайне неприятное впечатление.
И поведение Эбеля и
и отсутствие Берга.
То что Эбеля прислал на встречу Берг,
об этом нам рассказывает Вольф.
То что Берг получает вопросы
от Вольфа и передаёт их Эбелю,
об этом нам опять
рассказывает Вольф.
Вы не замечаете, а я замечаю, что всё, что мы
знаем, мы знаем исключительно со слов Вольфа.
Так дело не пойдёт.
Вот что, вам надо будет прямо
сегодня снова отправиться в Берлин.
Кроме вашего Вольфа,
Берга видел его связной Генри,
он ездил в Лейпциг, чтобы
встретиться с Бергом,
после того как тот отправил в
Берлин открытку с просьбой о помощи.
Во всяком случае, так
нам докладывал Вольф.
Вам нужно будет
встретиться с Генрихом,
спросить у него про Берга.
Больше, разумеется, об
этом никто не должен знать.
Проверили личные
дела всех медсестёр
из госпиталя Святого Луки,
ни одно не вызвало подозрений.
Есть кто-то ещё в эфире?
Есть два наиболее
активных передатчика.
Они работают чаще других и с похожей
периодичностью,
не чётко определяемых
по почерку радистов.
По одному передатчику
не известно ничего,
второй та самая медсестра,
которую видел мальчик.
Удалось расшифровать хоть что-то с любого из двух передатчиков?
Работаем круглосуточно,
но пока никаких результатов.
Помните, у нас был радист швейцарского,
кажется, отделения красной капеллы?
Уникальный тип.
Все, кого удалось взять, умерли
от пыток или срывали работу
и были расстреляны, а этот
согласился сотрудничать с нами.
Конечно, группенфюрер.
Его фамилия Кубель.
Он, кажется, очень
переживал своё предательство,
но это не отразилось
на его способностях.
Насколько я помню,
он досконально знает не только все тонкости
шифрованных передач советской разведшколы,
но и систему шифрования
европейских разведок.
Именно так, группенфюрер,
и поэтому ему были созданы,
скажем так, особые условия.
Я об этом не слышал, Шульц.
У него роскошная по нынешним
временам квартира, ему много платят
и закрывают глаза на его
бесконечное пьянство и разврат.
По моему мнению, такой подход
сделал его неэффективным специалистом.
Проще говоря, из-за своих, как вы
верно сказали мук совести,
он в постоянном запоре.
Привлеките его к работе
и добейтесь результата.
Люди же таковы,
что видят добро со стороны,
тех, от кого ждали зла.
Особенно привязываются
к благодетелям.
Я вас не понимаю.
Это советские женщины, привезённые из
оккупированных территорий,
которые служат рейху
так же, как и я.
Я думаю, они достойны благодетели.
Я вас знаю?
К сожалению нет, Ольга Константиновна,
мне о вас много рассказывал граф Фельдоф.
Вульфи?
Общие друзья - это не
повод для знакомства.
У меня к вам дело.
Вопрос.
Вы уж простите, что в церкви.
Но вопрос безотлагательнй.
Не здесь.
Дождись меня снаружи.


Серия 7

Имейте в виду, у меня
очень мало времени.
Позвольте представиться.
Франциско Хартман.
Управляющий отелем "Адлер Хоф".
Хорошо быть управляющим
отеля в военное время.
Но кто-то должен выполнять и
эту работу.
А что вы делаете в
православном храме?
Я был в России, к тому
же моя жена русская.
Вот как.
Она погибла в сорок первом.
В Смоленске. Её убили эсэсовцы,
предварительно разбив лицо прикладом.
По правде сказать, у меня уже
есть мотив вызвать сюда полицию.
Вы этого не сделаете.
У Чеховых не принято
заниматься доносительством.
Вы неплохо подготовились
к нашей встрече.
О человеке полезно знать не только плохое,
но и хорошее.
Пойдите к чёрту.
Ваша тётя,
Ольга Леонардовна Книппер,
рассказала моим друзьям, как в
детстве ваш отец поймал ящерицу.
Это было в Царском селе.
Вы взяли ящерицу за хвост,
хвост оторвался,
и вы были так потрясены,
что вас никак не могли успокоить,
вам казалось, что это
вы оторвали ей хвост.
Отец сказал, что через месяц
хвост отрастёт заново,
но вы не поверили.
И вот когда родители ушли,
вы попытались
приклеить его обратно.
Казеиновым клеем.
Поехали.
Серия расчётов подтвердила
твою правоту, Игорь.
Самый быстрый путь к результату -
нарабатывать плутоний.
Хорошо, очень хорошо.
Но работы по обогащению
урана тоже бросать не будем.
Пойдём двумя путями, в
надежде получить искомое.
Так, что ты решил
насчёт замедлителя?
Я по-прежнему
настаиваю на тяжёлой воде.
Абрам прав.
Графит, чтобы его использовать как
замедлитель, необходим сверхчистый,
с примесями не более сотен доли процентов,
но беда в том, товарищи, что наша промышленность
такого не делает.
Ефим Павлович,
идите же к нам.
Товарищи, знакомьтесь,
товарищ Славский,
заместитель наркома
цветной промышленности.
Спасибо.
Абрам.
Юлий.
Анатолий.
Георгий.
Ефим Павлович, очень рассчитываю
на вашу помощь с графитом.
Товарищ Славский, графит какой
чистоты мы можем производить?
По примесям -
два-три процента,
это на Московском
электродном заводе, он лучший.
Очень хорошо.
Но нам нужно, чтобы примесей
было в сто раз меньше.
Вы шутите?
Нам не до шуток, знаете, нам нужен чистейший
графит, как слеза, и как можно скорее.
Но технологии такой
глубокой очистки в стране нет.
Ну нет, нет.
Так будет, да?
Пойдёмте.
Ну и задачки вы ставите,
товарищи учёные.
(звонит телефон)
(звонит телефон)
Нет!
(смеётся)
Да.
Кубель, штурмбаннфюрер Шульц.
Я выслал за вами машину, через полчаса
вы должны быть в кабинете криптографии.
Я буду ждать вас там.
Нет, это...
Это абсолютно невозможно, я...
У меня, у меня сегодня официальный
выходной.
(девушка): У нас сегодня выходной!
(смеётся)
Я его официально отменяю.
Но...
Я немножко.
Я недомогаю сейчас, давайте
ну хотя бы чуть-чуть позже.
Это исключено, через пятнадцать
минут машина будет ждать вас внизу.
Но...
Послушайте, если через полчаса
вас не будет в кабинете криптографии,
ваши присутственные часы
переместятся в гестапо навсегда.
Вы меня поняли?
Я даже не знаю, почему
я согласилась вас принять.
Ваша тётя часто вспоминает вас.
Ольга Леонардовна ждёт вас
к себе, когда кончится война.
А ещё, возможно, вы помните актёра
Художественного театра Сосновского?
Он поцеловал вас после спектакля,
а вы залепили ему пощёчину.
Да так неловко, что
поцарапали щёку.
И тогда уже вы сами поцеловали
его, чтобы загладить свою оплошность.
А ваш брат, Лев Книппер,
служит в Красной армии.
И зачем же я понадобилась Земле
обетованной, позвольте узнать?
Имейте в виду, что я, как семья
убиенного вами государя императора,
чистокровная немка.
И отношения с
родиной у меня сложные.
Понимаю.
А раз понимаете,
то постарайтесь уяснить, что
все долги перед Россией я отдала.
Ясная поляна погибла,
а дача Антона Павлович
в Ялте стоит невредимой.
Послушайте, я, конечно, могу вам
что-то сказать из того, что я знаю.
Но знаю я совсем немного.
И не рассчитывайте, что я
буду исполнять ваши поручения.
Я не буду работать осведомителем
ни для той, ни для этой стороны.
У нас нет к вам поручений.
И наши вопросы не касаются
государственных тайн.
Вы - великая актриса, никто не
собирается втягивать вас в политическую
интригу, которая могла бы
окончиться катастрофой.
Только маленькая просьба,
которая никак не повлияет
на вашу безопасность.
Говорите.
В круг ваших знакомств
входит некто Зейблад.
Рихард Зейблад, он врач, у него
широкая практика в высоких кругах.
Да, есть такой.
Ну он то появляется, то пропадает.
Пригласите меня в числе
других гостей туда, где я смогу
с ним познакомиться.
Это не вызовет никаких подозрений,
ведь мы теперь с вами
тоже знакомы.
Увы.
Проблема только в том, что это
нужно сделать как можно скорее.
Да нет никакой проблемы.
Я уезжаю на съёмки через
три дня, и у меня здесь будет приём.
Он будет тут.
Я пришлю вам приглашение в
отель.
Вы не могли бы дать какую-то
характеристику этому человеку?
Чтобы мне был понятен
его моральный облик.
Моральный облик?
Ну как нашептала мне одна
подруга, он равнодушен к женщинам.
И тайно встречается с
секретарём румынского посольства.
Очень красивый молодой человек.
Больше о его моральном
облике мне ничего не известно.
Благодарю вас.
Этого достаточно.
Операция с управляющим
"Адлер Хоф" идёт хорошо.
Вам есть, что рассказать?
Американцы и англичане перекормлены готовностью
самых различных людей из верхушки Абвера вермахта
сдавать им
даты операций,
информацию по передвижению войск
и прочую оперативную информацию,
взамен на скромные гарантии,
в случае поражения Германии.
Через Хартмана мы рассыпали
перед ними урановую приманку,
что вызвало у них
подлинный интерес.
Хорошо бы закрепить эти позиции.
Это даёт возможность выстраивать
доверительные отношения.
Хотите сделать
что-то конкретное?
Говорите, Вальтер.
Нам крайне нужна победа.
Они хотят знать,
что было в папке.
В секретном докладе, который мы
передали Гитлеру четырнадцатого мая.
Если мы хотим повернуть англичан
и американцев против Советов,
это хорошая приманка.
А откуда они знают про папку?
От нашей военной разведки.
Я же вам говорил, рейхсфюрер,
наших врагов осаждают люди,
готовые сдать рейх
за пачку папирос.
Ох, Вальтер.
Иногда мне кажется, что верных
фюреру людей рядом с ним не осталось.
Но, кроме нас, разумеется.
Конечно.
Мы перевернём эту игру
в пользу рейха, фюрера и
окончательной победы,
но пока надо начать эту игру.
Значит, вы говорите, что
англичане интересуются, что в папке?
Очень.
Полагаете, стоит рассказать им?
Полагаю, это можно сделать.
Действуйте, Шелленберг.
И помните, что вкус
победы более пресен,
чем вкус предвкушения.
(романтичная музыка)
(смеются)
Вы можете примерить его.
Там.
Спасибо.
Это было довольно хлопотно,
успеть практически за день.
Благодарю.
Хайль Гитлер.
Я расшифровал часть
текста одной из шифровок.
Какой из двух передатчиков?
Почему только часть?
А я начал с того передатчика,
который вы меня особенно просили.
Эта шифровка не из последних, я
выбрал для работы сообщение от
двадцать третьего июня.
Хорошо.
Мне кажется, радист - женщина.
Знаете что-нибудь о том, кто это?
Я так чувствую, женщина.
Угадал?
(читает): "Источник лаборатории
Гейзенберга,
материалы, заказанные
лично Гейзенберогом:
алюминиевый цилиндр диаметром
около трёхсот килограммов, природного урана шестьсот..."
И этот шифр, я его обязательно
раскушу до конца.
Но не сейчас.
Сейчас я устал.
Мне нужен отдых.
Горячая ванна.
Лёгкий вечерний флирт.
Скажите, зачем вам женщина?
Они сил мне придают.
Большим себя чувствую.
Большими и злым.
Помоги мне, пожалуйста,
застегнуть платье.
(смеются)
(слышно женский голос): Я думаю, нам надо дождаться,
когда портниха отдаст твоё платье...
Она обещала, что будет готово на следующей неделе.
Может быть, хотя бы духи?
Кубель расшифровал часть одного из
сообщений радистки, которую видел мальчик.
Атомный проект.
Мы имеем право
предположить, что это Хартман.
Его игра вместе с Шелленбергом.
Если предположение верное...
Шелленберг с Гиммлером затеяли
опасную игру с врагами рейха.
И мы должны узнать
деталей этой игры.
Нас не выкинут из-за игрального стола, Шульц.
Партия продолжится
с нашим участием.
Скорее ищите
связного и радистку.
Добрый вечер.
Браво.
Господин Хартман.
Познакомьтесь, Доротея
Сюргет, моя невеста.
Очень приятно, Доротея.
Фрау Чехова, вы моя самая любимая актриса,
особенно в "Милом друге".
Спасибо, милочка.
Вы знаете, у вас немножечко
растеклось вот здесь вот, тушь.
Вы можете воспользоваться
дамской комнатой.
Она там.
Спасибо. Я сейчас.
Я сейчас буду говорить с Зейбладом
вот там, за той колонной справа.
Вы подойдёте, я вас
представлю, оставлю наедине.
На этом, думаю, всё.
Да, и пускай будет так, мы с вами познакомились
неделю назад, в "Адлер Хофе", куда я заехал пообедать.
Господин Хартман.
Вы знакомы?
Виделись в прошлом году
на премии у Элины фон Осси,
жены бедного Генриха.
Господин Мюллер.
Ну, в таком случае, я
могу вас оставить.
Ну, как поживаете, господин
Хартман, как ваши дела,
как ваша работа Шелленберга?
Хорошо.
Благодарю, группенфюрер.
Ну вообще, мне немного обидно.
Вы посвящаете себя СД и
совсем забыли про нас.
Очень много работы.
Понимаю.
Одну из ваших работ мы
на днях расшифровали.
"Материалы, заказанные
лично Гейзенбергом:
алюминиевый цилиндр
около трёхсот килограммов,
природный уран..."
Весьма любопытно.
Может зайдёте все-таки к нам побеседовать?
В этом нет необходимости.
Шифровка наша, подтверждаю.
А поговорить о ней или о чём-нибудь
другом вы всегда можете с Шелленбергом.
Смотрите не заиграйтесь там.
Дружеский совет,
пока дружеский.
Познакомься, группенфюрер Мюллер.
Доротея Сюргет.
Очень приятно.
Что же, Франц,
не смею больше вас задерживать
Если захотите поговорить,
вы всегда желанный гость.
Что с тобой?
Ты, кажется, побледнела.
Нет, ничего, просто не привыкла к
таким большим собраниям.
Франц, а ты...
Назвал меня своей невестой...
У меня ещё одно дело, Дори.
А потом мы поговорим.
Хорошо.
Я скоро.
Хорошо.
Как вы это делаете?
Ваш веер, фрау Ольга,
вы обронили.
Благодарю вас...
Хартман.
Франциско Хартман.
Ну и как вам вечер, вы довольны,
господин Хартман?
Вечер великолепный.
Прима.
Мой друг, Георг
Якоби, как то сказал:
"Лучшее лекарство от хандры - это
Ольга Чехова".
Ну да, судя по всему,
Якоби хандрой не страдает,
перестал совсем звать меня в свои картины.
(смеются)
Ах, да, я же забыла вас
представить.
Господин Хартман.
Оберштурмбанфюрер Хартман.
Какая разномастная
публика здесь сегодня.
Да, для меня эта атмосфера.
Господа, Приехала Эмилия Геринг, мне
нужно её встретить,
прошу прощения.
Скажу вам, если нам сегодня
повезёт, то мы можем увидеть
Еву Браун, они старые
друзья с фрау Чеховой.
Что вы говорите?
Впрочем, в этом нет ничего
удивительного.
Одна моя знакомая актриса
рассказывая о встрече с фюрером
на каком-то важном приёме,
назвала его человеком богемным.
Мне кажется, это очень верное
определение, его мягкость, внимательность,
его не пруссачество, а скорее
этакая изощрённая австрийскость.
Как отмечают многие,
располагают к нему людей
тонкого темперамента.
Полагаю, Ева Браун
близка фюреру именно
по этим характеристикам.
Как вы
точно заметили.
Благодарю.
Благодарю.
Прозет.
За неповторимый аромат богемы.
Прошу прощения, я не
успел представиться.
Рихард Зейблад, член НСДП с 1934 года,
врач высшей категории.
Замечательно. А вы врач какого
профиля, позвольте узнать.
Немаловажно для любых условий,
любого времени.
Я уролог. У меня своя клиника в Берлине.
Что вы говорите!
Какая удача! Вы-то мне и
нужны, дорогой доктор.
Вот как.
Понимаете,
мой отец давно
лечит пиелонефрит.
Не хочется омрачать столь прекрасный
вечер разговорами о болезнях.
Давайте как-нибудь пообедаем
вместе, если вы не против.
Я с большим удовольствием.
Вам будет удобно, скажем,
послезавтра, часа в четыре по полудню.
Да, с удовольствием.
Держи.
Это фотографии, которые сделают Зейблада
сговорчивее.
В архивах берлинской
полиции хранится и не такое.
Мюллер мне сказал
что они перехватили,
а главное расшифровали
наше сообщение.
Судя по всему, частично.
Или он соврал, что частично.
Какое именно сообщение?
Одну из наших шифровок, которые
уходили и в Лондон и в Москву.
И я очень надеюсь,
что эта шифровка
с моего британского передатчика.
И они не у тебя на хвосте, Олли.
Но в любом случае,
они уже очень близко.
Они все.
Вы как то быстро
пролистали предыдущее.
А там такой страстный поцелуй.
Это было всего лишь один раз.
Казнят вас тоже
всего лишь один раз.
Чего вы хотите?
Вы лечите физиков
из института Кайзера Вильгельма
и Высшей технической школы, так?
Да.
Меня допустили до
обслуживания учёных
этого подразделения.
Решением сводной комиссии
Департамента здравоохранения
и третьего управления РСХА.
Кого именно вы лечите?
Риль?
Дивнер?
Там в основном
пожилая профессура.
Кеплер, Айсхов.
Есть ещё двое сравнительно молодых, с
осложнением после трипперной болезни.
Дибнера я консультировал,
но вмешательства
не потребовалось.
И я с ним больше не общался.
Вы же не станете меня губить?
Господин Хартман...
С кем-нибудь вы общались
по поводу нового оружия?
Конечно, то есть,
а как же?
Об этом все говорят,
это чудо-оружие.
Именно с ними и именно об оружии?
Что-то прорывалось,
ну так, в качестве общей болтовни.
Хорошо, на какой стадии находится
разработка ядерного оружия?
Я доктор.
Я не физик.
Все эти термины
мне сложно запомнить.
Придётся.
У вас сейчас две задачи.
Узнать, на какой стадии находится
разработка атомного оружия,
второе - что было в папке,
которую Гиммлер передал Гитлеру
на совещании в рейхстаге
четырнадцатого мая.
На всё про всё у
вас только неделя.
Это понятно.
Да, конечно.
Где Берг?
Йонес, здравствуйте.
Франц, где Берг?
Я встречаюсь с ним завтра.
Он обещал много нового
из лаборатории Гейзенберга.
Почему я связан?
Болтовня, болтовня, болтовня.
Вот где сейчас Берг,
вот прямо сейчас
где он находится?
Давайте с ним встретимся.
У вас странное представление.
Берг - самостоятельная фигура.
Он не сообщает мне, где
находится и чем занимается.
У нас есть установленный
порядок.
Хватит.
Генрих, связной вашей ячейки,
он не ездил в Лейпциг.
Я с ним вчера разговаривал
и спросил у него про Берга.
Он никогда не
слышал такой фамилии.
Он никогда не был в Лейпциге, он никогда не
встречался с агентом, попросившим о помощи,
он вообще всю эту историю слышит
впервые.
Впервые! Вот поэтому
вы связаны, Хартман.
Всё верно, Йонес.
Генрих не ездил в Лейпциг.
Туда ездил я.
Я знаю, что я нарушил правила,
поэтому не хотел вам говорить об этом.
Когда Берг попросил
о помощи, я решил, что
я должен сам лично
с ним встретиться.
Вы думаете, что я
не доверяю Генриху,
не доверяю ячейке?
Но эта ситуация с Бергом показалась
мне слишком ответственной.
Я...
Беспомощная попытка,
Хартман, беспомощная попытка.
Ваша ячейка уже больше
двух месяцев работает с Бергом.
Вы получаете от него информацию из лаборатории,
но это, если конечно верить вашим словам.
При этом связной ячейки
ничего не знает про Берга.
Вы даёте ему какие-то никчёмные
поручения.
Сами контактируете с радистом,
хотя это против всех правил.
Что вообще происходит, Хартман?
Вы начнёте наконец
говорить или нет?
Хорошо.
Я могу вам всё рассказать, но вы
мне не поверите.
Хватит валять дурака.
Это действительно совершенно
невероятно, чтобы верить на слово.
Но у меня есть
документальное подтверждение.
В углу стоит сейф.
Код - А975.
Откройте, достаньте документы,
прочтите, и мы с
вами всё обсудим.
Аккуратно.
Букву и цифру нужно
выставлять точно.
И слышать каждый щелчок.
Иначе замок заклинит.
Не слышал.
Йонес, остановите его.
Он заблокирует сейф.
Получается у тебя или нет?
Лучше пускай сам его откроет.
(напряжённая музыка)
Куда, иди вместе со стулом.
(выстрел)
(выстрелы)
Приезжай ко мне.
Да.
Хотелось бы побыстрее.
На непредвиденные.
Один кавер я вижу.
Нужен ещё один.
Франц, что ты собираешься делать?
Поезжай.
Кроме того,
в Берлине, как я говорил,
продолжает активно
работать ещё один передатчик.
С него удалось запеленговать в
общей сложности семь сообщений.
Он выходит в эфир с
похожей периодичностью.
Но почерк, по словам
Кубеля, совершенно другой.
Почерк - это моторика радиста, которая
связана с его другими занятиями.
Если у медсестры почерк похож на
игру на фортепьяно,
при этом по-женски эмоционален,
то второй радист -
размеренный рационалист,
который работает при этом
на невероятной скорости.
Не замечал за вами
склонности к лирике, Шульц.
Такая разумность в
сочетании со скоростью
свойственная, например,
шахматисту, который играет блиц.
Увлекаетесь шахматами?
А это просто успокаивает.
Что-то вроде чёток.
Ну и удалось что-нибудь
расшифровать у этого шахматиста?
Пока нет.
Так когда же?
С этим есть проблемы.
Кубель перестал выходить на связь.
У него что, свободный график?
Хочет приходит, не
хочет не приходит?
У Кубеля проблемы с выпивкой.
Ни запугивание, ни поощрение, ничего не
действует
Его муки совести из-за предательства в
сочетании с неуёмным потреблением алкоголя
привели его в состояние, напоминающее безумие.
Опять лирика, Шульц?
Вы что, с пьяницей
не можете справиться?
Прошу прощения, группенфюрер.
Я хочу умереть.
Действует как у фюрера...
У меня!
Моя работа важна не меньше, чем их.
Понятно? Понятно?
(девушки шумят, смеются)
За фюрера!
Ура!
(стучит)
Танцуем все!
Танцуй, танцуй!
(девушка визжит)
(слышны крики за дверью)
(стучит)
Чего встали, танцуйте!
(стучит)
Тихо, детка!
(стучит)
Тише, тише, сделай тише, делай тише!
(стучит)
Нашли...
Нашли, гады.
Ну, что?
Меня так не возьмёшь.
Эй!
Решили провести
хитрого Кубеля?
Кубель, не валяйте дурака.
Нацепили партийные значки и думали всё?
Да вы хоть форму СС напяльте!
По вашим рожам всё равно всё видно будет!
(смеётся)
Коммунисты!
Стоять, спокойно!
Давай, иди сюда!
Ну, кто смелый из вас?
Кто из вас смелый, давай, давай!
Красное отродье.
Давай, ну!
Ну!
Пу!
Кубель, послушайте.
Послушайте.
Быстро справились, Рейнхарт.
Даже неделя не потребовалась.
Что нового вы узнали?
Не волнуйтесь так, доктор.
Я тоже сказал нашему любезному
доктору, что волнение лишь портит нервы.
Нет, спасибо.
Меня зовут Хелена Геснер.
Я хотела бы поговорить
с вами напрямую.
О чём же, фрау?
С вашего позволения фройляйн.
О том, что вам хотелось
бы, чтобы доктор
работал на вас, но он уже давно работает
со мной, а я не разрешаю ему отвлекаться.
А кто вам сказал, что он работает
на меня? Откуда такая информация?
О вашем шантаже и вопросах,
мне всё рассказал наш
сладострастный уролог.
Будьте добры,
мне тоже кофе.
И что?
Я сразу скажу на кого работаю.
Сэр Повялен Донован.
Дикий Билл.
Личный друг президента Рузвельта.
Верно.
И будь это не так, ваш
разговор, например, с гестапо
выглядел бы сейчас совершенно иначе.
Вам очень повезло, что Зейбланд давно
и с потрохами продался разведке США.
И вас, наверное, не удивит,
что я без труда узнала, на кого
работает управляющий "Адлер Хоф"
Степень родства наших
спецслужб, думаю, вам известна.
Хорошо.
Вы зачем сюда пришли?
По-родственному обнять?
Мне уже показывали
эти фотографии.
Той женщины тут нет.
Ну, посмотри на эти открытки.
Ты видишь, какие у
них головные уборы?
У той женщины
был такой же?
Да.
А теперь представь, у той
женщины, которую ты видел,
нет головного убора.
У неё причёска.
Представь, что у неё чёрные,
рыжие или белые волосы.
Это она.
Точно.
Мне нравятся конкретные люди.
Вы не просто бываете
в конторе Шелленберга,
вы даже приятельствуете с ним.
Следите за мной?
Вы не скрываетесь.
Смею предположить.
У вас есть что-то интересное, благодаря контакту
с руководителем внешней разведки Третьего рейха.
И что?
Спасибо.
Вы задали Зейбладу
два вопроса.
Один из них я могу
ответить прямо сейчас.
В ответ я жду такой же откровенности
от вас по Урановому проекту немцев.
На какой же из моих
вопросов вы можете ответить?
Вы знаете что Дикий Билл до
того, как возглавить разведку США,
занимался частной
адвокатской практикой?
К чему вы это?
Так вот, одним из его клиентов
был сэр Уинстон Черчилль.
Это помимо хорошо вам известных, я
думаю, официальных контактов наших служб.
Я готова сказать
вам, что было в папке.


Серия 8

В папке, которую Гитлер получил
на совещании четырнадцатого мая,
был доклад о том, что после
аварии сорок второго года
была проделана работа над
ошибками, но главное другое.
Будет запущен обновлённый котёл,
в новой лаборатории Гейзенберга.
Дата запуска котла - четвёртое августа.
Очень скоро вы узнаете, что я сказала вам
правду, и тогда я надеюсь на встречный жест.
Благодарю вас.
Я подумаю, о чём
могу вам рассказать.
Когда решите, свяжитесь
вначале со мной, а не с Лондоном.
Смотрите сами, конечно, но в принципе Лондону
совсем не обязательно знать про нас с вами.
Как ни странно, немцы
умеют готовить кофе.
Вы правы.
Это моя визитная карточка.
Я журналистка главной
швейцарской газеты.
Это адрес и телефон корпункта, он
находится недалеко от вашего отеля.
На Кайзер Фридрих-штрассе.
До свидания.
Всего хорошего.
Что за срочность, Франц?
Никакой срочности, просто хотел
поделиться новостями, приятными
Я только что
разговаривал с Викландом.
СИС уже не рассматривает вариант сепаратных
переговоров с СС, как нечто невероятное.
Я думаю,
нет, я уверен,
что вам пора открыться.
Викланд в Берлине?
Да.
Крайне уместно было бы сообщить им о
содержании той папки, которую Гиммлер передал
фюреру на совещании
четырнадцатого мая.
Это покажет, что контакт с вами
даст невероятные результаты.
Как вы думаете, когда в Лондоне узнают,
что за всей информацией, которая
передаётся якобы через Берга стою я,
как они будут организовывать
наши переговоры технически?
Через вас?
Полагаю, что да.
Мне важны гарантии
моей безопасности.
И не только моей,
я имею в виду план "Б".
Предположим, нам не удастся создать
прекрасную Германию будущего,
придётся покинуть её нынешнюю,
англичане будут готовы помочь?
Человеку, который многое сделал,
всегда будет оказана помощь.
Мы сможем изменить
этот мир, Франц.
Что касается папки,
четвёртого августа немецкие физики
под моим и Гиммлера руководством
обязались запустить новый
модернизированный урановый котёл.
А значит, перейти к практике
на пути создания сверхоружия.
Это был доклад об исправленных
ошибках и достигнутых результатах.
После взрыва котла у
Гейзенберга в прошлом году.
(взрыв)
Котёл будет запущен
через четыре дня?
Четвёртого августа?
Но я не знаю как
у вас в Испании,
у нас в Германии не принято
обманывать начальство.
Вот ответ из
лаборатории Гейзенберга
на последнюю группу
ваших вопросов.
Какой насыщенный у
вас сегодня день, Франц.
Идите, я хочу остаться один.
Насладиться этим незнакомым мне
чувством, от меня ничего не зависит.
Зависит от вас.
Информацию можно
отправлять в Москву.
Мы получили ответ
на главный вопрос, Вилли.
Выполнили задание.
А в какой лаборатории они
запускают котёл, Шелленберг не сказал?
Нет.
Эта Хелена сказала,
в какой-то новой
лаборатории Гейзенберга.
Мне вообще неизвестно, где
находятся эти лаборатории.
Гейзенберг работает
где-то недалеко от Берлина,
это всё, что я знаю.
Значит, составляй шифровку и скажи Олли,
чтобы они передали эти данные в Москву
как можно быстрее.
Содержание папки и ответы
на вопросы советских физиков.
Это самое важное сообщение, самое
важное за всё время нашей работы, Вилли.
Если они запустят котёл, они смогут
контролировать ядерную реакцию?
Ведь этого нельзя
допустить, Франц.
Но как?
Эбель.
Ты сказал, он тебе верит.
Но действовать надо быстро
и просто.
Где я могу найти
Ханнелоре Бергер?
Она переоделась
и только что уехала.
Куда?
Я не знаю, за ней опять
заехал этот, на грузовичке "Ауди".
Кто?
Я не знаю кто, её жених.
Что за "Ауди", вы номер запомнили?
Нет, но
у него необычная машина.
Вроде легковая, а сзади открытый
кузов, как у грузовой, только маленький.
Я займу ваш
кабинет, доктор Кох.
Мне нужна карта Берлина.
Не рассказывайте, а
докладывайте, в каких точках посты
видели легковой "Ауди" с
грузовым открытым кузовом.
Слушаю.
Да.
Да.
И в Кройцберге?
И номер дома?
Ничего не предпринимайте.
(напряжённая музыка)
Ройс, есть данные по
радиоперехватам в городе?
Как только появится
информация по перехватам,
она должна появиться,
немедленно, связывайтесь со мной.
Записывайте номер телефона.
Вы меня выдернули
посреди рабочего дня.
По приказу
Шелленберга, профессор.
Что вы хотите?
На послезавтра
назначена большое событие,
запуск уранового котла,
вы должны быть в курсе.
Ну, естественно, в курсе.
Я как раз занимаюсь последними
приготовлениями к этому событию.
Этого не должно случиться.
Котёл не должен заработать.
(напряжённая музыка)
(смеются)
Шутите?
Похоже, что я шучу?
И сорвёте его запуск вы.
Уверен, вы знаете,
как это делается.
Он должен быть
уничтожен до запуска.
Я понимаю, о чём вы думаете,
это отбросит немецкую науку далеко
назад, но подумайте с другой стороны,
Шелленберг договаривается
с англичанами.
Эта акция только укрепит наши партнёрские
отношения,
наши, потому что и он, и я, и вы,
мы уже работаем на
британскую разведку, профессор.
Но только работаем во
имя будущего Германии.
(звонит телефон)
Да.
Идёт?
Откуда?
Я знаю, что там большой
квадрат, дайте координаты.
(напряжённая музыка)
Здемер-штрассе, сто
восемьдесят семь.
"Ауди", который
стоит там, точно их.
Где-то рядом с ним, возможно, в каком-то
заброшенном доме они прямо сейчас работают.
Отправь туда людей, живо.
Кого-нибудь из ближайшего
отделения гестапо, а то уйдут.
Брать только живыми.
Я знал, что не надо
с вами связываться.
За всё приходится
платить, за всё.
Я иду в гестапо.
Да, только, пожалуйста, не забудьте упомянуть,
что давно и плотно работаете с англичанами
и передали им массу
секретных сведений.
Мне всё равно.
Я, возможно, произвожу впечатление
слабого человека, но я не изменник родины.
Тем более, что знаете, все мои неприятности,
они начались как раз вот с нашего знакомства,
а не с гестапо.
Так что иду туда.
Браво, профессор, браво!
Правда я верил в вас, я даже поспорил
Шелленбергом,
что вы пройдёте проверку.
Вы выиграли мне
бутылку отличного бордо.
Разопьём её вместе после успешного
запуска вашего котла, отметим.
Какую проверку?
Извините, издержки профессии.
У Шелленберга на вас
далеко идущие планы,
вот он и хотел убедиться в вашей
верности Германии и фюреру.
Ещё раз простите, что отнял у вас столько
времени накануне столь важного события.
Давайте я вас отвезу обратно на работу,
точно будет быстрее, чем ждать такси
Вы же не против?
Ханни, быстрее.
(голоса): Если стреляем, стреляем
только по ногам.
(выстрелы)
(выстрелы)
(напряжённая музыка)
(выстрел)
Всё?
Да.
Всё.
(выстрел)
Горячий.
(выстрел)
(выстрел)
А я вам поверил, Хартман.
Поверил.
Вы прирождённый актёр, вам
бы в театре играть.
Здесь все ещё прямо?
Да.
Там ещё около километра
прямо, я скажу где повернуть.
Вы успеваете к дате?
Да.
Каждая минута на
счету, а я оторвал вас.
Не беспокойтесь, успеваю.
Сейчас приедем, сделаю пару
тестов и оставлю котёл в покое.
До четвёртого числа.
Там ещё очень много работы с
документами, но я успеваю, успеваю.
Спасибо, Хартман, удачи.
Информация, полученная из двух
источников, лично от Шелленберга
и от резидента американской
разведки в Берлине,
который вёл переговоры с Баварцем
и делился с ним информацией,
как с агентом
британской разведки.
Далее ответы на
вопросы Курчатова.
Подпись, Рихтер.
Но это не всё.
В конце радист меняет шифр
и добавляет от себя лично.
Товарищи, мы погибаем.
Мы потеряли только радистку
или всю ячейку?
Я полагаю, радистку.
И связного, обычно они
занимаются передачей сообщений.
Очень надеюсь, что с Виктором
и Баварцем всё в порядке.
Надеетесь?
Опираясь на донесения
группы Рихтера,
мы доложим верховному следующее:
"Люди из аппарата Гиммлера, а возможно и сам Гиммлер,
готовы сдавать секреты своей Урановой
программы англичанам и вступать с ними в
сепаратные переговоры для создания
антибольшевистского блока Англия, Германия, США,
вооружённого атомным оружием.
Точно так.
Теперь что касается
запуска котла.
Огромная заслуга разведки,
что наконец удалось
узнать о содержании этого
таинственного доклада Гитлеру.
Теперь мы не будем
придумывать себе лишнего.
Эту новость
тоже можно сообщить.
Но пусть Курчатов
выскажется по положению дел
перед тем, как докладывать верховному
о результатах,
связанных с папкой.
Запрос у вас,
конечно, был барский.
Графит такой чистоты с примесью бора и
кадмия до сотых долей процента невозможен.
Практически.
Мы, как говорится, покумекали,
шанс есть,
если перестроить весь
технологический процесс.
Литий, ртуть, хлор - по
ним тоже надо чистить.
Я не господь бог,
вы нас извините, Ефим Палыч,
но примеси в графите будут поглощать
нейтроны,
тогда цепную реакцию не жди.
Если сделаем
технологию глубокой очистки,
сделаем печи с температурой
до четырёх тысяч градусов,
если в конце концов будет
достаточно нефтяного кокса и смолы,
чтобы пробовать, пробовать, ещё раз
пробовать.
Представьте, что у вас всё это есть.
Всё.
Все необходимые средства.
Сколько нужно чистого графита?
Пятьсот тон.
Для начала.
Мыслите масштабно.
Что скажете?
Сделаем.
Моё слово.
Спасибо, Ефим Палыч.
Спасибо.
Немцы на этом и погорели.
Не смогли очистить графит и посчитали
его бесполезным.
Откуда информация?
Что случилось?
Олли и Ханнелора.
Как?
Вычислили.
Место передачи оцепили.
Не сейчас, не сейчас,
пожалуйста. Я сейчас не могу.
Нам в участок был звонок.
С адресом и
просьбой о подкреплении.
Ориентировка была с их
описанием и данными машины Олли.
Я ездил туда.
Видел, как привозили трупы.
Стойте.
В полицию сообщили, была стрельба.
Проходите.
Подождите.
Чёрт возьми.
Они успели передать?
Я не знаю.
Что Эбель?
Отказался.
Выслушал меня и сказал, что пойдёт в гестапо.
Он не понимает, что они его там
поджарят на медленном огне?
Понимает.
Но есть такие люди, Вилли,
для которых гестапо милее сложностей
и запутанных сюжетов.
Значит так, послезавтра
в пятнадцать часов
тебя будут ждать на
спящей явке в Штраусберге.
Завтрашний день выдаётся на то, чтобы
закончить все дела, после послезавтра выезд,
не позднее двенадцати.
В Штраусберге тебе дадут паспорт
дипломатического ранга и машину
с номерами и документами Имперского
министерства иностранных дел.
Поедешь к швейцарской
границе, пересекай где хочешь
Лаутеберг, Вестхуд.
С этими документами
выезд из Германии свободный.
Только пожалуйста,
не приезжай меня провожать.
Я и не собирался.
Собирался, я же знаю.
Ты всегда присматривал за мной.
Я всегда чувствовал это.
Но теперь не надо.
Завтра в лаборатории Гейзенберга
собираются запустить урановый котёл,
именно эта информация
о переходе к стадии
экспериментов на пути
создания атомного оружия
и была в папке, переданной Гитлеру
на совещание четырнадцатого мая.
Координаты лаборатории
в конце сообщения.
В силу непреодолимых причин,
моя и Берга дальнейшая работа
по получению информации
из лаборатории Гейзенберга
невозможна.
Лучшим решением будет
уничтожить лабораторию и котёл
с помощью массированной
бомбардировки.
И тем самым затормозить немцев
на пути создания сверхоружия.
Знаю, что прохождение ПВО
возможно только в ночное время.
Сегодня я буду с двух часов ночи до пяти
утра находиться по указанным координатам,
сегодняшняя ночь единственная,
когда я смогу это сделать.
Услышав приближение самолётов
с помощью сигнальной ракеты,
я укажу точное место
для бомбардировки.
Вольф.
Франц.
Почему тебе было
так важно увидеть меня именно сегодня?
Я всегда по тебе скучаю.
И сегодня тоже.
Ты сейчас так смотришь
на меня, как будто прощаешься.
Что случилось?
Дори, мы...
Привязаны к нашим
прошлым жизням,
которые не изменить.
И каждый продолжает
свой, когда-то
начатый путь. Разве нет?
И мы не сказали друг
другу об этом пути.
Я пробовал,
но не смог сделать это до конца.
Так расскажи.
И ты, Дори, ты не говоришь мне.
Я вижу, что у тебя
есть неизвестная мне жизнь.
Я чувствую, как тебе в ней
тяжело и сложно.
Но ты не можешь рассказать.
Наверное, на то есть причины.
Как и у меня.
У нас связаны сердца, Дори,
но не связаны судьбы.
Наверное, так.
Наверное, так.
Он же понимает, что
мы его тоже накроем.
Он вызывает огонь на себя.
Судя по тому, что он сообщает нам
о прекращении работы своей и Берга,
у него там совсем
не всё в порядке.
Может быть, он так
видит свой финал.
За последнее время агент Вольф передал
нам много информации,
вся она оказалась надёжной и важной.
У нас нет основания не следовать его инструкциям.
Если мы не можем допустить,
чтобы немцы создали сверхоружие,
лабораторию и котёл необходимо уничтожить.
Полагаю, надо срочно готовить
вылет бомбардировщиков.
Есть основания не
доверять Вольфу.
Викланд улетел в Берлин проверить всё,
что говорил Вольф о Берге.
Но Викланд пропал,
он не выходит на связь.
В общем,
я против бомбардировщиков.
А зачем ему нас
так дезинформировать,
если он провалился, продался,
работает на врага?
Какова цель?
Уничтожить несколько
наших самолётов.
Наша авиация
регулярно бомбим Берлин.
Сталкиваясь максимальным и
ожесточённым сопротивлением немецкого ПВО.
Что тут можно придумать нового?
Куда нас заманить?
Полагаю, туда,
куда наши бомбардировщики
и так летают каждый день.
Тревога! Диверсанты!
(напряжённая музыка)
(выстрел)
(взрывы)
(стрельба)
(взрывы)
Диверсанты!
(звонит телефон)
Пусть войдёт.
Разрешите.
Доброе утро.
Хотя какое оно, к
чёрту, доброе.
Что у вас?
Мы своими силами попытались расшифровать
сообщение со второго передатчика.
С передатчика шахматиста.
Выбрали то, которое было
перехвачено спустя несколько
часов после расшифрованного
сообщения медсестры.
Как это понимать?
Да, это тот же самый текст.
Два разных радиста, два разных передатчика
передавали одну и ту же информацию.
Вот сообщение, которое
ты расшифровал.
А вот сообщение с
другого передатчика.
Один и тот же текст.
Как это возможно, Кубель?
Кто расшифровал шахматиста?
Наша молодёжь.
Какая разница, объясни мне два идентичных
сообщения с двух разных передатчиков.
Молодцы.
Не мой профиль.
А эта первая, скажи, девочка оказалась?
Радистка?
Девочка?
Да. Какой профиль?
Их шифр - мой профиль, скорее
всего, она работала на Москву.
Шахматист - это другая школа.
Американцы, французы, англичане.
У меня с ними хуже.
Молодёжь сама...
Что?
Кубель!
Кубель!
Проходите.
Соедините меня с
Мюллером наконец-то!
Долго, говорю, долго!
За мной приехали, я сразу же села в машину.
Поезжайте немедленно в "Адлер Хоф"
и задержите там Хартмана.
Любой ценой, любой!
Будь с ним рядом, если он
захочет уехать, остановите его.
Задержите Хартмана, и ваши
родители будут на свободе.
Да, вы не ослышались, сегодня день
самых высоких ставок, Дори.
Что с вами?
Мне от вас трижды передавали записки на
совещании,
вы перепугали всех адъютантов,
добиваясь встречи со мной.
Неужели непонятно, какого
уровня это совещание?
Шпион на ракете навёл бомбардировщики
на лабораторию Гейзенберга.
Вы знаете об этом?
Обещанного пуска
реактора не будет.
И за этот провал ответственность лежит на
контрразведке, представляете что я там выслушивал?
О каком принять
вас срочно могла быть речь?
Что это?
Что с вами, Шульц?
Эту шифровку я знаю наизусть.
Это другое сообщение,
отправленное другим радистом,
с того самого
второго передатчика.
Как это?
Я был в больнице у Кубеля, он говорит, что
первое сообщение, то которое он расшифровал, -
это радистка-медсестра, по
его интуитивному ощущению из
Красной капеллы, скорее
всего, она работала на Москву.
Два одинаковых сообщения было отправлено
с разницей грубо в сутки,
вероятно, на англичан работает
передатчик так называемого шахматиста.
Вот, на кого ещё, кроме
англичан, работает Хартман.
Вряд ли Шелленберг и Гиммлер
решили ещё играть и с русскими.
Нужно срочно
арестовать Хартмана.
Он должен начать говорить.
Я пришла сказать и уйти.
Говори.
Я люблю тебя, Франц.
Ты не ошибся тогда, когда
сказал, что наши сердца связаны.
Это действительно так.
Связаны.
Мы встретились, потому
что гестапо приказало мне
сблизиться с тобой и доносить.
Мои родители в концлагере, и они
обещали мне, что оставят их в живых,
если я буду сотрудничать.
А сегодня они мне сказали, что я
должна тебя задержать до тех пор,
пока эти головорезы не
придут и не арестуют тебя.
Если я это сделаю,
родителей отпустят.
Франц, беги!
Беги, ты слышишь!
Франц.
Их не отпустят, Дори.
И вот теперь наши
судьбы связаны.
Ты поедешь со мной?
Да.
Стой, гестапо!
(выстрел)
(люди кричат)
(выстрел)
(выстрел)
(напряжённая музыка)
(выстрелы)
(выстрелы)
(выстрелы)
(выстрелы)
(выстрелы)
Езжай.
Смотри на меня.
Прости меня, пожалуйста.
Мне не за что тебя прощать.
Любимая, смотри на
меня, смотри на меня.
Как будем выбираться?
Я знаю один выезд из Берлина,
где нет КПП.
Значит, в папке было обещание
запустить котёл и перейти к экспериментам.
И что, Гейзенберг исправил
ошибку?
У него получилось?
У немцев теперь есть реактор?
Не могу сказать,
Игорь Васильевич.
У нас нет информации.
Франц...
(лирическая музыка)
Что случилось, Вилли?
(хрипит)
(напряжённая музыка)
Ну у нас реактора пока нет.
Но есть люди и цель, Павел Михайлович.
Вон землю под институт дали.
Ждать, пока строители
со зданием закончат времени нет,
Но видишь, какую нам палатку придумали?
Огромную, шатёр прямо.
То что надо для начала.
Эксперименты будем проводить.
Ты сказал, что информации
из немецких лабораторий
больше не будет.
Это провал?
Твой человек погиб?
Ты же знаешь, что я не
отвечу на этот вопрос.
Я хочу, чтобы ты знал,
то что ты сейчас принёс и раньше -
сократит нам работу
минимум года на два.
Это был подвиг.
Настоящий.
(лирическая музыка)
Всё по плану.
Это когда-нибудь
закончится, скажи?
Конечно.
А ну-ка давай!
Так могут ребята работать!
Пусть заводят, как могут.
Ну, перестань, ну что ты,
куда ты опять пошёл!
Залезай, чего ты!
Давайте с тех сторон, давай, берём, берём!
Смотри какая красота!
Вот оно как.
Вот так!
Вот она, вот она жизнь!
Вот она жизнь человеческого духа, а!
(лирическая музыка)
 

////////////////////////////