Последняя дорога (1986 год). Фразы и цитаты из фильма

«После́дняя доро́га» — советский художественный фильм 1986 о последних часах жизни Пушкина. Производство: киностудия «Ленфильм», Второе творческое объединение. Снят на литературной основе пьесы Михаила Булгакова «Александр Пушкин» (в титрах имя Булгакова не было указано). Сценаристами выступили Яков Гордин и режиссёр ленты Леонид Менакер.

Все фразы и цитаты

(треск огня, колокольный звон,
лай собак)
(голос) -Карету его
высокопревосходительства
генерала Зубова!
Карету его сиятельства
графа Клейнмихеля.
Карету его сиятельства
князя Лобанова-Ростовского.
Карету его
высокопревосходительства
господина министра просвещения
Уварова.
Карету его превосходительства
генерала Дубельта.
Карету его сиятельства
вице-канцлера графа Нессельроде.
Карету его превосходительства
действительного статского
советника Жуковского.
Карету его сиятельства князя
Вяземского.
Карету его превосходительства
нидерландского посла барона
Геккерна.
Карету его высокоблагородия
барона Дантеса Геккерна.
Карету его сиятельства, Виконта
дАршиака.
Карету его высокоблагородия
господина Пушкина.
-Которого? Графа?
-Сочинителя.
ПОСЛЕДНЯЯ ДОРОГА
-Князь, что стряслось?
Федор Андреевич?
-Что? А! Ось пополам!
Вот мерзавец каретник!
-Ну будет, будет!
Ну садись.
-Три тысячи содрал!
Ну садись.
-Садись, садись.
-Ей-богу, отколочу его.
Ой, Господи, все втридорога.
-Вот дал Бог друзей: что ты,
что Пушкин - бешеные.
-Были у нас вчера.
Сам с Натали, Дантес с женушкой.
Сестрицы соперничают, Пушкин -
тигром.
Не вечер, мука!
-Молоды еще.
(зевает) -А пляшите, как я,
уйметесь.
-Зачем ты его в отставку
не пустил?
Ведь он же в Петербурге даже...
-Он подле государя должен быть.
-У! Все мечтаешь Пушкина ближним
боярином?
У царя своих хватает.
-Дай Бог,
и наш в сенаторы выйдет.
Остепенился, слава Богу.
-Как же? "Жену обсчитывать
не буду
И воровать уже забуду казенные
дрова". Умыл министра.
-Бес арабский! Неугомонный.
Да, теперь с Уваровым его никак
не помирить.
-Вот-вот: Пушкин на рожон,
а расхлебывать тебе.
-Государь однажды сказал:
"Ты, Жуковский, за всех ручаешься.
А кто за тебя поручится?"
Что поделаешь, князь, никого
у меня нет, кроме вас.
Ни жены, ни деток. Ты да Пушкин.
(музыка)
-Петр! -А?
-Петр, зайди.
-Ох, разбудил тебя. Прости, душа
моя, прости.
-Нет, я не спала, я...
Когда ты уехал, был Пушкин.
-Пушкин?
-Петр, ты должен
к нему сейчас ехать.
-Да ты что, матушка моя?
Пятый час утра!
А что стряслось?
-Он Геккерну
страшное письмо послал.
-А, опять дуэль!
Ах ты, Господи! Ах, четверо
детей, и все удальца корчит!
-Он в крайности, Петр, пойми,
он в крайности!
-Верочка, ну перестань. Вспомни,
что было два месяца тому!
Секунданты, вызовы, пистолеты!
Чем кончилось?
Дантес умирал по Натали,
женился на ее сестрице, дурнушке.
-Как вы все его не понимаете!
Он один.
-А ты знаешь,
что мне сегодня рассказали?
В гостиных он Натали ревнует,
а дома за ее сестричкой,
за Азенькой волочится.
-Язычок Софи Карамзиной?
-Ну-с!
-Гадость, допускаю.
Конечно, гадость.
Но почему всегда все вокруг него?
Да потому что вечно из своей
жизни публичные сцены устраивает.
Да потому что вечно из своей
Экое несоответствие таланта
и жизненных правил!
-Петр, я тебя Богом прошу,
поезжай.
-Нет, душа моя, хватит. Хватит!
Я сказал: лицо свое от дома
Пушкиных отвращаю.
Спокойной ночи.
(шепчет молитву)
(поет под гитару) -Гляжу, как
безумный, на черную шаль,
И хладную душу терзает печаль.
Когда легковерен и молод я был,
Младую гречанку я страстно любил.
-Ваша дама убита, корнет.
-Карта - дура. А не бивши,
не убьешь.
-Фортуна нынче с вами, Вереянов.
-Эх, милый, разве это игра?
Однажды Пушкин, поэт,
за час десять тысяч взял.
Тридцать спустил. И хохотал.
Легче жили, легче проигрывали.
-Я не знаю, каков ваш Пушкин
прежде был,
да только нынче пишет скучно.
Живет глупо.
-Отчего же глупо?
-Да оттого что, коли прославился
грозой мужей,
своей юбки не заводи.
-Давеча видел его у Воронцовых.
Ниже ее на голову, ревнует к
каждому кавалергардскому колету.
Просто беда.
-Оно и понятно.
Просто беда.
Дантес-то, чай, не в драгунах.
-Дантес ваш - валет.
Пушкин в тузы выходит.
Карты оставил, другую игру ведет.
Женился с умом. Мадам с государем
вальсирует.
Большие тысячи из казны получает.
(женский визг)
Историограф!
-Господа, слыхали? Говорят,
по городу
письма ходили касательно
Пушкиной.
-Да. И Дантеса!
-Да. Дескать, ходит наш уже того.
Но я не верю.
-Нет. Он рогат!
Господа, он рогат!
(женский голос:
Господа! Я хочу вина!)
Старик Геккерн вчера такой
анекдотец завернул...
Дурак не поймет!
Муж пришел домой...
-Не наездничай, Чичерин.
-Он рогат. Я сам с ней танцевал.
Между прочим, она и мне так
улыбалась!
-Ну разве ж против тебя какая
устоит?
-Ладно, еще одна ночь убита.
По домам, господа.
-А может, пошалим, а?
(свист, крики)
-Эскадрон, на конь!
(музыка)
(читает письмо)
-"Я не могу позволить,
чтобы ваш сын после своего
мерзкого поведения
смел разговаривать с моей женой.
И еще того менее:
чтобы напускал ей казарменные
каламбуры
и разыгрывал преданность
и несчастную любовь.
Тогда как он просто плут
и подлец.
Ваш нижайший и покорнейший слуга
Александр Пушкин".
Дикарь!
(стук в дверь)
(крики из-за двери) -Отопри!
Немедля!
-Кто? -Поручику Егору Дантесу
Геккерну,
от полкового командира.
-Буди молодого барина. Живо!
-Слушаюсь!
-Честь имею, господин поручик!
Позвольте доложить.
-Честь имею, господин поручик!
В полку конфузия. Лошади вашего
взвода дохнут.
-С перепоя. -Прикажите
шампанского опохмелиться.
-Желаем пить здоровье
новобрачных:
барона Жоржа и баронессы
Екатерины.
-Жорж, кто? От него?
-Это полковые друзья. Паясничают.
-Шалуны! -Приносим извинения,
господин барон.
-Ну отчего не пошалить,
мой юный друг?
Не так уж я и стар!
Я и сам иногда не прочь.
Так-то, мой юный друг.
-Господи, проснулась - тебя нет.
Стучат, крики. Кто приезжал?
Простите.
А чего вы оба не спите?
-Дочь моя, нам с Жоржем нужно
быть наедине.
-Жорж, милый, ты что-то скрываешь
от меня?
-Прошу.
Прошу вас, ступайте в спальню.
Ступайте в спальню.
-Жорж, ну отчего ты так со своей
Коко?
-Это несносно!
Оставьте меня в покое!
Мне надоело.
Все, все надоело! Все!
-Вы... Вы не смеете.
Слышите, вы?
Вы не смеете!
-Благодарю. Ты устроил мое
счастье!
-Расплата за легкомыслие.
Не я волочился за Пушкиной.
-Любовь к женщине...
Тебе этого не понять.
-Ну да, конечно:
одновременно мадемуазель Поли,
горничная Дуняша.
-Ревнуешь?
-Я отдал тебе душу, имя,
состояние.
Я создал тебя. Ты чуть не погубил
все ради прихоти - Натали!
Я чудом спас тебя от африканца.
Женитьба на ее сестре была
единственным выходом.
Бедна, некрасива. Хорошо:
ты свободен, независим.
Кажется, все улаживалось. Но нет,
ты опять стал играть с огнем.
-А кто меня наставлял: "Вперед,
кураж! Теперь Натали твоя.
Пусть не думают, что мы
спрятались под юбку от пистолета".
-Да, я не взял в расчет арабскую
кровь.
-Вот-вот, ты перехитрил.
Ты перехитрил самого себя.
А эти забавы с дипломами
рогоносца?
-Тихо.
-Мне надо было драться тогда.
-Тихо! -Тогда, в ноябре.
А теперь я... Я закабалил себя!
И все равно иду под пулю.
Я иду, я - не ты!
-Жорж! -Не ты!
-Опомнись, опомнись.
Ну хочешь, я пойду стреляться?
-Прости меня, прости.
-Мы в чужой варварской стране.
Мы должны быть тверды и спокойны.
(стук в дверь)
-Кто?
-Виконт дАршиак.
-Мне только что от Пушкина.
Прочтите.
-Прошу, Виконт.
(читает) "Так как вызывает меня
и является оскорбленным барон
Геккерн,
он может, если ему будет угодно,
выбрать мне секунданта.
Я заранее его принимаю, будь
то хотя бы его лакей".
-Испугался. Хочет отсрочки?
-Нет, Жорж. Он бешено спокоен.
-Господин издевается. Расчет!
Если дуэль сорвется, завтра все
будут знать,
что мы стерпели пощечину.
Виконт, нужно отвечать.
Прошу вас!
Пишите.
"Вы обязаны найти себе
секунданта.
Ваше промедление будет
рассматриваться
как отказ от дуэли,
как намерение оглаской помешать
окончанию дела.
-Барин, барин!
Человек от господина Пушкина.
-Зови.
Квасу неси!
-Здравия желаем, Константин
Карлович.
-Ну, что там у барина стряслось,
Никита?
-А у нас давно вся жизнь -
трясение.
Александр Сергеевич наказывали:
дескать, в собственные руки
и чтобы господин Данзас были
немедля.
-Скажи, скоро приеду.
-Слушаюсь.
Не следовало было жениться,
Константин Карлович.
Сестрицы понаехали. А денег где
на всех взять? Деньги-то они...
-Ладно, ладно, это он без тебя
придумает.
Ступай.
-Слушаюсь!
-О Господи, еще бы спать
да спать.
(колокольный звон, музыка)
(барабанная дробь)
-Истерзала, истерзала цензура
Пушкина.
В каждой строке крамолу ищет.
Он ведь пером живет.
-Да.
Чего стоят мои цензоры, знаю.
Других где взять?
Ты ведь не пойдешь? (смеются)
-Его высочество цесаревич ожидает
в классной комнате.
-Сейчас буду, голубчик.
-Тебе, Василий Андреевич,
государь воспитание наследника
доверил. Мне -
конюшни авгиевы, просвещение
России.
Служим. А Пушкин?
-А что Пушкин?
-"Не торговал мой дед блинами,
Не ваксил царских сапогов,
Не пел на клиросе с дьячками,
В князья не прыгал из хохлов".
Лучшие фамилии империи огадил.
На что дар тратит?
-Дурень подчас. Поэт!
-Поэт:
"Жену обсчитывать не буду
И воровать уже забуду
Казенные дрова!" -Полно!
-Все знают, в меня метил.
-Полно! -Может гордиться.
-Зачем этот вздор
на свой счет брать?
-В меня, в меня!
Вот и все о нем.
А меня тебе не жаль?
Слезы твои над стихами моими
помню.
Где мое вдохновение?
Где мои поэмы?
-Сердце твое знаю.
Помнишь, наш веселый арзамасский
стол?
Помнишь, наш веселый арзамасский
Пушкин, сверчок, стихи.
Не держи на него зла, Сергей
Семенович, не держи.
Поэт! -Да, да.
Ах, улетела молодость!
Тяжелые времена, Василий
Андреевич.
Тяжелые времена, Василий
Короны падают. Европа беснуется.
-Сотрут и не заметят!
Как человек Пушкина прощаю.
Как министр не позволю развращать
Россию.
Я в себе поэта убил ради
отечества.
Служу.
-И он служит всей душой!
-Отчего Пушкин мундира никогда
не носит?
-Что за мелочь?
-Нет, это не мелочь.
Ты звезду не прячешь. А он?
Жалованье берет, а мундира
стыдится.
Да, напомни поэту: в правах
подданных империи
нет права печатно обращаться
к публике.
Это милость. Правительство может
дать и отнять ее.
-Александр, постой!
Александр!
(музыка)
-Что? Что он сказал?
-Чем кровавей, тем лучше.
-Не понимаю. Я часто беседовал
с господином Пушкиным.
Высочайший ум и...
эта ярость!
-Скоро темнеть начнет.
Сколько шагов, виконт?
-Во Франции принято тридцать.
-Такой узел с тридцати не рубят.
Составим условие.
У нас в подобных случаях ставят
на шести шагах.
-Убийство!
-С Пушкиным шутить накладно.
-Полковник,
они женаты на сестрах.
-Пишите: десять.
-В случае промаха с обеих сторон?
-Все сначала.
-Да, Россия...
-Да, виконт, Россия.
-Место?
-Выборгский тракт, Черная речка,
у комендантской дачи.
Съедемся в пятом часу.
Пистолеты у вас?
-Здравия желаю, Василий
Андреевич.
-Здравствуй, здравствуй, братец.
А барин куда уехал?
-Не сказывал. Вымылся весь, велел
подать чистое, и уехал.
-А барыня где?
-Кататься изволит.
-Ко мне в лавку более ваших людей
не посылайте.
-Ну, довольно, довольно.
-824 рубля задолжали. Срам!
-Ну, ступай,
ступай, тебе говорят.
Василий Андреевич, простите Бога
ради.
-Это вы простите, голубушка, что
не велел доложить.
-Прошу.
-Да. Сильно обеспокоен.
-Он и вам сказал?
-Вы о чем?
-Да так. Устала.
-Ой, устала, Василий Андреевич.
В доме все кувырком. Сама
в долгах.
Брат денег не шлет.
-Голубушка, это не весело,
но, знаете ли, поправимо.
Другое, другое худо. Ну, почему,
почему мундир не носить?
-Какой мундир?
-Камер-юнкерский.
Другого пока не выслужил.
Сам в службу пошел, его никто
не тащил.
Гете служил, я служу, Вяземский
по финансам служит.
Терпим, терпим.
-Барышня, мелу где взять?
-Ну-ка, ступай, ступай! Сам ищи
мел.
Никиту сюда, живо!
-Несносно. Люди не слушаются.
Таша на них кричит.
-Мундир у барина есть?
-Ну, как не быть?
-Ну-ка, покажи. Вот я вас!
Ой, мало, мало по краю ходил!
Покойный государь его в крепость
хотел.
Еле отмолили.
Нынешний терпелив.
Ой, не искушай!
Ты что, старик? Ты что, погубить
барина хочешь?
В каком виде мундир?
-А что? Собаками не дран.
-Не спорь, не спорь со мной!
Пуговицу пришить и вычистить.
Всякий раз, когда во дворец
поедет, подавать. Проверю!
Знаю я вас с барином.
-Господин Шишкин опять.
-Проси.
-Подполковник в отставке Шишкин
счастлив лицезреть
великого барда нашего.
Так сказать,
певца восстания русских воинов.
Я при Бородине поручиком был.
Две штыковых,
Из службы низкими интригами
вытеснен.
Ныне лицо презренных занятий -
ростовщик.
-Не смею мешать.
Голубушка, передайте Александру,
чтобы наведывался. Крайне важно.
-Прошу, сударь.
-В закладе у меня вещицы разные
Александра Сергеевича.
Кроме жемчуга да шали ничего
путного.
Мелочь.
Двенадцать ножей серебряных.
-Мои ножи.
-Ценность их от этого
не увеличивается.
Я дал Александру Сергеевичу
15 960 рублей, без расписки.
Красная цена всем этим соусникам,
вилкам.
-И вилки мои.
Что вы, сударь, от меня хотите?
-Срок заклада прошел.
Передайте господину Пушкину:
вечером наведаюсь.
Ежели опять не застану, вещички -
в ломбард.
-Отдавайте.
-Так пропадут.
-Пусть пропадут. Пусть все
пропадает!
(музыка)
-Смотри, Пушкина!
Как она на меня взглянула!
-Милый, она близорука!
(музыка)
-Павел! Павел!
Прибери. Павел!
(нервный смех)
-Павел, почему у барина
в кабинете лохань с водой?
-Да мылись они.
А отчего не убрал? Дел много?
-Да уж немало.
-Как ты смеешь сидеть, когда
я с тобой говорю?
-Вы вон его стращайте. Он ваш
дворовый, а я по найму.
-Ты служить нанимался,
а не в карты бездельничать.
-Знаете ли, барыня, я за деньги
нанимался,
а вы мне сто рубликов задолжали.
-Ну, погоди!
Барин приедет, он с тобой
разберется.
(свист ветра, скрип шагов
на снегу)
(музыка)
-Вы представитель коронованной
особы!
Вы отечески сводничали вашему
сыну.
Господин посол,
за оскорбление дипломата
к титулярному советнику Пушкину
будут взяты меры.
-Но честь, Карл, честь!
Вы стреляете, барон?
-Молодость провел на королевском
флоте.
-Нет, каково? "Подобно бесстыжей
старухе
вы подстерегали мою жену по всем
углам,
чтобы говорить ей о любви вашего
так называемого сына!"
Простите, что повторяю
гнусности.
-Стиль! И этот господин кичится
древним дворянством!
-Все было бы просто, графиня,
будь я частное лицо.
-Мы хорошо знаем этого господина.
Оставите дерзость безнаказанной,
и это завтра станет достоянием
салона.
Достаточно пересудов о женитьбе
Жоржа.
-Да, дети шалят.
Расплачиваться отцам.
-За удовлетворение страстей
приходится платить, барон.
Жорж в полку?
-Нет, он свободен от службы.
Уехал за город.
-Законы Российской империи строго
карают поединки.
-Все в руках государя.
(выстрел)
-Что?
Что стоишь, смотришь?
Забор ломай! Не подъехать ведь.
Э! Давай сюда!
(завывание вьюги, музыка)
(бой часов)
-Александр не говорил, куда
поехал?
Наденька, ты не в себе сегодня.
Что с тобой?
Господи, все дуются, у всех лица.
Ой, прости. Катя счастлива.
Даст Бог, и ты найдешь свою
судьбу.
-Не надо о Катином счастье.
Там все ложь.
И ты это знаешь лучше меня.
-Не понимаю, где Александр?
Что за манера вечно опаздывать
к обеду?
-Погибаем все, Таша,
все погибаем.
-Перестань. Что ты!
Послушай, если минует нынешний
день,
бери детей и беги из Петербурга.
-Азя, не надо, не пугай.
Мне и так неспокойно.
-Не видела ты его лицо,
когда вы давеча с Жоржем
танцевали.
-Ревновать глупо - у нас дети.
-Он не вы.
Это не ревность.
Страшнее.
-Вот-вот, твое поклонение
Александру известно,
и не только мне.
Пушкин молодость свою провел
бурно.
Да и теперь не остыл.
А я через пять лет стану
старухой.
Рожу еще и стану старой старухой.
А все, что я себе позволяю, -
это игра - не более.
Подавайте обедать!
-Полковник Данзас!
-Никого не принимать.
-Полковник Данзас!
-Прошу простить.
Я привез Александра Сергеевича.
Он стрелялся. Ранен.
-Господи!
-Стрелялся? С кем стрелялся?
-С молодым Геккерном.
-Азя, ты все знала? Он тебе все
сказал? Господи!
(звон колокольчика)
Огня! Быстро!
Огня несите, слышите! Огня!
Никита! Никита где?
-Уведите ее, уведите.
Он ранен тяжело.
-Огня! Огня немедля!
(музыка)
-Боже, этот безумец мог убить
его.
-Да, графиня.
-Вы плохо смотрите за мужем,
милочка.
-Наша Катрин потерялась
от счастья.
-Да, графиня, я счастлива.
-Господи, у него жар!
-Пустяки, графиня.
-Господа, здоровье Жоржа.
-Бедняжка Натали.
-Я всегда жалела ее.
-Порой мне казалось,
злобу господина Пушкина
вызывало благополучие нашего
дома.
(звон бокалов) Жорж!
-Я прощаю Пушкина.
-Ее надо понять.
-Офицеры из полка - к молодому
барону.
-Проси.
-Господин поручик! За совершенную
вами с камер-юнкером Пушкиным
дуэль командир полка приказал вам
состоять
до выздоровления под домашним
арестом.
Полковому штаб-лекарю письменно
донести о состояния вашей раны.
-Я к услугам господина
Стефановича.
-Приказано шпагу. Вашу шпагу.
-Извольте, корнет.
-Вот оно, неизбежное.
-Барон, общество с вами.
Карл!
-Утром я на докладе у государя.
-Больно?
-Царапина.
-А как он, Пушкин?
Говорят, рана серьезная.
Да?
-Я стрелял в живот.
-Карта - дура.
Не бивши, не убьешь, мой юный
друг. Т-с!
-А что стряслось, православные?
-Иностранцы Пушкина убили.
-А кто таков Пушкин?
-Стихотворец. Темнота!
-А с кем дрался-то?
-И барыня принять не могут.
В беспамятстве они.
Взял его из кареты, а он:
"Грустно тебе меня нести?"
Дожил!
-Рана опасная?
-Доктора головами качают.
-Держи, братец.
-Премного благодарен.
-А, вы не знакомы.
Константин Карлович Данзас -
лицейский.
Александр Иванович Тургенев -
давний друг Александра.
-А, секундант! Неужто остановить
не могли Пушкина?
-Все хороши.
-Вера, ты что, знала?
-И ты знал. -Я?
-Оставь меня!
-Постой!
Честь имею!
Алексей Петрович, не обессудьте.
На будущей неделе разочтусь.
-Знакомы
с Александром Сергеевичем?
-Кланялся. Представлен не был.
Я по службе.
-Кланялся. Представлен не был.
-Плакали мои 15 тысяч.
А проходимца этого, что стрелялся
с ним, знаете?
-Сударь, извольте выбирать
выражения!
Поручик Дантес - мой
однополчанин.
-Проходимец ваш однополчанин,
проходимец.
-Милостивый государь,
вы оскорбили честь полка.
Ваш возраст и ваши занятия...
-Возраст - не помеха.
А что до занятий, то прежде чем
к барьеру требовать,
должок извольте вернуть,
а то подумают,
кредитора желаете ухлопать.
Нынче же пришлю вам долг
и секунданта.
Прощайте!
-Секундантам передайте:
процент высокий беру.
-Господа! -Тихо.
Вы-то зачем пожаловали, корнет?
Куражиться?
-Где я могу найти подполковника
Данзаса?
-Там.
-Благодарю вас.
-Осиротели ребята.
Ироды!
(голоса) -Барину-то уже совсем
худо!
-В погреб-то за льдом послали?
-Да иду, иду.
-Что вам угодно?
-Подполковника Данзаса.
Господин подполковник! За участие
в дуэли
вам объявлен арест на гауптвахте.
-Приду, приду на гауптвахту.
Недолго ждать.
-Кто это? За вами?
-Вздор.
Вздор. Не тревожьтесь.
-Плачете?
Пойду к нему.
Азенька, пусти.
-Не надо, слышишь?
-Пусти меня, пожалуйста.
-Тихо. Пойдем.
Все, все. Пойдем.
-Ну почему вы все не пускаете
меня?
-Ну, что ты? -Почему?
-Пойдем к детям.
-У вас был. Сказали... Ну как?
-Арендт смотрит. Пуля в животе.
-Василий Андреевич!
(плачет) -Тихо, тихо, княгинюшка.
Жена как?
-К нему рвется.
-Ступайте к ней.
За детьми гляньте.
Не уберегли, братец.
-Утром встал весело, песни пел.
-Теснили, теснили, так он
напролом!
-Лед, холодное питье.
Рану не беспокоить.
До пули не добраться.
-Надежда есть?
-Кто может запретить надеяться?
Велел жену пока не пускать.
За вас просит. Сказал:
"Он мне брат".
-Да. Бесстрашен. Нам не чета.
-Редкий солдат такую рану терпит.
Натура.
-Ну, едем?
-Я домой. Устал.
-Зря. Нынче вся наша веселая
шайка собирается.
Шутка: Жорж Пушкина свалил! Едем!
-Помнишь, ты осенью денщика моего
на почту посылал?
-Помнишь, ты осенью денщика моего
Что в конвертах было?
-Осенью?
Шалили много, разве все упомнишь?
-Пасквили на Пушкина,
"дипломы рогоносца"...
-Дипломы - дело дипломатическое,
мой юный друг. Пошел!
(музыка)
Полицией узнано, что сегодня
в пятом часу пополудни
за чертой города, позади
комендантской дачи,
происходила дуэль между
камер-юнкером
Александром Пушкиным...
-Довольно.
Столичная полиция обо всем узнает
последней.
Истопника, каналью, в острог бы,
поморозить, как он меня.
Дело Пушкина давай.
-Слушаюсь,
ваше превосходительство.
-Ротмистра Ракеева
и этих, с Мойки.
(читает) "Иностранцы Пушкина
убили".
"Корнет Чичерин Шишкина на дуэль
вызвал".
Что за чепуха?
Кто таков Шишкин?
-Отставной полковник.
-Подполковник!
-Подполковник.
Деньги ссужает под проценты.
-Сколько берет?
-Десять годовых-с!
-Скотина он, а не подполковник.
Пушкин у него вещи закладывал?
-Память у вас,
Леонтий Васильевич!
-Много долгов
у Александра Сергеевича.
Езжайте снова на Мойку.
-Слушаюсь.
-Топчитесь аккуратней.
Дворец рядом, ротмистр.
Конные разъезды.
Обычное патрулирование.
Ну что, конец делу сочинителя?
Ты Пушкина читал?
-Приходилось.
-По долгу службы?
-На досуге тоже почитывал.
-На всех стихиях человек -
Тиран, предатель или узник.
Поэт!
(поет) -Гляжу, как безумный,
на черную шаль,
И хладную душу
терзает печаль.
-Песня... Аж нутро рвет.
-Барин сложил.
-Сдурел, дед!
-При мне! -Ха, барин!
-А кто ж?
-Да никто! Песня, она и есть
песня.
Ты мне другое скажи. Кто наш
барин?
В доме гроша нет.
А царь немца, лекаря своего,
шлет, фельдъегеря.
Народ толпится. Так кто ж наш
барин?
Непонятно.
-Александр Сергеевич!
Александр Сергеевич, как же это
ты так слевшил-то?
(рыдания)
-Никита, иди за священником.
Александр Сергеевич
исповедоваться желает.
-Ну, мил человек, как там, а?
-Ну, что, полегчало?
-Да какое там! Господа, они свое
дело знают.
-Умная голова всем мешает.
-А ты его умные книжки читал?
-Неграмотный я.
-То-то!
(кричит) -Эй, православные!
Принимай дровишки.
-Давай.
-Ну что вы орете?
-Держи!
-Бессовестные!
(завывание вьюги, музыка)
(бой часов, музыка)
-Таша!
-Прочь! Поди вон!
-Тихо, Таша. -Поди вон!
-Я прошу тебя, тихо.
-Пушкин! Они не пускают меня!
-Таша, милая моя, ну пожалуйста.
-Я не виновата.
Богом клянусь: я не виновата.
Поверь мне. Поверь мне.
-Я знаю. Все знаю.
-Прости, прости.
-Моя хорошая!
-Прости меня.
-Моя хорошая!
-Ваше благородие!
Константин Карлович!
-Что?
-Александр Сергеевич велели
подать.
-Бредит?
-Нет, в полном уме.
Видать, сил нет больше терпеть.
Ваше благородие, да что же
муки-то такие, а?
-Немедля за Арендтом. Льда!
Льда велите.
(стук молотка)
-Иван Тимофеевич, она не дышит.
-Сон. Почти летаргия.
Нервное. Это бывает.
-Бог спас, что она не видела
этого ужаса.
-Жену просит, детей -
благословить.
-Все, иди, прощайся.
(барабанная дробь, музыка)
-Постой! Постой, говорю. Постой!
Михайловская площадь,
дом Карамзиных.
-Приказано солдат поставить
в ружье.
-Доброе утро, Леонтий Васильевич.
-Недоброе, граф. Ох, недоброе.
-Да. Меня беспокоит
дипломатический корпус.
Сегодня же полетят депеши.
Толпы подле дворца.
-Нам Европы стыдиться нечего.
Народ вправе скорбеть о своем
поэте.
-Это не народ, генерал.
Пушкину поношение, толпы
бездельников под окнами.
Куда полиция смотрит?
-Страдаете за Пушкина,
Сергей Семенович? Понимаю.
Только ведь на Мойке
не литераторы.
Их квартальными не испугаешь.
-На тебе лица нет. Оттуда?
Как он?
-Отходит. Обрадуй своих цензоров.
-Бог с тобой! Что ты говоришь?
-Что думаю.
(голос) -Действительного
статского советника
господина Жуковского ожидает его
величество.
-Честь имею.
-Понимаю, вам малоприятно видеть
меня.
-Понимаю, вам малоприятно видеть
Мне нужно сообщить важное.
-Слушаю, барон.
-Нам лучше говорить в карете.
Как жестоко распорядилась судьба!
-Всюду страсти роковые и от судеб
защиты нет.
-Мудро. Ваши стихи?
-Пушкина, барон, Пушкина.
-Дорогой друг, что свершилось
то свершилось.
Однако последствия вновь требуют
наших совместных усилий.
Будем откровенны.
Только нежелание компрометировать
госпожу Пушкину
заставило Жоржа жениться
на ее сестре.
Вы приняли эту жертву.
-Как?
Я полагал, что ваш сын полюбил
Екатерину Николаевну.
-Полно!
Поверили, что Жорж влюбился в эту
перезрелую девицу?
И вы, и я не хотели поединка -
вот мы и сторговались.
-Что угодно сейчас?
-Предстоит суд, дознание.
Всплывут подробности, опасные для
репутации госпожи Пушкиной.
И наконец, может выйти наружу
и ваша
не совсем благовидная роль
посредника.
-Что требуется от меня?
-На нас натравляют чернь.
Пресечь немедленно!
Демагогическая партия,
главой которой был Пушкин,
поносит в обществе меня
и моего сына.
Пресечь! Решительно пресечь.
Наконец, вы близки к императору.
Понимаете?
-Каналья!
Понимаете?
-Что?
-Каналья!
Пушкин разгадал!
-Господин действительный статский
советник,
не стоит превращать частное дело
в политический скандал.
-Это не частное дело!
Талант - есть власть,
и там не чернь!
Там Россия над талантом
склонилась!
(цокот копыт, завывание вьюги)
-"Литературный талант -
есть власть"?
Так Жуковский сказал?
-Точно так,
ваше превосходительство.
-Значительно!
Даст Бог, нам чтобы под этой
властью не жить.
Свечу ближе!
Барон Геккерн...
Многообразный господин.
Сведений о сочинителях
пасквильных дипломов,
полученных Пушкиным,
не поступало?
-Никак нет,
ваше превосходительство.
Розыск продолжается.
"Единогласно избрали коадъютором
ордена рогоносцев
и историографом Александра
Пушкина".
Многообразный господин.
(грохот) Чтоб тебя!
(музыка, завывание вьюги)
-Сударь!
-Что?
-Передайте, что мы тревожимся.
Пусть выйдут, скажут.
-Мой товар осечки не дает.
-Вы о чем, сударь?
-Куракин. Магазин военных вещей.
Поручику Дантесу дуэльный
пистолет продал.
Да, мой товар осечки не дает.
-Можете гордиться.
-Господи, знать бы!
-Знали бы, не продали?
-Должок получил.
Жду секундантов, корнет.
(музыка)
(барабанная дробь)
-Цельный день на Мойку вожу.
Видел, как фельдмаршал помирал,
и то такого не было.
-Чего встал? Гони!
-Государь!
(бой часов)
Ждут.
Чего?
-Наверное, чуда.
Чего?
-Выйти к ним нужно. Сказать.
-Василий Андреевич, тебе надо бы.
-Василий Андреевич -
лицо официальное.
Поступки его впоследствии неверно
истолковать могут.
-А если, не дай Бог,
дурить пойдут,
такое получится...
-Василий Андреевич, надо
во дворец сообщить,
пусть расхлебывают.
-Никогда лица его таким не видел.
Руки будто после тяжкой работы.
Князь, вели за скульптором -
маску снять,
пока черты не изменились.
Пойду к ним.
-Подумай.
-Тут и думать нечего.
(голоса) -Все.
-Отмучился.
-Убили.
-Пушкин умер.
(рыдания)
(отпевают) -Благовестих правду
в церкви велицей,
се устнам моим не возбраню,
Господи...
-Это зачем?
-Александра Сергеевича обряжать.
-Вон! И мигом. Слышишь?
Фрак неси. -Так ведь...
барышня Александра Николаевна
велели мундир.
-Я думала, так лучше
будет.
А впрочем, ради Бога делайте
что хотите.
-Слышишь, что я сказал? Фрак. Ну!
-Василий Андреевич, так как же?
-Делай, как князь велит.
-Наталья Николаевна, голубушка,
пойдемте.
-Оставьте, доктор.
Александр!
Нет его...
Я не сумасшедшая,
Василий Андреевич.
Я просто не могу понять.
Господи, что же я хотела?
Да, письма!
Письма. Это письма Александра
ко мне.
Письма. Это письма Александра
Пожалуйста, прочтите их.
-Нет, нет.
Письма мужа к жене - тайна.
-Их полиция читала.
-Пойдемте, Наталья Николаевна.
-Забыла!
Опять забыла, доктор.
Нет, помню. Нет, я помню.
Александр велел в деревню
с детьми.
Два года траур.
Потом замуж за человека дельного.
Жизнь кончена.
-Примите соболезнования,
Василий Андреевич.
Невосполнимая утрата.
Кто посмел?! Вон отсюда!
-Тихо, князь, тихо!
-Приказано охранять.
-Вон! -Петр!
-Вы слышите, что я вам говорю?
-Господин офицер,
я прошу прощения, муж не в себе.
Петр!
-Почему не в мундире положен?
Почему?!
-По желанию вдовы.
-Вяземский, князь, кричал:
мундир - вон!
-Тебе чего?
-Билет на отпевание
в Исаакиевской церкви.
-Печатать, рассылать.
-Слушаюсь.
-Ночью гроб в Конюшенную церковь.
Отпевать там будут,
а не в Исаакиевской.
Отпевать там будут,
-Тонко. А то слухи:
гроб на руки, речь.
-Хоронить в Святогорском
монастыре.
От близких едет Тургенев.
На месте никаких церемоний.
ХорОните дворянина Опочецкого
уезда.
-Ваше превосходительство, Пушкина
крепостной человек,
Козлов Никита, слезно просит
ехать.
Жуковский ходатайствовал.
-Пусть едет крепостной человек.
Любил барина. Похвально.
-Жуковский тайно бумаги вынес.
В цилиндр прятал.
-Что за бумаги?
-Прятал аккуратно.
-В деле покойного много вашей
руки.
-Вы за что Пушкина так не любили?
-Кто таков Пушкин?
В кармане - блоха на аркане.
Большого барина корчил,
либералиста.
А из рук государя кормился.
Рифмую и я не хуже.
Дрянь человек.
Смолоду был забияка.
Получил свое.
Поверьте моему слову:
вдовица утешится,
могилка мхом порастет.
-Так-так.
Мхом, говорите?
(звон колокольчика)
Сколько за эти дни на Мойке
побывало?
-Более сорока тысяч,
ваше превосходительство.
-Еще идут?
-Идут.
Прикажете дело Пушкина в архив?
-Повременим.
(музыка)
-Колокольцы подвязать. Трогать.
-Есть!
-Господин Тургенев, пора.
-Кинешь горсть земли за меня,
Александр Иванович.
Ну, с Богом!
(колокольный звон, топот копыт)
(музыка)
(стоны) -Петя, что ты?
Что ты? Я с тобой. -Ах, где они?
-Вот они! Встань.
-Ссорились, спорили, ругал его.
Но я любил, я любил его!
-Знаю. И он тебя. Встань.
Ну, давай.
-Зачем? Зачем мы все без него?
Ведь я же мог спасти его,
а не спас.
-Полно, перестань!
-Оставь! Оставь меня!
До конца дней не прощу себе.
Я же мог спасти - не спас.
-Не мог, не мог. Никто уже ничего
не мог.
Полно, Петенька.
(музыка)
(завывание ветра, музыка)
-Стой! Стой!
Открывай! По именному повелению
колокольцы отвязать!
Открывай! По именному повелению
Гнать!
(звон колокольцев, музыка)
-Что за черная рамка, милостивый
государь?
Что это за черная рамка вокруг
сообщения
о кончине человека нечиновного?
"Солнце нашей поэзии закатилось"!
Как вам этакие перлы в голову
пришли?
Как вам этакие перлы в голову
-Сидим, словно школяры.
-Как есть! Порки дожидаемся.
-"Пушкин скончался посредине
своего великого поприща".
Какого поприща, милостивый
государь?
Кто он был: военачальник,
министр?
Титулярный советник! Камер-юнкер!
Я камер-юнкером в 18 лет стал.
-Осмелюсь заметить, Александр
Пушкин был первый поэт наш.
-Стихи писать - не значит
проходить великое поприще.
Запомнить!
Хоронят не Пушкина,
хоронят надежду
на торжество умственного
разврата.
Не искушайте власть.
-"Погиб поэт, невольник чести".
-Это еще что?
-Насчет груди - поэтическая
вольность.
Пуля-то в животе была.
Да, умен все же был Пушкин.
Экую смерть себе сочинил!
-"Его убийца хладнокровно
Навел удар, спасенья нет:
Пустое сердце бьется ровно,
В руке не дрогнул пистолет.
И что за диво?... издалека,
Подобный сотням беглецов,
На ловлю счастья и чинов
Заброшен к нам по воле рока;
Смеясь, он..."
Заброшен к нам по воле рока;
-Забавно. Прочту на досуге.
-Говорят, ты этого так
не оставишь?
-С меня хватит. Что в полку?
-Кланяются. Помнят.
Дамы без ума от тебя, кумир.
-Что она?
-Вдова?
Да болтают: чуть не помешалась
от горя.
В деревню с детьми едет.
-Пустое. Никого, кроме себя, она
любить не может.
А впрочем, я ни о чем не жалею.
Мне было весело подле нее.
-Господа, пора.
-Иду, иду. Ну, что судилище?
-Мне сообщили приватно:
лишат российского дворянства,
офицерских патентов.
И - за границу.
-Сурово. Бедный Жорж!
-Эх, махну куда-нибудь!
Как там у рифмоплета?
"На ловлю счастья и..."
-"... и чинов".
-Все будет: и счастье, и чины.
(музыка)
-Ты передал Дантесу мой вызов?
-Слава Богу, я в своем уме.
И тебе пора уняться, корнет.
-Подлость, одна подлость кругом.
-Не тебе витийствовать,
мой юный друг.
Кто рогоносца-то кричал, а?
(музыка)
-Вызову Дантеса.
Семь бед - один ответ.
-Что такое Дантес? Время.
Будь оно трижды проклято.
-Резонно, князь, резонно.
-За нами, генерал?
-У меня к Василию Андреевичу
дело.
Я уполномочен произвести разбор
бумаг покойного.
-Государь поручил это мне.
-Вместе с вами.
-Я буду просить уволить меня
от этого поручения.
-Какие бумаги были вынесены вами
отсюда тайно?
-Вот и я под надзором.
-Вопрос задан не мной,
Василий Андреевич.
-Я взял письма Пушкина к жене.
Дала мне их вдова.
-Ставьте.
Опечатано вами.
Прошу вскрыть.
(музыка)
-Нигде. Нигде, никогда покоя ему
не было.
Надзор, вечный и мучительный
надзор.
В Москву поехал - выговор.
В Арзрум - выговор. В деревню
хотел - отказали.
Отказали под видом, что службу
бросить нельзя.
-Позвольте, Василий Андреевич?
-Вот его служба, генерал.
-Возьми.
-Письма их сиятельства нумерить?
-Само собой.
-Слушаюсь, ваше
превосходительство.
-Каждое письмо графа
Бенкендорфа -
упрек, назидание, унижение.
Не знал я, не знал!
Умнейший муж России, а его за
буйного мальчика держали.
"Годунов" - творение,
шекспировским не уступающее.
Друзьям читал - выговор.
-Помилуйте, бесцензурные чтения
куда приведут?
-Преступление?
Писатель, пока его произведение
не дозволено,
сам должен считать его
преступным?
Запретите дышать, думать,
говорить!
-Пошли вон!
-Страх, вечный страх перед
Пушкиным.
И перед мертвым.
-"Никакая власть, никакое
правление
не может устоять против
разрушительного действия
типографского снаряда".
Государь такое прочтет...
Страх кончится - сотрясение может
выйти, Василий Андреевич, гибель.
-Все, что вам сказал, напишу
графу Бенкендорфу.
-Сделайте милость.
Облегчите душу.
Только ведь не отправите,
Василий Андреевич.
Мудры.
Быть блюстителем порядка -
незавидная доля.
-Каждый сам судьбу выбирает,
генерал.
-Бывает, и судьба выбор делает.
Я вот по сию пору дружбу
с Пестелем искупаю.
Александр Сергеевич, земля ему
пухом, говаривал: "Сила вещей".
Пушкин не со мной, грешным,
тягался -
с этой самой силой. И что?
Ты "один как прежде и убит".
-Убит!
Кто убит? Пушкин?
Померещилось, генерал.
Мертвецы живого - в сундук!
Шабаш! Ушел Пушкин, по России
ушел. И не остановишь.
-"Да! Если бы все слезы,
кровь и пот,
Пролитые за все, что здесь
хранится,
Из недр земных все выступили
вдруг,
То был бы вновь потоп..."
И в такую душу - пулю!
А вы меня - к барьеру!
-И Пушкин мог убить.
-Мог, да не убил.
Гений и злодейство - две вещи
несовместные.
-Ничего этого не знал!
-Пушкина не читали?
-Да так, мелочи.
Эпиграммы.
-Бывало, с узелком сюда
Александр Сергеевич приходил.
-Как? И он? Он у вас занимал?
-В закладе черная шаль.
Да, не придет сюда Александр
Сергеевич.
Отлетел.
А может, не прилетал.
(звон колокольчика)
-Почудилось.
-Честь имею.
-Чем обязан?
Сделайте милость. Проходите.
-Господин Пушкин перед смертью
сообщил свои неучтенные долги.
У вас им были взяты 15 тысяч.
-Ассигнациями.
-Да. Прошу не тревожить близких
визитами.
Деньги вам будут уплачены
учрежденной опекой, с процентами.
-Вы несправедливы!
Господин подполковник -
высокой души человек.
-Отставить, корнет!
Господин Жуковский презирает.
Прав. Расписок я
с Александра Сергеевича не брал.
А подлость тешил. Дескать:
кто ты и кто я!
Однако ты передо мной унижаешься.
А он...
Он в муках вспомнил!
Не надо мне этих денег. Сиротам!
Богом молю!
-Встаньте.
Ну, встаньте, экий вы!.
-Простите.
-Как вас по имени-отечеству?
-Алексей Петрович.
-Вот оно как, Алексей Петрович.
Когда Пушкина впервые увидел,
моложе тебя он был,
отрок.
Помянем.
-Не убьем - не пожалеем.
Так-то.
(музыка)
(стук молоточка)
(музыка)
 

////////////////////////////