Чудесная история Генри Шугара (2023 год). Фразы и цитаты из фильма

«Чудесная история Генри Шугара» (англ. The Wonderful Story of Henry Sugar) — короткометражный фильм 2023 года режиссёра и сценариста Уэса Андерсона, экранизация одноимённого рассказа Роальда Даля.

Все фразы и цитаты

Да.
Ну вот мы и в домике, где я пишу.
Я здесь работаю уже 30 лет.
ЧУДЕСНАЯ ИСТОРИЯ ГЕНРИ ШУГАРА
Прежде чем я начну,
важно убедиться,
что у меня есть всё, что мне нужно.
Сигареты, конечно,
кофе, шоколадные конфеты.
И обязательно наточенный карандаш.
У меня шесть карандашей,
и надо почистить доску для письма.
Катышки от ластика.
Вот так.
Что ж, начнем.
Обычно требуются некоторые правки.
Да.
Это…
Генри Шугару был 41 год,
он был холост и богат.
Богат он был потому,
что получил наследство от отца.
А холост — потому что не желал
делить свои деньги с женщиной.
Он был ростом под 1,90 м
и не так красив, как сам думал.
Он уделял много внимания своему наряду.
Костюмы брал у дорогого портного,
сорочки — у сорочника,
обувь — у сапожника.
Раз в десять дней
он стригся у парикмахера
и всегда делал маникюр
в одно и то же время.
Он ездил на «феррари»,
который стоил почти как загородный дом.
Все его друзья были богаты,
и он за всю жизнь не проработал ни дня.
Таких, как Генри Шугар,
можно встретить в любой части света.
Они не особенно плохие люди,
но и не так чтобы очень хорошие.
Они просто есть, как фон.
У всех богачей вроде Генри, конечно,
есть одна общая черта:
сильное стремление стать еще богаче.
Десяти миллионов всегда мало.
Как и двадцати.
Они страдают от неутолимой жажды денег
и страха проснуться однажды
и ничего не обнаружить в банке.
Они используют разные методы,
чтобы умножить богатство.
Покупают акции на бирже.
Скупают землю, картины, украшения.
Играют в казино, на скачках.
Некоторые ставят на всё подряд.
Генри Шугар был одним из таких
и, кстати, не гнушался жульничеством.
Однажды летом
Генри выехал из Лондона
за город, в гости к сэру Уильяму У.
Дом был великолепен. Как и пейзаж.
Но когда приехал Генри, лил дождь.
Хозяин и другие гости
коротали время за играми,
а Генри мрачно смотрел на капли,
бьющиеся об оконные стекла.
Генри вышел из гостиной в прихожую.
Он бесцельно бродил по дому.
Наконец поплелся в библиотеку.
Отец сэра Уильяма собирал книги,
и стены этого огромного зала
были уставлены старинными томами
в кожаных переплетах.
Генри они не привлекли.
Он читал лишь детективы и триллеры.
Здесь такого не было.
Он хотел уходить,
но его взгляд привлекла странная книга.
Очень тонкая — он ее не заметил бы,
если бы она не выбивалась
из ряда других книг.
Он снял ее с полки.
Это была тетрадь,
в каких школьники делают уроки.
Обложка была синяя, без надписей.
На первой странице черными чернилами
от руки было аккуратно написано:
ИСТОРИЯ ИМДАДА ХАНА,
ЧЕЛОВЕКА, ВИДЯЩЕГО БЕЗ ГЛАЗ
АВТОР: Д-Р З. З. ЧАТТЕРДЖИ
Странно. Что это такое?
Он устроился в кресле и начал читать.
И вот что Генри прочел в той тетради.
Меня зовут З. З. Чаттерджи.
Я главный хирург больницы Калькутты.
Утром 2 декабря 1935 года
я пил чай в комнате отдыха.
Со мной были еще три врача:
д-ра Маршалл, Митра и Макфарлейн.
Раздался стук в дверь.
«Войдите», — сказал я.
Извините. Можно попросить вас
об одном одолжении?
Посторонним сюда нельзя.
Я знаю. Извините, что врываюсь,
но мне нужно показать вам
нечто очень интересное.
Мы были раздражены и ничего не сказали.
Господа, я человек, видящий без глаз.
Невысокий мужчина лет 60,
с седыми усами
и черным пушком в ушных раковинах.
Вы можете перевязать мне голову
50 слоями бинта,
и я всё равно смогу прочитать книгу.
Он казался совершенно серьезным.
Мне стало любопытно.
Пройдите.
Так. Сколько пальцев
показывает д-р Маршалл?
- Семь.
- Еще раз.
- Девять.
- Еще раз.
- Три.
- Еще раз.
- Снова три.
- Еще раз.
Нисколько.
В чём фокус?
Никаких фокусов. Всё взаправду.
Я много лет тренировался.
Каким образом?
Простите, сэр, но это тайна.
Чем же вам помочь?
Я работаю в театре.
Сегодня мы прибыли в Калькутту.
Вечером у нас премьера
в Роял-Палас-Холле.
В программе я указан как
«Имдад Хан, видящий без глаз».
Приезжая в новый город,
я иду в главную больницу
и прошу врачей
тщательно перевязать мне глаза.
Важно, чтобы это сделали врачи,
иначе все думают, что я жульничаю.
Затем я иду на улицу
и совершаю нечто опасное.
Я посмотрел на коллег.
Митре и Макфарлейну
надо было к пациентам. Ступайте.
- Но д-р Маршалл сказал…
- Почему нет? Давайте.
Завяжем так, что ничего не увидит.
Вы так любезны.
Делайте что сочтете нужным.
Прежде чем перевязать голову,
заполним глазницы
чем-то мягким и плотным.
- Тестом?
- Да. Сходите в пекарню.
А я заклею ему веки.
Я повел Имдада
по коридору в операционную.
«Ложитесь», — сказал я.
Я взял из шкафчика бутылочку коллодия.
Этим средством я заклею вам веки.
А как потом расклеить?
Промокните спиртом под ресницами.
Он растворит смесь.
Не открывайте глаза: должно застыть.
Прошло две минуты.
«Откройте глаза», — сказал я.
Он не мог.
Я взял тесто у д-ра Маршалла
и приложил его к глазам Имдада.
Я заполнил глазницу
и позволил тесту растечься вокруг.
Так же обработал второй глаз.
Я сильно прижал края.
«Дискомфорта нет?» — спросил я.
Никакого. Спасибо.
Перевязку я поручил д-ру Маршаллу.
У меня пальцы липкие.
Хорошо. Положим это сюда.
Д-р Маршалл положил вату
поверх теста на глазах Имдада.
Она приклеилась.
Поднимайтесь.
Д-р Маршалл замотал голову бинтом.
Оставьте нос свободным для дыхания.
Конечно.
Извините, будет немного туго.
Ну как?
«Чудо», — сказал я.
Он словно перенес операцию на мозге.
Как ощущения?
Весьма приятные.
Спасибо, господа,
за тщательно проделанную работу.
Имдад Хан встал
и направился прямо к двери.
Бог мой! Вы видели?
Он сразу взялся за дверную ручку!
Д-р Маршалл посерьезнел.
Имдад Хан
довольно быстро шел по коридору.
Мы следовали чуть поодаль.
Было жутко видеть человека
с головой в бинтах, спокойно идущим…
Он ее увидел!
Он увидел тележку! Невероятно!
Д-р Маршалл не ответил.
Его лицо застыло в потрясенном неверии.
Имдад без труда спустился по лестнице.
Даже не держался за перила.
Навстречу шли люди.
Вы видите их реакцию.
У подножия лестницы он повернулся
и направился к дверям на улицу.
Мы с д-ром Маршаллом шли за ним.
Внизу сотня босоногих детей
приветствовала
нашего белоголового друга.
Он ответил им, подняв руки над головой.
Он сел на велосипед,
описал на нём «восьмерку» по двору.
Босоногие дети побежали за ним,
хлопая и смеясь.
Он въехал в поток машин
на оживленной улице:
машины гудели и неслись мимо него
во всех направлениях.
Он ехал прекрасно.
С минуту мы держали его в поле зрения.
Затем он завернул за угол и исчез.
- «Не верю», — сказал д-р Маршалл.
- Не верю.
«Я тоже», — сказал я.
Похоже, мы стали свидетелями чуда.
Остаток дня я был занят с пациентами.
Вечером я пошел домой переодеться.
Долго стоял под душем.
Пил виски с содовой на веранде,
обернувшись полотенцем.
Без десяти семь
я прибыл в Роял-Палас-Холл.
Представление шло два часа.
Мне даже понравилось.
Жонглер, заклинатель змей, факир,
шпагоглотатель,
вонзающий рапиру себе в горло.
Наконец под звуки фанфар
на сцену вышел наш друг Имдад Хан.
На сцену вызвали зрителей,
завязавших ему глаза,
и он стал бросать в мальчика ножи,
а потом выстрелом
сбил банку с его головы.
Потом на и так забинтованную голову
надели металлический бак.
Мальчик вложил в руки Имдаду
иголку и нитку.
Перед ним поставили большую лупу,
и он уверенными движениями
аккуратно продел нитку в игольное ушко.
Я был ошеломлен.
За кулисами Имдад
тихо сидел на табурете,
снимая грим.
Вам любопытно, доктор, да?
«Еще как», — сказал я.
И снова меня поразил
черный пушок на его ушах.
Я не видел ничего подобного у людей.
У меня предложение: я не писатель,
но если вы расскажете,
как развили умение
видеть без помощи глаз, я всё запишу
и опубликую в «Британском
медицинском журнале»
или в другом издании.
Это помогло бы вашей карьере?
- Очень бы помогло.
- Хорошо.
У меня есть шифр
для записи историй болезни.
Я записал рассказ Имдада слово в слово.
Я пересказываю его вам в точности.
ВОТ ЧТО ИМДАД ХАН
РАССКАЗАЛ МНЕ В ТОТ ВЕЧЕР
(СЛОВО В СЛОВО)
Я родился в штате Кашмир в 1873 году.
Мой отец был контролером
на железной дороге.
Однажды в нашу школу
пришел фокусник с представлением.
Я был очарован.
Через две недели я разбил копилку
и убежал с труппой бродячих артистов.
Это было в 1886 году. Мне было 13 лет.
В течение трех лет
я ездил с этой труппой по Пенджабу.
За это время я стал гвоздем программы.
Я откладывал заработанные деньги
и накопил чуть более 3000 рупий.
В тот момент я узнал о знаменитом йоге,
который приобрел редкую силу левитации.
Во время молитвы его тело
якобы поднималось
на полметра над землей.
Я был потрясен.
Усы?
Я ушел из труппы
и отправился в городок на берегу Ганга,
где, по слухам, жил тот йог.
Однажды я услышал об отшельнике,
который жил неподалеку,
совсем один в густых джунглях.
Мне этого хватило.
Я побежал нанимать лошадь и повозку.
Пока я говорил с возничим,
один человек сказал, что едет туда же,
и предложил поехать вместе
и разделить расходы.
Поистине фантастическая удача!
Мой спутник рассказал,
что он ученик того великого йога
и как раз едет навестить учителя.
Я выпалил:
«Его-то я и ищу!
Прошу, познакомьте меня».
Мой спутник посмотрел на меня
долгим взглядом.
«Это невозможно», — сказал он.
С этого момента он отказался
отвечать на мои вопросы.
Однако мне удалось узнать одну деталь:
время суток, когда великий йог
начинал медитацию.
Мой спутник подал знак
остановить повозку, спешился и исчез.
Я притворился, что еду дальше.
Но за поворотом
я сошел и прокрался обратно.
Мой спутник уже исчез в джунглях.
Я услышал шорох в подлеске.
«Если это не он, —
думал я, — то это тигр,
который вот-вот меня разорвет
и съест маленькими кусочками
окровавленной плоти».
То был человек.
Там, где он шел,
не было и следа тропинки.
Он пробирался между стеблями бамбука
и прочей растительностью.
Я тихо крался за ним
на приличном расстоянии.
Когда я терял его из виду,
что происходило часто,
я следовал за звуком его шагов.
Полчаса продолжалась
наша игра в догонялки.
Внезапно я перестал его слышать.
Я остановился и прислушался.
Вдруг сквозь густой подлесок
я увидел полянку и две хижины.
Я возликовал.
У ближней хижины был водоем,
а рядом лежал молитвенный коврик
и стоял баобаб с красивыми,
толстыми, покрытыми листвой ветвями.
Я прождал всё время полуденной жары.
И даже время
влажной послеполуденной жары.
В пять часов
я тихо взобрался на дерево
и спрятался в листве.
Наконец великий йог вышел из хижины
и сел на коврик в позу лотоса.
Все его движения были спокойны и мягки.
Он положил руки ладонями на колени
и сделал долгий вдох через ноздри.
Уже тут я увидел над ним сияние.
В течение 14 минут
он неподвижно сидел в этом положении.
И затем я совершенно ясно увидел,
как его тело отрывается от земли.
Тридцать сантиметров. Сорок. Полметра.
Больше полуметра над ковриком.
Там, на дереве, я сказал себе:
«Перед тобой человек,
сидящий в воздухе».
Сорок шесть минут, по моим часам,
его тело оставалось в воздухе.
Затем он стал медленно опускаться,
пока не вернулся на коврик.
Я слез с дерева и побежал прямо к нему.
Великий йог омывал руки и ноги.
«Давно ты тут?» — спросил он.
Он схватил кирпич и швырнул его в меня,
да так, что тот сломался,
ударив меня по ноге.
У меня до сих пор шрам. Смотрите.
На самом деле это была удача.
Великому йогу не должно
злиться и швырять кирпичи.
Старик был унижен и раскаивался.
Он был глубоко разочарован в себе.
Он объяснил,
что не может взять меня в ученики,
но даст мне пару уроков,
чтобы загладить вину за нападение,
которое я, кстати, заслужил.
Это было в 1890 году.
Мне было почти 17 лет.
Так чему же учил меня великий йог?
Сейчас узнаете.
Разум обычно рассеян.
Он нацелен на тысячу
разных предметов одновременно.
На то, что ты видишь,
слышишь и обоняешь.
То, о чём ты думаешь
и о чём стараешься не думать.
Надо научиться концентрироваться,
чтобы представлять
лишь один предмет и более ничего.
Если усердно работать,
то сможешь сосредоточиться
на любом выбранном объекте
примерно на три с половиной минуты.
Это займет около 20 лет
ежедневных занятий.
«Двадцать лет!» — вскричал я.
Двадцать лет. Может, дольше.
Это обычное время,
если вообще получается.
К тому времени я буду стариком!
Бывает по-разному.
Одним нужно 10 лет, другим — 30.
В чрезвычайно редких случаях
у особо одаренных получается
развить это за пару лет,
но таких один на миллиард. Это не ты.
Так ли трудно сконцентрироваться…
Почти невозможно. Попробуй и увидишь.
Закрой глаза и подумай о чем-нибудь.
Только об одном объекте.
Представь его мысленно.
Вскоре разум начнет блуждать.
В него закрадутся другие мысли.
Это очень трудно.
Так говорил мудрый старый йог.
И так начались мои упражнения.
Каждый вечер я садился,
закрывал глаза и представлял того,
кого любил больше всех:
моего старшего брата,
умершего от болезни крови.
Я представлял его лицо,
и когда мой разум начинал блуждать,
я останавливался, отдыхал пару минут
и начинал снова.
Пять лет ежедневных занятий —
и я уже мог
сосредоточиться на лице брата
полторы минуты.
Я делал успехи.
Тем временем
я стал неплохо зарабатывать,
показывая фокусы.
От природы у меня очень ловкие руки,
но я постоянно продолжал упражнения.
Каждый вечер, где бы я ни был,
я устраивался в тихом месте
и сосредоточивался на лице брата.
Иногда я зажигал свечу
и смотрел на пламя.
Пламя свечи, как известно,
состоит из трех частей:
желтая вверху, лиловая пониже
и черная внутри.
Я ставил свечу в 40 см от лица,
точно на уровне глаз,
чтобы даже слегка
не напрягать глазные мышцы,
глядя вверх или вниз.
Я смотрел на черную часть в центре,
пока всё вокруг меня не исчезало.
Затем я закрывал глаза
и концентрировался на лице брата.
К 1907 году, когда мне было 34 года,
я мог концентрироваться уже три минуты
без какого-либо блуждания разума.
Также в это время
я осознал одну способность:
странное ощущение,
что, закрыв глаза и глядя на что-то
очень настойчиво,
я могу видеть очертания этого объекта.
Я думал о том, что сказал йог:
«Известно, что некоторые святые
развивали такую концентрацию,
что могли видеть без помощи глаз».
Каждый вечер после упражнений со свечой
я выпивал чашку кофе, завязывал глаза
и пытался смотреть без их помощи.
Я начал с колоды игральных карт.
Я изучал их рубашки. Угадывал значения.
Я сразу достиг уровня успешности 60%.
Позже я купил карты
и навигационные схемы
и развесил их по всей комнате.
Я смотрел на них с завязанными глазами,
пытаясь прочесть мелкие надписи.
Каждый вечер следующие восемь лет
я продолжал эти упражнения.
К 1915 году я мог прочесть целую книгу
с завязанными глазами.
Я добился своего!
Наконец-то я получил эту силу.
Как вы знаете,
с этим «фокусом» я и выступаю.
Зрителям нравится,
но никто не верит, что это правда.
Даже врачи, которые, как вы,
завязывают мне глаза,
отказываются верить,
что можно видеть без глаз.
Они забывают, что отправить
изображение в мозг можно иначе.
Имдад Хан замолчал.
Он устал.
«Как "иначе"?» — спросил я.
Честно говоря, не знаю.
Видение идет из другой части тела.
Какой части?
В ту ночь я не спал.
Этот человек заставил бы ученых
скакать от радости.
Это же самый ценный человек в мире.
Я должен узнать, как можно —
биологически, химически, магически? —
отправить изображение в мозг
без помощи глаз.
Слепые смогут видеть.
Глухие — слышать. Кто знает, что еще?
«Это чудо нельзя
игнорировать», — думал я.
Я начал тщательно переписывать всё,
что Имдад рассказал мне.
Я писал пять часов без остановки.
В восемь утра следующего дня
я закончил самую важную часть,
которую вы сейчас прочли.
Я не видел д-ра Маршалла
до перерыва на чай.
Я рассказал ему всё, что мог.
Вечером снова иду в театр.
Нельзя его упустить.
Я с вами.
В 18:45 мы прибыли к Роял-Палас-Холлу.
Я припарковал машину,
и мы пошли к театру.
«Что-то не так», — сказал я.
Зрителей не было, двери были закрыты.
Афиша была на месте,
но поверх нее кто-то написал…
«Вечернее представление отменено».
Я спросил капельдинера
у запертой двери: «Что случилось?»
Кто-то умер.
«Кто?»
Конечно, я уже знал.
Человек, видящий без глаз.
«Как?» — вскричал я.
Он заснул и больше не проснулся.
Так бывает.
Мы побрели обратно к машине.
Меня охватило чувство горя и гнева.
Нельзя было выпускать его из виду.
Надо было позаботиться о нём.
Имдад Хан творил чудеса.
Он общался с таинственными силами,
недосягаемыми для обычных людей.
Теперь он умер.
«Вот и всё», — сказал д-р Маршалл.
Вот и всё.
«Да, — сказал я. —
Вот и всё».
Я в точности записал всё, что касалось
моих двух встреч с Имдадом Ханом.
Так-так.
Всё это чрезвычайно интересно.
Это потрясающая информация.
Она изменит мою жизнь.
Информация, заинтересовавшая Генри,
заключалась в том, что Имдад Хан
мог определять значение карты
со стороны рубашки.
Будучи, как я уже сказал,
нечестным игроком,
Генри сразу понял,
что может сколотить состояние.
Он спустился в кладовую дворецкого
и попросил свечу, подсвечник и линейку.
Он заперся в своей спальне,
задернул шторы и выключил свет.
Поставил свечу
на туалетный столик и сел рядом.
Глаза его оказались
на одном уровне с фитилем.
Он придвинул лицо к свече,
отмерив линейкой 40 см,
как было сказано в книге.
Имдад Хан представлял лицо
самого любимого им человека,
которым был его покойный брат.
У Генри не было брата.
И он решил представлять
собственное лицо.
Пока Генри всматривался
в черную точку в центре пламени,
произошло нечто необычайное.
Его мысли очистились,
его мозг перестал метаться,
и ему вдруг показалось,
что тело его укутано в одеяло,
ему очень уютно
в этой маленькой черной точке небытия.
Продлилось это всего 15 секунд.
После этого он взял за правило
упражняться со свечой
пять раз в день, чем бы ни был занят.
Впервые в жизни
он взялся за что-то с энтузиазмом
и делал замечательные успехи.
Спустя полгода
он мог на три минуты
сосредоточиться на своем лице,
и ни одна лишняя мысль
его не беспокоила.
«Это я, — думал Генри. —
Я тот "один на миллиард", кто может
невероятно быстро
овладеть познаниями йога!»
К концу первого года
его результат превысил 5,5 минут.
Время пришло.
16 СЕНТЯБРЯ 1959 Г.
Квартира Генри в Лондоне. Полночь.
Он дрожит от возбуждения,
кладя перед собой колоду карт
и концентрируясь на верхней.
Сначала он видит лишь узор
из тонких красных линий —
пожалуй, самый привычный
узор на картах в мире.
Потом он переносит внимание
с рубашки на лицевую сторону.
Он концентрируется
на невидимой нижней части карты.
Проходит тридцать секунд.
Одна, две, три минуты.
Генри неподвижен.
Его концентрация теперь абсолютна.
Он представляет значение карты.
Ни одной лишней мысли он не допускает.
На четвертой минуте что-то происходит.
Медленно, странно, но отчетливо
черная клякса становится знаком пик,
извилистая закорючка — пятеркой.
Пятерка пик.
Дрожащими пальцами
он берет карту и переворачивает ее.
«Я смог», — говорит он.
Генри становится одержим.
Он выходит из квартиры только за едой.
Весь день, часто далеко за полночь,
он склоняется над картами
с секундомером,
сокращая время секунда за секундой.
Через месяц — полторы минуты.
Полгода — 20 секунд.
Еще семь месяцев — десять секунд.
Его цель — пять.
Умея прочитать карту за пять секунд,
он сможет успешно играть в казино.
Но чем ближе он к цели,
тем труднее становится ее достичь.
Через четыре недели — девять секунд.
Еще через пять — восемь.
Усталость его больше не волнует.
Он может работать 12 часов подряд.
Он знает, что добьется своего.
Последние две секунды
даются тяжело: 11 месяцев.
Но одним субботним вечером…
Пять секунд. Генри перебирает колоду,
засекая время с каждой картой.
Пять секунд.
За какое время он дошел до этого?
Три года и три месяца
постоянных упражнений.
В Лондоне было
более ста легальных казино.
Генри посещал как минимум десять.
«Лордс-Хаус» было его любимым.
Великолепный особняк
в георгианском стиле.
М-р Шугар.
…сказал человек,
по долгу службы не забывающий лиц.
Генри поднялся к кассе
по великолепной лестнице.
Он выписал чек на 10 000 фунтов.
Женщины кружили вокруг рулетки,
как упитанные курицы вокруг кормушки.
Курящие мужчины с багровыми лицами
пересчитывали фишки,
глаза их блестели жадностью.
Странно. Впервые в жизни Генри
с отвращением смотрел
на этих ужасных богачей.
Он поискал свободное место
слева от дилера
за столами для блэкджека.
Крупье взял жетон Генри
и опустил его в прорезь.
Это был нестарый человек,
черноглазый, с серым цветом лица.
Он не улыбался, говорил мало.
У него были тонкие руки
и очень ловкие пальцы.
Он брал фишки по 25 фунтов
и клал их в стопку на стол.
Он их не считал.
Эти пальцы никогда не ошибались.
Он подвинул стопку Генри.
Перекладывая свои фишки,
Генри глянул на верхнюю карту колоды.
Пять секунд — и он увидел десятку.
Он поставил 200 фунтов —
максимальную разрешенную ставку.
Ему сдали десятку. Потом девятку.
Девятнадцать.
С такими картами
ты сидишь тихо и надеешься,
что у дилера не 20 или 21. Это закон.
- Дилер сказал Генри…
- Девятнадцать.
…и отвернулся. «Стойте», —
сказал Генри.
Дилер повернулся к Генри.
Он поднял брови, глянул холодно.
- Будете брать при 19?
- …спросил он.
Перебор при 19 будет
с любой картой, кроме туза и двойки.
Только идиот рискнет брать при 19,
особенно поставив 200 фунтов.
Генри видел следующую карту.
Дилер еще ее не трогал.
«Да, — сказал Генри. — Карту».
Крупье пожал плечами и сдал ее.
Двойка треф легла перед Генри
рядом с десяткой и девяткой.
- 21.
- …спокойно сказал дилер.
Он задержал взгляд на лице Генри —
молчаливый, настороженный, озадаченный.
Генри вывел его из равновесия.
Никто не берет карту при 19.
Этот человек взял ее с уверенностью,
которая ошеломляла, и выиграл.
Генри поймал взгляд дилера
и понял, что совершил глупую ошибку.
Он привлек внимание. «Прошу прощения».
Больше так делать нельзя.
Он должен быть осторожен,
даже иногда проигрывать.
Игра продолжалась.
Преимущество Генри было огромным,
было трудно выигрывать
в разумных пределах.
За час он выиграл 30 000 фунтов.
И остановился.
Точно так же он мог выиграть миллион.
Спасибо.
Теперь Генри мог зарабатывать деньги
быстрее, чем кто угодно в мире.
Интересно.
Будь это выдумка, а не правда,
нужно было бы придумать
неожиданный и волнующий конец истории.
Что-то драматичное, необычное.
Например, Генри идет домой
пересчитывать деньги.
Внезапно он чувствует недомогание.
У него болит в груди.
Он решает лечь спать. Раздевается.
Идет к шкафу, чтобы надеть пижаму.
Он проходит мимо большого зеркала
и останавливается.
В силу привычки он концентрируется.
Внезапно он видит себя насквозь.
Как рентген, но лучше. Он видит всё.
Артерии, вены, кровь.
Печень, почки, кишечник. Биение сердца.
Он смотрит туда, откуда исходит боль,
и видит темный комок внутри вены,
ведущей к сердцу с правой стороны.
Сгусток крови. Сначала он неподвижен.
Затем чуть-чуть перемещается,
всего на миллиметр.
Кровь с силой
проталкивается мимо сгустка,
и тот снова смещается.
Уже где-то на сантиметр.
Генри с ужасом наблюдает.
Он знает, что это оторвался тромб,
который движется по вене
и скоро достигнет сердца.
Он вот-вот умрет.
Неплохой конец для вымысла,
но это не вымысел.
Эта история — факт.
Изменено лишь имя. Он не Генри Шугар.
Имя этого человека
должно остаться в тайне.
В остальном это правдивая история,
а раз так, у нее должен быть
правдивый конец.
Вот как было на самом деле.
Генри шел целый час.
Вечер был приятно прохладен.
Город всё еще не спал.
Генри ощущал пачку банкнот
во внутреннем кармане пиджака
и нежно ее поглаживал.
Большие деньги за час работы.
И всё же он был озадачен.
Он не мог понять, почему его так мало
волнует огромный успех.
Три года назад, до занятий йогой,
его бы переполнял восторг,
он помчался бы в клуб праздновать.
Но Генри не испытывал восторга.
Ему было грустно.
Делая ставку, он был уверен в выигрыше.
Не было ни волнения,
ни неизвестности, ни опасности.
Он знал, что может ездить по миру,
зарабатывая миллионы.
Но будет ли это весело?
И еще кое-что. Возможно ли,
что процесс обретения способностей
полностью изменил его взгляды на жизнь?
Это было возможно.
Наутро Генри проснулся поздно,
встал с постели,
увидел пачку на туалетном столике —
и почувствовал равнодушие.
Что?
Доброе утро, сэр. Это вам! Это подарок.
Я…
Что?
Положите это в карман!
Ладно.
Что это?
Это деньги.
Возьмите!
Эй!
Ничего себе…
Позвонили в дверь.
Чем это вы занимаетесь?
Извините за толпу.
Решил раздать чуток денег.
- Вы провоцируете беспорядки!
- Просто хотел…
Я больше не буду. Они скоро уйдут.
Полисмен достал банкноту в 50 фунтов.
- И вам досталось.
- Это улика. Откуда эти деньги?
Выиграл в блэкджек. Мне крупно повезло.
Генри назвал казино, полисмен записал.
Там всё подтвердят.
Полисмен опустил блокнот. Неважно.
- Правда?
- Совершенно.
Я вам верю,
но это не оправдывает то,
что вы сделали.
Я не сделал ничего противозаконного.
Противозаконного?
Вы идиот!
Раз вам посчастливилось
выиграть такую крупную сумму денег
и вы хотите их раздать,
не надо бросать их в окно.
Отдайте тем, кому нужнее.
В больницу, в сиротский приют.
Везде есть больницы и приюты,
у которых нет денег
на рождественские подарки детям.
А тут избалованный идиот,
который слыхом не слыхивал о нужде,
выбрасывает деньги на улицу!
Полисмен спустился по лестнице
и вышел за дверь.
Генри застыл.
Эти слова и ярость,
с которой они были произнесены,
глубоко его задели.
Ему было стыдно.
Ужасное чувство.
Затем вдруг
Генри ощутил покалывание во всем теле,
и ему начало открываться то,
что изменит его жизнь.
Он шагал взад-вперед,
отмечая пункты,
которые сделают его идею возможной.
Первое. Я стану выигрывать много денег
каждый день, начиная с этого момента.
Второе. Нельзя ходить
в одно казино чаще, чем раз в полгода.
Третье. Нельзя выигрывать
слишком много за раз.
50 000 фунтов за вечер максимум.
Четвертое. 50 000 фунтов
за каждый из 365 дней в году.
Это 18,25 миллиона фунтов.
Пятое. Я буду ездить.
Не более двух-трех дней в одном городе.
Лондон, Монте-Карло, Канны, Биарриц,
Довиль, Лас-Вегас,
Мехико, Буэнос-Айрес, Нассау.
Шестое. На эти деньги я открою больницы
и сиротские приюты по всему миру.
Как мечта это банально и слезливо,
но в реальности может получиться.
И вообще это не банально.
Это удивительно грандиозно.
Седьмое. Нужен партнер,
который будет получать деньги
и отправлять их куда нужно.
Тот, кому можно решительно
и безапелляционно доверять.
Джон Уинстон был
бухгалтером Генри и его отца,
а отец Джона был
бухгалтером деда Генри.
Ты можешь иметь все богатства мира.
Я не хочу все богатства мира.
Нельзя работать в Англии.
Разоримся на налогах.
Перееду в Швейцарию. Но не завтра.
Я не одинок, как ты,
у меня есть обязательства.
Надо уведомить семью и партнеров.
Продать дом, найти дом в Швейцарии,
забрать детей из школы. Нужно время.
Прошел год. Генри отправил
Джону Уинстону в Лозанну
уже чуть более 120 млн фунтов.
Деньги пять дней в неделю
получала швейцарская компания
«Уинстон-Шугар».
Никто, кроме Джона и Генри,
не знал, откуда эти деньги
и на что тратятся.
Перевод в понедельник был крупнее,
так как включал деньги за выходные,
когда банки закрыты.
Он переезжал очень быстро,
иногда меняя личность
несколько раз за неделю.
Часто Джон мог понять, где Генри,
только по адресу банка-отправителя.
Это правда было грандиозно.
Генри умер в прошлом году
от тромба в легких. Ему было 63.
Он знал, что это случится,
и принял всё спокойно.
Он следовал своему плану
чуть более 20 лет.
Он заработал 644 миллиона фунтов.
Он оставил после себя
два десятка хороших больниц
и сиротских приютов,
управляемых и финансируемых из Лозанны
Джоном Уинстоном и его людьми.
Его миссия была завершена.
Откуда я всё это знаю?
Хороший вопрос. Я расскажу.
Вскоре после смерти Генри
Джон Уинстон позвонил мне из Швейцарии.
Он представился просто
главой компании «Уинстон-Шугар»
и спросил, не приеду ли я в Лозанну,
чтобы написать
краткую историю компании.
Не знаю, почему он выбрал меня.
Наверное, ткнул пальцем
в список писателей.
Он пообещал хорошо заплатить и добавил:
«Недавно умер замечательный человек.
Его звали Генри Шугар.
Думаю, люди должны знать,
что он сделал для мира».
Еще не зная всего,
я спросил, правда ли
эта история так интересна,
что заслуживает написания.
Это разозлило Джона Уинстона.
Возможно, даже оскорбило.
За пять минут по телефону
он рассказал мне
о тайной карьере Генри Шугара.
Она больше не была тайной.
Генри умер и больше не войдет в казино.
«Я еду», — сказал я.
В Лозанне я встретился с Джоном,
которому сейчас за 70,
и Максом Энгельманом,
известным гримером,
который ездил по миру с Генри,
создавая для него фантастический грим.
Их обоих потрясла смерть Генри.
Макса даже больше, чем Джона Уинстона.
Я любил его. Он был великий человек.
Джон Уинстон показал мне
ту самую синюю тетрадь
с записями З. З. Чаттерджи
из Калькутты в 1935 году.
Позже я переписал всё слово в слово.
«Один вопрос», — сказал я.
«Вы зовете его Генри Шугаром,
но не назвали настоящее имя.
Разве вы не хотите,
чтобы я рассказал, кем он был?»
- Нет.
- …сказал Уинстон.
Мы с Максом обещали
хранить его имя в тайне.
Полагаю, рано или поздно оно всплывет.
Он был из известного английского рода,
но прошу, не пытайтесь узнать, кто он.
Просто называйте его Генри Шугаром.
Так я и сделал.
«Чудесная история Генри Шугара»
была написана Роальдом Далем
в его рабочем домике в Джипси-Хаусе
(Грейт-Миссенден, Бакингемшир)
в период с февраля по декабрь 1976 г.
 

////////////////////////////