Укрощение огня (1972 год). Фразы и цитаты из фильма
«Укроще́ние огня́» — советский художественный фильм 1972 года,
поставленный режиссёром Даниилом Храбровицким по мотивам биографии
конструктора ракет С. П. Королёва и других конструкторов авиационной и
ракетной техники. В 1974 году удостоен Государственной премии РСФСР
имени братьев Васильевых.
Все фразы и цитаты
-Быть может, не все, о чем мы
собираемся рассказать,
было именно так в действительности.
Это не хроника и не протокол.
Но подлинными являются
чувства, мысли,
поступки людей и события,
которые принадлежат уже истории.
УКРОЩЕНИЕ ОГНЯ
-Так... Понял.
Вопросов нет. Вы будете у себя?
Я позвоню. Хорошо.
Предлагают решить самим:
на месте виднее.
ПО РАЦИИ: -Закончена заправка всех
ступеней ракеты-носителя окислителем.
-Доклад принят.
-А может, все-таки рискнуть?
-Ты спрашиваешь меня?
Кто председатель Госкомиссии,
ты или я?
-Андрей Ильич, на минуту.
-Не нравятся мне эти срочные вызовы
перед 30-минутной готовностью.
-Что-нибудь случилось?
-Пока идем по графику.
-Ну вот. Я его уговаривал по-хорошему
и по-плохому, просил, умолял
повременить с заправкой,
пока мы не разобрались в причинах.
-С чего ты взял? Нет никаких причин.
-Андрей Ильич, при всем уважении,
но позволю возразить.
Ты же знаешь, что на стенде
не прошло отделение корабля
от последней ступени носителя. Так?
-Не совсем.
-А как? Я же сам вчера видел
это своими глазами ночью.
-Типичный визит-эффект, отказ прибора
в присутствии руководства.
-Прекрати.
РАЦИЯ: -Заправка всеми компонентами
окончена. Замечаний нет.
-Доклад принят.
-Заправка окончена,
а уверенности у нас никакой.
Андрей Ильич,
может, отбой?
-На каком основании? Нет, давайте
разберемся. На стенде в большой
барокамере было проведено
25 контрольных отстрелов,
которые прошли отлично.
Так это или нет, товарищ Морозов?
-Так-то оно так, но на 26-м отстреле
один из замков не открылся.
-Но электроника же ни при чем.
-То ли электроника, то ли механика.
Ты знаешь причину? Нет. Факт: корабль
не отделился от последней ступени.
О чем тут говорить?
-А если бы провели
только 25 контрольных отстрелов?
-Статистика ни при чем.
Существует факт.
Пойми, Андрюша, факт.
-Почему это выясняется
в последний момент?
-Потому что мы после этого провели
еще 5 контрольных отстрелов,
которые прошли успешно.
И вообще, где предел количеству
испытаний на земле?
Кто его установил?
-Внимание. Всем службам объявляется
30-минутная готовность.
Повторяю. Готовность 30 минут.
-По системе управления носителя
к пуску готовы.
-Принял.
-Телеметрия - 30-минутная
готовность принята.
-Принял.
-Все системы корабля в норме.
-Принял.
-Всеми службами полигона
30-минутная принята.
-Принял.
-Все измерительные пункты страны
30-минутную готовность приняли.
На Камчатке продолжается ураган,
но работать будут.
-Понял вас.
-Корабли командно-измерительного
комплекса на Тихом океане
30-минутную готовность приняли.
-Принято.
-Корабли командно-измерительного
комплекса в Атлантике 30-минутную
готовность принимают.
-Принято.
-Центр управления полетом 30-минутную
готовность принял.
-Принято.
Отвести фермы обслуживания.
-Ну вот, уже 30-минутная.
-Отменяй. Отменяй!
-Без эмоций, без эмоций.
-За свою электронику я ручаюсь
головой. Это результат недосмотра
на стенде. В космосе ничего
подобного не произойдет.
-Не скажи. По законам космической
подлости наиболее вероятно событие,
которое наименее желательно.
-Николай Иванович, я совершенно
серьезно. Космос - это одно,
испытательный стенд - совершенно
другое. Условия стенда
не соответствуют полету.
-А почему не соответствуют? Что у вас
за стенд? Денег вам не дали, что ли?
-Уж не по вашей ли милости пускать
корабль за бугор?
РАЦИЯ: Разрешите приступить
к эвакуации людей с площадки.
-Подожди. Дай задержку на 15 минут.
-Внимание. Всем службам объявляется
15-минутная задержка.
Повторяю: задержка 15 минут.
-Я тебя как друга прошу, давай
рискнем. И риск минимальный.
Пойми, мне необходим этот пуск.
-Нет, так не пойдет. Ты предлагаешь
не дело. Вопрос надежности - первый.
Я готов отвечать в Москве за срыв
пуска по срокам.
-У тебя стопроцентная гарантия есть?
-Стопроцентную гарантию дает
только страховой полис.
-Убедительных аргументов в пользу
пуска я не получил. Это так, слова.
А посему властью, данной мне
правительством, тем более,
что о случившемся уже известно
в Москве...
-Успел доложить? Ну давай, действуй,
пользуйся своей властью.
РАЦИЯ: -Внимание! Всем службам отбой.
Отбой всем, кроме стартовиков,
заправщиков и электриков.
Горючее и окислитель
с блоков носителя слить.
-Система термостатирования выключена.
-Система стабилизации выключена.
-Система ориентации выключена.
-Автомат управления
дальностью выключен.
-Система радиоуправления выключена.
-Отключите громкую связь.
Все шуточками отделывался, остряк.
Вместе же решали пускать, а теперь
в кусты. Интересно у нас получается:
как работать, так всем коллективом,
а как расхлебывать - мне одному.
-Ты главный, вот и неси свой крест.
Ну подумаешь, отложили. Велика беда.
-Для меня велика.
Хотел бы я на тебя посмотреть,
если бы ты оказался в моей шкуре.
-Я ведь не только представитель ЦК,
я прежде всего твой друг.
Но послушай меня,
не ломись ты в открытую дверь.
Все должно быть перепроверено
и архинадежно. Нельзя же швырять
в космос миллионами.
На самоокупаемость ты не перешел.
-А что ты предлагаешь?
-Возвращаться на стенд.
-Космос не покоряют на стендах.
Для этого надо летать.
-Что ты спешишь?
И раньше бывали у нас неудачи.
Но первый спутник наш,
первый космонавт наш.
А Луна, а Марс, а Венера?
-Все это уже история, прожитый день.
Сколько времени уйдет на подготовку
нового пуска?
-С генеральными - дней 5-7,
если повезет. Но упремся в праздники.
-Вот видишь.
-В праздник работать не разрешат.
-А если сразу после праздника?
-Кончится гарантия бортовых батарей
корабля и других систем.
Снять, заменить, снова повторить
все испытания... Месяц.
-А-а...
-Время - вот что невосполнимый
ресурс. Дело не в приоритете,
черт с ним, наконец.
Но этой работой мы открываем дорогу
новому направлению в космосе.
Эта программа на много лет, а мы
торгуемся из-за какого-то пуска.
Без космонавтов,
с пустым кораблем.
Я полечу в Москву.
-Когда?
-Если не возражаешь, сейчас.
-Ну что ж, запретить тебе я не могу.
Но не советую. Ты неправ.
Завтра проснешься и поймешь,
что сегодня ты был неправ.
-Может быть, я завтра и пожалею
об этом, но сегодня полечу.
-Андрей Ильич! А, Андрей Ильич?
Садимся.
-Так быстро? Который час?
-Четверть шестого.
Москва не принимает.
Садимся на промежуточном аэродроме.
-Ну вот, опять двадцать пять.
-Братцы!
-Смотрите, наш Костромин.
-Здравствуйте.
-Ты же в Кисловодск улетел.
-Загораю здесь с двенадцати часов
дня, пока беспросветно. Вы куда?
-В Москву. И ты полетишь с нами.
-Женя!
-М-м?
-Ты веришь, что существует судьба?
-Не понял, в каком смысле?
-В самом прямом. Знаешь, где мы
находимся? С этого города я начинал,
отсюда уехал мальчишкой.
И было мне тогда 19 лет.
А что если нам махнуть туда сейчас?
Времени у нас вагон.
Побродим по старому пепелищу...
Подышим дымом отечества, который,
как утверждают, и сладок, и приятен.
-Ну давай. Я позвоню в местный обком,
пусть пришлют дежурную машину.
-Не надо. Домой не возвращаются
на белом коне.
Домой принято приходить в рубище.
Воспользуемся древним
как мир способом.
-А именно?
-Стрельнем попутного левака.
Вот сейчас за этим поворотом
будет море.
-А где же твое море?
-Забыл. Все подчистую забыл.
-Э-эх.
-Ничего не помню. А ведь я
каждый камень здесь знал.
На велосипеде мальчишкой гонял.
-Все ты врешь. "На велосипеде гонял,
с той горы на планере летал". Трепач.
Лучше скажи, как эта гора называется?
Что молчишь? Нет, ты мне ответь,
как она называется? Ты что,
Андрей? Не валяй ты дурака.
Андрей, тебе плохо?
Андрей, очнись.
Стой. Стой, тебе говорю!
Давай сюда. Держи. Только осторожно.
Вот сюда давай. Осторожно.
Скорее, на аэродром. Найди маршала.
Головина или Костромина.
Скажи, вот... Понял? Скорее!
Андрей! Ну перестань, ну что ты?
Сейчас все пройдет.
Вот, возьми. Это валидол.
Ну возьми. Ну пожалуйста, ну на!
Стой! Стой, говорю! Стой, сволочь!
Стой. Стой, говорю!
Врача нет?
-Нет.
-А воды?
-Пожалуйста.
-Давайте.
-Андрей, на. Выпей, вот.
На, выпей. Вот, выпей.
Ой, господи боже мой.
Пей, пей, Андрей. Пей, ну, ну!
ВООДУШЕВЛЯЮЩАЯ МУЗЫКА
-Ой.
-Тебе больно?
-Нет! Отстань!
-А что ты кричишь?
ПЛАЧЕТ
-Ну что ты ревешь?
Что ты ревешь?!
-Я так бежала... Я так бежала...
-Андрей, ну перестань.
Сейчас, Андрей.
Андре-е-ей! Андре-е-ей!
-Чего орешь? Сдурела?
-Почему мне ничего не сказал?
-А что я должен был сказать?
-Что уезжаешь.
-Ну и что? Ты тут при чем?
-Если уедешь, умру.
-Не морочь мне голову.
-Андрей. А можно я поеду с тобой?
-Можно, только сперва подрасти.
-Я уже подросла на три сантиметра.
-Опять подрасти.
-Это же от меня не зависит.
А зачем ты едешь в Москву?
-Что ты устраиваешь базар?
Я сконструировал самолет. Аэроплан.
Понимаешь? С электромотором,
который будет питаться от батарей.
Ясно?
-Ясно.
-Что тебе ясно?
-Зачем ты едешь в Москву?
Не пущу.
-Да отстань ты.
-Ты будешь жалеть. Всю свою жизнь
ты будешь раскаиваться!
-Как думаете, еще подойдут?
-Сомневаюсь, на первой домне аврал.
-А вы?
-Что - я?
-Почему не там?
-У меня ангина.
-Ах, холодюча.
-Что правда, то правда. Не Крым.
-А вы из Крыма?
-Ага.
-За каким же лешим вас сюда занесло?
-Как за каким? Строить.
Акклиматизироваться никак не могу.
-Я понимаю: Магнитогорск, Пермь,
пятилетки, но Крым - и Магнитка.
-Далековато. Но вообще-то я в Москву
ехал с чертежами аэроплана.
Я сконструировал аэроплан.
-Вы?
Сконструировали аэроплан?
Что же, у вас высшее образование?
-Да никакое не высшее. Школа, и все.
-Надо учиться. Намерены поступать
в институт?
-Намерен. Но теперь
только после Магнитки.
-Приезжайте, я помогу.
А куда вы девали свои чертежи?
-Они оказались неграмотными.
А тут все ехали в Магнитогорск -
и я за всеми.
-Надеяться больше не на что.
Они не идут. Идиотское положение.
Послушайте, а что,
если я прочту эту лекцию вам?
Вы представляете себе спутник Земли,
но не Луну, а искусственный спутник,
созданный человеком?
-Не представляю.
-А Циолковским все решено.
Теоретически все обосновано.
Вы читали Циолковского?
-Нет.
-Вам необходимо узнать Циолковского.
-Значит, скоро на Марс?
-Скоро, в известном смысле.
-В этой пятилетке у нас по плану?
-Послушайте, о чем же я вам
толковал-то битый час?
Да вы знаете, что такое подобный
полет? Вы себе представляете?
Да для этого... Ай!
КРИЧИТ: Оглянитесь вокруг!
Прошу простить.
ТИХО: Оглянитесь вокруг. Ведь мы
только начинаем. Чем мы работаем?
Лопатами, грабарками, экскаваторами,
купленными за границей.
И это всего-навсего
металлургический комбинат.
А для междупланетной ракеты
представляете, что нужно?
Промышленный потенциал,
промышленная культура нужна.
Ракета - это не трактор, не трамвай.
Ракета - это ракета.
ЗВУЧИТ "ЦЫГАНОЧКА"
-Андрей!
Уведи меня. Уведи меня.
-Беги, я тебя догоню.
ДИНАМИЧНАЯ МУЗЫКА
-Я люблю тебя!
-Еще! Еще!
-Я люблю-ю тебя-я!
-Еще!
-Я люблю-ю!
-Еще!
-Я люблю тебя.
Люблю...
-Еще.
-Люблю.
Люблю.
Я тебя люблю.
Подожди. Тсс.
-Да ну.
-Подожди. Ну подожди.
Я хочу сказать...
-После.
-Нет. Сейчас.
Ты помнишь, какой сегодня день?
-Третий день пятидневки.
-Нет. Три года назад...
на пристани. Помнишь?
-Моя пуговица. А знаешь, я этот плащ
потом загнал в Москве на толкучке.
Если бы ты знала, как мне не хватало
тебя. Особенно на Магнитке.
МУЖСКОЙ ГОЛОС: Вы не спите, Андрей?
-А что?
-Получается заколдованный круг.
Чтобы осуществить космический полет,
нужны средства, которые
без общественного признания получить
невозможно. Но с другой стороны,
только полет и может
обеспечить это признание.
-Под космический полет никто денег
не даст. Таких чудаков нет.
-А подо что дадут?
-Под что-нибудь реальное.
-Что может быть реальнее
космического полета?
-Например, самолет,
у которого вместо мотора ракета.
Это понятно всем.
-Но меня не интересуют самолеты.
-Напрасно. Я бы на таком полетал.
Хотите знать, о чем я думаю?
-О чем?
-У меня есть совершенно
реальный план...
Где Маша? Где ее черти носят?!
-Не кричите. Я ее отпустил.
Сегодня дают капусту.
-А кто будет магнето крутить?
-Могу я.
-Товарищи, учтите, у нас последняя
банка бензина, на этом исчерпывается
лимит до следующего квартала.
-Да брось ты малодушничать.
Она взлетит. Иначе можешь
оторвать мне голову.
-Хорошо. Приготовьтесь все!
Это кто? Вы кто такой?
-Не отвлекайся. Корреспондент.
-Вон! Туда! Уходите, я прошу вас.
Внимание, кран открыт. Контакт!
-Есть контакт!
-Кран. Он травит опять.
-Эта свеча не годится.
-При чем тут свеча?
-Перестаньте вы советовать.
Каждый лезет со своими советами.
Халтура. Ну, братцы, последний раз.
Если нет, закрываем контору. Контакт!
-Есть контакт!
ХОРОМ: Ура-а!
Ура-а!
-Товарищи, я речь приготовил.
На всякий случай. Товарищи!
В то время как в Германии
побеждает фашизм...
-Подождите. Это действительно
историческое событие...
Первая советская поднялась...
ХОРОМ: <font color="yellow">Вставай, проклятьем
<font color="yellow">заклейменный,
<font color="yellow">Весь мир голодных и рабов.
<font color="yellow">Кипит наш разум возмущенный
<font color="yellow">И в смертный бой вести готов.
-...Неужели вас это не увлекает?
Расчеты планера есть, прибавьте
мощности своей ракете - и мы можем
всерьез говорить о создании
ракетного самолета.
-Вы меня упорно не хотите понять,
Андрей. Меня не интересует самолет
как нравственная категория.
Мне неинтересно летать
на вашем трижды ракетном самолете
из Москвы в Рязань.
-Я предлагаю конкретную вещь,
а вы снова витаете в облаках.
Так... Что ж, может,
это даже к лучшему.
-Мы виноваты.
-Мы должны были носить ее на руках?
У меня на это времени нет.
-Времени нет...
-Чепуха. Походит, замерзнет
и вернется сама.
Давайте разберемся спокойно.
Если представить тело
вашей ракеты как фюзеляж
будущего самолета, смотрите...
-Вот и все.
Ну вот и все.
-Аэродинамика не вызывает у меня
никаких сомнений.
Примерный расчет планера уже готов.
-Здесь все правы. При обычном полете
реактивный аэроплан
убыточнее поршневого в 5 раз.
Вот мы здесь напишем пятерочку.
Но стоит набрать высоту и выйти туда,
где плотность воздуха в 4 раза реже,
как реактивный аэроплан
вдвое увеличивает скорость,
а убыточность сокращается пополам.
Было 5 - стало 2,5. Естественно,
с минусом. Зато на высоте, где среда
реже в 100 раз, реактивный аэроплан
просто вдвое выгоднее поршневого.
Таким образом, Андрей Ильич,
реактивный аэроплан, завоевав
стратосферу, вытеснит поршневой.
-А меня у нас подняли на смех.
-К этому следует привыкать.
Я уже давно привык. Я здесь
просто хожу в городских сумасшедших.
Рутине, слабости мысли, как, впрочем,
и Вселенной, не существует границ.
Коперника сочли еретиком и поволокли
на костер. Но, слава богу, теперь
не сжигают, а то меня непременно
ждала бы та же самая участь,
а это было бы крайне неприятно.
Спасибо. Неприятно.
Положите на стул. Раздевайтесь,
пожалуйста. Что-то я вам хотел
показать. Ага, вот это.
Поднять рукой камень с Луны,
устроить движущуюся станцию
в эфирном пространстве,
наблюдать Марс с расстояния 10 верст,
опуститься на его поверхность -
разве это не ересь?
И тем не менее это не ересь,
а установленный факт, вычисленный
мной на бумаге. Карандашом. Обычным.
Впервые выйти за атмосферу,
преодолев тяжесть Земли,
и сделаться ее спутником.
-Понятно. Задача ясна.
Через год я защищаю диплом.
Потом самолет -
и сразу же большая ракета.
Мне очень нравится ваша идея
о ракетно-космических поездах.
-Если есть силы, желание
и вера в себя...
Вы не боитесь
стать мучеником идеи?
Все время думаю: а что же там,
за этим недоступным небесным сводом?
Пока еще люди слабы. Но когда-нибудь
они поймут, что судьбы земных существ
зависят от судеб Вселенной.
Космос бесконечно значительнее Земли.
По своему объему, массе, времени.
Перед человечеством великая цель -
достигнуть пустых миров
и заселить их разумными существами.
-Может, зажигание запоздало?
-Черт его знает.
-Черт, как не везет.
Ведь чувствую, есть выход, есть!
Но где он?
-Андрей!
-Толя?! Когда ты вернулся?
-На днях. А что у тебя с руками?
-Пустяки. Облил кислотой.
Тут такое происходит! Самолет,
предназначенный для штурма рекордов.
Ракета и крылья. Неслыханно!
Переворот в авиации!
-Да-а.
Как тут у вас дела? Как мама, Кешка?
-Да все хорошо. Кешка взрослый стал,
рабфак кончает, за девчонками бегает.
-А ты? С Натальей как? Сошлись?
-Да нет. Но это все мелочи быта.
Ты лучше расскажи, как в Испании.
-Плохо, Андрюша. С Испанией
дело табак. Чувство неопределенности
у меня исчезло.
-Неужели будет война?
-Она уже началась. С Испанией.
А ты тут занимаешься всякой ерундой,
какими-то мифическими самолетами.
Быть или не быть нам на земле -
вот как встанет вопрос.
Что это?
-Установка РС.
16 снарядов, калибр 130.
В основе все тот же реактивный
принцип.
-Лихо.
-А ты говоришь.
Но не могут же все заниматься
одной проблемой.
Толя, милый, с тех пор
как я познакомился с Циолковским,
определилась вся моя жизнь.
Навсегда. Это завтрашний день.
-Может быть. Но не надо забывать
о сегодняшнем.
Он еще напомнит нам о себе.
-За первые 11 дней мы потеряли
заводы в Прибалтике, Белоруссии,
нависла угроза над Украиной.
Сейчас нужно думать об организации
крупной промышленной базы на Урале,
без которой нам не выстоять в войне.
-Николай Иванович, вот Башкирцев.
-Логунов. Чем вы сейчас занимаетесь?
-По-прежнему самолетом.
Мы написали докладную записку...
-Извините, время у нас ограничено.
Догадываетесь, зачем вас пригласили?
-Нет, не догадываюсь.
-Вас рекомендовал Головин
как энергичного, думающего человека.
Будем надеяться, что это так.
Самолет вам придется пока отложить.
-Почему? Вы читали мою записку?
-Нет. Дело сейчас не в ней.
Вам знакома установка РС?
-В общих чертах.
-Вот о ней-то и речь.
Установка несовершенна,
но она нужна. Позарез.
Вы не взялись бы довести ее,
чтобы запустить в серию?
Мы нашли подходящий завод.
ВЗРЫВЫ, ГРОХОТ
-Вот сволочь.
-Работать не дают.
-Позвоните на подстанцию.
Узнайте, серьезные ли повреждения.
-Товарищ главный конструктор!
В четыре я должен быть
на Поклонной горе,
прибудут грузовики со снарядами.
Ждать до рассвета не могу.
-А который час?
-Без десяти двенадцать.
-А на сколько осталось работы?
-Часа на два. И покраска еще.
-Красить необязательно.
Проклятая темнота.
А где мы можем достать фонарик?
-Склад опечатан.
-Взломайте дверь.
-Под суд отдадут, что вы!
-Вы русский язык понимаете?
-Ну ломайте.
-Значит так, Женя. Я съезжу с ними.
На недельку. Через неделю вернусь.
-Как это - ты с ними? Зачем?
-Мне надо проверить,
как действуют установки.
-Извините, товарищ конструктор,
я не возьму. Я военный, подчиняюсь
приказу. Все люди поименованы в нем.
Вашей фамилии нет.
И потом, это не полигон.
-Ну, это мы уладим.
-А что ты лезешь в огонь?
Кто тут работать будет?
Там стреляют, между прочим.
-Здесь тоже стреляют, между прочим.
И кончим этот разговор.
Ты останешься за меня.
-Я не останусь, у меня не получится.
У меня нет твоей глотки.
-Ты справишься, ты мощный мужик.
Ты даже не представляешь,
какая в тебе...
-Не балагань.
-Доставай блокнот, пиши.
-Ты хоть береги себя. Я же тебя
знаю: моментально попрешь в атаку,
начнешь орать "ура",
полезешь под танк.
-С детства не выношу танк.
-Мне на тебя наплевать, дело жалко.
-Мне тоже на тебя наплевать.
Пиши, говорю.
-Наконец-то. Вот они, наши первые
ласточки. Теперь дело пойдет.
У меня там надежный человек.
-Николай Иваныч!
Николай Иваныч!
Николай Иваныч!
-Как вы тут оказались?
Что вы тут делаете?
-Еду с ними. Мне надо увидеть,
как они ведут себя в деле.
-Поговорим на обратном пути.
Садитесь в машину. Без возражений.
-Николай Иваныч, поймите,
это очень серьезный вопрос.
-Мальчишество.
-Я не могу гнать серию,
не проверив установки в бою.
-Было достаточно полигонных
испытаний.
-Полигон - это не фронт.
-Не имеете права рисковать головой.
-Сами-то небось не из парка культуры
едете. И потом, моя голова
принадлежит мне.
-Ошибаетесь.
-Ну это уже схоластический спор.
-Горяч, сукин сын.
-Пора. Первая, огонь!
Батарея, залпом огонь!
Проклятое ощущение - неизвестность.
Черт знает где фронт.
Вы еще навязались.
Сидели бы дома с женой, чай пили.
-У меня жены нет.
ПО-НЕМЕЦКИ: <font color="aqua">Я получил поручение
<font color="aqua">от верховного командования провести
<font color="aqua">эту операцию. Фюрер придает ей
<font color="aqua">исключительно важное значение.
<font color="aqua">Вопрос о новом секретном оружии
<font color="aqua">русских. Оно находится там.
<font color="aqua">Русские окружены. Задача в том,
<font color="aqua">чтобы получить это секретное
<font color="aqua">оружие неповрежденным. Уничтожению
<font color="aqua">подлежит только живая сила.
-Яволь!
-Я "Ласточка"...
-Занимай оборону! Танки!
Готов? По танкам прямой наводкой
огонь!
Заряжай!
-Чем заряжать?
-Харламов! Иванов!
Тащите его в лес.
-Взрывать надо...
-Эй! Есть тут кто-нибудь?
-Андрей? Андрей!
-Женька!
Женька, что это?
-Нас сегодня эвакуировали всю ночь.
Последний эшелон. Жив!
ВСХЛИПЫВАЕТ
Знаешь как я волновался!
-Катюшу-то взорвал.
-А нас тут бомбили.
Мастера-то, Алексеича, помнишь?
Убили.
-Как же ты мог позволить,
чтобы эвакуировали завод?
-Что я мог сделать, Андрей?
Это приказ Логунова.
-Логунова?
-Да.
-Зачем вы эвакуировали завод?
-По решению ГКО. Это общий приказ.
-А ремонтировать установки с фронта
вы будете отправлять за Урал?
-Москва - фронтовой город.
Оставлять здесь заводы нельзя.
-Тем более нужен ремонтный завод,
если это фронтовой город.
-Возвратить их с дороги я не могу.
У вас есть реальное предложение?
-Есть. Пустить завод.
-Это же утопия.
Откуда вы возьмете станки? А металл?
-В Раменском. На путях стоят
разбомбленные эшелоны.
Там достаточно уцелевших станков.
-Допустим. А где вы найдете людей?
-Дайте указания в военкоматы.
-Кто станет этим заниматься? Мне
не понятна организационная сторона.
-Если нужно, я возьму ее на себя.
-Вы?
-Можете предложить что-то лучшее?
-Пока не могу.
-В таком случае выбора нет.
Теперь конкретно. С чего мы начнем?
-Ладно. Садитесь, пишите записку.
Я передам ее в ГКО.
-А что, если шире ставить вопрос?
Не ремонтный, а полнокровный завод.
И через 2 месяца мы будем
выпускать установки.
И параллельно наладим ремонт.
-Головин прав, вы действительно
деятельный человек. Послушайте,
а не сообразить ли нам чайку?
У меня случайно лимон завалялся.
-Лимон - это хорошо.
У вас случайно не завалялось хлеба?
Я бы поел.
Мама. Мама!
Мама!
-Андрюша! Ой...
Андрюшенька!
РЫДАЕТ
-Мама...
-Тоже, видать, не шибко жилось.
-Я живу хорошо, мама.
Я тебе деньги привез.
-Ты погромче, я плохо слышу.
-Хорошо живу. Все у меня хорошо.
-А, хорошо. Ну и слава богу.
Кеша пишет, тоже пока здоровый.
А Нина в этой самой... в Чите.
Ой, как много.
Стыдно перед соседями, Андрюша.
-Ты ешь, мама, ешь.
-Ты не женился?
-Не женился.
А что Наташа, жива?
-Жива, жива. При немцах
у добрых людей пряталась,
чтобы не угнали. Но мать ее померла.
Царство ей небесное.
-Мама, поедем со мной, а?
Как же можно здесь жить?
-Все так живут. Страшное позади.
-Поедем, мама.
-Отец здесь лежит.
При нем останусь.
-Приветствую.
-Здрасте, Николай Иваныч.
-Конец месяца, гоним план?
-Да. К утру надеемся рассчитаться.
А вы какими судьбами сюда?
-Мимоходом. Ездил на 45-й завод.
Не наскучило?
-Что?
-Заниматься серийной продукцией.
-Война.
-Война подходит к концу,
не за горами победа.
В Польше мы обнаружили полигон, люди
из штаба Конева сфотографировали
любопытный предмет.
Вам он о чем-нибудь говорит?
-Двигатель. Очень скверные
фотографии. Одну минутку.
Огнев! Женя!
-А, здравствуйте, Николай Иванович.
-Здрасте.
-Посмотри-ка.
-Батюшки! Вот это двигатель! Судя
по критическому сечению, солидный.
Тяга не менее 20 тонн.
Это, вероятно, немецкая Фау.
-Очевидно. Не вдохновляет?
-К чему эти беспредметные разговоры?
Ну, допустим, вдохновляет. И что?
Для меня это уже несбыточная мечта.
-А если несбыточную осуществить?
Попробовать потихонечку.
-Попробовать? А вы представляете,
что значит попробовать?
-Представляю в общих чертах.
-Потом, скажите мне, зачем?
Немцы обстреливали ракетами Лондон.
Мы же не будем обстреливать Берлин.
-Да нет, мы просто не успеем.
-Никто не ставит таких задач.
А немцам ракеты уже не помогут. Они
проиграли войну, с ракетами или без.
-Тогда тем более нет смысла.
-А разве существуют только военные
цели? Долго ли еще продлится война?
Наступит же послевоенное завтра.
Об этом надо думать сейчас.
-Как - сейчас? Вы шутите?
-Не шучу.
Начнем заниматься ракетами.
-Основное - это создать кулак:
ты, я, Костромин, остальные.
У каждого свой участок. Но все мы -
одно. Шесть главных конструкторов,
шесть министров.
-Министров...
-Министров. У каждого по своему
мощному КБ с подчиненными -
смежниками, институтами.
-Ты действительно веришь, что это
произойдет? Неужели ты так наивен?
-Верю. Я тебе больше скажу...
Будь здоров, до завтра!
-Андрей, что-то я хотел тебе сказать.
Ну ладно, до завтра.
-Еще десятки, сотни заводов
будут работать на нас!
-Все в порядке?
-Да. Можно пускать.
-Командуйте.
-Леня, стой. Ленька, вернись!
Кто тебе разрешил лезть? Дурак.
Тебе что, жить надоело?
-Черт его знает. Как-то
непроизвольно, ей-богу, Андрей.
-Ну что ж, оценим положение трезво.
Немецкая Фау-2, как утверждается
в "Стартен Страйз", сэкономит
американской технике 5 млн долларов
и 5 лет. Может, и впрямь не следует
изобретать велосипед?
-Это ваша личная точка зрения?
-Какая разница, чья? Поверь,
что это авторитетная точка зрения.
-В таком случае
это будет делать другой.
-Ах вот как?
-А я умываю руки.
Я учился у Циолковского
и Кондратюка.
Мне учиться у Брауна нечему.
-С кем ты споришь! Если бы ты знал,
с кем ты споришь.
-Не знаю и не желаю знать.
Мне это неинтересно.
-Неубедительный аргумент.
-Что ты намерен делать конкретно?
-Ничего. Возьму и уйду.
-Куда? Что ты хреновину порешь?
Встал в позу. Античный герой.
Тоже мне, непонятый гений.
Для него по копейкам рубли собирают,
пол-России в развалинах,
люди спят в землянках, жрать нечего,
землю пахать нечем.
А он, видите ли, "уйду".
И уходи. Уходи!
Плакать не станем.
Обойдемся как-нибудь и без тебя.
-Товарищ главный конструктор,
кому, кроме вас, разрешается
на старте курить?
-Что уж теперь, курите все,
к чертовой матери.
-Он прав, это ясно. Вот в чем беда.
-Товарищ Башкирцев...
Но чтобы не ошибиться в политике,
нужно смотреть вперед, а не назад.
Американцы - практичный народ.
Они не любят сорить деньгами. Вывезли
из Тюрингии десятки грузовиков
со всем ракетным имуществом Брауна,
не погнушались им,
хоть он штурмбаннфюрер СС
и военный преступник.
Не случайно
"Дженерал электрик компани"
предоставила Брауну базу в Техасе.
Так на сегодня обстоят дела.
А среди нас находятся
безответственные болтуны,
которые демонстрируют с кулаками
свой калужский патриотизм.
-Молчи.
-Разрешите, товарищ Сталин.
-Что вы хотите сказать?
Ваша позиция изложена Логуновым.
Я его докладную читал.
-Управляемыми ракетами у нас
еще пока не занимался никто.
-Говорите по существу.
Я знаю, кто у нас чем занимался.
-Хорошо. Только я прошу,
если можно, не сбивать меня,
мне и так трудно сосредоточиться.
-Продолжайте, я помолчу.
-Я знаю Фау. Я видел ее.
Машина весьма далекая
от совершенства.
Зачем же копировать нам ее?
Фон Браун - талантливый инженер.
Вряд ли он будет топтаться на месте.
Через несколько лет он уйдет вперед.
А что останется у нас?
Устаревшая Фау-2 с радиусом 280 км?
-Вы желаете что-нибудь предложить?
-Одного моего желания мало.
-Желание тоже великая вещь.
-Тут недостаточно одного КБ.
Прежде всего, нужна
экспериментальная база,
затем - кардинально поднять
качество приборостроения,
решить проблемы баллистики,
создать компоненты топлива
с большей энергетикой,
не говоря о перестройке десятков
заводов и еще о многом,
что предстоит разрешить.
Только при таких условиях
можно рассчитывать на успех.
А конструкцию создадим,
и не хуже немецкой.
-Спасибо, товарищи.
Послезавтра обсудим на Политбюро.
-Осталось 40 секунд.
Осталось 30 секунд.
-Сигнал АСП-1 выдан.
-Осталось 15 секунд.
-Сигнал АСП-3 выдан.
-Осталось 10 секунд.
Девять. Восемь.
Семь. Шесть. Пять. Четыре.
Три. Два. Один. Ноль.
-Вас не тревожит моральная сторона?
-Меня тревожит одно:
как в случае необходимости
все это доставить в любую точку
земного шара.
-Чудовищно.
-Мне кажется, этот вопрос
неправильно адресован.
Его нужно адресовать не нам,
а тем, кто развязал эти силы.
Страшна не физика,
а авантюристическая игра,
не наука, а использование
ее подлецами.
Это банальная истина,
мне совестно вам ее повторять.
Неужели вы не понимаете,
что все это только ответный шаг?
-Да, но мы-то проповедники самых
гуманных идей - и вдруг нате вам...
...эта кошмарная бомба.
-Вы касаетесь моральных аспектов
войны. Наука не оперирует подобными
категориями. Наука - исследование,
предположение, эксперимент.
Попробую ответить вам как гражданин.
Когда наука совершает рывок
и открывает возможность для действий,
затрагивающих миллионы людей,
возникает необходимость переосмыслить
нормы морали, чтобы поставить
эти действия под контроль.
Но ничего похожего не произошло.
Скорее, наоборот.
Вы вдумайтесь. Речь Черчилля
в Фултоне. Военные базы,
бомбардировщики вдоль наших границ.
Намерения предельно ясны.
Науку превратили в орудие шантажа,
в главный, решающий фактор политики.
Неужто вы думаете, что их остановит
мораль? А если дело обстоит так
(а оно обстоит именно так),
приходится разговаривать на их языке.
Да, я знаю, оружие, которое создали
мы, является инструментом насилия.
Но нас вынудили его создавать
во избежание более отвратительного
насилия.
-Вы знаете легенду
о четырех великих факирах?
Ты не знаешь?
-Не знаю и не стремлюсь узнать.
-А напрасно. Любопытно.
Они хотели удивить мир.
Первый взял несколько палочек
и превратил их в костяк.
Второй нарастил плоть,
третий облек кожей,
четвертый вдохнул жизнь.
Но создание, которое они сотворили,
оказалось огромным тигром.
-В чем же мораль?
-А морали нет, потому что все это
глубоко аморально. Кстати,
тигр сожрал всех четверых.
-Создается странное впечатление,
будто все мы за войну, за всеобщее
уничтожение человечества,
а вы пытаетесь нам помешать.
Согласитесь, что это смешно.
-Возможно. Но я бы на вашем месте...
-Каждому лучше быть на своем.
Считается, например, что проще всего
управлять государством.
У каждого готовый совет,
как бы он поступил на твоем месте.
А когда ты на этом месте сидишь
и на плечах ответственность
за миллионы людей,
за их жизнь...
Короче, носитель необходим,
и кто-то его
должен делать.
-Вы будете делать носитель?
Только без демагогии: да или нет.
-Да.
-Пожалуйста, не решай за меня.
-Да.
-Ну пойдем. По-моему, они тут
обо всем договорятся.
ПЕЧАЛЬНАЯ МУЗЫКА
-Вот видишь как. Похоронил я маму.
-Да, жаль, что она умирала одна.
В общем-то какая разница?
Как ты думаешь,
что делать с квартирой?
Может быть, я ее обменяю на Читу?
-Обменяй.
-Я возьму что-нибудь из вещей?
-Бери, мне ничего не нужно.
-Тебе, наверное, лучше побыть одному?
-Да.
-А теперь уходи.
-Что?
-Уходи.
-Как "уходи"? А что же дальше?
-А дальше - все. Уходи.
-Почему не хочешь вернуться ко мне?
-Для тебя это слишком сложно,
тебе никогда не понять.
-Что тебя держит в этом городе?
-Ничего. Совсем ничего.
-Я люблю тебя.
Я всю жизнь люблю тебя.
-Уходи, Андрей.
Где же ты был, Башкирцев?
Где же ты был...
-Вот последняя весовая сводка,
Андрей Ильич. Когда мы начинали
ракету БА-3, мы имели в резерве
тонну, так вот теперь у нас
этой тонны нет. Исчерпали до грамма
и все равно не заткнули дырку.
-Это что, первоапрельская шутка?
-К сожалению, это не шутка.
-Куда же вы разбазарили весь резерв?
-Объясни.
-Увеличили вес головной части корпуса
за счет тепловой защиты. Выяснилось,
не держат прочность баков, -
увеличили толщину баков.
-Это я знаю, дальше.
-А дальше поплыл вес. Потом
управленцы не вложились в заданные
веса и подбросили лишние 300 кг.
-Почему ты молчал?
Почему не доложил мне?
Значит так. Костромину сказать,
чтобы выбросил мысль об этих 300 кг.
-Не получается у него ни черта,
ну не выходит. Не выходит.
И наконец Огнев.
-А этот еще что?
-Недобирает 3 единицы удельной тяги.
Можете в него хоть стрелять.
Из этих двигателей
больше он не выжмет.
-Вы что, рехнулись?
Ракета просто не полетит.
-Полететь она, может, и полетит,
но все на пределе. Все доработки
теперь пойдут за счет дальности
и обойдутся нам в 500 км.
-И в запасе ни килограмма,
ни километра - вот так.
-Ну спасибо.
Ну что ж, иногда и неудачи
бывают полезны.
-Не понимаю я тебя.
-Порок заключен в существе,
в самой классической схеме.
Значит, ее надо ломать,
кардинально ломать.
В данном варианте она ненадежна,
мы до нее творчески не доросли.
-Почему же ты сразу не дал отбой?
-Иногда необходим и господин Случай.
Ньютон увидел, как падает яблоко,
но он был готов к тому,
чтобы из этого обычного явления
вывести великую истину.
В каком состоянии БА-5
в варианте пакета?
-Как договаривались. Разработка идет,
но в самой начальной фазе.
-Это же дальняя перспектива.
-Леня, кажется, это время пришло.
Ракета, которую мы сейчас делаем,
почти уже не нужна. Еще не родившись,
она уже устарела.
В космос на этой ракете не полетишь.
А мне нужен космос.
Космос! Космос! Космос!
И уже попутно
решение оборонных задач.
Одно не исключает другое.
-Вы намерены форсировать БА-5?
-Давно. Сегодня вы мне помогли,
спасибо.
ЗВОНОК ТЕЛЕФОНА
-Кому не спится?
Алло.
-Женя, я тебя не разбудил?
-Андрей?
-Мы можем сейчас встретиться?
-Да ты с ума сошел, я уже в пижаме,
босиком. А что, так срочно?
-Срочно.
-Ну хорошо, приезжай.
-Я уже приехал, звоню из подъезда.
-Нахал ты, братец,
половина третьего ночи.
Многокамерный метод. Любопытно,
черт подери. Я до этого не додумался.
-20 двигателей вместо 5.
По четыре камеры в связке.
И снимается высокая частота.
При таких габаритах уже не страшно.
-Это первая или вторая ступень?
-А хочешь, еще продам идею?
-Ты что сегодня, нафарширован идеями?
Ну ясно, ясно, не тяни.
В чем суть идеи?
-Ставить продольно в общий пакет
первую и вторую ступени.
Вообще отказаться от поперечной
схемы! Все двигатели включаются
одновременно. Не в космосе,
а на Земле. Под нашим контролем.
-Андрей, ты велик.
-Эти идеи продаются.
-Как это? Кому?
-Тебе, в обмен на твою поддержку.
Двигатель-то надо будет
начинать с нуля.
-Ах вот оно что.
Приятный сюрприз!
Сам понимаешь, что ты говоришь,
что предлагаешь?
У нас уже все в синьке.
Рабочие чертежи, половина в металле.
1,5 года работы псу под хвост?
Ты что? Тебе плохо?
-Сейчас пройдет.
-Я вызову неотложку.
-Не надо, мне уже легче.
Просто душно сегодня.
Так как ты решаешь: да или нет?
-Ты последний болван!
Ты посмотри на себя!
Ты думаешь, у тебя 20 жизней?
-Перестань.
-На, жри валидол. Садись!
Ты когда последний раз отдыхал?
-Не помню.
-А в театры ты ходишь, книги читаешь?
-Ты знаешь, Женька, я не могу себя
заставить читать, мне скучно.
Я читаю, а думаю о другом. Мой мозг
превращается в какую-то машину.
Боюсь. Я все время чего-то боюсь.
Ничего еще толком не сделано,
ничего не доведено до конца.
-Не морочь голову, ты немало успел.
-Ай, кой черт, немало...
Половина жизни ушла только на то,
чтобы подступиться к главному.
Подступились, а жизнь уже почти вся.
А главное только еще впереди.
Поди-ка возьми его, дотянись.
-Андрей, я клянусь тебе всем...
я все готов для тебя сделать.
Все, понимаешь? Клянусь.
Но завтра пойдем вместе к врачу.
-Пойдем-пойдем.
Вкусно.
-Дурачок ты мой, честное слово.
-Короче!
Я предлагаю радикальный
и мужественный шаг
и, не откладывая ни секунды,
а прямо сегодня, сейчас
отказаться от почти уже готовой
ракеты, вернуться обратно за чертежи
и проектировать принципиально новый
носитель с продольным расположением
ступеней. Несмотря на все расходы,
которые мы понесли.
-Подожди. Ты понимаешь,
что придется создавать новый старт,
новую систему управления?
-Понимаю. Все придется делать заново.
-Но ведь это ужасно.
-Правильно, это ужасно.
Это фантастически заманчиво!
Обратите внимание!
Здесь мы частично возвращаемся
к поперечной схеме.
Две ступени продольно,
и на них поперечно третья ступень.
-А зачем третья ступень?
-Зачем?..
Вы представляете, что такое
искусственный спутник Земли?
Это не все. Это космический корабль
с человеком, который мы выведем
на орбиту. Но это еще не все!
Мы достигнем Луны, Марса, Венеры!
Все это сделает третья ступень.
-Да...
Ты, Андрей Ильич, фантазер,
а я, прости меня, ногами чувствую
землю и живу заботами грешных людей.
Их планами, нормами, зарплатой,
детскими садами, магазинами,
где еще простаивают часами.
Что я завтра скажу рабочим?
Буду рассказывать сказку про спутник?
На всех собраниях:
оборот страны, сроки, сроки!
А теперь, получается, стоп?
Выходит, люди зря старались?
-Да, ты прав,
им сложно перестраиваться.
Не солдаты, не скомандуешь
"кругом марш".
-Да шутка ли остановить производство,
на котором крутятся тысячи людей?
А смежники, за которыми сотни тысяч?
-Все верно!
У людей определенный настрой, у людей
выработалась инерция мышления.
Ничего не поделаешь,
придется ломать.
Переступить
через психологический барьер.
-Легко советовать - научи!
-А чего учить? Скажи им правду.
-Кто дал тебе право
все останавливать?
К чему эта самодеятельность?
Государственный план - закон.
Никому не дозволено
преступать законы.
Благие намерения ни при чем.
-Но поймите, что идеи обладают
свойством стареть. Морально стареть!
Пожалуйста, могу ничего не менять,
если вас это устраивает.
-А тебя не устраивает?
-Нет, поэтому я и остановил
производство.
-Не путай одно с другим:
идея и производство.
-Это одно: целесообразно или же нет.
-А решения-то нет.
-У нас что ни шаг - бумагу подай.
А если без бумаги?
Если на собственный страх и риск?
По государственному.
Мы государственные деятели или нет?
-Андрей, дорогой ты мой, не финти.
Мы стоим перед свершившимся фактом.
Лошадки, на которую мы ставили, нет
и, насколько я тебя понял, не будет.
Это не просто ракета, Андрей,
это система современного вооружения.
Ты понимаешь, куда вы нас завели?
-Но ведь я предлагаю оптимальный
вариант.
-2 года назад на этом же месте
ты говорил то же самое.
-Я помню, все было именно так.
-Вы правы. 2 года работы
закончились неудачей.
2 года назад мы пошли на риск,
фактически не имея резервов.
Бумаги были, много бумаг!
Но бумаги не гарантируют от ошибок.
Я виноват и готов отвечать,
но дело не во мне.
Если вы сейчас меня не поддержите,
ошибка конструктора перерастет
в ошибку военного
и политического руководства.
-Это ты хватил через край. Хороши бы
мы были, если бы рассчитывали
только на вашу ракету.
-Кажется, начинает признавать ошибки.
Это прогресс.
Может, стоит его пожалеть?
-Не стоит.
-А что, если подумать серьезно
о политической, престижной стороне
вопроса? А вдруг да получится,
что тогда?
-Даже без третьей ступени мы можем
вывести искусственный спутник
Земли весом в 150-200 кг!
-Это Винер, кажется, как-то сказал,
что даже человеческое существо
можно переправить по телеграфу,
но трудности, возникающие
на этом пути, значительно превышают
наши возможности.
-Ну это ты зря. А что,
если возьмут да забросят?
-Забросят или нет, а вот насколько
это нас отбросит по срокам?
-1,5, максимум 2 года.
-Значит, считай, все 3.
Как я об этом у себя доложу?
-Да, я тебе не завидую.
-Почему? Я отвечаю головой
за дальность, за вес.
Любую боеголовку давай.
-А знаешь, я ведь его поддержу.
А ты?
-Придется.
-Здрасте. Все в порядке, пока идем
в графике, сейчас начинаем заправку.
Хорошо бы посторонним
уйти в укрытие.
-Объяви по громкой связи. Извини.
-Это кто посторонний-то?
-Простите, товарищ генерал,
вы и председатель Госкомиссии.
Сами понимаете, первый пуск -
мало ли что.
-Типун тебе на язык.
-Как вам это нравится?
-Придется подчиниться.
-Ох, не наломать бы дров.
-А ты не бойся. К этим двигателям
хоть забор привяжи - и он полетит.
-Да, да-да.
-Леонид!
-Что?
-Это еще что за номера?
-Это же наша Зоя.
На ее ответственности
расчет заправки систем.
Подпишет журнал, я ее отпущу.
-Ты мне свои отговорочки брось.
Расчет, журнал... Я тебя знаю.
Убрать или я тебя уберу!
Зоя Сергеевна!
-Здравствуйте.
-Здравствуйте. А вы почему здесь?
Я вас сюда не вызывал. Садитесь
сейчас же в машину и отправляйтесь
на 3-й км. Там укрытие, телефон.
Если будет нужно, вас позовут.
-Я не цветочки пришла собирать.
А машина ваша мне не нужна,
у меня есть собственная.
-Вот и прекрасно.
-До свидания.
-Всего хорошего.
Чтобы духу бабьего здесь не было!
-Леонид, а где Зоя?
-Не знаю.
-Как - не знаю?
А мне как быть? У заправщиков
по сигнализаторам какая-то каша.
Надо сверить и все быстро
пересчитать. Сливали, доливали -
сам черт не разберет теперь.
-Вон там Зоя Сергеевна. Можешь
отправляться к ней на 3-й км.
-Ты в своем уме?
-Иди спроси у главного!
ШУМ
Ну что?
-Послал.
-На консультацию к ней?
-Значительно дальше.
-Внимание, минутная готовность.
-Минутная готовность принята.
-Подмигнул транспарант "наддув"
на центре!
-25 секунд, полет нормальный.
30 секунд, полет нормальный.
35 секунд...
-Ну? Ну что такое?!
-Ну что ж, Андрей Ильич,
поздравляю вас с первой победой,
с первым успехом. Ну задание-то
по программе выполнено в основном.
Ракета со старта ушла.
Красиво ушла, отлично.
А что она пожелала вернуться
на старт - это ее личное дело.
Все люди живы, старт цел -
вашу руку, Андрей Ильич.
-Ну что, щемит?
-Первая любовь.
Первая любовь...
-Ты помнишь, с чего это все
началось? Ты помнишь?
-Полковник Медведев.
-Здравствуйте.
-Здрасте.
-Здравствуйте.
-Молодец! Отлично летал.
-Нормально.
-А в космос полетишь?
-Полечу, если керосина хватит.
-Ну что ж, считай,
что договорились.
Я серьезно.
-Ох и самоуверенный ты мужик.
-10 секунд, полет нормальный.
15 секунд, полет нормальный.
Тангаж, рыскание в норме.
20 секунд, полет нормальный.
30 секунд... Прошла команда
аварийного выключения двигателей.
-Черт его знает,
теперь опять не засну.
-Прими элениум, и дело с концом.
-При чем тут элениум?
Дайте мне соль. Спасибо.
Надо что-то делать, Андрей.
Авария на аварию не похожа -
вот что убивает меня.
У каждой неудачи своя причина.
И главное, не видно конца.
-Поймите мое положение,
Андрей Ильич. Мы никого
не наказываем, но так же нельзя.
И с нас спросят. Работают
министерство, заводы, институты,
в КБ тысяча человек, а ракеты-то
нет. Ракеты фактически нет.
Как все прикажете квалифицировать?
Чем все объясните?
-Недомыслием.
-Чем? Повторите.
-Пожалуйста. Недомыслием.
Это неизбежный этап, это будни,
в этом наша работа. Тебе не терпится
скорее получить результат.
И мне тоже, но так не бывает.
-Это же не первый пуск,
где же тут не терпится?
-Очень вкусная яичница.
Ешьте, остынет,
они без нас разберутся.
-Это вопрос принципиальный.
-Товарищи, нет уже сил,
хоть в буфете избавьте
от производственных совещаний.
-Сожалею. Разрешите мне?..
-Нет, хватит. Сейчас 6 утра,
и мы больше суток не спали.
-Сегодня Москва будет решать.
-От дебатов ничего не изменится.
-Согласись, машина в подготовке
сложна. Системы управления
двигателем ненадежны,
количество дефектов растет.
-Позвольте, а вы кто?
Вы что, специалист по двигателям?
-Не заводись.
-Я хочу знать, откуда вы
разбираетесь в двигателях?
-Я знаю одно: ваш двигатель
не доведен. Кстати, ваша система
управления тоже.
-Мне надоели эти дилетантские
рассуждения! Я читал все ваши
заключения. Извините, но вы просто
страхуетесь от ответственности
и предлагаете черт-те что,
чуть ли не заново делать двигатель.
Что вы на меня смотрите?
Вот сущность ваших предложений.
-Не кричите, я хорошо слышу.
-Извините.
-Если бы мы занимались чистой
наукой... Но речь идет об обороне
страны, и в первую очередь
нам нужен надежный носитель, а потом
спутники, космос, сообщения ТАСС
и все, что вам будет угодно.
-Слышишь?
-Слышу.
Тебе не кажется, Головин,
что разговор у нас пошел странный?
-Не кажется. По существу он прав.
-А с чего это ты решил,
что мы застрахованы от неудач?
Получается, что только "Атласы"
могут взрываться на старте,
и это считается в порядке вещей.
А у нас тишь и гладь!
Нет, взрываются и у нас.
Берут и взрываются.
Идет процесс познавания,
его не ускорить ничем.
У человечества подобного опыта нет!
Одна надежда - вот твой
товарищ Морозов научит.
-Мой товарищ Морозов честно делает
свое дело, а ты и твои друзья
просто помешались на космосе.
Ни о чем другом знать не хотите!
-Опомнитесь, товарищ. Освоение
космоса не моя дурацкая блажь,
и не понимать это могут
только ограниченные люди!
Извините, я лучше думал
о вас, простите!
-Спасибо тебе.
Огромнейшее тебе спасибо.
-Товарищи, зачем так обострять?
-Вот каждый день пожрать
спокойно не дадут.
-Константин Гаврилович, Москва.
-Ну вот, так я и знал.
Поговорил бы, Андрей Ильич.
-Не обижайтесь вы на него,
он и так себе места не находит.
Думаете, ему легко?
-Ты тоже хорош. Правильно
распределил с ним функции.
Как удача, так бежишь докладывать ты,
а как авария, так предоставляешь
это право Башкирцеву.
ТОСКЛИВАЯ МЕЛОДИЯ НА ГИТАРЕ
-И так тошно на душе.
Давай что-нибудь повеселее.
-Разрешите?
-Николай Иванович, а мне сказали,
Москва не выпускает, я бы встретил.
-Пустяки, встретили.
Кстати, Анатолий Григорьевич
мне все рассказал по дороге.
-Уже успел?
-Добрый день. Головин.
-Здравствуйте. Константинова.
-Не дело, Андрей Ильич,
сам же установил тут сухой закон.
-Постой, постой. Ереванский разлив.
Жаль, я бы не отказался.
-Слово Анатолия Григорьевича закон.
-3 месяца до удачного пуска берег,
но теперь уже все равно.
-Насколько я понимаю, тризна
по безвременно погибшей ракете.
-А чего у всех такой
погребальный вид?
-А радоваться чему?
-Ну, во-первых, всем
огромный привет из Москвы.
-А кроме привета?
-Ничего. Все.
-Как все?
А по поводу неудач?
-В этом разбирайтесь сами.
Кто за вас станет разбираться?
-И оргвыводов никаких?
-Вывод один - надо работать.
Разрешите мне все-таки снять
пальто. Пойдем, поговорим.
Значит, поссорились мОлодцы.
Как будем жить дальше?
-У меня к Анатолию Григорьевичу
никаких претензий нет.
Он не понимает меня -
это факт его биографии.
Мне остается только сожалеть об этом.
-Вы не правы, Андрей Ильич.
Чего вы не поделили? Столько лет
вместе, заодно и вдруг...
-Не вдруг!
Кроме задач чисто военных
существуют еще общечеловеческие.
-А кто спорит с тобой?
-Вот он!
-Я?
-Ты и твои подчиненные.
-Что бы он без нас делал?
-У каждого свои интересы.
Мне нужен ракетно-ядерный щит,
а ему - освоение космоса.
-Ему, мне... Ты тоже неправ.
Нам нужно и то, и другое.
К чему эти противопоставления?
-В результате ракеты-то нет.
-Будет.
-Когда? Назови срок.
-В течение года.
-Конкретней.
-4 октября! Тебя это устраивает?
-Я ведь не шучу.
-И я.
-Значит, вопрос исчерпан.
Да, жаль ты вылил коньяк.
Вчера в ЦК обсуждались перспективы
будущего. Имеется в виду космонавт.
-Космонавт?
-Угу. Не завтра, не через год,
а годика через четыре.
Разумеется, если его поддержать
и морально, и материально.
-Интересно получается. Выходит,
все за, один Головин против.
Завидную роль вы мне придумали.
-Ее никто тебе не придумывал,
ты ее сам выдумал.
-Откуда ты взял?
-А что, если мы рекомендуем его?
-В качестве космонавта.
-Для космонавта он староват,
и комплекция грузновата,
а вот председателем Госкомиссии,
думаю, подойдет.
-Ну спасибо, удружил.
Только этого мне и не хватало.
-В каждом деле необходим скептик.
Это вносит здоровый баланс.
-Ну, мыслители! Каким же будет
наш искусственный спутник?
-Тут у нас споры
относительно формы.
Эллипсоидная форма.
-Так.
-А может быть, шарик?
-А почему шарик?
-Ну, все-таки маленькая Земля.
-Ну что ж, мы сделаем
несколько вариантов, а потом
прокомпануем каждый из них.
-И сколько вам на это надо: месяц,
3 месяца, год? Послезавтра с общим
видом ко мне. 5 мая
мне нужен спутник в металле.
-5 мая?
-Да, братцы. А что?
В ваши годы я спал через день.
-Прощай, личная жизнь.
-ВЧ, Андрей Ильич.
-Я же просил не соединять.
Да, так.
Так.
Еще раз повторите все по порядку.
Громов, послушай,
это о тебе разговор.
Константинову срочно.
-Сейчас.
-Широкова с технологом
к 14:15 ко мне.
-Хорошо.
-Андрей Ильич, вы меня вызывали?
-Да-да.
С моими замечаниями разобрались?
-Все в порядке, подчищаем хвосты.
Неделя.
-2 дня.
-Господь с вами, что такое два дня?
-С кем вы болтали по телефону?
Я вам полчаса не мог дозвониться.
-Болтала? Это опять Барычев звонил
с этим отчетом по замечанию
военпредов. Работать некогда
из-за бумаг.
-Я же им запретил звонить!
-Все равно названивают.
-Сеня, здравствуй.
Да, это я.
Тебе поставили телефон
не для того,
чтобы ты им постоянно пользовался
и трезвонил, в частности нам.
Нет, решать буду я один, а они
должны думать! Понимаешь, думать!
В этом их основная работа,
а на бумажках да на звонках
не полетишь. Понял?
Ну прекрасно. Бывай.
Больше он не будет звонить.
-Андрей Ильич, на сборке
второго отсека ЧП.
-Только не хватало твоего ЧП.
-Слесарь, черт бы его взял,
пропорол сверлом
герметическую оболочку.
-Я же категорически запретил
сверлить на сборке! Заварить можно?
-В том-то и дело, что нет.
Теперь отсек попадет на сборку
не раньше чем через неделю.
-Черт возьми! Пошли в цех.
-Андрей Ильич, Минаев.
-Я же тебе сказал, что меня нет!
А ты ему что сказала?
-Я сказала, доложу.
-Я тебя выгоню!
-Как вы смеете ее оскорблять?
Она ведь не может вам ответить.
-Ну будет, будет.
Ну погорячился.
У меня ведь тоже все неприятности:
то одно, то другое...
Улыбнись. Мир, да?
Сережа, включи-ка еще раз.
ПИСК
Хватит, выключай.
Забирайте его.
Ну как, вытянешь нашего первенца?
-Ты же вытянул из меня все жилы,
теперь я просто обязан вытянуть.
-4 октября.
Неужели такая точность?
Или это простое совпадение?
-Совпадение.
-10 секунд, полет нормальный.
20 секунд, полет нормальный.
Давление в камерах в норме.
30 секунд, полет нормальный.
35 секунд, все параметры в норме.
Есть подключение двигателя
третьей ступени.
Есть разделение объекта с носителем.
ПИСК
ВСЕ: Ура-а-а!
ПИСК СПУТНИКА С ОРБИТЫ
РАДИО: -Журнал "Дидье Маунж"
публикует заявление
Фредерика Жолио-Кюри.
"Эта великая победа человека
является поворотным пунктом
в истории цивилизации".
-Вашингтонский корреспондент
передает:
"90% разговоров
об искусственных спутниках Земли
приходилось на долю США,
а как оказалось, 100% дела
пришлось на долю России".
-Доктор Джозеф Каплан...
ТВ: Дорогие друзья, этот день
мы никогда не забудем.
Не забудут его и наши потомки...
-Здравствуй. Прости,
что врываюсь в такой час.
-Я не спала. Ну здравствуй.
Только, пожалуйста, не смотри
на меня, я раздета.
-Одевайся, я не смотрю.
-Садись. Что ты стоишь?
-Спасибо.
-Какими ветрами тебя занесло?
-Просто захотелось увидеть.
-Очень мило с твоей стороны.
Фантастика.
-Да, фантастика.
-Спи, сына, спи.
-Кто это?
-Алешка.
-Твой сын?
-Мой.
-Кто же отец?
-Ты.
-Сколько ему?
-Четыре. Он родился в 1953 году.
Сейчас я тебе покажу. Вот.
Вот таким я его принесла домой.
Это он начал ходить.
Это у подруги на даче.
Это снимали в детском саду.
Да вот же он.
Потом у него была корь, коклюш.
Потом схватил воспаление легких.
Я думала, сойду с ума.
-Мальчишке нужен отец.
-Как-нибудь...
И нам совсем не плохо вдвоем.
-Напрасно ты бросаешься мной.
-Еще бы, крупный конструктор.
Нужно быть идиоткой,
чтобы отказываться от тебя.
-Могу ли я что-то сделать для вас?
-Ты можешь не приезжать.
-Тебе это неприятно?
-Мне все равно.
-Вот к чему все пришло.
Разговариваем как посторонние люди.
Страшно вдруг обнаружить, что ты
один. В молодости все просто,
все нипочем. С возрастом это
оборачивается сложней. Черт возьми,
зачем же я тебе все это говорю?
-Брось. Не хнычь.
-Если б ты знала,
как мне не хватает тебя.
-Господи, до чего же я знаю тебя.
Я знаю каждую твою клетку.
Главное в твоей жизни там. Попробуй
лишить тебя дела - и ты умрешь.
При чем же тут я или он?
Работа - твоя великая радость,
твой крестный путь.
Прости меня, мне завтра
рано вставать.
-Я хочу остаться здесь,
честное слово. Ну хоть до утра.
-В данном случае важно,
хочу ли этого я. А я этого не хочу.
-Ну что ж, по крайней мере
прямо и ясно.
-Я вам больше не нужна? Кремлевку
я переключила на вас. До свидания.
-Андрей Ильич?
К вам можно?
-Что-нибудь случилось,
почему так поздно?
-У меня сугубо личный вопрос.
-По личным вопросам
я принимаю по вторникам.
-Может, сделаете исключение?
-Вынужден это сделать. Прошу вас.
-Андрей Ильич,
это будет мужской разговор.
Два года назад мы расстались
с мужем, и я живу совершенно одна.
-Так. Ну а в чем ваш вопрос?
-Выслушайте меня до конца.
У вас можно курить?
-Курите, пожалуйста.
Для чего вы пришли?
Вы же отнимаете у меня время.
-Вы живете один, я тоже живу одна.
Почему бы нам не жить вместе?
У нас общая цель,
нас связывает работа.
-Это ясно, ясно. Неясно одно:
как я должен к вам относиться?
-Вполне достаточно меня уважать.
-Вы считаете, что этого достаточно?
-Я взрослый самостоятельный
человек, вполне независимый морально
и материально. Господи, что я несу?
Почему вы не выгоните меня?
Как можете слушать эту пошлятину?!
Неужели вы не видите,
что я люблю вас?
Вы, старый, слепой чурбан!
Простите меня. Простите...
-Ну успокойтесь. Слышите?
Да я не стою того.
Вы умница, вы прекрасная женщина.
-Простите меня. Простите меня.
-За что же мне вас прощать?
Все это понятно... и грустно.
А мне нечего вам сказать.
-Ты раскомандовался,
как монополист.
-Интересно. Продолжай.
-Ты поссорился с Костроминым.
Зачем? Нажаловался на него
в ЦК из-за пустяшной задержки
с поставками.
-Если бы он обставлял мне мебелью
кабинет... Но я делаю дело.
-Не ты один делаешь дело!
А мы что? Работает целая
кооперация. Ты никого не щадишь.
-В том числе и себя.
Короче, ты хочешь уйти?
-Я вынужден просить об отставке.
-Можешь считать, что она принята.
С выражением моего глубочайшего
сожаления. Юра, останови.
Товарищу с нами не по пути.
-Когда теряешь друзей,
умирает частица тебя.
-Давай-давай.
Ладно уж, давай садись.
-Катись-катись, сам доберусь.
-Залезай, грипп схватишь.
-Отстань, сам доеду.
-Ты слышишь, что я тебе говорю?
-Езжай, говорю.
-Ты что, издеваешься надо мной?
-Перестань, не поеду!
-Характер показывает, капризы
начинает разводить, детский сад!
-Я тебе не мальчишка,
не смей орать на меня!
-Садись в машину, я говорю!
Уже простудился.
-Дурак ты. Старый дурак.
И выходки у тебя дурацкие.
Я серьезно говорю.
-Ну куда ты денешься от меня?
Мы с тобой старики, Женька,
в буквальном смысле.
За спиной целая жизнь, и какая.
Разве плохо тебе со мной?
Смотри-ка, уже академик.
А это что у тебя там?
Смотри-ка, Золотая звезда.
-Ты пойми, ты берешь меня за горло,
ты не даешь мне вздохнуть.
-А ты думаешь, у тебя идеальный
характер? Я ж не жалуюсь, терплю.
И ты должен терпеть, а как же.
РАДИО: В Москве 7:30 утра,
а в Хабаровске уже заканчивается
праздничная демонстрация
трудящихся.
-Хорошо ли в такую рань?
-Все относительно. Будем считать,
что мы в Хабаровске.
-С праздником.
-С праздником.
ЗВОНОК ТЕЛЕФОНА
-Да, Башкирцев.
Привет, Николай Иванович,
с праздником тебя!
Шаров?
Да, у меня сидит.
Только-только пришел,
собираемся на площадь.
Пожалуйста.
Логунов.
-Я, Николай Иванович.
Так.
Надо же, первого мая.
СИРЕНА
В 6 часов засекли над Памиром.
-Чей?
-Без опознавательных знаков,
и радиосвязи не держит ни с кем.
-Высоко?
-22 000 метров.
Зенитки и истребители не могут
достать. Хотят попробовать ракетой.
-Твоей.
-Как ты думаешь, что у него на уме?
-Кто ж его знает.
-Бомба?
Поеду на КП ПВО.
-А как же демонстрация, парад?
Неужели все отменят?
СИРЕНА
БРАВУРНАЯ МУЗЫКА
-Ты что вертишься?
Что-нибудь случилось?
-Ничего.
-Так случилось или ничего?
-Привет.
-Здравствуй.
-С праздником.
-Летит. Уже над Уралом.
-Без четверти час будет здесь.
-Не будет.
-Урал-8!
Быть готовым к уничтожению
самолета нарушителя.
Азимут 135, дальность 150,
высота 22.
-Цель 51-01.
Высотный одиночный самолет.
На запрос "я свой" не отвечает.
-Есть цель по углу.
-Есть цель по дальности.
-Цель - азимут 132, высота 22-2.
Уничтожить.
Внимание, пуск!
БРАВУРНАЯ МУЗЫКА
-Сейчас разузнаю.
Сбили.
-Как?
-Первой ракетой. Летчик
воспользовался парашютом.
Разведчик.
Сейчас его привезут в Москву.
-Товарищи, что вы там все что-то
скрываете? Может, расскажете?
-Что ты волнуешься? Живи и радуйся!
Гляди, какая грандиозная
демонстрация.
-Конспиратор...
-Всякое может случиться.
Собачки собачками, а ты человек,
притом первый.
-Пугаете, Андрей Ильич.
-Не пугаю. Просто я хочу,
чтобы ты осознал до конца и степень
опасности, и меру риска.
-Осознаю я. Вы вон больше меня
волнуетесь.
-Не признаю смелости за чужой счет.
Какая это, к черту, смелость? Жизнь
у человека одна, другой не будет.
Вчера на Президиуме ЦК был задан
вопрос, гарантирую ли я 100%
безопасность. Я им прямо ответил:
"Нет, этого не могу гарантировать.
Сделаю все возможное,
но гарантировать не могу.
Это выше моих возможностей".
-Много было у вас неудач?
-Были, чего уж греха таить.
-И даже в самый последний момент?
-И даже в самый последний.
Нет ничего отвратительней лжи.
Сам не лгу и другим не прощаю.
Всегда лучше правда,
как она ни горька. А жена знает?
-Знает.
-Ну и как?
-Плачет.
-Понятно, понятно...
А вообще-то я везучий. А ты?
-Я тоже.
-Значит, все будет в порядке.
90 минут, один оборот, виток -
и обратно. 10 минут на парашюте.
Ой, время-то как летит. Ну...
Ступай спать, надежда
прогрессивного человечества.
-А вы?
-Я еще похожу.
-Леня! Как дела?
-Провели генеральное испытание,
все в порядке.
ТОРЖЕСТВЕННАЯ МУЗЫКА
-Переключитесь на кабину корабля.
-Андрей Ильич!
Москва на ВЧ.
-Ну там же Логунов.
-Просят тебя.
-Телевизионщики за горло берут.
-Ну ты же знаешь, я не решаю
этих вопросов. Спроси у главного,
он скажет, как быть.
-Пока все идет хорошо.
Разумеется, будем докладывать.
Спасибо, передам.
До свидания.
-Андрей Ильич, ради бога, прости.
Понимаю, что момент неподходящий.
Телевизионщики одолели.
-В чем дело?
-Там у нас Крошка отелилась,
то есть окотилась.
-Что?
-В общем, она принесла щенят.
-В чем же вопрос?
-Можно ли об этом передать
по Центральному телевидению в одном
из разделов "Эстафеты новостей"?
-Как вы считаете?
-Я думаю, можно. Ощенилась там
Крошка или нет, по-моему,
не является государственной тайной.
-Я тоже так думаю.
-Спасибо.
-А мне-то за что?
Шарика благодари.
-Мы тут волнуемся, а надежда
всего прогрессивного человечества
лежит себе спокойно.
Даже глазом не моргнул.
-Железный парень.
Через полчаса
о нем узнает весь мир.
-Сплюнь через левое плечо.
-Я уверен.
-Я тоже уверен,
только лучше сплюнуть.
-Как слышишь меня? Я буду
транслировать тебе команды. Прием.
-Слышу вас хорошо. Прием.
-Внимание, минутная готовность.
-Есть!
-Есть!
-Минутная готовность.
-Минутная готовность принята.
-Ключ на старт.
-Есть ключ на старт.
-Протяжка один.
-Есть протяжка один.
-Продувка.
-Есть продувка.
-Ключ на дренаж.
-Есть ключ на дренаж.
-Протяжка два.
-Есть протяжка два.
-Зажигание.
-Есть зажигание.
-Зажигание.
-Понял вас, зажигание.
-Есть предварительные...
Промежуточные... Главные!..
Подъем!
-Слышишь меня? Счастливо тебе!
-Поехали!
РАДОСТНАЯ МУЗЫКА
-Ты счастлив?
-А ты? Вижу по глазам.
-Ради этого стоило жить.
-Андрей Ильич, поздравляю
тебя со второй Звездой.
-Что ты меня одного поздравляешь?
Ты всех поздравь.
-Мы поздравляем, поздравляем,
так я еле на ногах стою.
-Черт подери, кто бы мог подумать
тогда, что это все обернется
таким политическим резонансом.
-Теперь даже футбольный матч
не обходится без политического
резонанса.
-Андрей, за тебя!
-Почему за меня? За нас.
-Нет, за тебя.
-Нет, я хочу выпить за нас.
Не за кого-либо персонально,
а за миллионы и миллионы нас,
имя которым - народ!
Человечество вступило в космический
век, оно шагнуло в иную эпоху,
и мост человечества перекинули мы.
Те самые мы, которые мерзли
по Магнитогорскам, лопатами строили
Днепрогэс и Турксиб, хлебали голод
и холод, отстояли Москву и взяли
Берлин. Пройдут каких-нибудь 30 лет,
и в космос станут летать
по профсоюзным путевкам.
Люди достигнут иных миров,
как мечтал Циолковский,
но никто никогда не повторит того,
что было совершено нами.
Мы были первыми
и останемся ими на века.
Это так трудно - быть первыми.
Давайте выпьем... за Россию.
За нашу партию,
за наш прекрасный народ,
за первую в мире Страну Советов.
ХОРОМ: <font color="yellow">Слушай, рабочий,
<font color="yellow">Война началася,
<font color="yellow">Бросай свое дело,
<font color="yellow">В поход собирайся.
<font color="yellow">Смело мы в бой пойдем
<font color="yellow">за власть Советов.
<font color="yellow">И, как один, умрем
<font color="yellow">В борьбе за это.
-Андрей Ильич!
Какая-то дама, голос приятный.
-Хорошенькая? Зовите ее к нам.
-Слушаю, Башкирцев.
Кто это говорит?
-Я.
-Извините, кто вы?
-Да это я, Наташа.
-Наташа? Наташка!
Ты откуда звонишь?
-Да я в Москве.
Уже две недели в Москве.
-А почему я не знал?
-Я звонила 14 раз,
но застать тебя невозможно.
-Я ж только вчера приехал,
вот неудача-то. Ты можешь
сейчас же явиться ко мне?
Дай мне адрес, я пошлю тебе машину.
-Сейчас не могу, я уже уезжаю.
-Как? С чего это вдруг?
-Согласно командировке.
Срок командировки истек.
-Прости, одну минуту.
Ребята, я вас очень прошу.
-От нас секретов нет,
мы народ проверенный.
-Ребят, прошу вас.
Алло, Наташа!
-Сегодня была на площади.
То, чем ты занимаешься,
как-то связано с ним?
-С кем, с космонавтом?
-Да.
-В общем-то, относительно.
-Здорово, что мы первые, да?
-Конечно, очень здорово.
Ты прямо сейчас уезжаешь?
-Самолетом. До отлета 3,5 часа.
Жаль, что не увидимся.
-Как не увидимся, с чего ты взяла?
-Ну у тебя же там гости.
СЫН СТУЧИТ ПО КЛАВИШАМ
Перестань сейчас же.
-Да.
-Постой, ты с кем говоришь?
-Да тут, с одним человеком.
-С Алешей? Он что, с тобой?
-Алеша, прекрати сейчас же.
-Алеша с тобой? Почему молчишь?
-Андрей, ну зачем ты прислал ему
мотоцикл? Ты бы еще додумался
прислать Ту-104.
-Ты не ответила на мой вопрос.
-Он со мной.
-Алешка! Ну-ка подать
его к телефону.
РАДОСТНАЯ МУЗЫКА
Ну здравствуй. Здравствуй.
-Еще раз.
-Алешка! Как же, бандит, ты вырос.
Иди сюда. А ты что, не узнаешь?
-Узнаю.
-Иди сюда.
Ну иди же сюда.
-Снизу уже звонили, пришло такси.
-Подождет. Наташка, это судьба!
Только что завершено
грандиозное дело.
Ну давай и в наших с тобой делах
разберемся.
Один, без вас не уйду.
-Андрей, такие вещи
не решаются штурмом.
И поздно. Поздно.
Нам пора спускаться вниз.
-Я прошу тебя, Наташа.
Не надо уезжать из Москвы.
-Перестань. Это просто смешно.
-А мне это совсем не смешно.
БОЙ КУРАНТОВ
Я все время куда-то спешил.
Мне хронически не хватало времени:
то месяца, то недели, то дня.
-К чему этот пустой разговор,
Андрей?
И дернул меня черт тебе позвонить.
-Ладно, пошли.
-Алеша. Алеша, вставай.
Ну где мы теперь раздобудем такси?
-У меня есть машина.
Давай заскочим ко мне на минутку.
У меня там полно гостей.
Кстати, увидишь, как я живу,
а я похвастаюсь сыном.
-В другой раз.
-Да другого такого раза не будет.
Сегодня я именинник, сегодня
мой день, а тут еще ты с Алешкой
на счастье. Ну давай, не ломайся.
-Не могу.
-Можешь. Если захочешь, сможешь.
-Не могу.
-А хочешь, я договорюсь с вашим
обкомом? Кто там у вас, Зимин?
Алло, крымский обком. Зимина!
Нет, квартиру!
-А не позвонить ли прямо в ООН?
Ты намерен катать меня целый день?
-Не намерен. Кстати, вот мой дом.
Крутимся вокруг дома.
Миша, хватит, останови.
Прошу.
Покажи-ка мне твой билет.
Недействителен.
-Действуешь с позиции силы?
-Именно. Полетите моим самолетом.
-У тебя даже свой самолет?
-Представь себе.
-Ты что, шахиншах?
-Примерно.
-Я не знала, что все это ты.
-Все, что я делал и делаю,
связано с обороной страны.
Этим я занимаюсь, главным образом.
Ну и еще, как видишь, спутники,
космические корабли и прочее.
Мне даны большие права. Я могу
привлекать каждого, кто мне нужен.
Ты хоть понимаешь?..
Ты мне нужна.
-Ты в этом абсолютно уверен?
-Ты мне нужна.
Больше всего на свете. Близкий
и единственный человек на земле.
Ты и мой сын.
Это тоже называется жизнью.
Человек не может быть один.
Я выматываюсь до тошноты.
Прихожу в эту пустую квартиру...
сижу вот здесь, думаю о тебе.
Я и впрямь сдаю.
Стал слезливым и сентиментальным.
-И это говоришь мне ты?
Таким я тебя не знала.
-Такие дела.
Такая, понимаешь, аптека.
БОЙ КУРАНТОВ
ПОЗЫВНЫЕ ВСЕСОЮЗНОГО РАДИО
-Внимание, говорит Москва.
Работают все радиостанции
Советского Союза
и Центральное телевидение.
Передача транслируется по каналам
системы евровидения и интервидения.
Наши микрофоны и телевизионные
камеры установлены на пусковой
площадке космодрома Байконур!