Приехавшие в дом отдыха для решения своих сексуальных проблем, три
женщины проводят дни и ночи, пытаясь разобраться в себе.
Все фразы и цитаты
ТАКОЕ ЛЕТО
Меня зовут Матильда Эспозито.
Этот проект инициирован и основан мной.
Вы находитесь здесь по собственной воле.
Вы здесь не для того, чтобы вас лечили.
Другими словами,
здесь вам не запрещаются
сексуальные мысли или действия.
Вы не больны.
Всё понятно, девочки?
Итак, ещё раз.
Меня зовут Сами Мансур.
Я социальный работник и спецнаставник.
Но прежде всего я Сами.
Это мой второй ретрит.
Я здесь для того,
чтобы облегчить вам пребывание.
Для вашей безопасности.
Я не являюсь ни врачом, ни психологом.
Лишь помогаю госпоже Бродбек.
Зачем же тогда я тут?
Отличный вопрос.
Ну, во-первых, мне нужна работа.
Вот так вот просто.
А если серьёзно,
то я работаю в Монреале.
В молодёжном центре.
Также иногда я сотрудничаю
с университетской кафедрой психиатрии.
Мне нравятся люди.
Я питаю в людей веру.
Вот и всё, скрывать мне от вас нечего.
Время тут может тянуться скучно.
В середине курса
вам будет позволен суточный отгул.
В вашем распоряжении
будут один день и одна ночь.
Ведь 26 дней — долгий срок.
Почему 26?
Сними ноги с дивана, пожалуйста.
30 — слишком много, 23 — недостаточно?
30 — слишком много, 23 — недостаточно.
Надеюсь, за это время
вам удастся хорошенько отдохнуть.
Задуматься о чём-то
помимо ваших сексуальных проблем.
Вам предстоит много самоанализа.
И ответных отзывов, если захотите.
Возможно, вы зайдёте дальше,
чем удавалось с сексологами.
Или же нет.
По очевидным… причинам,
этим летом меня заменит Октавия Бродбек.
Октавия приехала из Германии.
Она будет составлять отчёты
для ваших лечащих специалистов.
Они обсудят эти отчёты с вами позже.
Это лишь новый опыт, а не лечение.
Как понимаете,
здесь вас никто осуждать не будет.
Воспринимайте это как отпуск
от дикого хаоса,
коим, вероятно, является ваша жизнь.
Да, Леони? Есть что возразить?
Да не, всё норм.
«Хаос, коим, вероятно,
является ваша жизнь». Мне нравится.
Постарайтесь получить удовольствие
от вашего пребывания здесь.
Вдали от всего мира и его соблазнов.
Вдали от тех, кто считает вас изгоями.
Вдали от триггерных ситуаций.
Наша цель — добиться
вытеснения ваших обсессий.
Разумеется, за 26 дней
это практически невозможно.
Но вы должны научиться
обуславливать жизнь чем-то помимо секса.
Мы за исследовательский подход.
Вы должны засиять новыми гранями,
открыться новым путям стимуляции.
Буду с вами честна:
наш метод всё ещё считается спорным.
Мы вполне можем ошибаться,
но я уверена,
что этот проект принесёт пользу.
Как вам,
так и нам.
Я не вижу активного отклика.
Но это нормально.
В прошлый раз
с нами было четверо девушек.
Великолепных.
Вы от них отличаетесь, это уж точно.
Сами владеет
базовыми знаниями в сексотерапии…
Кто б сомневался.
Благодарю, Матильда.
Напомню вам местные правила.
Пользоваться телефоном
разрешено 90 минут в день.
За завтрак отвечаете сами,
по своему усмотрению.
Обед с полудня до часа дня.
Ужинаем по возможности вместе,
с 19:30 до 20:00.
Наркотики…
Наркотики.
Само собой, тут такое не приветствуется.
Но я не из наркоконтроля.
Алкоголь разрешён.
Пара бутылок худа не сделают.
Мы не против.
Октавия, а вы что, немая?
Эжени, мы ещё успеем
познакомиться поближе, хорошо?
От лица госпожи Эспозито и Сами,
а также от лица
университетов Монреаля и Дюссельдорфа —
благодарю вас, дамы,
за оказанное нам доверие.
Эжени, не хочешь прогуляться?
Красиво здесь.
Очень.
Кому эта хибара-то принадлежит?
Университету.
Как оно, в Гермашке?
Неплохо.
Начали вроде неплохо.
Согласна.
Можно такое и в Дюссельдорфе устроить.
У вас-то ресурсов побольше, чем у нас.
Это да, но имейте в виду,
что у немцев проблем
с сексуальностью — выше крыши.
Двадцать шесть дней
с гиперсексуальными барышнями.
Плотские мысли, «выплески» по ночам.
Как думаете, справитесь?
Вы во мне сомневаетесь?
Нравятся мне такие выражения,
вот бы их снова в моду вернуть.
«Плотские мысли».
Мне очень интересно,
как на вас повлияет этот опыт.
Мы не всегда сходимся во взглядах.
Но ведь не это главное.
Что бы вы хотели прочесть
в моих итоговых отчётах?
Вы согласились, лишь бы мне угодить?
Нет, конечно же нет.
Но ведь это именно ваше детище.
Если честно, я бы что угодно отдала,
чтобы вести эту группу.
Однако вам предстоит награда иного рода.
Ну да.
В Германии вы лишь
преподаватель-ассистент.
Но если справитесь в Квебеке,
сможете стать штатным преподавателем.
Это кто вам такое сказал?
У нас в Германии всё немного иначе.
Вы определённо были
нашим лучшим кандидатом.
Мне бы хотелось, чтобы этот проект
продлился пять, десять… 25 лет.
Я вас не разочарую.
Знаю.
Сами?
Сами.
Что, Гаэль?
Давай поболтаем.
Ты тут?
Гаэль, чтобы войти,
мне нужно отчётливое приглашение.
Зайди, пожалуйста.
Можешь зайти ко мне.
Гаэль.
Зови меня Гейшей, окей?
Все меня так зовут.
Ладно.
А почему «Гейша»?
Сам подумай.
Гаэль Шамлень… ГейШа.
Логично.
Так ты хотела поговорить?
Какая эта Октавия?
На чилле.
Она мне уже нравится.
Да что ты.
Не в этом смысле.
Она очень серьёзная.
Прилежная. Настоящая немка.
И как же нам её порадовать?
— Ты хочешь её порадовать?
— Да нет.
Помню, в прошлый раз
Матильда неоднократно говорила,
что проблемы с сексуальностью
зачастую вызваны низкой самооценкой.
Полагаю, Октавия с вами это проработает.
А я не говорила, что не люблю себя.
Просто как вариант.
Я твоей медкарты не видел.
Медкарты…
Я же вроде тут отдыхаю.
В этой уютной хижине.
Меня достало сосать члены в подворотнях.
Когда я выхожу на смену…
всегда надеваю тёмный парик.
Угольно-чёрный.
Тупо, но так мне платят вдвое больше.
Не пойму, чего мужикам это так нравится.
Винил, ошейники,
чёрная помада, чулки в сеточку.
А ты что скажешь?
Не знаю.
Думаешь, так я выгляжу рабыней?
Грязной шлюхой?
Как по мне, вовсе нет.
А что ты думаешь об этом образе?
Полагаю, нам не стоит
продолжать этот разговор, Гейша.
Водишь их губами за член как на поводке.
Делаешь им приятно,
ведь ты это умеешь.
А тебе ещё и платят.
Обними-ка меня.
Это запрещено. Сама знаешь.
Как тебе комната?
Всё нравится?
Что?
Да всё норм, иди уже.
Мужики мне по 300 баксов платят, Сами.
В очередь становятся.
А я ведь нахаляву предлагаю.
На пылесосе сэкономишь
для своей жёнушки.
Для благоверной своей.
Мне не терпится
узнать тебя и с другой стороны.
Ты как?
Нужно что-то?
Живот болит.
Ела сегодня что-нибудь?
Может, прокладка нужна? Или тампон?
Что читаешь?
Да нашла тут, на английском.
Сплошная дичь
про жёсткую еблю с папами.
Папами?
Ну да, про всякие
грязные поповские делишки.
Тут чувак по имени Павел II
умер оттого, что арбузов переел.
Но поговаривают,
что его на гей-оргии удар хватил.
Дичь же, скажи?
Солнцезащиткой не мажешься?
Нафига? Всё равно не сгораю никогда.
А меня вот солнце не любит.
Эжени это место явно на пользу.
С чего ты решила?
По-моему, это очевидно.
Она не дура прибухнуть.
Сама видела.
Сложный случай?
Парафилия, развитое воображение,
навязчивые мысли.
Тревожность всех мастей.
Сам посуди.
Она постоянно мастурбирует.
А ты откуда знаешь?
Ты не подумай чего такого.
Кончает она просто больно громко.
Что, записываешь?
Работа такая.
Стоило мне похвалить её улыбку…
Абсолютно искренне. И тут же — бах.
Она уже рассказывает мне,
как ходила к стоматологу
или протезисту, типа того.
И ни разу не платила
ни за одно посещение.
Каждый раз был сексуальный контакт.
Несколько раз — с участием гигиениста.
Вывалила на меня это по щелчку.
Причём ей было абсолютно пофиг,
есть ли мне до этого дело,
не смущает ли это меня.
Что ты делаешь,
когда слышишь нечто подобное?
Делаю заметки, аккуратно.
Заставить их открыться без провокации —
та ещё задачка.
Я слушаю. Стараюсь использовать
вопросительные конструкции.
Но без тебя мне никуда.
У меня лишь по паре ушей и глаз.
Я тебе нужен, это уж точно.
Каково было в прошлом году с Матильдой?
Да так же.
Просто она — это она, а ты — это ты.
А что, она не рассказывала?
Она просто мне доверилась.
Каждое утро он читал газету.
Мы завтракали,
но друг на друга не смотрели.
Он сжирал болтунью
из четырёх-пяти яиц, с кучей кетчупа.
Ел он мерзко.
Вечно мимо рта летело.
Ронял на газету, будто нарочно.
И ты на это смотрела?
Меня подташнивало,
но да, я продолжала наблюдать.
Сколько тебе тогда было?
В какой-то момент
он решил — всё, хватит.
Сложил газету, прямо со всеми ошмётками.
Я была слишком мала,
чтобы принять это за лень или грубость.
Воспоминания расплывчатые,
но где-то в промежутке
между тремя и 12-13 годами.
Ты любила отца?
Да.
Он был милым.
Покупал мне сладости, подарки, машинки.
Находил для меня
коллекционные машинки по барахолкам.
Штаны носить я не любила.
А платьица были короткими.
Настолько, что всем было видно следы.
От газетных чернил.
У меня на руках, на бёдрах.
Отпечатки пальцев.
Больших пальцев моего отца.
Конечно, мне было стыдно.
Но стыд не был главным.
Мне будто бы хотелось,
чтобы все видели эти отметки.
Как только звенел звонок,
я неслась в туалет смывать это с себя.
Помню хруст, с которым
его сперма отходила с моей кожи.
Похоже, вам скучно.
Я тебя слушаю, Леони. Прости.
Не уверена, связано ли это,
но сейчас если парень
не кончает на меня, я обижаюсь.
На лицо, на живот,
на жопу или сиськи — неважно.
Само удовольствие…
от чувства высыхающей на мне спермы.
Вы с отцом по-прежнему общаетесь?
Он свалил в Латинскую Америку.
С тех пор от него нет вестей.
А чем он занимается?
Когда я была подростком,
он начал «заниматься рыбой».
Ездил в Коста-Рику, Гондурас.
Как-то раз я спросила маму,
не барыга ли он.
Она спросила, с чего я это взяла,
но я знала, что была права.
Что вы сделаете с этой информацией?
Ничего, я просто тебя слушаю.
Хорошо.
Это ведь много времени займёт, да?
Расправиться с моими заёбами.
Что бы ты сказала отцу? Сейчас.
Скучаешь по нему?
Да, но он про меня забыл.
Или хотел бы забыть.
Нормальных отношений у нас и не было.
Меньше чем за пять минут
ты рассказала о домогательствах отца.
О том, как ты им восхищалась.
О том, что тебе приятно
ощущение высыхающей на коже спермы.
О том, что сейчас
тебе нужно, чтобы на тебя кончали.
Знаю, знаю.
Ты говоришь без стеснения.
Как ты себя при этом чувствуешь?
Меня…
это возбуждает.
Возбуждает?
Да.
Простите.
Тебе не за что извиняться, Леони.
Твоя сексуальность может тебя возмущать.
Она непредсказуема, невообразима.
Но со временем
мы во всём разберёмся. Ясно?
Вряд ли для тебя это норма.
Сейчас мы говорим о тебе.
Что для тебя является нормой?
Не дрочить целыми днями.
Не пялиться на порнуху на телефоне,
ощущая при этом себя потаскухой.
Ты предпочитаешь жёсткое порно?
Да.
Леони?
Что?
Три, четыре… пять дней
без телефона — сможешь?
Нет!
— Попытайся.
— Не-а.
Хорошо.
— Лекарства принимаешь?
— Да.
Побочные эффекты есть? Тошнота, запор?
Нет.
(нем.) МУЖСКОЕ И ЖЕНСКОЕ:
ГЕНДЕР И РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ
Почти удалось.
Эй, ты серьёзно?
(нем.) Да чтоб тебя…
(нем.) Агрессия с моей стороны
была ровно один раз.
(нем.) Больше такого
никогда не было, никогда.
(нем.) Но это случилось,
и это офигеть как на меня повлияло.
(нем.) Будешь и дальше
заносить в тетрадочку мои объёбы?
(нем.) Что, осталось ещё местечко?
(нем.) Вот только не надо
из себя жертву строить. Не я тут монстр.
(нем.) Что, не хватило духу
перед моим отъездом всё высказать?
(нем.) Или таков и был твой план?
(нем.) Заставить меня думать,
что между нами всё кончено, так, да?
(нем.) Можно же всё обсудить.
как нормальные люди.
(нем.) Всё исправить.
(нем.) Исправить что?
(нем.) Работа тебе настолько важнее,
что ты сорвалась в Канаду.
— (нем.) Как скажешь.
— (нем.) Октавия, хорош уже!
(нем.) Моника, так нечестно!
(нем.) Мы не такие, это неправильно.
(нем.) Без моей карьеры
нашим отношениям каюк.
(нем.) Вот именно.
(нем.) И что мне сделать?
(нем.) Вывезти свой скарб из квартиры?
(нем.) Прекрати, нет.
(нем.) Так скажи, что мне сделать?
(нем.) Дело ведь не в моей командировке?
(нем.) Ты просто решила
меня бросить, вот так просто.
(нем.) Не будем собачиться —
здесь моя мама, не могу при ней.
(нем.) Мама твоя, как же, ага…
(нем.) Да. Передать ей трубку?
(нем.) Когда я перезвоню, ты ответишь?
(нем.) Лучше воспользуйся
возможностью и обдумай там всё.
— Что-то я ссу тут идти.
— Нормально всё.
Нам туда?
Смотрите, каноэ!
А я на них не умею.
— Толкай.
— Так?
— Всё окей? Может, сначала мне?
— Нормально.
Давайте, коленями вперёд.
Кто тут самый смелый?
Я пойду.
Ай, ноги!
Завали!
Сама не умеет, зато учить горазда.
Либо ты справа,
а я слева, либо наоборот.
Что, Сами, проблемки?
Гребём!
Покасики!
Догоняйте, неудачники!
Нет-нет, надо вот так…
— Теперь понял.
— Несложно же.
Вот так, да.
Чтобы лошадь пошла, натяните поводья.
Руки чуть выше. Вот так.
Почувствуйте, как движется лошадь.
Вот так. Расслабьте ноги.
Пусть лошадь сама вас ведёт.
Расслабились, слушаем лошадь.
— Правильно.
— Вот так не надо.
Вот так, да.
Полегче, веди её.
Вот так.
Держи темп. Раз, и раз, и раз.
Молодец, продолжай.
Пошла!
Давай-давай, пошла!
Только за ногами следите.
Получается! Вперёд, Опереточка!
— Вот так надо.
— Научите?
— Уйди отсюда, мешаешь только.
— Какие вы самостоятельные.
Ты нам тут вообще не нужен.
По вам и видно, охотно верю.
— У вас всё схвачено.
— А то ж.
— Побереги слёзы.
— Сейчас заплачу!
Живое ж существо-то.
— Живое, связанное, мрак.
— Да ладно тебе.
Попался!
Сейчас покажу,
чем отличаются женские и мужские особи.
У мужских хвост тонкий и прямой,
а у женских хвост помясистей.
Видите? У этого хвост шире.
А вот так ему тоже место найдётся!
Леони, ты же родом из Гаспе?
Ты наверняка знаешь,
как с ними обращаться.
Или ты больше по лобстерам?
Знаю только,
что устриц сейчас не стоит есть.
Почему?
У них период спаривания,
они мутные от малафьи.
— Малафьи?
— Малафьи?
Я первая сказала.
Леони, попить не хочешь?
— Белого плесните.
— Белого? Ладно.
Это мой бокал?
Не-не, это мой!
— Это мой бокал.
— Тише, тише, угомонись.
Оставьте мой бокал в покое!
Я так всё красиво на блюде разложила,
а вы всё испортили.
— Держи.
— Спасибо.
За тебя.
А вы знаете, что у креветок
все важные органы находятся в голове?
— Ты это к чему?
— Но правда ведь.
Как и у большинства ракообразных.
Мозг, сердце, желудок,
репродуктивные органы —
всё в голове.
Ну, хоть умерли не зазря.
Могу ещё рассказать.
Вот вы знаете, что кенгуру не пукают?
Чушь.
Я слов на ветер не бросаю, Эжени.
Проверь сама, если хочешь.
Но кенгуру не пукают.
Кошмар какой — вообще не пукать.
У меня как-то был один,
угорал по пердежу.
Да чё такого-то?
Я пержу, вы все тоже пердите.
Короче, он просил, чтобы я пердела,
и у него от этого колом стоял.
Дражайшая Гейша,
принцесса моя, графиня, королевна моя…
Кофе будете?
Нет, спасибо.
А вот я не откажусь.
Лео, ты как?
Лео?
Я в порядке.
В прошлый раз как тут было?
Да плюс-минус так же.
Ели, смеялись, проблемы обсуждали.
Меньше ракообразных, устриц и кенгуру.
А что?
Те же три, четыре,
пять двинутых на сексе?
Те же морепродукты,
шутки про пердёж и ночные самотыки?
Во даёт!
Леони, ты от нас устала?
Знаю, многим из вас за это платят.
Когда мне впервые предложили бабки,
чтобы отыметь в жопу, мне было 18.
Я была не против.
Мне было пофиг, я была готова на всё.
Раз уж так хочется — ладно.
Я не была против и не боялась.
Мой парень был извращугой.
Я подумала — пускай ебёт,
а потом я его сразу брошу.
У меня прям аж сердце зашлось.
И так тепло внутри сделалось.
Ничего ещё даже не случилось, а я…
вся его —
застыла, будто жду, ну…
Это было на стройплощадке,
в пустой белой комнате.
Один здоровяк, по пояс голый,
ввернул в патрон лампочку.
Просто чтобы темно не было.
Парни словно… нервничали.
Я закрыла глаза.
И трогала себя,
чтобы не быть сухой, пока жду их.
Я почувствовала первое же прикосновение.
Сердце билось как бешеное,
но я не открывала глаза.
Мне было лет 18-19,
а вокруг 15 строителей.
Потом мой парень сказал:
«Всё ровно, парни, всё ровно».
Я почувствовала член на губах.
И начала сосать.
И поняла, что это сигнал для остальных.
Пока один из них в меня входил,
другой вложил мне свой член в руку.
И тут я услышала тихий «клац».
Кто-то выключил свет.
Кто-то спросил: «Хера ты творишь?»
Но свет так никто и не включил.
Будто в темноте они могли быть…
развратнее, жёстче.
У каждого из них были свои предпочтения.
Один тянул меня за волосы.
Другой вставил мне палец в жопу.
Кто-то меня шлёпал.
Ещё для кого-то я сжала сиськи,
чтобы он на них кончил.
Некоторые стеснялись.
Другие были рады в бой.
«Ни пяди врагу».
Им было противно
плевать на сперму тех, кто был до них.
Я всё осознавала,
подмечала каждую деталь.
Один из них всё спрашивал:
«Классно? Тебе ведь классно?»
Я сказала, что да.
Дважды.
Сама не знаю, было ли это взаправду,
или чтобы его не расстраивать.
Он видел, что мне не в кайф.
Может, надеялся,
что крики моего оргазма
перекроют его позор, не знаю.
Потом всё кончилось.
Все они кончили.
Парочка натужно кашлянула.
А я просто лежала.
Потом попросила что-нибудь подтереться.
Кто-то сказал: «Держи».
Я обтёрла лицо и грудь
чьей-то футболкой.
Надела обратно трусики,
встала посреди комнаты
и сказала: «Включите уже свет, блин!»
Услышала «клац».
И всё — будто ничего не было.
Лишь трое курили в углу
и перешёптывались.
Я слышала, как отъезжают машины.
В голове было пусто.
Совершенно пусто.
Я вся была в синяках —
они отлично постарались.
Парня моего и след простыл.
Я ждала, пока остальные не ушли.
Никто так и не сказал ни слова.
Вот ржака, а?
Думаю, всем им было гуда гаже, чем мне.
Правда?
Наверное.
Леони, всё хорошо,
можешь опустить руки.
Что ещё ты чувствовала?
Это просто был клёвый опыт.
Я была рада, что это произошло.
Жертвой я себя не ощущала.
И не ощущаю.
Не хочу, чтобы обо мне так думали.
Потом я часто фантазировала об этом.
Пока не повторила снова.
Много раз.
Но…
в более спланированной обстановке,
а не как тогда.
Не так спонтанно.
Как думаешь, почему
тебе так важно количество?
Почему тебе мало одного-двух мужчин?
Почему тебе важно,
чтобы их было 8… 12, 15 за раз?
Не знаю, Октавия.
Ты не можешь это объяснить?
Нет.
Можно мне бокальчик обновить?
Это же ничего?
Конечно.
РАЛЬФ УОЛДО ЭМЕРСОН, «ДОВЕРИЕ К СЕБЕ»
(нем.) Привет, Моника.
(нем.) Ты, наверное, на работе ещё. Я…
(нем.) Просто хотела услышать твой голос.
(нем.) Слышала, в Пемпельфорте
был большой пожар.
(нем.) Подумала, может ты что-то знаешь…
(нем.) Ты хоть заботишься
о Белле, надеюсь?
(нем.) Никакого глютена и всё такое.
(нем.) Ну ладно, хорошего тебе дня.
(нем.) Пока.
Держи. Вернёшь в 14:30.
Вам даётся на телефон 90 минут,
а тебе будто пофиг.
Октавия рассказала, что со мной не так?
Да.
Расскажи.
Тревожное расстройство,
навязчивые сексуальные мысли.
Это никуда не девается, Сами.
Сотни мерзких мыслей, каждый день.
Нам было весело на озере, помнишь?
Все эти дамочки, гребут на лодках,
солнце отражается от их кожи.
Все на чилле.
Вы хотите, чтобы и я была такой.
Только вот это не работает.
Знаешь, каково мне было?
У меня в голове крутилось лишь одно.
Восемь-девять здоровенных елдаков,
все кончают мне на лицо.
И я глотаю всё, что попадает в рот.
Если что-то попадает мимо, то я собираю
руками и размазываю по лицу.
И вот это часами
крутится у меня в голове.
До одурения.
Хочешь, прогуляемся немного?
Нет.
Ты кто вообще?
Расскажи о себе.
Тебе бы помогло, расскажи я о себе?
Ты лишь хер.
Главный местный хер.
Сколько раз ты меня имел
с тех пор, как я тут оказалась?
Давай без этого дерьма,
мистер большой хер, это не круто.
Что ты хочешь знать?
Всё.
Эти твои пунктики,
выглаженные рубашечки.
Откуда ты?
Ты араб или ещё кто?
Идеальный иммигрантик,
с женой и спиногрызами?
Ладно, погнали. Мне 51 год.
У меня есть подружка.
Она местная, зовут Маргерита.
Я приехал сюда в 98-м.
Ладно, принято. А до этого?
Раньше я жил в Алжире.
Потом подготовил документы,
уехал и теперь живу здесь.
Прошёл тут переподготовку.
Получил квалификацию по спецобучению.
И вот я тут.
Ты ебёшь Октавию?
Нет, Эжени.
Чё у неё за тема?
Есть хахаль, чем живёт?
Не знаю. Сама её спроси.
Она такая Снежная королева.
Вечно такая правильная, спокойная.
И как ей удаётся?
Ты приняла свой Ксанакс?
Да.
А ты горяч.
Можешь пользоваться телефоном
ещё десять минут.
Да в жопу этот телефон.
У меня никого нет.
Друзей нет.
Что будешь делать во время отгула?
Забурюсь в отель,
потусуюсь в холле, сниму мужика.
Сколько твоей Маргерите?
Сорок три.
Так первым делом, как выйдешь,
ты найдёшь себе мужика?
Не могу без мужчин.
Не могу.
Просто не могу.
Мне как-то сказали,
мол ты любишь первые шаги —
ты из тех, кто любит лишь начало.
Я думала об этом…
Ну и да, так и есть.
Даже не знаю.
Я быстро цепляюсь за людей,
неважно — мужчин, женщин…
М-да…
И отдаляюсь так же быстро.
Возможно, слишком быстро.
Даже не даю им шанса.
Просто иду дальше.
У меня самой был
период потребления, компульсии.
Сексуальной.
Даже блокнотик вела.
Мужчины, женщины —
записывала имена,
обстоятельства, каким был секс.
В какой-то момент это достаёт.
Все эти парни и девчонки,
которые тебя бросают и даже не звонят.
И ты сменяешь роль.
Сама их снимаешь, сама бросаешь.
Жрёшь людей. Вот так.
— Здесь, уверена?
— Да, останови здесь.
Встречаешься тут с кем-то?
Да не кипишуй. Завтра позвоню.
Покасики.
— Чао.
— Пока!
Подвезти тебя до города?
Да не, Сами, можно просто до остановки.
Ладно.
Планы уже есть?
Ага.
Красивая серёжка.
Тебя ещё мучает тот кошмар?
Про отца.
И про туалет.
Да нет.
Что планируешь делать после ретрита?
Вернусь домой.
Одна живёшь?
Нет, ещё трое соседей.
Все мужики.
Чё как?
Ты постригся? Клёво.
Ты ещё в том большом доме живёшь?
Поедем туда? У меня весь день свободен.
Эй, смотри-ка.
Да чё ты такой хмурый.
Знаешь, может, типа…
когда…
Когда будем трахаться,
давай вот не как в прошлый раз, а?
Не как…
в пореве.
Ладно?
Здравствуйте, Матильда.
Простите, что без предупреждения.
Можете говорить?
Да-да, конечно.
У вас всё нормально?
— Как всё проходит?
— Отлично.
— Я сейчас одна.
— Вот как?
У девочек суточный отгул,
а Сами решил поехать в Монреаль.
Алло?
Так что, проблем нет?
Нет.
А вы? Как беременность?
С девочками прошлого года
вы бы и одного вечера не выдержали.
Но в этом году всё вроде спокойно?
Я очень переживаю за этот их отгул.
Но он ведь есть в плане программы?
Да, разумеется.
Нельзя сравнивать две группы.
Рада, что у вас всё хорошо.
Сами справляется?
Да, очень даже.
Конечно, вам там непривычно
после университетской кафедры.
Так и есть, Матильда.
Не терпится прочесть ваш отчёт, Октавия.
В настоящее время абонент недоступен.
Попробуйте перезвонить позднее.
Развлекаешься?
Или уже не особо?
— Хочешь выпить?
— Нет.
Всё нормально?
Всё… отлично.
Можно я сегодня у тебя заночую?
Диван тебя устроит?
Конечно.
Извини, просто помню прошлый раз.
Ты была напориста.
Ну да.
Понимаешь, просто…
Да нет, ты прав.
Ты ведь знаешь правила.
Хочешь продолжить? С током.
Да.
Пожалуйста.
Заблудилась?
Койка у вас там большая сзади?
На двоих хватит.
Можно мне там поспать?
Сколько берёшь?
Мсье, я не шалава.
Мне так-то есть где заночевать.
Просто всегда мечтала поспать
на заднем сиденье, знаете ли.
Вон оно как.
Понимаю, это нелогично.
Но логика — не моя сильная черта.
Как ты зовёшь свою махину?
Как эту девчонку звать?
Вы же все называете свои машины.
Ширли?
Саманта?
У моей машины нет имени.
«У моей машины нет имени».
Представь, что мы могли бы
сделать на том сиденье.
Представь, что мог бы со мной сделать.
Я лежу такая вся рядом.
Ты б меня слюнявил своим грязным жалом.
Мои сиськи, киска,
даже жопа — всё твоё, если захочешь.
Твой язык наяривает мою дырку.
Спазмы, судороги, крики.
Тихо или громко — тебе решать.
Вложил бы мне хуй меж сисек.
Я бы тебе подрочила.
Рассказал бы мне,
как скучно тебе на маршруте.
Мы бы знатно повеселились
в этой малышке.
Такие ночи на дороге не валяются.
Я на четвереньках,
ты имеешь меня сзади как хочешь.
Один палец, два, три — мне всё хорошо.
Если не хочешь спать — не будем.
Будем говорить о чём тебе угодно.
Пока рассвет не забрезжит
сквозь грязное ветровое.
Я пососу твои яйца,
сначала одно, а потом и другое.
Стоя на коленях.
Потянешь меня за волосы,
закроешь глаза, будешь плевать на меня.
Как будет угодно.
Не похоже, что ты много кисок
на веку повидал.
А я лягу перед тобой,
ты всё разглядишь, рассмотришь вдоволь.
И на часы смотреть не буду.
Кофе и перекусить-то у тебя найдётся?
Можешь меня отхлестать
до кровавых синяков.
Или нежно помассажировать,
так тоже можно.
Так я сяду уже, а?
Я устала.
Пожалуйста. Не будь букой, а?
Приветствую.
Давай покажу. Отрезаешь кончик, вот так.
— Ясно.
— Поняла?
И вырезаешь кусочек.
— Просто сверху?
— Ну да.
Потом вставляешь ложку
и ведёшь вдоль мякоти,
как можно ближе к кожуре.
И чистишь безо всякого труда.
— Вся кожура остаётся?
— Да, просто используй ложку.
Ой, немножко пропустила.
В старших классах
я была то своей в доску,
то главной шлюхой класса.
Меня мотало от отличницы
до задиры, все парни с ума сходили.
Игра у меня такая была.
Невсерьёзку, чисто по дурости.
Как-то раз была пати.
Я познакомилась с девчонкой,
она была старше. Офигенно горячая.
Она всем пиздела,
что под шпанской мушкой.
Я понятия не имела, чё это за херь.
А потом я вдруг вижу, как её по кругу
пялят пять-шесть чуваков.
Просто жесть.
Потом её все в школе
дразнили нимфоманкой.
А я всё не могла выкинуть её из головы.
Типа, по-моему,
она не была жертвой,
её не нужно было жалеть,
её никто не насиловал.
По-моему, она была в позиции силы.
Она сама этого хотела.
Она была агрессором.
Настоящая оторва.
Свободная.
Леони, ты там в порядке?
Нет.
Ты там уже вечность сидишь.
Я тут в зеркале увидела всё.
По животу, по шее, вокруг глаз,
на заднице, на руках.
Леони.
Лео?
Ну что? Бесит меня, имею право.
— Сами?
— Да, я тут.
Посмотришь, как я мастурбирую?
Одним глазком.
Ты меня больше не заводишь,
больно старый ты.
Тут ты права.
Но камон, ты же прям зверь, чистый секс.
Ты только о сексе и можешь говорить?
Что, больше тем нет?
Знаешь, это бесит,
но вот такая уж я есть.
Не художница, не архитектор,
не фермерша или ещё кто.
Но вот такая я. Какая есть.
Самоанализ — это не моё.
Я просто люблю секс. Вот и всё.
Ну ведь да!
Люблю секс, следовательно существую.
Читывал я и более сложные
теории феминизма. А ты нет?
Ой, отвянь.
Чем занималась во время отгула?
Трахалась!
— Это было главной целью?
— А то ж.
Не задумывалась, что тебя сюда привело?
Кажись, есть у меня проблемки.
Твой сексолог так говорит.
Как и остальные врачи и Октавия.
Но сама ты что думаешь?
Эжени, Лео, я…
По-твоему, мы ведь все шлюхи, да?
Совершенно точно нет.
Октавия слышит лишь то,
что сама хочет слышать.
Для вас это просто работа.
Вам по приколу
в блокнотик про нас написывать.
Да, это моя работа.
Но это не значит, что я не сочувствую
вам и тому, что вы переживаете.
Молодёжный центр, значит?
Ну да.
И давно?
Восемь лет.
Помогаешь бедным мамашкам
с талончиками на матпомощь?
Сколько угодно глаза закатывай,
а я ведь точно права.
Синдром спасителя или вроде того.
Знаю я вас таких.
А ты сегодня бодрая, смотрю.
Такую ты, значит,
суперспособность выбрал?
Помочь во что бы то ни стало.
Заставляя верить,
что наши проблемы тебе не до фени.
— Саечка!
— Фига с два.
Чёт не прёт.
Офигеть! Зырь!
Во ты бешеная.
Боишься?
Не.
А ты?
Не, мне норм.
Звёзд почти не видно.
Ага.
Знаешь, как умирают звёзды?
Не знала, что они это делают. Как?
Взрываются.
В определённый момент
у них кончается энергия, свет.
И тогда…
Звезда взрывается.
Клёво.
Как-то обнаружили такую, что взорвалась,
но вместо того, чтобы умереть…
она переродилась.
Угадай, как её обозвали.
Как?
Звезда-зомби.
Вот за такие ночи
я всё на свете готова отдать.
Липкая…
Видишь?
Что это?
Сова.
Совершенная сова.
Сова.
Дурной знак.
Да, но она прекрасна.
Превосходная хищница.
Совы из тех,
по кому не видно, злые они или нет.
Точно.
Скрытные.
Гордые.
Величественные.
Яростные.
Торжественные.
Таинственные.
Властные.
Мы видим тебя, наш принц-хищник.
Твою мудрость. И власть.
Я и холод, и жара.
Вот пошёл жар,
а вот ветерок подул, чуешь?
Всякий раз то печёт, то морозит,
но всегда недолго.
Давно этим занимаешься?
Иногда рисую днями напролёт,
а потом месяцами — ничего.
Удивительно.
Вроде дымом недавно пахло?
Будто кто-то что-то жёг.
Эжени…
Ты что-то приняла?
Так круто…
Не могу понять, это 19-й день,
12-й или вообще третий.
Что ты приняла?
Немножечко ешечки.
МДМА? Экстази?
Чтобы всё свести в баланс.
Допамин.
И серотонин.
Всё в норме, детка.
Простите, что я неглиже.
Но ты же не голая, Эжени.
Я слышала, как ты говорила по-немецки.
Да, я кое-кому звонила.
Мы вечно одиноки.
Вообще все, включая тебя.
У тебя есть желания,
амбиции, мечты, планы.
Вот как мы влюбляемся,
а потом будто ничего не было?
Будто мы взаправду живём,
лишь когда испытываем печаль.
Как познать жизнь,
не познав по-настоящему грусти?
Да, ты права.
Что удумала?
Наблюдаю за тобой.
Солнце скоро взойдёт.
Ты спать не собираешься?
Если закрою глаза, вернётся вся жуть.
Проснусь вся в поту.
Мы живём день за днём
в надежде, что светлая сторона
возобладает над тёмной.
Балансируем на тонкой грани.
Посреди хаоса.
Акробатический трюк.
Моя ярость всегда находит выход ночью.
Электрическая зубная щётка?
Ты всегда одеваешься одинаково.
Ну да.
Я человек скучный.
Трескается.
— Никогда не делала такую?
— Не-а.
Для кожи полезно.
Ты дальше как, в Монреаль вернёшься?
Ну, поебусь с недельку по округе.
Бля, ну ты, конечно…
Я рада, что с вами познакомилась.
Можем и дальше общаться.
Тип того.
Ну да.
Вы ж мои подруженьки!
Эй, Диана!
Глядите, как мы можем!
Диана, иди к нам!
— Наш последний вечер вместе.
— Да.
Выпьем?
Ну, немного не помешает.
Диана, мы же вам не нравимся?
Порой приходится сложно.
А чё в нас сложного?
У меня пара дочерей
примерно вашего возраста.
Да ладно?
Камилла и Марион.
Они-то нормальные?
Да, нормальные.
— Чем занимаются?
— Обе учатся.
На кого?
Одна в естественных науках,
другая учится на управленца.
— Гордитесь, небось.
— Очень. Очень горжусь.
Таким как мы
вашими дочерями не бывать, а?
Что ты имеешь в виду?
Ну, они же никогда дичи не творили.
Мужики, клубешники
и всякое, пока никто не видит.
Они-то святые!
Гейша…
Я постараюсь выразиться
максимально вежливо.
Желаю тебе взглянуть на себя
с лучшей стороны.
Вне зависимости от того,
как о тебе думают окружающие.
И от того, как о тебе думают мужчины.
Для тебя это станет
концом старого и началом нового.
Диана, давайте обнимемся.
— Спасибо вам за всё.
— Вы были чудесны, спасибо.
Мне вас ни за что не забыть.
Ну ты как, довольна?
Сойдёт.
Каким ты видела конец проекта?
Ты ведь делала заметки?
Всё по табличкам расписала?
Каждого в свою ячеечку?
Но итога под этим нет.
Никакого откровения.
Ни в этом году, ни в прошлом.
Никакого великого финала.
Я произвожу впечатление кого-то иного?
И это со временем пройдёт?
Или я и есть я сама? Только я?
Тут только CD-шки!
Добро пожаловать в ужас 90-х.
Да блин.
— Это лосось?
— Ага.
Гляди, кажется, им весело.
Двадцать шесть дней без драм и бунтов.
Браво, начальница.
Твоя миссия выполнена.
В моём детстве, в 80-е,
на улице было полно ребятни.
Всегда все радовались
и что-то праздновали.
Моя мама обожала детишек.
Радовалась, когда они сновали рядом.
Говорила, что если у взрослых
не находится слов для проблемы,
дети всегда смогут рассказать,
как всё на самом деле.
Если у взрослых проблема —
спроси у ребёнка.
И вот глянь-ка —
мы нянчимся тут с детишками.
Да, именно.
Тебе знакомо чувство провала?
— Поражения… понимаешь, о чём я?
— Да, конечно.
А почему ты спрашиваешь?
Да так. Просто порыв.
Как это называется по-немецки?
Сами, что ты не договариваешь?
Просто скажи. Скажи, как это звучит.
(нем.) Ощущение поражения.
Зачем ты спрашиваешь?
Ничего такого.
Я сегодня слегка угрюмый.
Однажды зимой я работала
в офигенно шикозном доме.
И мы вот так танцевали…
В ожидании клиентов.
В борделе тяжко.
Все эти разглядывания.
А ещё хуже —
когда мужики на тебя не смотрят.
Когда выбирают другую девочку, не тебя.
Ждать клиента ужасно.
Чем занять голову.
Пока тебя подвергают оценке.
В ожидании.
В ожидании быть выбранной,
либо же отвергнутой.
Я рада, что я здесь.
Но не знаю, как объяснить им,
что просто люблю ебаться.
Мой сексолог тупо:
это расстройство А, это расстройство Б.
Тупость.
А я просто хочу выебать жизнь досуха.
Кому от того вред-то?
Подойтите! Сами, давай.
— Это шампанское?
— Ну да.
Сами, тебе налить?
Обожаю шампанское.
Обожаю каждую букву.
Просто вот мои любимые звуки.
— Вздрогнем.
— Подождите секундочку!
Я…
Ой ладно, забудьте.
Просто спасибо вам.
Выпьем. Будем!
— Будем!
— Будем!
— За ваше здоровье, дорогие.
— За здоровье.
— Эжени…
— Да?
Просто хотела тебя
поблагодарить, за всё.
Надеюсь… ты продолжишь рисовать.
И однажды…
я смогу купить твоё творение.
— Да, почему бы и нет.
— Ты настоящий уникум.
Ты очень талантлива.
Да.
Ну, и если вдруг путь
приведёт тебя в Германию…
найди меня.
Я серьёзно.
СПАСИБО. ОТ ЭЖЕНИ.
Алло?
Октавия, алло, у вас всё в порядке?
Здравствуйте, Матильда, да.
Так вот, последний…
Да, Матильда,
мне очень понравился этот ретрит.
Я горда тем, чего мне удалось достичь.
Девочки великолепно справились.
Спасибо, всего вам доброго.
ВХОДЯЩИЙ ЗВОНОК: МОНИКА
— Октавия, идёшь?
— Давай-давай!
Да иду я, иду.
Мы делаем фотку для Дианы.
— Буду на заднем плане.
— Кучнее давайте.
Давайте, улыбайтесь. Октавия, ты тоже.
Вот так.
— С собой тоже хочу, пожалуйста.
— Снять вас?
Спасибо.
Ну-ка поближе все давайте.
А теперь давайте все вместе.
— Разверни.
— Влезем все?
Девочки, я вам пришлю фото.
Красавицы чисто!
Спасибо.
— Эй, а как же озеро?
— Да, озеро!
Пойдёмте прыгнем в озеро, ну же!
Дурачьё, давайте с нами!
Нифига, я первая!
Да погодите!