Учёности плоды (2021 год). Фразы и цитаты из фильма

В оккупированном пушкинском заповеднике немка влюбляется в местного жителя. Военная драма с Сергеем Безруковым. 1944 год.

Все фразы и цитаты

«Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастёт народная тропа.
Вознёсся выше он главою непокорной
Александрийского столба».
Яшка! Дурак!
«Столпа», дурак! Тропа – столпа.
Как скажете, Кузьма Васильевич.
«Нет, весь я не умру.
Душа в заветной лире
Мой прах переживёт».
Косим, косим. За два дня заплачу.
За сегодня – как за два. Хорошо?
Сделаем, Васильевич.
Давай.
Взяли.
Ровнее.
Ещё давай.
Ну чего вы написали? Какой Пучкин?
Перекрашивайте. Черти нерусские!
Весь праздник мне испортят.
Гарнизонный командир – майор Занглер.
Добро пожаловать.
Фрау Шиллер!
Прошу вас.
Добрый день.
Добро пожаловать в дом-музей
великого русского поэта.
Александра Сергеевича Пушкина.
Хлеб и соль.
Старинная русская традиция.
Какая цаца!
Гля, на немке чулочки какие тонюсенькие!
Ноги тоже ничего.
Ты что?
Тощие.
Голодает, небось.
Да здравствует Гитлер.
Да здравствует победа.
Я очень рад, что много людей здесь
осознали силу культуры.
Пушкин принадлежит не только русским.
Он является частью мировой культуры.
Пушкин понимал, что важную часть культуры
несут именно арийцы.
И поддерживает её у всех народов.
И поддерживал её у всех народов.
Ишь, суки!
Пушкина нашего к себе присобачили.
И сегодня мне приятно говорить вам,
что отвечать за музей будет человек,
который является потомком
великого немецкого поэта!
Фридриха Шиллера.
Я очень рада видеть здесь всех вас.
- Надеюсь, война не помешает общению.
- Во как по-русски шпарит, а!
- И уверена, что поэт станет мостом…
- Ни кожи ни рожи.
- … между русской и немецкой культурами.
- И сисек тоже нет.
- Серёж!
- Что? Пока суть да дело…
Чего зря здесь стоять?
Я хочу пригласить всех вас на экскурсии,
которые будут происходить в музее.
Прошу вас следовать за мной.
Виталий Андреевич, пригласили же.
Сначала – немцы, а после – вы.
Сюда слушай. Завтра ко мне пойдёшь.
Я же контуженный,
мне оружие давать нельзя.
Да ты что?
Лопату возьмёшь.
Не придёшь – я управу
на тебя быстро найду.
Назад всем.
Пригласили же.
После, сказано же.
Назад.
УЧЁНОСТИ ПЛОДЫ
Здесь всё не так, как я себе представляла.
Всё по-другому.
Заметили?
Браво, фрау.
Большевики всё разрушили,
потом, конечно, опомнились.
- Вандалы.
- Да.
Фрау Шиллер,
вы это серьёзно – насчёт экскурсий?
Мы должны показать русским, что Германия
несёт им просвещение, культуру.
Простите, но уровень нашей пропаганды
мне совсем не нравится.
«Бей жида-политрука, рожа просит кирпича».
Безобразная филологическая конструкция!
Мы, нация, подарившая миру
Шиллера и Гёте,
выглядим в этих строках
клиническими идиотами!
Фрау Шиллер позволяет себе
с фюрером дискутировать.
И, кстати, мы, фрау Шиллер,
мы вообще ничего не должны русским.
Я, к сожалению, не могу
процитировать точно,
но если я правильно помню,
то в Mein Kampf написано,
что пропаганда должна быть
доступной для масс.
Вы знаете, единственное, что они
здесь понимают, – это петля и пуля.
Другого языка они,
к сожалению, не понимают.
Если позволите дать вам один совет,
не стоит углубляться в эту тему.
Хотя вы, конечно, совершенно правы.
Врага никогда нельзя недооценивать.
Не только на фронте. Так что сделайте
мне одолжение, майор.
Окажите фрау Шиллер финансовую поддержку.
И предоставьте необходимые материалы.
Я надеюсь, это дополнительная
статья расходов.
Мои деньги используются
исключительно для гарнизона.
Ну да, во всяком случае
желаю вам успехов.
Господин Райнхарт!
Экспонатов много сохранилось.
Есть и особо ценные.
Вот, например, кий бильярдный и шары.
Александр Сергеевич в руках держал.
Игрой не брезговал.
«И после дома целый день,
один в расчёты погружённый,
тупым киём вооружённый…»
Не надо читать стихи.
«… в два шара играет с самого утра».
А где посмертная маска Пушкина?
Здесь, конечно же. Бережём как зеницу ока.
Очень бережём. Вот, вот она.
Наш главный экспонат. Да.
Сюда приезжали,
фотографировали неоднократно.
Фрау Шиллер, пожалуйста, возьмите маску.
Это будет замечательный кадр!
Фрау, я прошу вас.
Пожалуйста.
Спасибо.
Да.
Великий русский поэт
в руках немецкой женщины.
Пожалуйста.
Да.
Просто потрясающе!
Фрау!
Да, превосходно!
Спасибо, фрау Шиллер.
Просто потрясающе!
Шибче, ребята, шибче.
Трогай.
«Товарищ, верь, взойдёт она –
Звезда пленительного счастья.
Россия вспрянет ото сна.
И на обломках самовластья
Напишут наши имена».
«Свободы сеятель пустынный,
Я вышел рано – до звезды.
Рукою чистой и безвинной
В порабощённые бразды
Бросал живительное семя».
Знаете, это удивительно, но в этом месте
русский язык звучит очень даже красиво!
Скажите, а это правда,
что вы – правнучка Шиллера?
Это наша семейная легенда.
Не знаю, правда это или нет.
Может, просто кто-то из предков
страдал косоглазием.
Шиллер и Шиллер – звучит как «косоглазый».
Забавно! Я буду рассказывать эту шутку.
Фрау Шиллер, позвольте представиться.
Лейтенант Дантес.
Из хозяйственной части.
Поэт и любитель поэзии.
Дантес? Здесь? Неожиданно.
Извините, вы друг друга знаете?
Брат моего прадеда
дрался на дуэли с Пушкиным.
Я понимаю, что фрау Шиллер моя фамилия
слишком хорошо известна.
Так вы явились,
чтобы оплатить семейные долги?
Добрый день. Извините.
Фрау! Можно? Добро пожаловать.
Вот ваша комната.
Мы подготовили, располагайтесь.
Света нет. Электрика нашего…
Он был. Починим завтра обязательно.
И вот Верочка наша приготовила
для вас специально пирожки с капустой.
Наше национальное блюдо.
Нет. Я не люблю русской еды.
Хорошо.
Я скажу вам, что и когда готовить.
Это ясно?
Кто ещё живёт в доме?
Собственно мы – дом дирекции.
Вот наша комната напротив.
Вам придётся найти себе новое жильё.
Дирекция теперь я.
И вам не место в доме дирекции.
А на завтрак я буду есть здесь кашу.
Уборка – три раза в день. С хлоркой.
Это забрать, почистить,
выгладить и повесить в шкаф.
Хорошо. Так точно.
Свободны.
Слава рейху.
Прости, Господи!
Дверь.
Я ей что, рабыня?
Это что, барыня приехала?
Люда!
Это не барыня. Это фашистка.
Люд!
Подожди, ну не нервничай, прошу тебя.
Людочка, ну переживём как-то.
Мы столько с тобой уже пережили!
Переживём и это.
Ты будешь ей готовить и убирать?
Я – нет.
С меня достаточно.
Я – русская, и я – на своей земле.
Люд, ну давай тогда сейчас,
вот сейчас к нашим побежим.
Давай. Давай, побежали.
Тише, тише. Тише. Я прошу тебя, тише.
Я тебе говорила, что надо уходить.
Я умоляла тебя, я просила,
что с нашими надо было сразу уйти.
Когда ещё немцы не пришли.
А где бы всё это осталось?
Здесь бы была груда дров.
И вон сувениры для новой власти.
Мы с тобой спасли музей.
Ну ведь спасли же?
И он должен жить теперь, понимаешь?
Любой ценой.
Спасти Пушкина, понимаешь? Это же его дом.
Он же наш – Александр Сергеевич.
Надо спасти, спасти, спасти, спасти.
- Видал?
- А ну, ставь сюда! А ну!
- Сиди давай.
- Ага.
Благодарствую.
А это что такое?
- Не видал, не видал.
- А это что такое?
Не по-нашему написано.
Не разобрать ничего.
Глянь, сигарет-то сколько!
Сигареты. Таких не видал сроду.
А ну, глянь-ка!
Положи на место.
Гранат-то сколько!
- Вот так улов! Неплохо. Много оружия?
- Давай.
Забрали кой-чего. А по укреплениям что?
Немцы укрепляют противотанковые рвы.
Окопы они роют вторым рядом.
Видать, готовятся к боям.
Правильно. Я бы на их месте
тоже готовился.
Нам надо знать положение дел на фронте.
Хоть что-нибудь.
Нет, пожалуйста.
Спать идите.
Беда у нас, Палыч.
Немцы нашли приёмник и листовки наши.
А Семён?
Утром повесили. С сынишкой вместе.
Тише.
Нелюди.
Значит, связи с землёй у нас нет.
Так у Серёги Трофимова есть же приёмник.
Ты же сам говорил, что он наладить может.
Что молчишь?
Нет, Палыч, я поспрашиваю.
Так он же мужик дурковатый!
Говорит, мол, я сам по себе.
Я сам по себе…
«Я сам по себе»? Пусть в сортир ходит.
Приёмник изъять. А если что…
Демьян!
Спелись, гажье племя!
Ты чего?
Серёгу не знаешь?
Да ты погоди. Пальну его – и делов-то?
Хороший аппарат,
просто не для наших дорог. Давай пробуй.
Хорошо.
Шпилечка просто полетела.
- Хорошо, хорошо.
- Да погоди «хорошо».
Спасибо.
Из «спасибо» шубы не сошьёшь.
Мы на цукер договаривались.
Цукер, цукер, натурпродукт.
Цукер. Гони, геноссе.
Да, да.
Вот, вот, вот теперь спасибо.
Давай.
Вот спасибо.
Трофимов!
Серёга!
Убежал, что ли? Зачуял, сука!
Андрюха, а ты что здесь?
А ты чего тут, сестрёнка?
Ах ты… лахудра ты!
Предупреждал я тебя.
Ты кто такой, чтобы меня хаять, а?
Я взрослая уже.
Да дура ты!
Кобель ты! Баб тебе мало?
А я за тебя ведь заступался.
В любви, Андрюха, как это… Нет возраста.
Кончай с ней крутить. Разберёмся.
Приёмник есть у тебя?
Палыч велел, чтобы ты наладил.
Нам знать надобно, как там наши.
Связь позарез нужна.
Нет, Андрюх. Ну, фрицы забрали.
Врёшь, Иуда!
Шкура вражья! Предатель! Родину не любишь?
Ты, Дёма, меня за родину-то не агитируй.
Я своё за родину уже хлебнул на Перекопе.
Когда Сиваш переходили,
я думал, яйца отморожу.
Ничего, выбили мы Врангеля из Крыма.
А мне чуть мозги не вышибло.
Видишь? Прилетел осколочек.
Думал, всё. Нет, оклемался.
А родина тем временем
всю мою семью – по миру.
Последний хлеб ведь отбирали, гады!
А когда народ бунт поднял, газами травили.
Я вот к вам прибился.
Теперь родину люблю тихо,
без громких фраз.
Ты бабу свою тихо люби.
Это не получится.
Я яйца отморозил, но не до конца.
- Андрюх, что ты к нему пристал?
- Да скройся ты.
Вот хорошо мать не видела,
она бы тебя за волосы.
Мать из-за тебя ночами
не спит. Колобродит.
Сам партизань, коли жить надоело.
Ещё раз сюда явитесь – коменданту напишу.
Ах ты, сучка!
Трофимов!
Трофимов, ты дома?
Бегом, бегом, бегом.
Серёг!
Да? Да?
Ты здесь.
Здравствуй, Виталий
Андреевич. Присаживайся.
Чаю выпьешь? Сахарочком
разжился. Угощайся.
Можно и чайку. А ты чего тут?
Семейное.
Это кто, он тебе, что ли, семья?
А работать кто будет, Андрюха?
Давай иди отсюда.
Разговор у меня есть.
Ну ты как, надумал?
Так я же контуженный. Это все знают.
Это ты кому другому пой.
Куда я, куда?
Нет, ну ладно.
Коли не хочешь по-хорошему, слушай сюда.
Бумажка на бабу твою выписана.
На Анисью.
Значится, «приказ о трудовой повинности».
Что «на основании распоряжения
начальника комендатуры», значит…
Сейчас, сейчас, сейчас. Ага, вот.
«Явиться вы должны в назначенное время
на сборный пункт».
Анисья то бишь.
Вот только я число пока
не проставил. Не понял?
Завтра не придёшь – я бабу твою
в Германию отправлю. С первой партией.
Ну, будь здоров.
Виталий Андреевич, может, оно и к лучшему?
А что? Она – девка работящая,
глядишь, и на неметчине сгодится.
Применение себе найдёт.
Опять же культурным манерам наберётся.
Свет увидит опять же. Пускай.
Нет, ну ты точно контуженный.
Лорнет, черепаховая оправа.
- Вот.
- Есть.
Письмо Анны Керн.
Вот, в витрине.
Есть.
Пепельница из хрусталя. Где?
Вы уж простите, фрау Шиллер,
я все запасники вытащил.
Вы себе не представляете,
что у нас здесь происходило.
Конечно, слава рейху,
но это просто… Это просто кошмар.
Где остальные вещи?
Вы нас извините, фрау Шиллер,
но мы правда не виноваты.
Но ваши тоже хороши.
Они приезжают, забирают всё самое ценное.
Вот диван. Был – и нет.
Да.
Фрау, я всё, конечно,
понимаю. Военные нужды.
Я как лицо гражданское
противодействовать не мог.
Но как музейный работник я всё учёл
и всё записал, где и что.
Гарнитур. Ампир.
Карельская берёза, 19-й век,
пять предметов.
Это вы называете карельской берёзой?
Майор Занглер – большой любитель старины.
Можете проверить.
Но зато мы спасли многое другое.
Маску, кий, шары. Воль интакт.
Фоль интакт. Забудьте это слово – «зато».
У меня здесь всё должно быть
в полной сохранности.
Слушаюсь.
Ну что, как с головой-то? Слышишь?
Ну пошутил я.
Надо же было что-то ему сказать.
Пристал как банный лист.
Не трогай. Задвинь обратно.
Фрицы, значит, забрали?
Андрюха тебя первый к стенке поставит.
И за радио, и за то, что меня хотел сдать.
Ты что, сдурела, что ли?
Совсем уже? Где я теперь лампу достану?
Сама тебя прибью. Предатель, паскуда!
И нашим и вашим? Не выйдет.
Убью. Всё равно до наших ухожу,
скажу, что предатель. Убила.
Тихо. Ну тихо, тихо, тихо, я тебе говорю.
Спятила, что ли?
Отпусти.
Серёнь!
Больно, дура, глаз!
Кровь, Серёнь.
- Что «глаз»?
- Вытек.
Дай посмотреть, Серёнь. Серёнечка!
Серёня! Прости, прости.
Как же ты теперь меня одноглазого
любить-то будешь, а?
Дурак! Дурак!
- Прости.
- Дурак ты, дурак!
- Ну прости.
- Ну, дурак!
«Деревня, где скучал Евгений,
Была прелестный уголок.
Там друг невинных наслаждений
Благословить бы небо мог.
Господский дом уединённый,
Горой от ветра ограждённый,
Стоял над речкою.
Вдали пред ним пестрели и цвели
луга и нивы золотые».
Господин Антипов,
я прошу вас, не читайте стихи.
Хорошо. Извините.
У них нашли радиоприёмник и листовки.
Почему их не снимают?
Ну, чтобы нам неповадно было.
Неповадно, неповадно,
неповадно. Что что значит?
Это от слова «поведение»?
Да, учат нас, чтобы мы себя хорошо вели.
Только, вы знаете, я с вами не пойду.
Вы скажите ему, что я как музейный
работник – исключительно в целях порядка.
Вот у меня как раз листочки.
Добрый день, фрау Шиллер.
Я должна поговорить с майором.
Доложите, это срочно.
Он, к сожалению, занят.
Фрау Шиллер!
Герр майор!
Я её предупреждал.
Пожалуйста, выведите Блонди.
Идите куда-нибудь в поле.
Я не хочу, чтобы она снова пропахла
этим ужасным русским духом!
Добрый день, фрау Шиллер.
Как ваши дела на новом рабочем месте?
У меня в музее не хватает персонала.
Необходим электрик, а также столяр.
Нужны доски для разных нужд, ткани
для обивки мебели, стекло для витрин.
Доски и гвозди вы получите
у командира Амеля на складе.
А всё остальное – у Дантеса. Что касается
рабочей силы, передайте список старосте.
Хотя я должен сказать,
что ставлю под сомнение
использование важных военных ресурсов
на нужды домика русского поэта.
Этот Пушкин,
о котором вы всё время говорите…
Его поэзия же очень примитивна.
Чтобы судить о поэзии Пушкина,
необходимо знать его язык.
Его слог практически непереводим.
Я достаточно хорошо знаю русский,
фрау Шиллер.
И мне не нравится Пушкин.
Так же как цыгане, негры,
мулаты, евреи. Недочеловеки.
Люди без страны, без чувства Родины.
Ошибка природы.
Разве мы, немцы, не должны нести культуру
и просвещение остальным народам?
Вы действительно думаете,
что русские этого ждут?
Русские ненавидят нас.
Они – наши враги, безжалостные враги.
Единственное, чего они хотят, –
это чтобы нас с вами здесь больше не было.
Кстати, вот здесь список вещей, которые вы
и ваши подчинённые прихватили из музея.
Вы меня извините,
но я прошу вас всё это вернуть.
Карельская берёза.
Вы это серьёзно?
Пожалуйста, поймите,
я просто исполняю свой долг.
А я тут чем занимаюсь, по-вашему?
Фрау Шиллер!
Трофеи законно принадлежат победителю.
И всё здесь – это трофеи.
Я поступаю исключительно
по праву победителя.
Победителем в данном случае
являетесь не вы и не я.
Победителем является немецкий народ.
И теперь это собственность Германии.
Умники, любители прекрасного!
Я застрял здесь намертво.
Пока вы тут пустословите,
мои солдаты гибнут.
Если вы так любите стихи,
почитайте вот это!
Войдите.
Там того… Готово всё, господин майор.
Почему ждём?
Да вот баба родила, идти не может.
Мужики, куда их?
Да в лагерь. Куда их? В лагерь.
За 50 километров.
Немцы-то, видишь, цыган не любят.
А чего их любить-то? Жиганьё. Давно пора.
Пришёл? Ну молодец! Вот с этими пойдёшь.
Виталий Андреевич, куда?
А тебе какая разница?
Сказано, со всеми пойдёшь.
А пока что иди туда. Обожди.
Лопату возьми.
А? Ага.
Что происходит?
Это цыган выселяют, отсылают.
А это староста наш.
По поводу персонала – к нему.
Подберём, подберём. Только не сразу.
Народ-то проверенный быть должен.
Абы кого-то не пришлёшь.
Прощайте.
Ну что, люди добрые, прощайте.
Прощайте. Не поминайте нас лихом.
Простите, если что.
С Богом! Спасибо вам. Прощайте.
Простите, если что не так. Прощайте.
Что вы делаете?
Пошёл.
А ну пошла!
А ну пошёл!
Будь ты проклят!
Серёга, лопату на.
Дома Серёга?
Нет его.
Обыскать дом.
Я же сказала, нет его.
Ничего. Сядь, сядь. Садись.
Серёня, ты где?
В сарае глянь.
Нет никого.
Пусто.
Я же говорю, нет.
Ну ничего, чай, не иголка, найдётся.
Коли объявится – сама придёшь, скажешь.
Разбежалась…
Ты бы с ним завязывала. Мужик он гнилой.
И теперь судьбина у него незавидная будет.
Гляди.
На-ка. Ну, примерь.
Зачем это?
Как зачем? Носить. Примерь, говорю.
Ну, гляди.
Красиво ж? Красиво!
Вот так теперь и ходи.
Да, красиво, красиво!
Ich Liebe und respektiere
das Deutsche Volk.
«И». Длинная «и».
Ich Liebe.
- Да.
- Und respektiere.
- Respektiere.
- Deutsche Volk.
Давай уже не бубни.
Ложись спать, ты устал совсем.
Никогда бы не подумал,
что мне придётся произносить эти слова:
«Ich Liebe und respektiere
das Deutsche Volk».
Да и старый я уже языки-то учить.
Всё из головы вон.
Ты кашу сделала?
Сделала. Чтоб она ей подавилась.
Скажи, чтобы крупы мне выдала.
Она-то на меня как на вошь смотрит.
Привыкай.
Привыкай, мы теперь для них – второй сорт.
Дожили.
Дожили. Из научного
сотрудника – в служанки.
Да.
Они наших детей в печах сжигают.
В концлагерях. А я им кашку вари.
Я не смогу, прости.
Прости меня, я не смогу.
Господи, за что мне это?
Пожалуйста, прости.
Прости, не получилась жизнь.
Ты что?
Прости.
Хотел как лучше.
Родной мой, хороший!
Тише, тише, тише.
Родная моя, прости меня!
Родной мой, любимый мой!
Тебя Юпатов искал.
Кошкодав. Пожрать дай мне.
Не надо.
Серёнчик!
Ну, и что мне теперь делать-то, Анисья?
Куда мне?
Сходи в музей.
Что?
В музей к Антипову.
Там, говорят, электрик нужен.
Юпатов туда глаз не кажет, боится.
А я пока с Андрюхой поговорю.
Ну?
Откуда серёжки?
Юпатов дал. Приказал носить.
Снимай.
Да я ж так, для тебя только.
Серёнечка!
Будь они прокляты!
Хороший, хороший мой!
Образы Гёте отражаются в поэзии Пушкина.
«Мне скучно без…
Что делать, Фауст?
Таков вам положен предел.
Его ж никто не преступает.
Вся твоя…
Иной – от лени, тот – от дел.
Кто верит, кто утратил веру.
Тот насладился через…
Тот… Тот насладиться не умел.
Тот насладился через меру.
Доволен будь ты доказательством рассудка.
В своём альбоме запиши:
"Fastidium est quies – скука.
Отдохновение души"».
На сегодня наша экскурсия окончена.
Дальнейшее расписание
можно посмотреть при входе.
Фрау Шиллер, у меня нет слов.
Вы даже не представляете, что это всё
для нас значит среди всей этой грязи.
Эти картины, эти скульптуры…
Здесь мы имеем много музыкантов,
любителей поэзии.
Может быть, устроим здесь
поэтический вечер или концерт?
Ну хорошо. Конечно, давайте.
К тому же у нас есть пианино.
Не совсем есть.
Не работает, да?
Испоганили инструмент. Народ…
Что вы здесь делаете?
Мне сказали, что электрик нужен. Я пришёл.
Вы кто?
А меня тут все в округе знают.
Ну, кроме вас.
Подождите минуту.
Насчёт концерта поговорим позже.
«И сердце бьётся в упоенье.
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слёзы, и любовь».
Ну, ничего, дело поправимое. Разберёмся.
Здесь же не хватает клавиш.
Но их же тоже кто-то делал.
Фрау, там дверь открыта.
Ты что здесь делаешь?
Этот человек хочет у нас работать.
Вы его знаете?
Да, конечно, это… Это Сергей Трофимов.
Его у нас все знают.
Это наш большой мастер. Может всё.
У меня в доме не работает свет.
Можете починить?
Да это плёвое дело.
Плёвое – это как? Это лёгкое?
Нет, лёгкое – это лёгкое,
а плёвое – это тьфу, ещё проще!
Какое у вас образование?
Народное.
Это как?
Ну, церковно-приходская. Не закончил.
Потом – революция, война.
Контузия. Нет, ну мозги на месте.
Вы – грамотный? Вы читать, писать умеете?
Ну, буквы я знаю. А как
складывать там… У вас булавочка будет?
Благодарю вас.
Нет, вы не можете работать электриком.
А что это?
Твою мать!
Для этого нужны специальные знания.
На это есть соответствующие инструкции.
Ну, инструкции ваши
тоже всего знать не могут.
Прошу.
Что ещё вы умеете?
Ну, проще сказать, чего я не умею.
- Вы – пьяный.
- Нет.
- Вы – пьяный.
- Ну, я так не пью.
- На работе пить запрещено.
- Всё, не пьём.
Ладно. 20 марок в месяц вас устроит?
Устроит 30. Я – ценный работник.
30 я плачу сотрудникам с образованием.
А вы даже читать толком не умеете.
Научусь. Так точно, фрау Шиллер.
Идём, заселю тебя.
Завтра на склад поедем, фрау список дала.
Вот, проходи, располагайся.
Это теперь твоё жилище.
Слышишь, Васильевич, ты бумажку мне
не напишешь, что я у тебя тут работаю?
Это для Юпатова, если что.
Я тебе всё починю, сделаю тут.
Ты будешь как у Христа за пазухой.
Нет, Серёга.
С Юпатовым связываться – себе дороже.
Это всё к фрау. Понравишься ей – тогда…
Она замужем, как думаешь?
Чего?
Муж есть у неё?
А ты чего?
Нет, наверное. Взгляд –
хищный, но тусклый.
Как у тигрицы в цирке.
Я до войны видел.
Она там с тумбы на тумбу прыгала,
на нас поглядывала:
«Отпустите, братцы, не то загрызу».
Даже не думай.
Кто ты? И кто она?
А что? Я – мужик, она – баба.
Во дурак! Она – не баба, она – фрау.
А что, у фрау что-то по-другому,
что ли? Немецкое?
Дурак!
Васильевич, зачем нам эту
фрау прислали-то?
Немцы – народ организованный.
У них всё по плану.
Завоевали территорию,
теперь обживают потихоньку.
Чтобы мы привыкали.
Пекутся, заботливые.
Да.
Немцы нам, видать, для воспитания посланы.
А цыган тоже для воспитания?
Стариков, женщин, детей – всех в ров.
Да?
Что, Васильевич?
Гутен сукин!
Серёга, ну ты сдурел, что ли?
Так, что мы здесь имеем?
Так, ясно. Гвозди, стекло, фанера.
Да.
Этого ты не получишь,
этого не получишь и этого не получишь.
Запрет коменданта.
До свидания.
Амель ничего не даёт, говорит,
что комендант запретил.
Стекло и доски – дело наживное.
Достанем. С гвоздями хуже.
Давай на склад к Дантесу,
он на нашу фрау глаз положил.
Ага.
Стой.
Что?
«В-х-о-д». Ну?
Передайте фрау Шиллер,
если ещё что-то нужно, пусть скажет.
Она может заказать то, что нужно.
А тогда можно ещё у вас попросить
красочки белой и чёрной?
Подкрасить мне кое-что надо.
- Что?
- Пианино чиним.
Какое пианино? Ты по списку,
по списку давай.
Васильевич!
Ну, хорошо.
А можно ещё попросить у вас
проводочков шмоточек электрических?
- Вон.
- Что?
Я покажу. Вон лежат, вон.
Пойдём.
Какие ещё провода?
Какие ещё провода, Серёга? Ты чего?
Ты что-нибудь в электрике понимаешь?
Вот и не мешай,
а то при свечах сидеть будешь.
Ещё фрау Шиллер просила
пару лезвий для бритвы.
Ну, для станка.
Зачем ей бритва?
Дамские тайны.
Один момент.
Всё.
Куда ты, Серёга?
Пожалуйста.
Передайте это Марии.
- Кому?
- Фрау Шиллер лично в руки.
Её ещё и Мария зовут.
Не волнуйтесь, сделаю всё в лучшем виде.
Херр Дантес.
Герр Дантес.
Да один х…р! Спасибо, херр.
Пожалуйста.
От Советского инф…
Что это?
Приёмник. Трофимов сделал.
От Советского информбюро.
Войска Третьего Прибалтийского фронта
в результате умелого обходного манёвра
в сочетании с фронтальной атакой
сегодня, 21-го июля,
штурмом овладели городом Остров.
Ура!
Ура!
Есть связь, значится.
Ну, теперь повоюем.
Да.
Сегодня столица нашей Родины –
Москва – от имени Родины салютует.
Именно так.
К концу жизни Пушкин стремился
к тихому семейному счастью именно здесь.
В Михайловском.
«Пора, мой друг, пора.
Покоя сердце просит.
Летят за днями дни.
И каждый час уносит частичку бытия.
А мы с тобой вдвоём
Предполагаем жить.
И глядь – как раз умрём.
На свете счастья нет.
Но есть покой и воля.
Давно завидная мечтается мне доля.
Давно, усталый раб, замыслил я побег».
А ты что тут? На экскурсии, что ли?
Соскучилась я.
«… и чистых нег».
Послушай, интересно рассказывает!
Пушкин с этим… С Дантесом подрался.
Да я – хорошо. Иди слушай.
Не хочу я слушать.
Михайловское имеет
особое значение в творчестве поэта.
Я тебе покушать принесла.
Он был очарован сельской жизнью,
русской баней.
Тихо, тихо.
Клубникой.
Соскучилась я.
Тихо, тихо, тихо, тихо.
Красивая она у него была!
На сегодня достаточно.
Ты погодь, погодь. Ты чего с чемоданом?
Так я к тебе жить.
Благодарю вас. Это было великолепно!
Я никогда не думал,
что у Пушкина такая глубина!
Вы действительно лучший знаток
его творчества.
Фрау Шиллер, смею ли я надеяться…
Нет. Я хотел пригласить вас.
Я подумаю об этом,
когда у меня будет больше времени.
Я буду ждать. Да, вчера я передал
вашим подчинённым то, о чём вы просили.
И добавил от себя небольшой подарок.
Я думаю, вам понравится.
И с нетерпением жду нашей встречи
на поэтическом вечере.
Ешь, жуй давай скорее.
Вот так вот, ешь. Вкусно же.
«Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Иль от Перми и до Тавриды,
От финских хладных скал
До пламенной Колхиды,
От потрясённого Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?
Так высылайте ж нам, витии,
Своих озлобленных сынов.
Есть место им в полях России.
Среди не чуждых им гробов».
Принесли? Поставьте.
Извините, фрау Шиллер, забыл, заработался.
Кстати, вы у нас больше не работаете.
Как?
Личные отношения на работе –
это недопустимо.
А я что, виноват,
что она мне прохода не даёт?
Ну, влюбилась.
А почему это она именно вам
не даёт проходу?
Ну, женщины вообще мною интересуются.
А много у вас этих женщин?
Я их что, считал?
Всё, этот разговор бесполезен.
Завтра возьмёте расчёт
у господина Антипова.
Но я не всё закончил. Там ещё…
Неважно.
А у Пушкина вашего
тоже баб было много – и ничего.
Поставьте. Вы – не Пушкин.
А я лучше.
Чем?
Я красивше.
Вон отсюда.
Ты чего, Серёня?
Что? Собирайся.
Куда?
Куда? Да домой, к мамке своей.
Уволила меня Шиллер из-за тебя,
между прочим.
Гадина фашистская!
Я ей отомщу. Сама отсюда слиняет.
Теперь Юпатов меня точно
со свету сживёт, мразь! Давай бегом.
Прямо в глаз попал.
- А теперь – я.
- Нет, теперь – я.
Теперь – ты.
Да случай-то удобный. Можем напасть.
Они пойдут в музей,
а мы их там всех и прибьём.
Аль миной можно жахнуть.
В музее миной?
Нет, ну засада-то – она лучше.
Бой можем дать.
Но и с нашей стороны потери будут немалые.
Палыч, не шали.
А тогда мы им в другом месте
сюрприз устроим.
Серёга, Серёг!
Чего?
Серёг, партизаны электрощит раскурочили.
Весь музей без света.
А я здесь больше не работаю.
Меня фрау уволила.
Так что пусть вам Пушкин всё тут чинит.
Ну, Серёга, ну, выручай.
А я с ней поговорю.
Ну сейчас я оденусь.
Ну вот это точно партизаны.
Вы сможете это починить?
Не знаю. Работа – непростая.
Если справитесь, будете прощены.
Ну, варвары. Ничего святого.
Работает.
Ты сломал, да?
Да нет, партизаны, Васильевич.
Зуб даю.
Да какие партизаны?
Главное – и починил сразу.
Мог бы для приличия
повозиться хоть полчасика.
Что там возиться?
Два проводочка подсоединил. Плёвое дело.
- Подведёшь нас всех.
- Да не догадается она.
Нельзя мне в деревню,
там же Юпатов – гнида этот!
Развесят нас на деревьях тут из-за тебя.
Доброе утро, фрау Шиллер.
Наша новая встреча
не заставила себя долго ждать.
Доброе утро.
Извините, но это кровать Пушкина.
Я прибыл к вам из Берлина с распоряжением
из рейхсминистерства Розенберга.
«Эвакуировать ценные экспонаты».
Как вы себе это представляете?
В этих бумагах всё изложено.
С этого момента это ваша обязанность.
Организовать транспортировку
всех ценных вещей.
И составить на каждый объект
точную характеристику.
Насколько я помню,
этот музей собирались оставить здесь.
Это очень важно для нашего сотрудничества
с населением, для пропаганды.
Фрау Шиллер,
подчинение местных – это важно.
Очень важно.
Все ценные вещи будут
отправлены в Германию,
чтобы, скажем так,
покрыть возникшие расходы.
Все эти вещи имеют смысл только здесь.
И, кроме того, вы же сами утверждали…
Фрау Шиллер, в Берлине считают,
что из-за ваших лекций
солдаты и офицеры становятся… Как бы
это сказать? Эмоционально нестабильными.
Вы радостно рассказываете
о русских мыслителях.
Поэтах с негритянскими корнями,
между прочим,
И забываете, что немецкие
солдаты и офицеры
снова должны отправиться в свои казармы.
Сражаться против русских,
уничтожать партизан.
И, кстати, руководству рейха
Розенберга известно о вашей активности.
Но рассуждать об этом
не входит в мои полномочия.
Ну так…
Ну так действуйте
в пределах ваших полномочий.
Фрау Шиллер, фронт трещит по швам.
Советские войска
уже в 100-а километрах отсюда.
У вас есть неделя.
Да здравствует Гитлер.
А вы, кстати, сидите за столом Пушкина.
Принимайте работу. Пожалуйста.
Красиво!
Вы кто?
Трофимов Сергей. Я же говорил.
Вы – талант.
Почему вы не стали учиться?
Зачем? Я и так всё могу.
Славяне талантливы
но ленивы и нелюбопытны.
А чего это мы ленивы и нелюбопытны-то?
А это ваш Пушкин сказал.
Ну опять вы про Пушкина. Больше
ни о чём говорить не можете, что ли?
Что вы… Что вы себе позволяете?
Я позову охрану.
Пушкин барином был, валялся тут на диване.
В потолок поплёвывал, стишки пописывал
и девок местных щупал.
А люди ему жратву готовили.
И после этого он утверждает,
что мы ленивы.
Ну просто обидно стало. Извините.
- Поэзия – это великий труд.
- Да?
Вы хотя бы читали Пушкина?
Ну, достаточно, что мы им гордимся.
Вы вот необразованны.
Вы… Как это по-русски?
Вы – тёмный человек. Вы –
способный, да, но вы – невежественный.
Это потому, что я читаю плохо?
Просто некогда было учиться.
Зато я вот этими руками всё делать могу.
А ваш Пушкин мог что-нибудь делать?
Нет? Починить что-нибудь?
Гвоздь вбить? Да ни хрена!
У него вот такие вот когти были!
Ну, ногти у Пушкина вашего.
Не нашего, а вашего Пушкина.
Ну да, нашего, нашего Пушкина. Да.
Вот зачем вы ходите на экскурсии?
Стихи вот вы красиво читаете, так душевно!
До слёз.
И ноги у вас красивые!
У наших баб таких нет.
Вы не должны так со мной говорить.
Почему? Я правду сказал.
Серёг!
Отдохни. Давай выпьем.
Рюмки ты спёр?
Ладно. Что спёр? Взял из витрины, верну.
Ага.
Вопрос к тебе есть насущный.
Как думаешь, как планируешь дальше?
А что планировать? Как будет – так будет.
Ну не скажи.
Смотри, как немцы готовятся.
По всему периметру сооружения строят.
Это значит, что наши пойдут.
Будут шарашить и те и другие.
А мы тут – по центру.
И что будет?
И для тех и для других врагами будем.
А нам с тобой музей спасать, Серёг.
Ну не зарывать же его в лесу.
Ну в самом деле.
Что делать-то будем?
Не дрейфь, Васильевич,
что-нибудь придумаем.
Плёвое дело.
Если они нас раньше не поприкончат.
А голосистая она – вот эта фрау.
А я знаешь что думаю? Мужика у неё нет.
Есть у неё мужик.
Кто?
Пушкин.
Музыка Фридриха Ницше,
стихи Александра Пушкина.
«Заклинание».
В оригинале Пушкин звучит лучше.
Вот ты где?
Тихо, тихо, чего ты? Не дёргайся.
А я думал, убили тебя.
Или к партизанам сбежал.
А я работаю у фрау Шиллер.
Чего?
Угу.
Ещё скажи, сама попросила.
Да.
Виталий Андреевич, может,
выпьешь с нами, а?
А я на работе-то не пью.
Так что, Трофимов, это как называется?
Правильно, дезертирство.
А за это – к стенке.
А это не ко мне. Это к фрау Шиллер.
Ладно.
Спросим.
Пошёл спрашивать, сука!
Фрау Шиллер,
благодарю вас за занимательный вечер.
Господин Занглер!
Большое спасибо
за прекрасно организованный вечер!
Я слышал новости.
Скоро начнётся наступление.
Никаких больше экскурсий.
И снова грязь, кровь.
Было бы так хорошо
ещё ненадолго составить вам компанию!
Побыть вдали от войны.
У вас такая чудесная улыбка!
И такие прекрасные глаза!
И ещё у меня красивые ноги!
Да. Я не осмелился это сказать.
Вы, вероятно, уже заметили,
как я к вам отношусь.
Было довольно трудно не заметить.
Почему вы смеётесь?
Странная война.
В чужой стране в имении Пушкина
потомок Дантеса поёт романсы.
А потом ухаживает
за правнучкой поэта Шиллера.
Большое спасибо за вечер. Поезжайте уже.
Я вас люблю.
Фрау Шиллер! Я извиняюсь.
Юпатов.
Благодарю.
Доброй ночи.
Фрау Шиллер, разрешите?
Что вам ещё нужно?
К вам подходил Юпатов – начальник полиции.
Он сказал, что вы – дезертир.
Нет, он хочет меня к себе забрать,
а я не хочу.
А почему не хотите?
Ну, он – упырь! Мразь!
Знаете, есть такие люди,
которым нравится убивать.
А вам не нравится?
Почему вы не на фронте?
Да я уже своё отвоевал в войну.
В нашу – гражданскую.
По молодости убивать ведь легко.
Что там? На курок нажал, не думаешь.
А потом мне как самому по башке-то
прилетело – осмысление пришло.
У меня всю семью перебили.
Получается, в наказание.
Нельзя убивать, нельзя. Нельзя.
Ну я с тех пор зарёкся
больше оружие не брать.
А Юпатов заставит.
Я сказала ему, что вы нужны здесь.
Мне.
Спасибо, Мария.
Даже по имени уже. Держите дистанцию.
Хорошо. Просто вы – хорошая.
Вы не похожи на вот этих вот.
Только не надо больше комплиментов.
Сговорились вы сегодня все, что ли?
Но я для вас всё что угодно сделаю.
Что, например?
Всё что хотите.
Всё, что я хочу, вы мне дать не сможете.
Фрау Шиллер, следуйте за мной.
Майор Занглер просит вас явиться.
Срочно. Это недалеко отсюда.
Роскошное окончание вечера,
не правда ли, фрау Шиллер?
Вы думаете, ваша ирония сейчас уместна?
Моя ирония – ничто по сравнению с тем,
что здесь сегодня произошло.
Я вас предупреждал, что ваше
заигрывание с врагом плохо закончится.
Но вы мне не поверили.
Вам, кажется,
очень нравится выступать просветительницей
этого проклятого порабощённого народа!
Вы обвиняете меня?
Кого же ещё? Это же вы собрали
здесь всех штабных офицеров.
Да к тому же на плохо охраняемой улице.
Лучшей мишени и не придумаешь.
Бедный барон Дантес!
Если бы он пал хотя бы в бою,
как солдат, но нет.
Он умер бездарно и глупо.
Читая стишки и распевая романсы.
Я не считаю это глупым.
Фрау Шиллер, у меня сегодня
совершенно нет больше сил с вами ругаться.
Я доложу вашему руководству
об этом инциденте.
Я надеюсь, что вы наконец
уберётесь отсюда со своим барахлом.
Не забудьте рассказать своему начальству
о том, как вы убили этого мальчика.
Я уверен, что вы найдёте способ
унять свой зуд к просвещению.
Хватит церемониться с этими животными.
Объявите населению,
что если в течение 24-х часов
нам не сдадут расположение партизан,
десять человек будут публично казнены.
«Ах лето красное, любил бы я тебя,
Когда б не зной, не пыль,
Не комары да мухи!»
Господин Антипов,
я прошу вас, не читайте стихов.
Простите, не буду больше. Знаете, фрау,
вы сами нас заново заразили Пушкиным.
Уже третий за неделю.
Почему его не хоронят?
Может быть, не заметили?
Или принесло откуда-то?
Места-то у нас дикие. Видите?
Мамаш, может, чай подашь?
А, Алексеевна?
Ну коли не жалко, конечно.
Анисья Петровна,
что ты мои серёжки не носишь, а?
Дорогие больно, Виталий Андреевич.
Да врёшь ты всё.
На рынке на жратву обменяла.
С дезертирами путаешься.
Слушай, а ты часом не партизанка? Нет?
Да коли б я знала, откуда они,
ни за что бы не взяла.
Тю!
А кто тебе сказал-то?
Хотя я догадываюсь.
А я, между прочим,
тебя у него в музее искал.
А ты вон домой прибежала.
Серёга целыми днями работает.
И днём и ночью трудится.
Это да. Трудится. И днём и ночью.
Особенно ночью. Ой, трудится!
Трудится.
Чего ты такое говоришь-то?
Ну, ничего. Видишь, немка
его при себе держит.
Говорит: «Очень ценный сотрудник».
«На все руки мастер», – говорит.
И не только на руки.
Неправда всё это. Не верю я.
Да ты не тужи.
Есть и получше него.
Нет лучше.
Вот так, ага.
Аккуратно. Ага.
А вы?
А я… А я пешочком.
Мне ещё в посёлок надо.
Там сесть-то всё равно некуда.
Вот. Серёга, под твою
личную ответственность, понял?
Ага, очень хорошо. Очень хорошо.
Что вы делаете?
Похоронить надо.
А то ведь как-то не по-божески.
Это не ваша забота.
Ну пускай лучше гниёт, воняет,
реку портит.
Хорошо. Давайте.
Не курю. Спасибо.
Как ваши успехи? Научились читать?
Да плёвое дело.
«Что день грядущий мне готовит?
Его мой взор напрасно ловит.
В глубокой мгле таится он. Нет нужды.
Прав судьбы закон.
Паду ли я, стрелой пронзённый,
Иль мимо пролетит она?
Всё благо.
Бдения и сна приходит час определённый.
Благословен и день забот,
Благословен и тьмы приход».
Дальше продолжать?
И сколько же вы знаете?
Да всё. По радио
часто передавали. Я запомнил.
Продолжайте.
«Забудет мир меня, но ты, ты, Ольга,
Скажи, придёшь ли, дева красоты,
Слезу пролить над ранней урной?
И думать: "Он меня любил, он мне единой
Посвятил рассвет печальный жизни бурной".
Ах, Ольга, я тебя любил!
И каждый взял свой пистолет».
Я помню, помню, сейчас.
«Теперь сходитесь.
Хладнокровно, ещё не целя,
Два врага походкой твёрдой
Тихо, ровно четыре перешли шага.
Свой пистолет тогда Евгений,
Не преставая наступать,
Стал первым тихо подымать.
Но как раз Онегин выстрелил».
Это невероятно! «Пробили часы урочные.
Поэт роняет молча пистолет».
Очень хорошо.
Продолжайте.
«Весна, весна – пора любви.
Какое томное волненье в моей душе,
В моей крови!
С каким тяжёлым умиленьем
Я наслаждаюсь дуновеньем
В лицо мне веющей весны
На лоне сельской тишины!
Или мне чуждо наслажденье?
И всё, что радует, живит, всё, что ликует
И блестит, наводит скуку и томленье?
Но грустно думать,
Что напрасно была нам молодость дана.
Что изменяли ей всечасно,
Что обманула нас она.
Что наши лучшие желанья, что наши
Свежие мечтанья истлели быстрой чередой.
Как листья осенью гнилой.
Несносно видеть пред собой
Одних обедов длинный ряд.
Смотреть на жизнь как на обряд.
И вслед за чинною толпой идти, не разделяя
С ней ни общих мнений, ни страстей».
Что вы делаете?
Да ладно. Чего там?
Ты крыльцо поправил?
Я поправлю, поправлю.
А гнездо аистам починил?
Починю. Починю.
Как раз в сарае колесо лежит. Починю.
Почини, пожалуйста.
Говорят же, улетит аист – жди беды.
Починю, починю.
Люд, глянь.
- Это что, Серёжа наш?
- Ага.
- С немкой?
- Ага.
Вот кобель!
Ну и молодца!
Доброе утро. Уже проснулись?
Кто рано встаёт – тому Бог подаёт.
У нас так говорят.
А я вам кашку принесла.
Форму почистить?
Шлюха! Шлюха!
Грязная шлюха!
Что я наделала?
Давай. Пошла.
Родненькие, за что? Мы ничего, что ж…
Родненькие! Да что ж такое?
Быстрее, я сказал!
Мама, мама!
Вы чего, ребята?
Вася, Васенька! Сыночек!
Что ж вы делаете? Творите-то что?
Люди добрые, что делается?
Что ж это делается-то? Вася! Вася!
Сыночки! Да что ж вы делаете-то?
Что ж вы делаете-то, люди добрые?
«Преступные действия бандитов
против солдат
и офицеров великого рейха продолжаются.
Если незамедлительно расположение
партизан не будет выдано властям,
эти десять человек будут повешены.
И так будет, пока будут продолжаться
диверсии против законных властей».
Виталь!
Виталь, ты что наделал-то?
Мать-то с сеструхой зачем?
Они же свои, Виталь.
Ты что? Мать же 100 раз тебя кормила.
Бати наши вместе,
мы же в школу с тобой завсегда.
Ты чего?
Не надо, Виталь. Бога-то не боишься?
Я в Бога, Андрюха, не верю.
А коли ты веришь, ты его спроси.
Может, он тебе поможет.
Виталь!
Что тебе нужно?
Ты плачешь?
Это дождь.
Беда там.
Там на площади людей
держат как заложников.
Грозят завтра повесить.
Они не виноваты. За что?
Так нельзя.
Они все там. Воронина с матерью.
Спаси, спаси. Ты же можешь.
Маша! Заступись.
Ты её любишь?
Нет.
Уже нет.
А меня?
Глянь-ка.
Тише, тише, батю разбудишь.
Партизан голожопый!
Атас!
Тихо, тихо, тихо.
Что ж ты орёшь-то?
Не ори, не надо.
Тихо, тихо, пацан. Не надо.
Немцы.
К бою.
Бабы и дети – на запаску.
Пацаны, убегайте.
Быстрее.
Занять оборону.
На запаску.
Пошёл. Командир.
На запаску.
Уходи к реке, уходи. Ваня!
Ваня! Ваня! Ваня!
Мама, мама!
На запаску.
Старлея убило.
Все экспонаты должны быть собраны
и готовы к отправке.
Что случилось?
Музей эвакуируют.
Для этого, что ли, ящики-то? Погоди,
ты же говорила, что Пушкин здесь нужен.
Хотя бы его спросили,
хочет он с вами ехать или нет?
Понятно.
Грузу требуется сопровождающий. И мне.
Если хотите, Сергей.
А что я там буду делать?
Я же для вас второй сорт.
Ты – не второй сорт. Ты – первый.
Ты – самый высший сорт.
Да, да.
Я позабочусь о тебе.
Ты особо-то не переживай.
Я о себе сам позабочусь.
Привык. Вот Васильевича
возьмите, он спит и видит.
Вот обложило!
Я не могу так – с кондачка.
Надо подумать. Всё-таки тут родина.
Видишь, я даже немецкого не знаю.
Я не могу без тебя жить.
Спасибо тебе.
Плёвое дело.
Доделай ящики, пожалуйста. Поторопись.
Как будем мстить, Палыч?
Мстить? Они опять заложников возьмут.
Здесь, значится, неделю посидим.
К нашим пробираться будем.
Как же нас нашли?
Может, с самолёта?
Не было самолётов. Наши бы увидели.
А чего тут гадать?
Кто-то сдал из наших.
Это точно кто-то из наших.
Ну чего, Андрюха?
Рассказывай, что там – в посёлке?
Заложников отпустили.
А, ну вот, отпустили!
Сестре о нас говорил?
Мужики, вы чего?
Чего вы на него набросились?
Трофимов с немцем путался.
Говорил я, ему верить нельзя.
Невесту спасал, ясно же.
А, может, перед немкой выслуживался.
Тащите его сюда.
Здесь разберёмся, кто там кого спасал.
А не пойдёт – кончайте. Понятно?
А ты сестру и маму приводи.
Нечего им полицаям глаза мозолить.
Понял?
Икона местного стиля. Очень редкая.
Много ошибок.
Исправляйте.
Фрау, позвольте спросить?
Музей увозят в Германию?
Музей эвакуируют в Германию.
Подальше от боевых действий.
Вы что-то хотели сказать?
Или возразить?
Нет.
Тогда всё. Идите работайте.
Привели предателя.
Чего вы, мужики, чего вы?
Братцы, чего вы?
Мы тебе, Трофимов, никакие не братцы.
Ты, ты немцам рассказал,
где отряд находится.
Сколько людей положили!
Не бери грех, Палыч.
Не предавал я, ей-богу!
Вы же меня знаете, я радио вам. Я стрелять
не могу, контужен, но я не предавал.
Не предавал, Палыч.
Кончайте его.
Ей-богу!
Обождите. Дайте сказать. Сказать дайте.
Вы же люди, не звери, братцы.
Братцы, ребята!
Ребята, Палыч, ребята!
Там Пушкина нашего увозят.
А при чём здесь Пушкин?
Музей, всё в Германию везут.
Нам это надобно,
потом же сами жалеть будем.
Спасите Пушкина.
Демьян! Кончай его.
Ой, Господи, спаси!
Господи, спаси и сохрани, Господи!
Хватит. Хватит.
Хватит. Пустите его.
Пустите его, он ни при чём.
Палыч, это я.
Андрей!
Расположение отряда выдал я.
Мать пожалел.
И сестру.
Андрей!
Это ты, ты, тварь, во всём виноват!
Это ты во всём виноват.
Из-за тебя и немки твоей.
Ты виноват.
Палыч, прости брата, не виноват он.
Серёга виноват.
Я – не Господь Бог, чтобы всех прощать.
Пол-отряда положили.
Сын мой пропал.
Я здесь.
Ваня! Ваня!
Ваня, Ваня!
Ваня, Ваня, Ваня!
Ваня!
Нашёл его.
Весь лес обыскал.
Ваня, Вань!
Андрей!
Сынок, сынок!
Кто здесь?
Давно хотел примерить.
Сергей, погрузка – завтра.
Я знаю. Я не поеду с тобой.
С вами.
Я поняла.
Ты – вор, Сергей.
Это вам не принадлежит.
Я это уже слышала много-много раз.
Теперь послушай меня. Отдайте.
Серёжа, я позову охрану.
Вам, русским, вам на Пушкина наплевать.
Вы не умеете ценить то,
что вам принадлежит.
И вы не можете этим владеть.
Поэтому этим владеть будут другие –
те, кто способен это оценить.
Я спасаю вашего Пушкина от вас.
Вы ещё как дети.
Вы малообразованны.
Занглер прав. Вы ещё…
Вы – дикие, вы – непросвещённые люди.
Мы – дикие?
Полсотни цыган расстрелять – это как?
Стариков, женщин, детей, а?
Культурная нация?
Ты чего говоришь? Ты соображаешь
вообще, а? Задержи отправку.
На день. Я тебя прошу.
Маша, я прошу тебя.
Маша!
Ты мне всё врал.
Ты меня просто использовал.
- Нет.
- Да.
- Нет.
- Да.
Зацепила ты меня.
- Зацепила ты меня.
- Зацепила?
Серьёзно зацепила.
Но у нас ничего не получилось.
Разные мы, пойми.
Ну зачем себя обманывать, а?
Давай расстанемся.
По-людски, по-человечески. Я прошу тебя.
Я тебя прошу, задержи на день.
На день задержи, я прошу тебя. Задержи.
- Нет, нет.
- Я прошу тебя, задержи. Я прошу.
Отпусти меня.
Я не могу. У меня приказ.
У меня тоже приказ.
Вот каждый и будет его выполнять.
На.
Потеряла тогда, на.
До свидания, фрау.
Добрый день, фрау Шиллер.
Готовитесь к путешествию, да?
Всё-таки уезжаете, да?
Господин майор,
у меня нет времени на разговоры.
Грузите осторожнее.
Трофеи всё-таки принадлежат победителю?
Не так ли?
Не так ли? Возможно, я смогу подобрать
что-нибудь для своей мюнхенской квартиры.
Все экспонаты описаны и учтены.
И отправляются в Германию.
А это вы тут для себя припрятали, да?
Вандал!
Фрау Шиллер, фрау! Возьмите нас с собой.
Я должен сопровождать музей.
Я нужен музею.
Как я вас возьму? На вас нет пропуска.
Ну хоть бы до Риги, а?
Хорошо, только до Риги. Но без неё.
Как?
Ведь музею нужны только вы?
Мы остаёмся.
Садитесь. Оба.
- Я не поеду.
- Спасибо. Поедешь.
- Не поеду.
- Едем. Я сказал, едем.
Ну давай уж. Ну давай уж. Давай.
Пошли.
Пошли, пошли, пошли.
Что я телом и душой
в жизни и смерти соединюсь
со спасителем моим – Иисусом Христом.
Господи, прости нам грехи наши
и избавь от страданий.
И освободи от смерти.
Кузенька, нет, нет.
Крыльцо поправить надо.
Аистам гнездо починить, Кузь.
Прости.
Ну ты же понимаешь,
что я ж без тебя не могу.
Кузь, Кузенька, нет, нет, нет.
Кузенька, нет.
Кузенька мой, нет.
Кузенька, нет. Кузенька, боже, нет!
Он – наш.
Целая. Слава богу!
Едем.
Не дай ему уйти.
Шашок!
Догнать. Догнать его.
«Он из Германии туманной
Привёз учёности плоды.
Вольнолюбивые мечты,
Дух пылкий и довольно странный.
Всегда восторженную речь.
И кудри чёрные до плеч».
«От хладного разврата света
Ещё увянуть не успев,
Душа его была согрета
Приветом друга, лаской дев.
Он сердцем милый был невежда!
Его лелеяла надежда.
И мира новый блеск и шум
Ещё пленяли юный ум.
Он забавлял мечтою сладкой
Сомненья сердца своего.
Цель жизни нашей для него
Была заманчивой загадкой.
Над ней он голову ломал
И чудеса подозревал!»
Цель жизни была загадкой и для Пушкина.
И для нас для всех он оставил загадку.
Великую загадку творчества.
Как при, возможно, иллюзорной
лёгкости жизни
создать такие глубокие
монументальные произведения?
Пушкин достиг своей цели.
И помог достичь её тысячам,
сотням тысяч людей на всей земле.
Он и сейчас здесь незримо.
Потому что он всегда здесь был,
есть и будет.
В своём самом любимом месте
на нашей маленькой планете.
Я это чувствую.
Надеюсь, и вы тоже почувствовали.
Спасибо вам большое.
Экскурсия закончена.
Приезжайте к нам ещё летом.
В день его рождения.
До свидания.
Простите, я есть студент
из университета Гутенберга.
Моя мама просила передать вам это.
Она всегда считала, что этому место здесь.
Это же… Как это?
Кто ваша мать?
Она работала здесь во время войны. Мария.
Она очень любила Пушкина.
Не может быть.
Этого не может быть.
Я ему всё отдал, как ты просила.
Он спрашивал о тебе,
а я не смог ничего рассказать.
Я ведь, по сути, так мало знаю!
Мам, ты плачешь?
Идёмте, Александр Сергеевич.
 

////////////////////////////