SOS над тайгой (1976 год). Фразы и цитаты из фильма

«SOS» над тайгой — советский стереоскопический художественный приключенческий драматический фильм 1976 года режиссёров Аркадия Кольцатого и Валентина Перова, снятый на киностудии «Мосфильм». Фильм снят по мотивам повести В. Чивилихина «Над уровнем моря».

Все фразы и цитаты

 - "Поспела по лесам ежевика,
Таёжный бесконечен простор.
И горы выше птичьего крика,
А люди выше леса и гор.
Дорога нас куда-то забросит,
Но всюду есть закон у тайги.
И если кто-то помощи просит,
Ты откликнись и ему помоги.
Вершины серебрятся снегами,
Петляет по ущельям река,
А рядом над людьми и орлами
На скалах притаились века.
Дорога нас куда-то забросит,
Но всюду есть закон у тайги.
И если кто-то помощи просит,
"SOS" НАД ТАЙГОЙ
Ты откликнись и ему помоги.
Ты где-то далеко за дымами,
Но слышу я навстречу шаги.
И значит, не тайга между нами,
А только половина тайги.
Дорога нас куда-то забросит,
Но всюду есть закон у тайги.
И если кто-то помощи просит,
Ты откликнись и ему помоги".
- Письма прилетели.
- Почту сбросили.
- Ты напрасно меня поправляешь,
я хорошо говорю по-русски.
Я сказала то, что хотела сказать.
(все шумят)
Пойдём, узнаем, какие нам
прилетели письма.
- Самое важное письмо
я жду от тебя, слышишь?
- Я его почти написала.
Пошли?
- Ну так как же с письмом?
- Не торопи меня.
- Лайма. Лайма.
- Вот тебе пока моя телеграмма.
- Никонов. Севастьянов.
- Бери, бери письмо.
- Жамину. Жамину...
- Жамину Александру.
Братцы, Жаме!
- Трудишься, снайпер.
- А что?
- Да ничего.
Сила есть, ума не надо.
- Вали-ка ты отсюда, очкарик,
пока я тебе пенсне не попортил.
- Очки - чепуха. А за то,
что дерево портишь...
- Каждому своё.
Ты вон на глазах у всех девку
портишь... и сходит, начальничек.
- Вы, Жамин, очень большой дурак
или совсем злой человек.
- Он просто злой дурак.
- Ты что же, бить меня будешь,
профессор, а?
- Витя, не смей!
- Брось нож. - Витя!
- Жама, Сашок, письмецо тебе!
- Врёшь.
Некому мне.
- Витя, видно, на перевале непогода.
Почту с попутным самолётом сбросили,
значит, вертолёта не жди,
а Сонц требует отчёты в срок.
Слышал?
- Конечно. Она ж у меня радистка.
- Ещё не у тебя.
- Ну, что делать будем?
Он вчера глотку драл,
сейчас опять орать будет.
- На то он и начальник.
Да вы не беспокойтесь, пешком пойду.
60 верст, два дня хода,
одна ночёвка, всего и делов-то.
- Одного в тайгу я тебя не пущу,
не положено, сам знаешь.
Эх, Сонц!
Сократил он у нас Тобагоева,
а с таким проводником -
хоть на край света.
- Зато штатную единицу сэкономили.
- Да...
- Вот он, начальник.
А я тебя, Палыч, с собаками ищу.
На вот, подпиши.
- А что это?
- Расчёт беру.
- А работать кто будет?
- Я всё помню, Палыч.
И что работу дал,
и что перед Сонцем за меня постоял.
Только надо мне.
Вот так надо.
- Витя!
- Да?
- Вот спасибо, спасибо, начальник.
- Его благодари.
- Его? Его-то как-нибудь отблагодарю.
- На базу пойдёте вдвоём.
Захватишь вместе с отчётами
о таксации
остаток денег по ведомости,
бухгалтерия там концы подчищает,
требует.
Отправляйтесь завтра пораньше
и держитесь правого берега Кыги.
Это самая короткая дорога.
Мне её Тобагоев показывал.
Места хоженые, понятно?
- Не в первый раз в горы идти.
Чего мудрёного-то?
Река, как ни крутись, в низину
выведет, а там и база.
- Ну что, Витя, доволен попутчиком?
- Ещё бы.
Мы с ним с первого взгляда
полюбили друг друга.
- Это точно.
- Сергей Павлович, база.
(по рации): - Симагин! Симагин!
Симагин, ты?! - Да.
(по рации): - Что ты за человек, а?
Симагин, где отчёты, где деньги?
Как слышишь? Приём.
- Зачем ты согласился идти
с этим человеком?
- А что?
- Разве не слышал, какая слава о нем?
- По инструкции в одиночку нельзя,
дорога опасная.
Да ты не волнуйся, Лайма.
- Жамин ещё опаснее.
Ты же знаешь, как этот тип
ненавидит тебя.
- Ты не волнуйся.
Волков бояться - в лес не ходить.
- Писать не надо.
Где меня найти, знаешь.
Как вернёшься на базу,
бери расчёт, и сразу ко мне.
Хватит нам по тайге мыкаться.
- А куда махнем?
- Потом расскажу, если получится,
как задумал.
Постой.
Дальше не ходи и помни про уговор.
- Ну, будь здоров. Удачи тебе.
- Пошли, Ромео.
- Потопали, Тибальд.
- Чего?
- Будь осторожен.
(динамичная музыка)
- Слушай, Симагин
не об этой дороге говорил.
Жамин, а ты уверен,
что этот путь на базу короче?
Да. Что-то не очень-то здесь
хоженные места.
А ты с дорогой не напутал?
- Напутал, не напутал,
вертать не будем.
Первым пойдёшь?
- Как хочешь.
(напряжённая музыка)
- Что труса-то играешь?
- С моими глазами только в цирке...
- Брось страху-то нагонять.
Кидай карабин.
(тревожная музыка)
(хруст дерева)
Держись, кому говорю!
Давай. Вот так.
- Дай покурить.
(слышен вой волков)
- Видал, как в этом мире
все друг друга любят?
- Так то ж звери, Саш.
- Ну конечно, человек -
это звучит гордо.
Только мы с тобой
вроде как млекопитающие.
- Образованный ты, спасу нет.
И про Шекспира знаешь,
и про фауну, и про флору.
- Тюряга хоть кого образует.
- А за что сидел?
- А за что сидят?
За собственную глупость.
Схлестнулся в пивнухе вот с таким,
вроде как ты,
ну он мне на психику давить,
а я ему кружкой по черепу.
А, вспоминать противно!
А у тебя с Лаймой всерьёз или так?
- Видишь ли, с женщиной надо либо
всерьёз, либо вообще никак.
- Про неё небось думал, когда
под тобой бревно-то хряснуло.
- Нет, про тебя.
- Боялся, руки не подам?
- Что не успеешь, боялся.
- Доверяешь, значит? Ну-ну.
- Зря ты, Жамин, с плотом затеял.
Реки здешние с норовом.
- А пёхом лучше? И так о камни
все ноги побили.
А Кыга - река сплавная.
Видал, сколько древесины позастряло?
Иди веток для плота нарежь.
Держи.
Ты чего копаешься-то?
- Да вот, порезался.
- Да зачем ты тряпкой-то, раззява?
Пеплом посыпь и нож оботри.
(тихая музыка)
Не хуже вертолёта скорость!
К вечеру на базе будем!
- К берегу давай!
- Чего?
- Перекат не пройдём!
- Эх ты, мать честная!
Похоже, и впрямь не проскочим.
Прыгай, ну!
Держи!
- Прыгай же, прыгай!
Ну, держись.
- Пошли.
- Здесь заночуем или поднимемся?
- Замерзнем здесь.
Сыро, и дровишек маловато.
Будем подниматься.
Главное сейчас - костер.
Как со спичками, не промокли?
- Доплавался, Тур Хейердал.
Говорил же тебе, пёхом надо, пёхом.
- Заткнись.
(тревожная музыка)
- Да, попали.
Не иначе как денька два
по твоей милости плутать будем.
А меня люди ждут.
- Люди!
Начальника боишься, вот и всё.
Потому и трясешься,
как собачий хвост.
- Жамин, а Жамин, может, порубаем, а?
- Отстань.
- Была бы честь предложена.
Как хочешь.
- Его люди ждут. Да кому ты нужен?
Пропади мы с тобой в тайге,
никто и не тряхнется.
Разве только Симагин.
Ему заново отчёты составлять,
да бухгалтерша вздохнет, когда
эти полторы тысячи списывать будет.
А напишут и спишут, и дело с концом.
Поплачет твоя Лаймочка
с недельку и перестанет.
Говорят, за ней базовый радист
увивается. Вот она с ним и утешится.
- Надеялся, человек. Всё-таки свинья.
Извинись!
- Чистенький, гордый,
принципиальный, командует!
Только мой начальник
в тюряге остался,
а в тайге, у кого зубы длинные,
тот и хозяин.
Запомни это, фраер.
Я тебе серьезно говорю.
- Извинись!
- Из-за каждой сучки извиняться.
- Брось нож!
- Держи.
Страшно?
- Ох, какая же ты скотина!
- Я тебя и без ножа
голубые бока сделаю.
- Орудие труда не забудь, дешевка.
- Здравствуй, Лайма. Что новенького
в нашем большом и яростном мире?
- Хорошо, что пришли.
- Да?
- Сонц ищет вас второй день,
и каждый раз, когда ему отвечаешь,
что вы в тайге,
сильно-сильно ругается.
- А он не сказал, зачем
я ему понадобился?
- Товарищ Сонц не считает
нужным разговаривать с радисткой
и здороваться тоже.
- Соедини меня с ним, я ему сейчас
выдам за невоспитанность.
- Экспедиция, Экспедиция,
я Третий, я Третий.
Начальник партии Симагин просит
соединить его
с начальником экспедиции Сонцем.
Как слышите? Прием.
(по рации): Третий, Третий,
я Экспедиция, я Экспедиция.
Привет, Лайма, это я, Коля, слышу
хорошо. За Сонцем послали. Прием.
- Очень хорошо.
Ну, скучаешь без Вити?
- Разве за четыре дня можно
соскучиться?
А вообще-то,
мне его очень не хватает.
(по рации): Симагин, какого черта?!
Ты мне что, квартальный отчёт
завалить желаешь?
Ведь договорились же, что Легостаев
с материалами по таксации
должен быть у меня не позже 20-го,
а сегодня у нас 22-е!
Где отчёты, где деньги?
Четыре дня жду его здесь, как
проклятый! Ты слышишь меня?
Почему молчишь, Симагин?
- Четыре дня?
Значит, он не дошёл.
(азбука Морзе)
(напряжённая музыка)
- Кончай работу, Легостаев
с Жамой пропали!
- Довольно трепать.
- Чего "трепать"?
По всей тайге шухер идёт.
Симагин велел в столовке собраться!
Давай быстро, давай!
- Пропал. Кто-то, а Жама - шалишь!
Не пропал Жама!
- Встань в очередь.
- В очередь встань.
- Никак Жамин?
- Где?
- Вот тебе на.
Сашка, да ты откуда взялся?
- А что?
- Да то, что наши леспромхозовские
вас вторые сутки по сопкам шукают.
Людей с работы сняли!
- Ну и пусть шукают,
коли им делать нечего.
- Погоди, а техник где? Легостаев?
- Я ему не нянька!
- Нет, ты постой.
С этим надо разобраться.
Здесь что-то не так.
- Да иди ты.
- Иван, держи его! Держи.
(звонит телефон)
- Сонц слушает. Что?
Задержали, где?
Да-да, сейчас еду.
Кто это тебя так разукрасил?
Встать, когда с тобой разговаривают!
- Да не может он встать.
Брюки-то без ремня не держатся.
Исхудал, небось, пока по тайге
волком бегал.
- Развязать, и в машину.
Саша! Саша!
- Ну и сволочь ты, Жамин, люди
двое суток из тайги не вылезают:
не заблудился ли? Не случилось ли
чего? А ты вон он, красавец какой!
Нет, ты мне лучше объясни,
как ты на станции оказался?
- Драпануть собрался.
- Молчишь? Легостаев где?
- Заладили: где, где?
Я ему не нянька!
Поругались и разошлись.
- Так.
- Каждый сам по себе.
- Не знаешь, значит?
Ну а деньги такие у тебя откуда?
- Заработал.
- Ой ли?
- Считаешь, начальник, что у тебя
такие деньги не заработаешь?
- Такие?
Нож этот твой?
- Мой!
- А кровь на нем чья?
Вот эта, засохшая?
Может, тоже не знаешь?
Ну так я тебе скажу.
И что у тебя с Легостаевым
на Кыге случилось,
и откуда у тебя эти деньги,
и как ты за 10 верст от базы
на станции оказался!
- Привет!
- Мое нижайшее.
- Здрасте, товарищ Сонц.
- Входи, Кравченко.
На ловца, как говорится, и зверь
бежит. Вот полюбуйся.
- Так. Задержанный,
пройдите в приемную.
А вы, товарищи, присмотрите за ним.
- Ага.
- Товарищ Сонц.
Мы тут с ним валандаемся,
а на станции груз лежит.
- Ах ты черт.
Сдашь его Тобагоеву, пусть в бане
запрет. - Ага.
- Это что же у вас, камера
предварительного заключения, что ли?
- А ну, пошёл, пошёл.
- Эх, парку бы сюда да веничек.
- Иди, иди!
- Оботрешься.
- Мое почтение, отец.
- Здравствуй.
- Ну иди давай!
- Иди, я тебя не трогаю!
- Что, добавить, что ли? Двигай!
На, держи.
- Глаз с него не спускай.
- Можно, однако.
- Это кто ж его так,
под орех разделал?
- Леспромхозовские хлопцы
на станции поймали ну и...
Бежать, подлец, собрался.
- Ну вот на хлопцев этих мне
списочек дайте. - Зачем?
- Как зачем? Что задержали Жамина,
спасибо им скажем,
но учинять самосуд -
это разобраться надо.
- Ну, с хлопцами мы тут
сами разберемся.
А сейчас самое главное...
- Самое главное сейчас и всегда -
закон соблюдать.
А эти хлопцы закон преступили.
- Слушай, Кравченко,
ты человек или устав ходячий?
- Человек.
- А известно тебе, что этого
Жамина с Легостаевым
двое суток как без вести
пропавших ищут?
- Ну как же не знать?
"СОС" вон над тайгой.
Одного не пойму, если парня
нашли, зачем же бить?
- Ха, бить. Да его,
сукина сына, убить мало.
- Это как понимать?
- А так.
У Жамина большие деньги
обнаружены и нож в крови.
А Легостаев, между прочим,
казенные деньги с головного нес.
- Так. Насчёт ножа и насчёт денег
откуда знаете?
- Ну как откуда?
По моему приказанию обыскали его,
я лично предварительный
допрос учинил.
Да поймёшь ты, наконец,
что тут убийством попахивает?
- Здесь, товарищ Сонц,
с вашей стороны
нарушением социалистической
законности попахивает.
И об этом я обязан предупредить.
- Ты умом тронулся, что ли?
Мы тут убийцу поймали, а ты...
крючкотворством занимаешься.
- Что поймали, хорошо,
это мы в приказе отметим.
А что Жамин убийца - это никем
не доказано. А раз не доказано,
деликатно надо, и никакой
чтоб самодеятельности. Понятно?
Вот приедет следователь, разберется.
Позовите Жамина.
- Нет его, в бане заперли.
- Это как? Без охраны?
- Я распорядился к нему Тобагоева
приставить с ружьем.
- Тобагоева? А чего ж его
в поиск не взяли?
- Стар он, еле ноги волочит,
пожалели мы его.
(смеётся)
- Ой, интересные вы все здесь люди,
Аркадий Семенович,
и дела творите интересные.
Лучшего на всю тайгу следопыта
от поиска отстранили!
А подозреваемого в убийстве
в трухлявую баньку сунули.
Прям цирк!
Накормить-то хоть, накормили?
- Кого накормили?
- Кого? Задержанного.
Человек он, как-никак.
- Хе.
- Ну вот.
Столовка ещё работает?
Ну ладно.
- Отец, а отец, слышишь?
- Слышу, однако. Чего ещё тебе?
- До ветру мне надо.
- А ты в окошко.
- Какое окошко? Брюхо схватило.
- А-а... А не сбежишь?
- Куда же мне бежать? Ружье у тебя.
- Ружьем зверя бью,
человека - нельзя.
- Да отопри ж ты, господи, мочи нет.
- Смотри, однако, сбежишь,
мне худо будет.
Поймаю - тебе худо будет.
- Товарищ лейтенант,
спросить можно?
- Спросить каждый может.
Спрашивайте.
- Это вы Сашу Жамина арестовали.
- Не арестовал, а временно задержал.
Арестовать только прокурор может.
- А повидать его можно?
- Свидание, значит, просите?
- Ага.
- По какому праву, вы кто ему будете?
- Я? Катерина Уварова, жена его.
- Жена? А чего ж фамилии разные?
- Не расписались ещё.
Не успели.
- А-а... Ну раз жена, тогда неси. На.
Что это?
Сбежал, что ли?
- Сбежал, однако.
Дурак голова, совсем дурак.
- Куда, не заметил?
- В тайгу сбежал, куда ещё.
- Оружие где?
- Здесь лежит, не брал.
- Забирай ружье, со мной пойдешь,
след показывать будешь.
- Зачем спешить? Табак возьмем.
- Некогда табак, пока возиться
будем, совсем уйдёт.
- В городе уйдёт, в тайге не уйдёт.
- Сбежал?
- Сбежал, подлец.
- Искать пойдёте?
- Не искать, а ловить.
- Можно я с вами?
- Вот этого мне и не хватало.
- Ну, пожалуйста, возьмите меня!
- Да поставь ты суп свой.
Всё, поговорили.
Тобагоев, так куда идём?
- К моей бабе пойдём. Обедать будем.
Дорога длинная, силы надо.
- Очень прошу вас, возьмите меня.
- А ну-ка, быстро отсюда! Ну!
В тайгу ей в туфельках захотелось.
(азбука Морзе)
(по рациям): - Привлечь лесную
охрану, просите помощи у военных.
(напряжённая музыка)
- Вы не устали, Федор?
Хочу послушать, я только
одну минутку, мы их нагоним!
- Можно и перекурить.
(по рации): Вызываю начальника
штаба поиска товарища Большакова,
докладывает спасательный отряд
геологов. Пока безрезультатно.
(по рации): - Товарищ полковник,
считаю нынешнее направление
бесперспективным,
прошу вашего разрешения...
(по рации): - Товарищ Большаков,
обе наши группы дошли до Хантая,
но никаких следов Легостаева
не обнаружено.
(по рации): - Зверь, Зверь,
я Экспедиция, я Экспедиция.
Лайма, Лаймочка ты слышишь меня?
Это я, Коля.
Его найдут, обязательно найдут.
Вот увидишь, всё будет хорошо.
- Здравствуйте, товарищ Большаков.
- Здравия желаю.
- Люди в тайге уже трое суток,
и никаких результатов.
Мне кажется, искать Легостаева
вообще бессмысленно.
- Простите, не понял.
- Побег Жамина поставил всё на свои
места. Он преступник.
Поэтому я предлагаю направить
поисковые группы на розыск Жамина.
Поймаем его, будем знать,
где искать мертвого Легостаева.
- Но видите ли, товарищ Сонц,
пока нет полной уверенности,
что Легостаев погиб,
мы не имеем права прекращать поиск.
А потом ведь искать пропавшего
товарища или ловить преступника,
это совсем не одно и то же.
Сейчас в тайге более
двухсот добровольцев.
Ради спасения человека, попавшего
в беду, они готовы на всё,
но стоит им сказать,
что мы ловим уголовника,
весь их энтузиазм пропадёт.
Измученные люди вернутся домой,
и никто их за это не осудит.
- Товарищ полковник, вас
вызывает товарищ Черных.
- Давайте.
Большаков, слушаю. Минутку.
Так. Так. Так...
А геологи?
Понятно.
Группы закончили поиск.
На всём маршруте
от лагеря Симагина до базы
ни сам Легостаев, ни его следы
не обнаружены.
- А я вам что говорил?
- А что если, двигаясь через Гольцы,
Легостаев перепутал Кыгу
с её притоком Тушкемом?
Вот в этом месте, здесь ошибались
даже опытные охотники.
Если так, то искать его нужно
восточнее,
примерно вот в этом районе.
Полковник Большаков.
Приказываю всем поисковым группам
оставить район Кыги.
Продолжать поиск восточнее,
в районе реки Тушкем.
Как поняли?
Прием.
(по рациям):
- Березка, пропал Легостаев.
- Держитесь правого берега Кыги.
(по рации): Проверьте квадраты
250 и 212.
(тихая музыка)
- Я 221-й, я 221-й, курс 85.
На пути к перевалу видел двоих:
милиционера и старика с ружьем.
Продолжаю поиск.
- Здесь ходил туда, видишь?
- Почём знаешь?
- На Тушкем другой дороги нет.
- Тушкем?
Чего ж его туда понесло-то?
- От дурной башки всегда ноги болят.
Туда пошёл. Видишь,
Кульчи след чувствует.
- Смотри-ка, старик, это же он. А?
Ей-богу, он!
- Он, однако. А куда пошёл?
Людей нет, огня нет,
в плохое место пошёл.
- Ладно, старик, рассуждать потом
будем. Зови собаку и бегом за ним!
- Зачем туда? Тропу знаю.
- Некогда нам колесить, вот же он!
- Однако, зачем побежал? Замучаешься!
Левей давай, держи левей!
(тревожная музыка)
(напряжённая музыка)
- Вот ты где!
Ишь, сукин сын,
с комфортом устроился.
Ну всё, Жамин, отбегался.
- А, начальник, давно ждём.
Садись, однако.
- Тьфу ты. Чёрт.
А ты-то откуда здесь? А?
Неужто за нами по тайге топала?
- За вами топала.
- Ну, Тобагоев, ну я,
допустим, тюфяк,
неприспособленный к таёжной жизни,
но ты-то?
Лучший следопыт, а не догадывался,
что за нами баба идёт.
- Почему не догадывался? Знал.
- А знал, чего ж не сказал?
- Она всё равно б за нами ходила,
а ты бы кричал, сердитый был.
Зачем говорить?
- Да и собака твоя не гавкала.
- Она на хорошего человека не шумит.
Нельзя гнать. Далеко ушла.
Одна пойдёт совсем пропадёт.
- Да. Да, такая, вижу, не пропадёт.
Ну, чего ж мы будем делать
с этим хорошим человеком?
- Чай пить будем. Отдыхать будем.
- Да ты всё чай, чай!
А с Жаминым как?
- Утром пойдём, быстро найдём.
След на росе - хороший след.
- Ну ладно, ты это, отвернись-ка.
Как же вы раньше меня здесь
оказались? - Тайга, однако.
Прямо пойдёшь - долго идёшь,
криво пойдёшь - быстро идёшь.
Я тебе говорил, зачем не слушал?
Эх, начальник, кричал тебе -
намучаешься.
- Ты чего?
Эх, такая вот дивчина
этому подонку досталась, а?
- Жизнь, однако.
- Что жизнь, однако?
Чего ты про жизнь-то понимаешь?
Всё в тайге да в тайге.
Небось и в большом городе-то
никогда не бывал?
- Видел я большой город.
Варшаву видел, Берлин видел,
в Рейхстаге "ура" кричал.
Ярославль тоже видел,
в госпитале лечили.
Плохо лечили, однако.
Спина и теперь болит.
Холода боится.
Жизнь...
(тихая музыка)
(собака скулит)
- А, чего это?
(собака лает)
- Рысь это.
- Рысь?
(спокойная музыка)
Что случилось, а?
- Не могу я.
- Ну вот. Тоже мне.
Ну вот скажи мне,
какого ты рожна за нами пошла?
Я ж тебя предупреждал.
- Пропадёт он без меня.
- Да? А с тобой не пропадёт?
Давай-ка ногу.
Давай, давай. Ой...
- Пропал бы, если б не любил бы.
- Да.
- Любит он меня.
- Ты только не реви.
Не реви, я не люблю,
когда бабы плачут.
- А ваша что, никогда не плачет?
- Моя?
Стой, старик, пусть отдышится.
Далеко забрались.
Черт побери, три года здесь живу,
а в этих местах сроду не бывал.
Ты не ошибся, старик?
- Зачем "ошибся"?
Он здесь шёл. Зайцем петлял.
Искал чего-то. Чего искал, а?
- А чёрт его знает.
А давно прошёл?
- Недавно, однако.
Туда пошёл. Ветку ломал, видишь?
- Ага. Ладно, двинулись.
- Оставьте меня. А?
- Ты молчи уж. Говорил тебе,
нечего за нами было тащиться.
Раньше надо было думать.
Ну, хватайся.
Потопали. Давай потихоньку,
вот так вот.
Погоди-ка, милая.
Заходи в обход!
(тревожная музыка)
Стой! Стой, говорю!
Добегался.
Ты что, сдурел? Слышь, Жамин!
(Жамин):
- Витя!
Витя!
Ты слышишь меня, Витёк?
- Нашёл всё-таки, а я вот тут
помирать собрался.
- Ну как же ты так, Витёк?
- В осыпь попал.
Побежал сгоряча и в осыпь попал.
- Ты лежи, лежи.
Скоро за тобой придут.
Мы тебя выручим.
- Нашёл всё-таки.
Лежал я тут, Саша, и всё думал,
нога последнее время затихла,
болеть перестала.
И надумал: зря мы с тобой тогда,
нехорошо это.
- Ты прости, прости меня.
- Нехорошо.
- Ты понимаешь, меня на станции
Катерина ждала,
а я как понял, что заблудились,
не успею к ней,
стал на тебе зло срывать.
Ты прости меня. Прости меня.
- Ну и фрукт ты, Жамин!
Какого ж ты чёрта из-под охраны-то
бежал, коль не виноват?
Ведь столько людей поднял, подлец!
- Это сейчас не виноват,
а если б не нашли, если б не успели?
Кто бы поверил, что всего делов-то,
что пошли отсюда каждый сам по себе?
Или ты не слышал, как Сонц
мне мокрое дело клеил?
И не от тебя я бежал,
а бросился искать,
потому что понял, что ему
без меня здесь хана.
Кроме меня никто бы и не знал,
что мы с пути сбились.
- Худой нога. Совсем худой.
- Как бы омертвление выше не пошло.
- Перевязку делать надо.
Смотреть надо, однако.
(азбука Морзе)
(беспокойная музыка)
- Это что же, те деньги, которые
вы должны были доставить на базу?
- Деньги. Чушь какая-то.
- Эти, что ль, деньги-то?
- Они самые.
- А то, что у тебя нашли, откуда они?
- Ребята дали.
Всей бригадой скинулись.
- За что же они тебя так полюбили?
Ты вроде как от них дезертировал,
а они тебе деньги дают.
- На свадьбу дали. На обзаведение.
У меня ведь на целом белом свете
ни кола, ни двора.
Есть только бабёнка одна.
- Бабёнка? Это ты про
Катерину Уварову так?
- Ишь ты, милиция, всё известно.
- Она, между прочим,
женой твоей назвалась.
Тьфу ты, чёрт, ах ты, господи!
- Ты лежи, лежи, Витёк.
Мы тебя на руках сволокём.
Катя?
(напряжённая музыка)
- Ничего не получится.
- А если в ту колдобину,
между соснами?
- Сесть не фокус, как взлетать будем?
- Так чего гадать, выхода-то нет?
- Здравствуйте. Что с ним, нога?
- Да, нога, открытый перелом.
- Пять дней на камнях лежал, однако.
Не пил, не ел. Как живой остался?
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- На носилки и побыстрей.
- Ага, давайте.
- Осторожно.
- Вот так.
- Каждая минута дорога.
Аккуратно.
- Что с ним?
- Похоже, гангрена началась.
- А беглого-то поймали? Как его?
- Беглого...
Если б не он, ещё неизвестно,
чем бы всё это кончилось.
- Стыдно как.
- Тебе стыдиться нечего.
Пять суток один со сломанной ногой.
Нет, ты, парень, гвоздь.
- Ага, в настоящий хоккей
играют настоящие мужчины.
- А чего, правильно.
Нет, Витек, ты мужик настоящий.
- Да пойми ты, голова,
из-за нашего с тобой матча
вон что получилось.
Как теперь людям в глаза смотреть?
Тем, которые нас спасают?
Двух суперменов заблудившихся
спасают.
- Дров мы действительно наломали.
- Где мы? До станции далеко?
- Человеку далеко, а птице близко.
- От винта!
- Стой, стой, говорю! Завалимся!
- Что случилось, а?
- Пытался вертикально. В ущелье
сильно нисходящий поток прижимает.
Горизонтально взлететь деревья
мешают. - Погоди, погоди.
- А, это ерунда.
Ну попали.
- Вы куда? Бросьте.
- Вы же сами сказали - гангрена.
Ждать-то нельзя.
- Давай-ка сюда орудие труда,
лейтенант.
Твое дело какое, нас охранять?
Вот и ходи оттуда сюда
с револьверчиком.
А топориком тюкать -
это уж мое хобби.
- База, База, я 63-й, я 63-й, База!
Не отвечают.
- То есть как? Давай ещё раз.
- Нас не слышат. С воздуха мы
бы достали, а отсюда...
Будь ты неладна, эта горная тайга.
- Прочесали всё ущелье,
никаких следов не обнаружено.
- Ну что ж, сообщи в штаб.
- Ну я пойду. Что, больно?
Потерпи.
Только не помирай, а я сейчас.
- Ну как он?
- Совсем плох.
- Как же ты мог его, Саня,
в тайге оставить?
- Ну, вот так получилось...
Ты прости меня, Катерина.
За всё.
- Порядок, военные!
Теперь улетим.
Я 63-й, я 63-й, объект найден.
Сообщите об этом всем поисковым
группам. У нас тяжелораненый.
- Как общее самочувствие
пострадавшего? - Очень слаб.
- Есть ли на коже бронзовые пятна,
проверьте.
- Есть, два бурых пятна на бедре.
- Спасибо. Достаточно.
- Если в ближайшие три часа больного
не доставят на операционный стол,
я не могу поручиться за его жизнь.
Приготовить лебёдку
для подъёма больного.
- Полковник Большаков.
Немедленно на аэродром вызвать
санитарную машину.
Сообщить в больницу.
- Разрешите.
- "Дорога нас куда-то забросит,
Но всюду есть закон у тайги.
И если кто-то помощи просит,
Ты откликнись и ему помоги.
Ты где-то далеко за дымами,
Но слышу я навстречу шаги.
И значит, не тайга между нами,
А только половина тайги.
Дорога нас куда-то забросит,
Но всюду есть закон у тайги.
И если кто-то помощи просит,
Ты откликнись и ему помоги".
 

////////////////////////////