Холостяк на свадьбе (2020 год). Фразы и цитаты из фильма

Le discours (2020)

На званом ужине с родственниками тридцатилетний невротик Адриен думает только о своём недавнем разрыве с любимой девушкой. А тут его еще просят подготовить торжественный тост к скорой свадьбе его сестры. У Адриена проносится десяток сценариев свадебной речи. И не все он может держать в себе.

Все фразы и цитаты

Добрый вечер.
ХОЛОСТЯК НА СВАДЬБЕ
По роману Фабриса Каро.
В декабре 1980 года,
во время концерта в Лос-Анджелесе
вокалист панк-группы
The Germs Дарби Крэш
публично объявил о своём намерении
покончить с собой.
Дарби Крэш был человеком слова,
поэтому через пару дней ввёл себе
смертельную дозу героина.
Дарби Крэш сделал всё,
чтобы навеки вписать своё имя
в историю мирового рока.
Единственное, чего он не учёл –
так это что в тот же день
убьют Джона Леннона,
из-за чего его собственная смерть
пройдёт полностью незамеченной,
обрекая его на безразличие и забвение.
Эта история – про то,
как вообще устроена жизнь.
Что ни делай – ситуация неизбежно
выходит из-под контроля.
Где-то месяц назад Соня мне сказала…
Я хочу взять паузу.
– Что?
– Паузу.
Мне нужна пауза.
Ты устала?
Может, приляжешь?
Нет, Адриан.
Мне нужен перерыв.
Но перерыв в чём?
В тебе. В нас.
Ты хочешь расстаться?
Я этого не говорила, я сказала,
что хочу взять паузу.
– И в чём разница?
– Пауза – ну, это как кнопка «пауза».
Нажимаешь – фильм останавливается,
ещё раз нажимаешь – продолжается дальше.
Расставание – это уже больше
похоже на кнопку «стоп».
И ты так просто мне об этом сообщаешь?
Ни предисловия, ни объяснений.
– Ну да.
– Но не бывает никаких пауз, Соня.
– Не в реальной жизни.
– Нет? – Нет, нет.
Это не прописано
в социальных кодексах поведения.
Нельзя встать посреди ужина с друзьями
и сказать: «Мне нужна пауза».
Люди сочиняют какие-то небылицы,
объясняются, оправдываются.
Это вопрос уважения в конце концов!
Верно.
Просто чтобы знать: пауза – это надолго?
38 дней.
Вот уже 38 дней я проматываю
в голове наши отношения,
пытаясь понять, в какой момент
Соня перешла в режим «паузы».
За эти 38 дней я прошёл
через три стадии.
Отрицание.
Гнев.
Почему, чёрт подери!
Почему?!
Надежда.
А, да, потом ещё было отчаяние.
И любование собственным отчаянием.
В общем, пять стадий получается.
Я пообещал себе не писать Соне.
Но сегодня,
в 17 часов 24 минуты…
не выдержал.
ПРИВЕТ, СОНЯ! НАДЕЮСЬ,
У ТЕБЯ ВСЁ ХОРОШО. ОБНИМАЮ.
В 18 часов 56 минут
я увидел, что Соня прочитала моё сообщение,
и меня охватила неистовая радость.
Она прочитала моё сообщение!
Всё снова становилось возможным!
Только вот на часах уже 20:07,
а она по-прежнему
так и не ответила…
Вдобавок
я застрял на семейном ужине,
где темой разговора служат…
Тёплые полы.
Что ты говоришь!
Но это выходит
дороже или дешевле?
Ну, установка немного дороже,
зато потом экономия очевидная.
А как это работает?
Ну, тут есть две школы:
электрическая и водяная.
Есть ещё третья,
но она пока только разрабатывается.
Один час одиннадцать минут назад
она прочитала моё сообщение,
но до сих пор
ничего не ответила.
Что за причина может помешать человеку
ответить за целый час одиннадцать минут?
Может, она была за рулём,
когда получила моё сообщение,
и по глупости, решила сразу
на него ответить… И тут…
К счастью, ничего серьёзного,
так, пара синяков и ушибов.
Сделаем КТ, чтобы убедиться наверняка,
но ничего страшного я не вижу.
Она хочет мне позвонить,
чтобы предупредить…
Извините, могу я попросить
свой телефон?
Но медсестра,
корпулентная блондинка арийского типа,
хотя на бейдже у неё написано «Натали»,
отвечает ей:
«Не сейчас».
А я всё это время…
жду.
Летом можно использовать холодную
воду и получается как кондиционер.
– Вот оно что! Получается…
– Два в одном, да, два в одном.
– Неплохо.
– Да.
А ты, Адриан, что думаешь?
Что я думаю?
Серьёзно?
Вы спрашиваете,
что я думаю о тёплых полах,
когда я в 17:24 написал сообщение,
которое в 18:56 было прочитано,
и на которое я до сих пор не получил
ответа? Нет, ну в самом деле…
Вы бы стали спрашивать
у жертв землетрясения на Гаити,
что они думают о тёплых полах?
Или у курдских беженцев в Кале,
что они думают о тёплых полах?
Нет?
Так отвалите от меня, чёрт возьми!
Как бы мне хотелось
ответить что-то подобное.
Но у нас в семье так не принято.
Нет, у нас, скорее,
Королевство недосказанного,
Царство уважительного молчания,
в общем, всё прилично.
На кухне, например,
висит держатель для полотенец,
который я сделал в пятом классе.
Это наш трудовик придумал:
держатель для полотенец
в форме ёлочки,
который мы должны были подарить
на Рождество своим восхищённым родителям.
Будучи не очень предрасположенным
к ручному труду,
я быстро понял,
что что-то идёт не так.
Следующий.
Очень хорошо.
И то, что должно было стать ёлочкой,
приняло в итоге довольно
неожиданную форму.
О, молодец!
Так что 25 декабря я подарил маме…
член из фанеры.
Какая красота!
Спасибо, дорогой!
Повешу-ка я его…
вон там.
Она незамедлительно
водрузила его на стену,
превратив остаток моего отрочества
в нескончаемую череду неловких моментов.
Это Адриан сам сделал!
Когда отрицание доходит до такой
степени, сопротивляться уже бесполезно.
А ты что думаешь, Адриан?
Да, вроде, неплохо.
Да, да, ну вот.
На самом деле, на таких застольях
у каждого есть своя чёткая роль.
Моя мать, например,
подаёт темы для разговора –
обычно, что-нибудь
из очевидных банальностей.
Ох, как всё же неспокойно
от всех этих климатических изменений.
Затем вступает моя сестра,
систематически переводя
любую тему разговора на себя.
Мы как раз едем в отпуск на север,
в Бретань.
Даже если будет жара,
нам ничего не грозит.
Людо, будущий зять, перенимает
эстафету, изрекая что-нибудь научное…
Проблема с таяньем ледников
заключается в том,
что оно замедляет Гольфстрим.
Ведь течение Гольфстрим…
существует благодаря
хрупкому равновесию…
И в завершении мой отец
рассказывает
какую-нибудь историю – как правило,
совершенно не к месту.
Помню, был такой год,
всё лето лило как из ведра.
И тогда я засел за кроссворды,
хотя раньше никогда
ими не увлекался.
У меня, кстати, ещё была перьевая ручка,
которую мне подарила тётя Жермен.
Или мой крёстный?
Да, наверное, всё-таки крёстный.
Моя тётка Жермен или крёстный…
Моя роль заключается в том,
чтобы время от времени вставлять
расплывчатые фразы,
напоминая о своём присутствии.
А ты что думаешь, Адриан?
Да, конечно, очень тревожно, да…
Да-да.
Ну что, смена блюд?
– Стой, стой, я ещё не закончил!
– Вот так.
Остаток же ужина,
который всегда неизбежно заканчивается
йогуртовым тортом моей матери,
как обычно, пройдёт
без каких-либо сюрпризов.
Адриан…
Думаю,
твоей сестре будет очень приятно,
если ты произнесёшь
на свадьбе небольшой тост.
– Прости, небольшой что?
– Тост.
Как?
Тост.
– Тост? – Ну да. – Ты хочешь,
чтобы я сказал тост? – Да.
Вот чёрт, такого я не ждал.
Хотя Софи и Людо уже три месяца
как объявили, что собираются пожениться.
Уже три месяца, как я морально готовлюсь
к этому грядущему кошмару:
мэрия,
церковь,
фуршет…
И самое страшное –
паровозик.
Потому что от паровозика
нет спасения.
Можно даже не пытаться делать вид,
что ты ешь,
разговариваешь,
звонишь по телефону – бесполезно.
Паровозик беспощаден.
Я не могу, я ем,
я ем, не могу.
Алло!
Да не могу я, по телефону говорю,
по телефону, видите!
Это машина,
сокрушающая всякую гордость.
Нет, нет, да не хочу я!
Помогите!
Да, да, я вас слышу.
И в эту секунду вам кажется,
что вы достигли последних врат ада,
что худшего испытания
в мире просто нет…
Пока ваш будущий зять не шепнёт вам
на ухо как ни в чём не бывало…
Твоей сестре было бы очень приятно,
если бы ты произнёс небольшой тост.
– Да, но…
– Ничего особенного, просто пару слов.
– Она будет очень тронута.
– Да, ну…
Отлично, спасибо.
Я в тебе не сомневаюсь.
Но я же не умею.
Какой из меня оратор, я вообще
не умею говорить на публике.
А знаете что? Да и плевать,
скажу что-нибудь
супербанальное…
Список.
Точно. Точно. Выпишу несколько
слов: «детство», «время идёт»,
«жизнь на двоих»…
а дальше буду импровизировать.
Главное, чтобы он перестал
класть мне руку на плечо,
ненавижу,
когда он так делает.
Точно, сделаю список.
Списки – это замечательно.
Я, кстати, один тоже написал
перед первым свиданием с Соней…
Я нервничал
как перед устным экзаменом.
Страх того, что повиснет молчание,
парализовал меня по рукам и ногам.
Для меня молчание на первом свидании
было созвучно фиаско.
Оно означало:
«вы не подходите друг другу,
у вас ничего не получится,
это ошибка…»
И я наобум написал список тем,
чтобы, если что,
можно было продолжить разговор.
Получилось что-то вроде:
«Тебе нравится твоя работа?»
«Ты была в Камарг?»
«Тебе больше нравится
сладкое или солёное?»
«Бейонсе всё-таки классная,
как ты думаешь?»
– Привет.
– А, привет.
– Прости, я опоздала.
– Да ерунда.
– Но со мной приключилась
очень смешная история. – Правда?
Разговор завязался сам собой,
и мы просто болтали часами,
естественно и непринуждённо.
– Мне было 13.
– Ты сбежала из дома в 13 лет?!
– Ну да.
– Вот это да. – У меня был ранний бунт.
С родителями было трудно.
И я подумала:
«Возьму пару вещей и уеду».
Ясно. Но ты струсила?
Нет. Не совсем.
Что меня удержало…
Нет, не скажу.
Да брось, выкладывай!
– Ну, ты же знаешь, как подростки
относятся к своей внешности. – Так.
Ну вот. И я испугалась,
что родители выберут уродскую фотку
для объявления о розыске.
Вот так бунтарка!
Слушай, ну что?
Я быстро понял,
что это она.
Что за «она», я не знал,
но это точно была она.
Я был совершенно очарован и поражён
широтой её литературных познаний.
– Ты читал «Книгу непокоя» Пессоа?
– Книгу чего…?
– А «Человек без свойств» Музиля?
– Нет, не читал.
– Ты обязательно должен прочесть
«Ночь нежна» Фицджеральда. – Ладно.
– Последнего «Гарри Поттера»?
– Вот это я читал. – Это была шутка.
Ясно, ну конечно.
Конечно, шутка.
Я тоже шутил, кстати.
Я, правда, боюсь,
что не запомню все названия.
Так давай я напишу.
Правда, предупреждаю,
почерк у меня так себе, так что…
Я мог бы сейчас что-нибудь сочинить,
сказать,
что пишу списки для удовольствия,
что это у меня такое хобби…
Но правда,
очень глупая правда в том,
что я боялся, что мне нечего
будет сказать и… вот:
список тем для разговора.
Всё это выглядит жалко
и неловко, знаю. Прости.
Я тогда на другой стороне напишу.
Адриан?
Тебе положить?
Всё время забываю:
ты ешь перец?
Нет, Софи, я не ем перец.
Я всегда ненавидел перец. Но ты понятия
не имеешь, что я люблю, а что нет.
На самом деле, ты об этом
даже не задумываешься.
Знаете, что она мне дарит
каждый год на день рождения?
Энциклопедию.
С 8 до 35 лет, каждый год…
по энциклопедии.
Итого получается 27 энциклопедий.
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ЗЛАКОВЫХ РАСТЕНИЙ
С днём рождения, братик.
И каждый раз,
одна и та же фраза:
«С тобой легко:
книга – и ты всегда рад!»
Точно.
И хуже всего, что видя такое
количество энциклопедий у меня дома,
друзья решили,
что я их коллекционирую.
С днём рождения!
И поэтому тоже
начали мне их дарить.
У меня есть энциклопедия на любую тему:
вина Франции, пиво, хлеб,
изобретения, охота, шоколад, космос,
Средневековье…
Когда появился Интернет,
я подумал:
ну нет, сейчас-то она перестанет,
ну не в цифровую же эру,
когда достаточно одного клика,
чтобы найти что угодно.
Но нет.
Держи, братец. С днём рождения!
Спасибо.
С тобой легко:
книга – и ты всегда рад!
Как дежурная фирменная шутка,
– только не смешная ни разу.
– Да…
Спасибо.
Я не понимаю, Софи…
Я не понимаю, как брат и сестра могут
настолько плохо знать друг друга.
А ведь мы были близки,
когда были маленькими…
Что произошло?
В какой момент мы это потеряли?
Я не расслышала.
– Прости, что?
– Тебе перец положить или нет?
Нет, Софи.
Спасибо, не надо перца.
Я так и думала.
Так глупо, никак не могу запомнить,
огурцы или перец.
Да уж, глупо.
– А тебе, милый?
– Да.
Глупо.
Добрый вечер.
Что ж, настал момент моей речи.
Не волнуйтесь,
она будет недолгой.
Надеюсь.
По правде говоря,
я в этом не силён.
Это Людо меня попросил
что-то сказать.
Да? Да, ох уж этот Людо.
Ну, то есть как попросил –
не то чтобы это был вопрос…
Нет, нет, Людо, уж поверь мне,
это точно был не вопрос.
В конце твоей фразы
не было вопросительного…
Вот чёрт. Я понял.
В моём сообщении не было вопроса.
Что он написал?
«Привет, Соня! Надеюсь,
у тебя всё хорошо! Обнимаю».
– И что ты ответила?
– Ничего.
Он надеется, что у меня всё хорошо,
но явно об этом не спрашивает.
Чего тут отвечать…
А и правда.
Вот дурак.
Боже, какой же дурак!
– Всё хорошо, Адриан?
– Нет, не хорошо!
Я поставил восклицательный знак вместо
вопросительного! Нет, не хорошо!
Что ты куда поставил?
Как бы мне хотелось
рассказать ей о Соне,
о сообщении в 17:24 и о степени
отчаяния, в котором я нахожусь.
Но я знаю,
что это бесполезно.
Я это знаю ещё со времён
своей первой несчастной любви.
Изабель принадлежала к поколению
студенток, страстно увлечённых Африкой.
Словно какой-то вирус поразил тогда
целую часть женского общества.
И спасения от него не было.
В 12 лет – прыщи,
в 19 – Африка.
– Какие планы на Рождество?
– Повезу ручки в Бенин.
– Ручки?
– Да. Я организовала сбор.
Знаешь, у них ведь
там совсем ничего нет.
А ручка – это уже начало образования
и эмансипации, понимаешь?
Точно.
Здравствуйте!
Шариковую ручку, пожалуйста.
Изабель…
– Изабель?
– Да?
Это… для Бенина.
Спасибо.
Это очень мило.
– Я Адриан.
– Адриан, точно.
Что ж, спасибо, Адриан.
– Пока.
– Пока!
– Держи, для Бенина.
– Класс! Спасибо!
Не за что.
Здравствуйте. Можно ручку?
Изабель!
Держи! Для Бенина.
Хорошо… Спасибо.
Держи. Это для…
Бенина? Да, спасибо.
Слушай, это очень мило,
но у меня достаточно ручек.
– Правда?
– Да.
– И сколько их у тебя?
– Достаточно. У меня их достаточно.
– Ты уверена? Потому что мне…
– Да нет, правда.
– Потому что для меня ручкой больше,
ручкой меньше… – Да нет, правда. Правда.
– Спасибо.
– Ладно.
– Так что спасибо, большое спасибо.
– Не за что.
– Увидимся.
– Увидимся. – Да, увидимся.
Прости.
У меня ещё одна дома завалялась,
и я подумал:
эта ручка для тебя,
маленький бенинец.
Ты оставишь меня в покое или нет?
– Что?
– Я же сказала, хватит,
– так что всё, отвали ты со своими
ручками! – Да не злись…
Да чёрт возьми, что ж за хрень такая!
Отвали от меня!
– Больной.
– Это же для Бенина.
Да насрать мне на этот Бенин!
Насрать!
Я впал в глубокую депрессию
и на выходных, когда был у родителей,
решил всё рассказать маме.
Мне всё опротивело…
Клянусь, мам, я хочу умереть.
Мне нужно было с ней поделиться,
рассказать, как сильно я страдаю.
Мне плохо, мам.
Мне очень плохо.
На что она ответила…
Тебе стоит выпить апельсинового сока.
КАК ТВОИ ДЕЛА?
Ну вот.
Коротко, чётко и ясно.
Всё сказано этими
тремя словами.
Они говорят:
«Я невозмутим и спокоен».
Они говорят: «Было непросто,
но я взял себя в руки
и сейчас беспокоюсь за тебя».
Да. Они говорят:
«Я всегда буду рядом».
Нельзя же ничего не ответить человеку,
который спрашивает: «Как твои дела?»
То есть пища поступает
во второй желудок,
который называется
«общественным желудком»,
и тогда он может
поделиться ей с другими…
Это удивительно,
просто какое-то волшебство.
С ума сойти.
Ты знал, Адриан?
– Что, прости?
– Про муравьёв.
Мы говорили,
что у муравьёв есть этот…
– Трофаллаксис.
– Тро..? – Трофаллаксис.
Это то, что позволяет муравьям
обмениваться едой. Или гормонами.
Что-то вроде социальной сети,
ещё задолго до Фейсбука.
Ничего себе.
Нет, я этого не знал.
– Могу дать тебе книгу.
– Очень интересно.
– Очень даже интересно.
– Ну что, смена блюд?
А вот это сейчас отправится
в мой первый желудок!
Очень интересно.
– Слушай, Людо…
– Да?
Насчёт тоста.
Я подумал, может, лучше
поручить это кому-то другому.
Потому что я не очень
силён в таких вещах.
У тебя получится совершенно
замечательная речь, я уверен.
– Нет, как раз таки…
– Послушай. – Да, я тебя слушаю.
Это самый лучший подарок,
какой ты можешь сделать сестре.
– Ладно, я…
– Да, да…
Пахнет вкусно.
– Пахнет просто восхитительно!
– Окорок никогда не подведёт!
Твою ж мать!
Что за хрень такая!
Мало того, что не удалось
отмазаться от этой чёртовой речи,
так он ещё и заявляет,
что от меня ожидается нечто «совершенно
замечательное». И никак иначе.
Меня официально назначили ответственным
за лучший подарок невесте!
Если я облажаюсь,
эта свадьба будет катастрофой.
Именно так он мне и сказал,
со своей ухмылочкой.
Так, Людо, давай
я тебе погуще положу…
Так, постой.
Погоди-ка…
Мне кажется,
ты немного не так понял.
Спасибо.
Я не буду произносить твою речь,
ясно?
Ты думаешь,
она часто задумывается,
какой самый лучший подарок
она могла бы сделать брату?
Ты вообще читал
все эти энциклопедии?
Ты читал «Самые живописные вершины
Европы»? Читал «Рептилии и амфибии»?
Ты читал «Младенцы мира»?
– Эй, спокойно, приятель.
– Что «спокойно»?
Подумай… А что, если эта речь – лучшее,
что могло с тобой случиться?
Извини, конечно, но…
Тебе не надоело, как к тебе
относятся в этой семье?
Даже не спрашивай.
«Адриан… Он живёт в своём мире.
Поэт наш…»
– Так, харе! Ненавижу,
когда они так делают. – Вот именно.
Поэт для них – всё равно что аутист.
А что, если ты сможешь это изменить?
Что, если ты сможешь доказать им,
что поэт может быть
обаятельным и харизматичным?
Только представь…
И он приходит
и говорит ей:
«Мадам, мне кажется,
ваш палец застрял у меня в двери».
Кто тут проголодался?
Что творится! Раз, два и…
не забывайте есть
побольше фруктов.
Красная тревога!
Эжени, бог ты мой!
Материнство тебе к лицу.
Ты просто восхитительна,
говорю от чистого сердца.
Привет, Жюльен, привет, Изабель,
привет, Жан-Пьер, привет, Коринн,
привет, Эрве, привет, Стеф, дорогуша,
привет, Жан-Ноэль,
и ты приехал!
Сестра будет в восторге.
Стрижка отпад!
Ну что, как ваше настроение?
Ты сыплешь шутками, анекдотами, остришь
как не в себе. Публика покорена.
Так, так, Жан-Пьер,
что это я вижу?
Не лотерейный ли билет?
Некоторые начинают перешёптываться…
– Кто это?
– Брат невесты, вроде.
Я и не знала,
что он такой смешной.
125 тысяч евро!
Посмотрите-ка!
Не в деньгах счастье,
да, шельмец?
Кстати, ваш стол –
самый лучший!
Ты переходишь
от столика к столику.
Ты неотразим,
полон шарма, само обаяние.
Привет, малышня! Как дела?
Как вы тут, не заснули со скуки?
Сибилла, ну как же ты без салфетки,
перепачкаешь ведь всё вокруг!
– Не приемлю детского соперничества.
Так-с, кто получил пятёрки в школе? – Я!
Тогда у меня есть подарочки!
И не забываем чистить зубы на ночь!
Обожаю детей!
Невероятно!
Мы так тебя любим!
Да… Но нет…
В смысле «Да, но нет»?
Ну… Ты же понимаешь,
что всё будет совсем не так.
Он явно дуется.
Микрофон как-то обмяк.
Итак…
На чём я остановился?
Дорогая Софи, дорогой Людо!
Но самое дорогое тут,
похоже, твоё платье.
Если верить маме…
Я выдавлю из себя ещё
несколько тухлых шуток,
каждая из которых будет встречена
продолжительным неловким молчанием.
Платье, действительно, роскошное.
Ещё бы, за такую цену…
Дорогой Людо! И тут это слово
опять же весьма кстати.
Выбрав тебя в мужья,
моя сестра дорого заплатит.
Градус неловкости в зале
будет всё нарастать…
Шучу. Ты знаешь,
я тебя очень люблю.
– Не волнуйся, не в этом смысле.
Ты знаешь, я не из этих… – Браво!
Да, да, спасибо.
А теперь я расскажу вам анекдот,
потому что на свадьбе
нужно ведь и посмеяться.
Вы знаете,
почему Наполеон
не любил сражаться в лесу?
Тик-так, тик-так, интрига!
Потому что – Наполеон.
– Как?
– Потому что «на поле он».
Зачем же ты сказал?
Зачем говорить,
если знаешь? Ну вот.
Дал бы мне закончить шутку.
А то, как теперь?
Я его не знаю,
так что всё честно.
Потому что «на поле он»,
понимаете, не в лесу.
– Есть ещё другая…
– Браво, браво!
«Знаете, почему волки не едят бабушек?
Они во рту вяжут».
По-моему, очень смешная. Ну и немножко
магии, сейчас покажу вам фокус.
Это кто?
Брат невесты, кажется.
Зачем он это делает?
Это розыгрыш?
Может, он пьяный.
Классика!
Но всегда работает.
Итак, оп, оп.
Сейчас наш платочек исчезнет.
Внимание.
Замечательно! Браво!
И в заключение хочу сказать.
Дорогая сестра,
я тебя очень люблю…
Пошли отсюда!
Нет, нет, нет!
Куда же вы, не уходите.
Пожалуйста.
Да, мы не всегда
были во всём согласны…
Да, вот так!
Эта речь не просто станет
самой постыдной
страницей в истории нашей семьи,
поскольку кому-то обязательно
придёт в голову её заснять,
я стану посмешищем миллионов
интернет-пользователей,
которые будут говорить:
«Да нет, это точно фейк!
Разве можно быть таким дебилом!»
Тебе не кажется,
что это более реалистично?
Да, ты попал.
Что ж, удачи тебе.
Я вам не рассказывала, что
опять отмочила эта Беранжер?
– Беранжер? – Новенькая
из отдела маркетинга. – Ах, да!
Взяла выходной в среду! А ведь у неё
даже нет детей! Какая наглость!
Да, это уж слишком…
Говорит,
в графике перепутала!
Нашла дурочку! Думает, ей это с рук
сойдёт. «Перепутала» она, конечно!
Правильно, солнышко!
Не дай ей себя обдурить!
Да, точно, а лучше подари
ей энциклопедию!
Что, прости?
Ты что-то сказал?
Я? Нет.
Нет, ты что-то сказал.
Да.
Да нет, я, честно говоря,
просто не понял…
Что именно наглость? Что она не работала
в среду или что у неё нет детей?
Ты сегодня какой-то странный,
Адриан.
Я просто спрашиваю…
А как там твоя подруга Барбара?
Мы с ней недавно говорили по телефону.
– Они пытаются завести третьего,
но никак не получается. – О, бедняжки…
Знаешь что?
Произнесу я твой тост, Людо.
Но при одном условии:
ты перестанешь скрежетать
вилкой по тарелке!
Я убить за это готов,
клянусь тебе!
Забавно, а Софи это, похоже,
совсем не раздражает.
Тем лучше.
Потому что раздражение – первый признак
того, что дела у пары не очень.
Вот так просыпаешься однажды, а твою
девушку всё в тебе внезапно раздражает.
Ты не мог бы перестать хлюпать,
когда пьёшь кофе?
Ужасно неприятно,
на самом деле…
Когда же всё разладилось, Соня?
Когда появились первые звоночки?
Помню, однажды ночью я проснулся
с жуткой болью в груди.
– Что такое?
– Не знаю, не знаю…
А, чёрт! Мать вашу, как нож в груди!
Чёрт, у меня этот,
точно, инфракт…
Инфаркт?
– Дорогой… дыши, дыши, вот так…
– Я умру, я умру, я умру.
Меня забрала скорая,
– и к четырём утра врач вынес вердикт.
– У вас…
Ничего.
– В каком смысле – ничего?
– Ничего, всё в порядке.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
– Не понимаю… Совсем-совсем ничего?
– Совсем.
– Вы уверены?
– Уверен.
Бред какой-то,
просто бред…
Это не вы приходили на прошлой неделе,
думая, что у вас малярия?
Малярия?
Малярия… А, да, да.
Нет, это была болотистая лихорадка.
– Малярия, лихорадка…
– Да-да.
– И у меня её тоже не было.
– Не было.
– Ни малярии, ни лихорадки –
вы уверены? – Ни того, ни другого.
Слушай, вечно у тебя то понос,
то золотуха…
Прости.
Прости, что достаю тебя
своими проблемами.
Адриан, извини, конечно,
но ты бы съездил в Африку, например,
чтобы понять,
что такое настоящие проблемы…
Ой, знаешь что, Соня,
вот этот твой пример
как раз ну совсем не в кассу…
– Правда?
– Да.
Представь себе.
Ты когда-нибудь
слышала про Бенин, Соня?
Так вот, знай, что в прошлом я принимал
активное участие в развитии Бенина.
Да, да, моя дорогая.
Ты вот когда-нибудь жертвовала
шариковые ручки в помощь Бенину, а?
Нет. Так что давай вот
про Африку не надо, не со мной.
Ладно?
– Ты жертвовал Бенину ручки?
– Да.
И сколько?
Сколько ручек?
Да не помню я…
Штук 12…
Пятнадцать!
Двенадцать…
Они были очень рады, очень…
Добрый вечер. Меня слышно?
Добрый вечер.
Всем добрый вечер.
Не волнуйтесь,
я не отниму у вас много времени,
тем более, как я понимаю,
программа сегодня очень насыщенная!
Уверяю вас, Софи и Людо
подготовили для вас беспрецидетное,
беспренци… беспрецедентное…
– Беспрецедентное!
– Получилось!
Мне кажется, он выпил.
…количество сюрпризов.
И в частности…
– Я задумал одну шалость, которую…
– Нет, нет, нет!
…я вам сейчас расскажу.
Нет? Людо и Софи там машут
мне руками: «Нет, нет!»
Сказать или не сказать!
Барабанная дробь…
Ладно, не буду,
так и быть, вам повезло!
Но вместо этого расскажу
одну забавную историю…
про свою сестру.
Ничего такого, не переживай.
Итак, ей было лет 12 или 13.
И вот я захожу к ней в комнату…
Хотел взять у неё диск
или что-то такое.
И пока я искал,
наткнулся
на её дневник.
Ну и, конечно, не удержался.
Да, конечно, это плохо,
но что вы хотите,
я был молод, глуп,
поддался любопытству…
– Я открыл дневник.
– Перестань!
Вот негодяй!
И первая же фраза меня зацепила.
Там…
А вот и Софи пришла.
Там было написано:
«Бенжамен: К – 8, У – 4, П – 7».
– Так, так, так…
– Прекрати.
И вот я пытаюсь расшифровать
этот загадочный код,
листаю дневник,
мне попадаются всякие типы.
Люди уже уходят.
Люди уходят.
«Эрик: К – 3, У – 7, П – 9».
Ай, больно! Ущипнула меня.
«Бастьен: К – 8, У – 5, П – 3».
Пока, наконец,
я не натыкаюсь на…
– Заткнись!
– «Заткнись!» Ничего себе, подумайте-ка!
Пока я не натыкаюсь
на запись: «27 ноября».
Поправь меня,
если я ошибся.
«Сегодня я посмотрела
на Паскаля,
– и он стал красный, как помидор…»
– Дай сюда!
Ай, больно!
«За красоту ставлю ему 9,
за ум – 6,
за прикид – 8».
Вот и объяснение!
Я заканчиваю.
Она оценивала мальчиков
по трём основным критериям.
– Ты прекратишь или нет?
– Красота, ум и прикид…
К. У. П.
Да прекрати ты!
Слезай со сцены!
И я хочу спросить тебя, Софи.
На самом деле, я всех спрашиваю.
Сколько бы Софи поставила Людо, а?
Потому что, ну, будем честны,
Людо не то чтобы супермачо…
Да прекратишь ты или нет?!
Что? Да это же шутка!
Нет, нет, Людо,
зачем так нервничать?
Людо, нет, не надо!
Дорогой, пожалуйста.
Успокойся!
Да это шутка!
Да что на тебя нашло!
Успокойтесь!
Я не смогу.
Я обречён на провал.
Ладно, успокойся,
дыши, думай.
Что тебя спасёт?
Только если свадьба отменится.
Единственный вариант.
Из-за чего же
свадьба может отмениться?
Я прихожу и…
Квик-квик-квик…
– Из-за трагической смерти
будущих супругов. – Невероятно!
Они спокойно возвращались домой
из магазина тёплых полов…
как вдруг,
между автомойкой и стейк-хаусом…
Мне очень жаль,
мы ничего не смогли сделать…
Ты ведь скажешь
пару слов на похоронах?
Ладно, забыли.
Тогда…
Измена, вскрывшаяся
за несколько дней до свадьбы!
Софи! Уже?
Изменял ли Людо
когда-нибудь моей сестре?
Сомневаюсь.
Я даже не уверен, замечал ли
он вообще, что вокруг него,
на улице, в магазине существуют
другие женщины, помимо моей сестры.
Да и Софи туда же.
Для неё измена существует только
в романах и сериалах по телеку…
Стоит Людо заговорить,
как она замирает с выражением
бескрайнего восхищения…
И температура будет такой высокой,
что это уничтожит всё живое на планете!
– С ума сойти!
– Страсти какие.
Возьмите Плутон.
В такие моменты
её взгляд словно говорит:
«Видите,
сколько он всего знает!
Он мой. Это мой мужчина,
и мы скоро поженимся».
А Людо постоянно кладёт руку
поверх её руки, вот так,
при этом
даже не смотрит на неё.
И эта рука говорит:
«Мы так счастливы».
Она говорит: «Я хочу, чтобы
это мгновение длилось вечно».
– Она говорит…
– Точно. – «Любовь моя,
завтра мы отправимся
гулять по пляжу,
обняв друг друга за талию, и будем
разговаривать о тёплых полах…»
Ха, мне только что
пришла в голову мысль.
Мысль довольно гнусная.
Но я на всё готов,
лишь бы не произносить эту речь.
Слушай, Людо…
– Мне вот интересно. Софи…
– Да.
Она тебе уже говорила о своей
шкале оценки парней?
Шкале «К. У. П.»?
– Она говорила тебе о ней?
– Да.
И как ты отреагировал?
Да не знаю… посмеялся.
Ясно. Что ж.
И тебе никогда не было любопытно…
Что?
Ну, какую оценку она тебе поставила?
Так она мне сказала.
Я получил: К – 7, У – 9, П – 3.
– Да, Софи?
– Что?
Мы говорили о твоей шкале «К. У. П.».
Что ты мне поставила тройку за прикид.
Что было не очень лестно,
но теперь Софи сама меня одевает,
так что проблема решена.
Почему вы об этом заговорили?
Не знаю…
Адриан начал.
Адриан, почему ты об этом заговорил?
Да так, просто.
Ни почему.
– Да?
– Я просто…
Я просто не приду.
Вот именно,
просто не приду и всё.
Отмажусь как-нибудь.
Это я умею.
– Мускатный орех – отличная идея!
– Да помолчи ты, помолчи уже, правда.
Я, например, умудрился не познакомить
с семьёй ни одну свою девушку.
– Привет.
– Привет!
Как ты, мам?
– Ты что, один?
– Ну…
Каждый раз,
когда я прихожу,
родители украдкой бросают взгляд
мне через плечо, в надежде,
что там будет кто-то ещё.
Время от времени я, будто невзначай,
вставляю в разговор какое-нибудь имя…
Мы сходили на последний фильм Озона –
остались в полном восторге!
– Ты смотрел, Адриан?
– Да, да…
Мы ходили с Полиной.
И простого упоминания
женского имени достаточно,
чтобы лицо моей мамы
озарила улыбка.
Так, за последние десять лет
я придумал одну Хлою, одну Алису,
одну Жюльетту, одну Полину,
а нет, даже двух Полин,
одну Жозефину,
одну Сабрину
и даже одну Мари-Миртий –
забавы ради.
И при упоминании каждого имени
мама спрашивает:
«Когда же ты нас
с ней познакомишь?»
И каждый раз я придумываю
какую-нибудь отговорку.
– Ты что, опять один?
– Увы.
Она не смогла прийти,
застряла на работе.
Бабушка приболела.
Спину защемило.
Зуб разболелся.
Со временем мои отмазки становились
всё более сумбурными.
У её лучшей подруги
умерла мать.
У её матери умерла
лучшая подруга.
Ты что, опять один?
У лучшей подруги её матери умерла
мать её лучшей подруги.
Что ж…
Очень жаль…
И каждый раз отец мне подмигивает
с заговорщицким видом, как бы говоря:
«Не волнуйся, парень,
да, я тебя раскусил,
подружек-то, видимо, много,
но я тебя не выдам…»
Привет.
И я ни разу не прокололся.
Ты что, опять один?
Нет.
Что за чудеса.
Секунду назад была тут.
Сильви!
Ничего не понимаю.
Я никогда не смог бы
привести сюда Соню.
Стоит только представить
её на одном из этих застолий,
у меня мурашки по коже…
Они бы говорили на совершенно
разных языках –
настолько, что нам потребовался бы
синхронный перевод –
как в ООН.
Вы читали «Книгу непокоя» Пессоа?
Соня, вы едите перец?
Вы обязательно должны прочитать
«Ночь нежна» Фицджеральда.
Соня, а у вас тёплые полы?
Ах, да, я тоже читал последнего
«Гарри Поттера»!
Ах, нет, это была шутка…
Их встреча будет подобна встрече
материи и антиматерии,
и их столкновение уничтожит
всё на своём пути!
И не останется ничего.
Кроме небытия.
Добрый вечер.
Я не отниму у вас много времени,
не волнуйтесь…
Честно говоря, больше всего
мне хотелось бы уйти прямо сейчас.
Нет, нет, дело не в вас.
Кстати, с большинством
из вас мы вообще не знакомы.
Но это правда.
Если бы я мог – я бы сбежал.
Да.
До паровозика,
до Макарены,
до того, как чей-то пьяный дядя подсядет
ко мне, с распахнутой на груди рубашкой,
и начнёт рассказывать,
что он видел меня ещё вот таким,
что время летит неумолимо…
Даже странно.
Почему на свадьбах всех вдруг
охватывает такая меланхолия?
Софи и Людо скоро
выйдут танцевать,
и вы будете смотреть на них
с нежной улыбкой.
Но постепенно
ваш взгляд затуманится,
и незаметно перед глазами
начнут мелькать
картинки вашей собственной жизни…
И все провалы,
все раскаяния
и сожаления,
что были в вашей жизни,
вылезут наружу.
И вы посмотрите на своего супруга,
его застывшую улыбку
и захмелевший взгляд…
И подумаете:
«Да ладно,
нужно довольствоваться малым.
Мы ведь не так уж несчастны… Да, Пьеро?
Мы ведь не так уж несчастны».
Но как бы вы себя не убеждали,
вы не сможете отделаться от навязчивой
мысли, что отчасти именно из-за Пьеро
вы пропустили собственную жизнь…
И после этого
остаток вечера
покажется вам очень,
очень долгим…
Всем приятного аппетита!
Кстати, а я вам не рассказывал,
как я познакомился с Соней?
– Привет!!!
– Привет.
– Ты что, без костюма?
– Почему же. Вот.
– И кто ты? Оборотень?
– Да нет же!
– Ты что, не узнаёшь?
– Нет.
– Кто это? Фредди Крюгер?
– Да нет же. Это…
Я не знаю.
Капитан Крюк?
Нет. Но это неважно. Забей.
Я тут прихватил кое-что.
– Что это?
– Да, я знаю. Это замороженная пицца.
Прости, больше ничего
в холодильнике не было.
На самом деле, я думал,
это «Четыре сезона»,
но оказалось – гавайская,
а я не люблю ананасы, так что…
Не выбрасывать же, ну я и подумал,
что это лучше, чем ничего…
– Не буду вдаваться в подробности…
– Да уж, подробностей достаточно.
Ладно, проходи.
Что с тобой делать.
Туда, давай, проходи.
Отнесу на кухню что ли…
Здрасьте.
Привет.
Чёрт!
Привет.
Вы тоже без костюма?
Как же, в костюме!
– Правда?
– Барбары.
– Кого, простите?
– Барбары. Певицы.
А, точно.
«Пароле, пароле, пароле…»
Нет, это Далида.
А, ну да,
конечно.
– Шучу. Я без костюма.
– Понятно.
Просто забежала повидать Карин,
но скоро пойду.
У меня сегодня
ещё одна вечеринка…
Я Соня.
Адриан.
Твоё здоровье, дорогуша!
– Ну и твоё тоже!
– Ура!
Чёрт! Прости!
Карин, боже!
– Ты в порядке?
– Мой нос!
Чёрт! Ты как?
Несите её в ванную!
Она сейчас всё кровью тут зальёт!
– Я же прямо проткнул ей…
– Нос, да.
Моя носовая перегородка!
Голову, подними голову!
Не могу. Вот так?
Карин, боже, прости.
Я могу чем-то помочь?
Уйди! Уйди отсюда!
Твою ж мать!
Я ничего не чувствую,
вот тут, слева.
Я ничего не чувствую.
Ничего не чувствую,
да говорю тебе, ничего!
Я только спросить: а не дашь номер
девушки, которая стояла со мной рядом?..
Да уберите кто-нибудь этого дебила!
Пошёл вон, придурок!!
Мне бы просто её номер!..
Алло! Карин?
Это Адриан…
Да, Адриан…
Да, давно, я знаю…
Как ты?
Серьёзно?
До сих пор?
Вот чёрт.
Странно.
А врачи что говорят?
Да.
У тебя, наверное,
от природы хрупкая носовая перегородка?
Нет? Ясно…
Я? Ну я…
Про Соню, думаю, ты в курсе…
Нет, нет, мы не расстались.
Она просто решила взять паузу.
Паузу.
Да, я знаю.
Разница в том, что…
Пауза – это когда нажимаешь на кнопку,
и фильм останавливается,
а потом ещё раз нажимаешь –
продолжается.
А расставание – это когда нажимаешь
на кнопку «стоп». Да. Видишь?
Да… В общем…
Слушай, а ты с ней давно говорила?
Нет, я имею в виду недавно.
Сегодня.
Нет.
Да нет, просто я ей отправил
сообщение, а она не отвечает.
И я подумал, может у неё сломался
телефон или что-то ещё…
Да нет, не знаешь
так не знаешь.
Я же не буду тебя просить
ей позвонить, чтобы выяснить,
работает у неё телефон или нет…
Каким дебилом нужно быть…
Так что, позвонишь?
Конечно, шучу.
Конечно. Нет, нет.
Ладно, Карин,
был рад тебя слышать,
но меня ждут к столу.
Я сейчас у родителей.
Да, да, долгая история.
Да, договорились.
Пока, Карин!
И осторожней,
когда сморкаешься! По…
Пока.
Да погоди,
куда ты меня ведёшь?
– Что мы тут вообще делаем?
– Увидишь!
Это дерево желаний.
Чего?
Видишь,
люди пишут свои
желания на бумажках
и засовывают их сюда, надеясь,
что они исполнятся.
– Забавно…
– Да.
Я иногда прихожу сюда
и читаю парочку…
Что?
Ты читаешь чужие желания?!
Ну, я же потом засовываю их обратно!
Соня, но зачем?
Из любопытства.
Я пытаюсь угадать по желанию,
что за человек его написал…
– Это же глупо…
– Да нет же… Смотри.
Что «смотри»?
Нет, не буду.
Каждый достанет по записке,
прочитает другому – и это будет то,
что мы желаем друг другу. Давай?
Давай!
– Ладно.
– Ура!
– Я первая!
– Ну давай.
Не промахнись.
«Хочу, чтобы ты всю жизнь смотрел
на меня так, как вчера вечером».
Теперь ты.
Так…
Пусть будет…
вот эта.
Барабанная дробь!
ХОЧУ, ЧТОБЫ СОЛЕН
ДАЛА МНЕ В ЗАД
Ну что?
– Что там написано?
– Ах, да.
Действительно.
Тут написано…
Тут написано…
«Я хочу…
свозить Солен в Рим».
Да!!!
Спрятав записку,
я подумал,
что теперь из-за меня будет…
Солен, ну говорю же,
я не специально…
«Не специально»… И какой раз ты уже
это делаешь не специально?
Я не понимаю,
в чём проблема?
Я сто раз тебе говорила.
Проблема в том, что я не хочу.
– Но почему?
– Потому что не хочу.
Но это же глупо. К тому же,
ты ведь занимаешься философией…
– Это здесь при чём?
– При чём?
Ну как же, все греческие философы
практиковали…
Вот уж действительно.
Милая, но это правда.
И потом, с твоей больной поясницей,
я уверен…
Хватит! Нет значит нет.
Если хочешь всю жизнь
прожить с больной спиной…
Нет, говорю тебе…
Нет! Ясно?
Как люди до этого доходят?
В какой момент они решают:
«Ладно, Солен не хочет,
чтобы я трахал её в задницу,
мне ничего не остаётся, как пойти
засунуть записку в дерево желаний»?
Как так выходит,
что трахнуть Солен в задницу
становится главной целью в жизни?
«Я не хочу произносить
эту грёбаную
речь…»
Вот так.
Так вот, вечная мерзлота – это что-то
вроде вечного снежного покрова,
и она сейчас тает.
Кажется, что это ерунда,
но это может высвободить огромное
количество старых, тысячелетних вирусов,
которые мы просто
не умеем лечить.
– Тут просто не знаешь, чего ждать.
– Да уж.
Так.
Дети,
– у меня есть не очень хорошая новость…
– О, да…
У дяди Клода рак.
– О нет!
– Да.
Он мне сказал вчера по телефону.
Я даже не знала,
что ему ответить…
Сказала бы, чтоб выпил
апельсинового сока…
Простите.
Это рак чего?
Лёгких. Курил он,
конечно, как паровоз…
По две пачки в день!
Стоило ожидать. Ещё и без фильтра!
Это Соня. Точно Соня.
– А врачи что говорят?
– Ещё слишком рано.
Они только начали обследование…
Чёрт.
Не вынешь же телефон, когда
все обсуждают рак дяди…
Давно он узнал?
Ты же знаешь Клода.
Чтобы вытащить из него что-то…
– Ужасная болезнь…
– Да уж.
– Я помню свою мать…
– Ну нет, Людо…
– Не влезай хоть сюда…
– Это было как раз на Рождество…
Ей вдруг стало плохо…
Ну не надо про мать…
Ну не сейчас…
Я очень испугался. Я думал,
это поверхностная меланома…
Это заговор!
Вы же не станете вспоминать
всех известных вам людей,
которые болели раком?
…жизнь течёт своим чередом,
а потом раз, и всё меняется…
Ну мы же можем поговорить
о твоей матери через 15 минут?
Клянусь, я буду
самым внимательным,
сострадательным слушателем,
тронутым до глубины души.
Но пожалуйста, пожалуйста,
дай мне проверить телефон.
Было тяжело…
Это был какой-то порочный круг,
вся эта больничная обстановка…
Придумал! Я достану телефон
и сделаю вид,
что участвую в разговоре, что
решил посмотреть в интернете, например…
«Интересно, сколько человек
в год умирает от рака?»
Только если я прочитаю
сообщение от Сони,
я либо заору от радости,
либо завою с тоски…
Ну как, как быть счастливым
в такие моменты.
– Вы сами знаете, как проходит лечение.
Дома сиделка… – Конечно.
…химиотерапия,
не знаешь, что сказать. «Как дела?»,
«Хорошо», но ты знаешь, что не хорошо…
И потом, Кобальт-64…
– Ох, ох, как это ужасно.
– Да уж.
– Но такова жизнь.
– Да. Да. Да.
Кому-нибудь подложить запеканки?
– Мне, пожалуйста.
– С удовольствием.
Спасибо, Софи.
У ТЕБЯ МОЯ ПЛАСТИНКА DAFT PUNK?
СЕБАСТЬЯН
Это шутка?
Да что за бредятина…
На хрена мне
его дурацкая пластинка?
Как он вообще
мог так поступить?
Тем более Себастьян.
Уж кому, как не ему знать,
каково мне сейчас…
Год назад от него ушла Хлоя.
Ну зачем же так сразу…
Мы можем взять паузу, если хочешь…
Паузу? Что за бред…
В течение нескольких месяцев
он представлял из себя
довольно жалкое зрелище.
Он был настолько одержим
своей личной трагедией,
что только и говорил: «Я расстался
с девушкой» – по любому поводу.
Тебе налить?
Да. Я только что
расстался с девушкой.
Видел последний фильм Коэнов?
Нет – я ведь только что
расстался с девушкой…
Простите, не подскажете время?
Нет, извините, я только что
расстался с девушкой…
Нет, нет, я не могу!
Да, да. Нет, я не могу, я только что
расстался с девушкой!
Спасибо.
Хватит!
Всем передайте!
Я расстался с девушкой,
я не могу!
Что ты
докопался
со своей пластинкой?
У меня даже нет проигрывателя.
Идиот.
А если нарочно перепутать получателя?
Нестареющая классика!
Напишу:
«Нет, Себастьян, прости,
но у меня нет твоей пластинки Daft Punk,
дурачок».
И «случайно» отправлю Соне.
Потом подожду пару секунд
и напишу: «Ой, прости!
Не туда нажал!»
И ещё добавлю смайлик,
что-то вроде…
«Ой, какой я глупый!»
Готово!
По идее, когда она это
получит, то поймёт,
что так и не ответила
на моё «Как дела?»,
и наконец решится
мне написать.
Вся прелесть фишки в том, что если
она начнёт жаловаться, что я её донимаю,
я скажу: «Нет-нет, последнее
я отправил по ошибке!»
Должна ответить с минуты на минуту.
Знаю, знаю,
но в моём состоянии хватаешься
за каждую соломинку.
Итак…
Лев.
Так, Любовь.
Звёздочка… Погодите,
одна звёздочка из скольки? Из четырёх??
«Вас постигло разочарование.
Когда Лев чувствует,
что его предали,
он разворачивается и уходит».
Что за ахинея? Кто это вообще пишет?
Анж Ригель.
Сидит, улыбается!
Эта скотина поставила мне звёздочку
и ещё улыбается.
А вот и нет, Анж Ригель!
Уж не знаю, откуда вы откопали
эту теорию, что Лев куда-то уходит.
Когда Лев чувствует, что его предали,
он проходит через три фазы, ясно?
Уныние, гнев, надежда.
И ещё отчаяние…
Короче… Учите матчасть,
чтобы опять так не облажаться!
И почему только одна звёздочка?
Что, так сложно было две поставить?
Думаете, людям с одной звёздочкой
захочется вставать утром с постели?
Я что-то сомневаюсь.
Водолей. Ну-ка, что вы ей поставили?
Четыре звезды!
У неё в любви четыре звезды?
Ты смерти моей хочешь,
Анж Ригель?
«Вы окружены друзьями и близкими.
Вас ждут новые
приятные знакомства,
одно из которых может
перерасти в нечто большее».
Что ещё за приятные знакомства?
Да оставьте вы её в покое!
Оставь её в покое!
Так и скажи им, давай,
скажи им в своём гороскопе!
Давай, пиши!
«Какого бы знака вы ни были,
не смейте завязывать никаких приятных
знакомств с незамужними Водолеями!
Им не до вас…»
Быстрей! «Им нужно написать сообщение
и отжать кнопку Пауза».
Не приближайтесь к ней,
даже не думайте!
Особенно ты, «один из которых», который
может перерасти… Да, да… Ты особенно!
Потому что я начинаю думать,
что у «паузы» есть имя.
Что зовут её…
Ромен.
Мы были на новоселье. Приятный вечер,
ничего не предвещало.
И вдруг,
без всякого предупреждения…
Он начал играть, с этой небрежностью,
с эдаким безразличием,
которое как бы говорит: «Не стоит
обращать на меня внимание,
я всего лишь сумрачный
темноволосый красавец,
носящий в себе
неизбывную тоску,
которую способно излечить
лишь искусство поэзии…»
Естественно, все взоры были
обращены на него одного.
Особенно женские.
Их глаза словно говорили: «Боже, какой
глубокий мужчина, как тонко чувствующий!
Если бы только он обратил
свой взгляд на меня,
а не на своих внутренних демонов…»
Нельзя, нельзя играть сплошные
ля-миноры и ре-миноры на вечере,
куда женщины приходят
в сопровождении своих мужчин!
Это запрещено Женевской Конвенцией!
О, нет.
Твою ж мать!
Очень красиво.
Это классическая гитара?
Нет, это фолк-гитара.
Это просто хобби, или
вы профессионально этим занимаетесь?
Нет, нет, я музыкант,
это моя профессия.
– Добрый вечер.
– Добрый вечер.
Хотела спросить,
вы не выступаете в школах?
В школах?
Вы из министерства образования?
Нет… Ну то есть как,
я просто учитель.
Правда?
Каких классов?
Начальных.
Дальше всё развивалось очень быстро.
Он начал выступать в её классе
раз в неделю.
И постепенно это имя, Ромен,
прочно поселилось в нашей жизни.
Как дела?
– Хорошо. А у тебя?
– Отлично! Дети просто обожают Ромена.
Ты сегодня поздно.
Да, мы с Роменом зашли выпить
по стаканчику после уроков.
Ромен дал мне послушать
альбом Ника Дрейка.
И как по совпадению, именно тогда
у меня начались ночные приступы…
Чёрт!
А потом она перестала
упоминать его имя,
и от этого стало ещё хуже…
– Как дела?
– Хорошо. А у тебя?
Что нового?
Да… ничего.
Устала, пойду спать.
От этого молчания
за версту несло Роменом…
Чем меньше она о нём говорила,
тем ощутимее было его присутствие…
Он был везде,
каждую секунду…
Решено. Если к десерту
она так и не ответит,
если к тому моменту, как мама поставит
на стол свой йогуртовый торт,
у меня не будет
никаких новостей от Сони,
я ей позвоню.
– Я на днях встретила мать Жан-Люка…
– А, Жан-Люк.
Она сказала,
он купил роскошный дом в…
Да, совершенно сказочный.
– Где он живёт? Забыла…
– В Вандее.
– Точно, в Вандее.
– А, забавно…
О, боже… Только бы следующая фраза
не начиналась с «Помню я как-то раз…»
– Помню я как-то раз…
– Чёрт.
…как раз туда поехал,
в Вандею.
Истории моего отца – как лабиринт.
В них всегда попадаешь через
«Помню я как-то раз…»
А потом плутаешь по ним часами,
следуя за причудливым
ходом его мысли.
Единственное, в чём можно
не сомневаться –
так это в том,
что любая история
закончится упоминанием того случая,
когда я блеванул на автостопщика,
которого мы подобрали…
Но путь до него может быть долгим,
очень долгим.
Это было незадолго до службы в армии.
Кстати, именно там
я завёл самых надёжных друзей.
– Вы ведь до сих пор дружите.
– До сих пор! Да, да.
Но время тогда было другое.
Девушки были поживее,
не такие воинственные…
Это было ещё до всех этих
YouToo и прочей ерунды…
MeToo, пап.
Всё поменялось, как я думаю,
из-за этого СПИДа.
Некоторые ведь говорят, что СПИД
разработали в американских лабораториях.
В любой нормальной семье
кто-то из детей уже давно прервал бы
этот поток сознания и сказал бы:
«Пап, ну всё, ты нам уже сто раз
это рассказывал…» Но не у нас, нет.
Это даже не уважение, нет.
Скорее что-то среднее между смирением,
пофигизмом и жалостью. Понимаете?
Первые шаги человека на Луне – их ведь,
похоже, сняли в студии…
На записях видно,
что флаг-то колышется.
– А этого быть не может, там же
нет атмосферы. – А я и не замечала!
А ты посмотри
повнимательней при случае!
И только маме, похоже, действительно
интересно, что он рассказывает.
Может, это и есть
настоящая любовь:
внимательно слушать эти нескончаемые
«Помню я как-то раз…»
…они это сделали, чтобы поднять
американскую промышленность.
Особенно автомобильную
промышленность.
Меня это никогда
особо не интересовало,
потому что я всегда был сторонником
французских машин.
У меня всегда был либо Рено,
либо Ситроен…
Что это?
Это мы.
Наша пара.
– Мы – ореховая скорлупка?
– Да.
Мы как двое выживших
после кораблекрушения,
отрезанных от всего мира,
странствующих по океану
в ореховой скорлупке.
– Ну и пусть, если шторм.
– Ну и пусть.
В нашей скорлупке ничего
с нами не может случиться.
Так ведь?
У нас были прекрасные моменты, Соня…
И мы говорили друг другу
прекрасные вещи…
Как та фраза Мюссе, которую ты мне
сказала однажды вечером: «Послушай:
"Я часто страдал,
не раз был обманут, но я любил.
И жил я – я,
а не искусственное существо, созданное
моим воображением и моею скукой"».
Вот что я должен был написать,
а не это жалкое «Привет, Соня!
Надеюсь, у тебя всё хорошо! Обнимаю».
Какой же я дурак.
А с ним, Соня,
какая ты с ним?
Ты тоже проводишь пальцем
ему по переносице?
Его ты тоже называешь
«мой пирожочек»?
На их ноги просто
невыносимо смотреть.
Ну а ты, кроме как
на гитаре играть,
что-нибудь вообще собираешься
делать, чтобы её удержать?
Сегодня она называет тебя
«мой пирожочек»,
завтра ты будешь просто «пирожком»,
а потом «Ромен, дорогой».
И когда ты снова станешь
просто «Роменом»,
с такой ещё ноткой раздражения,
знай – это конец, старик.
Можешь снова отправляться
на новоселье очаровывать публику.
…как-то мы поехали
на свадьбу тёти Жанин,
и на выезде из Монбельяра,
как сейчас помню,
– подобрали автостопщика – тогда народ
ещё путешествовал автостопом. – Ох, пап…
И десяти минут не прошло,
как Адриан вытошнил весь
свой завтрак ему на колени!
Точно! Было очень смешно!
Думаю, это путешествие он запомнил!
Мы и правда смеялись тогда
как ненормальные.
Пойду…
Принесу тебе кое-что из машины…
Спасибо.
Не знаю, зачем я это сказал.
Что за бред.
Я вообще никогда ему ничего не дарил.
Ну и ладно. Довольно.
Замёрз?
Да нет, нормально.
Давай, Жюстен, вперёд!
Смотри!
Куда?
Если он навернётся, не доехав до мамы,
мы будем вместе всю жизнь.
– Ладно.
– Ладно? – Ладно.
Ты готов?
Давай, Жюстен, поехали!
– Отлично, молодец, Жюстен!
– Ну давай.
– Падай, Жюстен, падай!
– Давай.
Давай, малыш!
– Падай.
– Вот так!
Падай, Жюстен. Падай.
Молодец, Жюстен, вот так!
Да шлёпайся ты уже.
Падай.
Эй! Вы совсем больные?
Простите!
Слушай, не понимаю, я был уверен,
что взял, но похоже, оставил дома.
– В следующий раз привезу.
– А что это было?
Та-дам!
Я первый раз
попробовала этот рецепт,
так что не судите строго.
А это что?
Шоколадно-грушевый пирог.
Это не… йогуртовый торт?
Нет, это шоколадно-грушевый пирог.
Но почему?
В каком смысле «почему»?
Но мы же всегда едим на десерт
йогуртовый торт! Всегда!
Адриан, да что с тобой сегодня?
Со мной – ничего.
Извини, просто я уже мысленно
настроился на йогуртовый торт, а тут…
Что ж, мне жаль твоего
мысленного настроя,
но мы решили сделать
что-нибудь новенькое. Вот так.
Кому первый кусок?
Папа?
Что произошло?
С чего так резко менять традиции,
которые казались незыблемыми?
Или это один из ритуалов передачи
женской власти, как в старые времена?
Дочь моя.
Думаю, этот день настал.
Ты стала женщиной,
и отныне ты будешь
готовить десерты.
Ах, мама, если бы ты знала,
как долго я ждала этого дня!
Вот засада!
Я обещал позвонить Соне, как только
на столе появится йогуртовый торт.
Но йогуртовый торт заменили
на шоколадно-грушевый пирог.
И что – теперь всё пропало?
И что бы на это сказал Анж Ригель?
Очень вкусно, дорогая.
Подтверждаю!
Спасибо большое.
Жаль только тесто
немного плотновато.
Может, ты его не допекла?
Я так в тесте вообще ничего не смыслю,
но похоже, тут не до шуток –
всё очень серьёзно,
судя по окаменевшему лицу Софи.
Вид у неё ужасно оскорблённый,
и я прямо чувствую,
что сейчас она ему влепит.
Что, прости? Не допекла?
– Да нет, отличный пирог.
– Значит, тесто не пропеклось?
– Ну, немного. – Ну, конечно.
Ты ведь шутишь, Людо, я надеюсь?
Замолчи.
А что ты сделал, чтобы тесто пропеклось?
Может, помог мне? Конечно, нет.
Всё я, всё на мне!
Слышишь – всё!
Пока ты пописываешь
свои никчёмные статейки,
которые всё равно
никто не читает!
Потому что, честно, Людо,
да всем насрать,
что какие-то муравьишки обмениваются
гормонами через трофаллаксис!
Трофаллаксис тебе трусы стирать будет?
Трофаллаксис будет печь тебе пироги?!
Нет! Так что лучше заткнись.
Знаешь, Людо, да меня тошнит от тебя.
Да какой там У-9! Ты просто осёл!
Но она не произнесла ни слова.
И её молчание оглушающе.
Я прежде никогда не замечал
ни единого изъяна в их отношениях.
Удивительно.
И у этой пары, которую я считал чуть ли
не образцом – хоть и не для меня –
оказывается,
тоже есть слабые места.
Но вместо радости
мне становится грустно.
Да.
Впервые за долгое время
я искренне сочувствую сестре.
От её оскорблённого молчания
у самого на душе скребут кошки.
Мне хочется обнять её,
пожалеть,
приободрить.
Но я этого не делаю.
Слишком поздно.
Мы забыли,
как это делается.
Мы уже не способны
на внезапные порывы нежности.
И всё-таки я должен
что-то сделать.
Иначе я знаю,
чем это кончится.
Они вернутся домой,
казалось бы, как всегда.
Но что-то
как будто сломается.
И однажды…
Но почему?
Ответь же что-нибудь?
«Тесто не пропеклось» –
ни о чём не напоминает?
Какое тесто?
Да что за бред,
ты не можешь от меня уйти из-за…
Если повезёт,
это даже может случиться до свадьбы.
И тогда мне не придётся произносить
эту грёбаную речь.
Но на самом деле,
я не хочу, чтобы так было.
Потому что несмотря ни на что,
он мне нравится.
Бесит, конечно, со своими Гольфстримами
и трофаллаксисами.
Но подозреваю, в школе
он тоже был одним из тех,
кого никто не хотел брать
в свою футбольную команду.
Я должен что-то придумать.
Я должен помешать этой первой
капле яда отравить им жизнь.
По-моему, просто офигенно!
– Правда?
– Да, да.
Правда, Софи.
Да.
Уж прости, Людо,
но я с тобой совсем не согласен.
– По-моему, всё просто
идеально пропеклось. – Да-да.
Серьёзно, слоёное тесто получилось
сказочно: хрустящее, воздушное.
Такое лёгкое, нежное, тает во рту…
Молодчина, Софи.
Ну да.
Да, да, конечно…
Господи, прости, да я просто…
Милая, очень вкусный пирог.
– Тебе правда нравится?
– Ну конечно!
И тесто отличное! Да я не знаю,
почему я это сказал. Ляпнул сдуру.
– Да нет, ты имеешь право говорить…
– Нет, нет, нет…
Да просто ты каждый раз
так высоко ставишь планку…
– Пирог просто восхитительный!
– Ещё бы!
Знаешь, я даже ещё кусочек съем!
Ну конечно!
Солнышко.
Поставлю-ка я музыку…
Как же мне с тобой повезло.
Ну вот. Инцидент исчерпан.
И впервые за весь вечер
мне в голову приходит
позитивная мысль:
не такой уж я, наверное,
плохой человек.
Жаль, что Сони нет в моей голове,
чтобы она тоже это увидела.
Да уж.
Да, Соня?
Если бы ты оказалась в моей голове,
тебе стало бы
стыдно за свою паузу.
Ты бы сразу бросилась к телефону,
чтобы мне ответить.
Но ты мне не ответишь.
Сейчас я это знаю наверняка.
В эту секунду
я понимаю,
что никогда больше не влюблюсь,
никогда не встречу такую,
как Соня.
Что с нашей историей ничто
уже не сможет сравниться.
И что, в конце концов,
даже если так –
это было в моей жизни.
И это уже неплохо.
Тебе писать не стану я,
ты мне не нужен стал.
Тебе писать не стану я,
покой в душе настал.
Тебе писать не стану я,
я счастлива теперь.
Утихла страсть, любовь прошла,
прикрыв неслышно дверь.
Тебе писать не стану я,
Ромен мне всех милей.
Тебе писать не стану я,
какой ты дуралей…
Тебе писать не стану я,
я счастлива теперь.
Так.
Спокойно.
Не обольщайся.
Наверняка, это Себастьян пишет
про свою чёртову пластинку
или ещё какую-нибудь ерунду.
Добрый вечер.
Не волнуйтесь,
я не отниму у вас много времени.
А может и отниму.
Да.
Потому что столько всего нужно сказать,
разве нет?
Столько всего,
что никогда не говорится,
потому что кажется нам
ненужным, понимаете?
Нам кажется, что момент неподходящий
или что уже слишком поздно…
Но мне кажется,
никогда не поздно.
Правда, Софи?
Никогда не поздно
попросить сестру
перестать дарить энциклопедии,
которые никто никогда не прочтёт.
Или сказать своему зятю,
что ты очень его любишь.
Да-да!
Но что ты хотел бы
хоть раз, хоть один,
не выслушивать за ужином
курс по естествознанию.
Непростая будет задача.
Или чтобы сказать отцу,
постараться ему объяснить…
Да, да, пап,
просыпайся.
Что не то, чтобы
его истории нам не нравились,
дело не в этом,
но что на 150-й раз
бедному автостопщику,
наверное, уже надоело,
что кого-то на него
постоянно тошнит.
И наконец,
чтобы попросить маму,
моля на коленях,
снять уже со стены этот
держатель для полотенец в форме члена.
Да, мам,
вынужден тебе сообщить –
мужайся,
это действительно член.
Ну всё, камень с души.
На самом деле, я не хотел произносить
эту речь, совсем не хотел, нет.
Потому что боялся.
Боялся показаться нелепым,
боялся выставить себя дураком
перед вами и испортить праздник.
Но в тот вечер, тот самый вечер, когда
Людо попросил меня выступить,
я ждал новостей от Сони,
моей девушки,
которая за 38 дней до этого решила
поставить наши отношения на паузу.
Я написал ей сообщение в 17:24,
она прочитала его в 18:56,
но ничего не ответила.
А потом, в 21:46,
я, наконец,
получил сообщение.
Сообщение,
в котором говорилось:
«А у тебя как дела?»
Да, конечно. Само по себе
«А у тебя как дела?» – не бог весть что.
Но мне это придало сил
на тысячу лет.
Даже не знаю, как вам объяснить.
Это как если бы снова засиял свет
после 38 дней кромешной тьмы.
И у меня снова появилась надежда.
Потому что покуда существует «А у тебя
как дела?», существует надежда.
Сегодня все мои мысли, конечно,
обращены к молодожёнам,
которым я желаю огромного счастья!
И ещё к одному человеку,
которого здесь нет.
Это мальчик по имени Жюстен,
который однажды в парке упал со своего
новенького красного велосипеда.
Потому что именно благодаря ему
я получил это «А у тебя как дела?»
в 21:45.
Потому что обещания, данные
на скамейке в парке, нарушать нельзя.
Так что спасибо тебе, Жюстен.
Спасибо, что принёс себя в жертву любви,
как некоторые приносят себя
в жертву родине.
И хочу сказать тебе, что
расквасить рожу – не так страшно.
Это с тобой ещё случится, и не раз.
Потому что жизнь – это как красный
велосипед, несущийся вперёд,
и ты будешь падать с него лицом
в грязь несчётное количество раз.
Но однажды,
однажды ты тоже встретишь любовь.
Настоящую.
И в этот день –
поверь мне – твой красный велосипед
полетит быстрее ветра.
Я желаю вам прекрасного вечера.
ХОЛОСТЯК НА СВАДЬБЕ
По роману ФАБРИСА КАРО
 

////////////////////////////