«Ле́рмонтов» — российский художественный фильм 2025 года режиссёра
Бакура Бакурадзе, рассказывающий о последнем дне жизни Михаила
Лермонтова. Роль Лермонтова исполнил стендап-комик Илья Озолин, для
которого это был дебют в кино. В фильме также снялись Евгений Романцов,
Богдан Голощук, Вера Енгалычева, Семён Алёшин.
Все фразы и цитаты
[Лермонтов] Иван, лошадь седлай мне.
[слышен лай собак]
[дверь закрывается с грохотом]
[Иван] Решили поскакать?
[Лермонтов] Буду через пару часов, Иван.
[топот копыт]
[слышен шум реки]
Пьяный, что ли?
Впрочем, как всегда.
Доброе утро, граф.
Доброе, доброе.
Не готовы еще?
Выходят, уже.
Скажите, а чья была идея
выезжать в шесть утра?
А вы не любите утренние прогулки?
Я больше вечерние люблю.
К тому же я спал не более двух часов.
Вы, граф, известно,
избалованы с детства.
И вид у вас помятый.
Кахетинское написано у вас на лице.
Сколько вы его выпили?
А скажите, они с тетушкой едут?
А что вы против тетушки имеете?
Я против тетушки ничего не имею,
кроме как положительного.
Скажите, у Рошке можно
будет съесть что-нибудь,
какую-нибудь кашу… ну и холодненького?
Вы с утра решили?
Говорят, шампанское хорошо
натощак от насморка.
А я как раз вчера простудился.
Доброе утро.
Сударыня!
Вы каждый раз не перестаете
сбивать меня с ног.
Как же вы прекрасно умеете
подбирать слова.
[Глебов] Кто спросит, вечером буду.
[слуга] Слушаюсь, ваше благородие.
[Глебов] Ги-и-ип!
[грохот повозки]
Иван!
Михаил Юрьевич где?
[Иван] Кажется, в степь поскакали.
Давно уехал?
[Иван] Два часа-то будет уже.
[Дмитриевский] Это что, Глебов был?
Вроде он.
[Дмитриевский] Он что, не заметил нас?
Я видел, он посмотрел в нашу сторону,
но не остановился.
Не узнал, должно быть.
[Обыденная]
Куда, интересно, он так рано?
Он что, в ущелье лечится?
Да он везде лечится.
Ванну поехал принимать.
Сегодня, кажется,
не обойтись без дождя.
Да, тучи опускаются.
Прольют.
Да может, и мимо пройдет.
А Лермонтов вообще знает,
что мы в ущелье едем?
Конечно.
Он, собственно,
пригласил нас позавчера.
Ага, а то приедем непонятно куда,
непонятно зачем.
А вы, полагаю,
за насморк свой беспокоитесь?
[Дмитриевский] Боитесь сквозняка.
[Бенкендорф] Я за насморк
свой очень беспокоюсь,
но я собираюсь его вылечить
с минуты на минуту.
Шампанского кому изволите?
Налей, мой друг, сюда. Шампанского мне.
Кто-нибудь еще?
[Обыденная] И я выпью бокал.
Дай.
Удостойте счастья, сударыня.
[слышно блеянье стада овец]
Здравствуйте.
- Добрый день.
- Добрый.
Скажите, на фамилию Лермонтов
не приобретались сегодня билеты?
Секундочку.
Нет. Такой записи нет.
Дайте тогда по пять билетов
на ванну номер один и номер два.
Это на фамилию Столыпин.
И столько же на фамилию Лермонтов.
По 50 копеек 20 билетов…
Десять рублей с вас.
[слышен стук в дверь]
А Михаил где?
Утром проснулся, не было его.
В шесть часов,
если не получит извинений.
Ваше благородие, лошадь завести?
Нет, пускай тут стоит.
[крики птицы]
[слышны звуки ветра и стук копыт]
[Столыпин] Миша, ты обидел его.
[Столыпин] Это было
в самом деле оскорбительно.
[Лермонтов] Очень оскорбительно.
[Столыпин] Он вспыльчивый.
После того, как он вызвал тебя,
как он заберет вызов обратно?
[Лермонтов] Да просто вот так.
Возьмет и заберет, и всё.
[Столыпин]
Я бы все-таки поговорил с ним.
[Столыпин] Я бы устроил встречу
где-нибудь в кофейне… от себя.
[Лермонтов]
Пусть будет всё, как договорено.
Там на месте решим.
Пусть приходит.
Хочу его там видеть.
Мы тогда поедем в Пятигорск.
Подъезжай к Рошке к пяти.
Я заеду за тобой туда.
А где самоё место?
У скалы Перхальского, в шесть часов.
На подошве Машука.
[слышны завывания ветра]
Эмилия Клингенберг рассказала,
что вы ездили сюда, именно
в это заведение пару недель назад.
Вы были, Александр Павлович,
и вы, Михаил Васильевич.
Вы были вместе с Мишелем
и с еще какими-то людьми…
Да, было. Заезжали. Пару недель назад.
[Быховец] В общем, якобы
неугомонный Лермонтов
предложил ей пари
a discresion, что на обратной дороге
он будет ехать рядом с ней…
Потому что рядом с ней с обеих
сторон всегда присутствует кто-то.
Он обещал ей занять это место.
Да, рядом с Эмилией
всегда какие-то люди.
Я вижу в этом определенный смысл.
Лев Сергеич, вы там были?
Нет, меня не было.
Я лечился в тот день.
Я ванны принимал,
и все поехали без меня.
В общем, они держали пари…
Вы что-то знаете, Михал Васильевич?
Нет, не знаю.
Я знаю.
[Быховец] Александр Павлович знает.
Мол, пари a discresion,
что на обратном пути
он сопровождает Эмилию всю дорогу…
Но было уже поздно,
и Клингенберг шепнула старику Зельмицу
и юнкеру Бенкендорфу,
чтобы они шли подле нее и не отставали.
Лермонтов ехал всю дорогу
сзади и зло шутил на ее счет,
хотя она не обращала на это внимания.
В общем, ему так и не удалось
встать с ней рядом.
Ехал сзади нас, шутил.
Не сказать, чтобы удачно,
но не без примеси желчи.
Всё пытался уколоть.
Но мы ему шуткой на шутку,
уколом на укол.
В общем, Эмилия знала,
кому ехать рядом с ней.
Это вы, наверное, граф,
на свой счет намекаете, да?
Защитник.
[слышно пение птиц, лай собак]
Это тебе кажется,
что он ухаживает за мной!
На самом деле, он находит особенное
удовольствие дразнить меня.
Может, он это делает, потому что
ты не обращаешь на него внимания?
С чего мне обращать на него внимание?
Он уродец, и язык его
делает его еще уродливее.
Он ранимый человек.
Я читала его стихи.
Он до слез меня недавно довел.
Я даже сказала ему,
что ежели бы я была мужчиной, я бы…
Я бы даже не вызвала его на дуэль.
Я бы просто выстрелила
в него в упор из-за угла.
Эмилия!
А он обрадовался,
что вывел меня из терпения.
Правда, потом извинился
своей мерзкой улыбкой,
и мы как будто бы помирились…
но, конечно, ненадолго.
Не пора ли нам, господа,
или мы весь день хотим тут провести?
[Дмитриевский] Ну на самом деле пора.
[Бенкендорф] Я бы еще кофе выпил.
Кофе, пожалуй, и я бы еще выпил.
Давайте закажем всем кофе.
[Бенкендорф]
Я тогда прошу прощения, оставлю вас.
Мне нужно в одно место.
[слышны крики домашних животных]
[слышен стук в дверь]
[блеянье овец]
[Глебов] Арам, а где князь?
[Арам] Ушли-с, с полчаса назад,
ваше благородие.
- [Глебов] Куда?
- [Арам] К князю Трубецкому.
Так велели передать.
Хорошо.
К Трубецкому пошел.
Вкусно? Очень вкусно, да?
Ты такая хорошая, да?
Собака.
Собака.
Такая, да, ты собака.
Вот так.
Степан.
Степан!
Принимай лошадей.
Нам туда.
Я перепутал дни, господа.
Думал, вы завтра,
а вы, оказывается, сегодня.
Как я мог так перепутать,
совершенно непонятно.
Можете себе представить,
Софья Дмитриевна?
Полноте, Михаил Юрьевич!
Вы большой мастер дурачиться.
Клянусь! Не верите?
Был уверен, что завтра.
Господа, честь имею!
Александр Павлович.
Кузина Катенька, душенька!
Как же я рад вас видеть.
И я вас рада.
Честно, может, вы не хотели,
чтобы мы приезжали?
Да нет, просто забыл.
Просто вылетело из головы.
Вот и я про то же.
Разве бы забыли, если бы хотели?
Да нет, просто потом вспомнил.
Но надеялся, если честно,
что вас что-то остановит сюда приехать.
Что-то помешает.
Погода, например… или, не знаю…
Но вы, зараза, уже здесь!
Стоите тут передо мной…
И с этим уже ничего не поделаешь!
Ну а с другой стороны…
Я, конечно, знаю,
что я не самый приятный человек,
но вот, глядя на вас, понимаю,
что ваше общество… как ни крути…
и общество вашей прекрасной niece,
надеюсь, оно только продлевает жизнь…
И сегодня я решил продлить свою жизнь.
Хотя бы на несколько мгновений.
- [Дмитриевский] Поэт!
- [Пушкин] Вы вампир.
- А я люблю кушать девушек!
- Мишель!
Не переживайте, кузина.
Вас я оставлю на десерт…
под самый конец жизни.
Мы прихватили из кофейни
пару бутылок шампанского, правда,
остались в экипаже…
- Вы как на это смотрите?
- С искренней приязнью.
- Давайте сходим к экипажу.
- Да я сам схожу.
[Пушкин] Александр Павлович,
может составить вам компанию?
[Пушкин] Как знаете…
Николай,
а вы мне дадите выстрелить из ружья?
Это может напугать вас.
Но есть ведь женщины,
которые ходят на охоту?
У вас может заболеть плечо.
[шорох и лязг оружия]
[звучит выстрел]
Ай. Ха-ха!
Ай-яй-яй!
Боже, мне кажется, что я выстрелила…
Я выстрелила из пушки.
Видела ваши карикатуры,
как бегали в горелки
и играли в кошку-мышку.
Была одна смешная,
как Мартынов догоняет Клингенберг,
а она изображает, что очень испугалась.
А-а… подлец Мартышка?
Вы его недолюбливаете?
Ну как сказать…
Иногда долюбливаю, иногда не очень.
Странно вы рассуждаете.
Может, вы ревнуете его?
А к кому мне его ревновать?!
Ну, вы же нарисовали их вместе?
Почему просмеяли обоих?
Потому что непонятно,
кто там кошка, а кто там мышка.
Вы так рассуждаете?
Но, соглашусь, непростая дама.
Я заметила, как она может подглядывать
исподтишка с каким-то холодным лицом.
Да, есть в ней что-то такое.
Она любит ножик таскать при себе.
А Надя, кстати, другая.
Да, Надя милая, но глупая еще.
Это ведь вы написали
про Надю стих Глебову?
Какой?
Милый Глебов, сродник Фебов,
Улыбнись,
- Но на Наде, христа ради, не женись!
- Христа ради, не женись!
Это я, да. Откуда вы знаете?
Все говорят.
Я смотрю, ваша тетушка словила
в сети брата Пушкина.
Все-то вы примечаете, Мишель.
Мне кажется, Софья Дмитриевна
влюблена в Льва Сергеевича.
Но, боюсь, не пара они.
Мне кажется, они подходят друг другу,
как горшок и соленые огурцы.
Вы считаете?
Конечно!
Вы как-то говорили,
что я на вашу Варвару Лопухину похожа.
Это правда?
Похожи, да.
Не столько лицом, сколько…
манерами, поведением.
Движениями тела. Глазами.
Эмилия!
Я знаю этого Бахметова.
Он отдыхал здесь два года назад
в компании князя Барятинского.
Я тогда встречался с ними.
Франт редчайший,
надушенный-передушенный.
Они оба, кстати,
дадут в этом друг другу фору.
Оба любят играть в карты.
Кстати, Барятинский тогда
проиграл мне 1200 рублей
и отдал тут же, рассказывая при этом
какой-то вполне смешной анекдот.
Вы имеете в виду старшего
брата Барятинского или младшего?
Нет, младшего… младшего.
Очень противоречивый человек.
Я слышал одну историю…
он учился в одной юнкерской школе
вместе с Михаилом Юрьевичем…
И однажды,
это мне сам Михаил рассказывал,
Лермонтов разглагольствовал о том,
что человек может подавлять
только свои душевные страдания,
а физические не в силах.
В ответ на это
Барятинский схватил масляную лампу,
сжал раскаленное стекло ладонью
и прошел из одного
угла комнаты в другой,
не проронив при этом ни звука.
Рука потом больше
двух месяцев заживала.
О… Это невозможно!
Вот такой человек…
А вот спросим еще у Михаила Юрьевича.
Хочу услышать рассказ очевидца.
Да. Спросим, спросим.
С другой стороны, вот тот же человек,
а эта история Барятинского
с Эмилией Клингенберг
какая-то не очень красивая.
Хотя он…
я, правда, сам точно не знаю, говорят,
загладил там все как-то грамотно…
А когда они здесь были, вы говорите?
Ровно два года назад.
Да, это того времени история.
А вы откуда знаете?
Дошли слухи.
Я был крайним свидетелем их общения.
Говорят, он, все же
сорвав «Розу Кавказа»
и от женитьбы уклонившись,
перевел ей впоследствии
50 тысяч рублей.
Но, разумеется, на другое имя.
50 тысяч?!
Да…
Поговаривают, она избавилась
от ребенка в утробе.
Страдала, но понимала, что не ту птицу
она пыталась ухватить за хвост.
А это правда про Лермонтова, про ножик?
Да, она показывала ему подаренный ей
черкесский ножик, чтоб он оценил,
а он — мол,
удобно таким ножиком детей колоть.
Однако!
Он же всех ненавидит.
Он и нас с вами ненавидит.
Полагаете?
Да тут и полагать нечего. Это факт.
Ну а собственно, за что ему нас любить?
Да… С этим сложно спорить.
[Лермонтов]
Вы не грустите там, случайно?!
Мы вполне веселы!
Сейчас какую-нибудь гадость скажет.
Там ниже по оврагу
ручей есть пересохший.
Можете спуститься туда, мы вас догоним.
- Где?
- Вон там.
А! Хорошо!
[звук шагов]
Вчера, когда мы приходили к нему,
он еще раз убедился в том,
что мы приходим от своего лица,
а не от лица Михаила Юрьевича,
что у Михаила Юрьевича нет
и тени сожаления о случившемся.
Сказал, что даже если сегодня
они помирятся,
то завтра ему все равно придется
вызвать его на дуэль.
Мы напомнили про их отношения.
Но он сказал:
«Что бы вы сделали на моем месте?»
Я ничего не смог ответить.
Ну, у Михаила Юрьевича гадкий язык,
это всем известно.
Может, нужно просить чей-либо помощи?
Лорера, например.
Они оба его уважают,
как участника восстания.
А кто это сделает?
Я этого делать не буду.
Почему?
Лорер дружит с Лермонтовым,
а для Николая он чужой человек.
Кто чьим будет секундантом?
Ну, я так и так Николая представляю.
Он изволил сам.
Вы решайте между собой.
- Барин…
- А?
Какао готов. Прикажете принести?
Нет. Иди. Потом.
И там новую клетку для чижа принесли.
Маловата она.
Да иди, я тебе говорю! Не мешай!
Надо доктора подумать, кого взять.
Не надо доктора.
До этого не дойдет.
[Обыденная] Даже не знаю, как сказать.
Наверное, это не имеет значения.
[Пушкин] Позвольте не согласиться.
То есть, вы хотите сказать, что,
например, в вопросах любви
вы не жаждете определенности
и сами не вполне определены?
Не смешите меня, Лев Сергеич.
Определенными…
могут быть, например,
радость или грусть,
а такие чувства, как любовь…
они сотканы из радости
и грусти, вместе взятых,
а вместе все это — это…
Так может говорить только женщина,
познавшая глубину настоящей любви.
Только вот, что в ней говорит больше —
голова, сердце или все-таки тело?
Скос нехороший, позвольте вашу руку.
Осторожно ступайте.
[Дмитриевский] Эй!
Когда я был самым глубоким образом
влюблен и не интриговал никого,
ничего из этого
благополучного не вышло.
Вы знаете, как все это закончилось.
А я любил ее,
как никто на свете любить не умеет.
Вы говорите о Варваре Лопухиной?
Но она же не виновата…
Все так вышло не от нелюбви,
а потому, что ее выдали
за другого замуж.
Ладно, Катенька.
Не о том этот разговор.
Пока не раскроете перед самим собой
свою собственную сущность,
так и будете мучать женщин.
Вы должны понять причину, Мишель.
Я уверена, что где-то
в глубине души у вас есть ответ.
Чувствуя несовершенство миропорядка,
установленного Богом,
вы пытаетесь обелить темное.
И, таким образом,
вы пытаетесь достичь
хоть какого-то равновесия.
И вы пытаетесь встать
на темную сторону.
Вы сочувствуете мне?
Да, я вам сочувствую.
[тяжелое дыхание]
[шорохи, дыхание]
У вас упало бандо.
Можно оставлю его у себя на счастье?
Если желаете.
На самом деле мы больше
не способны к великим жертвам.
Ни для блага человечества,
ни даже для собственного счастья.
Потому что знаем его невозможность.
И равнодушно переходим
от сомнения к сомнению.
Можно сказать, что у нас
нет никакого направления.
Мы просто собираемся, кутим,
играем в карты, делаем карьеры,
увлекаем женщин.
Вот, собственно, и всё.
Неужели все так грустно?
Увы.
Позвольте. У вас листик.
Благодарю.
А мы сможем найти наших друзей?
Вы понимаете, где они?
Не волнуйтесь. Сейчас всех найдем.
Всех найдем.
А где мы вообще?
К этим словам можно добавить:
«И что, собственно, происходит?»
[звучит лирическая музыка]
[Трубецкой] Николай!
Аким, забери собак.
Ты где был? На охоте, да?
Вон какие перепелки жирные.
А мы тебя ходим ищем.
Да, там…
Да, там пришли Столыпин и Васильчиков.
Может, пойдем поговорим?
Ну пойдем.
Может, есть какая-то другая причина?
Ты же понимаешь,
что мы не дадим вам стреляться.
Нет никакой другой причины.
Послушай. Ну вспомни
про ваши прежние отношения.
Мы друзья.
Ну да, у него скверный характер,
но ты же знаешь, какой он человек.
Что вы хотите от меня услышать?!
Я хочу сказать,
если причина разногласия исходит
от падчерицы генерала Верзилина —
от Эмилии Клингенберг,
то вы бы лучше нашли другой объект
причиной для конфликта,
так как оная особа отличается
интригами среди мужчин…
На вашем месте я бы
не стал так говорить.
Вы еще что-то намерены сказать?
Мне надо переодеться.
Вы не можете пережить
ваше несчастье с Лопухиной,
я это знаю.
Ваша тоска,
к великому сожалению,
выглядит бессознательной
и в высшей степени бесплодной.
Вы смотрите на действительность,
будто в ней нет никакого смысла.
Будто в ней и в самом деле
нет никакого смысла.
Разве это так?!
Разве нет ни в чем никакого смысла?!
Вы же погубите себя так.
Я думаю, вам некому руку подать
в минуту душевной невзгоды.
Вы не видите таких людей вокруг себя.
Как будто их не существует.
Я чувствую, что это так.
Вас пугает жизнь настоящая,
и смотреть на это нестерпимо больно.
Вы все время говорите о Лопухиной,
а неделю назад весь вечер
ухаживали за Мусиной-Пушкиной.
Как вы так можете?
Да ладно уж!
Мне кажется,
в одиночестве вы можете погибнуть.
А вы не можете без одиночества…
Вы все время только о нем и пишете.
Я бы могла позаботиться о тебе, Мишель.
Прочитайте стих, пожалуйста!
Ночевала тучка золотая
На груди утеса великана;
Утром в путь она умчалась рано,
По лазури весело играя;
Но остался влажный след в морщине
Старого утеса.
Одиноко он стоит,
задумался глубоко,
И тихонько плачет он в пустыне.
Спасибо.
Кстати, а где тетя и брат гения?
Куда они могли деться?
Они, верно,
совокупляются где-нибудь в кустах.
Да не обижайтесь. Я пошутил.
Я убеждена, вы не успокоитесь,
пока не испортите весь день.
Вы по-другому не можете.
Вы рушите любую игру и навязываете
людям свою собственную,
и вам определенно неважно,
если им от этого неловко.
Даже получаете от этого удовольствие.
Да нет же, я просто чувствую.
Я всё чувствую. Я всегда всё чувствую.
Не верите?
А хотите, угадаю, где сейчас находится
граф Бенкендорф и что он делает?
Он вон там.
Сидит у ручья и думает.
Пойдемте проверим.
Я слышала, что на стороне
вы называете меня la belle noire.
Кузина Катенька,
счастливее этого часа
больше не будет в моей жизни!
Полноте, Мишель!
Я обещаю вам тысячу дружеских часов.
Чего на свете не бывает…
Фантазер.
Я видел сон.
[Быховец] Какой?
Я видел себя в будущем.
Лет на двести впереди.
[Быховец] Интересно…
В нем я увидел реальное будущее.
Но оно ничем не отличалось
от нашего времени.
Оно было неинтересным.
[слышен шум воды]
[слышен смех, отрывки слов]
Что?
Ничего.
Ты счастлива?
А ты?
Я даже не представляю,
как далеко мое счастье.
[Иван] Барин, ужинать когда пожалуете?
[Лермонтов] Не знаю еще.
[Иван] Ужин прикажете готовить?
[Лермонтов] Не готовь.
Тш, тш, тш, тш…
Ну чего ты? Куда?
Запутался весь.
Почти готово.
Пойдешь? Посмотришь?
[Трубецкой] Всё.
[слышен стук копыт]
[звучит лирическая музыка]
[Трубецкой] Выбирай.
[Глебов] Нижний.
[лязг металла]
Дай другой.
Так, этот готов. Второй.
Второй готов.
Шампанское принесли?
В сумке на лошади.
Сходи, пожалуйста.
[Глебов] Ну что? Позову его?
[слышен звон бутылок]
Мы всё приготовили.
Николай, подумай, глупо все это.
Пойдем. Мы там шампанское принесли.
Помиримся.
Руки пожмете друг другу, и все на этом.
Пойдем.
Ну что, всё?
Привяжешь коня?
Михаил Юрьевич.
Николай Соломонович,
могли бы вы подойти поближе?
Господа, мы собрались сегодня
на этом месте,
чтобы поединок помог разрешить спор,
причиной которого стала обида,
нанесенная вами, Михаил Юрьевич,
Николаю Соломоновичу
в виде подшучиваний и уколов,
что не может не затронуть
честь и достоинство дворянина.
Однако ошибкам и излишкам в своеволии
временами подвержен каждый из нас.
Я лично был свидетелем
шуточных эпиграмм от вашей,
Николай Соломонович, стороны
в адрес Михаила Юрьевича.
Что, полагаю, вызывало некоторое
раздражение у Михаила Юрьевича,
однако он не дал себе волю и не стал
требовать от вас удовлетворения.
Все это жизнь современного света.
И среди друзей случается разное —
сложно жить рядом
и не нанести за все время никаких обид.
Но обиды проходят,
люди примиряются, и все забывается.
Собравшись здесь, в таком положении,
будучи готовыми драться,
вы уже отдали долг условиям чести.
Остался только один шаг,
но именно этот шаг
может стать непоправимым.
Сейчас именно тот момент,
чтобы вам объясниться
и решить это дело полюбовно.
Я предлагаю вам пожать друг другу руки,
выпить шампанского и
не стоять далее в этом лесу.
Пожмите друг другу руки, господа.
Я много раз показывал вам,
что не собираюсь служить
мишенью для вашего ума.
Но вы делали вид, что не замечаете,
как я принимаю ваши шутки.
Я никогда не подшучивал над вами
в присутствии дам.
Подшучивать в присутствии дам —
это совсем не то,
что шутить с глазу на глаз
или в мужской компании,
где мы все это делаем.
Но все случается,
и простое извинение могло
бы разрешить этот спор.
Следите за собой, Васильчиков!
Не вам советовать, что мне делать.
В этом и вся загвоздка.
Вы считаете, что ваши поступки…
- что вам дозволено…
- Александр! Зря ты вмешиваешься.
Я извинений приносить не намерен.
Хотите стреляться, давайте сделаем это.
Господа, я еще раз спрашиваю.
Не желаете ли вы прибегнуть
к другому способу разрешения
этого бессмысленного спора,
кроме как стреляться?
Человек не имеет мужества
извиниться за собственные мерзости.
Какой может быть другой способ?
Другого способа не вижу.
Давайте приступим.
[Трубецкой] Ну, если бы вы хотя бы
согласились перенести поединок
- на другое время.
- Нет.
Нет.
Понятно.
Восемь шагов.
Господа!
Стрелять можно до трех раз,
или стоя на месте,
или подходя к барьеру.
Осечки считаются за выстрел.
После первого промаха соперник может
вызвать выстрелившего к барьеру.
Все может быть повторено, до тех пор
пока каждый не сделает
по три выстрела.
Прошу взвести курки.
Сходись!
[звучит выстрел]
[Глебов] Мишель, Мишель!
[Столыпин] Миша, Миша…
Миша, ты слышишь меня?!
Миша, посмотри на меня. Миша.
[Столыпин] Миша,
посмотри на меня. Миша.
- [Трубецкой] Миша, Миша, где рана?
- Покажите, где рана!
Да вот она в боку.
Она навылет!
Николай, ты езжай.
Я заеду, и мы решим, что дальше делать.
[Глебов] Давайте его
к дереву перетащим!
[Столыпин] Миша, Миша, ты слышишь меня?
[Глебов] Да переверни!
Переверни… Руку… Глаза открой ему.
[Глебов] Давайте его на дрожки.
[Трубецкой] Да всё, умер он! Умер…
[слышен шум дождя]
[Васильчиков] Вы езжайте к Мартынову.
Я за жандармами.
[слышен шум дождя]
[звучит выстрел]
[слышен шум дождя]
[Адель мысленно] Дорогая Ольга!
В прошлом письме я обещала,
что опишу тебе случай с Лермонтовым,
который произошел у нас год назад.
Ты знаешь,
что он приезжал ко мне осенью.
Приезжал прямо из Пятигорска в Крым.
И гостил у нас одну неделю.
Случай, о котором
я хочу тебе рассказать,
произошел в последний день
его пребывания у нас.
Накануне, за пару дней
перед отъездом обратно,
Лермонтов пригласил меня вместе
с моим мужем и всей остальной компанией
погулять на лошадях по парку.
Мы подхватили его предложение
и на следующий день,
как и было условлено,
все вместе отправились
на лошадях гулять.
Мы гуляли по волшебным паркам
Массандры и парку Воронцова.
Это была и в самом деле
чудесная прогулка.
Лермонтов так увлек меня
порывами своего красноречия,
что мы в какой-то момент
отстали от всей нашей кавалькады.
[Адель мысленно] А вокруг
все время пели птицы,
прыгали белки, и мы даже видели зайца.
Случилось так, что,
когда мы отстали ото всех,
в это самое время
пошел проливной дождь,
и мы с Лермонтовым были вынуждены
приютиться в биллиардном павильоне
генерала Бороздина.
Нашли там кии, шары и начали играть.
[шум дождя и грома]
[Адель мысленно] А ты знаешь, я весьма
порядочно играю в русскую партию,
и Лермонтова это заводило.
Он время от времени
кидал едкие словечки.
«Про вас сказано, кто сильно бьет,
тот сильно играет!»
Или: «Как режет! Как режет!
Без ножа режет!»
[Адель мысленно] «Да-а!
Кий в чехле не утаишь!»
А когда забивал сам, мог сказать:
«Средняя луза ласку любит».
Или: «Если кий вложить вам в руки,
вмиг избавитесь от скуки».
Если кий вложить вам в руки,
вмиг избавитесь от скуки.
[удар по шару]
[Адель мысленно] Были даже такие:
«Шарик в шарика летит,
шарик в шарика стучит».
[Лермонтов за кадром]
Шарик в шарика летит,
шарик в шарика стучит.
Если с кием ты герой —
будет бутерброд с икрой.
[звук удара]
[Адель мысленно] Так или иначе,
хоть я это и скрывала,
нам было весело.
[Адель на французском] Лермонтов,
вы своими пошлыми стишками
хотите выбить меня из колеи,
но зря стараетесь.
И, будьте любезны,
не становитесь за мной, когда я бью.
Встаньте куда-нибудь вон туда.
[Адель мысленно] А дальше
случилось нечто невообразимое.
Еще не окончив игру,
Лермонтов вдруг вскрикнул:
«О боже, там ваш муж!
Они нас захватят!
Скройтесь живо под биллиардом!» —
и, выпрыгнув из окна
прямо на глазах моего мужа,
запрыгнул на лошадь и ускакал из лесу.
[Адель мысленно]
На меня нашел столбняк.
Мне и в ум не приходило,
что это была импровизированная
им сцена из водевиля.
Я была в полном шоке.
[Адель мысленно] Тут подошел
столько же встревоженный,
сколько и промокнувший мой муж
и увидел меня, держащую кий в руках
и ничего не понимающую.
Бедный Оммер де Гелль,
он объяснил это взбалмошным характером
русского гения,
каких в России еще не было.