Главный хиппи Голливуда, гениальный и одержимый Хэл Эшби создал
беспрецедентное количество оскароносных фильмов, в том числе «Гарольд и
Мод»
Все фразы и цитаты
Хорошие люди смотрят плохое кино
и представляют
Я думаю, это невероятно,
насколько нам повезло с нашей профессией,
когда остаются фильмы,
по которым помнят людей.
Когда внимательно
смотришь фильмы Хэла,
то видишь его скромность,
его честность и его юмор,
его бунт,
его нетерпение к фальши,
его любовь к людям.
Все эти стороны отразились
как и в темах,
которые он выбирал для наблюдения,
так и в способе,
которым он о них говорил.
Что-то мистическое было в нем.
Хэл вовлекал
всех в одно пространство.
Походило на то, как будто
все мы были импульсами одного мозга.
Таким способом он помогал тебе почувствовать.
Он оказался совсем
не тем человеком, как я ожидал.
Не вполне Голливуд.
У него были длинные седые волосы
и прекрасная длинная седая борода,
и вечная улыбка на лице.
Если ты задумываешься
о фильмах Хэла Эшби,
ты задаешься классовыми вопросами,
расовыми вопросами.
Он хотел от людей, чтобы один любил другого,
пока общество пытается их разделить.
Хэл Эшби нас предупреждает.
Это пугало меня.
У него были проблемы с властями.
Он зашел далеко,
он пострадал
за свободу самовыражения.
Я думаю, фильмы Хэла Эшби
производили невероятный эффект
на многих отличных режиссеров,
которых мы любим.
Для меня он в пантеоне режиссеров.
Десять или одиннадцать фильмов,
семь из них сняты в семидесятые,
которые остаются потрясающей
чередой шедевров.
Мы все считаем про эти фильмы,
что это лучшие фильмы когда-либо снятые.
Из писем,
что мы писали друг другу, ясно,
что мы любили друг друга,
и мы были близки.
Дорогой сердечный друг Норман.
Дорогой чудесный Норман.
Дорогой Норман:
Я не могу передать тебе,
как приятно получать твои письма.
Мы могли обсуждать кино
или политику,
или наши жизни.
Это не какое-нибудь нравоучение.
Это скорее про скитания
очень злого юного паршивца.
Норман, после того,
как я с тобой поговорил днем,
я так чертовски сильно
разочаровался от злобы.
Не знаю, что еще делать,
кроме как сидеть за машинкой
и негодовать, и бушевать, и надеяться,
что я смогу со всем справиться,
не теряя своего нрава;
если есть кто-нибудь,
кого бы я мог для тебя ударить или укусить,
пожалуйста, дай мне знать.
Восемнадцатикратный заряд
супер двойной взрывной любви,
Хэл.
Я не думаю, что я обожал
еще какого-нибудь парня
так сильно, как Хэла.
Доехал на попутках до Лос-Анджелеса,
когда мне было семнадцать.
Стал курить траву в восемнадцать.
Сменил 50 или 60 работ
с десятилетнего возраста.
В итоге я работал копировальщиком
на старой доброй студии Republic.
Моя первая работа
через биржу труда.
Как придурок, я туда пришел,
и я им сказал, что хочу в кинобизнес.
И там женщина посмотрела на меня такая:
"Что это за чертовщина?"
И сказала: "Есть кое-что на Universal
с копировальной машиной".
Вот так я впервые приблизился к студии.
В один день,
пока делал девяносто копий
четырнадцатой страницы,
я поймал себя на мысли
стать кинорежиссером.
"Лучшая школа для режиссера -
это монтажная",
такое я часто слышал.
На MGM.
Он работал помощником монтажера
на "Незабвенной".
Шок.
Я проходил мимо монтажной,
и он смотрел кусок фильм.
Я стал смеяться, а Хэл выключил.
И я сказал:
"Привет, я Норман Джуисон.
Я тут,
потому что я готовлю фильм".
Он ответил: "Заходи".
Я понял, что у нас у обоих
одинаковое шестое чувство.
Я сразу кое-что ему показал.
И он сказал мне, что Боб Свинк
был монтажером Уильяма Уайлера,
и он работал на фильмах Уилли Уайлера
с Бобом Свинком.
Я подумал: "Боже.
Хэл, ты знаешь Уильяма Уайлера?
Ты был в комнате
с Уильямом Уайлером,
и ты монтировал его фильмы?"
Я сказал: "Ты думаешь,
ты готов сам монтировать?"
И я попытался завлечь Хэла,
потому что я верил,
что он готов.
И так мы начали.
Мистер Колберт был когда-нибудь
в этой оранжерее,
скажем, прошлой ночью
в полночь?
- Гиллеспи?
- Да.
Ты видел.
Я видел.
Что ты будешь с этим делать?
Я не знаю.
У нас у обоих было мнение
насчет расизма в Америке.
Я чувствовал, что это будет
важный фильм в тот момент,
потому что момент определяет.
Норман был достаточно чутким и умным,
чтобы понять,
что обмен идеями
с Хэлом Эшби
поможет достучаться до людей.
Он доверил Хэлу создание шедевра.
Я могу представить его в монтажной, разбуженного
Сидни Пуатье.
Он верил в любовь,
равенство.
Он верил во все те вещи,
что дороги моему сердцу.
Я любил его.
Одним вечером мы работали
над "Аферой Томаса Крауна".
И он сказал: "Ой, я забыл!"
Я ему: "Что?"
"Я должен быть в Академии.
Меня номинировали".
Я ему: "Тебя? Давай свалим".
Мы запрыгнули в Ягуар и поехали.
Когда приехали, мы опоздали.
Хэл сел. Прошла минута или около.
Он с кем-то болтает.
Они называют его имя.
Я говорю: "Хэл".
Он мне: "Что?", я: "Они тебя назвали".
Победитель Хэл Эшби
за "Полуночную жару".
Спасибо огромное. Спасибо.
Как говорил мой дорогой друг
в тот год,
когда он взял свой "Оскар":
"Я только надеюсь, что мы можем
направить наши таланты и креативность
навстречу миру и любви".
Спасибо.
Кто бы не взволновался
или не занервничал
с такой речью?
Обычно же "спасибо моему агенту,
спасибо продюсеру" и так далее.
Но эта речь про "мир и любовь"...
Любовь предназначалась для хиппи,
для других.
И мир был против войны.
В итоге мы сделали ряд фильмов вместе,
и мы обосновались в бунгало.
Бунгало Фрэнка Синатры на Goldwyn.
И мы подготовили там кровать для Хэла.
Я разложил букеты цветов, навел порядок,
будто небольшой домик,
потому что я знал,
что когда у него проблемы с монтажом
или еще что,
он выкуривал травы
и работал всю ночь.
У него тысячи мотков кинопленки
были развешаны,
но он знал,
где искать каждый кадр.
У него было невероятный ум.
Он работал по 24 часа к ряду.
Он работал сутками напролет.
Я уехал со студии и вернулся назад,
а он все еще работает.
Он был одержим.
Хэл Эшби был одержим кино.
Мы говорили:
"Мы на своем месте".
И мы помогали всем
не связываться с Mirisch Corporation,
не связываться с United Artists.
Я говорил ему с самого начала:
"Студия тебе не друг.
Студия - это враг художника,
потому что студию
интересуют только деньги.
Нас интересует искусство.
Нас интересует кино.
Мы - художники,
и мы должны защищать друг друга,
и мы должны держаться вместе".
И Хэл верил в это.
Эрнест. Закон и порядок.
Белые, полиция,
солдаты, оружие, газ.
Подчинение белому большинству.
- Джеймс.
- Я черный, и я прекрасен.
- Малкольм.
- Я черный, и я прекрасен.
Луиза.
Я черная, и я прекрасна.
Это был фильм,
который должны были снимать в Нью-Йорке.
Я должен был режиссировать.
И это был момент,
когда я понял,
что Хэл по-настоящему
хочет поставить фильм.
Я сделал его продюсером.
Я вовлек его в кастинг.
Я вовлек его во все аспекты.
Я чувствовал, что он готов.
Когда мы снимали "Домовладельца" в Бруклине,
мы выбрали трущобу.
Хэл выбрал место для съемок.
Участники беспорядков заняли это место.
Давайте отправимся в логово зверя
и снимем фильм там, где надо.
Может мы кому-нибудь поможем.
Мы приглядим за машиной.
Что у нас тут?
Надо понимать, что в это время
большие города Америки были в огне.
Они были в огне.
Детройт, Лос Анджелес.
И мы были в пасти зверя.
И я побежал по улице,
и эти парни бежали за мной
три или четыре квартала.
У камеры был длиннофокусный объектив.
Он бежал, а я - за ним.
Стояла температура девяносто градусов.
Было жарко. Все вышли на улицу.
Дети кидались водяными бомбочками.
Матери оттащили детей.
"Лови его! Лови парня!"
"Лови белого motherfucker`а!
Держи его!"
И в какой-то момент, пока я бежал,
я понял: "Это всё по-настоящему.
Я надеюсь, что это массовка".
Это была не массовка.
Малкольм Иск был на пике.
Были очень обозленные черные люди. Очень.
Потом я возвращаюсь
и понимаю,
что меня могли подстрелить. Вот так.
И иду обратно
и чувствую, как ко мне тянется большая рука.
Я кладу ему руку на плечо.
И, пожалуй, спасаю так ему жизнь или голову.
Я говорю: "Это просто кино.
Он мой друг".
И так мы шли всю дорогу назад.
Фильм о расовой идентичности
и о том, как мы друг друга видим.
Что важно и сегодня.
Я думаю, сейчас актуальны
все темы из фильма.
И как давно он снят? Это невероятно.
В то время это было смело.
Это о том, какими мы были.
Каким был Хэл Эшби.
Какими были Норман Джуисон
и все остальные.
Это опередило время.
Элгар, мы не можем все вместе
пойти посмотреть "Угадай, кто придет к обеду"?
- Ага.
- Чтобы ты, Элгар, понял,
что не все негры такие.
Хэл дал мне прочитать сценарий,
и я ответила: "Я смогу это сделать,
потому что я знаю эту женщину.
И ее ограниченные взгляды, и интересы -
это то, с чем я сталкиваюсь всю жизнь,
и я знаю,
как это передать".
Я всегда считал, что, пожалуй,
важнейшей задачей для нас, как для людей,
является победа над невежеством расизма.
Я думаю, что это суть
многих наших проблем.
И возможность сыграть такого персонажа
по-настоящему помогла
обратить на это внимание.
Ты рано.
Ага.
Сцена, в которой Марки Бей приходит домой,
и она разочарована,
она набрасывается на Бо Бриджеса.
Что ты будешь делать?
Я не знаю, Элгар!
Я просто не знаю,
поэтому оставь меня в покое!
Он не принимает это близко.
Он просто знает, что что-то не так.
Он говорит: "Что не так?"
И то, как Бо Бриджес это делает,
это прекрасно.
Ты скажешь мне, что не так?
И когда она поворачивается
и смотрит на него.
Я думаю, этот кадр - сердце фильма
и сердце какого-то...
Прозвучит претенциозно,
но сердце раннего Эшби.
Этот взгляд говорит:
"Ты видишь меня. Ты знаешь меня.
Полюби меня, и я смогу полюбить тебя".
И так улавливается момент,
когда один влюбляется
в другого.
Я был с Хэлом на всем процессе
постпроизводства "Домовладельца".
Я заходил в монтажную
и передавал новости.
Я думаю, что моя роль была в том,
чтобы процесс шел как можно спокойнее,
я развеивал недовольство,
которое возникало у продюсеров
по отношению к нему.
Это было обычное недовольство,
связанное с прокатом,
с тем, как продвигать фильм.
Он ненавидел афиши с двумя
дверными звонками.
Это бесило его.
У него был
телефонный разговор с Нью-Йорком,
и он просто кричал и бушевал
по поводу рекламной кампании.
Но тогда фильм уже попал к зрителю.
Кино не имело большего
коммерческого успеха.
Я не знаю, насколько люди
были готовы к фильму.
Пугающие расистские образы, которые настолько
были ужасны, что были смешными.
Это то, что он и вкладывал в фильм.
Многие его находки, я думаю,
появились из-за переживаний,
юмор таким путем возникал
от столкновения с действительностью
и прочим таким.
Я родился в Огдене, Юта.
Никогда не был мормоном.
Ненавидел школу.
Он был младшим в семье.
Мать оберегала его,
как зеницу ока.
Я думаю, отношения его родителей
были не образцовыми,
и была надежда,
что он упрочит их отношения,
но в итоге
этого не случилось.
Мама и папа развелись,
когда мне было шесть.
Он виделся с отцом каждую неделю.
Он был частью его жизни,
но не большой.
Отец покончил с собой,
когда мне было двенадцать.
Местная газета написала об этом,
как пуля прошла через подбородок.
И это чудовищно,
когда такое случается с твоим отцом
в любой момент твоей жизни,
но особенно в двенадцать.
Он всё юношество боролся с тем,
чтобы понять произошедшее,
и он искал свою идентичность,
и протест был хорошим путем
заявить о своей индивидуальности.
Я взрослел, как и многие,
совсем растерянным.
Бросил учебу в выпускном классе
и совсем не ладил с семьей.
Вы наслаждались жизнью,
когда были ребенком?
Ты был чудесным ребенком, Гарольд.
Вы думаете, сексуальная революция
зашла слишком далеко?
Абсолютно.
Находите ли вы идею
обмена женами отвратительной?
Я даже такой вопрос
нахожу отвратительным.
Вы...
Гарольд, пожалуйста!
Я думаю, что это, на самом деле,
жизнеутверждающее счастливое кино.
Только из-за кучи
шуток про самоубийство
нельзя считать,
что это не позитивный радостный фильм.
Это по-нашему.
Я думаю, что ты находишь
это очень смешным, Гарольд.
В самом начале Хэл был очень требователен
к проектам, которые он выбирал.
Он прочитал кучу сценариев,
пока не нашел "Гарольда и Мод".
Он дал сценарий мне, сказал:
"Прочти. Что думаешь?"
Я ответил:
"Я не знаю, странный".
Я думаю, что это тот юмор,
который всегда спасал Хэла и меня от того,
чтобы не скатываться
в мелодраму.
Всегда было что-то странное.
Или необычное.
Я больше не могу это терпеть.
Я больше не могу!
Боже!
Я думаю, что случилось единение душ
и настоящее взаимопонимание между всеми.
И Бад Корт очень особенное создание.
В энциклопедии всех созданий
у него должна быть своя страница.
И Хэл Эшби окружил его заботой,
Хэл Эшби был с ним на одной волне.
Мой отец умирал, когда я встретил Хэла.
Я напоминал минное поле
из-за своих переживаний.
Но я хотел роль.
И он дал мне шанс.
И в процессе съемок
он был для меня не только режиссером,
но и отцом,
матерью, инструктором по вождению,
нянечкой из психлечебницы.
Хэл, здесь мотылек для тебя.
Мертвый, но прекрасный.
Ты гениален.
Твой покорный слуга,
Гарольд Паркер Чейзен I.
Один парень из Кембриджа, Массачусетс,
прислал письмо,
и он написал: "Я в растерянности,
почему это так важно для меня".
И я много об этом думала
и в итоге пришла к выводу,
что это потому, что за всю жизнь
у тебя должен быть кто-то,
кому есть это сказать.
Ты мне нравишься, Мод.
Ты мне нравишься, Гарольд.
Рут Гордон была
настоящей классической
голливудской актрисой,
которых больше нет.
Гарольд, присоединяйся.
Как-то у меня
была стычка с Рут.
Она не хотела играть правильно,
и я расстроился,
потому что она
совсем не так играла, как я хотел.
Но, конечно, в этом она вся.
И для фильма
это стало отличным фрагментом.
Она играет по-своему.
Но она такой и была,
делала по-своему.
Я намеревался
доделать эти песни как надо,
но Хэл вставил их в фильм такими,
потому что у него
приближался срок релиза.
И я был в ужасе,
когда услышал.
Я сказал: "Нет.
Я еще не закончил".
Но у них были демозаписи.
Но штука в том, что все любят
эти песни за то, что они не доделаны
и такие естественные,
будто свобода
и отсутствие статуса в них есть.
И поэтому песни
идеально подошли фильму.
Его стиль в том,
чтобы позволять артистам играть
и не переживать о его мнении,
чтобы они чувствовали свободу.
И поэтому он важен.
Потому что
он был настолько независим,
что его ум
нельзя было бы загнать в рамки.
Мне нравится смотреть,
как взрослеют.
Подростки, которые
были старше меня
говорили: "Боже,
ты смотрел "Гарольд и Мод"?
Дэвид, тебе надо
посмотреть "Гарольд и Мод".
И они говорили это со всей душой.
Они растут и цветут,
вянут и погибают,
и становятся чем-то еще.
Жизнь.
И это было прекрасно и по-доброму,
и жизненно, насколько это возможно.
Парень, который
хочет умереть изо дня в день.
Должно быть очень смешно.
Гарольд!
У нас были большие надежды.
Мы думали, что получилось лучше, чем когда-либо.
Вернулся из Нью-Йорка,
и были просмотры.
Надо сказать, что я окрылен фильмом.
Хэл позвал Пабло и сказал:
"Пабло сделает трейлер".
Был один кадр,
в котором Бад
страсно целует Рут,
и они ложатся в постель.
Я сказал: "Великолепно!"
Побежал показывать Бобу Эвансу,
главе студии.
Так они кровью изошлись.
Он бы взбешен.
Что?
Они так разозлились.
Он сказал: "Как ты мог это сделать?"
Я сказал: "О чем ты?
Ты сценарий читал? Это любовная история".
Мы с Хэлом удивились,
что они были так обозлены на это.
Они сильно злились.
Это был не тот фильм, который должен был выйти,
и который они ожидали.
В этом была проблема, я думаю.
Я обожаю тот факт,
что на афише просто написано "Гарольд и Мод".
Они даже не знали,
какой кадр добавить.
Они такие:
"Мы можем показать Гарольда без Мод?
Как нам поступить?"
Представьте, какая паника была в офисе.
Дорогой Боб, еще одна бессонная ночь
и еще одна попытка написать письмо.
Сразу скажу, я верю и доверяю
тебе и Paramount,
и я фанатично настаиваю на честности,
что для меня связано со стрессом,
о чем вы все знаете.
Но я сомневаюсь, что Paramount
достаточно заботят
мои силы и креативность, или умения
настолько, что я боюсь,
что они могут совсем пропасть.
Когда он совсем уступил фильм,
у него началась депрессия.
Мы поехали домой,
и он был сломлен,
стал плакать.
Это был выход
разочарования от съемок.
Я думаю, ему надо было отпустить
этот процесс.
Больше мира и любви, Хэл Эшби.
Чувствую, что я мог бы сделать этот фильм
таким же смешным
как война во Вьетнаме.
- Слышишь меня, Джек?
- Ага.
Хорошо. Я думаю, что мы начнем с рассказа
о сюжете фильма,
который ты сейчас делаешь.
О чем он?
Этот фильм о,
ты бы сказал, военной справедливости
или несправедливости.
История про двух парней,
которые забирают
молодого пацана.
Они доставляют его
в военно-морскую тюрьму в Портсмуте.
Зачем? Что парень натворил?
Украл немного денег.
Сорок долларов.
Получил восемь лет.
Ты...
Так и есть.
Меня прислали за тобой,
хотят тебя видеть.
Передай им,
чтобы fuck`ли себя.
Закон говорит, что я должен обслужить его, но...
Я вам скажу, что вам надо сделать,
мистер гражданин бармен.
Возьмите свое пиво
и забейте его себе в ass`у.
- Понял?
- Эй, солнышко.
Мы уходим, поэтому можешь
снять руку
с этого конского cock`а,
который ты держишь под стойкой.
Главная проблема
при создании фильма
была в студии.
Они хотели, чтобы я переписал их речь,
а я не хотел.
"Может десять "motherfucker`ов"
будут драматичнее,
чем двадцать?"
Как ты понял, что у меня ничего нет?
Этот деревенщина
заговорил про пушки.
Я знаю, что у тебя ничего нет,
кроме деревянной стойки, мужик,
потому что я был здесь одной ночью,
когда один известный тебе моряк
разнес ее по приколу своей fucking`ой головой.
Что скажешь, деревенщина?
Мы пытались
поработать с военными.
Министерство обороны ответило нам,
что они не будут помогать.
Они не стали с нами работать,
потому что сегодняшний моряк
не матерится.
Рискни, и я вызову береговой патруль.
Я и есть motherfucking`ый
береговой патруль, motherfucker`т!
Я и есть motherfucking`ый
береговой патруль!
А теперь дай
этому человеку пива.
Мы делали так, как мы хотели.
Мы решили: "Fuck`й это".
И, конечно, Хэл был за.
Мы просто показывали
несправедливую по своей сути ситуацию,
и как люди на нее реагируют.
И в этом было не так много военной темы.
Это было про всех нас.
Моим первым общением с Хэлом Эшби
было из-за работы,
которую он получил вместо меня,
"Русские идут! Русские идут!"
Я только что закончил "Безумный мир",
и я думал,
что поработаю над "Русские идут!",
но он получил эту работу,
поэтому он мне не совсем нравился.
Первый монтажер ушел,
и пригласили Боба.
Они закончили съемки и позвонили.
Продюсер спросил,
могу ли я пересмотреть свой отказ.
Я ответил: "Нет, Хэл чокнутый.
Он работает по 24 часа в день.
И он работает дома.
Мне не нравится такое".
Продюсер сказал:
"Пожалуйста, приходи и посмотри материал".
Я посмотрел материал,
он мне понравился, и я согласился.
И так у меня началась большая дружба.
Студия была напугана языком фильма.
Глава отдела монтажа
на Columbia позвонил и сказал:
"Боб, я пришлю машину.
Пусть твои помощники
сгрузят фильм, и мы его увезем".
Я говорю: "Что вы сделаете?"
"Мы увезем фильм.
Это решение компании".
И они добавили: "Извини, тебе надо так сделать".
Я сказал: "Нет".
Спустя двадцать минут мне еще кто-то
позвонил с Columbia.
Он сказал: "Боб, мы пришлем машину.
Пусть твои помощники сгрузят фильм.
Мы увезем его.
Это решение компании.
Это не твое решение.
Это не мое решение. Сделай так".
Я ответил: "Нет".
Я повесил трубку.
Спустя полтора часа
глава Columbia звонит мне.
"Боб, это решение компании.
Это не твое решение. Это не мое решение.
Сгрузи фильм".
Я ответил: "Джон, как я положу трубку,
я отправлю своих помощников домой,
и я позвоню в полицию
и буду следить за всем из окна".
Спустя время
я позвонил адвокату Хэла.
И так мы спасли фильм.
Чертовы пехотинцы.
- Думаешь, у них получится.
- Ага.
Расскажи мне, как делать мою работу.
Я знаю свою работу.
Я знаю свою чертову работу лучше,
чем кто-либо еще на чертовом флоте.
Его неспособность сотрудничать...
Люди связывали это с тем,
что "этот парень не может себя контролировать, он - наркоман".
Это был Хэл, кто познакомил меня с травой.
Вдруг я понял:
"Мужик, это хорошо.
Я чувствую себя лучше,
и мир не так уж и плох как прежде".
Я думаю, мы были бунтарями.
У него не было зависимости.
Он боролся с проблемами,
связанными с начальниками.
Представьте, какой великолепный
и гениальный человек,
и какая преданность профессии.
Это всегда было неизменно.
Поэтому ты стремился встать на его сторону,
и я принял его сторону.
Самая красивая и суперская Джули,
ты без сомнений
самая суперская
заводная леди,
которую я когда-либо встречал.
Я не знаю, как он справлялся,
но у него была эта чудесная черта:
менять подружек.
Я не знаю, я шутил над ним об этом,
потому что каждые два года случалось,
что он был с новой,
очень хорошей и приятной девушкой.
Какая девушка была в жизни Хэла
в тот или иной момент, я знал об этом.
Хэл обычно привлекал их к работе над фильмом.
Например, Джоан,
она была его помощницей,
отвечала на звонки
и читала сценарии.
Он женился на Джоан
на съемочной площадке.
Я думал: "Иисусе, что он делает?
Он же обкуренный".
Дайан занималась документами
и встречами по фильмам.
Хэл не сидел без дела.
Всякий раз, когда мы общались,
или я наблюдала за ним,
это было связано с работой.
Меня привлекала в Хэле
его улыбка, смех,
его прямота.
Он никогда не спал
больше двух часов.
Он вставал, шел в комнату
и работал или писал,
или мы лежали,
занимались любовью в эти два часа.
Не было лучшего места,
чем рядом с Хэлом в постели.
Он был большой энтузиаст,
большой романтик.
И он любил женщин,
и женщины любили его.
Он был одержим своей работой
и не хотел идти на компромиссы
в своем деле.
Хэл по-настоящему был женат
на своей работе.
Моя жизнь с Джоан
снова fucked`лась,
и я расстроен и живу
в офисе.
Я не думаю, что какие-нибудь отношения
или жены,
или семьи, или еще что-то
значили для Хэла так много,
как его работа.
Хэл много не рассказывал про свое прошлое.
На самом деле, мы жили настоящим.
Очевидно, были другие, так?
Очевидно.
Я точно не знала,
что он был так много раз женат,
пока он не исчез,
и каждый день стала названивать жена.
И я позвонила Ларри, управляющему делами,
и спросила:
"Сколько их точно?"
- Сколько?
- Зачем тебе это нужно знать?
- Потому что я хочу знать, просто.
- Какая разница?
Он был женат пять раз,
и потом он решил завязать.
Ты по-настоящему хочешь знать?
Да.
Была парочка...
То есть, Иисусе...
Было...
Давай начистоту, я их всех fucked`ал.
Это был фильм Уоррена Битти,
и Хэл был режиссером
фильма Уоррена.
Он хотел сделать историю
патологического Дон Жуана.
Я был с девчонкой,
которая была замужем,
и я спросил: "За кем ты замужем?"
"Парня зовут Джин Шаков,
он парикмахер.
Он меня стрижет".
Я встретился с Шаковым,
и это был парень,
которого окружали
самые красивые женщины в городе.
Я подумал, что этот fucking`ый парень
точно занимается этим.
Уоррен писал "Шампунь"
с Робертом Тауном,
и они часто встречались на площадке,
и они вносили свои правки.
"Снято. Минутку.
Дайте поговорить с Бобом.
Боб? Что думаешь, Боб? Точно.
Почему бы не сказать по-другому?"
В итоге они под конец поворачивались к Хэлу:
"Хэл, что думаешь?"
Хэл говорил: "Я думаю,
тебе надо выйти
и вернуться, и сказать реплики".
И Уоррен делал так.
И Хэл всегда был прав.
Джордж, ради всего святого,
не давай мне много пить.
Больше не хочешь такого?
Я думаю, когда закончились
времена Эйзенхауэра,
через всё время успеха Хэла Эшби
повсюду витало ощущение
лицемерия.
Среди людей, в стране,
для Конституции.
И ты предчувствовал избрание Никсона.
Ты мог видеть нарциссизм людей
на фоне того, что происходит вокруг.
Паренек поднял знамя.
"Мы вместе".
И это было главной целью администрации:
изначально
объединить американский народ.
Это будет открытая администрация.
Через десять дней после релиза
Никсон ушел в отставку.
Уотергейт был негласной
платформой всего этого.
С чего всё началось.
Может Никсон будет лучше.
Какая разница?
Все они - это кучка придурков.
Я не знаю, где та награда,
которую заслуживает Уоррен Битти
за "Шампунь",
но я уважаю его и люблю,
и Роберта Тауна.
И моего режиссера, Хэла Эшби,
кто призывает актеров летать без страховки,
потому что ты знаешь,
что он тебя поймает.
После "Шампуня"
поменялось отношение.
Хэл в итоге получил должное.
Потому что "Гарольд и Мод"
пришел и ушел,
и "Последняя деталь" был нормально принят.
Но потом он вернулся и сделал "Шампунь".
Это был его первый большой успех.
И, конечно, это значит,
что будет больше денег.
И он ощущал,
будто он добрался к успеху.
Я думаю, что тут
имеет место легкая перемена в отношении.
Сейчас у тебя новые спонсоры, Вуди,
и они настаивают на том,
чтобы не было спорного материала в программе.
Это значит, я не могу
исполнить свои новые песни на шоу?
Конечно, ты можешь петь
свои новые песни,
пока это кого-нибудь
не рассердит.
Он любил свободу настолько,
насколько он любил людей, для которых пел.
Его звали Вуди Гатри.
История человека, который не продавался,
воссоздана в виде фильма
режиссером Хэлом Эшби и продюсерами
Робертом Блюмофом и Гарольдом Левенталем.
Внимание к деталям в этом фильме...
Будто каждый
клал shit`о на каждую секунду.
И им было всё равно на события.
Их заботило запечатлеть
конкретный момент прямо сейчас.
Всё это стало основой фильма.
Это был сложный фильм для съемок
с кучей поездов
и крутой техникой
для симуляции клубов пыли,
и ветровыми машинами.
Мы использовали миллион метров пленки,
пока снимали "На пути к славе".
И просмотрели каждый метр.
Ты снимаешь весь день,
а потом ты спрашиваешь:
"Сколько ушло пленки?"
Двадцать бобин.
Я такой: "О, нет".
Дело в том,
что Хэл всё отсматривал.
Он всё отсматривал,
и он всё запоминал.
И Хэл находился под давлением,
пока делал фильм.
Под давлением семьи
и представителей Вуди,
когда то, что было сделано,
они начинали считать неправильным.
Я получил известие,
что Хэл меня уволил.
Это было разочарование.
Мы вышли за сроки.
Это не было виной Хаскелла, по сути.
И Хэлу было непросто
взаимодействовать с Хаскеллом,
и они...
Потому что Хэл и Хаскелл
были по-настоящему близки.
Не толкай меня!
Когда он находился под давлением,
он искал поддержку.
Его наркотиком однозначно
была марихуана.
Это было его,
но он баловался и кокаином.
Дэвид Кэрредин рассказывал
про кокаин на площадке "На пути к славе".
И это забавно,
что Дэвид Кэрредин,
хладнокровный и консервативный
голос разума,
но таким он был
на этих съемках.
Я пришел к Хэлу сказать:
"Хватит совать себе это в нос.
Я собираюсь работать,
и больше никто это не снимет. Понял?"
"На пути к славе" был первым случаем,
когда для кинотеатрального релиза
использовали "Стэдикам".
Я плачу четыре цента за бушель!
Четыре цента!
Так что выстраивайтесь в очередь!
Когда я захотел снять этот кадр,
я рассказал об этом Хэлу.
Он ответил: "Да, будет здорово.
Попробуй снять".
Выстраивайтесь в одну линию!
Его открытость, пока отовсюду давят на него,
чтобы попробовать что-то,
что может не сработать.
И потому, что у него было такое воображение
и вера в меня.
Конечно, я не знал,
сработает или нет.
И победитель - Хаскелл Уэкслер,
"На пути к славе".
Я хочу поблагодарить всех коллег
по "На пути к славе".
Все вы знаете лучше других,
что съемки кино -
это дело общее,
и у нас была хорошая команда,
и хорошие люди, и хорошая пленка.
Спасибо.
Неважно, насколько
это точно про жизнь Вуди Гатри,
но, по мне, это точно про Америку.
Мне не важно,
это Вуди Гатри или нет.
Этот герой
стал персонажем фольклора,
чтобы рассказть нам что-то об Америке
и о человеческом опыте.
Увидеть, как тревожная тьма
смешала все человеческие надежды
того времени
с мировыми войнами, с восхождением Гитлера,
с падением экономики...
Это черное облако
нависло не только над Оклахомой.
Это не просто пыльная буря.
Но и важные вопросы,
которые предстоит решить
таким людям, как Вуди Гатри.
Это важно.
Если важно, то что дальше?
Я знаю, что это
не касается меня и детей.
Ты ничего не знаешь о переезде,
кроме своего желания.
Мэри-Энн.
Не говори так.
Сейчас я беспокоюсь о тебе и детях.
По-настоящему беспокоюсь.
Но этого не видно.
Ты тратишь свою жизнь где-то там,
где пытаешься изменить мир!
Ты ничем не помогаешь нашей семье.
К черту!
Я верю, что Хэл
хотел для всех покоя и любви.
Я думаю, он беспокоился о мире.
Я думаю, в его фильмах
персонажи заявляют:
"Война - это безумие".
Я думаю, он пытался помочь.
Но мир и любовь
в его личной жизни
не наступали,
и он не особо старался.
Я росла хорошим ребенком,
как и другие дети,
но у меня отец был где-то,
где я не знаю.
Я родилась в сентябре.
Моя мама и Хэл
въехали в свою квартиру.
Я часто бывала у бабушки Эшби,
когда была маленькой.
И она меня обожала.
Бабушка любила и его.
Я думаю, она хотела,
чтобы он заботился о нас,
и она не хотела той ситуации,
которая была.
Он хотел работать ради семьи.
Он не мог ничего найти в Огдене.
И он отправлся на север,
чтобы работать на нефтяном месторождении.
Он закончил там, вернулся сюда
и уехал в Калифорнию,
где начал карьеру.
Я думаю, что он побыл дома
около девяти месяцев.
Ему было семнадцать,
у многих отношения
в семнадцать долго не длятся,
и вес отцовства
ему не приглянулся.
Я попросил об этом
вечернем времени в эфире радио и тв,
чтобы объявить, что мы сегодня
заключили соглашение,
чтобы прекратить войну
и принести мир с честью во Вьетнам.
Я потратила около трех лет
на разговоры с военными начальниками
всех родов войск.
Я по-настоящему хотела
сделать фильм
о войне во Вьетнаме
с позиции ветеранов.
Однажды меня пригласили
выступить в колледже в Клермонте.
Другим спикером был ветеран Вьетнама,
его звали Рон Ковик.
И он сказал студентам:
"Я может и потерял свое тело,
но я обрел свой разум".
И я тогда подумала,
что я могу сделать фильм
по такой истории.
Я верю, что все мы
выросли под влиянием Джона Уэйна,
под влиянием кинокартинки,
с игрушечными пистолетами,
пулеметами на Рождество.
Целое поколение обработали и накрутили,
обусловили нашей культурой,
в которой так много насилия
и романтизации войны.
Мы были готовы.
Были готовы воевать.
Мы думали, что война
будет как фильмы Джона Уэйна.
Но так не было. Это разное.
Когда мы вернулись домой
и попытались рассказать общественности
о реалиях войны во Вьетнаме,
что война была не в помощь людям,
а преступлением против человечности
и против людей Вьетнама,
они не стали нас слушать,
а отправили в тюрьму.
Мы ничего не получили от этого.
Они дали нам бумаги,
в которых говорится,
что мы - ветераны Вьетнама,
и мы можем получить инвалидность,
и мы можем получить то, и это, и работу,
а мы не можем...
Тише.
Хэл начал с идеи,
что нужно
место отдыха,
куда он посадит
кучу парней,
кто с травмами.
И он определил мне каталку,
на которой я находился в начале фильма.
Он сказал: "Джон, ты просто держись
там сзади, мы поимпровизируем.
Парни, говорите о своем опыте".
А они все были ветераны.
Какая хорошая идея.
Ты говоришь, что призыв
не был принудительным?
Я не говорю про призыв в нашей стране.
Я говорю про другую страну,
в которой принуждали граждан...
Это тебе рассказали,
чтобы ты пошел воевать за кого-то.
Операторская работа Хаскелла
была невероятной,
очень ненавязчивой,
снимали издали.
Просто поместив Джона Войта
среди них послушать,
он задал тональность.
Правда подается вместе с выдумкой,
и ты вовлечен по-настоящему.
Внезапно я среди этих парней.
Кто эти люди?
Некоторым из нас нужны оправдания,
какого fuck`я мы там делали.
И если мы вернемся и скажем,
что это было впустую,
то, что случилось с нами,
было впустую,
то некоторые из нас
не смогут с этим жить.
Это казалось настоящим.
И эффект от перехода
к песне Stones.
Брюс Дерн бежит
по военной базе
под "Out of Time"
от Stones,
под песню, которую я никогда
до конца не понимал.
Но увидев раз это в кино,
Хэл Эшби объяснил мне песню.
Очевидная параллель в действии.
Обычно я бы отнеслась
к такому с цинизмом.
А тут я этого не испытала.
Я почувствовала иначе с этой песней Stones
и с настроем,
и достоверностью.
Он поймал меня. Я поверила.
Первое, что я сделал,
я взял кресло.
Потом я вышел на улицу
и увидел группу игроков в баскетбол с параличом,
многие из них были ветеранами,
и попытался быть одним из команды,
одним из них.
Никто не видел Джона Войта без кресла.
Он повсюду был в нем
на съемочной площадке.
Пару раз мы снимали на лестницах,
и я видел,
как его неохотно
страховали в кресле
при подъеме.
Когда мы начали "Возвращение домой",
у нас было только двадцать три страницы сценария.
Уолдо Солт писал сценарий.
И у Уолдо Солта случился инфаркт.
Хэл позвонил мне однажды и спросил:
"Сможешь переписать сценарий?"
Был скрипт на двести страниц
со вторым актом,
который разваливался,
и не было концовки.
Был ужасный опыт.
Я хочу сказать,
что я по-настоящему шокирована.
Я шокирована, что вы скорее
напишите про чертов хоум-ран,
чем про то, что творится в больнице.
- Салли, пожалуйста.
Пока мы снимали,
многое были сымпровизировано.
В этом фильме было больше всего
импровизаций, чем в любом моем другом.
Что ты говоришь?
Ты даже не попробуешь?
Я говорю,
что меня не должно быть в этом доме!
Многое из того,
что мне рассказывали жены и солдаты,
стали репликами
в этом фильме.
И характер Салли
был основан на женщине,
которую я встретила.
И частично и на мне, потому что
война во Вьетнаме сильно меня изменила.
Ему не нравится тот факт,
что я изменилась.
А я изменилась.
Она поняла,
что то, во что она верила,
оказалось ложью.
И много женщин,
с которыми я говорила, также это поняли.
Когда перешли к крайней сцене,
Хэл дал только одно
указание Джону Войту,
чтобы тот прибыл,
был в кресле,
поговорил с учениками школы.
И всё.
Он сказал: "Ты знаешь, что ты хочешь говорить?".
Я: "Ага, я буду импровизировать".
После того, как отсняли четверть фильма,
Хэл подошел однажды и сказал: "Дерн-си,
у меня есть концовка".
И я посмотрел на него,
я ожидал от него
страницы текста.
А он сказал: "Вот.
Джон направляется в школу на кресле.
Он собирается произнести яркую речь.
И Джейн собирается сказать тебе что-то и уйти.
А ты идешь через пляж к воде,
снимаешь одежду
и входишь в океан, и исчезаешь навсегда",
И я ответил: "Но, Хэл,
Джон будет говорить речь в школе,
Джейн что-то мне скажет.
А мне нечего сказать?"
Это было так необычно,
что после съемок
я говорил с отцом.
И реакция была:
"Мы потеряли фильм",
но Хэл чертовски был счастлив.
Он знал, что всё получилось.
Мы не размышляли
как монтажеры.
И факт в том, что в фильме
это великолепная сцена.
Кучу shit`а мне пришлось сделать,
но мне fucking`ь тяжело жить с этим.
И я не хочу видеть,
как вы возвращаетесь оттуда
и сталкиваетесь до конца жизни
со всем этим shit`ом.
Всё очень просто.
У меня нет жалости к себе. Я намного
fucking`ь умнее сейчас, чем когда отправился туда.
И я просто говорю вам,
что это выбор,
который я сделал здесь.
Победитель - Джон Войт,
"Возвращение домой"!
Победитель - Джейн Фонда,
"Возвращение домой"!
Победитель -
Нэнси Дауд, Уолдо Солт
и Роберт С. Джонс за "Возвращение домой".
"Возвращение домой"!
Я хочу поблагодарить Хэла Эшби.
Ты не смог приехать, Хэл,
но я хочу поблагодарить тебя за твой вкус
и за твою смелость,
за умение работать с ножницами.
Я хочу поблагодарить Хэла Эшби,
замечательного
замечательного человека,
кто помогал мне быть собой
и поддерживал мою игру.
Дальше я буду делать фильм,
к которому иду уже последние семь лет.
Можете нам дать название?
Называется "Будучи там",
который поставит Хэл Эшби.
Он расскажет об
избирательности времени.
Это не про политику,
но если сказать больше,
то это о том,
что может произойти в жизни.
Для меня это идеальный фильм.
И в моменты, когда я сомневаюсь в себе,
в том, чем я занимаюсь в жизни,
и я начинаю искать надежду,
как далеко я от нее,
то надежда - это всегда "Будучи там".
Этим утром президент
встретился в Овальном кабинете
с иностранными гостями.
Он узнает обо всем из телевизора.
Он узнает, как пожимать руку
и снимать шляпу в приветствии.
А потом это работает
в реальном мире.
Это про надуманность сути вещей.
Мистер Садовник, какая у вас реакция
на статью в Post
про президентскую речь?
Я не читал.
Факт в том, что он настолько равнодушен
и не понимает ценностей вокруг,
что вдохновляет каждого,
потому что они все
с ума посходили от своих возможностей.
Мы можем дать тебе
шестизначный аванс.
Я дам тебе лучших
писателя и корректоров.
- Я не смогу прочитать.
- Конечно, не сможешь!
Ни у кого нет времени.
Мы всё мельком смотрим,
привыкли к телевизору.
Я люблю смотреть телевизор.
Конечно.
Когда Хэл и я стали обсуждать фильм,
мы решили, что это фильм
про власть и политиков,
что не похоже на комедию.
Мы снимали его так,
чтобы было похоже на фильм,
в котором нет Питера Селлерса,
будто это серьезный фильм.
Чэнси, у тебя русский посол ест с рук.
Ты знал? Я не знала,
что ты говоришь по-русски.
Невероятно.
Это очень полезно:
говорить по-русски сегодня.
Я думал про биографию Ежи Косинского,
потому что он прошел Холокост,
он видел фашизм
своими глазами.
И факт в том, что он
изобразил суть известных людей так,
как он видел, когда одни могли
быстро воссиять и вести в никуда,
и пока ты это поймешь,
миллионы пойдут за идиотом,
что может быть и по-настоящему смешным,
и по-настоящему пугает.
Фильм был основан на книге Ежи Косинского,
но сценарий, который мы взяли,
написал Боб Джонс.
И я читал три сценария от Ежи Косинского,
автора книги.
Первый был плохим,
второй был ужасным,
а третий был нечитабельным.
Избавились от его сценариев
и принялись за книгу.
Косински понравился сценарий, но он сказал:
"Я не буду делить титры с кем-либо".
И Хэл рассказал мне об этом,
и мы оба посмеялись: "Конечно-конечно".
Как ножом под дых.
И меня нет в титрах.
Я думаю, что в сценарии круто то,
что у него будто савантизм,
есть "островок гениальности",
благодаря которому
он лучше всех знает,
что крайне нужно
этому дому на триста квадратных метров.
Вы понимаете, что
вас сегодня будут смотреть больше людей,
чем было в театрах
за последние сорок лет?
- Да?
- Да.
Почему?
Черт, я не знаю.
Это точно один из самых
проницательных фильмов об известных людях.
В нем есть их темная сторона.
И факт в том, что известные люди
по-настоящему опасны,
некоторые из них.
Доказательство того, что в Америке
мир принадлежит белым.
Возможно, была затоплена одна часть...
Черт, я растила парня
с тех времен, когда он был размером с сошку.
И я заявляю,
что он не умел читать или писать.
Нет.
Мозгов не было.
Нет, он настоящий садовник.
Он говорит также.
Но он прекрасен.
Если ты белый в Америке,
ты можешь заполучить всё,
что захочешь.
Питер невероятен весь фильм.
Слушаешь эти ужасные
истории о Питере Селлерсе
и понимаешь,
что с ним может быть сложно.
Но чего не было
на площадках у Хэла,
так это проблем с актерами.
Они все вовлекались в процесс.
Они любили то, что делал Хэл.
Они любили Хэла.
ТВ.
Поехали.
Привет.
Это Питер Селлерс
говорит с вами со студии MGM,
Калвер-Сити,
прямиком из сердца Голливуда,
где, как вы знаете,
страна кино.
Мы здесь,
Хэл и я,
Хэл Эшби, наш режиссер.
- Хэл?
- Привет.
Хэл сделал много
успешных фильмов,
например,
"Завтра - это новое вчера"
и "Назад к рассвету".
"Назад к рассвету"
был очень успешным.
Понимаешь, как он предсказал
искажение медиа,
имитацию здравого смысла
вместо настоящего интеллекта.
Смотришь на нашу культуру сейчас,
и именно так случилось.
Нам хорошо известно о миллиардерах,
которые хотят контролировать правительство
и законы, чтобы те служили им.
Еще это о выборе того,
кем ты сможешь руководить,
поэтому это еще и об отборе.
Что насчет Чэнси Садовника?
Что нам про него известно?
Совсем ничего.
- У нас нет ни малейшего представления о его прошлом.
- Точно.
В этом есть преимущество.
Последняя сцена в "Будучи там",
одна из самых завораживающих сцен
за всё время, пока я смотрю кино,
состоит из многих качеств,
которые говорят про Хэла.
Это умно.
Это человечно.
Это причудливо.
Это было немного спорно,
потому что, видимо, были люди
в Lorimar и другие,
кому не нравилось,
потому что походило на...
Полностью идею
они не могли понять.
Это было бессмысленным для них.
В киношколе,
когда я начинала снимать,
я думала о тех,
кто меня вдохновлял как режиссера,
я называла привычный список,
кого называют традиционно:
Копполу и Скорсезе,
и великих французских режиссеров.
Но я знала,
что есть еще важные картины,
по-настоящему человечные...
Кто их снял?
Почему я их пропустила?
Я не называла их.
Для меня до сих пор удивительно,
почему он не получил должное.
Семидесятые были очень
странным временем.
Это было особое время для кино,
для правил кинопроцесса.
Было обычным делом
для боссов в то время
разрешать нам то,
что мы хотели делать.
Думаю, их позиция была такая:
"Ок, делай то, что хочешь.
Если не выйдет, то ты больше никогда
не получишь работу".
Восьмидесятые всё изменили.
Пришел конец драмам о характерах.
Их взгляды потрясло то,
когда Рейган перестал следить
за антимонопольным законодательством,
и всё стало монополизироваться,
и стало как сейчас,
когда пять компаний держат все медиа.
Студии стали
формальными структурами.
Ты сталкивался с бюрократией.
Хэл был в постоянном конфликте с ними.
Он был художником,
он хотел делать фильмы,
а они хотели
делать бизнес.
Они все приоделись
и захотели только одного -
денег.
Это по-настоящему интересно,
потому что я огромный фанат Хэла Эшби.
Но я игнорирую
его фильмы из восьмидесятых.
Я, честно говоря, и не помню ничего.
Я постоянно возвращаюсь
к его семи фильмам из семидесятых,
но есть некий разрыв.
Обычно ты выпускаешь
неудачное кино
в начале карьеры,
а не в конце.
Это было крутое кино.
Оно не было успешным.
Это ранило меня, потому что для Хэла
оно было большим промахом,
чем для меня.
Обычно режиссер говорил "снято".
Но на этом съемка не прекращалась.
Он просто продолжал снимать.
Куча материала.
Колоссальный объем материала.
И это было одной из проблем.
И мы вышли из бюджета.
Lorimar с ума сходили.
Он отписывался, много отписывался
искренне и горячо.
Я честно не знаю,
нам надо целовать их ass`ы
по одному или всем вместе,
потому что ныне
сложно заключать сделки.
Я бы лучше вообще не соглашался,
чем заниматься этим.
Многие говорили ему и его адвокатам:
"То, что есть на бумаге, останется навсегда.
Почему ты такое по телефону не говоришь?"
Но ему было всё равно.
Он не хотел по-другому.
- Я не хочу говорить с тобой. Джерри?
- Пожалуйста.
Я не хочу говорить с тобой!
- Я не хочу говорить! Джерри, пожалуйста.
- Пытается понять тебя.
Я не хочу говорить с этими людьми.
Он пытается понять тебя,
и он невероятно добр.
Это было той темной стороной,
к которой он пришел.
Он дошел до точки,
а потом пытался всё вернуть обратно.
Можно мне попробовать?
Люди смеются, когда я повторяю это,
но это мой любимый фильм у него.
И он посвятил его мне.
И маленькая девочка в конце,
которую сыграла Анджелина Джоли, это я.
Твой папа...
- Он хороший человек.
- Ты тоже.
Мне нужно такси. Такси!
- Можно мне поиграть с медвежонком?
- Конечно.
Это была маленькая девочка,
которая не знала своего отца,
и был мужчина,
который не мог быть ей отцом.
Думаю, он всегда выбирал
другой путь.
Его отец совершил самоубийство.
Когда у тебя есть вопросы
к твоим родителям и детству,
а вопросы неподъемные,
то они не дают тебе покоя.
И он так их и не разрешил.
Эшби собирался снимать "Тутси".
Есть невероятный материал,
отснятый Хаскеллом Уэкслером.
Всё выглядело здорово,
пока мы готовились.
Как выглядит, Хаскелл?
Она выглядит здорово.
Можем снять профиль?
Нет, смотри на меня.
Эшби еще не показал "В поисках выхода".
Он только закончил фильм,
сделал режиссерскую версию.
И они захотели еще один фильма,
а он ответил: "Нет, я работаю над "Тутси".
Columbia отозвала своё
предложение ему,
потому что Lorimar пообещали
судиться, если Эшби уйдет от них.
Так они разбрасывались
своими решениями,
чтобы показать ему,
кто здесь босс.
Похоже, мои отчаяние и злость
растут с каждым днем.
У меня нет с ними контакта,
мне только хочется
крикнуть им "fuck`й вас",
пока мой голос не замолчал.
Без сомнений, они редкостные asshole`ы,
у которых нет и грамма таланта,
кроме как в том, чтобы быть
по-настоящему крутыми лжецами,
мошенниками
и просто плохими людьми.
О, парень.
Хотелось бы...
Кто ты?
Я Мэтт. Я - алкоголик.
Привет, Мэтт.
Я сделал с Хэлом фильм
"Восемь миллионов способов умереть".
Он сказал: "Я работаю так, Джефф,
что сценарий для меня
как набросок.
В нем нет всего,
что должно быть в фильме".
Я ответил: "Правда?"
Он сказал: "Да, мне в фильме
больше интересна
сущность насилия,
а не драма про копов".
- Столичная для дамы.
- Давай.
Присоединишься?
У Хэла было классное качество,
что если что-то не работает
даже в сценарии,
то у него была такая свобода,
что он позволял актерам
работать с обстоятельствами
и характерами
и просто запечатлевал это.
Они вцепились в него,
студия ужасно вцепилась в него.
Я не могу судить продюсеров
за их встревоженность,
потому что он не следовал сценарию.
Но надо было видеть,
какие пирожки выдает печка этого парня, мужик.
Он - мастер.
Посмотрите, что он сделал,
и что он еще сделает, если вы ему позволите.
Вам было известно о методах
его работы до того, как вы его пригласили?
Вы знали, что он импровизирует?
Я знал, что Хэл -
очень талантливый режиссер,
и когда мы наняли Хэла,
мы наняли человека,
чьи многие таланты
видны на экране.
Мы закончили.
В конце съемок Хэл передал
материал на сборку своему монтажеру.
Он хотел отдохнуть две недели.
А продюсер пришел
и выкрал фильм,
уволил Хэла,
приступил к монтажу,
совершенно игнорируя замысел.
Вы же согласны, что одним
из лучших умений Хэла остается монтаж?
У Хэла репутация отличного монтажера.
Верно.
И они все думали,
что они смогут смонтировать фильм.
Они все думали,
что знают, как сделать фильм.
Они считали, что если они смогли
избавиться от asshole`ы, который снял фильм,
то они смогут собраться в монтажной
и принять правильные решения в сборке,
потому что они по-настоящему знали,
что делать и как.
Они в сказку попали.
Дорогой мистер Эшби,
в свете вашего упорного нежелания
взаимодействовать с нами
по различным вопросам кинопроцесса,
несмотря на наши звонки и письма,
и заявления ваших представителей
о том, что вы будете говорить с нами
только через Гильдию,
вы не оставляете нам выбора,
как считать ваше поведение
равносильным отказу
и отстранить вас немедленно
от любого участия в отношении
фильма "Восемь миллионов способов умереть".
Студии использовали его репутацию
наркопотребителя против него,
чтобы обесчестить его
и получить общественное оправдание
прекращению их отношений.
Я не могла поверить в то,
что я читала,
потому что это был не тот человек,
которого я знала.
То, что он был близок к тому,
чтобы стать торчком.
Это было bullshit`о.
Всё, что они напридумывали
в своих головах,
должно было
оправдать все их действия.
Я живу в чужом мире.
Сейчас я это знаю.
Он любил свои фильмы,
и он эмоционально
вложился в них.
Дорогой Норман,
с последнего нашего разговора
я много думал.
На сегодняшний день я решил таким образом:
fuck`й их!
Он был очень внимателен к тому,
что правильно, а что нет.
Он боролся за нас.
Но если ты носом к носу
борешься с главой студии,
ты проиграешь.
Кошмаром таких людей,
как Хэл Эшби,
была ситуация,
когда ты начинаешь проект,
люди говорят:
"Я верю в то, что ты делаешь, и я поддержу тебя.
Делай".
А потом, когда они видят твою работу,
они начинают паниковать и пытаться заткнуть тебя,
контролировать тебя.
Обычно начинается
с поцелуев в ass`у,
обещаний, что не будут
пытаться fuck`ь тебя.
А потом они fuck`т тебя так,
пока ты не теряешь рассудок.
Это по-настоящему навредило
его настрою и душе.
Я не знаю,
известно ли ему было, что он болен.
Думаю, что известно, и это было подобно соломинке,
которая ломает спину верблюду.
Подобно колу в сердце.
Когда он заболел, когда пошел
в больницу, это было ударом.
Они сделали все тесты
и обнаружили рак
поджелудочной железы.
Они дали нам три месяца,
но мы продержались четыре.
И этот запасной месяц
длился вечность.
Его окружили люди,
многие любили его.
И я просто желал,
чтобы у его жизни был лучше конец,
лучше третий акт,
лучше последний моток пленки.
Они не уважали его,
и это убило его.
Думаю, это Джефф Бриджес
связался со мной
и сказал: "Мы развеем прах Хэла над морем.
Мы развеем прах
прямо на пляже Малибу".
Бад Корт.
На вечере памяти Бад Корт вышел.
Я был любимчиком Хэла.
И все в зале смеялись,
потому что знали,
что когда работаешь с Хэлом,
то всегда ощущаешь себя
его любимчиком.
И у него была эта невероятная чуткость,
из-за которой всем хотелось
работать лучше прежнего.
Хэл не хотел умирать.
Он хотел делать другой фильм.
Потому что ради этого он жил.
Его главным приоритетом в работе
было говорить правду.
Если боссы видели по-своему,
он всегда был готов отстаивать свою точку зрения.
Я по-настоящему горжусь тобой.
И не потому, что
он был величайшим режиссером семидесятых
или имел своё виденье.
Он был яркой звездой.
Он был чудесным примером человеческого духа
и того, на что мы способны.
Сделать семь великих фильмов за девять лет -
это невероятная сила воли.
Громким именем
для новых режиссеров является
Хэл Эшби.
Когда я анализирую, то понимаю:
"Сейчас очевидно, что всё его влияние такое,
будто он вовсе не уходил".
Мы все артисты, и неважно, какие конкретно:
рисуем или делаем фильмы.
Но жизнь - это произведение искусства,
и Хэл придерживался этого.
Конечно, ко мне обращались люди
и говорили, что фильм
изменил их жизни.
Просто к тебе подходят
и говорят о перемене в жизни -
это производит очень сильный эффект
на меня, как на режиссера,
и дает надежду,
что фильм может быть так важен для людей.
Перевели Хорошие люди смотрят плохое кино