Три одинаковых незнакомца (2018 год). Фразы и цитаты из фильма

Three Identical Strangers (2018)

В Америке 1980-х годов трое девятнадцатилетних юношей нечаянно обнаружили, что они являются усыновленными близнецами

Все фразы и цитаты

Когда я рассказываю людям свою историю,
они не верят мне.
Наверное, я бы тоже не поверил,
если бы кто-то рассказывал
такое мне, но это моя история,
и это правда, каждое слово.
Всё началось, когда я родился, 56 лет назад,
но настоящая история началась,
когда мне исполнилось 19,
и я отправился в колледж.
ТРИ ОДИНАКОВЫХ НЕЗНАКОМЦА
Это был 1980 год.
Первый день в колледже
округа Салливан, Нью-Йорк,
на предгорье Катскилла,
это, примерно, в 180
километрах от места, где я вырос.
Я поехал туда в одиночку.
На очень старой машине. Это был Вольво.
Вольво 1970 года.
Уже с пробегом в 210 километров.
Сам автомобиль был бордового
цвета, а капот был зелёным.
Вообще, машину эту звали Старой Сучкой.
Но именно эта
Старая Сучка привезла меня туда.
Колледж Салливан был муниципальным.
Он не был каким-то известным старинным
высшим учебным заведением.
Повсюду были подростки,
приехавшие на микроавтобусах.
Я нервничал, я только приехал туда,
никого не знал. Я был новичком.
Я никогда не был капитаном
футбольной команды в старшей школе,
никогда не был
хоть немного популярным.
Так что я просто прогуливался,
пытался найти своё общежитие.
В это время люди
вокруг подходили ко мне
и говорили «Привет, как ты?».
«Как прошло твоё лето?».
«Моё прошло отлично, а твоё?»
«Супер».
Почему они спрашивали меня,
как прошло моё лето? Я не понимал.
Все были максимально приветливы со мной,
по-особенному приветливы и дружелюбны.
Это не просто «Привет»,
кто-то обязательно хлопал меня
по плечу или давал пять.
Я был немного поражён и смущён этим,
потому что никто
не получает столько приветствий
в свой первый день в колледже.
Потом меня поцеловала девушка,
и целуя меня, она сказала:
«Я так рада, что ты приехал».
И я ответил «спасибо»
и «привет» ей в ответ,
но меня ведь никогда раньше
там не было, я никого из них не знал.
Это было безумие.
А затем я услышал в свой адрес:
«Добро пожаловать назад, Эдди!».
«Эдди! Как ты?»
«Привет, Эдди!»
И я такой: «Меня зовут не Эдди,
и я понятия не имею,
о чём вы говорите.
Я только что приехал сюда».
«Ну конечно же, Эдди, ты такой шутник,
очень смешно, да очень смешно».
А я говорил: «Я не Эдди,
Я понятия не имею, кто такой Эдди».
«Добро пожаловать, Эдди», –
говорили все вокруг.
Наконец-то я добрался
до своей комнаты в общежитии.
Но не прошло и минуты…
«Ну кто ещё? Кто ещё пришёл к Эдди?».
Я был в колледже
вместе с Эдди
в прошлом году, и я точно знал,
что он не вернётся в этом году.
Как только этот парень
повернулся ко мне лицом…
Меня…Меня просто трясти начало.
Все эмоции сошли с моего лица,
потому что я точно
знал – это был двойник.
У него была такая же усмешка,
такие же волосы, жесты.
Это был его двойник.
Я смотрел этому парню в лицо, а он…
просто стоял.
Первое, что я у него спросил:
«Тебя усыновили?».
И я ответил: «Да».
Затем я спросил: «Твой день рождения –
12 июля? ». Он ответил: «Да».
Я сказал: «12 июля 1961 года».
«Боже» – сказал я,
«Ты в это не поверишь».
«У тебя есть брат-близнец.
У тебя есть близнец».
«Боже».
Я сказал ему: «Пошли со мной».
Вдвоём мы залезли в телефонную будку.
Плечо к плечу мы стояли там,
едва закрыли дверь будки.
Я пытался вставить монетку в аппарат,
она упала на пол,
Бобби поднял её.
Он дозвонился тому парню
и начал говорить в трубку:
«Эй, Эдди, ты в это не поверишь,
ты в это не поверишь.
Эдди, Эдди, ты не поверишь в это».
Этот парень нервничал больше
моего, хотя я чувствовал себя странно.
«Эдди, ты в это не поверишь».
Я сказал:
«Дай мне трубку».
А затем сказал ему: «Привет, Эдди».
«Да?» – ответили мне.
Но это мой голос сказал «Да».
И тогда я сказал: «Привет, Эдди,
меня зовут Роберт Шафран,
и я встречаю так много людей,
которые говорят, что я – это ты».
Он ответил: «Да,
мне тоже несколько раз звонили».
Я спросил: «Тебя усыновили?»
и он ответил «да».
Я снова спросил:
«Когда у тебя день рождения?»
Ответ был: «12 июля».
И я снова спросил: «Ты знаешь,
как называлось агенство по усыновлению?»
Он ответил: «Нет, но подожди».
И я услышал, как он сказал: «Мам?».
Когда он вернулся, он
ответил: «Louise Wise Services».
Иногда, когда тебе снится сон,
ты просто понимаешь,
что это не может быть реальностью.
Но ты понимаешь, что ничего
не можешь сделать, чтобы остановить это,
не можешь начать заново, что-то изменить,
ты просто должен смириться с этим.
и я сделал то же самое.
Я хотел увидеть,
что же будет дальше.
И я сказал: «Поехали,
поехали в Лонг-Айленд».
Мы сели в Старую Сучку.
Было уже девять часов вечера,
ехали мы около двух часов.
Ехали по 17-му шоссе.
Мы летели под 170
километров в час, может и больше.
Мы просто гнали.
Ехали так быстро,
насколько позволял автомобиль.
Его трясло.
Нас остановили сотрудники
полиции штата Нью-Йорк.
И как только я опустил
стекло, я увидел здоровенного копа
в солнечных очках, не смотря
на то, что уже была ночь.
В большой такой фуражке.
Он сказал: «Знаете, вы ехали
со скоростью 140 при ограничении в 80.
Парень, надеюсь, причина на это
у тебя веская.»
И я такой:
«Офицер, вы никогда не поверите».
Мы начали буквально
кричать на этого копа.
«Вы не понимаете,
у этого парня есть брат-близнец,
его усыновили, и теперь мы
едем в Лонг-Айленд, чтобы увидеть…»
И коп такой: «Ага, ясненько.
Вот ваши документы, хорошего вечера».
И мы поехали дальше в Лонг-Айленд.
И вот мы приехали.
Посреди ночи.
А райончик оказался тихим.
Мы вышли из машины.
И пошли по дорожке к дому.
Свет в доме горел.
Я собрался уже постучать в дверь,
но как только я хотел сделать
это… Дверь открылась.
И вот он я.
Его глаза были моими глазами,
а мои глаза – его,
это правда.
Они выглядели одинаково.
Дублировали друг друга.
Не было и сомнения, что они близнецы.
Он сказал: «О Боже»,
и я тоже сказал: «О Боже».
Он сказал: «Твою мать»,
и я – «Твою мать».
Они смотрели
друг на друга и двигались…
Каждый раз, когда Бобби
двигал головой – Эдди тоже,
затем Эдди двигался,
и Бобби за ним в след,
словно они смотрели в зеркало.
Это было самой невероятной вещью.
Словно мир ушёл из-под ног,
и остались только мы с Эдди.
Я был в отделе новостей,
в середине тяжёлого рабочего дня,
когда мы получили звонок
от неизвестного,
который сказал, что у него есть
просто потрясная новость для нас,
и что мы ему не поверим,
но моей реакцией было: «Это утка».
Я сказал нашему репортёру,
что хочу арендовать самолёт.
Тогда у нас было
достаточно денег для этого.
«Я хочу арендовать самолёт, хочу увидеть
этих двоих ребят собственными глазами,
иначе я не поверю в это».
Мы отправили журналиста в этот колледж,
он перезвонил мне и сказал:
«Говард, это правда».
И, как сейчас помню, я ответил:
«Господи, это будет отличная история.
Это будет незабываемая,
душевная история».
И далее эта история развилась
от великолепной до невероятной, понимаете,
от великолепной до невероятной.
Я ехала в Нью-Йоркском метро.
Поздней ночью.
Ехала и читала статью о двух
мальчиках, которые нашли друг друга.
Близнецов разлучили после рождения,
и теперь они нашли друг друга
в колледже округа Салливан.
Фотографии не было.
Но история была завораживающей.
Я приехала домой и легла спать.
Моя мама вошла в комнату
со словами: «Вставай,
я покажу тебе кое-что».
И она показала
мне статью в газете
с фотографией двух ребят,
я присмотрелась к фото
и спросила: «Это Дэвид?».
Она ответила: «Нет,
но присмотрись к рукам».
Я сказала: «Святая
скумбрия. Это невероятно».
В газете была
фотография двух ребят,
в газете Post, я поднёс
газету ближе,
присмотрелся
и замер в шоке,
потому что два парня из «Post»
выглядели точно так же,
как мой друг Дэвид.
Я таращился какое-то время на это.
И дело было не
только в том, как выглядели их лица.
Но ещё и в том, как они
держали свои руки.
У обоих были такие здоровые,
широкие ладони. У Дэвида точно такие же,
эти ладони выглядят
как бейсбольные перчатки.
Когда я посмотрел на ладони,
я был почти уверен, что это Дэвид.
Был обычный день.
Я шёл в колледж, по пути
встретился о своим другом Аланом.
Он сказал: «Дэвид, посмотри на это».
И он сунул мне
номер газеты «New York Post».
Он открыл её на нужной странице
и сказал: «Посмотри-ка сюда.
Посмотри, узнаешь их?»
Что-то в этом роде.
Я сказал: « Да, точно».
Но потом мы присмотрелись
к фото получше.
В статье говорилось, что
«Близнецы воссоединились
более, чем через 19 лет».
И там была фотография двух
ребят, очень на меня похожих.
И тут началось.
«Господи боже, твою мать.
Ты можешь поверить?
Это просто… невероятно.
Это невозможно.
Вау!»
«Это что-то посерьёзнее,
это не просто какое-то
стечение обстоятельств.
Это не просто
незначительное сходство».
«Это реально, это всё
реально происходит».
«Это очень, очень серьёзно».
Я прогулял пару уроков
и пошёл домой.
Моя мама ждала
меня за кухонным столом
с чашкой кофе.
Я спросил её:
«Мам, ты это видела?».
Она тоже спросила: «Ты видел это?».
Мы показывали друг другу одинаковые газеты.
В статье было сказано,
что рождены они были в Лонг-Айленде
12 июля 1961 года.
И затем они были в одном и том
же агентстве по усыновлению.
Я всегда знал, что меня усыновили,
мои родители не скрывали этого от меня.
Там говорилось
об Эдди Галланде из Лонг-Айленда,
и о Роберте Шафране из Нью-Йорка.
Помню, там так же говорилось:
«Сын выдающегося врача-психотерапевта
из Скарсдейла, Морта Шаймана».
Первые мои мысли были:
«Да он из богатой семьи».
«Этот сукин сын наверняка катается на Мерседесе!
Небось уже докторскую получил!».
Я помню, мы сидели
с Дэвидом на кухне.
Очень нервничали.
Мы не могли усидеть на месте.
Нам ведь было всего по 19 лет.
Это было нереально.
Дэвид взял телефон
и позвонил по указанному номеру,
трубку взяла мама Эдди.
Я сказал: «Здравствуйте,
Эдди дома?»
Она ответила: «Нет
извините, а кто спрашивает?»
Я подумал: «Ладно,
теперь я должен
объяснить всё это по телефону».
Я сказал: «Меня зовут Дэвид Келлман,
я родился 12 июля 1961 года»,
и я смотрю на статью
в газете прямо сейчас,
и вижу самого себя.
Думаю, что я третий».
Я думал, что она уронила трубку.
И я помню, как слышал её голос:
«Господи, они
как с конвейера выходят!».
Это было чудо.
Впервые
ребята встретились все вместе,
втроём, в моём доме.
И, в итоге, они втроём
валялись на полу, как щенки.
Это была самая невероятная…
Самая невероятная вещь.
Они принадлежали друг другу.
Они знали друг друга. Не было
никакого официального знакомства.
Когда ты
встречаешь кого-то впервые
вы не валитесь на пол
и не дурачитесь друг с другом.
Это было просто невероятно.
Хотя всё уже произошло –
это всё казалось нереальным.
Ощущаешь себя, как во сне.
Смотришь на всех вокруг
и всё ещё думаешь: «О, Боже».
Смотришь на другого
и думаешь: «О, Боже».
А потом понимаешь,
что они тоже смотрят на тебя,
все смотрят на тебя.
Когда все трое
одновременно находились в доме…
Это было настоящим безумием.
Я был шокирован, снова и снова.
Я даже не могу описать это,
этому нет объяснения.
Один из наших журналистов
прибежал ко мне и сказал:
«Ты в это не поверишь,
просто не поверишь в то,
что мы узнали только что.
Помнишь тех двух ребят с первых
страниц сегодняшнего номера?
Так вот, их трое».
Они даже двигались одинаково.
Все мы сидели позади
и наблюдали, как три
отдельные жизни объединялись в одну.
Я понял,
что я больше похож
на Эдди, чем на Дэвида,
и больше похож
на Дэвида, чем на Эдди,
что я больше похож на каждого из них,
чем они вместе взятые друг на друга.
Вы понимаете меня?
Потом мы начали
сравнивать наши интересы.
Кому из нас что нравилось к 19 годам.
Выпивка, сигареты, еда,
женщины, музыка, автомобили.
У меня тогда только появился новенький
Mercury Capri, который я очень любил.
У Бобби был старенький Вольво,
с трещинами
на кожаных сидениях, и я подумал:
«Сын выдающегося медика?»
Кажется, Эдди тогда сказал,
ещё в самом начале:
«Я не знаю, как это обернётся:
хорошо или плохо».
Всегда был большой знак вопроса
о том, как
же история будет развиваться дальше.
В то время мы ещё не понимали,
как всё изменится.
«А теперь о самой захватывающей
истории, что я когда-либо слышал:
истории тройни.
Эдди, Роберт и Дэвид
воссоединились спустя 19 лет.
«Мы наблюдаем историю тройни,
которая придаёт новое значение
фразе 'давно потерянные братья'».
Мы были везде.
Везде.
«Вы видите не двойняшек,
сейчас это уже тройня».
Я даже не знаю, кто из них кто.
Выходите, джентльмены.
Ты просто переставал делать
всё, что ты делал до этого,
и начинал смотреть
каждое шоу с ними.
Это превратилось в цирк,
медийный цирк.
Они стали очень популярными.
Вы, ребята, попали
на обложки всех газет
в мире.
– Это правда.
«People Magazine», «Time Magazine»,
даже «New York Times»
и «Good Housekeeping».
Дэвид, давайте начнём с вас.
Кто из вас Дэвид?
Я уже запутался.
– Вы Эдвард?
– Да!
Ладно, а вы, вы Дэвид?
– Я Бобби.
– А… Извините.
Вы Роберт, понятно.
Роберт и Эдвард.
Да ладно вам.
Это была сказочная история.
Людям необходимо слышать
о подобных, захватывающих вещах.
Три молодых человека…
они даже сидят в одинаковой позе.
Это было потрясающе.
Они были незнакомцами.
Они выглядели
очень похожими друг на друга,
но они были незнакомцами, верно?
Они ведь, на самом деле,
не знали друг друга.
Но их поведение было таким похожим.
Наши жизни похожи
просто феноменально.
Это странно.
Мы поняли это, что мы одинаковы,
как только начали
обсуждать друг друга.
Мы одинаковы, наши жесты одинаковы.
Мы даже говорим в одно время.
Я могу начать
предложение, а он закончит.
Нам всем нравится китайская еда.
Вы все начали
заниматься борьбой в одно время?
Да.
Вы курите одну марку сигарет?
Да.
Какую марку?
Мальборо.
Все курите Мальборо?
Да.
– Вам нравится один и тот же цвет?
– Да.
Мне любопытно,
вкусы на женщин у вас
тоже одинаковы?
– Да. Безусловно.
Мне казалось, что им
всем нравились женщины постарше.
Кое-кто сказал, что вам
нравятся женщины постарше.
Ну…
Ещё одно поразительное совпадение
в том, что каждый из братьев
рос с приёмной сестрой,
и всём трём девушкам сейчас 21 год.
Я не могу в это
поверить, честно скажу вам.
Необычно совпадение,
вы все с этим согласны, так?
Это прекрасное совпадение.
Вы говорите, что любите друг друга,
но вы знакомы очень короткое время.
Неважно. Я знаю их всю мою жизнь.
И сколько времени вам потребовалось,
чтобы ощутить и понять эти чувства?
Вот столько.
Они больше похожи на клонов,
чем на братьев.
Это было поразительно ещё и потому,
что они выросли
в разных домашних условиях.
Мы были усыновлены
семьёй из рабочего класса,
семьёй из среднего класса,
и очень богатой семьёй.
Отец Бобби был врачом.
А его мать – адвокатом.
Они были хорошо
образованными и они жили
в одном из самых
престижных районах страны.
Отец Эдди был учителем.
Он учился в колледже.
И они жили, так сказать,
в районе среднего класса.
Мои же родители
были менее образованными,
они были иммигрантами,
английский был для них вторым языком,
они владели небольшим магазинчиком,
и всё-таки считались
семьёй из рабочего класса.
Но мой отец был
невероятно щедрым, добрым человеком.
Отец Дэвида, Ричард,
был великим человеком.
Представьте себе этого
мужчину, очень большого мужчину,
с большой сигаретой,
которую он постоянно держит в зубах.
Мы прозвали его Бубала.
Его прозвали Бубала.
Если вы не знаете идиш –
«бубала» это любовь,
объятия, поцелуи.
В доме Дэвида мы
проводили больше времени,
чем где-либо ещё.
Бубала был рад нам,
как никто другой.
Он говорил: «Теперь
у меня на два сына больше».
Когда мальчишки нашли друг друга –
это стало чем-то, что случается
временами.
Это замечательная история,
но на этом всё.
Никто не задавался
вопросом «А что же происходит?»,
кроме родителей, конечно же.
Когда все родители
впервые встретились вместе,
они высказали свою
невероятную злость по поводу того,
что родителям
никто не сказал,
что есть ещё двое детей.
Никто ни сказал
нам ни слова, когда мы усыновляли их.
Мы ничего не знали о двух других,
пока мальчишки
не встретились уже в колледже,
20 лет спустя.
Первое, что поразило меня,
была мысль о том, что они потеряли.
Им было по шесть
месяцев, когда их разлучили.
Представьте, эти три маленьких
тельца, лежащих в одной кроватке,
и вдруг – холод от того, что
в кроватках они лежат уже по одиночке.
Страх разлуки.
Я помню, как моя
мама рассказывала мне,
что когда я был ребёнком,
я бился головой об стену,
буквально бился об неё.
Моя мама рассказывала
мне, что я бился головой
о внутреннюю часть кроватки…
И я задерживал своё дыхание
до тех пор, пока не терял сознание.
Я считаю, что это была
та самая тревога, страх разлуки.
Все мы были усыновлены
из приюта «Louise Wise Services».
Приют «Louise Wise Services»,
Нью-Йоркский приют,
основанный в 1915 году,
контролируемый
советом директоров,
назначенных из самого Нью-Йорка,
социальная, финансовая
и политическая элита.
Этот приют был выдающимся
агенством по усыновлению
на восточном побережье,
в особенности для еврейских семей.
Туда-то и надо было
идти за ответами.
Главной ответственностью
в приюте «Louise Wise Services»,
где я работала
долгое время,
было то, что приёмным
родителям следует рассказать
cтолько, сколько им нужно знать.
Ничего лишнего.
Наши родители нуждались
в ответах, они были рассержены.
Они договорились о встрече
в приюте и они вшестером
отправились в приют «Louise Wise
Agency», чтобы попытаться найти ответы
на главный вопрос:
Что же случилось?
В приюте была встреча
с высшим руководством.
И они спросили их:
«Это правда, что вы разделили
троих мальчишек после рождения?»
И ответ был: « Да, мы так и сделали».
Почему?
Почему вы не сказали нам?
Что вы наделали?
Почему и как вы могли так поступить?
И они ответили,
что причиной было то, что
очень сложно найти дом
сразу для троих детей.
Родителям сказали,
что это было в наших же интересах,
чтобы нас разделили.
Не все родители
рады тройняшкам,
им сложно найти
одно место, один дом.
Я думаю, что в тот
момент мой отец просто взорвался.
И он сказал:
«Мы бы взяли всех троих».
«Без вопросов».
Он был в бешенстве.
Встреча подошла к концу.
Они все ушли.
Они ощущали,
что не получили никаких ответов.
В тот момент мой отец
понял, что забыл зонтик внутри.
И он вернулся, чтобы забрать его.
Когда он вошёл в комнату
то увидел, что они открыли
бутылку шампанского…
и они произносили тосты,
словно им удалось легко отделаться.
Они выглядели так,
словно им удалось избежать чего-то,
собственной смерти, или как пожелаете.
Это был очень…
Запоминающийся момент.
Все наши родители
вернулись с той встречи рассерженными.
Родители решили обратиться в некоторые
престижные юридические фирмы Нью-Йорка,
и, по началу, их принимали с энтузиазмом,
но через какое-то время
все им начали говорить,
что есть какие-то проблемы,
и они не могут взяться за это дело.
Они говорили: «У нас есть
несколько претендентов,
которые пытаются усыновить
ребёнка из этого приюта,
и мы не хотим
вставать у них на пути.»
Поэтому иски были отклонены.
Мы были слишком счастливы
быть вместе, чтобы злиться.
Мы не понимали этого всего,
и к тому же, нам просто было плевать.
Мы витали в облаках,
мы знали, что наши
родители в бешенстве,
но мы просто отмахивались
от этого со словами «это забота родителей»,
И шли на очередную тусу.
Это был Нью-Йорк в 1980-е.
Наркотики были другие,
люди были другие,
секс был другим,
музыка была другая.
Мы просто наслаждались всем этим.
Секс, наркотики и рок-н-ролл.
Они просто сходили с ума
в Нью-Йорке, я вам скажу.
Были на съёмках кулинарного шоу,
были в ночных клубах типа Limelight и Copacabana.
Всё собрали.
Нью-Йорк любил нас.
Куда бы мы ни пошли,
пресса следовала за нами по пятам.
Помню, как утром пришёл домой,
и моя мама бросает New York Post
передо мной со словами
«Мне теперь нужно из газет узнавать,
где ты был вчера ночью?»
Мальчики думали,
что станут кинозвёздами,
и, в самом деле,
они снялись в одном фильме.
Мы шли по улице,
и внезапно услышали:
«Парни, парни, вы же те самые парни!
Можете сняться в нашем фильме?
Прошу, снимитесь в моём фильме.»
Мы не знали, кто это был,
а это была Мадонна.
Они стояли и строили ей глазки.
Очень скоро мы сняли вместе квартиру,
квартиру на троих.
Квартиру на троих.
Это как если взять
самую холостяцкую квартиру
и умножить на три.
Мы пили много алкоголя.
Однажды Эдди удаляли аппендицит.
А у него не было страховки.
И он зарегистрировался
в больнице как Бобби.
И ему провели операцию под его именем.
Надеюсь, Бобби не придётся
вырезать аппендицит.
Мы работали вместе, играли вместе,
отрывались вместе,
ходили вместе на свидания,
жили вместе,
с того времени, как мы встретились…
и до того, что было потом,
абсолютно ничего не могло нас разлучить.
Думаю, я была первой
серьёзной девушкой.
Поначалу я не могла их различить,
постоянно путалась,
и не совсем была уверена,
с кем из них я на свидании…
Боб привлёк меня
своим живым умом.
Я всегда думала, что Дэвид
был самым лучшим
из них троих.
И я говорила это и раньше:
«Мне достался самый лучший.»
Эдди, без со мнения, был…
самым красивым
из всех троих.
Я, конечно, субъективна,
но, знаете, я его обожала.
Когда мы познакомились,
он оставался последним холостяком.
Настоящий Казанова, и… я сказала:
«Чёрт, этот парень убеждённый холостяк.»
Но его улыбка была такая тёплая,
а руки… такие красивые, мягкие руки,
и когда я пожала его руку, я просто…
Просто влюбилась в него.
Я из большой ирландской
католической семьи,
а он был евреем.
И когда мы пришли
ко мне домой в первый раз,
он посмотрел на моего отца и сказал:
«Не знаю, в курсе ли вы, Мистер Стэнли,
но я провожу каждую ночь с Брендой
с того самого дня, как её увидел.»
И я подумала: «О, мой Бог,
теперь мой отец в курсе,
что мы проводили ночь вместе».
И мой отец, знаете, посмотрел на меня
и такой: «Ладно».
Таким был Эдди.
– Согласен.
– Согласна.
Мы тебя любим.
Все его любили.
Если их сравнивать,
то Бобби был бы сдержанным,
Дэвид посередине,
а Эдди был любвеобильным, мягким,
весёлым,
знаете, просто излучающим
тепло и любовь.
«Первый день благодарения Джейми с папой».
– Смотри, кто тут у нас?
– Да, это папа.
Папа решил представить вам
особую гостью.
С днём рождения, дорогая Джейми,
с днём рождения тебя.»
Он любил семейные праздники.
Знаете, Эдди прямо обожал
быть рядом с Дэвидом и Бобби.
Всегда зазывал их в гости.
Не важно, по какому поводу.
Он хотел хорошей жизни
для себя и братьев,
чтобы все ладили,
хотел, чтобы все были
одной большой семьёй.
Эдди взял на себя инициативу
разыскать нашу родную мать.
Он буквально болел этим.
И Алан тоже подключился,
потому что это было очень захватывающе.
Мы подумали, а каковы шансы
родить тройняшек в Нью-йорке
12-го июля 1961.
Выяснили, что в государственной
библиотеке Нью-Йорка
есть записи о рождении.
Каждый взял по книге
и листал страницу за страницей.
И через пару часов – бинго!
Мальчик, мальчик, мальчик.
Трое в ряд.
Все рождены 12-го июля 1961.
И рядом фамилия роженицы.
Впервые мы встретились
в баре на 47-ой улице.
Это была забегаловка в её районе
в Ист-Сайд, было очень неловко.
Она рассказала нам историю
произошедшего.
К сожалению, история была
отнюдь не романтичной.
Она была молода.
Можно сказать, забеременела
прямо на выпускном.
Не думаю, что она когда-либо
смирилась с тем,
что родила тройню и отказалась от них.
Когда тебе 19,
ты пьёшь как конь,
думаешь, что ты неуязвим.
Но мы заметили,
что она, знаете, не отстаёт от нас.
Яблоко от яблони не далеко падает.
И то, что это была та самая яблоня,
я не был удивлён.
У нас уже были родители,
и мы встретили её и ничего особенного не произошло.
Но она не стала частью нашей жизни.
Мы все были молоды,
только женились, начинали карьеру.
Привет, добро пожаловать к «Тройняшкам».
Дэвид Келлман, Эдди Галланд
и Роберт Шафран
близнецы-тройняшки.
Сейчас они управляют
рестораном в Нью-Йорке
который называется, как вы уже
догадались, «Тройняшки».
Добро пожаловать. Здравствуйте.
Добро пожаловать.
Много людей пришли ради нас.
Они пришли, чтобы увидеть «Тройняшек».
Они хотели, чтобы их обслужили Тройняшки.
Подавали водку,
замороженную в кубиках льда,
и мы танцевали и веселились.
Это была словно большая вечеринка.
Как большая бар-мицва.
Тройняшки очень преуспели,
открыв ресторан
в Сохо-дистрикт в Нью-Йорке.
Мы заработали больше миллиона
долларов за первый год.
Тогда-то страсти и накалились.
В середине девяностых
я стал писать статью
для журнала «The New Yorker»
про близнецов, разлученных в детстве.
И я думал:
«А что, если ты однажды
повернёшь за угол и увидишь себя?»
В процессе исследования
я наткнулся на непонятную
научную статью.
Она отсылала к секретной работе,
в которой описывалось,
как разделили близнецов.
Я был шокирован и заинтригован.
Они разлучили близнецов в младенчестве
ради научного эксперимента.
И все дети были из одного
нью-йоркского агентства по усыновлению.
Первое, что я спросил:
«Вас усыновили?»
Этого просто не может быть.
Близнецы, разлучённые в младенчестве.
Эдди, Роберт и Дэвид
воссоединились через 19 лет.
Это прекрасно.
Семья рабочего класса,
семья среднего класса
и богатая семья.
Приёмным родителям
не нужно говорить ничего лишнего.
Что-то было не так.
Они открыли бутылку шампанского,
словно им удалось легко отделаться.
Все мы были усыновлены в Louise Wise.
Louise Wise.
И все эти дети были
из Louise Wise Services.
Мне позвонил Лоуренс Райт
и рассказал всё об эксперименте.
И я ответил: «Какая-то нацистская херня».
Меня словно накрыло волной.
Мы были научным экспериментом.
Эти люди разделили нас и изучали,
как подопытных крыс.
Мы не понимали, что происходит,
пока нам не швырнули его в лицо.
Пока не напечатали в газетах.
Но было кое-что,
отложившееся в моей памяти,
когда я был ещё совсем ребёнком…
к нам приходили люди…
Обычно молодая девушка
и молодой мужчина.
И они заставляли меня проходить тесты.
Тесты на IQ, на тип личности,
на координацию.
Помню, как приходили люди,
и я проходил тесты
я заталкивал квадратные колышки
в круглые дырки, проходил тест Роршаха.
Фигня по типу «Что ты тут видишь?»
Эдди рассказывал,
что когда он был маленький,
он запомнил людей, наблюдавших
за ним и делающих пометки.
И задающих вопросы,
и он расстраивался из-за этого.
Он так же помнил, что они снимали его.
Я помню съёмку лучше всего остального.
Помню, они снимали меня
на 8-миллиметровую плёнку,
когда я качался на качелях
или съезжал с горки.
Каждый раз, когда они приходили,
они снимали.
Катание не велике, игра с мячом,
они хотели посмотреть,
сколько раз я могу
пропрыгать на кузнечике,
смотреть, как я катаюсь на роликах,
бросаю фрисби, стреляю из лука.
Они не спускали с меня глаз.
Я будто выступал для них.
Тесты стали сложнее,
когда я повзрослел.
Я неуютно себя чувствовал,
и не понимал,
зачем им это нужно,
и почему они постоянно задают
мне эти вопросы.
Когда мне было 9 или 10,
мне это надоело
и я спросил: «Мам, а мне всё ещё
нужно это делать?»
Мне всё ещё нужно это делать?
При усыновлении
каждому из родителей было сказано,
что мы будем принимать участие
в исследовании поведения
усыновлённых детей.
Они понятия не имели, что нас разлучили.
Агентство сказало, что дети,
рожденные в этот отрезок времени,
пройдут обычное исследования
для усыновлённых детей.
Вот и всё.
Они сказали. что это новая методика,
которую проводят со всеми детьми,
и тогда мы просто приняли это.
Вы говорите с людьми,
берёте ребёнка,
и проводите на шестимесячном ребёнке
тесты,
а потом идёте в другой дом
и видите его брата,
а потом идёте в другой дом
и видите его брата,
и делаете это на протяжении многих лет,
с полным осознанием того,
что мы находимся друг от друга
в радиусе 150 километров.
И не знаем друг о друге.
Это просто бессовестно.
Кто бы мог подумать,
что кто-то может быть настолько злым,
чтобы вытворять подобное?
В процессе своего исследования
я узнал, что управлял экспериментом
доктор Питер Нойбауэр,
выдающийся нью-йоркский психиатр,
управляющий архивами Фрейда.
Он бежал из Австрии из-за Холокоста,
обосновался в Нью-Йорке и стал
одним из величайших психиатров Америки.
Я узнал, что люди
из агенства Louise Wise,
разлучающие близнецов,
сотрудничали с командой учёных
во главе с Ньюбайером.
Но там были не только тройняшки.
Были и другие.
После выхода моей статьи
ещё две близняшки нашли друг друга.
И вот они здесь.
Я рад, что вы пришли к нам сегодня.
– Мы рады.
– Пола и Элис.
Ваша история поразительна.
Расскажете нам её?
Забавно, на самом деле.
Если бы это не случилось с нами,
мы бы не поверили.
– Да это же фильм от Дисней.
Немного мрачнее, чем фильм от Дисней.
Я была дома в своей квартире
в Бруклине
со своей двухлетней дочерью,
зазвонил телефон, я ответила,
на связи было агентство
по усыновлению.
У нас для вас есть новости,
у вас есть сестра-близнец.
И она ищет вас!
Вы обе были редакторами
школьной газеты,
обе ходили в актёрскую школу.
Да, это забавно, потому что,
не знаю, заметил ли ты…
Наши жесты и мимика одинаковы.
Я связалась с агентством и спросила их:
«А почему нас вообще разделили?»
Это вопрос на миллион в этой истории.
И они ответили:
«Для эксперимента с близнецами.»
Мы почувствовали, что наши жизни
были срежиссированы
научными исследователями,
кто поставил свои научные интересы,
исследовательские интересы
или продвижение по карьере
выше наших интересов,
а также интересов других близнецов,
которые были разделены.
Никто не был уверен, сколько близнецов
были вовлечены в исследование.
Мне сказали, что от шести до восьми,
но на самом деле мы не знаем.
Когда ты проводишь такое исследование,
обычно ты предоставляешь результаты,
показываешь величину выборки,
и тому подобное.
Но это исследование никогда
не было опубликовано.
Что ещё больше нас интригует.
Мы наняли юриста,
который пытался достать нам
какие-либо исследовательские записи.
И получили очень мало информации.
Она была очень сжатая, техническая
и не проливала света
на истинные цели этого исследования.
Это было бесполезно.
Я не знаю, какие результаты этого всего,
если они вообще есть,
потому что я никогда их не видел.
Они пытаются скрыть то,
что они сделали,
от людей, с кем они это сделали.
Зачем?
В смысле, какая вообще
цель была у этого?
Исследование никогда
не было опубликовано. Почему?
Меня зовут Наташа Джосефовиц
и я была помощником Питера Нойбауэра.
Заходите. Хотите чашечку кофе?
Здесь некоторые из моих друзей.
Мишель Обама и я.
Она очень высокая.
Я выгляжу маленькой креветкой
на её фоне.
Вот посюда я ей достаю.
Вот Обмана несколько лет назад,
он держит мою последнюю книгу.
Я сказала ему: «Барак, я вас люблю».
И он ответил: «Я вас тоже»,
и поцеловал меня в эту щеку.
Ага. Это Роберт Редфорд
и Альберт Гор.
А вот Эррол Флинн
и восемнадцатилетняя я.
Он был тем ещё весельчаком.
Пикассо.
Когда мы будем обсуждать
исследование близнецов?
Вы должны понять,
я не была частью команды.
Я не была там главной
и мой рассказ будет не из первых уст.
Первый раз, когда я услышала
про исследование близнецов,
это были просто фантазии Питера.
Какой он был?
Сексуальный, опрятный, интересный.
Он был связан с Фрейдами.
Анна Фрейд, дочка Фрейда,
часто приезжала к нему.
Он очень хотел внести изменения
в жизни детей.
Питер начал подумывать
об исследовании матерей,
которые отказались от своих детей,
которые оказались близнецами
и были разлучены при рождении.
Если мы поместим их
в две совершенно разные среды,
то раз и навсегда выясним,
что же всё-таки решает:
наследственность или воспитание.
И сейчас вы думаете:
«Это же ужасно,
как вы могли так поступить?»
Вам нужно переместиться в конец 50-х,
начало 60-х.
Тогда это не казалось таким плохим.
Никто не говорил:
«Разлучить детей, какой ужас».
Никто об этом не думал.
Это было очень интересное время.
Психология только-только
входила в моду.
Это всё было ради исследования.
Ради возможности.
Это один из самых больших вопросов,
которым когда-либо задавалась наука:
«Сколько в человеке от природы,
а сколько от воспитания?
Как мы становимся теми,
кто мы есть?»
Я не принимала участия в исследовании.
Но слышала о нём, так как работала там.
То, что они обнаружили, было невероятно.
Наши жизни похожи
в феноменальной степени.
Это абсурд.
Мы все одинаковые,
когда речь заходит о наших личностях.
Один и те же характеры,
одни и те же жесты.
Мы говорим одновременно.
Вы были воспитаны в разных семьях?
Да.
Я и представить не могла,
что всё настолько зависит от наследственности.
Такого вообще никто из нас
не мог предположить.
Я начинаю предложение,
а он заканчивает.
Мы все любим китайскую кухню.
Вы все занимались борьбой
в одно и то же время?
Да.
– Вы же все курите?
– Да.
Одну и ту же марку?
Да.
– Вам нравится один и тот же цвет.
– Да.
А что насчёт девушек,
вам нравятся одинаковые?
Определённо, да.
Оказывается, наше поведение
подсознательно.
Вы обе были редакторами школьной газеты,
обе ходили в актёрскую школу.
Не знаю, заметили ли вы…
Но наши жесты и мимика одинаковы.
Это нас беспокоит, нам это не нравится.
Люди не хотят про это слышать,
они говорят: «У меня есть свобода воли.»
Мы будем думать, что наша жизнь
нам подконтрольна.
Неужели бы вы
не хотели знать наверняка?
Что вы всё контролируете,
а потом выясняется, а, да не важно,
не важно, что ты будешь делать.
Думаю, это как раз
и расстраивает людей.
Они видят, как мало у них влияния,
как мало у них контроля.
Нам это не нравится, мы упираемся.
Если результаты исследования
были настолько шокирующими,
такими монументальными,
почему вы не опубликовали исследование?
Многого мы не знаем.
У нас есть несколько случаев,
они очень провокационные,
но у нас нет полной картины.
Я не в курсе,
что произошло с исследованием.
В 1965 я переехала в Швейцарию,
и потеряла связь с исследователями.
Это исследование должны увидеть.
Оно было первым и последним.
Никто и никогда больше его не повторит.
Это исследование останется в истории.
Причины, которыми они оправдывали то,
что сделали,
меня вообще не волнуют.
Я не вижу этому оправдания.
Знаете, что?
Ещё со времён Холокоста
к нашей семье пришло понимание того,
что когда ты играешь жизнями людей…
ты делаешь что-то
совершенно неправильное.
И я уверена, что именно
из-за этого исследования
эти три мальчика так и не жили
долго и счастливо.
Что у вас было общего,
которое вы обнаружили,
уже будучи взрослыми,
состоявшимися людьми?
Мы все курили одну и ту же марку сигарет,
занимались борьбой в школе,
любим одну и ту же еду…
нам нравятся одни и те же девушки.
А есть ли что-то более странное,
что вы обнаружили?
Ещё какое-либо интересное открытие?
Ну, иногда ты думаешь,
что у тебя зародилась
какая-нибудь мысль или идея,
и ты делишься ею с кем-то,
а он говорит: «Твой брат только
что сказал мне.»
– Это немного раздражает.
– Это забавно.
Это немного раздражает, нервирует.
Открытие дела на пару с братьями
навредило нашим отношениям.
У нас были конфликты на этой почве,
и мой отец умер в это время.
Он действительно держал нас вместе,
как команду.
Не давал нам ругаться.
Они ссорились как маленькие дети.
У них не было возможности
быть братьями на протяжении 18 лет.
Когда вы живёте с другими детьми,
вы привыкаете друг к другу.
Если мне что-то не нравится,
я могу злиться
или же искать компромиссы.
Но они встретились,
уже будучи взрослыми.
И не научились уживаться друг с другом.
В последствии всё стало более сложным,
и когда всё стало сложным,
я ушёл.
Когда Бобби ушёл из бизнеса,
Эдди и я чувствовали себя преданными.
Бобби чувствовал, будто его вытолкнули.
Это нанесло большой урон
нашим отношениям.
Думаю, Эдди это затронуло куда больше,
чем Дэвида и Бобби.
Именно Эдди хотел,
чтобы они просто были одной семьёй.
Он был очень подавлен из-за этого.
Его это раздавило. Съедало.
Он очень их любил,
и просто хотел, чтобы они были вместе.
И он не знал, как с этим справляться.
У него начались перепады настроения,
он стал рассеянным.
Эдди отрастил бороду.
Мохнатое лицо – вот он я.
Боже, ребенка разбудил.
Джейми, твой папа пушистый.
Перед глазами было много неестественных
перемен его состояния.
Он звонил людям ночью,
а они говорили:
«Я уже десять лет ничего не слышал
от Эдди,
почему он позвонил мне
в два часа ночи?»
Это были… признаки.
Ему было нужно нечто большее,
чем просто консультирование.
Это было кое-что очень и очень серьёзное.
Он мог быть невероятно очарователен.
Привет!
Но затем он становился очень злым.
Это была настоящая непроглядная тьма.
Маниакальная депрессия.
Вот что в итоге они сказали.
И сейчас я понимаю.
Но тогда я не шла по коридору,
думая,
«Я замужем за человеком, что страдает
от маниакальной депрессии.»
Люди спросят:
«Да как ты могла не знать?», но…
он был таким неповторимым,
замечательным, особенным,
что… знаете, он был просто Эдди.
Мне сказали, что будет лучше
положить его… в лечебницу.
И я знал, что его ждёт
в психушке,
потому что сам побывал там,
и знаю, насколько там тяжело.
В психушке я отметил
своё шестнадцатилетие.
Мы все были беспокойными детьми.
Будучи подростками,
мы все занимались с психиатром.
У всех нас был непростой
подростковый период.
Можно задать вам личный вопрос?
Один из вас подозревался в убийстве,
это так?
Ну, ребята.
Нет, нет.
People Magazine...
Одного из нас проходил
по делу об убийстве.
Это был я,
и я никогда не встречал убитого,
не присутствовал при убийстве
или что-то подобное.
Это было давление
со стороны сверстников.
Друзья подначивали меня,
чтобы я их прикрывал,
давал показания за них в полиции,
и втянули меня в гущу событий.
Я никогда в своей жизни
не вредил никому.
Мы знаем, мы чувствуем это.
Мы чувствуем это.
У многих людей, участвовавших в этом
эксперименте, было неблагополучное детство
и у некоторых были
психические проблемы,
и это вызывает вопросы, понимаете.
Если вы тот, кто, как доктор Нойбауэр,
посвятил свою жизнь изучению
психических заболеваний,
разве это не то,
что вы должны исследовать?
«Потрясающая история.
Прямо фильм от Дисней.»
«Немного мрачнее,
чем фильм от Дисней».
Когда мы впервые встретились,
у нас были схожие черты,
одинаковые манеры,
мы обе изучали кино.
А потом выяснилось,
что мы обе страдаем от депрессии.
Это то самое письмо,
которое я получила
от Louise Wise Services.
«Вы родились в 12:45
9 октября 1968 года
у двадцатидевятилетней
одинокой еврейской женщины.
Она была очень умна, с высоким КИ.
Она поступила в колледж по стипендии,
но эмоциональные проблемы
прервали её посещение.
У неё было несколько
добровольных госпитализаций
из-за эмоциональных проблем.
И хотя я не смогла найти
первоначальные медицинские записи,
вторичные источники отмечают,
что у вашей матери была шизофрения.
Мне было очень тревожно читать о том,
что моя биологическая мать
постоянно попадала в клиники.
Я начала узнавать больше
о двойняшках и тройняшках,
задействованных в эксперименте,
и выяснилось, что не только многие из них
боролись с психическими заболеваниями.
Но и их биологические родители
страдали от этих заболеваний.
А их приёмным родителям
об этом не сообщали.
Насколько вероятно,
что ваша мать страдала
от психических заболеваний?
Я не думаю, что они были серьёзными.
Думаю, она была…
У неё могли быть мелкие,
небольшие проблемы…
У неё могли быть проблемы
чуть большие, чем небольшие.
Намеренно ли ученые выбирали детей,
чьи биологические родители
страдали от психических заболеваний,
и помещали их в разные семьи,
чтобы узнать, наследуются
ли психические заболевания.
Эдди был в больнице,
кажется, три недели.
А потом он вернулся
к работе в ресторан.
Меня там не было.
Дэвид был с ним постоянно.
Возможно, он расскажет
более детально об этом.
Я командовал кухней.
Эдди был не внутри.
Я командовал кухней,
он управлял залом.
Вот как мы работали.
И я не знал, где он,
он жил через дорогу.
Дэвид позвонил мне из ресторана
и попросил выглянуть в окно,
посмотреть стоит ли
на подъездной дорожке машина Эдди,
потому что если она там стоит,
значит, он дома.
Машина была на подъездной дорожке,
и я сказала Дэвиду…
«Хочешь, чтобы я сходила туда?»
Дэвид сказал: «Да».
Она позвонила мне пару минут спустя,
её голос дрожал.
Она сказала: «Тебе нужно идти домой».
А я спросил: «Почему?»
Она ответила: «Пожалуйста,
тебе нужно прийти домой».
И я… я подъехал,
мы жили через дорогу.
Я подъехал, а там везде
были полицейские машины,
и я подъехал, ну знаете…
заблокировал половину улицы,
оставил дверь открытой
и побежал в дом,
меня схватили копы
и не давали мне войти.
Они говорили: «Не стоит,
вы не хотите этого видеть.
Вам нельзя на это смотреть,
вы не хотите этого видеть.»
«Вы не хотите этого видеть».
И тогда я понял, что его больше нет.
Я сказал Бобби:
«Мне нужно с тобой поговорить».
И он как будто уже знал.
Он знал раньше,
чем я произнёс эти слова.
Эдди совершил самоубийство.
Эдди застрелился.
Он забрал свою собственную жизнь.
Я не помню, кто сказал нам.
Я помню лишь тьму.
Мы хоронили его в день отца,
я говорил речь,
не помню всего, что сказал,
но точно помню, что сказал,
что мой брат Эдди
мог осветить улыбкой целую комнату.
Почему Эдди? Почему Эдди?
Почему не я?
Я спрашивал себя сотни раз.
Лучше бы это был я, а не Эдди.
Я не знаю, почему Эдди, почему не я.
Может, просто потому что…
Я не знаю, я просто не знаю.
Я не могу на это ответить.
Спасибо, Бобби.
Пожалуйста.
Я бы хотел знать
правду об эксперименте.
Изучив эти группы двойняшек,
которые были разделены и наблюдались,
я понимаю, что суицид был не один.
Практически невозможно,
чтобы это было совпадением.
Переданная Эдди психическая болезнь…
кто знает, что в этой ДНК.
Если они пришли к чему-то,
что в какой-либо мере
может сказать о будущем что-нибудь,
что мне нужно о нём знать,
я хочу знать об этом.
Есть столько всего, чего мы не знаем.
У меня больше вопросов, чем ответов.
Быть журналистом отчасти значит
не знать, что ты выяснишь.
Иногда ты знаешь, чего не нашёл,
и это разочаровывает,
как в этой истории, например.
Я не дошёл до конца,
потому что мне не удалось
увидеть исследование.
Никто другой его тоже не видел.
А найти его – означало
докопаться до истины.
Но именно поэтому это
было так соблазнительно.
Это исследование,
которое я сохранил,
когда писал о близнецах.
Прошло много времени с тех пор,
как я заглядывал в эти коробки.
Это любопытно.
Мини-кассеты.
Мне удалось поговорить
с доктором Нойбауэром перед тем, как он умер.
Он сопротивлялся,
он никогда не говорил об этом,
насколько мне известно.
Что ж, посмотрим, что он скажет.
Хорошо, он включен.
Откуда произошло это исследование?
Я бы сказал,
что не хочу об этом говорить.
Серьёзно? Почему?
До тех пор, пока мы не опубликуем его.
Когда вы планируете это сделать?
Возможно, мы опубликуем его
примерно через год – полтора.
До него было трудно достучаться,
он будто защищал что-то.
Расскажите мне
о масштабах исследования,
как много людей было задействовано?
Исследование проводилось
на небольшом количестве
идентичных близнецов,
разделённых при рождении,
по многим причинам.
Я не хочу говорить об этом сейчас.
Нам пришлось завершить его,
потому что оно стало слишком затратным.
Кто оказывал вам основную поддержку?
Некоторые частные семейные фонды.
Какую-то сумму мы
получили от Вашингтона.
Хорошо.
Частная благотворительность
и Вашингтон, что это значит?
И я не знаю, откуда
шло финансирование.
Ладно, ещё раз спасибо
за выделенное время.
До свидания!
Думаю, в этой истории
много деликатных моментов.
Есть много могущественных людей,
которые бы хотели,
чтобы эту историю замолчали.
Насколько вам известно,
что произошло с исследованиями?
Перед тем, как Нойбауэр умер в 2008,
он оставил все материалы
в архиве Йельского университета.
Нойбауэр опечатал их на десятки лет.
Насколько мне известно,
никому не удалось получить доступ.
Что это у нас здесь?
Это сайт Йельского университета, и это
гид по записям
об исследовании усыновлений
из центра детского развития.
66 коробок с информацией:
карты, фильмы и кассеты, результаты.
Посещение домов – большой раздел.
Написано, что исследование
длилось с 1960 до 1980.
Полагаю, наше воссоединение
как бы закрыло его.
Информация о доступе.
Записи ограничены до 2066.
Они опечатаны!
Они сделали всё, что смогли,
чтобы спрятать это
где-то в библиотеке,
где никто не сможет к этому притронуться.
Исследователи, которые
хотят воспользоваться записями
до наступления этой даты,
должны обеспечить
письменное разрешение
от Еврейского Совета
обслуживания семей и детей.
Еврейский совет был
головной организацией
Центра детского развития
под руководством Питера Нойбауэра.
Насколько я понимаю,
это очень влиятельная организация,
имеющая глубокие политические связи.
«Спасибо, что позвонили в
Еврейский совет
обслуживания семей и детей.»
Здравствуйте!
Да, здравствуйте.
Меня зовут Дэвид Келлман,
и я был одним
из объектов исследования,
которое проводил
Центр детского развития много лет назад,
и сейчас оно хранится
в Йельском университете.
– Да.
– И на сайте написано,
что мне нужно разрешение совета,
чтобы получить доступ к этим записям,
и каким-то образом секретарь
направил меня в вам.
Ладно…
Я не осведомлён ни о чём,
даже когда проходило исследование,
но я могу…
Было несколько журналистов,
и насколько мне известно,
некоторые близнецы,
вовлечённые в это исследование,
пытались получить
доступ к этим материалам.
Насколько я знаю,
они не смогли увидеть
результаты исследования.
Есть ли какой-то способ
связаться с кем-то,
кто сможет дать мне доступ,
так как я был одним
из объектов исследования?
Если кто и имеет право
увидеть эти материалы,
так это именно те люди,
которые были объектами исследования.
Они должны знать, что выяснилось.
На самом деле, я даже не знаю,
к кому вы сейчас можете обратиться.
Мне нужно будет узнать об этом.
Ладно, значит вы –
первая линия обороны, так сказать.
Видимо, да.
Хорошо, я отправлю вам
электронное письмо, в теме
будет написано
«Исследование близнецов».
Договорились!
Louise Wise Services давно закрыт.
Питер Нойбауэр мёртв.
И мы все ещё точно не знаем,
что именно они искали,
или что они нашли.
Я клинический психолог,
И я был ассистентом
по исследованию Питера Нойбауэра.
Думаю, я единственный человек,
который работал над исследованием,
и который готов
к разговору
о том, что было сделано.
Мне было 24.
По существу, это была моя первая работа.
Знаете, нужно быть очень осторожным,
чтобы не допускать всяких выражений, типа…
«Боже, ты выглядишь
прямо как твой брат – близнец.»
Меня бы сразу же уволили, верно?
Это было немного соблазнительно, да,
был, был небольшой соблазн.
Типа: «Эй, я знаю твоего близнеца.
Я видел кого-то неделю назад, он
был как две капли воды на тебя похож».
Интересный вопрос,
чувствую ли я себя виноватым,
потому что я никогда не чувствовал
ответственности.
Я пришёл после того,
как это было сделано.
Однако я был участником,
так что можно сказать,
что я переживал из-за этого.
Оглядываясь назад, я уверен,
что это было абсолютно неэтично.
У меня есть какие-то записи. Так.
Так.
Это мои записи,
копии психологических тестов,
которые я делал.
А кто именно в этих файлах?
У меня были тройняшки.
Так, посмотрим.
Я не буду упоминать имя, но…
«Он шумный энергичный ребёнок.
Его потребность в самовыражении
проявляется
как в интеллектуальной,
так и физической форме,
и оказывает давление на других членов
семьи, включая родителей.»
Ему не терпелось прокатиться
на своём новом велосипеде
и опробовать другое спортивное
оборудование, пока я его снимал.»
Он очень активный
и немного… грубый.
У этого ребенка есть проблемы.
Он очень агрессивен.
Похоже, что родители
не в курсе его проблем
и не в состоянии помочь ему
понять собственные слабости
и научить его брать ответственность
за собственные поступки.
Полагаю, что родители
не были настроены
на принятие трудностей
их младшего ребёнка.
И каковы результаты исследования?
Понятия не имею, потому
что я ушёл через 10 месяцев,
а результаты так никогда
и не были опубликованы.
Всё, что у меня есть –
эта маленькая частица информации.
Теперь это загадка,
и это большая потеря.
Вся важная научная информация
теперь в архивах.
Итак, кое-кто соврал,
сказав, что целью исследования,
глобальной целью
было изучение психических заболеваний.
Никто никогда не упоминал
психические заболевания
биологических родителей,
пока я там работал.
Нас интересовало
вовсе не это.
Мы изучали трудности воспитания.
Мы хотели понять, как воспитание
влияет на развитие человека.
Так вы говорите,
что они больше интересовались
процессами в семьях?
Но они не могли ничего знать.
Они не могли заранее знать,
как семьи будут контактировать
с усыновлённым ребёнком.
Они знали только то,
как семьи
контактировали с приёмными детьми,
усыновлёнными ранее.
«Ещё одно потрясающее совпадение
в этой истории, что каждый из братьев
вырос в семье с приёмной сестрой,
и сейчас всем девочкам 21 год.»
У каждого из тройняшек
была старшая сестра.
Они были помещены в семьи,
где уже был приёмный ребёнок,
старше их.
Все дети были из Louise Wise.
Это было частью эксперимента.
Рад тебя видеть.
И я рад тебя видеть.
Я просто хочу показать вам видео.
Это Лоуренс Перлман,
он был одним из исследователей.
И каковы результаты исследования?
Понятия не имею, потому что результаты
так никогда и не были опубликованы.
Мы изучали трудности воспитания.
Мы хотели понять, как воспитание
влияет на развитие человека.
Они были помещены в семьи,
где уже был приёмный ребёнок,
старше их.
Все дети были из Louise Wise.
Это было частью эксперимента.
Что вы чувствуете?
Чувствую себя лабораторной крысой.
Теперь это все…
кажется…
– Куда хуже.
– Двойственней.
Они не только изучали детей,
но и родителей тоже.
Так что они по факту знали
методы воспитания каждого из родителей.
Так что это…
был не просто случайный выбор.
Они точно знали, кого они выбрали,
чтобы поместить нас к Галландам,
Келлманам и Шафранам.
В методах воспитания
эти три семьи
очень отличались друг от друга.
Отец Дэвида был непоколебимым.
Никто не любил
его сына больше него.
Он так им гордился.
Это было замечательно.
Отец Бобби был
очень занятым человеком,
и менше проводил времени с Бобби,
чем отец Дэвида,
но уделял ему столько внимания,
сколько мог.
Отец Эдди был консерватором.
Строгим. Он был главным.
Он установил правила, которым
Эдди должен был следовать.
Отношения Эдди с отцом…
Не могли быть хорошими.
А это многое значит.
Что вы имеете в виду?
Иначе я была бы с ним знакома,
мы бы виделись,
и Эдди бы о нём рассказывал.
Это последняя фотография Эдварда.
Он был очень общительный.
Он попадал во все ситуации,
в которые попадают молодые люди.
Разбил машину
делал другие вещи, но…
Иногда я был с ним строг.
Эдди и его отец очень разные.
Эдди был артистичен,
особо не занимался спортом.
У Эллиотта был
строгий военный
подход к жизни,
очень консервативный.
Он был учителем.
Для него была важна пунктуальность.
Меня воспитывали в строгости,
и, к сожалению,
своих детей я тоже воспитывал
в строгости.
Эдди постоянно говорил,
что чувствовал, что не вписывается
в семью.
Чувствовал, будто находится
не на своём месте.
У вас были подозрения,
что Эдвард был несчастлив?
Он не обсуждал со мной
свои проблемы.
Мы мало общались.
Не рассказывали друг другу,
что нас беспокоит.
Мы защищали друг друга.
У нас была хорошая семья.
Некоторые люди
просто не подходят друг другу.
Его отец не был виноват.
Эллиотт поступал так,
как считал нужным.
Просто они были разные.
Раздался звонок…
наверное, это был Бобби.
Он сказал мне присесть,
а я ответил, что не нужно.
И он рассказал мне обо всём.
Я находился прямо тут,
подошёл к жене
и сказал ей, что Эдвард
покончил с собой.
и мы стояли здесь, плакали.
Вот так… и было.
Я часто думал о том,
что я его чему-то не научил…
потому что он так ушел из жизни.
Не знаю.
Может, я его чему-то не научил,
как жить эту жизнь или вроде того.
Иногда это меня беспокоит.
Почему жизнь парней сложилась
настолько по-разному?
Мне не нужно читать книги,
исследования.
Я сразу это поняла.
Всё дело в воспитании.
«Эти три молодых человека
сидят в одинаковых позах».
Мы нашли много похожего,
потому что именно это люди и искали.
Они курили одну
и ту же марку сигарет.
Вы скажете: «Боже,
все они курят Мальборо, потрясающе.»
А вот различия вы не ищете.
«Не могу себе и представить.
Вы все в одно время
занимались борьбой?
Да.»
Мы нашли что-то,
в чем мы похожи,
и мы акцентировали на них внимание,
нам нравилось быть похожими.
Мы любили друг друга.
На первый взгляд казалось,
что им нравятся одни и те же вещи,
у них общие интересы,
но в глубине души они были разными.
Исследование заключалось в том,
что наследственность решает не всё.
Я думаю, что и гены, и среда
влияют достаточно сильно.
Можно сказать,
что мы идём в том направлении,
в котором гены сказали нам идти,
но это не значит, что вы должны быть
именно таким.
Я уверен, родители заложили фундамент
той личности, которой я стал.
Я уверен, что человек сам
делает себя личностью,
когда борется
со своими демонами.
Я думаю, наследственность и воспитание
оба много значат.
Но уверена, что воспитание
имеет бОльшую силу.
В результате событий, показанных в фильме,
Дэвиду и Роберту предоставили записи исследования,
которые они просили.
Они получили 10 тысяч страниц записей
после завершения съёмок.
Тем не менее, эти записи не содержат
каких-либо официальных заключений,
и их сильно отредактировали, чтобы защитить
личности других участников исследования.
Из-за того, что исследование
так и не было опубликовано,
мы точно не можем сказать,
сколько людских жизней были вовлечены.
Где-то там могут быть близнецы,
которые не знают,
что у них есть близнец.
Есть ещё по крайней мере
четыре человека,
которые были объектами исследования,
которые до сих пор не в курсе,
что у них есть близнец.
Если они узнают, что где-то там
у них есть близнец,
это взорвёт им мозг.
Можно об этом думать по-разному.
Этим людям нужно знать,
что у них есть близнец,
или «Боже мой, этим людям
не стоит знать,
что они были вовлечены в эксперимент,
это их расстроит.»
Может, поэтому исследование
не будет опубликовано до тех пор,
пока их не станет.
Но возможна и такая ситуация,
что кто-то завернёт за угол
и столкнётся лицом к лицу
со своим близнецом.
 

В фильме рассказывается, как Роберт Шафран, приехав в кампус нью-йоркского колледжа в 1980 году, обнаружил у себя брата-близнеца. Студенты и сотрудники постоянно встречали его, ошибочно принимая за Эдди Галланда. В тот же вечер они встретились, поняли, что оба усыновлены, и быстро пришли к выводу, что это близнецы. Спустя несколько месяцев огласка этой истории, вызвавшей человеческий интерес, дошла до Дэвида Келлмана, чье сходство и совпадение обстоятельств усыновления указывали на то, что эти трое были идентичными тройняшками . Братья оказались похожи во многом, помимо внешности: у них были одинаковые вкусы в еде, они курили сигареты одной марки, занимались борьбой в старшей школе и в детстве проявляли признаки страха разлуки. Они быстро стали небольшой медиа-сенсацией, появлялись на ток-шоу, таких как «Шоу Фила Донахью» , и отпраздновали своё новообретённое братство, съехав вместе и открыв ресторан под названием «Триплеты», которым они управляли вместе. Каждый мальчик в детстве участвовал в исследовании психиатров Питера Б. Нойбауэра и Виолы В. Бернард под эгидой Еврейского совета попечителей , которое включало периодические визиты на дом и оценки, истинная цель которых никогда не была объяснена приемным родителям. После обнаружения того, что мальчики были тройняшками, родители обратились за дополнительной информацией в агентство по усыновлению Луизы Уайз, которое заявило, что разделило мальчиков из-за сложности размещения тройняшек в одной семье. Однако при дальнейшем расследовании выяснилось, что младенцы были намеренно разделены и помещены в семьи с разными стилями воспитания и экономическим уровнем — один из рабочего , один из среднего класса и один из богатых — в качестве эксперимента на людях . Во время фильма братья и сестры спрашивают, возможно, они и другие пары близнецов, вовлеченных в исследование, были выбраны потому, что их родители сообщали о признаках психического заболевания до рождения детей, но один опрошенный исследователь категорически отрицает это, говоря, что исследование было просто о воспитании детей. Со временем различия между тройняшками стали очевидны, и их отношения стали напряженными, особенно из-за стресса, связанного с управлением рестораном. Все трое в юности страдали психическими расстройствами, а Галланд, которому поставили диагноз « маниакально-депрессивное расстройство» , покончил жизнь самоубийством в 1995 году. Результаты эксперимента так и не были опубликованы, а записи останутся засекреченными до 2066 года. Однако в конце фильма текст на экране объясняет, что Келлману и Шафрану был предоставлен доступ к файлам, хотя они сильно отредактированы и не содержат никаких формальных выводов.

////////////////////////////