«Фокстрот» (ивр. פוֹקְסטְרוֹט) — израильский фильм 2017 года,
сценаристом и режиссёром которого выступил Самуэль Маоз.
Все фразы и цитаты
"Семья Фельдман"
Госпожа Фельдман.
Господин Фельдман,
с прискорбием вынужден сообщить вам,
что ваш сын,
Йонатан Фельдман, погиб этой ночью
при выполнении воинского долга.
ФОКСТРОТ
Я оставлю вам таблетки.
Успокоительные.
Если вы почувствуете недомогание, удушье,
свист в ушах, или сильную головную боль.
Я не надеюсь, что вы сможете есть,
но должны пить.
Очень важно много пить.
Телефон, который здесь, ваш?
В течение дня вас известят,
когда состоятся похороны.
Вы, разумеется,
не должны ни о чём беспокоиться.
Ответственный за похороны прибудет сюда
в полдень и пройдёт с вами все процедуры.
Возьмите, господин Фельдман, выпейте.
Выпейте немного.
Вы хотите, чтобы мы помогли вам
известить кого требуется?
Брата, сестру, друга?
Может, есть кто-нибудь,
кто может прийти помочь?
Я настроил ваш телефон,
чтобы подавал сигнал каждый час.
Это будет напоминать вам о питье.
Теперь давайте попытаемся
выпить немного воды.
Господин Фельдман...
Не спеша.
Не спеша.
Хорошо.
Ещё небольшое усилие.
Не спешите, дышите глубоко.
Сейчас 8.
В 9 зазвонит телефон.
Потом в 10, и так каждый час - стакан воды.
Строго соблюдайте.
Господин Фельдман, я оставлю вам записку
с номером телефона.
С любой проблемой, которая возникнет,
с любым вопросом,
или, если, просто, почувствуете необходимость
поговорить с кем-нибудь,
не сомневаясь, звоните.
Линия работает 24 часа в сутки.
Ваша жена будет спать 4-5 часов.
Я или врач потом приедем навестить вас.
И не забывайте пить.
Даже, если вы не хотите.
Всё, господин Фельдман,
мы сейчас уйдём.
Вы уверены, что не хотите,
чтобы мы помогли вам известить семью?
Может быть, вашего брата,
или кого-нибудь из семьи вашей жены?
Кого-то с работы?
Если передумаете, просто позвоните
по номеру, который я оставил вам.
Они помогут вам сообщить.
Мы соболезнуем вашему горю,
господин Фельдман.
Михаэль.
Михаэль.
Привет, это Альма,
я не могу ответить сейчас.
Или пришлите SMS, или я перезвоню,
когда освобожусь. Пока.
Нужно сообщить людям.
Не хочу видеть здесь людей сейчас.
"Выпить стакан воды"
Я пойду сообщу маме.
Оставайся здесь. Начинай звонить.
Не хочу никого видеть здесь,
когда вернусь.
Ради Бога, Михаэль, оставь маму сейчас.
Мне нужно немного воздуха, Авигдор.
Я задыхаюсь.
Вперёд, вперёд, вправо, остановка.
Назад, назад, влево, остановка.
Михаэль Фельдман.
Заправь рубашку в брюки.
Мама, случилось нечто ужасное.
Я пришёл сказать тебе, что Йонатан погиб.
Ты помнишь Йонатана, верно?
Конечно же, я помню.
Кто это, Йонатан?
Твой сын, солдат.
Значит, ты поняла, что я сказал?
Конечно, я поняла.
"Выпить стакан воды"
Что ты поняла из того, что я сказал?
Что Йонатан погиб.
Авигдор...
Авигдор...
Господин Фельдман...
Младший лейтенант Израэль Шварц
из военного раввината.
Мои соболезнования.
Я - ответственный за организацию похорон.
Я должен согласовать с вами
некоторые детали и...
проинструктировать вас.
Наедине, если можно.
Вы можете подождать меня в кабинете.
"С глубоким прискорбием..." Да.
"сообщаем о кончине нашего дорогого сына,
Йонатана Фельдмана,
благословенна память его, павшего..."
Что?
Нет, нет, я не отец.
Я - его дядя.
Может, вместо "павшего" написать "ушедшего",
"преждевременно ушедшего" или "в расцвете лет"?
А... если солдат, то "павшего"? Я понял.
Нет, нет, нет, пусть будет, что пал.
"Павшего при выполнении воинского долга",
если так принято. Да.
"Похороны состоятся..."
Привет, это - Альма.
Я не могу ответить сейчас.
Или пришлите мне SMS, или...
Хватит!
Прежде, чем начнём, я хочу выяснить
некоторые детали.
Есть у покойного второе имя?
Нет, только Йонатан Фельдман.
"Старший сержант Йонатан...
- Фельдман".
- Он - младший сержант, не старший.
Он повышен в звании после смерти.
Это - привилегия
всех погибших на военной службе.
"Йонатан Фельдман,
сын Михаэля и Дафны"?
Если он повышен в звании,
то должен быть сержантом,
а не старшим сержантом.
Возможно, ему хотят оказать особую честь.
Значит так, похороны назначены на завтра, на 3.
Завтра в 13:00 сюда прибудет
армейская машина с гробом.
Я полагаю, вы знаете,
что солдат хоронят в гробу.
В 13:20 прибудет автобус, а в 13:30
мы начнём движение в направлении кладбища.
Я буду вести колонну на джипе.
В 14:00 мы прибываем на кладбище,
гроб, обёрнутый национальным флагом,
вносится в траурный зал
на 40 минут.
В 14:45, самое позднее,
начинается траурная церемония,
в процессе которой
раввин надрежет вашу рубашку.
Небольшой разрез возле сердца.
Как сказано: "И разорвал Яков одежды свои,
и скорбел он о сыне своём, Йосефе...",
когда по ошибке думали, что он мёртв.
"Бытие", 37, 34.
И также прочитаете "Кадиш" первый раз.
В 3:00 похоронная процессия выходит
из траурного зала на военный участок.
Если захотите нести гроб,
сможете присоединиться.
Но я вам не рекомендую.
Предпочтительнее, чтобы вы
поддерживали вашу супругу.
Когда мы подойдём к могиле, начнётся церемониал
погребения, включающий опускание гроба.
Это - момент очень тяжёлый,
в основном, для матери.
И для вас, конечно, но, в конце концов,
вы знаете, мы - мужчины.
Церемониал начинается тремя залпами.
После этого скажем:
"Покойся с миром",
покроём землёй,
молитва смирения с судьбой,
вы прочитаете "Кадиш" второй раз,
а потом - надгробное слово.
Это, также, подходящее время, если хотите,
сделать что-то особое, например...
прочитать стихи, или рассказать историю,
связанную с ним,
что-нибудь о его характере.
Может быть, даже, немного смешное.
Вы знаете, лёгкая улыбка всегда помогает
противостоять и...
продолжать.
После этого - возложение венков.
Две девушки возложат 4 венка...
Я хочу увидеть его.
Кого?
Йонатана.
Моего сына.
Господин Фельдман, это...
это лишнее.
Что значит "лишнее"?
Отец хочет увидеть своего сына
перед погребением.
Что лишнее здесь?
- Я сожалею, это от меня не зависит.
- Тогда, от кого это зависит?
Господин Фельдман,
есть много путей, чтобы проститься.
Вы можете прочитать что-нибудь.
Может что-то, что написал он или...
Может, есть стихи, которые он любил.
Можно послушать их.
Много написано о героизме.
Или организовать несколько его друзей,
чтобы спели.
Вы знаете, как это, всегда есть...
друг с гитарой...
У вас, вообще, есть тело?
Что?
Я спрашиваю, осталось ли от него что-нибудь.
В гробу будет тело или вы
положите туда камни,
чтобы я чувствовал тяжесть?
"С глубоким прискорбием
сообщаем о смерти нашего дорогого сына Йонатана
Фельдмана, благословенна память его..."
Ты в порядке?
Я думаю, что у них нет тела.
Что, это он сказал тебе?
Он не хочет дать мне увидеть тело.
Чтоб вы не знали больше скорби,
господин Фельдман.
Не копайся в этом, Михаэль.
Мы - атеисты. Что это уже изменит?
Как мама? Она поняла что-нибудь, вообще?
Поняла всё, и не поняла ничего.
Люди хотят прийти, поддержать тебя.
И что они скажут мне?
"Мы соболезнуем"?
Будут говорить со мной о том,
каким особенным мальчиком он был?
Скажут друг другу: "Какой Михаэль сильный,
как он держится"?
Не настаивай на том,
чтобы пройти через это одному.
Это - не один из твоих проектов.
Почему она называет меня Авигдором?
Алло?
Дата рождения Йонатана
по еврейскому календарю?
Здесь нет его удостоверения личности?
Привет, это - Йонатан.
Я нахожусь на конце света.
Здесь нет связи, вообще.
Но, оставьте мне сообщение,
и когда-нибудь я перезвоню.
Привет, это - Йонатан.
Я нахожусь на конце света.
Здесь нет связи вообще.
Но, оставьте мне сообщение,
и когда-нибудь я перезвоню.
Дафна!
Дафна.
Дафна, вставай.
Дафна, это я, встань.
Ну, Дафна, Дафна, встань!
Проснись, Дафна!
Господин Фельдман,
произошла ужасная ошибка.
Солдата, который погиб, зовут Йонатан
Фельдман, но он - не ваш сын.
Речь о другом Йонатане Фельдмане.
Ваш сын жив, здоров и невредим.
Альма?
Привет, папа, ты искал меня?
Папа?
Ты слышишь меня?
Ты в порядке, папа?
Поднимаем его, не спеша.
- Где Йонатан?
- Всё в порядке с Йонатаном.
Давайте сядем. Посади его.
Дафна, встань! Дафна! Йонатан жив.
Это не он умер, кто-то другой.
Йонатан жив, господин Фельдман...
- Так, где он? - Со своим подразделением.
- Я хочу видеть его.
Мы устроим это завтра или послезавтра...
Верните его домой, немедленно!
- Господин Фельдман...
- Не трогайте меня!
Что с тобой, Михаэль? Успокойся.
Когда мне вернут сына, я успокоюсь.
Вы сказали, что его убили,
вы дали мне понять, что тела нет, вообще.
Кто сказал вам это?
Разве это важно сейчас, Михаэль?
Он жив.
- Всё кончилось.
- Почему ты так уверен?
Потому что они сказали тебе?
Сначала они сказали, что он умер.
Теперь они говорят, что он жив.
Кто они, вообще?
Они ведь не могут сказать мне,
где он находится.
Я сказал вам, господин Фельдман,
что он - со своим подразделением.
Я не спрашивал, с кем он.
Я спросил, где он находится.
Господин Фельдман, послушайте меня,
вы перенесли удар...
Нет, вы послушайте меня!
Вы допустили ошибку!
Это - ошибка системы, господин Фельдман,
не наша персональная.
Ваш сын находится на разделительной черте.
Блокпост на какой-то второстепенной дороге.
Возьмите, господин Фельдман, выпейте.
Всё в порядке, Михаэль.
Выпей, успокойся...
Прекрати успокаивать меня!
Я более спокоен, чем ты.
Михаэль?
Это не Йонатан, это кто-то другой.
Они ошиблись. Это кто-то другой.
Всё кончилось.
Всё.
Эй.
Хватит.
Хватит.
Он жив.
Это не он.
Это не он, это кто-то другой.
Это кто-то другой.
Ваш сын в порядке, господин Фельдман.
У вас нет причин больше беспокоиться.
Где, вы сказали, он находится?
На дорожном блокпосте,
на разделительной черте.
А эта разделительная черта,
где она находится?
На границе. Она разделяет территорию
в северном секторе...
Место!
Скажите место!
Я не служу на территории, господин Фельдман,
я не могу точно указать вам точку.
Но я позабочусь о том,
чтобы ваш сын вернулся домой,
как можно скорее.
То есть, вы ещё не побеспокоились об этом?
Господин Фельдман,
ваш сын вернётся домой, как можно быстро.
И сколько это "как можно быстро"?
Потому что территории и разделительная линия,
находятся не дальше,
чем в нескольких часах отсюда.
Михаэль, но он не может остановить всё...
Остановить что?
Скажи мне, ты с ним или со мной?
Нет, я с тобой,
я только хочу, чтобы просто...
Перестань уже трогать меня!
Почему ты трогаешь меня всё время?
- Михаэль, ты прав...
- Господин Фельдман, вы пережили приступ.
- Но это не значит, что он не прав.
- Не вмешивайся.
Я дам вам успокоительную таблетку.
Чтобы одурманить меня,
как одурманили мою жену?
Ты всё ещё под действием лекарств,
ты в эйфории сейчас.
Послушай меня внимательно теперь. Довольно!
Послушай меня.
Ты знаешь, через что прошёл,
даже если не говоришь об этом со мной,
я знаю тоже.
В тебе бес сейчас, это - не ты.
Это - не ты.
Почему ты говоришь со мной,
как с сумасшедшим?
- Ты со мной?
- Послушай меня.
Сейчас важно только то, что Йонатан жив.
Всё остальное не важно.
Важно то, что он жив.
Он жив.
Давай забудем.
Пожалуйста, для меня, только в этот раз.
Для меня, пожалуйста.
Давай скажем всем "до свидания".
Хорошо? Останемся вместе, только я и ты.
Закажем обед, напьёмся...
Ты одурманена, Дафна.
Ты - это не ты,
тебя разбудили раньше времени.
Я требую, чтобы мне вернули моего сына.
Не завтра и без "мы проверим".
Немедленно!
Это - минимум того,
что армия должна сделать.
И то, что я в стрессе,
не значит, что я не логичен.
5 часов мой сын был мёртв,
и, вдруг, он жив, но вы не можете
сказать, где он находится.
Так что нелогичного в том, что я требую?
Что в этом нелогичного, скажите мне?!
Что я, вообще, трачу на вас время?
Уходите.
Уходите, пожалуйста.
У него - состояние психоза.
Позаботьтесь о нём.
Жаль, что вы так подходите,
но я не осуждаю вас.
Состояние психоза.
Компания импотентов.
Лузеры, ничтожества.
Папа, что случилось? Ты не отвечал мне.
- Я видела солдат. Йонатан в порядке?
- Всё в порядке, Альма.
- Всё в порядке, Альма. - Что случилось?
- Я верну Йонатана домой,
я верну его немедленно.
Всё в порядке, довольно.
Что ты делаешь?
- Подожди секунду, Альма.
- Хватит, хватит. - Дай мне...
- Дафна... - Эй, эй!
- Перестань уже. - Мама!
- Эрез? Эрез, это Михаэль.
- Отойди!
- Послушай, мне срочно нужна твоя помощь.
- Хватит!
- Дай мне трубку... - Мама.
- Прекрати сейчас же!
Что с тобой? Что случилось?
Помнишь, ты говорил мне,
что у тебя есть друг,
генерал в армии... Эйтан, кажется?
Да, одним...
который одним звонком решает всё?
Да, так вот, что произошло.
Сегодня утром мне сообщили, что...
Ты знаешь, фокстрот -
это, в сущности, танец.
Шаг в фокстроте очень простой.
Обрати внимание.
Вперёд, вперёд...
в сторону и остановка.
Назад, назад...
в сторону и остановка.
Бункер ещё больше наклонён, чем вчера.
8 секунд.
Если завтра будет меньше,
значит, бункер наклоняется.
"Последняя история перед сном"
В ночь перед призывом в армию
отец зашёл ко мне в комнату
и рассказал историю.
Он сказал, что, формально,
я уже не ребёнок,
и это - последняя сказка перед сном.
Затем он рассказал о своей матери,
моей бабушке,
которая была ещё ребёнком, когда фашисты
убили её отца в Освенциме, во время Холокоста.
Но перед тем, как убили,
он успел дать ей свиток Торы,
древний и редкий,
который хранился в нашей семье
уже 10 поколений.
Он отдал ей свиток и сказал,
что она должна передать его своему сыну,
когда тот станет солдатом,
но ни в коем случае, никогда...
"не продавай его".
Это были его последние слова.
С тех пор прошло 30 лет.
Моему отцу было тогда 13...
Свиток, уцелевший вместе с бабушкой
в Холокосте,
лежал на полке
в её польском остеклённом шкафу,
между бутылочками с духами и украшениями.
Мой отец... мой отец очень хорошо знал
историю этого свитка,
что он древний и священный, и редкий,
и как она получила его от своего отца,
и что эта вещь - самая важная и ценная
в нашей семье,
что ни в коем случае,
никогда мы не продадим его.
"Когда вырастешь и станешь солдатом" -
так она говорила ему с детства -
"я передам тебе этот свиток,
а ты передашь его своему сыну,
когда он станет солдатом".
То есть, мне.
Но в один прекрасный день
мой отец возвращался из школы
и увидел новый магазин.
Магазин подержанных книг
и журналов со всего мира.
Тогда на было таких магазинов
и отец вошёл,
покрутился между полками
и увидел, вдруг, красный журнал
с фотографией девушки на обложке.
"Девушка", январь, 1970.
У неё были крестики на сосках,
и это потрясло его.
Он не... он не видел раньше такого,
он не знал, что такое существует.
Она улыбалась ему.
Он протянул к ней руку,
как загипнотизированный,
и открыл журнал прямо на фото в середине.
Там она была на двух страницах
и, обратите внимание...
без крестиков на сосках.
Он смотрел на неё секунду с четвертью,
но хозяин магазина,
вдруг появившийся ниоткуда, говорит ему:
"Мальчик, листать нельзя. 75 лир.
Или ты покупаешь,
или тебе нечего здесь делать больше".
Вы должны понимать, 75 лир были тогда
морем денег для ребёнка.
У него было припрятано не больше 5.
И он ушёл.
Но мысль о ней не покидала его.
Он не ел, не пил
и не думал больше ни о чём.
Только целый день
фантазировал о своей девушке с обложки,
которую увидел на секунду с четвертью
на улице Аленби в Тель-Авиве.
Утром он дождался,
когда его мать ушла из дома,
очутился перед её
остеклённым польским шкафом,
и вынул из него свиток Торы.
Он знал, что делает что-то ужасное,
но это было сильнее его,
он не управлял этим.
Он чувствовал, что его тянет, как зомби,
на Аленби, в магазин.
Он видел свои руки, протягивающие
свиток Торы,
и слышал себя, просящего
обменять его на красный журнал.
Как ему хватило четверть секунды
заглянуть в журнал и влюбиться,
так же и хозяину магазина сказать:
"Забирай свой журнал и убирайся отсюда".
Он взял журнал и пустил его в обращение
между всеми своими друзьями,
что превратило его, конечно,
в короля класса, в тот день, но...
Когда журнал возвратился к нему,
его листы были склеены и измяты.
Невозможно было спасти его.
И вот, обратите внимание,
мой отец протянул мне вдруг
красный журнал 1970 года,
оригинал, который он заказал
через Интернет для меня,
и сказал: "Сынок,
сохрани этот журнал и передай его
своему сыну, когда он станет солдатом.
Но ни в коем случае, никогда...
не кончай на листы,
когда будешь мастурбировать".
Я думаю, что он был немножко "озабоченным",
кажется мне, что...
что он и моя мама
курили косяки иногда.
А что было с твоей бабушкой,
когда она обнаружила?
Я не спрашивал.
Почему?
Потому что это уже другая история,
которую он рассказал мне перед сном.
Не хотел портить её.
Если он хотел, чтобы история так закончилась,
значит, она так закончилась.
7 секунд.
На секунду меньше, чем вчера.
Мы наклоняемся.
Для чего мы воюем здесь?
Ради какой-то цели?
Не заметил,
что ты воюешь здесь, Амикам.
Мы воюем на психологической войне, командир.
Воюем с неизвестным.
И кто тот неизвестный, с которым ты воюешь?
Если бы я знал, кто он, командир,
я бы не называл его неизвестным.
Они повсюду.
И здесь, сейчас.
Наблюдают за нами, следят за нами.
Ты и я, например,
ты и я сфотографированы сейчас.
Да.
То, что ты слышишь.
Снимают нас
и записывают.
И если ты не знал об этом до сих пор,
стоит проснуться, мужик.
Всё, что ты видишь здесь, -
грязь, заграждение, -
всё это - иллюзия.
И ты - иллюзия.
Ты не мог быть какой-нибудь блондинкой?
Какой-нибудь Памелой Андерсон...
Джессикой Рэббит...
Конечно у него был
стоящий инструмент, у Роджера.
Иначе, как ты объяснишь,
что девчонка пошла на прогулку с кроликом?
Йонатан, проснись! Йонатан!
Водитель, медленно выйти из машины.
Теперь женщина.
Выйти из машины.
Идите помогите ей.
Покажите вашу сумку.
Наконец, он перевернулся и пошёл ко дну.
Если это произойдёт,
то произойдёт моментально.
Не знаю, будет ли у меня достаточно времени,
сказать: "Я говорил вам".
Так, я говорю вам сейчас.
Её платье торчит из двери.
Граната!
"Корнелии" от "Фокстрота".
Заблокирована магистраль по длине сектора.
Дорога стерильная.
Повторяю, дорога стерильная. Приём.
"Фокстроту" от "Корнелии".
Носорог вошёл в лужу.
Подтвердите приём.
Носорог вошёл в лужу.
Я - "Фокстрот".
Повторяю. Носорог - в луже.
Как я понял, вы действовали по инструкции.
Но на войне, как на войне.
А мы здесь на войне,
чтобы ни у кого не было сомнения.
На войне случается всякое.
Случилось то, что случилось.
Не хочу вдаваться в детали,
потому что, если начнём копаться,
всем вам придётся расплачиваться.
Как я вижу положение,
это дело будет закрыто прежде, чем открыто.
И если у кого-нибудь есть проблемы с этим,
пусть скажет здесь и сейчас.
Привет, Эйтан, как дела?
Я понял.
Кто здесь Йонатан Фельдман?
Сядешь в машину снабжения, ты едешь домой.
Ты не знаешь, почему вдруг решили
вернуть меня домой?
Я - только водитель, братан.
"Последняя история перед сном"
Михаэль совершил ужасный поступок.
Из-за него у его матери
произошёл нервный срыв,
и её госпитализировали.
Несмотря на необычную внешность,
Михаэль был принят среди друзей.
Став боевым офицером...
и студентом-отличником...
он произвёл впечатление
на молодую студентку-философа...
и влюбился в неё.
Конец.
Они поженились.
Михаэль стал успешным архитектором,
и создал семью.
Стоя перед зеркалом,
он видел красивого мужчину.
Он видел сильного мужчину.
Он занимался онанизмом
и думал, что крестик на нём не виден.
Только поздно ночью, когда он крепко спал,
к Михаэлю приходил мальчик
и помогал ему выпустить слёзы.
Нашёл, что хотел?
Нет.
Я просила, чтобы ты не приходил сюда
без предупреждения.
Ты можешь уйти?
Я думал, что, может быть, сегодня...
Сегодня я особенно не хотела видеть тебя.
Я прошу, встань и уйди.
Забирай этот журнал, забирай всё, что хочешь,
только встань и уйди!
Что?
Я сейчас уйду, Дафна.
Сожалею.
Только скажи мне, что ты в порядке.
Я думал, что, может, сегодня...
ты знаешь,
мы сделаем что-нибудь...
вместе.
Я сожалею, что выбросила вещи
из комнаты Йонатана.
Я не могла вынести,
что вещи теряют запах моего мальчика.
- Что, снова начал курить?
- Что? Нет.
Ладно, ну, дай сигарету.
Из всех наших квартир,
больше всего любил маленькую квартиру
под крышей, которую снимали возле моря.
Там был вкус соли в воздухе.
Помню, думала, что должна быть счастлива.
Что я только в начале.
Но, вдруг, обнаружила, что беременна.
Не хотела его.
Не хотела.
Иногда я сожалею, что не сделала аборт.
Потому что счастье от того,
что у тебя есть ребёнок,
превращается в само собой разумеющееся,
ты, вообще, не...
ты не можешь выйти из этого состояния.
Но боль от того,
что у тебя нет его, повседневная.
Она невыносимая.
Хватит, эти мысли...
Я любила его больше, чем Альму.
Как ужасно то, что я говорю.
В последнее время меня преследуют
ужасные мысли.
Психологи развлекались бы со мной сейчас,
разве нет?
Почему он не мог умереть тогда,
когда нам сообщили?
Обычной смертью, легитимной.
Почему это, как какое-то наказание?
Или чья-то месть?
Господь сводит с нами счёты.
С тобой, то есть, извини.
Не хотела присваивать твои заслуги.
Ты позвонил, чтобы его
немедленно вернули домой.
Я понимаю, ты не хотел убить своего мальчика,
но это не помогает мне.
Не помогает мне быть в состоянии
спать с тобой и...
и жить с тобой.
Я ведь знала твою "царапину".
Делала вид, как будто не вижу,
чтобы не смущать тебя.
Пыталась поддержать тебя.
Чтобы не почувствовал, что я вижу.
Я видела, что ты слабый,
что у тебя есть тайна,
что ты стыдишься себя.
Вся твоя жизнь - офис,
мы, машина...
это "можешь положиться на меня", которое
ты старательно внедрял вокруг себя, -
всё служило для того,
чтобы скрыть твою тайну, - слабость.
Ты - слабый, Михаэль.
Я вижу, Альма видит и Йонатан видел.
А Макс?
Макс чувствует это на своих рёбрах.
У него постоянные кровотечения
от твоих пинков. Ты знаешь это?
Я нашла это среди его вещей.
Помнишь, как сворачивать?
Я вырвала рисунок из... тетради.
Это - последний.
Мне кажется, что ты - этот бульдозер,
а я - машина.
Какой ты профессионал.
Есть вещи, которые не забываются.
Как запах моря в нашей квартире под крышей.
Как день рождения моего мальчика.
Я, как раз, думаю, что всё наоборот.
Что ты - бульдозер, а я - машина.
Ты помнишь, что рав сказал нам на похоронах?
Что погибший солдат
автоматически превращается в ангела.
Да, это значит, что Йонатан - ангел.
Ангел, такой милый,
со множеством поцелуйчиков.
Он, конечно же, веселится сейчас.
Он, конечно же, испытывает
множество духовных оргазмов.
Мне напомнили, что мы приглашены
на церемонию в министерство обороны.
Они вырезают его имя на какой-то стене,
со всеми остальными павшими.
Да, так они называют их.
Хочешь послушать?
"Вы приглашаетесь на церемониал
"снятия покрывала" с имени вашего сына,
сержанта Йонатана Фельдмана,
благословенна память его,
павшего при выполнении воинского долга..."
"Павшего".
Да? Он не умер или убит, не дай Бог...
Он пал.
Он едва поцарапан.
"В программе:
речь представителя министерства обороны,
минута молчания,
"снятие покрывала",
"Надежда"...
Как можно без "Надежды"?
И, обрати внимание, кофе и пирожные.
Будет угощение.
- Ой, шшш...
- Минуту, минуту, подожди минуту.
Мама, я ужасно спешу.
Ты можешь сделать мне
бутерброд с чем-нибудь?
Ой, нет...
Какой сейчас бутерброд?
"Привет, Бананочка,
есть шанс, что ты придёшь?"
Я уже возвращаюсь к тебе.
Привет.
Привет, Альма.
Привет, папа.
Ты снова куришь.
Чего вдруг?
- Вовсе нет.
- Нет, нет. - Нет.
Вы курили "травку".
- Чего вдруг? - "Травку"?
- Чего вдруг?
Вы курили, и вы "под кайфом" сейчас.
Хочешь? Хочешь пирог?
Иди сюда.
Что?
Вкусно?
Ладно...
Я побежала.
Вы хорошие, когда вместе.
Пока.
Пока.
Когда война закончилась,
мы возвращались домой в транспортной колонне.
Ехали по дороге длинной и узкой.
Я вёл, я был командиром.
Я остановился у обочины,
чтобы дать сигнал машине, идущей за мной,
обогнать меня
и вести колонну вместо меня.
До сих пор не знаю, почему я сделал это.
Через несколько секунд
она наткнулась на фугас и подорвалась.
Все там кричали, что горят, а я...
я смотрел,
и у меня не было мужества приблизиться.
Они кричали так несколько минут,
а я только хотел, чтобы они уже замолчали.
Я не мог больше выносить их крики.
В конце концов, они замолчали.
Но эта мысль преследовала меня, Дафна.
Я вставал с ней утром и ложился с ней спать.
Почему я сделал это?
Почему я послал их вперёд умереть вместо меня?
И вдруг ты забеременела.
Я не мог позволить тебе отказаться
от Йонатана, ты понимаешь?
Это было, как знак для меня, что...
Я не знаю, простил ли меня Господь,
но всё кончилось. Мой кошмар закончился.
Последний раз я видел Йонатана,
когда подвозил его на автостанцию.
Он попросил меня дать ему вести машину,
и я дал.
Я сидел рядом, и, вместо того, чтобы
гордиться сыном, отвечал на E-mail.
Я не понимал...
как был счастлив...
в тот момент
между домом и автостанцией.
Ты знаешь...
есть какой-то танец...
в котором движение такое.
Вперёд, вперёд,
в сторону и остановка.
Назад, назад,
в сторону и остановка.
Вперёд, вперёд, вправо и остановка,
назад, назад,
влево и остановка.
Ты понимаешь?
Куда бы ты ни пошла,
ты всегда закончишь в той же точке,
где начала.
Так.
Просто.
Назад, назад, влево, остановка.
Вперёд, вперёд, вправо, остановка...