«Август» — российский художественный фильм режиссёров Никиты
Высоцкого и Ильи Лебедева по мотивам романа Владимира Богомолова «В
августе сорок четвёртого». Главные роли в нём сыграли Сергей Безруков,
Никита Кологривый, Павел Табаков. Картина вышла в прокат 25 сентября
2025 года
Все фразы и цитаты
Враг, который стоит у ворот Москвы, —
это очевидный враг.
Он говорит по-немецки, он носит погоны.
Вы будете заниматься ликвидацией
неочевидного врага.
Он может быть
человеком славянской внешности,
он может петь наши родные русские песни,
он может пить водку стаканами.
У него могут быть безупречные документы.
Вы будете делать неочевидное очевидным.
- Узнал?
- Нет.
- Ещё.
- Нет.
- Узнал?
- Нет.
Ещё. Узнал?
Нет.
Ещё. Соберись, курсант! Ещё!
- Кем вы были до войны?
- Агроном-селекционер.
- Ещё.
- Нет.
- Узнал?
- Нет.
- Узнал?
- Нет.
Ещё!
- Отделяй зёрна от плевел.
- Нет.
Ещё, курсант!
Нет.
Ещё!
Папа.
Курсант Алёхин.
У вас есть фотокарточка близкого человека?
Дочь.
Прекрасно. Детей ещё сложнее распознавать.
Смотрите и запоминайте.
Брови.
- Что брови?
- Какие брови у вашей дочери?
Длинные, короткие, густые,
дугообразные, прямые?
- Отвечайте.
- Вот такие.
Неверно. Они прямые.
- Нос?
- Обычный, нормальный.
Неверно, он прямой с выраженным подъёмом
ноздревой площадки,
с возможностью развития курносости.
Враг везде.
И, прежде всего, в тебе самом.
Стоп.
Мищенко Иван Григорьевич,
резидент, вербовщик германской разведки.
Агентурные клички:
Бэби, Хунхуз, Гладиатор.
1905 года рождения.
И был месяц август.
Жаркий и такой долгий, что казалось,
он никогда не закончится.
Разрастались леса, пожирая оставленные
поля и сожжённые деревни,
скрывая в чащобах остатки
разгромленных немецких дивизий.
Наши войска неудержимо катились вперёд
к границам тысячелетнего рейха.
Одна операция следовала за другой:
«Январский гром» под Ленинградом,
«Багратион» — в Беларуси.
Все знали: ещё один удар,
ещё одно наступление — и вот она, победа.
Но август никак не заканчивался.
До конца войны был ещё один кровавый год.
Говорит Москва!
- Не отставать!
- От Советского информбюро…
…оперативная сводка за 17 августа…
- …1944 года.
- Быстрее двигаемся!
В течение 17 августа наши
войска вели наступательные бои.
Войска 2-го Украинского фронта…
Так, путевой лист, накладные,
чистосердечное раскаяние.
Лейтенант!
- Поди!
- Одну секундочку, товарищ майор.
Штык примкни.
В штыковую пойдём,
товарищ старший лейтенант.
По уставу гарнизона караульной службы
военнослужащий, заступающий в наряд,
должен быть наряжён согласно уставу.
- Как понял?
- Так точно!
Лейтенант!
Лейтенант!
- Я ж тебя зову.
- Свободен, ефрейтор.
Старший лейтенант Таманцев,
этапно-заградительная комендатура
города Лиды.
- Спешим мы.
- Отметки поставить?
- Именно.
- А-а.
Документы дай.
- Держи.
- Сейчас, я старшего позову.
- Зачем старшего? Сам поставь, да и всё.
- Не положено.
Старших офицеров, начиная с майора,
самолично досматривает капитан.
Ну, зови.
Автомат поставь правильно!
Куда под колёса, товарищ лейтенант!
Товарищ капитан, до Лиды,
до вокзала подвезёте?
Не, вон, видишь, капитан комендатуры.
Если разрешит, тогда и подвезем.
Товарищ капитан, там майор нервный.
Вижу, и что?
- Просит, чтоб досмотрели его без очереди.
- Ну так досмотри.
Да уж больно спесивый, как шах персидский.
Боюсь сорваться.
Может, лучше вы, Павел Васильевич?
Почему лучше?
Ну, у вас высшее образование.
Культура так и прёт.
Ну, я в хорошем смысле.
Товарищ капитан, ну смотрите,
какой хвост выстроился, а!
Ну и прекрасно! Давай, разгружай половину.
Товарищ капитан! Лейтенант Блинов.
- Следую в Лиду по предписанию.
- Потом, лейтенант.
Меня без вашего разрешения не подсаживают.
У меня дело. Я сейчас занят.
И у меня дело, товарищ капитан!
Следую в Лиду по предписанию.
Ты что, контуженный, что ли, а?
Так точно, из госпиталя.
Подождите, лейтенант.
- Я всё решу.
- Я буду ждать!
Да жди ты, жди.
Капитан Алёхин.
Ну сколько можно ждать, капитан.
Проверяйте.
Жена и сын.
Как же вы с ребёнком на фронте?
А куда его деть-то?
У жены родители погибли, я сирота.
Не в детский дом же
при живых родителях, так?
Он с нами с 1941 года: и отступал с нами,
и наступает с нами.
Все документы от начальника фронта
и лично товарища Берии здесь.
А у вас Лобов командует?
Вы имеете в виду генерала-майора Лобова,
начальника войск по охране тыла и фронта?
- Его.
- Так точно.
Я просто посмотреть.
- Куда следуете?
- Там же написано.
Попросите водителя выйти.
Выйди.
Давай-давай.
Пожалуйста.
Ну что, всё? Ехать можно?
Тише-тише.
Ехать можем?
Сейчас…
В предписании сказано,
что вы едете с секретным грузом.
Так.
Покажите.
Не могу я его показать.
Он на то и секретный,
чтобы каждый нос свой не совал.
Тогда я вас не пропущу.
- Как, говоришь, фамилия?
- Я же представился: капитан Алёхин.
Ну да, Алёхин. Запомни!
Он запомнил.
Ещё запомни, что по положению
о комендантской службе
я могу арестовать любого военнослужащего,
включая полковника.
Покажите груз и поезжайте дальше.
Что-то ты больно наглый,
даже для начальника патруля.
Поехали, сержант.
Куда?
- В своих стреляет, сука.
- Назад!
Назад!
Не стрелять!
Работает Смерш!
Брать живьём!
Лежать! Лежать!
- Мордой в пол! Мордой в пол!
- Не стрелять! Смерш!
Выходим!
Стой! Там мины!
Оружие брось.
Стой, мины! Стой!
Стой!
Офицерские документы везли
с новыми, введёнными вчера,
секретными знаками.
Сегодня в восемь утра рация
с позывным «КАО» вышла в эфир
на затухающем сигнале.
«КАО» — это же наши?
Ваши.
Или вы здесь десять дней
кото-то другого ищете?
Никак нет, товарищ подполковник.
Их и ищем.
Скорее всего, эти батареи
и документы для них.
Столько шума наделали, будто фюрера брали.
А это всего лишь курьеры.
В ориентировке было написано:
«Двое диверсантов, переодетых
в форму офицеров Красной армии».
- А тут, оказывается, семья.
- Дай я пройду.
- Можно, я не могу…
- Нельзя, товарищ лейтенант!
- Я не могу больше ждать!
- Алексей, пусти его.
Извините.
Лейтенант Блинов! Следую в город Лида.
Следуйте.
Не могу, товарищ подполковник.
Он документы не возвращает.
Товарищ подполковник, я разберусь.
Товарищ контуженный, товарищ с госпиталя.
А где запеленговали «КАО»,
товарищ подполковник?
Ты когда фуражечку успел сменить?
- Вот здесь.
- Шиловичи.
Там сплошной лесной массив.
Неделя поиска.
- Мне нужны люди.
- Нет у меня людей.
И вы прекрасно знаете об этом, капитан.
Лейтенант, подойдите ко мне.
- Имя, отчество?
- Андрей Степанович.
- Блинов?
- Так точно!
Я подполковник Поляков, начальник
особого отдела контрразведки фронта.
Вы передаётесь группе капитана Алёхина.
В качестве офицера по оперативной работе.
Товарищ подполковник, мне в часть надо.
Приступайте.
Ребёнка в госпиталь.
Физиономия есть — устанавливайте.
Начните с пособников
и полицаев, которые сидят у нас.
Кто-нибудь да опознает.
В 21:00 жду вас с докладом, капитан.
Есть.
Таманцев!
Таманцев!
Тут я, товарищ капитан!
Проинструктируй лейтенанта,
что к чему: про мины и так далее.
Ваше приказание будет исполнено,
товарищ капитан.
Лейтенант!
Капитан приказал провести инструктаж.
Сначала объясните,
откуда у диверсантов был ребёнок?
Подхватили где-нибудь.
Сирота, наверное.
Что, сирот сейчас мало?
Значит, мы имеем лес размером с Францию,
в котором прячется всякая сволочь,
не успевшая смыться после нашего
наступления на фронте.
«Аковцы». Знаешь, кто такие «Аковцы»?
Знаю.
Армия Крайова. Поляки.
Правильно.
А ещё есть: литовцы-националисты,
полицаи, немцы, оказавшиеся в окружении,
плюс диверсанты с рациями.
Сколько их?
Сотни.
Да нет, этих, с рацией.
Обычно трое или четверо.
Вот мы сейчас с тобой едем,
а вот оттуда…
…или оттуда…
…сидят, смотрят сквозь веточки эти твари.
Сколько машин проехало за день,
в каком направлении,
сколько солдат, номера частей.
Остановил солдат свой «Студебекер»,
отошёл в лес,
нужду малую справить, и всё!
Амба!
Так, инструктаж окончен,
у меня сон-час по расписанию.
Всё. О-па!
Мам?
А ты зачем узелки вяжешь?
Запоминаю. Память-то уже слабая стала.
Вот я и запоминаю.
Ты разве сам не видишь?
Не вижу.
Я не вижу.
Я не вижу!
Я не вижу!
Что вылупился?
Вы кричали во сне,
товарищ старший лейтенант.
Чего кричал?
Ничего.
Просто кричали.
Мы находимся здесь.
Задача — осмотреть лес.
Мы ищем следы. Свежие.
Смотрите и запоминайте свои участки.
Ваш: Каменка, Докудово и вдоль реки Неман.
- Понятно?
- Так точно.
А что мы ищем?
- Я ж просил объяснить.
- Так я объяснил всё.
Ну, просто в лёгкой манере,
в общих чертах.
Меняй манеру!
Значит, квадрат лейтенанта Блинова
мы половиним,
и оставшуюся половину присоединяем
к твоей, включая Гнилицу и Ольховку.
Ничего себе участочек.
Нам нужен текст дешифровки.
От текста надо танцевать,
а не по лесам шастать.
Павел Васильевич, вы боитесь запросить
расшифровку у управления,
а они дрейфят перед Москвой, так давайте я
позвоню, мне плевать на эту субординацию.
- Мы тут не в бирюльки играем.
- Всё?!
Мы ищем тайник.
Диверсанты с рацией не ходят. Опасно.
После эфира они её прячут.
Так, погоны и пилотки снять.
Документы тоже оставить.
Оружие на виду не держите.
И, главное, ни на минуту не расслабляться!
Всё ясно?
Сверим часы. На моих 10:27.
Время поиска — до 19:00.
Дольше оставаться в лесу я не разрешаю.
Слышишь, Таманцев?
Есть.
Ты меня про следы спрашивал.
Так вот, диверсантов
учат следы не оставлять.
Человек не птичка, по воздуху не летает,
значит, что-то да оставит.
Самое главное — запомни:
все, кто вышел из леса
или вошёл в него, — подозреваемые.
Нормальному советскому человеку
в лесу делать нечего.
Скажите, а зачем мы снимаем в тылу погоны?
Если тебя убьют, форму
использовать не смогут.
Тебе туда.
Шагай.
Запомни, вся информация под ногами.
- Ты в лесу-то хоть раз был, друг?
- Был.
С родителями на даче.
И всё?
- Всё.
- Хотя что я спрашиваю…
Пехота — царица полей.
- Сам-то откуда?
- Из Москвы.
Ой, беда.
Н-да…
Война прошла,
дерьмо осталось.
Здорово!
Давно не виделись.
Тише!
Что, собаки не кусаются?
Пойди проверь.
Вот, как договаривались. Как обычно.
Давай, ждём.
- Вот так. Ты кто такой?!
- Иван.
Вот так… Ага.
Плохая у тебя рана, Иван.
- Помру?
- Куда ты денешься.
А-а… Нагрешил?
Ты кто?
Айн, цвай, полицай? А?
Вот так.
Держи. Крепче держи.
Товарищи дорогие…
Нашёл,
товарищ капитан.
Я нашёл!
О! Товарищ капитан!
- Что у тебя?
- А, это полицай.
Стрелял в меня. Пойдёмте, прошу!
Прошу-прошу, товарищ капитан.
Там!
Огурец я там нашёл, в кустах бросили.
Горькие.
Спичку в мох воткнули.
Ещё пепел табачный. Вот…
А вон там —
дорожка отхода.
Следы засыпали махоркой и толчёным перцем.
Профессионалы!
Это всё?
Чего, мало?
Паша! Это радисты!
Полицаи не будут засыпать дорожку перцем.
Дорожку — нет,
а колбасу и сало — запросто.
Местные очень любят сало с перцем.
Главное не показал!
Ну! От чего спил?
Антенна. Ну, нет слов, просто нет слов!
Ну? Я гений?
Гений у нас только один — товарищ Сталин.
А вы, Евгений, гигант!
Кто это?
Гнида!
- Вы обошли свой участок?
- Нет.
- Почему?
- Заблудился.
Цирк… Цирк на конной тяге.
Товарищ капитан, я видел двух офицеров,
выходящих из леса.
- Где?
- На хуторе.
- Сможете показать на карте?
- Да.
Во-от… здесь.
Каменка.
Ну и что дальше?
Они вышли из лесу, пришли на хутор.
Передали хозяину вещевой мешок.
Дальше начали стрелять.
Я подумал,
в товарища старшего лейтенанта стреляют.
Ну, испугался, побежал и заблудился.
Товарищи, давайте рубать!
Товарищ капитан.
Не, давай, снимай пробу.
Имеешь право, заслужил.
Лейтенант, там миски в кузове.
В ящике снарядном.
Офицеры.
Офицеры! С хутора!
Век бы их не видел!
- Почему?
- Да потому что мне жрать охота!
Жрать, понимаете?!
А сейчас их придётся устанавливать.
Давайте-ка в машину.
Выливай, Хижняк.
- Уху?!
- Этого тоже грузите.
Ох, как хорошо горит-то!
- Это ты на соляре, что ли, готовил?
- Да ты что ж, вражина, делаешь?
Ты чем потом черпать будешь?!
- Сапогом своим?
- Встать!
Шпана ты портовая! Гопник сопливый! Гнида!
Товарищ капитан, вы ему скажите,
чтобы он за словами следил.
Я всё-таки старший лейтенант,
а не хер собачий!
Старший лейтенант, а не х…, ко мне!
Слетай в Каменку, опроси хозяина.
Блинов утверждает, что эти двое всё же
ему какой-то вещмешок оставили.
Если что, тащи хозяина в Лиду.
Всё через коменданта. Всё понял?
- Есть.
- Выполняй.
Всё, поехали, поехали, поехали!
Поели…
Товарищ старший лейтенант Таманцев,
чуть поживее.
Давай, лярва!
Давай, родимая!
Вон из кабины!
Целы?
Блинов?
Хижняк?
Нормально.
Всю машину изуродовали.
Ну?
Окулич, хозяин хутора, —
сволочь первостатейная.
Сказал, что у него никаких
офицеров с месяц не было.
- Врёт!
- Да понятно, что врёт.
Похоже, офицеры утром отмечались
у коменданта, но точно он их не запомнил.
Поищите их.
- Погуляйте на вокзале.
- Так точно!
А я в НКВД. Поехали, Хижняк!
Товарищ старший лейтенант, а что
эти диверсанты из леса в городе делают?
А чего им из леса передавать?
Новости из жизни ежей, что ли?
Информация в городе. На вокзале.
А там всё наглядно, будто папку
с секретными документами из штаба спёр.
Эшелоны с танками, живую силу посчитал,
номера дивизий подслушал —
и, алес верналес, наступление сорвано.
Как тебе повезло, лейтенант, чувствуешь?
Нет.
Это потому что ты чурбан пехотный.
- Кем ты был три часа назад?
- Офицером.
Так и я офицер, а разницу видишь?
Вижу. В одну звёздочку.
Да, характер есть, а ум, видать,
ещё не восстановился после контузии.
Красота-то какая!
- Эй, лови!
- Мощь! О-па!
Ловко он тебя.
Маяк с немецкими захват…
Скажи, у вас не проходил каким-либо боком
некто Окулич с Каменского хутора?
- Окулич?
- Окулич.
Нет.
Вы бы послали к нему наряд с обыском,
возможно, он скупает краденое.
Да что ж ты…
Ах ты ж…
- А сами что ж не съездите?
- Мы этим не занимаемся.
Но всегда рады помочь.
Что-то ещё?
Нужно всё: пособники, полицаи,
подозреваемые в пособничестве.
Все из района Шиловичей.
Из Шиловичей есть только одно дело.
Павловский.
Немцам прислуживал.
- Пожалуйста.
- Спасибо.
Это что?
Старику пытались передать в камеру.
Ага, в пироге.
«Да поможет тебе Бог! У нас всё хорошо.
Юля и девочка здоровы. Молимся за тебя».
- А кто такая Юля?
- А не много вопросов, капитан?
Вы, конечно, смершевцы, устроились.
И главное: армия вас считает НКВД,
НКВД вас считает армией,
и вы такие при деле и, главное,
не отвечаете ни за что.
Вам помочь, товарищ майор?
Твою… мать.
- Мамаш, прими.
- Володенька?
Сына потеряла.
Сыночек мой.
А ты? Один в семье?
Брат есть и родители. А у тебя?
А у меня только мать.
Была.
Ох, нахлебалась она со мной.
Если эти мухоморы здесь,
то документы у них в полном ажуре,
все условные знаки
за последние три дня поставлены.
А откуда у них документы?
Как они их получают?
О, мой юный друг, за этими обсосами стоит
самая коварная и мощная разведка в мире.
После Смерша.
Документы подделать им — раз плюнуть.
А условные знаки?
Они же меняются каждые три дня,
ты сам говорил.
А вот с этим хуже.
Бланки и ксивы приходят им оттуда,
а вот заполнять их нужно здесь:
или в комендатуре, или в штабе.
Это что, у нас в штабе может
быть немецкий шпион?
А где же ещё?
Сидит там, сука, пилит лобзиком
подлости основы нашей победы.
Слушай.
Стой здесь, как столб,
и никуда не дёргайся, понял?
А если я подозреваемых увижу?
А если увидишь, подозревай дальше!
Только на расстоянии, понял?
Не суйся к ним, Блинов!
Аплодисменты, товарищи!
Старшина Полунин показывает
единственный во всём славном
Третьем Белорусском фронте силовой номер.
Смерш!
Подыши пока.
Три! Четыре!
Пять!
Шесть!
Семь!
По вагонам!
Дорогу! Поберегись!
Да ладно!
Ах ты, сука!
Стоять!
Володенька,
сыночек мой!
Володенька, родненький!
Руки прибери, сука!
Оружие есть?
Проходите, товарищи.
Проходите, проходите.
Стоять!
Никакой я тебе не Володенька, понятно?!
- И никакой я тебе не сыночек!
- Сыночек…
А вот это ты ловко придумала.
- Давай посиди тут.
- Родненький мой, заживём теперь.
Думаешь?!
Мне больно, сыночек.
Давай, поехали, там разберёмся.
Стойте!
Предъявите документы.
С каких радостей?
Так надо.
Кому надо?
Мне надо.
Я из Смерша.
Ты что, лейтенант, выпил вчера до хрена?
Шутить будем?
Предъявите документы!
- В комендатуре заберёшь.
- Что?!
Поехали, Сенцов!
Верните документ!
Стойте! Стрелять буду!
Тихо-тихо!
Ну чего ты, а?
Успокойся.
Товарищ лейтенант, уступи даме место.
Сюда сажайте!
Товарищ старший лейтенант, разрешите идти.
Пять минут покараульте ещё,
мне позвонить надо.
Здоров!
Здравия желаю, товарищ старший лейтенант.
- Капитан мой был?
- Нет.
Соедини-ка меня с НКВД.
Вы, товарищ старший лейтенант, того…
…поаккуратнее.
Спецсвязь, сами понимаете.
А ты не дрейфь.
Лида.
Москва.
Сержант, покарауль ещё минутку,
я к коменданту заскочу.
- Это он сыночек?
- Он, он.
- Держи платок, матушка.
- Сыночек мой, Володенька.
Капитан! Отойдите от неё!
- Сыночек мой…
- Я говорю, отойдите от неё.
Руку убери!
Тише-тише, кацо!
Ты зачем женщину завязал бечевкой, а?
Володенька, ну с…
Мать свою завязать не хочешь, а?!
- Руку отпусти!
- Ну, сука!
Отойди отсюда!
Я сказал, уйди отсюда! Отойди!
- Отойди, я сказал!
- Разойтись! Отставить!
Что здесь происходит?!
Он без очереди хотел.
- Товарищ капитан…
- Это что такое?!
- Смирно!
- А ну, стоять! Смирно!
Драка, товарищ майор.
Капитан Аникушин, а это кто?
Он моего командира подстрелил,
товарищ майор!
Что значит «подстрелил»? Как?
Насмерть, что ли?
Насмерть — я бы его
голыми руками придушил.
Колено вдребезги.
А ну, дыхни.
Я не пью, товарищ майор.
Во что армию превратили…
- Всех под арест!
- Есть.
Сдайте оружие.
- Товарищ капитан, у меня подозреваемая.
- Где?
С вами посидит. Оружие.
Вы сапоги почистите.
Всё-таки офицер.
Разойтись! Вы, за мной!
Скажите спасибо, Блинов,
что комендант — мой старый друг,
а то сидели бы тут всю ночь.
Куда вы меня везёте, товарищ капитан?
Сами сказали, документы в порядке.
Разберёмся. Если невиновны — извинимся.
Садитесь в кузов.
Я просто попросил документы.
Вежливо попросил.
Ага, интеллигент!
Человеку колено разворотил.
Всю войну без единой царапины!
В кузов садитесь.
Рассказывай, чего стрелял-то?
Испугался, что сбегут.
Время запомнил?
- Зачем?
- Для рапорта.
Будешь писать, нажимай на то,
что подозреваемые.
Видишь, рожа какая озлобленная, шпионская.
Ну, а вдруг и правда диверсант.
Тогда медаль получишь
и повышение в звании.
- Это что? Аэродром?
- Ипподром.
- Чего?
- А это что за цирк?
Эх!
- Задержанный!
- Понятно.
Почему вы, Смерш, базируетесь у лётчиков?
А у них паёк усиленный.
- Я серьёзно.
- Серьёзно? Ну…
Это как порт приписки.
- Подполковник Поляков на месте?
- Так точно.
Аккуратней, аккуратней.
Павел Васильевич, тут письмо вам.
Утром почта приехала, а вы уехали.
Вот всегда так, стоит уехать куда-то.
Уезжаешь — и сразу либо письмо из дома,
либо известие хорошее.
Спасибо.
Разрешите, товарищ подполковник.
Гроссмейстеры, подвиньтесь, чай не в небе!
Сядь. Сядь, я тебе сказал.
Лейтенант, может, женщину посадите?
А ей так лучше, да?
Вы кто?
- Лётчики.
- Вижу.
- Прикомандированы к группе Алёхина.
- Вот, другое дело!
Хижняк, можешь отдыхать.
Есть, товарищ капитан.
Товарищ капитан, пополнение.
- Капитан Фомченко.
- Старший лейтенант Лужнов.
Капитан Алёхин, посмотрите за задержанным.
- А кто задержанный?
- А вот он.
Давай! Раз!
Сержант, перейдите туда.
Блинов, не стойте, давайте вещи.
Узелки!
Справа — технику вязала,
а слева — живую силу в теплушках.
Где узелки?
Были, товарищ капитан.
Вот, сын её.
Паспорт и похоронка.
Володенька, сыночек мой!
Это ваш сын?
Володенька, сыночек мой…
Мой… мой сыночек…
- Сыночек мой…
- Ну что вы…
Спасибо.
Не надо, не надо.
Зеркальце.
Модница.
С виду так не скажешь.
Таманцев,
ну, проверьте хлеб.
«Начпрод» — ворюга, мука плохая.
А вот этот хлеб, по-моему, вымачивали.
Я понял, Павел Васильевич.
Товарищ подполковник, я…
Я за инструментами слетаю!
Лопухин! Быстро найди мне стамеску,
молоток, что-нибудь!
- Давай! Давай-давай, шнелле, ну! Шнелле!
- Да, сейчас.
В хлебе передавала, сучка!
У «КАО» такой же шифр.
Вы знаете Казимира Павловского?
Ну что?
Будете говорить?
Сдохните.
Интересная мысль.
Все мы когда-то…
…умрём.
Скоро.
Нет никого.
Разрешите?
Я очень извиняюсь, там задержанный сбежал.
За мной.
Я его привёл, руки развязал.
Он вошёл. Я отошёл.
Потом грузовик между мной
и сортиром проехал.
Блинов,
сейчас же выезжайте в Лиду в госпиталь
и сидите там у палаты этого капитана,
которого подстрелили.
А лучше — в самой палате.
Есть.
Товарищ подполковник!
Товарищ подполковник!
Генерал-лейтенант Егоров приехал.
Вчера на вокзале мы задержали женщину,
которая собирала сведения
о живой силе, о технике, товарищ генерал.
Кто добыл агента?
Старший лейтенант Таманцев.
Орден!
А кто вчера был в Лиде?
- В комендатуре.
- Я, товарищ генерал-лейтенант.
Ещё кто?
Я.
Это я.
Вот и сгорел твой орден.
Он послал телефонограмму по ВЧ в Москву.
В главное управление от моего имени,
чтобы ваше «КАО» расшифровать вне очереди.
Вы можете как-то пояснить свой поступок,
товарищ старший лейтенант?
Всё для фронта,
всё для победы.
Свободен, старлей.
Есть!
Вон, ему дай.
Расшифровки «КАО».
Свободен.
Я на словах.
Как так?
У вас под носом в Шиловичском лесу
разгуливают группы немецких окруженцев
в количестве не меньше трёх тысяч человек.
И не просто разгуливают,
они ждут какой-то приказ.
Три тысячи?
Как?
Это вы мне как начальник особого отдела
должны сейчас объяснить, как…
и какого приказа они ждут.
Ну, я так полагаю,
прорваться к своим.
Ой ли!
Когда хотят прорваться, по-моему,
наоборот, разделяются
на маленькие отряды, как мы в 41-м,
а они соединяются зачем-то.
Капитан, вы работаете по этому делу
десять суток без результатов.
В чём причина?
Мы делаем всё возможное,
товарищ генерал-лейтенант.
Мы предполагаем, что женщина,
которую мы задержали,
она связана с группой «КАО».
Это она вам так сказала?
- Нет, она молчит.
- Она молчит!
Этих не поймали!
Почему вы не бриты?
В общем так, если вы сами не можете,
поможем.
Куда понёс? Поставь!
Спасибо!
Встали!
Слышишь, лейтенант, мы с капитаном
посоветовались, ну и решили сознаться.
Мы на круг с капитаном взяли, значит,
700 литров трофейного керосина.
Какой керосин? Где рация?
Что было в вещевом мешке,
с которым вы вышли из леса?
Окорок и кабанчик.
Я ещё раз спрашиваю: где рация?!
Вот ты про что…
Шпионы мы, оказывается.
Я ж говорил,
легавый — он и есть легавый,
как его не назовёшь,
хочешь — Смершем, хочешь — лешим.
Лейтенант.
Мы не шпионы, мы просто деньгами
хотели разжиться маленько.
Вы воры, что ли?
Да скажешь тоже. Что мы украли-то?
Керосин трофейный?
Так у нас его в части — хоть залейся.
«Просто деньгами хотели
разжиться маленько».
«Видишь, заграница.
Жене купить там платье,
пальто, понимаешь?»
Ещё разок! Ну, даёт!
Возьми авиаторов
и отправляйся с ними в Шиловичи.
Там, на окраине дом Павловского-старшего,
отца этого Казимира.
Дом большой, так что не ошибётесь.
- Оставить там засаду на сына.
- Ага.
А можно вопросик, товарищ капитан?
Я, конечно, везде готов блох кормить,
но вы меня просветите,
не дайте дурой помереть, а.
Вы почему решили, что Павловский
должен появиться именно тут?
Потому что в соседнем доме
проживает некая Юлия Антонюк,
бывшая служанка Павловского
и, я так понимаю, мать его ребёнка.
Но любовница же — не магнит,
товарищ капитан.
А что до приплода, то, судя по биографии,
ему ребёнка убить — то же самое,
как тарелку манной каши скушать.
Товарищ капитан, ну делайте со мной
что хотите, не поеду я с ними!
Они задержанного поссать не могут отвести!
А тут ас! Волчище! Товарищ капитан.
Поедешь, помчишься, как ветер.
Хорошо, только ради вас, товарищ капитан.
- Ты сейчас одолжение делаешь?
- Никак нет!
Оставь, я закрою.
- Будь здоров!
- Давай!
Товарищи авиаторы!
Оружие и вещмешки с собой, ага?
Давай подержу.
Давай-давай.
Куда едем, товарищ капитан?
В Лиду, в госпиталь. У тебя вода есть?
Найдём.
Только не гони.
Бриться буду.
Попробуем.
Что думаешь после войны делать?
Домой вернусь, устроюсь,
машину новую получу.
После войны всё должно быть новое.
- Думаешь?
- А как же!
А иначе для чего война?
Зачем страдаем?
Чтобы лучше было.
Притормози, я в кузов.
Ага.
Стой!
- В машину.
- Сука.
Держи.
Совесть не мучает, Блинов?
Своих братьев-фронтовиков сатрапам отдал
и ещё в придачу одного инвалидом сделал?
Мучает?
Так точно, мучает.
Что, в Смерше совесть запрещена?
Да куда мы без совести.
Не вижу! Не вижу!
Товарищ старший лейтенант, тихо!
Тихо!
Тихо!
Что?
Кричал во сне.
Громко?
Терпимо. Я вам рот зажал.
Спасибо, капитан.
Так, что с обстановкой?
Да ничего. Девчонка во дворе.
Ну-ка, дай-ка, дай-ка.
Ай, дура девка.
Сама себе всю жизнь покалечила.
Значит, метода такая:
если Павловский будет один,
вы двое мне не нужны.
Вы остаётесь наблюдать в кустах.
- Понятно?
- Понятно.
Из сообщения товарища Полякова
нам стало ясно,
что контрразведка фронта проспала
скопление противника в Шиловичском лесу.
Вы не могли бы нам пояснить,
что они там скопились-то?
Садитесь, генерал.
С июня 41-го года немцы скапливаются
только с одной целью:
нас уничтожить.
Я спросил в стратегическом смысле.
И в стратегическом тоже!
У нас нет времени думать да гадать.
У нас есть группировка немцев
в Шиловичском лесном массиве,
и сейчас нужно решить, как её уничтожить.
НКВД, сколько людей можете дать?
Если мобилизовать все отделения,
человек 200 наберём.
Комендатура?
Комендантскую роту, охрану вокзала —
на круг штыков 300 выходит.
Вот так, да?!
То есть вот этими силами против
трёх тысяч немцев собрались воевать.
- Это что у вас?
- Мой рапорт.
Наверное, мне тоже чернилами надо было.
Переписывайте, лейтенант.
Излагайте всё подробно.
Учтите, что их тоже будут допрашивать.
Вы тоже рапорт пишете?
Про меня?
Нет.
Я пишу рапорт о предоставлении
мне внеочередного отпуска.
- Такое бывает?
- У меня…
…дочка заболела.
Сильно?
Прошлой зимой жена написала,
а им завхоз дрова не выделил.
Ордер был, а…
А он не выделил.
У нас морозы под 40.
Дочка в шубке спала, в валенках.
Всё равно замёрзла.
Почему не выделил, товарищ капитан?
Да гнида потому что, просто гнида.
И я того завхоза ещё до войны знал,
получил письмо — и к генералу.
Примчался в штаб, стою, думаю,
генерал сейчас мне с дровами-то поможет.
Это же не сложно.
А у него недавно…
единственного сына на войне убили.
Ещё думаю,
сейчас…
…в армии несколько миллионов человек,
у которых тоже…
…дети, родители, жёны.
Не решился я,
вернулся обратно, а сегодня…
получил письмо.
Ревматизм…
у дочки.
Я думал, что у стариков только
колени болят, поясница.
Оказалось, нет, в госпитале просветили.
Страшная болезнь поражает всех.
Грозит слепотой, параличом и…
Ну…
Вылечить же можно, товарищ капитан.
Не решился.
У всех же дети.
Я виноват.
Нет, товарищ капитан.
Здравия желаю. Лейтенант Потапов.
А вы не знаете, где подполковник Поляков?
Он на совещании.
У меня срочное донесение.
Я капитан Алёхин,
заместитель подполковника Полякова
по оперативной работе.
- Этого вам достаточно?
- Ну, допустим.
Мы диверсантов нашли.
Поехали.
Блинов, захватите автомат.
Развернись и гляди в оба.
Это здесь вы видели офицеров?
Здесь.
- Прошу.
- Давай первый.
Вон контрразведки капитан.
- А вас что, только двое, что ли?
- Много их?
Да кажись, шестеро.
Стреляют метко, твари.
Двоих наших положили.
Как обнаружили?
Начальство велело хозяина хутора
проверить, вот и проверили.
Ну всё, достали гады.
- Разрешите.
- Не стоит.
Граната мощная, может всех положить.
- Кого это всех?
- Всех диверсантов.
Диверсантов?
Давай!
Стой! Назад!
Куда?! Живыми брать!
Стой!
Стоять!
Стой, мать твою.
Капитан, вы живы?
Я-то жив.
- Ты чем их разбил? Своей головой, что ли?
- Не знаю.
Сколько времени, Блинов?
18:20.
За заботу спасибо, но впредь,
лейтенант, давайте без энтузиазма.
Не стреляйте.
Сдаёмся!
Что же вы такое прятали?
Всю Белоруссию взорвать хотели?
Давайте, принимайте их.
На выход!
А ну, пошёл!
- А это ещё кто?
- Хозяева.
- В погребе ховались.
- Силком привели!
Подожди.
- Это не мы.
- Иди сюда.
- Окулич?
- Я.
Кто из них главный?
Он их командир.
- Этот?
- Так.
Этого и хозяев я забираю.
Встать.
Вперёд.
Как вас зовут?
Зачем к вам вчера приходили два офицера?
Вы Павловского знаете?
Казимир.
Когда вы видели его последний раз?
Где?
Зачем он к вам приходил?
- Не убивайте, пожалуйста.
- Тихо-тихо.
- Пожалуйста, пожалуйста!
- Тихо-тихо.
Откуда вы знаете Павловского? Быстро.
Дашь бумагу, что меня помилуют,
что я жить буду,
с печатью.
И подпись чтобы генеральская,
вот тогда будет разговор.
Да ну…
Свидетели же.
Ты же хуже фашиста!
Таманцев называет это ушными каплями.
Они, правда, у него лучше получаются.
Но зато он теперь должен говорить.
Мы же русские!
Запомните на будущее,
если оно у вас будет:
вы не русские.
А кто же мы?
Сволочи.
Задержанный командир
диверсионной группы Панкратов утверждает,
что окруженцы в Шиловичском лесу
сосредоточены для наступления на Лиду.
Подождите, кто такой Панкратов,
чтобы такое знать?
Ему Гитлер, что ли, звонит по телефону?
С ваших же слов, это какая-то
мелкая «власовская» тварь.
Товарищ генерал, накануне
в лесу его инструктировал человек,
переодетый в форму
капитана Красной армии, русский.
Панкратов утверждает, что этот капитан
командует всеми немцами.
Велики твои дела, господи!
Русские командуют немцами!
О, как обернулось-то!
Диверсионная группа
что собиралась взрывать?
Железную дорогу на Лиду.
- Когда они собрались взрывать?
- Утром.
Ну вот вам и начало нападения на Лиду.
Они взрывают дорогу, чтобы помешать
нам перебрасывать подкрепление,
а гарнизона в Лиде хватит
на 1,5–2 часа перестрелки.
М-да.
Но зачем им это?
Ведь гораздо проще обойти Лиду
хотя бы вот, с левого фланга,
и к своим почти что по прямой.
По прямой!
Отсюда до Лиды один танковый переход.
Это прорыв фронта.
Они бьют с двух сторон,
занимают транспортный узел,
и прощай, наше наступление.
С двух.
Это одновременно и по сигналу.
Но кто подаст им этот сигнал?
«КАО».
Павловский.
Капитан, а соображает.
Почти как майор.
Стой!
Предъяви документы!
Я сказал, стой! Стрелять буду!
Предъяви документы!
Раз, два, три, четыре…
Бросай оружие! Руки вверх!
Живой, а?
Не стрелять!
Что ты смотришь? Я кому сказал?
Я кому 20 раз сказал,
если он будет один,
вы оба мне не понадобитесь!
- Перевяжи быстро его!
- Есть.
Товарищ старший лейтенант.
Не пускать её.
Не пускать!
Вольно.
Сфотографируйте.
Молодцы…
Хуже некуда.
- Ранена?
- Боже упаси, это она от горя.
Зачем вы её вообще сюда
привезли в таком состоянии?
Ещё с ребёнком.
Положено, товарищ генерал-лейтенант.
Пособница.
Какая она пособница?
Несчастная заблудшая девчонка.
Н-да.
Не ожидал от вас, капитан.
Приведите форму в порядок.
- Хижняк.
- А?
- Иди, пускай девочку покормят.
- Есть.
Все вещи проверили?
Все, товарищ капитан.
Это что? Лопатка с ним была?
При нём.
Солдатская сапёрная лопатка у офицера?
Я вот тоже подумал, на хера козе баян.
Решил прихватить с собой.
Дай нож… Нож дай!
Супесь.
Паша!
- Паша!
- А?
- Что с тобой?
- Таманцев, давай к топографам.
Мне нужна карта почв района. Ты всё понял?
Бегом!
Не можете — лично будете стоять
посреди дороги с пистолетом!
Выполнять!
Предполагаю, что на пути в Лиду
немцы заглянут к нам.
Поэтому…
…зенитку с расчётом…
…ставите здесь на прямую наводку.
Спасибо, майор, свободен.
Что, Николай Фёдорович,
знаю, ты там газеты читаешь,
центральные даже.
Что в Москве-то? Какие веяния.
Бога по-прежнему нет?
Нет… По-прежнему нет.
Но он этого не знает.
Разрешите, товарищ генерал-лейтенант.
Что случилось?
При повторном осмотре на сапёрной
лопатке Павловского обнаружена супесь.
Что обнаружено?
Супесь — это редко встречающийся
вид почвы.
В Шиловичском лесу встречается
только в одном месте.
- Вот здесь.
- Это близко!
Рядом с тем местом, где позавчера
группа «КАО» выходила в эфир.
Ну вот, Николай Фёдорович,
а ты говоришь, бога нет!
Ситуация чрезвычайная,
поэтому прошу неукоснительно
соблюдать все предосторожности.
В лесу могут ещё оставаться
интенданты, квартирьеры,
поэтому действовать будете под видом
комендантского патруля.
Они по всей дороге сейчас до Лиды.
Ни одна точка и ни одно тире не должны
быть отправлены из Шиловичского леса.
Для правдоподобности с вами отправится
офицер комендатуры, капитан Аникушин.
Я!
Вам будет придан радист с рацией.
Если вам удастся
захватить передатчик «КАО»,
вы должны подать сообщение в эфир
прямым открытым текстом:
«Бабушка приехала».
Вы запомнили?
«Бабушка приехала».
Действуйте.
- Товарищи офицеры, в машину.
- «Бабушка поехала».
Ну, давай. Ай, молодец.
Ну, прощай, прощай.
Связь? Связь?
Давай мухой к нам! Без тебя уедем.
Бегом! Бегом! Бегом!
Давай-давай.
Тормози.
Давай-давай-давай.
Вот так…
Так… Опа!
20 минут назад, раньше обычного времени,
рация «КАО» вышла в эфир.
Читаю: «Лангобарды вышли из леса».
Значит, не успел Алёхин.
Самый короткий путь до супеси здесь.
Рядом болото.
Не совсем топкое, но нам в помощь.
В болото они не сунутся.
Значит, мимо этой поляны не пройдут.
Ставим засаду здесь.
Товарищ капитан!
Передавайте: «Прошу повторить приказ».
Есть.
Наша задача — взять их до выхода в эфир.
Выходят они всегда утром.
Примерно в одно и то же время,
всё понятно?
Нет, не всё.
Я здесь в каком качестве?
Товарищ капитан, семёрка повторила:
«Приказываю, немедленно возвращайтесь».
- Где выключается?
- А вот.
Вы что-то хотели сказать?
Слышали приказ?
Так точно.
Никак нет.
- Я тоже.
- Что?!
Не слышал.
Тогда пошли?
Этот тоже с нами пойдёт?
- Вы пойдёте с нами?
- Куда?
В лес.
Товарищ капитан, вам приказ повторить?
Если хотите, подождите нас у грузовика.
Можете выйти на шоссе и поймать машину.
Но, я думаю, это у вас вряд ли получится.
- Хижняк!
- А?
Снимай комбинезон, пойдёшь с нами.
Как? А машина?
Капитан покараулит.
Сержант!
Иду!
Товарищ капитан, я приказываю вам
немедленно вернуться на аэродром.
Хижняк, чуть побыстрее.
Бегу!
Вперёд.
Стоять!
Капитан, ты дурак?
Ты мне ещё в спину выстрели.
Лучше с нами, товарищ Аникушин.
Это что, у машины? Пальба-то.
Вперёд.
Руки вверх!
Не, ребята, это вы «хенде хох» давайте.
- Слыхали, товарищ капитан?
- Слышал.
Это ведь не бензин? Не знаете?
Не знаю, Хижняк.
Не думаю.
Таманцев, Таманцев, Таманцев!
Таманцев, скажи, это ведь не бензин? А?!
Хижняк, брат, я не знаю.
Я знаю, как взрываются снаряды,
мины, бомбы и гранаты.
А как бензин взрывается,
я никогда не слышал.
Здесь?
Здесь.
- Хижняк.
- А?
Надевай.
Поздравляю с повышением.
Злой ты, Таманцев.
- Нет, товарищ капитан.
- Что значит «нет»?
- Ребята узнают, смеяться будут.
- Какие ребята?
Шофера.
Надевай.
Пойдём. Горошников, за мной!
Блинов, автомат!
А если они сейчас придут?
Не боись, лес подскажет.
Слышишь, как птички чирикают?
- Птички всем чирикают.
- Нет.
Наши птицы немцам не поют.
Посмотри, хорошо видно?
Да.
Ага, только меня не пристрели.
А я буду вон там.
Давай, обживайся.
Хижняк! Будь здесь.
Сержант, спускайтесь.
Сидите здесь и не высовывайтесь.
Услышите стрельбу, ваша задача —
блокировать отход противника.
Стрелять только по конечностям.
Справитесь?
Так точно!
Ага. И главное…
Стрелять только по конечностям,
даже если будут убивать.
- Никакой импровизации.
- Нет.
Ситуация непредсказуемая,
реагируем на обстановку.
Так вы же сами говорили.
Забудь ты, что я говорил.
Думай своей головой.
Значит, смотри,
проверять документы будем уступом.
Задний страхует переднего.
Блинов и Таманцев будут нас страховать
слева и, соответственно, справа.
- Ты слышишь меня?
- Да.
Хижняк.
Если с твоей машиной что-нибудь случилось,
мы тебе новую выбьем.
Хочешь «Додж»?
«Додж» — машина капризная.
- И запчастей не достать.
- «ЗИС».
Трёхосный.
Там ещё прилагается
кожаная шофёрская куртка.
И стальной канадский термос.
Давайте «ЗИС».
Хижняк, уступом.
Задний страхует переднего.
Пошли.
Ещё раз напоминаю последовательность.
Сначала проверим основные документы,
потом второстепенные,
потом вещевые мешки.
Если я буду сочинять, значит,
это необходимость.
- Всё понял?
- Понял.
- Кто вы?
- А вы кто?
130-я этапно-заградительная комендатура,
капитан Алёхин.
Документы предъявите.
Какие документы? Немцы кругом.
Оружие уберите.
Убери.
Тихо!
Слышите?
Документы.
Ты не понимаешь меня, капитан?
Я тебе говорю, немцы в лесу. Много.
- Да что с ним разговаривать.
- Встань на место.
Тебе сказали, встань, где стоял.
Тихо-тихо. Отойди.
Документы.
Да что ж с вами делать-то, а?
Елатонцев. Алексей Павлович, да?
Так точно.
Вы что делали в лесу?
Заблудились.
Шли на Лиду и заблудились.
Лида в другой стороне.
- Да?
- Да.
Я и говорю, заблудились.
- А зачем вам в Лиду?
- Так там написано.
Извините, это личное.
Дочка.
Тут написано «для выполнения задания».
Ну так и есть.
Ну, рассказывайте. Какое задание?
А что за тон, капитан?
Почему вы с нами разговариваете,
как с дезертирами?
А мы такие же фронтовики,
надеюсь, как и вы.
Фронтовики на фронте,
а не по лесам шастают.
В общем, на мой вопрос вы не ответили.
Документы верните.
Ладно, проверим ваши вещи — и всё,
будете свободны как ветер.
Это что? Обыск?
По какому праву?
И на каком основании
вы досматриваете офицеров?
Мы не рядовые.
Да и вы, капитан, не старшина,
проверяющий наличие мыла.
Ну, а кто сказал, что обыск?
Сами покажите, что у вас в мешках. И всё!
Ну?
А если не пожелаем?
Тогда придётся проехать с нами.
В комендатуру.
Ой…
Ну не драться же нам с вами, да?
Лейтенант, ко мне.
Снимай мешок.
Ройся.
Стой! Куда?
Мешок поставить.
Хижняк…
Товарищ капитан, давайте я.
Потом.
Да что не так-то, товарищ капитан?
Хотите, я вам ножик дам?
Что ж ты делаешь…
Хижняк, ложись!
Хижняк, бросай мешок!
Ложись, тебе говорят!
Ну, сука!
Стой!
Стой!
Стой, стрелять буду! Стой, стрелять буду!
Стой, стрелять буду!
Стой! Стой, стрелять буду!
Руки за голову.
Паш, ты как?
Ай, я сейчас-сейчас.
Блинов! Капитана перевяжи.
Следи за ним.
Сука.
А ну, лежать будешь, сука.
Вызывай! Вызывай!
Ай, Хижняк-Хижняк.
Ой ты, кореш мой могильный,
дружочек мой ненаглядный.
Убили тебя, суки.
А кто тебя убил?
- Это ты его убил, тварь?!
- Нет.
Нет.
Я жить не буду, я тебя сейчас
прикончу, падаль, понял?!
Нет! Нет!
Стой, стой.
Он Хижняка убил!
Он Хижняка убил!
Он Хижняка убил.
Сдохни, сука!
Нет, стой!
- Нет, не н…
- Отойди!
Стой!
- Нет! Стой!
- Сдохни, сука!
Я не убивал!
Я не убивал, я клянусь! Я не убивал!
- Я не убивал!
- А кто тогда?!
Ты ещё скажи, что ты не стрелял!
Ты ещё врать мне вздумал, падаль?!
Я скажу, я всё скажу! Я честно всё скажу.
- Не надо!
- Позывные твоей рации!
- Ты радист?!
- Да, я! Я!
- Позывные твоей рации!
- Молчи-и-и! Молчи, сука, язык вырву!
Молчишь гад, а?!
Его боишься, а меня не боишься?!
А его бздишь, да?! Смотри!
«КАО»! «КАО» я! «КАО»!
- Время выхода в эфир?!
- Полчаса назад.
Паша! Паша.
Они в эфир вышли. Полчаса назад. Паша!
- Что передали?!
- «Лангобарды вышли из леса».
- Кто?!
- Лангобарды! Немцы! Немцы!
Это сигнал к общему наступлению на Лиду!
Не надо! Не убивайте меня!
Я всё скажу! Не надо, пожалуйста!
Тихо-тихо. Всё. Так, тихо.
Если ты Хижняка не убивал, останешься жив.
Слышишь меня?
Так. Спокойно.
Как тебя зовут?
Не для немцев, для мамы как тебя зовут?
- Серёжа.
- Серёга.
Значит, так.
Не боись, Серёга.
Немцам я тебя живым не отдам, понял?
Шнелле!
Вызывай! Вызывай!
Включай фисгармонию.
- Свою или его?
- Обе!
Значит, слушай сюда, Серёжа. Внимательно.
Ты сейчас передашь своим за линию фронта,
чтобы барды твои вернулись обратно в лес.
Операция отменяется, понял?!
Передашь — будешь жить долго и счастливо.
- Но учти у меня, падла.
- Мне надо зашифровать.
Тогда шифруй скорее, твою мать. Ну!
Давай-давай-давай-давай!
- К… карандашик!
- Держи.
- Батарея сейчас накроется.
- Ну!
Почти готово.
Так передавай тогда скорее!
- Передал!
- Точно?!
Как написал, так и передал.
Батареи, кстати, сдохли.
Так.
А теперь передавай открытым текстом.
«Бабушка приехала».
- «Семёрке»?
- Валету пик… Давай!
- «Ракита»…
- Давай!
…передаёт «Семёрке». Приём!
«Бабушка приехала».
Передал, товарищ старший лейтенант.
Передавай ещё!
Сколько?
Пока не охереешь!
«Ракита» передаёт «Семёрке»:
«Бабушка приехала».
Товарищ генерал-лейтенант!
- Ну?!
- «Ракита» передаёт: «Бабушка приехала».
Что?!
Снова передаёт!
«Бабушка приехала».
Паша! Передали!
Передали! Паша!
Ты слышишь меня? Пе-ре-да-ли!
- Момент…
- Что? Что?
- Момент…
- Момент всем моментам момент!
Серёга — вообще молодец,
отстучал в лучшем виде!
Давай.
- Блинов, автомат.
- Чего?
Я говорю — автомат, твою мать. Немцы.
Давай, бери капитана и тащи его
в берлогу к сержанту.
А я вас прикрою.
Давай-давай-давай!
Давай.
Связь, товарищ генерал-лейтенант.
Егоров на проводе!
Я ни черта не слышу!
Отдохни, отдохни, солдат.
Следи за мной.
Егоров! Это кто?!
- Лобов!
- Как у тебя?!
Немцы остановили наступление
и вернулись за линию фронта!
Никаких клещей! Полный цурюк!
Как отошли за линию фронта?!
А не могу знать,
товарищ генерал-лейтенант.
Немцы мне не докладывают.
Москва новый радиоперехват прислала.
«КАО» передаёт, чтобы лангобарды
вернулись обратно в лес.
Да у меня немец, зараза, прёт и прёт.
- Да как же так?
- А вот так!
Значит, мои немцы
такой приказ не получали!
Это, получается, твой Алёхин
немецкое наступление остановил.
Какие будут приказания,
товарищ генерал-лейтенант?
Приказания!
Живи долго!
И, по возможности, счастливо!
Ах, прости, брат.
Если всё хорошо будет,
мы тебя закопаем.
Табличку тебе поставим.
Как тебя звать-то?!
Сворачивайся!
Паша! Паша!
Я Блинова с дятлами отправлю, хорошо?
Это дочка, что ли, твоя?
Держи, я понял.
- Блинов!
- Да!
Хватай!
Хватай связиста и пленного и дуй к нашим.
Вон, в ту сторону! Понял?!
Пошли!
Давай-давай, пошли! Давай!
Давай!
Давай!
Ты не переживай, Паш.
Он дойдёт.
И пленного доведёт.
Это ж он раньше…
сопляком был.
А теперь член-корреспондент.
Сука.
- Где генерал? Где генерал?!
- Там!
Товарищ генерал, немцы окружают.
Какие будут приказания?
Товарищи офицеры,
разбираем оружие.
- Серёжа, дай мой пистолет.
- Есть.
Товарищ генерал, есть приказ
Верховного главнокомандующего,
запрещающий высшему
командному составу в атаку.
Приказ не нарушу.
Об атаке речь не идёт.
Отбиться бы!
Вперёд!
Чёрт!
Чтобы никому не было обидно.
1-й — 23-му. Зачем бомбу сбросил? Приём.
23-й — 1-му.
На лесной поляне заметил
скопление противника.
Немцы дали сигнал к отступлению!
Это наши самолёты! Наши!
Вперёд!
Ну, братцы, за мной!
Вперёд!
Ур-а-а-а-а!
Ура-а-а-а-а!
Ура-а-а!
Ура-а-а-а!
Голова… должна… прямо…
лежать.
Вот так.
А это я…
себе положу.
На хранение.
А то, сам знаешь,
в госпитале изрежут гимнастёрку
на ленточки.
А ты знаешь, Паш,
что любую хворь можно вылечить
морем и солнцем?
Так что ты, как война кончится,
приезжай ко мне…
с женой, с дочкой.
Отдохнёте…
на солнышке.
Любую хворь навсегда вылечите.
Там же йод везде.
Не этот коричневый, которым в медсанбате
литрами раненых заливают,
а он в воздухе, он молекула, душу лечит.
Мамаша так говорила.
А Хижняка, оказывается,
Архип звали.
Три года вместе.