У вас бывали моменты, когда
жизнь, наконец, становится понятной?
Все вдруг обретает смысл?
Что ж, в моей жизни
наступил именно такой момент.
Все в моей жизни улеглось
по своим аккуратным коробочкам.
Вот, например, одержимые
индивидуализмом хипстер-клоны...
и "плевать-мы-на-вас-хотели" банкиры.
Видите?
Я четко знала, что есть что,
кто есть кто, и самое важное, кто я.
О, мамашки-вкусняшки.
Видите – мы все одинаковые.
Все вешаем на себя ярлыки,
чтобы избежать одиночества.
Глупо, на самом деле. Потому что
осознание себя приходит после отказа
от представлений о том,
кем ты должен быть.
Конечно, мне только предстояло
с этим столкнуться.
Ага. Нет. Я уже встала.
Готова к великим победам.
Блядь!
Все улыбаемся!
Она уже почти на месте.
– Чарльз, подготовишь то заявление?
– Да, конечно.
А заодно поработаешь над улыбкой,
в честь последнего дня Софи?
Как всегда, ужасающе.
Спасибо.
Сюрприз!
Нельзя так с людьми поступать!
Конечно, жалко покидать фирму.
Хотя надеюсь, что не прощаюсь
ни с кем из вас.
Да, Оливия, большое спасибо за
сюрприз. Я знаю, это была твоя идея.
А теперь и от меня небольшой сюрприз...
Я буду мамой. Представляете?
У меня будет ребёнок.
Спасибо.
Брысь. Давай, отъебись!
Иди, поймай мышь...
где-нибудь не здесь.
Я основательно опозорилась, да?
– Скорее мучительно-болезненно.
– Конечно.
Спасибо большое,
это звучит гораздо лучше.
– Ещё не всё потеряно.
– Да, конечно! В смысле…
я всегда этого хотела...
Но когда просыпаешься после
очередных бессмысленных отношений,
вдруг понимаешь...
Что оставила свое счастье
на волю судьбы.
И уже слишком поздно.
– А с нынешней не вариант?
– Она ещё вчера подростком была.
Но, к сожалению, я от неё
совершенно без ума.
– Наконец-то я счастлива.
– Не выглядишь особенно счастливой.
А...
кто из вас тогда мужик?
Никаких мужиков.
Мужчина женщине нужен,
как рыбе – зонтик, и все такое.
– Да, но кто из вас как мужик?
– Мы буквально две женщины.
Да, но кто сверху и снизу?
Как это вообще работает?
Чарльз, прошу. Прекрати.
– Как ты назовёшь этот холст?
– Точка.
– Знаешь, что она символизирует?
– Что?
– Нихуя.
– Не говори так.
Я буквально целый день потратила
на создание пунктуационной точки.
Но в этом и заключается жизнь
непонятого художника.
Ага, но когда придется признать,
что я не "непонятый" художник,
– А просто бездарный?
– Никогда.
Знаешь, если я с этим смирилась,
то и тебе тоже можно.
Алекс, прекрати.
А твой день как прошел?
Спасибо, отлично.
Я нам нового питомца нашла.
Её зовут Морин.
Мы уже обсуждали, что есть
способы побороть лень.
Правда?
Правда?
– Я всё знаю…
– Уверена?
Я должна встать и заставить
себя выйти в мир.
Вообще-то...
Я хотела предложить тебе
выйти за меня.
– Ты купила кольцо?
– Да! Нет, пока это…
– Скорее теоретическая ситуация.
– Ты сделала мне теоретическое предложение?
А как ты думаешь, стоит?
Потому что мы стали бы действительно...
семьёй, и мы могли бы…
получить налоговые преимущества.
– Ты в первый раз предложение делаешь?
– Слишком рано?
Да, ещё слишком рано.
Точно. Наверное…
Не обращай на меня внимания.
Я просто слишком много кофе выпила.
А теперь ты буквально забираешь
своё предложение назад?
Я получил документы о разводе.
– Джон!
– Обычно люди начинают с «доброго утра»!
Если она вернёт мне мой футбольный
мяч с автографом – я счастлив.
Уверена, вернёт.
И что, ты теперь холостяк?
Боже, можешь теперь
отрываться, встречаться,
– Путешествовать по миру…
– Волосы чуток отращу.
– Это тоже.
– Закачу вечеринку по поводу.
О, отличная идея.
– Спасибо!
– До свидания, Джон.
Что вы там делаете?
Вы что, этим там занимаетесь?
Только посмотри на него.
Мистер "семейный человек".
Были бы мы детьми, я бы
ему трусы на голову натянула.
Его штаны и так прекрасно
с этим справляются.
– Ты когда-нибудь об этом задумываешься?
– О заднице твоего брата? Днями напролёт.
Ах, если бы у меня хватало
смелости принять, что я другая,
встать одиноко и гордо, и признать,
что я испытываю чувства к мужчинам.
– Но я не выдержу осуждения.
– Просто, в последнее время…
Я все думаю, какая прекрасная
из тебя получилась бы мама.
Так вот в чем все дело.
– Что?
– Твое якобы предложение.
– Нет.
– Поэтому у тебя не было кольца.
Слушай, мы… Понимаешь, я не…
Мы ещё этот вопрос не поднимали?
– О детях? Мы это обсуждали?
– О да. На втором свидании.
Ты меня спросила, и я сказала:
«Может быть, но не в ближайшие годы».
Хорошо.
Но ты и не сказала нет.
– Верно?
– Это было 10 месяцев назад.
Так, все приготовились!
Ты видела мои сбережения?
Я не думаю, что готова. Что когда-то...
– Буду готова.
– Да, знаю.
Ты что, плачешь?
Прости, извини.
Извини, я знаю, что ты не готова.
Но Алекс, мне почти 40.
Лавочка закрывается.
Я думаю, что это не очень тактично,
но такова правда.
В этом всё дело, да?
Мне стоило быть более прямолинейной.
И как давно ты этого хочешь?
Всего лишь с пяти лет.
Тебе стоило быть более прямолинейной.
Я просто не хотела тебя потерять.
У тебя есть я.
Вот и все. Я тут.
Хочу, чтобы мы были семьей.
Мне нужно время...
– время подумать.
– Да, конечно. Все круто.
Я на тебя не давлю.
С Новым Годом.
С Новым Годом.
Так ты бросила её?
Нет, Альф. Она просила о ребёнке,
а не о почке.
Это было бы менее хлопотно.
– Я сказала, что подумаю.
– И кто будет рожать?
Ты?
Ты больше никогда не будешь трахаться.
Беременность разъебывает твою вагину, подруга.
Она хочет рожать. Из меня никогда
не вылезет ребёнок.
– Сколько таких штук у нас есть?
– Типа…
по три... на каждую.
– Чувак сказал, что надо только половинку.
– Да, оно всё мягче, чем кажется.
Что происходит?
Оно не останавливается!
Мы все умрем.
– Эй, вы пришли!
– Конечно.
Нам нужен алкоголь.
Просто рад, что вы не чувствуете
себя напуганными.
Счастливого развода.
Большое спасибо, Оливия.
Моё сердце разбито, понимаешь?
– Держись.
– Спасибо, Алекс.
Просто замечу, что твоя блузка
просвечивает.
А вот и мохито!
Пойдемте!
Детка.
– Я с тобой всё ещё не разговариваю, поняла?
– Ну прости.
Эти брауни оказались сильнее,
чем ожидалось, и честно говоря…
эта карусель небезопасна для детей.
– Алекс, нельзя себя так вести.
– Я знаю.
Мне просто надоело
ничего не делать
– и я решила повеселиться, я пытаюсь.
– Ну так поторопись!
– Поторопиться?
– Да!
Девочки! Серьёзно?
Вы что, пересмотрели MTV в 90-ые?
Думаю эти двое полюбят
вас в любом случае.
Алекс, мне нужно, чтобы ты прямо
сейчас стала той, кем планировала.
Почему?
Потому что… Ты станешь матерью.
Я уже начала…
программу по искусственному
оплодотворению.
Сюрприз.
Ура.
Как ты могла?
Ты обещала мне время на подумать.
Я подумала просто попробовать
и посмотреть, что будет дальше.
– Это ведь наша жизнь!
– Алекс, я не могу больше ждать.
Больше не могу.
Дело ведь никогда не было во мне.
Ты будешь прекрасной матерью…
Хватит мне говорить, в чём
я буду хороша!
Ладно-ладно.
Я пойду домой,
чтобы мы обе могли остыть.
Я не хочу тебя видеть.
– Ладно. Поеду к родителям.
– Отлично.
Блядь.
– А где Оливия?
– Осталась только я.
Ты в порядке?
«Я начинаю столько всего нового,
что этому никогда не будет конца».
Не совсем понимаю.
Книга «Маленькие женщины»,
Тебе следует прочесть, Джон.
Ну а пока…
не хочешь ли ты напиться
до беспамятства?
– Ещё как.
– Отлично.
– Не хочешь смузи, милая?
– Нет, спасибо, мамуля.
– Хорошо, что наша принцесса дома.
– И не говори.
Жаль, что со своей соседкой по комнате
вы не ссоритесь каждую неделю.
– С девушкой.
– Партнёрша, дорогой.
Мы всегда поможем тебе в трудную
ситуацию, милая.
Хорошо!
Доброе утро, Алекс.
Хочешь по второму кругу?
Господи!
Спасибо, Господи!
Алекс, я поверить не могу, что сделала
это, не сказав тебе!
– Прости меня!
– И ты прости меня.
– Прости меня.
– Прости.
Прости?
Давай просто заведём ребёнка?
Давай делать то, что ты хочешь.
Чего бы это не стоило.
– Правда?
– Давай серьезно займёмся твоей вагиной.
Это было «да».
Спасибо! Ведь, Алекс…
это всё и о тебе тоже.
Я бы не смогла сделать этого, не будь
ты частью этого, понимаешь?
– Это ведь будет просто, да?
– Да!
Завести ребёнка – это как жить с приятелем,
который всегда ссыт в штаны.
А ещё за ним нужно постоянно следить,
кормить и все дела.
– Да, да. Конечно.
– Класс!
Поэтому я бы попросила вас призвать
его к ответственности за содеянное.
В 14 пункте говорится о том, что…
Я не это имела в виду.
Потому что в 14…
Вы можете продолжать, мисс Миллер?
Вообще-то, нет.
Мой коллега расскажет вам
об этом пункте.
Прошу меня извинить, мне надо
проблеваться.
Вот тут будут ещё, если понадобятся,
детка.
Помолись богу плодородия.
Это так не работает. Иди уже.
Положительный!
Я беременна!
Упс. Я беременна.
Нет, я. Я беременна.
Что?
– Я не понимаю, что происходит.
– Бедненькая. Ты в замешательстве.
Ты только что к хуям исхуячила
мою жизнь, как ёбанный салат!
Я была сильно пьяна…
К тому же ты сделала это у меня
за спиной, а это больно, знаешь ли.
И поэтому ты решила переспать с мужчиной,
которого называешь «хуйня из-под коня»?
Я ничего не помню.
Зато прекрасно помнишь, как ебаться!
Блядь! Сука! Нахуй! Ебучий случай!
Просто! Нахуй! Пиздец!
Только посмотри, как твои потрахушки
заставляют меня выражаться!
Я просто не понимаю, почему
ты продолжаешь портить свою жизнь?
– Что такое?
– Пакет.
– Что?
– Пакет. Бумажный пакет.
Просто…
– Нам же было так хорошо вместе.
– Я знаю.
Я знаю.
Ты не можешь взять и утешить меня,
ведь мне из-за тебя плохо!
О, да!
Оливия, глянь-ка.
– Она вернула мне мой мяч.
– Ну что за прелесть! Рада за тебя.
Дай-ка посмотреть.
Понял.
А можно мне мой мяч назад?
Просто обрушь на её задницу
романтическую комедию.
Чего, прости?
Сделай большой романтический жест.
Ричард Гир, розы,
чтобы она не ощущала
себя проституткой.
А потом я просто стану мамой
сразу двоих детей. Вот так вот.
– Один у тебя уже есть.
– Без неё не буду рожать.
Это делает меня куском дерьма?
Я бы такое рассказывать детям не стала
на их выпускной, конечно, но…
ты нормальная.
Я не знаю, что и делать.
Сможешь прожить без неё?
– Нет.
– Ни единого шанса?
– Ни единого.
– Ну тогда ничего не остаётся.
А теперь…
отпразднуем.
– Я беременна, Альф.
– Да, я в курсе. Сочувствую.
Это поможет тебе чувствовать
себя лучше.
Ага.
Вот это не круто!
Я ни одной картины не могу продать.
Даже ту, где я с сиськами.
Так что я продала все свои
рисуночки и купила для тебя это.
Мне в одиночку с этим не справиться.
Думаю, тебе тоже.
Ты нюхала это?
Ну винтажная же вещь, разве нет?
С чего ты взяла, что я одна
с этим не справлюсь?
У меня есть поддержка. Друзья,
семья, друзья.
– Какие друзья-то?
– Друзья.
Морин?
А что ты, Алекс?
И чтобы выбросила эту ебучую мышь
из моего дома.
Ну, я дома весь день сижу.
Делаю кое-что для Pixar..
Если честно, то о коляске
я не думала.
Просто я знаю, что если ты
простишь меня,
тогда я буду рада быть такой
мамочкой, какой ты меня видишь.
Мне сегодня позвонили и сказали:
«У двух девочек будут деточки! ».
– Без шуток.
– Понимаю. Вовсе не смешно.
– Алекс.
– Начинай.
Ага. Мы это уже поняли.
Моя сестра попросила меня провести это
довольно неприятное посредничество,
так что вы обе можете быть уверены,
– что заключаете это соглашение…
– Семья. Семья.
немного растянуто, но в любом
случае…ясно и понятно.
Да, хорошо. Я согласна
на всё.
Как романтично. Сейчас это
обязательное условие.
Больше ни один из вас не упомянет,
что Алекс спала с кем-то ещё.
– Хорошо.
– Вы должны познакомиться с родителями.
– Ладно.
– Ты должна рассказать Джону о ребёнке.
– Хрен тебе!
– Он же отец.
Мы говорим о человеке, который думал,
что ЛГБТ – это очень большой бутерброд.
Ты переспала с ним.
Я думаю, мы договорились не упоминать
слово на букву «П».
– Заткнись, Бен!
– Как по-взрослому.
Почему ты хочешь, чтобы он узнал?
Он почти погубил нас.
Иначе как мы сможем позволить себе
двух детей на зарплату?
Ну, мы не должны заботиться о детях.
Я позабочусь о них.
Нет, Алекс, ты же художница.
Ты не можешь бросить
свою мечту.
Ты моя мечта.
Заткнись, Бен.
Вы идеальная пара.
Я хочу сделать это как следует.
Нужно поступать правильно.
Ты начинаешь говорить как королева.
Это должно быть серьёзно.
Это её серьёзное лицо.
или у неё инсульт.
– Заткнись!
– Хорошо, почему я здесь?
ВЕСНА
– Привет, Джон.
– Привет!
– Рад, что ты снова со мной разговариваешь.
– Кто папочка?
– Что?
– Кто папочка?
Кто. Папочка?
Я папочка.
– Да, это так.
– Прости?
Она беременна.
Ты будешь отцом.
И нам нужно много
денег.
– Я сделала это.
– Да, ты сделала это.
Почему мы не можем
этого сделать?
– Я думал, вы говорили о сексе.
– Нет. Это была наша шутка.
Вы не имели в виду секс?
Я переспал с этим.
И теперь из этого будет
рождаться ребёнок.
Да, спасибо за лекцию по биологии.
Заходи, пока тебя не стошнило.
Послушай, приятель…
я ничего не ожидала.
Может, денег.
– Ты работаешь в банке, да?
– Нет, больше нет.
Нет. Я владею и управляю сайтом
под названием Маннизм.
Это…
Это…Место, где альфа-самцы
могут соединиться и…
поделиться сообщением
древнегреческого слова «Арета».
– «Делай всё, что в твоих силах».
– Значит, денег не будет.
Ну…
продолжай.
Потому что я с удовольствием буду
растить этого ребёнка с Оливией.
– У меня тоже будет ребенок.
– Ерунда.
На самом деле это точно.
Нет, не это. Поздравляю или типо того.
Ерунда, что я не играю никакой роли.
Я отец!
Этому малышу нужен отец.
Пожалуйста, позвольте мне быть отцом.
Плюс, я живу по соседству.
У меня хороший
словарный запас.
Ты не можешь водить. Я могу отвезти
тебя! Если хочешь.
Убери его из дома, сейчас же!
– Я достаточно услышала. Теперь он всё знает.
– Да.
А теперь вали, Джон.
– Я не могу поверить, что это тот человек…
– Превратил твою девушку в натуралку?
– Боже мой!
– Именно это она и сказала.
Прости, это было прямо там.
Мне очень жаль, что я
причинил тебе боль.
Если бы я мог вернуться в прошлое
изменить то, что произошло. Но…
Я хороший парень.
Давай я приглашу тебя на обед, чтобы ты
немного отдохнула и узнала меня получше.
Да? Я хочу быть частью этого.
Это…
вроде как всё, что у меня есть.
– Кроме Маннизма?
– Да здравствует Альфа.
Дашь мне шанс?
Ну же. Дай мне шанс.
Неужели он должен выглядеть
как подводный инопланетянин?
Да. Это просто отвратительно,
не так ли?
Итак, Алекс, та мембрана,
которая защищает плод,
известна как капсула амниома.
– Это понятно. Прекрати.
– Да. Пожалуйста, прекратите.
– Вы тоже беременны?
– Да.
– И вы пара?
– Так и есть.
– Да.
– И обе беременны…
детьми от случайных людей?
Ну, не так уж и случайны. Я была
искусственно оплодотворёна донором.
Спасибо. Нет нужды вдаваться
в подробности. Очень феминистично.
Ну ладно. Большое спасибо.
Вы носите бюстгальтер
на косточках?
– Простите?
– Вам лучше не носить его.
Это ограничивает рост
молочных желёз в…
груди.
Вам нужно знать это. Вы не
можете игнорировать беременность.
Печально.
Если воды начнутся,
пока я буду гулять,
будет ли это выглядеть,
будто я обмочилась?
Это больше похоже на ручеёк, чем на…
Боже мой… Струю.
Ну, во время родов…
– можно обосраться?
– Я дам вас несколько листовок, хорошо?
Знаете, у меня есть
рисунок моей вульвы
которая выглядела бы
здесь просто великолепно?
– Нет, спасибо. Покеда.
– Ладно, пока-пока.
Как нам удалось найти акушера, который
так странно относится к вагинам?
По субботам в 11:00 утра, поняла.
Спасибо вам. Пока.
– Привет!
– Здарова!
Я очень рад, что мы
это делаем.
– Я тоже рада.
– Да.
Я очень ценю твои извинения.
Что ж, я ценю твои слова.
– Отлично! Я умираю с голоду.
– Сэндвичи.
– Это стилтон?
– Да.
Не думаю, что смогу.
Алекс только вчера
говорила об этом.
– Что, из-за этого…
– Да.
– О, мне так жаль.
– Ничего. Я всё ещё могу съесть хлеб.
Только уберу это.
Ну…
– Алекс стала крупным специалистом по беременности.
– Эта девчонка умора. Ноль серьёзности.
Но она может быть
очень серьёзной.
Нет. Я думаю, даже если она серьёзна,
то это всё равно немного не так.
Возможно, ты просто не
воспринимаешь её всерьёз.
Я почти уверен, что она не серьёзна
и просто шутит.
– Ну, она много смеётся.
– Да.
– Как маленькая писклявая мышка.
– Вообще-то смех достаточно громкий.
Он громкий для неё, но в целом
довольно тоненький.
Я бы сказала, что если он велик для неё,
то он велик и для любого.
– Неужели?
– Да.
Я думаю, это больше похоже на…
Что-то вроде того.
Очевидно, я посмеялась над ней.
Но это не так.
Нет, я слышу это довольно часто…
– Он скорее…ниже.
– Нет.
Гортанный, вроде…
– Вроде того…
– Нет, он…
Всё совсем не так.
Нет, я думаю о чём-то другом.
Так… какой он?
Большой парень? Хорошие движения?
– Мам, ты вроде как упускаешь смысл.
– Это лучшее, что я слышала за год.
– Рада это слышать.
– Ты бросила парня.
Ты снова вернулась к себе.
О чем ты говоришь?
Я никогда не увлекалась парнями.
А что насчёт сына Тёрнера?
Мне было пять. Он научил меня
мочиться в море незаметно.
Вряд ли это был грандиозный роман.
Это был скорее очень полезный урок.
Хорошо… Я думаю, что мы
зашли в угол, вот и всё.
Так что… ты с этим
справишься?
Нет. Я собираюсь растить
его вместе с Оливией.
Послушай.
Послушай меня.
Ты знаешь, что я люблю тебя,
не так ли?
И я поддержу любое решение,
которое ты примешь.
Мне просто кажется, что две мамы
у ребёнка просто отвратительно.
Снова за старое.
Я имею в виду, что ты будешь
делать, когда он спросит, где папа?
Джон станет частью их жизни.
– Он будет прятаться где-то поблизости, да?
– Нет. Не совсем так.
Я лишь говорю, не отказываться
от всех вариантов.
Разобраться в мыслях,
сосредоточиться на работе
и посмотрим, сможешь ли ты когда-нибудь
завести правильного ребёнка.
ЛЕТО
Чему я научу ребёнка?
Я стану мамой до того,
как стану кем-нибудь ещё.
Это неправда.
Ты некоторое время
была каменщиком.
Вот видишь, Джон точно не
подражает твоему смеху.
Прости.
Ты собираешься доедать?
Нет. На здоровье.
В данный момент я жажду
только кроличьей еды.
Я ненавижу тебя.
Это заставляет
меня описаться.
– Это неправильно с научной точки зрения.
– Что-то заставило меня пописать.
Знаешь...
Я вообще-то не испытываю
к тебе никакой симпатии.
У тебя будет ребёнок...
Твоё тело расслабится
и ты выполнишь план по детям.
Ты хоть представляешь, сколько
тридцатилетних женщин
сейчас на ужасных свиданиях?
Один глаз на часы, а другой на тупого парня,
сидящего напротив них и размышляющего,
«Вот дерьмо. Ему придётся
это сделать».
Или лесбиянки, отчаянно гуглящие:
«доноры спермы с Оксбриджскими степенями».
Именно так.
– Ты её знаешь?
– Нет, но она беременна.
И что?
Когда вы беременны, вы машете друг
другу как таксисты.
«Труд». Да. Даже это слово заставляет
нас чувствовать напряжение.
Этот курс снабдит вас всеми
инструментами и техниками,
которые вам нужны, чтобы бросить вызов
современной медицине,
культуре рождения,
основанной на страхе
и напомните своему телу,
чтобы оно отпустило всё это, ребята.
Теперь, никаких вопросов до конца.
Пожалуйста, помните правила.
Итак, некоторые из вас сидят здесь,
как в холодильнике ужаса
и некоторые из вас будут
сидеть здесь, сомневаясь,
работает ли вообще гипно-рождение.
Что ж…
Оно…работает.
Оно работает. Давайте начнём
представление с Алекс.
– Это Алекс.
– Привет.
А это её спутница жизни,
Оливия.
Я так счастлива и польщена,
что вы в моей группе, ребята.
Спасибо.
А это Майк и Майя, Морган
и Аманда, и Эллисон…
– Дэйв
– И Дэйв. Я знаю.
Я помню это.
Давайте поговорим о боли.
«Боль». Что такое боль?
Это риторический вопрос.
Боль определяется
цветом кожи,
боль не позволяют
иметь отношения с кем-то
потому что они не того пола.
Разве я не права?
Так держать.
Боль это когда тебя бьёт кулаком
300-килограммовый, богатый, белый парень
потому что у тебя нет денег,
чтобы заплатить за квартиру.
Но боль…
это не труд.
– Мило.
– Верно.
– Подождите.
– Окей.
Прошу прощения.
Чем могу помочь?
– Не начинайте без меня.
– Что ты здесь делаешь?
У меня есть полное право быть здесь.
Я отец ребёнка Алекс.
Я должен быть частью
этого процесса.
Ты заглянул в мой ежедневник.
Ладно, ладно, расслабься.
Вы никогда раньше не
видели полиаморных отношений?
– Нет.
– Прошу успокойся.
Добро пожаловать, Джон.
– Добро пожаловать, все до единого.
– Да, простите
Эми, могу я просто сказать,
что мы не…
– То что вы сказали про нас.
– Да.
Но Джон настоящий отец,
и мы ему очень рады.
– Спасибо, Алекс.
– Он тоже твой донор спермы?
Элисон, достаточно.
Они лесбиянки. Они не хотят
говорить о сперме.
Верно! Простите.
Я бы хотела, чтобы вы взяли руку вашего
партнёра и положили её на голову ребёнка.
Если вам уже семь месяцев или меньше,
то это будет здесь,
под вашей диафрагмой.
Если вы пройдёте дальше, то это
может быть прямо в вашем влагалище.
Верно.
Я не… Что мне делать?
– У меня нет партнёра.
– Я хочу принять в этом участие.
– Я буду твоим партнёром.
– Ну, она же моя напарница.
Я хочу быть твоим партнёром.
Где ты? Ты сверху или снизу?
– Я сверху.
– Здесь. Верно.
– И положи свою руку мне на руку…
– Окей.
…Чувствовать эти милые
маленькие кости. Так прекрасно, да?
Верно.
Обожаю это.
– Оливия, подожди.
– Хорошо дышишь сегодня, Алекс.
– Да. Твоё здоровье, Джон.
– Ты тоже отлично выглядишь.
Беременное тело. Это
действительно очень красиво.
Оливия, подожди. Слушай, он же безобидный.
Ты говорила, он имеет на это право.
Но я ошиблась. Он не заслуживает
ничего. Только импотенции.
Даю слово. Джон не будет ближе,
чем сейчас.
Джон? Не Скелетор-Мистер теория струн-
Придурок-Пизанская башня мочи?
Нет? Или человек, забытый эволюцией?
– Просто Джон.
– Просто Джон? Ладно.
Поняла. Просто, спасибо.
У меня есть пара вопросов, тревог.
Хорошо.
Сильно пережаренный тост.
Не могу без них жить. Нормально?
Абсолютно нормально иметь прихоти.
– Также…
– У меня куча энергии. Это нормально?
Может, потому что последний раз
ты так долго была трезвой лет в 12.
Эй, гормоны.
Прости.
Просто твоя…
цветущая беременность
чертовски раздражает.
Не выражайся.
Что?
Я не знаю,
Эми сказала что-то о том…
что малыш чувствует всё,
что слышит.
Правда, доктор Паркс?
Только медицинские вопросы,
пожалуйста.
Я не пою над кристаллами
или танцую в поле, махая руками.
Также миллион раз
текла кровь из носа.
В суде, веду дело, и я не знала, что
выгляжу так, словно я в фильме ужасов.
Усиленное кровообращение оказывает
большее давление на сосуды,
в результате они легче лопаются.
– Ты так и не хочешь знать?
– Нет, спасибо.
Думаю, что в жизни мало сюрпризов,
– Так зачем знать.
– Как очаровательно.
– Готова?
– Да. Давайте узнаем.
– У тебя будет…
– Да.
Маленький…
мальчик.
Мальчик.
– У меня внутри пенис.
– Всё когда-то случается впервые.
Ладно.
Я хотела это испытать…
Привет, Чарльз.
Что с твоим лицом?
– Пигментная хрень.
– Да.
У моей жены тоже было,
когда она была беременна.
Да. Оказалось, я страдаю всеми
возможными недугами беременности.
На самом деле, я в ужасной депрессии.
Моя жена мазала лицо
искусственным кремом для загара.
Выровняла тон.
Это неплохая идея.
Она совсем на себя не походила.
Как будто у меня была интрижка.
Я только что описалась, Чарльз.
Снова.
Мне этого не хватало.
Просто тусоваться с кем-то.
Что? С твоей женой?
Я думала, ты её ненавидел.
Вообще-то, она ненавидела меня.
– Прости.
– Ага.
Мне пришлось решать: хочу я быть
первопроходцем или мужем.
Что?
Уверен, что у Стива Джобса
была такая же проблема.
Или, может, я не был идеальным мужем.
Что значит идеальный муж?
Не полный засранец?
Так лучше.
Будь достойным любви
и любовь придёт.
Погоди.
Ты цитируешь мою любимую книгу?
Маленькие женщины.
Да, ты была абсолютно права.
Прочитал от корки до корки,
и я плакал!
Хорошо! И кто я? Джо?
Ты можешь быть кем угодно.
Ты милый под всем этим.
– Ты милая везде.
– Что?
Как ты себя чувствуешь?
Пузо всему мешает.
Даже ноги не могу побрить.
Хочу писать. Но это только кажется.
Иду писать. Не писается.
Как когда ты принимаешь наркотики.
– Что насчёт запора?
– Что?
У тебя кишечник не барахлит?
У меня да.
Не хочу расстраивать тебя, Джон,
но ты не беременный.
У меня синдром Кувада.
Боль сопереживания за партнёра.
– Конечно, дорогой.
– Да.
Ага, конечно.
Джон уже уходит.
Он что, тебе волосы расчёсывал?
Они стали такие густые.
Мне нужно было, чтобы их расчесали.
– Мои не густеют.
– Те, что на подбородке, загустились!
Прости. У меня запор.
– Искусственный загар.
– Да.
Да.
Для моего пятнистого и видимо
волосатого лица.
Почему, черт возьми, он здесь?
Прости. Я выругалась? Прости.
Ты знаешь, я всё для тебя сделаю.
Но знаешь, что ещё ужасно?
Делая заключительное обращение
в обвинении мистера Чапмена,
беспрестанно пердеть и слышать
как мистер Чапмен смеётся над тобой.
Что я сделала?
Ничего.
Просто продолжала пердеть.
Всё, что я хочу, это прийти домой
и обнять свою девушку.
Но она…
О боже! Прости.
– Что я сделала?
– Кажется, что пнул.
– Можно мне?
– Да.
– Тут?
– Я не чувствую.
Подожди.
– Я не…
– Подожди.
– Я всё пропустила.
– Нет.
– Детка. Нет.
– Не могу поверить.
– Я всё пропустила.
– Нет.
– Прости. От меня никакого толку.
– Детка, прекращай с этим.
Ребёнок пнул.
– Как будто ветерок.
– Может, так и было?
Возможно.
Мы уходим.
– Хочешь, чтобы я ушёл?
– Можешь доесть.
Было приятно.
Убей меня! Эти титьки.
Они такие большие и чувствительные.
– Готова?
– Да.
– Что такое?
– Титьки. Невыносимо.
Бедняжка.
Так.
– Так?
– Как хорошо.
Так лучше. Пока, Джон.
Вы в безопасном месте,
и вы чувствуете как тёплая вода
плещется у ваших ног.
– И ваша система пищеварения…
– Мне нужно что-то тебе показать.
– Что?
– Мой член.
– Спасибо, обойдусь.
– Подожди.
Пожалуйста, всего пару минут.
Ваши мембраны раскрываются. Вы…
Привет!
– Привет. Как дела? Хорошо?
– Привет, Оливия.
Ты маленько опоздала, Элисон.
Я очень переживаю.
Будь другом.
– Вы чувствуете как вы двигаетесь…
– Да ладно!
– Я же сделал тебе приятно.
– Я ничего не хочу помнить, ладно?
Самые лучшие движения
потрачены на лесбу.
– В истории..
– Хорошо, две минуты. Пошли.
… Рождение. Вы чувствуете
как ваша вагина открывается.
Вы чувствуете как ребёнок
давит на промежность.
И необходимость высрать его оттуда
переполняет вас.
– Он оранжевый.
– Я умру?
Сделаем упражнения на растяжку
внутренних брюшных мышц.
Они весьма занимательные.
Я не хочу, чтобы нас прерывали.
– Ты не знаешь, где твои «люди»?
– Да. Прости. Я проверю.
Оставь это.
Что ты чувствуешь? Приятно?
Он точно опух.
О боже! Нет.
Это малыш Джон.
– Посмотри на него, детка.
– Что?
Рак может быть оранжевым?
Это искусственный загар?
Простите, что прерываю.
Должна сказать,
я начинаю думать, что
эта договорённость, жизненный выбор,
здорово ли всё это?
Эми, прости. Не обращай внимания.
Обещаю, что мы совершенно
нормальные и здоровые.
– Кровь пошла?
– Да.
Возьми и убирайтесь.
Пожалуйста.
Да, вы все. Спасибо.
Оливия.
Да?
Я всё исправлю. Обещаю.
Просто больше
не мастурбируй в нашем доме.
– Больше ничего не нужно.
– Ага.
Я точно, наверно, больше не буду.
Сюрприз!
Я купил вам инструктора по йоге.
– Только на час.
– Или два.
Может быть.
Круто, Джон.
Алекс!
Спасибо, Джон.
Очень приятно познакомиться.
– Я люблю Алекс, как сестру.
– Ты когда нибудь был с мужчиной?
Почему ты спрашиваешь?
Думала, может это семейное.
Сама с собой поспорила.
Ладно. Понял.
Одна из вас проиграла?
Ещё не решено.
Это идея Алекс. Злись на неё.
Она хочет, чтобы ты чаще
тусовалась с её дружком.
Она не называла тебя дружком.
Она стала добрее из-за беременности?
Ты назвала Джона дружком?
А? Не слышу. Говори с Джоном.
Надеюсь, они подружатся сегодня.
Он хороший внутри.
Внутри чего? Его штанов?
– Майкл, серьёзно?
– Нет. Всё норм. Всё запутано.
– Да? Так ты запуталась?
– Нет. Со стороны так кажется.
Кто-то сказал: сексуальная ориентация
выходит за рамки полового акта…
Думаю, что это и произошло
со мной и Джоном.
Так ты, внутри, не лесбиянка.
Нет, я лесбиянка. Просто этот
поступок не связан с моей ориентацией.
Ты не против, если я воспользуюсь
этой отговоркой, дорогая?
Мои друзья говорят, что я как гей,
застрявший в женском теле.
Как-нибудь пойдём по магазинам.
Нам будет весело.
Да, уверен, будет весело,
но не потому, что я гей.
Я ни на что не намекаю,
я просто говорю,
что если бы ты был геем.
И ты похож на диву.
А я знаю все жесты геев.
– Я женат. У меня дети.
– И шепелявишь немного.
Я просто говорю.
Мы подружились?
Ты всегда будешь так злиться,
когда я буду нужен?
Сказал мужик с оранжевым членом.
Ты достаточно сделал. Спасибо.
– В смысле?
– Может тебе стоит оставить её в покое?
Она этого хочет?
Да.
Думаю, она добра к тебе,
потому что думает, что ты одинок.
– Она так сказала?
– Да.
Что тебя спрашивать, спрошу её.
Эй, Ал.
Нет.
– Ты что толкаешься?
– Я случайно.
Нет.
Бедняга. Он насквозь сырой.
Тебя это заводит?
Привет. Откуда вы взялись?
Где ваша мама?
Где мама? Что?
Хотите шоколадку?
Раз вы такие милые…
Я дам одну тебе…
и тебе. Вот. Хорошо?
Ладно. Перестаньте.
Положи на место.
Положи огурец.
Перестаньте. Не хотите…
Может… Я не знаю.
Где ваша мама…
– Так, перестаньте.
– Сэм!
Перестаньте.
Подними.
Что? Я знаю! Я ужасная мать. Боже!
Простите.
Я просто дала им шоколадку
и он… у меня больше не было…
Чёрт! Он теперь неделю не уснёт!
Она раздавила гриб…
Ходит по грибам.
Я заплачу. Не волнуйся. Прости.
– Я виновата. Они милые.
– Кого ждёшь?
Надеюсь, девочку. Они не слетают
с катушек и стреляют в одноклассников.
И знаешь, мальчики писают тебе в лицо…
всякий раз, когда ты меняешь им
подгузники.
А сейчас даже легонько отшлёпать –
верх зла,
так что эта карта вне игры.
Знаешь, я подумала о…
Последний месяц беременности,
когда у меня кости таза разошлись,
и я ковыляла повсюду на костылях,
был адом. Но потом…
Но потом у меня появился Сэм.
Я жду мальчика.
– Мелкий мудак.
– Спасибо.
– Ну, по крайней мере, ты молода.
– Мне сорок лет.
Я бы извинилась, но…
я сейчас чувствую себя
не такой одинокой.
– Спасибо.
– На здоровье.
Я была хорошенькой, как и ты.
Да, здорово.
– Удачи.
– Пошли, Сэм!
Идём, дорогая, найдём твоего брата.
Сэм!
Сэм!
– Спортом занимаешься?
– Да!
– Здорово!
– Шахматами!
Я знаю, зачем я здесь.
Ну да.
Оливия подумала, мы подружимся.
И ещё она хочет, чтобы я перестал
отвлекать её девушку.
– Так оно вообще-то и есть, да.
– А я ведь ей предрождение устроил.
Тебе бы следовало устроить себе
ледяной душ.
Как насчёт снять напряжение,
напившись вусмерть?
Блядь, да.
Алекс, их нужно ограничивать
или они всё разнесут.
– Они всего лишь парочка ребятишек.
– Хорошо, не… Пожалуйста. Прости.
Может, нам… договориться
или нет насчёт этого всего…
Процесса воспитания?
У нас масса времени.
Всё у нас будет хорошо. И потом,
мы же не одни будем.
У нас есть Джон.
– Боже, да ты секси.
– Ага.
Неудивительно, что ты завёл
даже лесбиянку.
Может, моя жена тоже где-нибудь
стала лесбиянкой.
– Эй! Что такое, друг?
– Она бросила меня.
Давно уже.
Без причины. Я просто достал её
в конец своим занудством.
Нет! Это просто, чтобы позлить тебя.
У нас тут клуб девочек,
а тебе нельзя
из-за твоего дурацкого пениса.
А мой пенис не дурацкий.
Я всегда отбивал стейк,
как она любила, экстра тонко.
А в ответ она…
отбила мне напрочь сердце.
Мой пенис не дурацкий.
– Боже. Прости, прости.
– Всё нормально.
– Постой!
– Хорошо.
Всё нормально.
– Ты в порядке?
– Да.
– Что случилось? Боже!
– Боже!
Нормально всё. Хватит…
Хватит уже, детка.
Мне надо сходить пописать, ладно?
– Правда?
– Да.
А не поздновато ли для вечеринки?
У ждущих ребенка
месячный список ожидания.
Я знаю, потому
что организатор вечеринки сказал.
А ты, блядь,
не организатор вечеринок.
Тебя сейчас стошнит?
Я три дня буквально не спала,
а потому не знаю,
буду ли блевать или в обморок упаду.
Я бы выбрал первое.
– Эти полы жутко жёсткие.
– Ясно.
Привет.
Забавно обнаружить тебя здесь.
Нет! Нет, это не… Мы не…
Я тут просто стою.
В смысле на предрождении Алекс.
– Девушки, по-братски тобой любимой.
– Да. Да, я знаю. Я просто…
Я просто разговор поддерживаю.
– О, боже! Ты тоже беременна.
– О боже!
Как вы догадались?
У вас рвота на волосах.
Я знаю.
Я знаю. Сама намазала.
Полезно из-за натуральных масел
белковых волокон.
Да.
У Джона и Алекс
такие потрясающие друзья.
Как вы сказали?
Джон и Алекс.
Не Джон и Алекс. Это Джон…
и…
– Алекс.
– Так я и сказала.
– Джон и Алекс…
– Нет, не так.
Вы сказали так, будто они вместе,
в одном предложении. А они
не должны быть в одном предложении.
Извините.
– Всё хорошо.
– Простите, а кто вы?
Оливия! Я Оливия.
Оливия и Алекс.
– Ал и Ол?
– Мы просто привыкли к…
Джону и Алекс.
– Кто вы такой?
– Люк Хэммонд.
Гендиректор «Мужества».
Да здравствует Альфа.
Я сейчас метнусь туда ещё поблевать.
Конечно.
– Мама.
– Вот, держи.
Ага.
Презервативы.
Целая коробка презервативов.
Я дважды ту же ошибку не совершу.
Я для уверенности
пять или шесть раз повторю…
Дальше.
Отлично, вот ещё один подарок
от семьи.
– От меня.
– Спасибо, Джон-О.
Джон.
Это первое издание.
Я знаю, что наш ребёнок
откроет мои глаза на мир
такими разными и чудесными
способами, как ты открыла.
– Спасибо.
– За Джона и Алекс.
– За Джона и Алекс.
– Спасибо всем от нас обоих.
– Очень мило.
– Извини, Джон?
– Что это такое было?
– Очень мило с их стороны.
Нет, до того.
– Что ты сказал до того?
– Спасибо всем от нас обоих.
С каких пор ты за Алекс говоришь?
Да ладно, Оливия.
Я просто спросила,
это очень простой вопрос.
Я только хочу знать, когда я беседую
с моей девушкой,
я к тебе, что ли, должна обращаться?
Приветик! Я ещё здесь. Помните меня?
Нравятся эти ваши печеньки
в форме зародыша?
– Успокойся уже, а?
– «Успокойся».
Нет, Джон, нет.
Не тебе велеть мне успокоиться.
– Спокойно.
– Заткнись. Блядь. Нахуй!
Детка?
– Не сейчас, детка.
– Не сейчас, а когда? Когда?
Не сказать ли мне этому безмозглому
существу отвалить?
А что будет, когда до нас дойдёт,
что нашего ребёнка
воспитывают по женоненавистническим
ценностям «Мужества»?
Или, что будет, когда нам…
Когда МНЕ придётся купить дом побольше
потому что Джон хочет переехать
к нам.
Нам придётся разрешить,
потому что он одинок и в разводе.
– Всё-таки он же папочка малыша.
– Прекрати, Оливия. Он старается…
Я что, должна забыть,
что это с ним ты мне изменила.
Да ладно! Не изменяла она.
Что это вообще? Алекс?
Ты лесбиянка. И вдруг гетеро.
А потом опять лесбиянка.
И, похоже, ты ещё
и Будущая Мама Года!
Я устала… Я просто не понимаю.
Серьёзно, не понимаю.
Однажды ты должна будешь выбрать.
Нет, не должна.
Предполагалось, что тебе
нравится всё это.
Прости, что я не вписываюсь
в твои чётко расписанные планы.
Это всегда было ради тебя.
Всё, чего я хотела, это
дать тебе настоящую семью.
Ага. Идеальную семью, да?
Как у Бена?
У Бена, который разводится.
Что?
Привет. Да.
Мой брак развалился.
– Рад, что все теперь в курсе.
– Шокировал, однако.
Никому не избежать проблем,
Оливия, правильно?
– Алекс, что с тобой?
– Думаю, тебе стоит уйти, Оливия.
– Не надо ей уходить.
– Ладно, я ошибся с этим.
– По-моему, у меня схватки.
– Всё в порядке, для этого ещё рано.
– У неё нет схваток.
– Это точно схватки.
– Это не должны быть схватки.
– Блядь!
– Но мы, конечно, можем ошибаться.
Доктор Паркс!
Привет, док. У нас тут
сырое неотложное дело.
Я же хотела быть пианисткой.
Хорошо. Сейчас позовём медсестру
и устроим вас.
– Кто с ней?
– Я.
– Возьми с собой!
– Да, да. Осторожней.
Ладно. Я просто… буду здесь.
Так.
Положение ребёнка в вашем тазе
очень низкое. Это хорошо.
Я сейчас немного прослушаю вас.
Не слышу…
Так, я позову доктора Паркс.
Всё отлично. Всё будет отлично.
– Я дам ему знать, ладно?
– Ладно.
Ты нормально?
Уверена?
– Джон.
– Что происходит?
Мы не знаем.
Сейчас доктора позовут.
Зачем, что не так?
– Мне надо с кем-то поговорить?
– Я думаю…
не было слышно сердцебиения,
но ребёнок уже довольно низко.
– Схватки идут, так что…
– Так что сердца и не услышишь.
– Верно.
– Окей.
С ней всё будет в порядке.
Да.
Ладно.
– Мисс Джонс?
– Привет.
Мне очень жаль.
Сердцебиения нет. Мне очень жаль.
Что? Стойте, стойте.
– Вы уверены? Может, снова посмотрите?
– Сердцебиение не обнаружено. Точно.
Как вы можете быть уверены?
Наверное, вы ошиблись.
Чаще всего…
Чаще всего причиной является инфекция.
Мы сделаем ещё анализы.
Я знаю, что это тяжело.
Но боюсь, нам необходимо подумать
о безопасности мисс Джонс.
И безопаснее всего сейчас извлечь
ребёнка.
Пожалуйста…вы можете… ещё раз
посмотреть для нас?
Только один раз.
Мне очень жаль.
Она умерла.
Она?
Не дадите нам минутку?
– Детка?
– Да, я здесь.
Не хочу, чтобы ты была здесь.
Не хочу, чтобы об этом кто-то помнил.
Просто хочу, чтобы всё закончилось.
– Уверена?
– Прошу тебя.
«Редко, кроме как в книжках,
умирающий произносит памятные слова,
переживает видения или покидает
сей мир с блаженством на лице,
и те, кто простился
со многими душами, знают,
что для большинства конец
наступает так же естественно, как сон.
Как и надеялась Бесс,
«отлив прошёл легко»,
и в тёмный час перед рассветом…
на той же груди,
где она сделала первый вздох,
она сделала и последний.
Без прощальных слов,
но с одним любящим взглядом.
Слушай, я знаю, что ты наверняка
хочешь поговорить о нём…
о ней.
Но понимаешь, я не могу.
И не знаю, смогу ли когда-нибудь.
Я так предвкушала,
что буду кем-то.
Кем угодно.
Джон в порядке?
Когда он плачет…
он весь скрючивается,
как старушка.
Это смешно.
– Нисколько.
– Нет.
Я вообще-то видела его
сегодня утром.
Я не могу ходить не переваливаясь…
напоминаю ему… Прости.
Может быть, лучше, если ты будешь
держаться от него подальше.
Верно. Хорошо.
Мы можем поехать к моим родителям.
Или ты сама можешь ехать,
если хочешь.
Дорогая!
Нам будет так весело.
Скоро папин день рождения.
Я пригласила Бигглс Тилсбёри.
– Я по-женски люблю её.
– Можно сказать просто «люблю», мама.
– В любом случае я тут не задержусь.
– Оставайся столько, сколько хочешь.
У нас в самом деле всё отлично.
Думаю, пора тебе начать думать
о малыше, а не об этой девушке.
Так ведь?
Привет!
Гляньте. С пучком на макушке ходит.
Последняя грань идиотизма.
Красивый дьявол.
Прости, дорогая.
Смотри! Бигглс Тилсбёри пришла.
Вы двое были бы милой парочкой.
Спасибо, мама.
Но у меня есть девушка.
А где же Магда и девочки?
Она взяла детей с собой на уикенд.
Не слишком ли это странно –
уезжать на выходные без своего мужа?
Вовсе нет, вообще-то. Нет…
– Труди постоянно уезжает без Стинга.
– Разве?
Хулиганство с её стороны.
Это натуральная херефордская
смородиновая водка.
И это самая крутая вечеринка
старичков, какую когда-либо я видел.
Мне не надо.
Алекс, один мировой плейбой сказал
однажды: «Пить – это жить».
И этот мировой плейбой был я!
Да, Алекс. Что тебе терять?
Только один стаканчик.
– Рада видеть тебя!
– Чё как?
Извини.
– Бигглс, как дела? Давно не виделись.
– Очень давно, да.
Последний раз я бегала вокруг
твоего сада голой.
– На прошлой неделе, что ли?
– Нет, нет. Нам было пять.
Конечно, нет. Я пошутила.
Верно. Да. Я знаю, потому
что не была бы на прошлой неделе.
– Нет.
– Не была бы голой.
Не слишком ли ты стара,
чтобы родить ребёнка?
– По-моему, нет.
– Ну, надеюсь, он нормален.
Спасибо.
Ты очень добра. Бен!
Иди сюда. Бигглс, помнишь Бена?
Это мой брат.
– Смутно.
– Ты была моей нянькой в детстве.
Мы ходили в одну школу
и в университет.
Бен? Чья жена со всеми трахается?
Да. Тот самый Бен.
Ты обычно писался в постель, да?
Вставай!
Привет!
Алекс.
Привет.
Ты ведь не собралась уходить?
Нет. Мне нужно чуток отдохнуть
от этого всего.
Ты пила.
– Да! Мне ж можно теперь, помнишь?
– Знаю. Я…
Я не говорила, что…
– Ты получила приглашение?
– Да. Я же…
нахожусь прямо здесь.
Ну и к какой части «паркового шика»
подходят коротенькие штанишки?
Не знаю. А есть вариант
«Мне-на-всё-похуй»?
Да, как скажешь.
Алекс, мы можем попробовать
вернуть всё, как было? Пожалуйста.
Может,
меньше мата, курения и выпивки?
Чаще ложиться раньше спать, йоги?
Так я смогу быть хорошей мамой
для своего несуществующего ребёнка, да?
Нет. Так ты сможешь быть
хорошей мамой моему. Нашему.
– Мне нужно больше времени.
– У нас больше нет времени, Алекс.
Пожалуйста.
Ты нужна нам.
Я не могу быть сейчас той, какой ты
меня хочешь видеть. Мне очень жаль.
Такое чувство, что что-то сломалось.
– Просто сломалось.
– Нет.
Я не должна чувствовать себя такой
потерянной, если у меня есть всё, чего я всегда хотела.
Оливия!
Мне идти?
Оливия?
Ух ты!
– Она это видела?
– Нет.
Почему жёлтый? У неё мальчик.
А что если это мальчик, который
хотел стать девочкой, Джонатан?
Да, ладно.
Ладно. Я же белый натурал
из среднего класса, и я отстой, прости.
Учить значит учиться самому. Это
благородная и вдохновляющая профессия.
Хорошо.
– И мисс Джонс?
– Что?
Я думаю, что если я учитель, то я
не буду каким-то странным художником,
отчаявшимся до следующего косячка.
Я буду обычной. Частью гонки.
Это звучит довольно мило.
И да, как она сказала.
– Ага.
– Привет, Бигглс.
Купила нарды. Посоревнуемся
немного, чтобы вытащить ребёнка.
– Джон, ты что тут делаешь?
– Подержи дверь. Мне нужно поговорить с тобой.
– Кто это?
– Бигглс Тилсбери. Как вы?
Какое глупое имя.
Без обид. Вы должны быть
карманной собачкой, как в 2001.
– Пока, Джон.
– Мне надо поговорить с тобой.
– Мы заняты.
– Это насчёт Алекс.
– Что не так с Алекс?
– Тебе нравится мой пучок?
– У меня нет на это времени, Джон.
– Нет. Но у тебя никогда нет времени.
Я потеряла любовь всей моей
жизни. Мне 40, и я живу с родителями,
и вот-вот рожу нового человека.
Так в чём смысл этой беседы?
Или жизни?
Плак, блядь, плак!
Знаешь, чего ты
можешь не знать, Оливия?
Я родился со сколиозом.
У меня был спинной корсет.
всю школу, чтобы исправить всё.
– Так.
– Я знаю.
Ты можешь подумать: «Почему он такой
высокий и похож на греческого бога?»
Ну, тогда это было не так. Я
был скрюченный, как крендель.
Мальчики вешали меня за мой
корсет на сетку футбольных ворот,
а потом кидали мячи в мою голову.
Прямо в голову.
– Боже!
– Ага. Это были шотландцы, не…
как Гарри Поттер, мажорные дрыщи.
А действительно крепкие парни,
кидающие мячи прямо в мою голову.
А потом они оставили меня там.
Иногда я всю ночь… там висел.
Иногда падал. Травмировал спину.
– Звучит больно.
– Ага.
Да.
А теперь… Я вызываю боль.
Разбивая сердца дам.
Налево, направо, по центру. Так…
Я могу получить кого захочу.
Знаешь, кого я не смог получить?
Так, ладно…
По сути, ты же получил Алекс,
так что не знаю, так ли это.
Нет, всё, что я получил
– пьяную вдрызг Алекс.
Я её полюбил, как только увидел.
С тех пор. как она накричала на меня
за направление свидетеля Иеговы к вашим дверям.
Для меня она та самая.
И она…
любит только тебя.
Алекс…
сто процентов лесбиянка…
и ты…
единственная…
кого она любит.
Это было очень милым.
Знаешь, она отремонтировала
свободную комнату…
для ребёнка.
Я не знала этого.
– Я была так напугана.
– Я знаю. Я тоже.
Я правда хотел быть отцом.
Хочешь быть дядей?
– Ну же.
– Джон, подожди.
Подожди, Джон, Джон, Джон,
Джон, Джон, Джон. Я не…
Джон, пожалуйста.
Я чувствую твою бороду.
– Дорогая, куда идёшь?
– Домой.
– Ты пытаешься бежать?
– Да.
– Если так можно сказать.
– Зачем?
Просто чувствую, что… должна бежать.
Она хочет найти любовь
всей её и моей жизни.
– Правда?
– Сложновато звучит.
Этот живот немного убивает
романтику, не так ли, дорогая?
Да.
Портит. Портит.
Спасибо, мамочка.
– Чашечку чая перед тем, как уйдёшь?
– Ну, может у нас и есть время.
Джон!
Это кольцо на палец ноги,
но я потом нормальное куплю.
Алекс…
Я хочу жениться на тебе.
Потому что я люблю в тебе всё.
Будь ты наркоманкой, художницей или…
чёртовым астронавтом.
Мне всё равно. Ты такая, какая есть.
Ты такая добрая, замечательная
и просто… Просто…
Ты просто великолепный
человек, Алекс, и очевидно,
кстати, что ты намного
лучше астронавта.
И… Но на самом деле, ты
лучше любого, кого я знаю,
поэтому я перестану говорить
попусту и прошу тебя. Алекс…
пожалуйста, будь со мной всегда.
«Ты лучше астронавта?»
Я все ещё не очень хороша
в том, чтобы делать предложения….
– Если честно, это лучшее, что я придумала.
– Я не думаю, что мы смогли бы лучше.
– Что?
– Думаю, я рожаю.
– Джон!
– Он в машине.
Конечно, он там.
– Медленно, медленно, медленно.
– Дыши.
Я буду тут.
Ты не должна идти.
Я знаю.
Правильно, мисс Миллер, давайте докажем,
что у старородящих всё ещё могут быть дети, да?
Это моя шутка.
Да. Я не хочу быть тут слишком
долго, поэтому, давайте, тужьтесь!
ГОД СПУСТЯ
– Торт, вам двоим?
– Мы уже кучу торта съели.
Ладно. Этот без травы.
Торт?
– Нет, спасибо.
– Надень пиджак, Чарльз.
– Тут очень жарко.
– Или нет.
Бен, будешь немного маминого торта?
Лично я считаю, что маскулинность
переоценена. Спасибо.
Спасибо.
Привет, мой милый мальчик.
Оп.
Иногда я хорошая мать.
Иногда ужасная.
Как тебе твоё первое Рождество?
Мы с Алекс так и не поженились.
После всего, что случилось,
это казалось неважным.
Это больше не о ярлыках.
А просто о тебе, мне и о нём.
То, что ты млекопитающее…
да? Уважай их.
Кто-нибудь видел, как рожает слон?
Нет? О, это надо видеть,
замечательно.
А видел кто-нибудь,
как рожает шимпанзе?
Нет? А домашние животные?
– Или…
– Да.
Песчанка.
Джон? Серьёзно, Джон?
Это часть нашей проблемы.
Мы так оторваны
от нашей естественной среды.
Мы считаем, что рождение –
не для нас, но мы знаем всех,
все едят, все срут…
– И к чему это?
– Это было случайно.
Нет.
Нет. Ребёнок. Ребёнок. Ребёнок.
Ребёнок. Ребёнок. Ребёнок. Ребёнок.
Ребёнок. Ребёнок. Ребёнок.
Ребёнок. Нет! Нет!
Ручной, я полагаю.
Ты думал о разводе или…
Да, наверное, я не хочу
говорить об этом…
тут… с тобой…
Открытые отношения, да?
– Мило поболтали.
– Да. Какое…наслаждение.
Видеть тебя и… Просто ты…
Просто…
Я думаю, у меня божья коровка в ухе.
Вот оно. Да, да.
– Снято!
– Прости.
Я очень надеюсь, что ребёнок
не мой. Я тебя прямо в грудь ударю.
Меня от тебя тошнит.
Пожалуйста, скажите «снято»!
Смотри, детка!
Смотри!
Мне жаль прерывать.
Что происходит? Тоже хочу.
Выглядит весело.