Секретный фарватер (1986 год). Фразы и цитаты из сериала
«Секретный фарватер» — советский художественный четырёхсерийный
фильм, поставленный по мотивам одноимённого романа Леонида Платова.
Все фразы и цитаты
Серия 1
СЕКРЕТНЫЙ ФАРВАТЕР
(взрывы)
-Летом 1944 года, взломав оборону
противника,
наши войска развивали наступление,
тесня гитлеровцев по всему
фронту -
от Черного до Балтийского моря.
Ленинградский и Карельский фронты,
во взаимодействии
с Балтийским флотом,
а также Ладожской
и Онежской флотилиями,
громили врага на Карельском
и Ладожско-Онежском направлениях.
Особенно жестокие бои
разворачивались в районе Выборга.
Блокированный всю войну
в Финском заливе Балтийский флот
выходил на оперативный простор.
(взрывы)
И только на базе торпедных катеров
на острове Лавенсари,
у финских берегов, пока было
тихо.
-Боцман, аварийную команду
и носилки, да побыстрее.
-Есть аварийную команду.
-Носилки, быстрее!
(сирена)
-Огнетушители! Быстрее!
-Володя, что?
-Юнкерсы.
Вертелся под ними, как...
-А что ж не отвертелся?
Вертелся он!
Потери есть?
-Нет.
Раненые, обожженные.
-Опять. И сколько это будет
продолжаться?
Тебе только неделю назад выдали
новую фланку.
Во что ты ее превратил? Думаешь,
легко ее на складе достать?
Ты же у нас на индивидуальном
пошиве, понимаешь. -Зашью я ее.
-"Зашью"! В штопанном будешь
ходить, как беспризорник.
Ты же юнга базы торпедных катеров!
С кем хоть подрался-то?
-С юнгой со "Стремительного".
А чего он нас, торпедников,
дормоедами называет?
-Чего, так и сказал, что ли?
-Говорит: в море ходим, бензин
жрем, а навару никакого.
-Шпаненок.
А ты чего?
-А я ему под дых, как вы учили.
-Ну и правильно...
Но можно было без драки, словами
объяснить. -Нельзя было словами.
-Товарищ старший лейтенант,
вас к начальнику базы, срочно!
-В общем так, проявленный
патриотизм одобряю,
а вот за порчу казенного
имущества - наряд вне очереди.
-Есть наряд вне очереди.
-Товарищ капитан 1-го ранга,
старший лейтенант Шубин по вашему
приказанию прибыл.
-Садись.
Сводки Информбюро слушаешь?
-Когда удается.
-Как меняется обстановка,
чувствуешь?
-Запахло выходом на оперативный
простор? -Верно.
Еще что?
-Неужели начинаем, так сказать,
операции в масштабах флота?
-Нет, спешишь, Шубин.
Прежде надо что?
-Вы меня спрашиваете?
-Тебя, тебя.
-Мне бы надо левый движок
перебрать.
-Само собой.
Еще что?
-Да что вы все издалека заходите,
товарищ капитан первого ранга.
Вы говорите сразу, что надо.
-Разрешите идти?
-Идите.
Я и говорю: в складывающихся
условиях прогноз погоды - оружие.
И вам, катерникам, нужен,
и летчикам - всему флоту.
Без данных с финской стороны
это не прогноз, а предположение.
Поэтому тут, в шхерах,
у них в тылу
нужно поставить метеостанцию.
-На Безымянном?
-На нем.
-Ну вот, так бы сразу и сказали.
Это я мигом.
-Мигом только комаров бьют.
Садись.
-Но все ведь и так ясно.
-Садись.
Сложность-то еще в чем:
станция новая, автоматическая.
Там на месте, в шхерах, ее надо
в течение суток откалибровать,
почасово выставить на нули,
короче, привязать к местности.
Сделать это может только
специалист.
Прислали нам из института,
но человек необстрелянный,
так что сам понимаешь...
Пойдешь всем звеном.
Для прикрытия даю два морских
охотника.
-Ну да, вы хоть на тройке
с бубенцами,
а здесь, я считаю, надо бы
тихонечко, на мягких лапах...
-На мягких, говоришь?
-Так точно, товарищ капитан 1-го
ранга.
И поэтому я пойду один.
-Ну нахал.
-Когда же явится этот синоптик?
-Да не говори.
Золотое время теряем.
Ластиков, ну-ка ко мне!
Тебе что было приказано?
-Идти спать.
-Вот и выполняй.
Сегодня с нами нельзя.
Вот характер.
-Наконец-то.
-Баковым на бак, ютовым на ют.
Отдать кормовой.
-Есть отдать кормовой.
-Отдать носовой.
-Есть отдать носовой.
-Поехали.
(напевает) Ты не плачь,
не горюй, моя дорогая,
Если в море утону...
А скажи мне, Фадеич,
ты в приметы веришь?
-Смотря в какие.
-Ну вот...
-Женщина на корабле? -Да.
-Это плохо.
-Думаешь?
-Проверено.
-Да ладно тебе.
Обе машины полный!
-Идите в кубрик.
Укройтесь, здесь дует.
-Ты давно на службе?
-С прошлого декабря.
Когда мамка в блокаду умерла,
Шубин меня сюда и взял.
Вы слыхали про Шубина?
-Ну так, кое-что. -Кое-что!
(музыка)
Шхеры.
А теперь тихо.
Дальше немцы.
(выстрелы ракетницы)
-Малый ход.
А мы под бережочек.
-Тут камни.
-А то я их не знаю.
-Ластик, прорвался все-таки!
Вот дождешься.
-Видал?
Ах ты, засекли.
Опознавательный требуют.
Полный вперед.
Давай, юнга, пиши что-нибудь
в ответ. -А что писать?
-Морзи, морзи!
Что угодно, бред любой.
Так, вот так.
Заткнулись. Читают.
Теперь они будут разбирать твои
каракули.
Хватит стараться, молодец.
Малый ход.
(напевает)
Ямщик, не гони лошадей.
Нам некуда больше спешить...
Обе машины стоп. Все, приехали.
Остров Безымянный.
-Сюда. Лапник давай.
Вот так.
Поставь.
Примерьтесь, товарищ синоптик.
Удобно будет?
Садитесь.
Давайте сюда.
-Спасибо.
-Держи.
-Осторожнее.
-Готово.
-С новосельем вас.
-Спасибо.
-Ну что, страшно?
-Ой, страшно.
-Боцман. -Да?
-Знаешь что, принимай команду,
а я здесь останусь,
телохранителем.
-Не говорите глупостей.
-А что?
Ночь длинная, одной скучно.
-Товарищ старший лейтенант.
-Что? -Огни. -Где?
-Там.
-Что еще за огни, где?
-Были вон там.
О! Видишь?
Опять. Что это?
-Да уж не первомайская
иллюминация.
-Маяк, что ли?
-Командир, а может, ракетой?
-А может, без самодеятельности?
-Мираж - это когда по географии,
в пустыне Сахара. А здесь...
-Уходить вам надо.
-Может, и правда, кого-нибудь
оставить?
-Уходите.
Уходите, я вам приказываю.
(музыка)
-Я вернусь за вами.
До свидания. До завтра!
-Шубин, в каком это она звании,
что командует?
-Она, юнга, в самом
что ни на есть высоком звании -
женщина. Понял?
(музыка)
-Шубин, подъем!
-Т-с-с.
-Почему не спишь?
-Да тише ты.
-Разведка дает: немецкий конвой.
-Где? -В квадрате 7А.
-Сколько единиц?
-Уточнишь на месте.
Обнаружить. Уничтожить.
Вот приказ.
-Есть.
(свистит)
(музыка)
-71, 72, 73...
Это, пожалуй, рекорд -
73 пробоины и ни одной ниже
ватерлинии.
С тебя, Шубин, причитается.
-За мной не заржавеет.
Но я на вас в обиде, товарищ
капитан 3-го ранга. -За что?
-Вы синоптика в шхеры посылали?
-Еще прошлой ночью.
-Вот, а я обещался сам за ней
прийти.
-Куда тебе после такого боя!
Скажешь тоже. -Да ладно.
-Держи.
-Положи там где-нибудь.
-Ластиков, давай-давай,
доделывай.
А то бросил, понимаешь, убежал.
-Кормилица.
Спасибо.
-Пожалуйста.
-Ну, Борис, поздравляю,
поздравляю. -Спасибо.
-Везучий ты парень. -Спасибо.
-Фюзеляж в решето!
А говорят, даже раненых нет.
-Везучий на бильярде с кикса
сразу в две лузы кладет.
А я свое счастье вот таким местом
зарабатываю.
-Не веришь в счастье на войне?
Наполеон сказал об одном своем
маршале:
"Вдобавок он и несчастлив".
А?
-Да? А вот Суворов сказал:
"Раз - счастье, два - счастье.
Помилуй Бог, надобно и умение!"
-Ребята, не заводитесь.
-Опаздываем. -Суворов!
-Что это нас вызывают?
-Ну так кого за синоптиком
посылали? -Рыбакова.
-Ну и как он? -Ну не так чисто,
как ты, но вывез нормально.
-Ее надо осторожненько,
на руках - все-таки женщина.
-Да, и симпатичная притом.
Рыбакову очень понравилась.
-Ах так, да? Все, вызываю
на дуэль. -Прям сейчас иди.
-Заходите.
Товарищ Селиванов, прошу.
-По имеющимся у нас данным,
товарищ капитан 1-го ранга,
здесь у них оборудован новый
фарватер.
Вот он.
-Третий? -Так точно.
-Но зачем же?
Есть же один и второй.
Они ясно обозначены вешками,
створными знаками.
А тут вдруг сложность такая -
электрогирлянда:
зажигается, гаснет. Зачем?
-Пока не знаю, товарищ капитан
1-го ранга.
-Садитесь.
-Слушаюсь.
-А что думаете вы,
Виктория Павловна?
Все-таки вы провели там почти
двое суток.
-Что я могу сказать?
Я человек невоенный.
Вдоль того берега,
где мы наблюдали световую дорожку,
три ряда колючей проволоки.
В сопках, по-моему, две зенитные
батареи, одна береговая,
две прожекторные установки
и семь дотов.
-Спасибо, человек невоенный.
Да вы садитесь, садитесь.
К чему бы это?
Где-то в шхерах, у себя в тылу,
на таком маленьком участке.
-На вторую ночь я увидела
на берегу огонь -
что-то наподобие маяка.
-По лоции там нет маяка.
-Вчера не было, сегодня есть.
Что скажет авиация?
-В районе острова Руокса появился
тяжелый крейсер "Фон дер Гольц".
Может, они его там прячут?
Правда летчики снимали там вчера
и сегодня. Вот.
-Или это прекрасная маскировка,
или...
Ну а что нам скажет главный
специалист по шхерам?
Шубин!
-Я. А-а...
"Фон дер Гольца" в шхерах нет,
это точно.
От нас, торпедников,
такую громадину не спрячешь.
-Так для кого же это все:
новый фарватер, маяк на берегу?
Иначе говоря, засекреченная
в шхерах гавань.
А, начальник разведки?
-Нам надо оттуда языка взять,
товарищ капитан 1-го ранга.
-Вот это правильно. На живца, а?
Ну верное же дело.
Может, я под вечер выскочу
в этот район, наделаю шороху,
они за мной на сторожевике
или еще на чем,
а тут на выходе из шхер мы их -
раз и все? -Нет.
Нет, не следует преждевременно
показывать свой интерес
к этому району шхер.
Вот тихонечко понаблюдать..
(музыка)
-Ого!
-Ну что там, Шурка?
-Вон, смотри.
-Ну-ка, что видишь?
-Створный знак поднимают.
-Правильно. Ночная разметка
фарватера днем не годится.
О, да еще не все!
(музыка)
Все, представление окончено.
Занавес закрывается,
и все аплодируют.
А ты чего разулся, Шурка?
-Жмут.
-В чем дело, Фаддеичев?
-Так недавно только подбирали ему.
-Так ведь растет.
-Думаете, так просто?
-Просто только... знаешь, что,
да? -Знаю.
Вернемся - достану.
-Вот это правильно.
-Может, на катер пойдем,
перекусим?
А то все равно туман, не видно
ничего. -Добро.
-Что это?
-Чачко, Фаддеичев, на катер!
-Есть, командир!
-Товарищ командир, прикажите -
принесу гранат, забросаем. -Тише.
Ты видал: на рубке номера нет.
И вообще никаких опознавательных
знаков. -Ну и что?
Ясно - фашистская!
-А то, что такого быть не должно:
боевая единица и без номера.
(говорят по-немецки)
Вот теперь попробуем, теперь
в самый раз.
-Ой! -Ты чего? -Сапог потерял.
-Да брось ты его.
Так, сюда!
Аврал! Отдать носовой!
-Есть отдать носовой.
-Торпедная атака.
Оба аппарата - готовьсь.
Отдать кормовой.
-Есть отдать кормовой.
-Так, жди команду.
Обе машины - полный назад!
(музыка)
-Упустили.
-Ну ты...
Ладно, будешь тут мне.
(пулеметная очередь)
Да, нашумели.
Ну теперь выносите, милые.
Обе машины полный вперед!
Шел бы ты вниз, а?
-Есть.
-Обе машины стоп!
Все правильно.
Обе машины полный вперед!
Давай, давай.
Сейчас будет слева.
(разрывы снарядов)
-Ходу, Стебаков!
-Командир, пробит трубопровод!
-Расстреляют нас! Что хочешь
делай! Ходу давай, ходу!
-Шурка, резину!
-Есть!
Печет.
-Держи, Шурка, не отпускай!
Я перемонтирую и времянку
поставляю!
(разрывы снарядов)
Еще чуток потерпи, Шурка!
(музыка)
-И он сказал:
"Мой "Флигенде холлендер"
("Летучий голландец") стоит трех
танковых армий".
-Это который сказал?
-Высокий, в белой фуражке.
Герхард фон Цвишен, так, кажется,
его называли.
-Почему ты решил,
что это Герхард фон Цвишен?
-Второй вроде как польстил ему,
что ли.
Сказал, что фюрер недавно
упоминал о нем:
там, где появляется
Герхард фон Цвишен,
война получает новый импульс.
Процитировал слова Гитлера.
-Вот как?
Ты уверен, что было сказано
именно так? Правильно перевел?
-Знаете что, я в Германии целый
год был, в Гамбурге,
в нашем морском представительстве,
язык знаю от и до.
-Это было еще до войны, мог
забыть. -Да ничего я не забыл.
А два года специальной подготовки
на кафедре? Все прекрасно помню.
И за каждое слово отвечаю.
-Ну хорошо.
Что еще? Что слышал?
-Да вроде все.
Да, еще какую-то Ваву упоминали.
-Вува. -Точно, Вува!
-Ясно.
-А кто это такая?
-"Вува" - это вундерваффе,
так они кодируют секретное оружие
новое.
Так что о нем?
-Да вроде все.
Прибыл этот в штатском.
Остальное я уже докладывал.
-Раненых у тебя двое?
-Серьезно - один, а у юнги руки
обожжены.
-Забирай раненых и сегодня же
в Кронштадт.
Сдашь их в госпиталь, а сам -
в разведотдел флота.
Лично доложишь Рышкову.
-Рышкову?
Значит, он в разведотделе флота?
-Да. А ты его знаешь?
-Так мы же вместе с ним
в Гамбурге были.
С 39-го не виделись.
-Ну вот и действуй. -Есть!
-Ну я и говорю: "Товарищ гвардии
старший лейтенант,
давай их, гадов, гранатами!"
А что?
Несколько гранат в люк,
там торпеды, детонация.
А Шубин мне и говорит...
-А говорит он:
"Бросай ты, брат Шурка Ластиков,
трепаться,
собирай свои манатки и айда
в Кронштадт".
-В Кронштадт? -Ага.
-Зачем?
-А списывают тебя с катеров
по малолетству.
-Списывают?
-Да, вон и корабль уже отходит.
И вещички мы тут все твои собрали.
-А Шубин знает?
-Шурка!
-Где Шубин? -Не знаю.
-Шурка!
-Шубин где?
-Собрался? Молодец. Беги скорей.
Шубин у трапа.
Корабль ждать не будет.
(музыка)
-Не задерживаться на трапе!
-Так, да? Ну ладно!
-Ты чего, Шурка?
-О таких вещах предупреждают.
И если на катере оказался лишним,
то на флоте мое место законное.
И я, товарищ старший лейтенант,
все равно его найду!
-Ты о чем, Шурка?
-Списали и спрашиваете, да?
-Куда списали?
В госпиталь мы тебя отправляем,
в госпиталь.
Ну честное слово.
-Не хочу в госпиталь, никуда
не хочу!
-А как же такими руками на баяне
играть будешь?
А я хотел тебе кадриль показать.
Помнишь?
Ну ту, с перебором.
А то ты все "Катюша" да "Катюша".
(музыка)
Если ты такой обидчивый, я тебя
от них заберу к себе в разведку.
-Нет, я при катерах привык.
-Вот это правильно.
Давай, вперед.
-Закончить погрузку!
(органная музыка)
-Узнаешь?
-Да.
-Трудно поверить.
Всего пять лет назад Гамбург,
собор, орган...
-Да, я тогда орган слушал впервые.
Соедини меня с девятым.
-Да, Бах и фашисты -
не связывается у меня все это.
-Да тут многое не связывается.
Чабаев!
Ну что там, Донченко пришел?
Ну так пусть идет сюда!
Да, ты эту папочку по "Блау блицу"
приготовил?
У меня?
А, уже вижу.
Ну хорошо.
А ты, Шубин, все холостякуешь?
-Наше дело флотское.
(напевает) А ты не плачь
и не горюй, моя дорогая!
А если в море утону - тогда что?
-Знать судьба такая.
-Разрешите? -Входи.
-А я думал, что ты знаешь,
как я утопил этого фон Цвишена.
-Знакомьтесь.
-Торпедник с Лавенсари!
Слышал о тебе, слышал.
Да, здорово тогда обо мне газеты
кричали.
Статья даже была, называлась
"Поединок".
-Да, у меня есть вырезка.
-А что это разведотдел моим
фон Цвишеном заинтересовался?
Давняя история, 42-го года.
-Обобщить кое-что надо,
вот и заинтересовались.
-Так, с чего начнем?
-С начала.
-Тогда, может быть, начнем с этой
вражеской базы в Вус-фьорде?
Это не для хвастовства,
а для того чтобы пояснить,
отчего у меня одна торпеда
осталась.
Остальные пошли по назначению.
Да, натворил я тогда дел на этой
базе. Как слон в посудной лавке.
Но обратно, конечно, пришлось
возвращаться ползком.
Финский берег справа,
как ему и положено быть,
и мерзейшая, на мой вкус, погода:
солнце на все небо, широкая зыбь,
перископ спрятать некуда.
Ну я оглянулся - фашист!
Я, значит, разворачиваюсь
и ложусь на курс сближения.
-С одной торпедой? -Так азарт
после этого... ну, Вус-фьорда.
Понимаешь, азарт!
Смотрю, фашист мой вниз. Я за ним.
Акустику говорю:
"Ну-ка, навостри уши, Черныш".
А через некоторое время Черныш
сообщает: "Шум исчез".
Это фашист стал меня выслеживать,
понимаешь?
Хотел определить по звуку.
-Невидимка против невидимки.
-Да, это самое трудное.
-Знаешь.
Ну вот, значит.
Кружим, кружим, меняем глубину.
Фашист остановился - я тоже.
Он пойдет - и я пойду.
Как в той песне.
В кошки-мышки играем.
Слышу шипение воздуха:
фашист балласт продувает,
всплывать хочет.
То ли батареи свои разрядил,
то ли катера на подмогу вызвать
хочет. "Объявляю торпедную атаку!
На курсовом - двадцать!
С правого борта!
Дистанция - шесть кабельтовых.
Залп!"
И потом как трахнет - взрыв!
-Где?
-Здесь.
-Значит, немецкая лодка находилась
между тобой и берегом?
-Берег-то и беспокоил.
Понимаю, посты наблюдения
обнаружили взрыв, засекли,
сейчас набегут морские охотники
и дадут мне сдачи.
И я ее получил, в крупных
и мелких купюрах!
Но, как видите, сижу перед вами!
-А перископ поднимал?
-Ну а как же! Не утерпел, поднял.
Даже в глазах зарябило: соляр
на воде, всякая требуха,
клинья, пробки, обломки обшивки,
аварийные брусья.
В общем, дала подлодка сок.
Развалилась, как арбуз.
-Так-таки и развалилась?
-Ты что, мне не веришь?
Это даже странно.
Немцы сами признали факт
потопления.
Между прочим, она называлась
"Блау блиц" - "Голубая молния".
Фашисты любят давать своим
подлодкам пышные названия.
Так вот, их газеты сами признали
факт потопления "Блау блиц".
-Верно, вот некролог.
Сообщается, что в неравном -
конечно же, в неравном -
бою с русскими затонула подводная
лодка "Блау блиц"
и погиб ее экипаж во главе
с командиром,
кавалером рыцарского Железного
креста Герхардом фон Цвишеном.
Вот: "Величественной могилой
отныне служат ей холодные волны.
Над капитаном второго ранга
фон Цвишеном
и его доблестной командой
склоняются в траурной скорби
торжественные складки
Вус-фьорда".
Ну и далее в том же духе.
-Вот видишь, даже некролог!
-Некролог 1942 года.
А в 44-м старший лейтенант Шубин
видел и лодку,
и Герхарда фон Цвишена.
-Это как может быть, а?
Я же ее подтопил.
-Немцы часто применяют такую
маскировку:
промывают соляром гальюн,
выбрасывают патроны
с имитационным мусором -
пилотками, брусьями, старыми
консервными банками.
-Шубин, я это знаю, проходил!
Но в данном случае... -Что?
-А как ты сюда впишешь взрыв?
-А секундомер был в порядке?
-Ну скажи, какой человек во время
боя смотрит на секундомер?
-А что если ваша торпеда
взорвалась
на несколько секунд позже,
чем ей было положено?
-Считаешь, что ударилась в берег?
-Ну ты же сам сказал,
что фон Цвишен находился
между тобой и берегом.
Вот и взрыв. А потом вон Цвишен
притворился мертвым.
Ничего не понимаю!
Ничего не понимаю...
-А я его видел.
-Где?
-Вот здесь.
-Когда ты его видел?
-Я же говорю, совсем недавно
видел.
-А ну-ка посмотри.
Может быть, узнаешь?
-Вот он, слева. Правда, это еще
в 41-м году. Похож?
-Врать не буду, было далеко.
-Ну что ж, спасибо.
Свободны!
-Ты когда на базу?
-Завтра утром.
-Ну тогда погребем ко мне.
У моей Людмилы кое-что есть.
Посидим, обмозгуем это дело.
-Ну это пусть разведотдел мозгует.
А у меня, простите, сегодня
другой курс.
-Что ж это мы? Проходите.
-Спасибо.
-Как вы меня нашли?
-Ну как...
Очень хотел найти вот и нашел.
-Чаю хотите?
-Можно, конечно.
А меня в разведотдел вызывали.
Все насчет этого секретного
фарватера.
Вышел, думаю: "Целая ночь впереди.
Почему бы не проведать боевого
товарища?
Все равно делать нечего".
-Чай, извините, морковный.
Да и сахара нет.
-Вы знаете, а я с того самого дня
все думаю и думаю о вас.
Честное слово, правда.
Вот даже приказываю себе забыть -
и не могу.
Вот такая вот история.
Наверное, оттого, что каждый день
ходишь рядом со смертью,
а тут вдруг встречаешь человека.
В общем, я подумал: вы одна,
я совершенно один.
-Зачем же вы так сразу?
Не надо.
Извините, я несколько старомодна,
наверное.
Давайте пить чай.
-Да нет, спасибо.
Пить чай мне что-то расхотелось.
Все правильно.
Вы правы.
Простите.
Шубин.
Вы куртку забыли.
Пора вставать.
Проснитесь.
Ну просыпайтесь же.
Пора вставать!
-А, спасибо.
-Шасси слушает! Крыло-2?
Записываю.
(визг)
-С добрым утром!
-Дурак!
Это не вам.
-Ты, что ли, на Лавенсари?
Разрешили взять.
До свидания!
-Эй! Эй!
Туман, Туман! Я Марс-4.
Туман! Я Марс-4.
В квадрате "13 полсотни 2"
наблюдаю подводную лодку
в небольшом погружении.
Туман, Туман! Я Марс-4.
Прием!
(пулеметная очередь)
(выстрелы)
-Горит, горит!
Молодец, Саш...
Сашка!
-Прыгай, прыгай!
Прыгай, тебе говорю!
(взрыв)
-Эй! (свистит)
Сашка!
Лейтенант!
Сашка!
Ты живой, э?
Саня!
Тьфу, зараза фашист!
(музыка)
(говорят по-немецки)
(по-немецки)
-Быстрее!
(радиопереговоры по-немецки)
(музыка)
Серия 2
(тревожная музыка)
(радиопомехи)
(говорит по-немецки)
-Снимите с него все.
-Выходит, союзника выловили.
-Мы думаем, что надежно прикрыты
с воздуха,
а русские сбивают их,
как вальдшнепов.
-Отлетался Аксель Пирволяйнен.
(кашляет)
-Еще глоток, Пирволяйнен.
(кашляет)
Так, еще один.
Пирволяйнен, вы меня слышите?
Пирволяйнен, вы слышите меня?
Вы меня слышите, Пирволяйнен?
-Да-да, я слышу.
-Приходит в себя.
Прежде всего, сухое белье,
и укутайте его потеплее.
Пусть полежит.
А я пока доложу командиру.
Разрешите доложить?
Это финский летчик.
Он жив.
-Вот как? Жаль.
Я надеялся, что он русский.
Тем хуже для него.
-Позвольте еще один вопрос,
господин капитан.
Как вы намерены с ним поступить?
-Пока не знаю.
Выбросить союзника за борт
я не имею права.
Но не могу и допустить, чтобы он
остался жив. Вы меня понимаете?
-Да. У меня есть по этому поводу
просьба.
У механика Готлиба страшные
фурункулы, и меня он замучил.
Ему нужно бы в госпиталь.
Здесь ему вряд ли удастся помочь.
Но теперь у меня появилась
неплохая идея.
-Что вы имеете в виду?
-Я имею в виду вот что.
Я мог бы взять у этого финна
кровь на анализ.
И если группа совпадет...
А потом вы можете делать с этим
летчиком все,
что вам заблагорассудится.
-Хорошо.
-Спасибо.
-Гейнц!
-Да?
-Когда он придет в себя, покажите
его мне.
(тревожная музыка)
-Разрешите войти? -Да.
-Прошу.
Финский летчик, господин капитан.
-Мне сказали, что вы говорите
по-немецки.
-Да, говорю.
Я хочу поблагодарить вас.
Вы спасли мне жизнь.
-Это наш долг по отношению
ко всем верным нам союзникам.
-Позвольте узнать,
где и когда вы намереваетесь меня
высадить?
Каким курсом следуете?
-Вам совершенно незачем знать,
каким курсом я следую.
(тревожная музыка)
-Атаксия. Разрешите ему усиленный
паек?
-Делайте что хотите,
только не тяните долго.
(запись) Делайте что хотите,
только не тяните долго.
-Вы проспали восемь часов.
Не волнуйтесь, все будет хорошо.
Я восстановлю вам здоровье.
-Спасибо.
-Что вы сказали?
-Не знаю, как и благодарить вас.
-Откуда вы так прилично знаете
немецкий?
-Жил в Гамбурге.
-Когда?
-До войны.
-И где там жили?
-В отеле "Альтона", на Новерге.
-И, конечно, обедали в ресторане
"Два адмирала"?
-Нет, в "Гаштаке", у Байера.
-Где это?
Гамбург - мой родной город.
Я вырос там, недалеко
от Аймсбюттеля.
-Ну как же...
Сразу за церковью Святого Николая.
-О Гамбург!
Не знаю, что бы я дал за кружку
гамбургского пива!
Нигде нет агглютинации?
Прекрасно.
-Что именно?
-Я вас поздравляю.
У вас первая группа крови,
универсальная.
(писк приборов)
-Продуть носовую.
-Есть продуть носовую.
-Рулевой, пять вправо.
-Есть пять вправо.
-Доктор, как там ваш подопечный?
-Парень крепкий, восстановится
быстро.
Хорошо было бы дать ему подышать
свежим воздухом.
-Вы с ума сошли, Гейнц.
"Летучий голландец" -
не санаторий для финнов.
-Да, капитан.
Но фурункулез замучил полкоманды.
-Еще пять вправо.
-Есть пять вправо.
-Мне понадобятся многочисленные
переливания.
А когда еще будет такая
возможность?
(тревожная музыка)
(музыка)
-Это вам.
Вы наш самый лучший гость.
-У вас что, часто бывают гости?
-То все гости капитана.
Надутые индюки, все в секретах.
Мы для них просто извозчики.
А вы в моей каюте, значит,
мой личный гость.
Я вам благодарен.
-За что?
-За то, что вы согласились мне
помочь.
Измучили меня эти нарывы.
Как выяснилось, я надежно
застрахован от смерти,
но не от болезни.
Вы ешьте, ешьте.
-Интересно, как можно
застраховать себя от смерти?
-Это мое изобретение.
И касается лично меня.
Они тут все надо мной смеются,
а напрасно.
Вот! Имея это, я не могу утонуть,
даже если бы хотел.
Значит, я умру не на море,
а на земле.
-Почему же так?
-Я сам себе устроил это.
Видите? Кладбищенские квитанции.
И все на мое имя.
Сейчас поймете.
Меня, знаете, осенило на кладбище
в Пиллау.
Мы там очень долго стояли.
Обратите внимание на эту могилу.
Адмирал. Прожил долгую жизнь,
а похоронен в земле.
Рядом с адмиралом я приобрел себе
участок.
Еще один купил в Бразилии,
в Сантарене.
Ах, какое уютное местечко!
Много деревьев, тишина...
И отличное соседство.
Я офицер флота и не хочу
находиться в компании лавочников
или выкрестов каких-нибудь.
Понимаете меня? -Да-да, понимаю.
Очень хорошо понимаю.
-Это тоже в Бразилии, повыше
Сантарены. Город Кажазейрас.
Кладбище на холме,
внизу, у подножия - река Аракара.
Как вы понимаете, река -
это совсем другое.
Так вот, здесь, вокруг
Кажазейраса, самые дивные места.
Была бы моя власть,
я бы распорядился
сделать здесь кладбище для всего
человечества.
Где бы ни умер, похоронят тебя
здесь, на холме,
возле самой красивой реки в мире -
Аракары.
Вот квитанция на этот участок.
-Зачем так много этих квитанций,
участков?
Ведь человеку достаточно одной
могилы.
-Мертвому!
А живому, тем более моряку,
их нужно несколько.
В этом гарантия.
Тогда моряк крепче держится
на земле.
Таков в общих чертах мой план.
-Ясно.
Вы хотите обмануть судьбу?
-А мы все ее хотим обмануть.
А вы разве нет?
(по громкой связи)
-Финского летчика просит
центральный пост к командиру.
-Наденьте мое.
-Не прикасаться.
Запрещено.
-Хочу проконсультироваться.
Вы летали над проливом Хьюме?
-Да, конечно.
-Прошу. Посмотрите в перископ.
Курсом вест следует русский
конвой.
Нет, вы вправо отверните.
-Вижу конвой.
(музыка)
-Вы узнаете эти места?
-Я отсюда не ориентируюсь.
-Карту!
Вот мы здесь.
Вот остров Виландер, вот остров
Эйвелин.
Между ними всегда были
очень малые глубины,
а сейчас там проходит
крупнотоннажный конвой.
Вы сверху не наблюдали каких-либо
дноуглубительных работ русских?
-Нет.
-Я хочу выяснить, смогу ли я
их здесь догнать?
Хватит ли мне глубины?
-Думаю, что нет.
Здесь выход скальных грунтов.
Если русские и пробили в нем
канал, то очень узкий.
Не зная фарватера, вы можете
не попасть в него.
-Для летчика вы слишком хорошо
разбираетесь в гидрографии.
-Я летчик морской авиации.
И кроме того до войны
был неплохим яхтсменом.
Осмелюсь посоветовать: не стоит
рисковать.
-В ваших советах не нуждаюсь.
Боевая тревога. Торпедная атака!
Цель - надводная.
Первый и второй торпедные аппараты
к выстрелу приготовить.
-Центральный! Первый и второй
торпедные аппараты
к выстрелу приготовлены.
-Первый и второй торпедные
аппараты, готовьсь!
(сигнал тревоги)
-Дифферент ноль!
-Третий, четвертый готов!
-Первый, второй готов!
(писк приборов)
-Курсовой цели - 30 градусов
левого борта.
Скорость цели - 12 узлов.
Угол упреждения - 17 градусов
вправо.
-35-й готов! -На курсовом -30.
-Дифферент - ноль!
(тревожная музыка)
-Я хорошо знаю этот район.
Там шхеры.
В них всегда прячутся русские
торпедные катера.
Стоит вам только выйти из-за мыса,
мы станем для них прекрасной
мишенью!
(писк приборов)
-Отбой боевой тревоги.
(музыка)
(молятся по-немецки)
-Лейтенент Венцель, штурман!
А как вас зовут?
-Аксель Пирволяйнен.
-Скажите, Аксель, вы женаты?
А вы давно не были дома?
А где ваш дом?
-В Котке.
-Никогда не был в Финляндии.
Интересно, какие у них там
девушки?
-Длинноногие, белокурые,
напоминают норвежек.
-Где ты их видел, Франц?
Разве что в перископ!
-И все же нет лучше наших,
немецких девушек.
-Вы были в Германии, Пирволяйнен?
-Он знает Гамбург как свои пять
пальцев.
Вы слышали когда-нибудь
Марлен Дитрих? Нравится?
(напевает песенку по-немецки)
Обожаю!
(тревожная музыка)
-Ну что там?
-Пока все нормально, господин
корветтен-капитан.
-Хорошо.
-Я же вас предупреждал, Гейнц!
Я тебе запрещаю называть
ее Лотхен!
-Я сказал: фрау Лотта.
И потом, я же признал,
что Лотхен...
фрау Лотта, извините,
очень красива,
а ваш дом на Линденаллее чудесен!
-Гейнц! -Как чудесен, впрочем,
и сам Кенигсберг.
-Хватит, Гейнц!
-Не ссоритесь, дети мои!
-Что с вами?
-Ужасно болит голова,
просто разламывается на куски.
-Это нехорошо, Пирволяйнен.
Вам надо сейчас же лечь.
-Угу.
Спасибо!
(тревожная музыка)
-Ну вот, еще два-три переливания,
и все будет прекрасно.
Хорошо бы вам, Пирволяйнен,
дать красного вина,
но у нас на борту его нет.
-А может, ему дать ананасового
сока?
-Где ты его возьмешь?
-Только между нами, Гейнц!
Тот груз, который мы взяли
в Швеции, ящики.
Знаешь, в них что?
Когда нас бомбили в Штральзунде,
один ящик упал на угол
и повредился.
Я его ремонтировал.
Так вот, в этих ящиках банки
с ананасовым соком.
Представляешь, из-за какого дерьма
мы тут рискуем жизнью!
-Поменьше болтай!
Это не наше дело.
Не суй нос куда не следует.
Иначе тебе не помогут твои
квитанции.
(тревожная музыка)
-Пирволяйнен! Пирволяйнен!
Одевайтесь!
(музыка)
(плеск волн)
-Где мы сейчас?
-Неважно. Главное, дышите глубже.
Свежий воздух хорошо влияет
на гемоглобин.
(гул самолета)
-Русский.
-Срочное погружение!
-Назад!
К трапу!
Пирволяйнен! Быстрей!
Да быстрей же!
-Я туда!
(музыка)
-Эй!
Я свой!
Я здесь!
Свой я, свой!
Здесь!
-Эй!..
(музыка)
Почему вы плачете?
(кашляет)
Почему вы плачете?
-Это я от радости.
-Почему вы здесь, на подводной
лодке?
-Это не подводная лодка,
это госпиталь!
Мне разрешили вас навещать.
Только, пожалуйста, не нужно
разговаривать.
-Нет, нужно.
Позовите Селиванова.
Пусть доложит кав... (кашляет)
Пусть доложит к кавторангу
Рышкову.
-Хорошо, только не нужно
разговаривать.
-Позовите Селиванова.
-Вам лучше уйти.
Маша!
-Да?
(скрип двери)
-Ты куда?
-Мне можно, я свой.
-Они тоже свои!
А выставили, и все тут!
-Кто там?
-Начальство.
-Да не бред это, не бред!
Был я там, ей-богу, был!
Честное слово!
-Ну был и был.
И хорошо.
-Селиванов, ну скажи хоть ты
товарищу кавторангу,
что я не специалист по травле.
(кашляет)
-Ладно, мы тебя слушаем.
Только давай с подробностями
и в деталях.
-Значит, так. Эта лодка
на самом деле существует.
Без номеров и опознавательных
знаков.
И командует ею
Герхард фон Цвишен.
Я его своими глазами видел!
Даже разговаривал с ним так,
как с вами сейчас разговариваю!
-Зачем же так нервничать?
Мы тебя слушаем.
(кашляет)
(Шубин) -Возле двери - часовой
с автоматом.
Но там кто-то был.
Мокрые следы...
Механик сказал:
"Вы - наш самый лучший гость".
Значит, были еще гости.
Лодка не обыкновенная.
Ходили на Амазонку.
Были в тропиках, в Бразилии,
на реке Аракаре. (кашляет)
-Как ты сказал? -Я сказал, были
на реке Аракаре. -А-ра-ка-ре.
-Да, Аракаре. И еще где-то.
(кашляет)
Штурмана зовут Венцель.
Жена - Лотта.
Живет на Линденаллее
в Кенигсберге.
Перевозят грузы...
Вокруг них секретность.
В ящиках ананасовый сок,
но команде не выдают. Верботен.
-Ананасовый сок...
-А в последний день ящиков
уже не было, ни одного.
-Стоп!
Ты все точно говоришь, ничего
не путаешь?
-А идите вы, товарищ Селиванов!..
-В чем дело, Селиванов?
-Как раз в тот самый день, когда
мы занимались поисками Шубина
и нашли его, в соседнем секторе
наша авиация
разбомбила немецкий транспорт.
Транспорт не затонул, там глубины
небольшие.
Сел кормой на банку, нос в воде.
Я воспользовался этим,
ночью высадил туда разведчиков.
Любопытное место, есть чего
понаблюдать.
Так вот, оказалось, что у судна
основной груз - уголь.
И 30 ящиков ананасового сока.
Что, ничего гарнирчик?
-Любопытно.
-Это еще не все.
Разведчики доложили, что всю ночь
возле судна крутилась неизвестная
подводная лодка.
-Думаешь, это ящики с лодки?
-Это что же получается?
"Летучий голландец" ходил
в Бразилию за ананасовым соком?
-Что можешь еще добавить?
Шубин?
-Ящики нестандартные, добротные,
с клеймом.
-Разрешите? Я дам команду поднять
ящики, посмотрим на маркировку,
где этот сок сделан.
-Действуйте! -Слушаюсь!
-Поправляйся, Шубин. Будь жив!
-Будь.
(кашляет)
-Шубин! Шубин, ты живой?
Живой! (плачет)
-Живой, живой.
(напевает) -А ты не плачь
и не горюй, моя дорогая!
Если в море утону -
знать, судьба такая!
-Хорош!
(напевает) -Если в море утону -
знать, судьба такая!
-Что, старлей, предвидится бой
на ближней дистанции, а?
-Ой!
(лирическая музыка)
-Я даже думал, что это у меня
бред какой-то.
Как открою глаза - вы рядом.
Как вы меня нашли?
-Очень хотела найти и нашла.
Ведь вы один, но и я совершенно
одна.
-Да, память у вас...
И чай, конечно, морковный?
(лирическая музыка)
Вот скажите, для чего судьба
так распорядилась,
чтобы я дважды встретился с этой
лодкой?
И даже побывал там.
Почему вы так посмотрели?
-Как?
-Не верите. Да мне и самому порой
не верится.
Вот сейчас осень, тишина, вы.
И все это скоро должно кончиться.
-Почему?
-А у меня с детства так.
Если очень хорошо, то ненадолго.
Помню, у нас в детдоме патефон
появился.
Мне 10 лет. А пионервожатая -
Лера, Валерия Всеволодовна...
Я тогда все никак выговорить
не мог.
Она меня танго танцевать учила.
Я ей лицом в кофточку уткнулся,
уши горят, на ноги наступаю...
А она знай свое: раз, два, три -
влево, раз, два, три - вправо.
Только стало получаться,
и тут на тебе - пружина сломалась.
(Лирическая музыка)
Вика, а ведь я вас совсем не знаю.
-Вам после госпиталя отпуск
положен?
-Какой еще отпуск?
Шурка выписался, экипаж ждет.
Да и, если честно сказать,
надеюсь на третью встречу.
Хочу на этом "Летучем голландце"
крест поставить.
-И вас отпустить не могут,
хоть ненадолго? -Могут.
-А от кого это зависит?
От вас или от начальства?
-От нас.
-Минуточку, товарищи!
Тут уже много чего сказано было.
А теперь подарок от командования.
Шурка, вперед!
-Интересно: жениху или невесте?
-О-о-о!
-Товарищи! Я хочу сказать...
-Минуточку!
Замрите.
На память.
-Людмилочка, можно я скажу?
-Только коротко. -Понятно.
Горько! -Ну, вот это правильно!
-Горько! -Горько!
-Шурка, не мешай.
(кричат) -Горько!
-Ну, товарищ капитан, молодец!
(поет) -То вдруг туман,
то ветер ниоткуда,
Кипит бурун и вьется за кормой,
И катер наш, надежная посуда,
Опять уходит в бой,
опять уходит в бой.
А ты не плачь и не горюй,
моя дорогая,
Если в море утону -
знать, судьба такая.
Юнга, держись,
юнга, не шмыгай носом,
Ты вместе с нами
пил компот не зря,
Ведь у тебя,
как и у всех матросов,
На лентах якоря,
на лентах якоря...
А ты не плачь и не горюй,
моя дорогая,
Если в море утону -
знать, судьба такая.
Если в море утону...
-Полный вперед!
-Знать, судьба такая.
-Молодец! -Ой, ну что же это
вы такое поете?
-Сами сочинили, сами и поем.
-Ну а теперь - танцы.
-Танцы?
-Садись, Шур!
-Я? -Да.
(звучит аккордеон)
-Я тебя должен поздравить
еще с одним.
-Так, теперь еще с чем?
-Вот. Версия с банками полностью
подтвердилась.
-С какими еще банками?
-С притопленного корабля.
Такие ты видел на подлодке?
-Не знаю, я видел только ящики.
Но что сок ананасовый - это точно.
-Ну что ж, посмотрим, что здесь
за компот.
(аплодисменты)
-И все?
-Давай, Шурка, давай!
(звучит аккордеон)
-Что это?
-Специалисты говорят, важнейший
элемент механизма самонаведения
в новом германском оружии.
-Фау-2, что ли?
-Очевидно.
Этими ракетами они бомбили Лондон.
Но самое интересное вот.
Клеймо не немецкое.
Сделано в нейтральной стране.
-Точно! А перевозил их
"Летучий голландец".
Я уверен, что именно этот "компот"
они так тщательно охраняли
на лодке.
А перед тем как меня вывели
подышать свежим воздухом,
перегрузили на другой транспорт.
Проход, где они лежали,
был уже пуст.
Да, верно он сказал: "Там, где
появляется Герхард фон Цвишен,
война получает новый толчок".
-Все, мужчины, хватит
разговаривать.
-Шубин, ты не забыл,
что мы с тобой на свадьбе?
-Да, прости, пожалуйста.
-Все, пошли танцевать.
-Товарищи, можно я скажу?
-Ладно.
-Товарищи! Горько!
-Вот это правильно.
(музыка)
(по радио звучит музыка)
-У Шурки такие грустные глаза
были. Ты заметила?
Он так привык ко мне.
А теперь вот...
-Я думала уже об этом.
Кончится война, будем жить вместе.
-Ты у меня умница.
(по радио)
-От Советского информбюро!
Войска Карельского фронта,
продолжая наступление из района
Петсамо (Печенга),
вышли на государственную границу
СССР с Норвегией
на участке от побережья
Баренцева моря до озера Куэтс-Явр,
заняв при этом никелевые
рудники и населенные пункты...
-Ты что? -Ты знаешь, они ведь
все там сумасшедшие.
-Где? Кто сумасшедший?
-Ну эти, на "Летучем голландце".
-Опять ты! Выбрось все из головы.
Они обречены.
-Обречены!
Такие так просто не уходят.
Они уходят, громко хлопнув дверью.
И тем опаснее они сейчас.
(выстрелы)
(взрывы)
(тревожная музыка)
(выстрелы)
(взрывы)
-Здесь ничего. -Ты давай
не расслабляйся. Держи связь.
-Понял.
-Шурка, что стоишь?
Давай помогай открывать броняхи.
-А разве уже все?
-Все, приехали. Задачу выполнили.
И теперь свои 32 такта не играем.
Так...
-А пляжик здесь ничего, загорать
можно.
-Это точно.
И как раз у всех на виду.
Передай всем: отойти кабельтов
влево, укрыться за мыском.
-Есть, командир!
(взрывы)
-Да, жарко там сейчас.
-Шубин, смотри: с фланга заходят!
(крики людей)
-Стоп, стоп!
Сюда нельзя!
Гуд! Сюда нельзя! Сюда нельзя!
Стоп! Оставайтесь на берегу!
Хорошо.
Шурка, давай, что там у нас?
Хлеб неси, консервы.
Оставайтесь там! Стоп!
-Чачко, хлеб давай!
-Что случилось?
-Много хлеба давай. Англичане.
-Какие еще англичане?
-Пленные.
-Пленные? Союзники, что ли?
-Как же им объяснить-то?
(пленные говорят по-английски)
Ай эм сорри. Итс импоссибл.
-Бат уай?
-Уйэт он зэ бич.
Здесь ждать, на берегу.
Потом, значит, вас погрузят
на баржу и...
Ну как это сказать? Ту хоум.
Домой, домой. Ясно?
(говорит по-английски)
Ну что ж ты! Держись, не падай.
(говорит по-английски)
А? Ничего не понял.
(говорит по-английски)
-А, нет! Туда нельзя.
Туда не надо. Ноу!
(говорит по-английски)
Симэн? А, симэн! Моряк!
Ну, слушай!..
Момент! Момент!
Боцман, Фаддеичев!
Слушай, принеси-ка бушлат.
Это моряк, из наших.
(говорит по-английски)
(пленные поют по-английски)
-Вот так, вот.
Носи на здоровье.
(пленные поют по-английски)
Ну-ка, покажи, ну дай!
Откуда такой хронометр?
-Махнул не глядя
с англичанином.
-С Нэйлом, что ли?
-Ага.
-А ты заметил у него вот здесь,
вот в этом месте, на руке...
-Наколка. -Ну, наколка.
-Змеюка такая. И якорь.
-А вот что над якорем было
написано? -Не разобрал.
-"Аракара" там было написано,
вот что. Аракара.
-А что это?
-Самая прекрасная река в мире.
Кладбище для всего человечества.
-Кладбище?
-Да, мечта механика Готлиба
с "Летучего голландца".
Значит, этот англичанин
тоже там побывал?
Странные совпадения.
-Везет вам на совпадения,
товарищ капитан-лейтенант.
-А я их ищу и нахожу.
Понял?
Надо было мне потолковать
с этим англичанином.
-Где его теперь найдешь?
-Найду. Доложу Рышкову - разыщем.
(музыка)
(крики чаек)
(напевает)
О, ты будешь сегодня самой
красивой дамой в Доме офицеров.
-Особенно если учесть, что я там
буду единственная дама.
Ничего, Шурочка, успеем.
(стук в дверь)
-Ребята, кто-то стучит.
-Да? Кто бы это мог быть?
-Разрешите?
-Да, пожалуйста.
-Ну что, узнаешь гостя?
-Здравствуй, товарищ!
-Здрасте.
-Пожалуйста!..
Спасибо!
(представляется по-английски -
Джек Нэйл)
-Англичанин?
-Ну, наконец-то! Англичанин!
-Джек Нэйл! Олл райт!
Что же мы стоим? Проходите, прошу
вас. Прошу вас.
Как вы его нашли?
-Нашли. Тебя было найти сложнее.
А его нашли, а!
По секрету скажу: было зачем
искать.
-Битте. То есть, плиз.
Прошу вас.
-Спасибо.
-Прошу вас, знакомьтесь: моя жена.
-Очень рада.
(обмениваются приветственными
фразами по-английски)
-Посидите немножко.
-Спасибо.
-Это тот самый англичанин.
Помнишь, я тебе рассказывал?
-Здравствуйте. -Здравствуйте.
С наступающим. Проходите.
Извините меня.
-Вас тоже. Спасибо.
А я смотрю...
Я смотрю, вы в гости собрались?
-В общем, да, в Дом офицеров.
-А ну да, Новый год.
-Я вот что предлагаю.
Давайте мы все вместе пойдем туда
и там встретим Новый год.
-Я бы с удовольствием,
но вот мистер Нэйл в 1:30
убывает в Мурманск, в английскую
миссию.
-Как жаль.
Мне бы надо поговорить с ним.
У него в этом месте на руке есть
наколка, там что-то об Аракаре.
(разговор по-английски
о татуировке "Аракара" у Нэйла)
-Что он?.. -Грехи молодости.
А точнее, память сердца.
-Нет, он, очевидно, был на этой
Аракаре. -А, да-да!
Он рассказал одну историю, которая
имеет отношение к подводной лодке.
История...
-Дорогие мои, извините.
Я вот что предлагаю:
давайте останемся здесь,
посидим, поговорим,
а я что-нибудь придумаю.
-Ты у меня просто молодец.
-Шурка, возьми пакет
в коридорчике. Бренди. -О!
-Ну что ж, тогда давайте за стол.
-Прошу.
-Ну зачем же? Спасибо.
-Вы меня извините,
но мне хотелось бы вернуться
к разговору об Аракаре.
(спрашивает по-английски,
что сказал Шубин)
(переводит просьбу Шубина)
(говорит по-английски)
-Он говорит, что все Нэйлы
из Шеффилда.
Он там работал на заводах
Виккерса, Армстронга.
Однажды он прочел в газете,
что Гитлер наградил Генри Форда
орденом.
(говорит по-английски)
И тогда он понял, что Гитлер,
Виккерс, Форд - одна компания.
Все работают на войну.
Тогда он плюнул на Виккерса
и ушел в море кочегаром.
Он не хотел воевать.
Он устроился на бразильское судно
и надеялся,
что туда немцы никогда
не дотянутся.
Но он ошибся.
Дальше он рассказывал мне
подробно.
Представьте себе: река, сумерки,
маленький пароход, на котором
Нэйл работал механиком.
Это был обычный рейс.
Пассажиры - крестьяне, женщины,
дети.
Необычным было другое.
Уже давно должна была быть
пристань.
Но проходит час, другой,
а по берегам никаких признаков
жилья.
(говорят по-испански)
Видно, рулевой заблудился,
свернул не в ту протоку.
Там это возможно, места глухие.
Никакой, как вы понимаете,
разметки фарватеров.
Короче говоря, они оказались
на Аракаре.
-Аракара?! -Си.
(говорит по-испански)
-Капитан нервничал, и было отчего.
Об Аракаре ходила недобрая слава,
говорили, что по берегам живет
племя людоедов -
Огненные Муравьи, каннибалы.
Встреча с ними не сулила ничего
хорошего.
И тут в наступившей тишине
стали слышны странные звуки:
то ли их ритуальные барабаны,
то ли...
(звуки барабанов)
(говорит по-испански)
-Светящаяся дорожка?
-Как он выглядела?
-Цепочка огней в воде.
-А грохот барабанов?
Это что, были эти самые Огненные
Муравьи?
-Нет-нет, он знает этот звук.
Пневматические копры, забивающие
сваи.
Но дальше было еще загадочнее.
(бурление воды)
Серия 3
(музыка)
-Светящаяся дорожка?
-Как она выглядела?
(говорят по-английски)
-Цепочка огней в воде.
-А грохот барабанов?
Это что, были эти самые
Огненные Муравьи?
-Теперь Нэйл не сомневается,
что там велось строительство
укрытия для подводной лодки,
капитальное, надежное логово.
А что Огненные Муравьи
каннибалы - выдумано,
чтобы отвадить людей от тех мест.
Каннибалы не они.
-Ну и... дальше? Что было дальше?
(тот же вопрос по-английски)
(говорит по-английски)
-Он говорит, что дальше случилось
такое, чего не ожидал никто.
(нарастающий гул, плеск воды)
-Этого нам еще не хватало.
Торпедная атака.
-Есть торпедная атака!
-С левого борта.
-Есть с левого борта!
-Одной торпедой.
-Первый готов.
-Пли!
(крики)
-Дальше, дальше.
(то же самое по-английски)
(говорит по-английски)
-Они выпустили торпеду.
Погибли все: женщины, дети.
Он спасся чудом.
-Как же вам удалось выбраться
из тех мест?
(тот же вопрос и ответ
по-английски)
-Его подобрали Огненные Муравьи.
Они совсем не людоеды,
их оболгали.
Просто кому-то было выгодно,
чтобы их боялись,
чтобы отвадить людей от Аракары.
(говорит по-английски)
Они же доставили его на Редонду,
а оттуда уже он сам добрался
до Рио.
-Вы сообщили об этом бразильским
властям?
(тот же вопрос и ответ
по-английски)
-Сообщили.
(говорит по-английски)
На Аракару полетели самолеты,
но вернулись ни с чем.
Он говорит, что джунгли -
это зеленый океан,
на дне которого кишат самые
разные чудовища.
-Нужно было бросить туда всю
авиацию -
и по квадратам, по квадратам!
-Да, неплохо бы.
(говорит по-английски)
-Он решил воевать с ними.
(говорит по-английски)
Вернулся в Англию, был призван
на флот.
(говорит по-английски)
Говорит, что Нэйлам всегда
не везло. Он попал в плен.
(говорит по-английски)
Благодарит вас за спасение.
(грохот за окном)
-Салют.
-Дорогие мои, с Новым годом.
(звонит будильник)
-Первый тост за Победу.
(говорит по-английски)
-Будем живы!
-И пусть Гитлер сдохнет
в этом году!
-Вот это правильно.
(музыка)
-Ну что, что с тобой?
Ну что с тобой?
-Боюсь я за тебя.
-Да ладно тебе, что ты...
-Ну что ты со мной
как с маленькой.
-Ну-ка, подожди.
Вот смотри. Знаешь, что это такое?
Это осколок от снаряда.
Вот он должен был убить меня
в самом первом бою.
Но, как видишь, я жив.
Вот когда вернусь, я тебе
расскажу...
Вика...
(плачет)
Вика, не надо.
Вот увидишь, я вернусь.
-Командир, до места разворота
три минуты. -Добро.
-Шубин, а "кенигсберг" по-немецки
- что это?
-Наверное, "королевская гора".
-Что-то этой горы не видно.
-Да там никакой горы и нет.
Восточная Пруссия. Озера, каналы,
болота - гиблое место.
А сам Кенигсберг - это старинная
крепость
еще со времен тевтонского рыцаря.
Против нас укрепляли.
Говорят, все под землей.
Да, жарко там теперь.
Штурмуют ее сейчас и с неба,
и с суши.
Обе машины - стоп!
(звуки взрывов)
Обе машины - полный вперед!
(гул мотора)
-Разрешите?
Здравствуйте.
-Виктория Павловна!
Сколько лет, сколько зим!
-Я к вам с личной просьбой.
-Да-да, слушаю.
Пожалуйста, прошу вас....
-Спасибо.
-Слушаю.
-Прошу зачислить меня
в метеослужбу к вам на базу.
-Странная просьба,
товарищ Мезенцева.
-Я не Мезенцева, я Шубина.
-Я вас поздравляю.
Ай да Шубин, ай да...
(радио) -Внимание, говорит
Москва.
В последний час. Наши войска
после трехдневных боев
штурмом овладели крепостью
и главным городом Восточной
Пруссии Кенигсбергом.
Остатки гарнизона во главе
с комендантом крепости
генералом от инфантерии Лаш
и его штабом
сегодня в 21 час 30 минут
прекратили сопротивление
и сложили оружие.
-Значит, и мы снимаемся с места.
Ладно, пишите заявление.
(динамичная музыка)
-Бурун-5, Бурун-5, я - Бурун-3.
Как слышишь? Прием.
-Я - Бурун-5. Слышу хорошо.
-Слева 30, наблюдаю цель.
-Где?
-А вон! Ну видишь, Вася?
-Вижу, козявка какая-то.
-А ты хотел, чтоб это был
"Фон дер Гольц"? -Неплохо бы.
-Пойдем, посмотрим.
Обе машины - полный!
Обе машины - полный!
(звук мотора)
Хорош! Оба крюка на борт!
(говорит по-немецки)
Ну что, голубчики?
-Сдавай оружие.
Куда ты смотришь? Нихт ферштейн?
-Шнеллер, шнеллер!
Да иди ты.
-Пистолет.
-Проходи.
-Куда пошел, гад?
(говорят по-немецки)
-Марине... моряк.
(говорят по-немецки)
-Чего он хочет?
-Говорит, что списан по болезни.
-А на вид здоровый.
Смотри, что нашел на катере.
-Это интересно...
Знаешь что, бери-ка этот катер
на буксир,
ставь кого-нибудь к штурвалу.
-Солнышкин, ко мне!
-А можно?
Разрешите мне, товарищ
капитан-лейтенант?
-Разрешаю, юнга.
-Есть!
-Солнышкин, отставить!
-Отбирай у них документы,
а я пока с базой свяжусь.
-Документы!
-Чачко, связь! Быстро!
-Связь постоянная. -Давай.
Гранит, я - Бурун-3.
Докладываю: в квадрате
15 обнаружил и захватил
немецкий посыльный катер.
На борту офицеры.
-Я тебе проглочу!
Сволочь, перчатку прокусил.
-Еще кусок.
Стой!
-Не стрелять!
-Что случилось?
-Да вот унтер...
Смотрю - стоит, жрет что-то.
Я к нему, а у него бумага изо рта
торчит.
А потом вырвался - и за борт.
-Кто стрелял?
Ты, что ли? -Ну я.
Товарищ командир, я даже
прицелиться не успел,
одну очередь дал и попал.
-Снайпер...
-А другую половину сожрал.
-Так, что это?..
-Очевидно, цифровой шифр,
я так понимаю.
А это?
"Передаст тебе... фельдсвязи...
Крисберг...
Такую миссию не выполнял
ни один...
человек в наше время".
Эх, Вася.
-Что "Вася"?
-Такого немца упустили.
-Какого?
-А такого.
Я так понимаю, это унтер-офицер
фельдсвязи. Видишь?
Здесь про какую-то важную миссию
пишется.
(поет) -Но ты не плачь
и не горюй, моя дорогая.
Если в море утону - знать,
судьба такая.
Полный вперед!
-Товарищ капитан 3-го ранга,
на захваченном немецком катере...
-Да знаю, слышал твое радио.
Показывай.
-Это явно цифровой шифр.
А вот это, я переводил уже, -
личное письмо.
Смотрите, вот здесь.
-"Передаст тебе мой..."
(по-немецки)
-Давний приятель.
-"Унтер-офицер фельдсвязи
Крисберг.
Ему можно фер..."
-"Фертраубен" - "доверять".
-"Ему можно доверять, но прошу
тебя..."
-Лотта. А что если это жена
Венцеля,
а этот Крисберг - гонец
с "Летучего"?
Может быть, он даже узнал меня.
-Все это надо немедленно передать
Рышкову.
Разведотдел уже в Кенигсберге.
Бери машину и гони. -Есть!
(музыка)
-Стой! Документы.
-Слышь, браток, как нам проехать
в разведотдел флота?
-Где же вы были,
капитан-лейтенант,
когда он нас корабельной
артиллерией глушил?
Вам бы с моря...
-Ладно, капитан, не рви душу!
Где здесь разведотдел?
-Черт его знает.
Держись трамвайной линии,
там спросишь. -Ясно.
-Да смотри, не сбейся,
там мины.
-Собьемся - услышишь.
-А? -Будь здоров!
(музыка)
-Понял, вас понял. Ясно.
-Нет, дальше вот здесь.
-"Снова разговаривать с тобой.
Да, Лотта, я жив и нахожусь
недалеко от тебя".
-Раз она живет здесь,
то "недалеко" значит в Пиллау.
Лодка находится в Пиллау.
И катер ведь тоже шел из Пиллау.
-Она живет здесь?
Откуда это известно?
-Я сам слышал на лодке.
Я же вам докладывал в госпитале.
"Ваш прекрасный дом
на Линденаллее в Кенигсберге..."
Помните? Доктор Гейнц говорил.
-Понял.
-Значит, здесь.
-Интересно.
"Невольно вспоминаешь нибелунгов,
нашу с тобой любовь..."
Опять нет куска.
-Вот.
-"Предстоит выполнить..."
-"...важнейшую в истории
миссию..."
-"...миссию... не выполнял..."
-"...не выполнял ни один человек
в наше время". Вот и все.
Много съел твой унтер.
-Я думаю, что он ей не одно такое
письмо послал,
этот штурман с подлодки...
Да видел я его.
Он ей пишет не потому, что у нее
любовь там, ревность и прочее.
Он тщеславен, боится,
что погибнет
и никто о нем никогда не узнает.
Хочет оставить после себя хоть
какой-нибудь след.
Ну а вот это?
Вот это - "снова разговаривать
с тобой".
"Снова" - значит, что он уже имел
возможность
передавать эти письма и раньше.
А лодка засекречена.
-Да уж куда больше засекречена.
Шифровальщика ко мне!
Вылавливаем сведения о ней
буквально по крохам.
Срочно.
-Есть!
-В августе прошлого года,
к примеру,
в Стокгольме состоялась встреча
представителей промышленных
кругов Германии,
братьев Отто и Гуго Стиннесов,
с посланцем американских
монополий Эдмондом Стиннесом.
-Однофамилец?
-Родной брат.
Как американец...
Как американец мог попасть
через океан в Стокгольм?
-Я так думаю...
-Версия, конечно, но есть
все предпосылки считать,
что его доставила туда немецкая
подводная лодка.
-Так я же вам...
-Ты грейся.
Садись.
-Да, видно, серьезные дела решали
братишки,
если в Штаты лодку пришлось
гонять.
-Конечно, серьезные.
Отто и Гуго Стиннесы прибыли
в Стокгольм на эту встречу
сразу после совещания
в Страсбурге.
Там, в Страсбурге, в отеле
"Мезон Руж"
собрались представители
гитлеровских военных фирм:
"Крупп", "Мессершмитт",
"Бюссинг",
"Рехлинг", "Рейнметалл"
и другие.
Принимали в ней участие чиновники
министерства вооружений
и командование военно-морских
сил.
От гитлеровской верхушки
присутствовал Кальтенбруннер.
О чем там шла речь?
О путях бегства, размещении
капитала в других странах,
о связях с бизнесменами других
стран,
которые могут помочь после войны.
Так вот для чего потом
в Стокгольме
потребовалась встреча братьев.
Если действительно
Эдмонда Стиннеса
везли из Штатов на подводной
лодке,
можно сделать вывод, что лодка -
важнейшее звено в системе,
которую они создают на случай
поражения.
-А я и не сомневаюсь,
что эта лодка и есть тот самый
"Летучий Голландец".
-Чтобы не сомневаться,
нужна точная информация.
-Как? А это?
-За эти бумаги, конечно, спасибо.
Только что ж вы гонца-то
не уберегли? (звонок)
Я слушаю.
Слушаю.
Верно.
Да нет, только мне, только мне
лично.
Когда?
-Разрешите идти?
-Так.
Хорошо, спасибо.
(тревожная музыка)
-Линденаллея?
А ну-ка, давай по этой
Линденаллее.
Сейчас кого-нибудь спросим.
-Есть.
(музыка)
-Эй, дядя! Эй!
Да подожди ты!
Прыткий дядя.
-Кто там?
-Открывайте. Срочное дело.
-Господин офицер, прошу извинить.
Прошу вас.
Извините меня.
-Это Линденаллея?
-Так точно, господин офицер,
Линденаллея.
Но у нас никого нет призывного
возраста и никого нет из СС.
Я сам старый военный, и я никогда
не любил СС.
Это подлые войска,
они не соблюдают кодекса чести.
-Вы не знаете, где на Линден-
аллее проживает Лотта Венцель?
-Лотта Венцель...
-Как же ты забыл, отец, ведь
это же вдова Курта Венцеля.
Она живет в доме номер 14.
Там изображена обезьянка
на балконной решетке.
-Да-да, обезьянка, конечно.
Отец Венцеля заведовал зоопарком
Хагенбека.
Но у них в доме не было СС.
Бедняга так переживал гибель
сына...
Увы, Венцель умер.
-Да-да, к сожалению.
А где этот номер 14?
-Он там, в конце аллеи.
-К сожалению, проводить не могу,
комендантский час.
-Ауфидерзейн.
-Они ищут Венцеля?
-Не суйся не в свое дело!
-Папа, ну зачем?
-Война проиграна, это конец!
-Так они ищут Венцеля?
-Лотту.
-Господин офицер, клянусь вам,
мой муж погиб еще в начале войны.
У меня же есть документы,
я могу вам их показать.
Где же они...
Пожалуйста.
Теперь вы видите?
-Да-да, я вижу.
Господин обер-лейтенант числится
погибшим.
-Да, он погиб.
Это была геройская смерть
во имя...
Извините меня.
-Так вот, значит, вы какая,
фрау Лотта...
Да, я много слышал о вас
от вашего мужа и от его друзей.
Он очень мучается без вас,
ревнует.
Понимаю почему.
-Когда? Вы его видели?
-Не так давно, совсем недавно.
-Он в плену...
Но ведь Пиллау еще...
-Да, Пиллау нами еще не взят.
Пока.
И ваш муж на подводной лодке.
-Не понимаю, как вы, русский
офицер, могли его видеть?
-Расскажу.
-Умоляю! Ради всего святого...
-Хорошо, расскажу.
Но для этого мне нужна взаимная
откровенность.
Меня интересуют те весточки,
которые передавал вам муж
через унтер-офицера фельдсвязи
Крисберга.
-Боже, вы и это знаете?
-Да, и не только это.
-Кто вы? Нет, вы не русский
офицер.
-Да? Интересно, а кто же я,
по-вашему?
-Вы опять меня хотите проверить.
-Опять?
-Я же вам сказала, что я ничего
не знаю, ничего.
-Хорошо, я вас понимаю.
Сейчас мы вместе с вами поедем
в комендатуру.
Надеюсь, там вы мне поверите.
Прошу.
-Нет, я не могу!
-Почему?
-Сумочка, там моя сумочка,
там осталась моя сумочка!
-Стойте здесь, я сейчас
ее принесу.
-Она в спальне в тумбочке.
-Хорошо, хорошо.
(пулеметная очередь)
(музыка)
-Шубин, Шубин...
-Понимаю, товарищ капитан
2-го ранга,
готов понести любое наказание.
Да я и сам себя уж сотни раз
казнил.
-За эту самодеятельность нужно
отдавать под трибунал!
-Расшифровали, товарищ капитан
2-го ранга. -Наконец-то!
Так...
"Пиллау в ожидании...
кладбище...
выйти в назначенный...
взять на борт пассажиров
под песню "До свидания".
Что за "До свидания"?
-Да, есть у них такая песня:
"Ауфвидерзеен, майне клайне,
ауфвидерзеен".
-А-а, "Ауфвидерзеен..."
Так... Далее: "Командир...
подозрительно... приказ будет...
риск отправляю... доверять,
он знает".
-Да, это задача со многими
неизвестными. -Да...
Попробуем все же решить,
пусть приблизительно.
Поставим в пропущенных местах
вероятные слова.
Предположим, "прибыли или
находимся" в Пиллау.
В ожидании... ну, скажем, часа
Икс. Место стоянки - кладбище.
-Место стоянки?
-Или какое-то кладбище.
Далее. "В любой день можем выйти
в назначенный пункт,
чтобы взять пассажиров
по условному сигналу:
песня "Ауфвидерзеен".
Доношу (или докладываю),
что командир
подозрительно себя ведет".
Ну и дела у них там на лодке -
кто-то доносит на командира.
-Пауки в банке.
-Так.
"Командир подозрительно себя
ведет.
И я не уверен, что приказ
будет выполнен.
Поэтому на свой страх и риск
отправляю...
гонца (связного, еще кого-то),
которому можно доверять.
Он знает..."
Что он знает?
-Шут его знает, что он знает.
-Ну ладно, не будем гадать
на кофейной гуще.
Ясно одно: "Летучий", возможно,
в Пиллау.
Он ждет, когда прозвучит условный
сигнал
"Ауфвидерзеен, майне кляйне,
ауфвидерзеен".
И тогда отправится в назначенный
пункт.
Там возьмет каких-то пассажиров
и куда-то их переправит.
Логично рассуждаю?
-Вполне.
-Вот что это за пассажиры?
-Я думаю, что этот пассажир -
сам Гитлер.
Будет же он куда-то сматываться!
Да десант надо кинуть в Пиллау и
прошуровать там все как следует!
Ух, я бы эту лодку вскрыл как
консервную банку.
-Куда десант посылать,
не нам с тобой решать.
Но, думаю, штурма Пиллау
долго ждать не придется.
Будь жив!
-Разрешите идти?
-Свободен.
-Ластиков! Думаешь, если война
кончается, палубу драить не надо?
Работай, работай.
-А если здесь попробовать?
-Если ветер воду нагонит...
-А если не нагонит?
Так...
А что, если сюда всем звеном, а?
-Товарищ капитан-лейтенант!
А скажите, правда, что...
-Что правда, то правда: вопрос
задать -
надо прежде разрешение получить.
Давай, кругом, шагом марш.
Так, смотри: здесь 6 футов,
здесь - 4...
Нет, здесь лодка не пройдет,
разве что надводным.
-Но здесь у них минные поля.
-Правильно.
Выходит, чтобы лодке выйти из
Пиллау, надо только каналом идти.
-На Пиллау идем?
-Ешь суп с грибами, язык держи
за зубами. Без тебя разберемся!
-Как? Как - без меня?
Я, между прочим, не первый год
воюю!
Я хочу до конца, до последнего
дня!
-Хорошо-хорошо. Разберемся.
А пока что тебе какая задача
поставлена? -Драить палубу.
-Вот и выполняй. Давай, вперед.
Но даже здесь, где у них минные
поля,
глубины для подлодки
неподходящие.
Выходит, одна дорожка остается:
между молом и маяком.
Другой нету.
-А ты все-таки думаешь, что...
"Летучий" в Пиллау, да?
-Я думаю, ты думаешь,
он думает...
Тут думай, не думай, Вася, хорошо
бы эту дорожечку перекрыть.
(музыка)
(выстрелы, взрывы)
(автоматные очереди, взрывы)
-Дронов!
Миша, Миша!
-Фомичев погиб! Пожар в патронном
отсеке!
-Князев! Князев!
Шурка, Ластиков!
-Да! -Ко мне!
Давай, дуй на катер к Князеву,
скажешь, пусть ко мне идет!
А сам там останешься!
Ты понял меня? Останешься там!
(автоматные очереди, взрывы)
-Шубин! Что?
-Слушай внимательно, Вася!
Вот эту лайбу
надо положить на грунт,
возле маяка! -Что?
-Наш разговор помнишь?
Зацепи эту лайбу, поставь ее
между молом и маяком
и расстреляй к чертовой матери!
Понял? -Сделаю, командир!
-Давай!
-Командир! Связи не будет.
-Шубин! -А?
-Патронный отсек горит! Взлетим...
-Команде сойти на берег. Быстро!
(выстрелы, взрывы)
(выстрелы)
-Ты почему не у Князева? Ложись!
Смотри, будь рядом!
(взрыв)
Вот это правильно!
Спасибо, Вася.
(выстрелы)
(взрыв)
(выстрелы)
-Командир!
Шубин...
Командир!
-Тихо, сынок, не кричи.
Отходит твой командир.
-Шубин. Шубин!
Шубин!!
(музыка)
-Вот, а ты боялась.
Видишь, я живой.
-Живой, живой.
-Я ж тебе говорил, что я везучий.
Я давно здесь?
-Давно? Нет, недавно.
Все хорошо, все даже
замечательно.
Врачи сказали, самое страшное
позади.
-Как там наши? Шурка, Фаддеичев?
-Они зайдут к тебе.
Все хорошо, молчи только.
-Мы в Пиллау?
"Летучего" нашли?
-Не знаю.
-Но ищут?
-Я не знаю.
-Он здесь, в Пиллау.
Князев его запер в бухте.
Он не уйдет.
Князев доложил?
-Князев...
-Что - Князев?
-Князев погиб.
-Скорее...
Скорее доложи..
-Вам лучше уйти.
(говорят по-немецки)
-Господин капитан 2-го ранга!
Они опять передают позывной
"Ауфвидерзеен".
-Не отвечать.
-Господин капитан!
Что будет с нами?
Что будет с нами, с командой?
-Доктор, у вас есть надежные
знакомые в Пиллау?
-Школьный друг, Вильгельм Шульц.
-Хорошо. А штатский костюм
у вас есть? -Да.
(музыка)
-Кто там?
-Герр Шульц?
Откройте.
-Приготовились! Все, снято!
Девушка! Можно вас
на минутку?
Вася, вперед!
Идите к нам. Идите!
-Подойдите сюда!
-Дайте руку.
Прошу! Вот сюда.
-Ребята, место! Быстро!
-Пожалуйста, в центр.
-Садитесь, пожалуйста.
-Такой день.
Простите, товарищ младший
лейтенант, фото на память.
-А как мы вас снова увидим?
Куда принести фотографию?
-В морской госпиталь, к мужу.
Капитан-лейтенанту Шубину.
-Для Шубина мы уйму фотографий
сделаем!
Этому Шубину повезло.
-Да.
-Стойте! Туда нельзя,
там заминировано!
-Лучше обойдите через корабельное
кладбище!
-Корабельное кладбище?
Спасибо.
-Что, доктор?
-Отлично. Заживает
как на молодом.
-Ну так, прикажите дать
мне бритву.
-Успеем.
И побриться, и помыться,
и покупаться,
и позагорать, и рыбку половить.
-Какая там еще рыбка.
Мне на катер надо.
-А вот на катер вам больше
не стоит.
У вас там сквозняки.
-Вы что, это серьезно?
-На вашем счету два ранения,
контузия,
длительное пребывание
в холодной воде,
сказавшееся на сосудах головного
мозга. -Я торпедник.
Вот эти ранения считаю
несерьезными!
Какие там еще сосуды!
Пока идет война, мы все здоровы!
-Война заканчивается.
Наши штурмуют Берлин.
Свое дело вы сделали.
И насколько я понимаю,
сделали хорошо.
-А вот это вот не надо, доктор,
не надо.
Зализывать свои раны я буду сам.
Прикажите дать мне бритву.
(музыка)
-Шубин говорит, он запер эту
лодку,
подбил тральщик прямо на выходе.
Искать надо.
-Да ищем, ищем.
В курсе дела.
Тут деревушка рядом,
прямо на берегу,
Альтер Фридхоф называется.
Глубины подходящие, ищем!
-При чем здесь деревушка?
Шубин говорит, "Летучий" в
Пиллау.
-Здесь нет глубин, не спрячешься!
Деревушка Альтер Фридхоф -
по-ихнему "Старое кладбище".
В донесении с "Летучего" указано
точное место стоянки: кладбище.
-Но здесь еще корабельное
кладбище. -Знаем!
Место, густо засеянное
металлоломом.
-Разрешите обратиться?
-Да. -Как там Шубин?
-Все хорошо. Ты можешь сходить
к нему.
-Три раза ходил, не пускают.
-Теперь пустят.
-Идемте!
-Широков, ты давай, выгоняй свое
корыто с третьего ковша!
Я туда землечерпалку должен
перегнать.
Не знаю, где ты уголь достанешь!
Ложку нужно всегда за голенищем
носить, а то голодным останешься.
Все!
-Карту порта.
Цифры глубин уточнили?
-С нашими промерами сходятся.
-А лодка в перископном погружении
может здесь где-нибудь
спрятаться?
-Если только в канале.
Но мы там ведем работы,
углубляем дно - все на виду.
-Шубин сказал, что он с Князевым
запер лодку в Пиллау.
-"Парус"! "Парус"!
"Парус" уже работает?
-Работает.
-"Парус"? Селиванов.
Дайте мне Кенигсберг,
разведотдел флота Рышкова.
(Шубин напевает)
-Ну как?
-Порядок.
-А мне гулять разрешили.
Шурка, неси зеркало в каптерку,
а оттуда мою форму, быстро.
-Хорошо.
-Тише, тише...
-Ой!
А не рано гулять?
Пойдем к морю?
-Осторожней.
-Ничего, ничего.
-Уф, черт.
(оркестровая музыка)
-Концерт.
-Ага.
Интересно, откуда здесь оркестр?
-Как хорошо...
(музыка, голоса)
А ты представляешь себе нашего
ребенка?
-Пока нет.
Но один у нас уже есть.
Пойдем, сядем.
-Музыка играем для вас.
(музыка)
-"Здесь покоится вице-адмирал
Отто Иоганн Фельтруб.
Бог дал ему счастье умереть
в преклонные годы на земле.
Родился в 1815, умер в 1902".
Это же та самая могила!
Помнишь, я рассказывал:
полусумасшедший механик с лодки
скупает места на кладбищах.
Я видел эту могилу на фотографии!
Значит, они были здесь...
-А Селиванов ищет лодку где-то
у деревушки.
-Нет, здесь, в Пиллау.
Точно, в Пиллау.
Пошли!
-Куда?
-Где, ты говоришь, это кладбище?
-Там. -Там? Быстрей!
(музыка)
-Осторожней! Устал?
-Ничего-ничего.
Да, интересное местечко!
Селиваныч!
-Шубин! А как же я?
-Подожди, я сейчас.
-Шубин! -Здорово!
-Здорово!
А мне говорят, что ты
в госпитале!
-Тише, тебе говорят!
Товарищ капитан 1-го...
-Вольно.
-Там по борту свежая царапина.
-Да, есть царапина.
Здравия желаю, товарищ капитан
2-го ранга!
-Так ты уже здоров?
-Выписался? -Здравия желаю.
Вот, гуляем с Викторией.
-Товарищ капитан 2-го ранга!
-Да? -Прошу сюда.
-Ага.
Слушай, Селиванов, займись.
А тебе привет от Нэйла.
-От Нэйла? А где он?
-В какой-то спецкоманде союзных
войск Германии.
Там ему как-то попалась на глаза
перехваченная радиограмма.
Он посчитал, что она может
заинтересовать
лично командиров Шубина
и Рышкова.
-Да. И что там?
-Там так: "Ф.Х. докладывает..."
Ф.Х., надо думать...
-"Флигенде холлиндер"?
-"Летучий голландец".
"Блокирован в бельтах.
Буду прорываться в Венета-3".
И все. Ни подписи, не даты.
Но все-таки блокирован.
-В бельтах.
-Я уверен, что бельты это здесь.
И царапина по борту от этой
лодки.
-А что такое "Венета-3"?
-Пока не знаю.
-Ясно одно: раз есть 3, значит,
есть и 1, и 2.
А может быть, и 4.
Искать есть что.
-Товарищи!
Сюда, пожалуйста.
-Осторожно!
Здесь, оказывается, минировано.
-Минировано.
-Интересно, зачем понадобилось
минировать этот хлам?
-И мусор с камбуза явно свежий.
А это что?
-Разрешите?
(музыка)
Это "Летучий".
И стоял здесь совсем недавно.
-Так куда же он делся?
-Выходит, ушел.
В надводном положении.
-Ушел...
-Чудеса какие-то!
Порт две недели в наших руках,
а по-вашему, здесь свободно
разгуливает лодка.
-А если в подводном положении?
-Нет, это исключено.
Там на выходе Князев тральщик
затопил, между молом и маяком.
-Какой тральщик?
-Немецкий. Как раз на фарватере.
-Так... А мы с этим тральщиком
три дня провозились.
Точно. Вчера подняли.
-Зачем?!
-Нам сообщили: на этом тральщике
перевозились
какие-то ценности рейха.
Вчера подняли. Шиш с маслом.
-Кто сообщил?
-Банковский служащий по фамилии
Шульц.
-Кому сообщили?!
-Мне! Мне.
У меня и фамилия, и адрес
записаны.
(музыка)
-Селиванов Федя, нас же вокруг
пальца обвели.
-Кто?
-Кто...
Наверное, сам фон Цвишен.
Его почерк.
(музыка)
-Товарищ капитан 1-го ранга!
Вам.
-Товарищи...
Это, конечно, секретно...
но 30 апреля покончил с собой
Гитлер.
-Вот падаль! Струсил.
-А может, еще и потому,
что "Летучий" вовремя не пришел.
-Пошли к телефону.
-Вика!
Виктория! Виктория!
(взрыв)
Серия 4
(музыка из репродуктора)
(по громкой связи) -Малышев,
зайди в контору, жена пришла.
(из репродуктора) -Коллектив
шахты "Глубокая комсомольская"
30 июня завершил план 1952 года.
Поздравляем шахтеров с большой
трудовой победой
и выполняем их заявку.
-Привет, Василий.
-Здорово, Борис Иванович.
-Ну что, клюет?
-Да ничего, клюет помаленьку.
-Вахтенный! Вахтенный, почему
не на месте?
-Борис Иванович, радикулит
прихватил.
Греюсь тут в машинном отделении.
А вас вон дожидаются.
-Селиванов? Селиваныч!
-А я, понимаешь, жду, жду...
Еле нашел. Вон ты куда забрался.
А я в отпуск в первый раз
после войны.
-Откуда?
-Я? Из бывшего Кенигсберга.
Я там в портнадзоре.
Вот хочу на юг пробраться,
в родные края.
Фрукты пожевать, в теплой водичке
покупаться.
У нас там, знаешь, какие пляжи!
-Курортницы! -А как же!
-Осторожней здесь.
-Ладно-ладно.
-Прошу.
-Борис Иванович, а чемодан?
-Чего спрашиваешь? Тащи сюда.
-Ну, показывай, показывай.
-Это у меня карта его дальних
рейсов.
Я нанес тут для наглядности.
Это вот порт Макапа в Бразилии,
здесь он был.
Это из Франции в Уругвай
в марте 44-го.
Это в Ла-Плату,
это уже Аргентина.
-Так. Это твои предположения.
-Да нет, это более или менее
проверенная биография, что ли,
"Летучего голландца".
Я пользовался только фактами.
Вот, к примеру, маршрут
из Стокгольма и в Стамбул.
Известно, что лодка перевозила
курьеров
с какими-то кожаными мешками.
А знаешь, что было в мешках?
Фальшивые деньги. Вот.
"Английский банк сообщает,
что в последние военные годы
гитлеровцы выпустили в обращение
большое количество
фальшивых денег, главным образом
фунтов стерлингов.
Фальшивые деньги на огромные
суммы выявлены в Швеции, Италии,
Португалии..."
И так далее.
Или вот. Это из доклада
американского разведчика Макнэлли
для Нюрнбергского процесса:
"В Турции был арестован
нацистский курьер капитан
Ганс фон Цуцерль".
Ну и фамилия, черт его дери!
При нем миллион фунтов стерлингов
в кожаном мешке.
Фальшивые, все как полагается.
Был скандал.
Но этот фон Цуцерль выкрутился
каким-то образом,
и потом сам все рассказал этому
самому разведчику Макнэлли.
Сейчас живет в Парагвае.
Вот с этим связан этот маршрут,
явно послевоенный.
В 45-м году Цуцерль был пойман,
но снова улизнул
из мюнхенской тюрьмы, охраняемой,
кстати, американцами.
И как он сам потом признался
Макнэлли,
в Парагвай его доставила
подводная лодка. Какая?
Уж не "Летучий ли голландец"?
Да и не одного его.
Где Борман, Мюллер,
тысячи военных преступников?
-А это что за маршрут?
Он что, и в Штаты заходил?
-Мне совершенно точно известно,
что в 44-м году, в марте
на Восточном побережье
Соединенных Штатов
был высажен инженер, кадровый
эсэсовец Эрик Гимбель
с целью проникнуть в недра
"Манхэттен проекта".
-Проект атомной бомбы.
-Да, совершенно точно.
И так далее, и так далее.
-Ну, Борис Иванович, все это
просто обвинительный акт
против "Летучего голландца",
этого фон Цвишена.
Эта лодка - какой-то
чертов символ.
-Да нет, для меня это не символ.
Слишком дорого он мне обошелся,
этот "Летучий голландец".
Веришь, спать не могу,
как подумаю о том,
что "Летучий", Цвишен где-то
в полном порядке.
-Я к тебе тоже не с пустыми
руками.
С тебя причитается, учти.
-За мной не заржавеет.
-Ты, конечно, забыл немку,
ту, за которую тебе от Рышкова
крепко досталось, которую убили.
-Еще бы!
-Так вот.
Тут у нас на Линденаллее
траншею рыли для связи.
У меня брали каналокопатель.
Прибегают оттуда, выкопали.
В жестяной упаковке письма
к этой самой Лоттхен.
-Это они?
-Да, держи.
Я тоже вначале не поверил своим
глазам - столько времени прошло!
(за кадром) -"Лотта, Лотта, я
нахожусь в получасе езды от дома
и не могу видеть тебя,
не могу даже сообщить тебе,
что жив, жив, жив.
Не знаю, дойдет ли до тебя
весточка. Я никому не доверяю.
Я вообще становлюсь все более
мнительным,
как и все мы, команда мертвых.
Если бы не сознание великой
миссии, к которой нас готовят,
мы перегрызли бы друг другу
горло.
Я снова пишу тебе. Смелости
придал мне разговор с командиром,
который не перестает удивлять
меня.
Не знаю, то ли он всегда был
таким и хорошо притворялся,
то ли наша загробная
потусторонняя жизнь изменила его,
как, впрочем, и всех нас.
В тот день мы долго лежали
на грунте.
Душно, как в гробу, тесно.
К испарениям человеческого тела,
к парам аккумуляторов
добавляется характерный привкус
углекислоты,
опасных отбросов дыхания,
с которыми не в силах уже
справиться поглотители".
-Разрешите?
-Заходите.
-Штурман Венцель по вашему
приказанию...
-Не надо, Венцель, не надо.
Садитесь.
Налейте себе кофе.
Пейте, пейте, настоящий
бразильский. Еще остался.
Это правда, что вы ведете
какие-то записи?
-Ведение каких-либо записей
строжайше запрещено
указанием самого гроссадмирала.
-Жаль.
-Что жаль, господин капитан?
-Жаль, что нельзя закурить.
Да вы садитесь, Венцель.
Садитесь и пейте кофе.
У меня два доноса на вас.
-А вы не верьте доносам,
господин капитан.
-А вы пишите, пишите, Венцель,
черт бы вас побрал.
Пишите о наших маршрутах,
о моих решениях, о моей правоте,
куда бы я вас ни посылал.
Может быть, это останется
единственным документом
о нашей жизни здесь,
на "Летучем голландце",
о нас, мнимых мертвецах.
Пишите.
-"Фон Цвишен очень умен, начитан,
и это в дополнение
к его личным связям
с первыми людьми нашего рейха.
На книжной полке Шпенглер,
Гегель, Ницше.
В Венету-2 ему доставляют
экономические газеты
американского и английского
изданий.
Обычно он... унгешпрехт,
неразговорчив.
Но однажды он только что приехал
из Берлина,
где, мы чувствовали это,
встречался с людьми,
одно имя которых заставляет
нас... ауфштеен, вставать".
(музыка)
-Прошу, господа.
Вы ждете от меня что-нибудь
удивительное?
Что-то новенькое о чудо-оружии,
которое повергнет в прах
всех наших врагов?
Об этом я ничего не могу вам
сказать.
Чудо-оружие - это мы с вами.
Национал-социализм не погибнет,
даже если война будет проиграна.
Нам с вами предстоит пережить
немало тревожных минут.
Дождемся затишья, возьмем
кое-какой драгоценный груз
и отплывем подальше от опасности.
И никаких вопросов больше.
Нам предстоит единое будущее.
За вас!
-И мы выйдем из тени, командир?
Снова обретем имена?
-Готлибу было бы обидно потерять
все места,
купленные им на лучших кладбищах
мира.
-Да. Я бы хотел прожить долго
и умереть в постели
под собственным именем.
-Вам просто не повезло
с профессией.
У подводников самая короткая
жизнь.
-Дольше всех живут священники.
В детстве я хотел стать
священником.
-Дольше всех живут главы военных
концернов, фабриканты оружия.
Те, которые создали все это.
Армстронг, создатель оружия,
основатель фирмы, 90 лет,
Хайрем Максим - под 80,
Август Тиссен - 82.
Деньги и власть - вот ключи
долголетия, друзья мои.
-"Да, Лотта, наш командир умен и
ироничен и даже немного злобен.
Он имеет на это право.
С мая 42-го года он в тени.
Но нет таких наград, которые
возместили бы ему сделанное".
-Сволочи.
Любят, ревнуют, молятся,
боятся смерти.
Все как у людей.
И сами себя считают людьми.
Спасибо тебе, Селиваныч!
Сто раз спасибо.
-При чем тут я?
Тут дело случая.
А вот как ты все это собрал?
-Да как? Вот ты помог,
Рышков помогает,
хоть у него своих дел навалом,
Шурка тоже.
-Шурка? Наш Шура? Ластиков?
-Да.
-Какой он, где?
-А хочешь увидеть?
Пошли со мной.
Сейчас кран зацепим и шлеп, шлеп
до Ленинграда. Там и увидишь.
-Пошли.
(музыка)
-Надо же, на улице встретил -
никогда бы не узнал.
Одни веснушки остались
от прошлых лет.
-И аппетит.
-Ну что вы на меня
в четыре глаза?
Так же и подавиться можно.
-Ты ешь, ешь. Мы не на тебя,
мы на ватерлинию борща смотрим.
Ты когда обратно?
-Да вот сейчас заправимся,
документы оформим и обратно
пошлепаем.
-А я на почту, отстукаю
телеграмму землякам:
"Задерживаюсь пребыванием неделю
у друга".
Как ты на это смотришь?
-Вот это правильно.
(по радио) -Согласно предложению
Совета Министров СССР, ЦК ВКП(б),
присвоить Волго-Донскому каналу
имя Владимира Ильича Ленина
и переименовать его
в Волго-Донской судоходный канал
имени Владимира Ильича Ленина.
Председатель Президиума
Верховного Совета СССР Шверник,
секретарь Президиума Верховного
Совета СССР Горкин.
Москва, Кремль,
10 июля 1952 года.
-Александр Степанович, очень рад
видеть. -Полчаса тебя жду.
-Здравия желаю, товарищ адмирал.
-Скоро меня сменишь, гардемарин?
-Со временем постараюсь,
товарищ адмирал.
-Молодец, правильно отвечаешь.
Дело у меня к тебе.
-Разрешите идти? -Идите.
-Опять меня беспокоит
этот остров Безымянный.
Там же ты видел
эту светящуюся дорожку?
-Ну, да, там, в июне 44-го.
-А последний раз когда там был?
-Да вот в прошлом году был.
А какие новости?
-Тебе можно.
Две недели назад задержали
в этих местах
иностранную посудину, торгаша.
Заблудился, говорит.
И вправду, погода была - не
приведи Господи, ветер с дождем.
Но на одну вещь пограничники
обратили внимание.
Вся палуба мокрая,
а в одном месте сухо.
Размером со шлюпку.
И шлюпку потом нашли.
Пустая, прибило к острову.
Под кормой шлюпки два крючка.
-Для контрабанды.
-Обследовали весь остров -
нет никого.
А три дня назад в солнечный день
яхта иностранная тоже заблудилась.
-Там же?
-Да.
Чем-то влечет их этот
шестнадцатый квадрат.
Можно, конечно, послать туда роту
пограничников,
прочесать все как следует.
-Нет, не роту.
Туда надо тихонечко,
на мягких лапах, так, чтобы...
-На мягких лапах, говоришь?
-Вот у меня скоро отпуск,
я туда и пойду.
Да, ко мне же Селиванов приехал.
-Селиванов? А где же он?
-Сейчас на почту пошел, подойдет.
-Вот уже нас двое.
-Дело!
Слушай, только ты с отпуском
не тяни.
Давай завтра. Нет, лучше сегодня.
Отпустят?
-Уладим.
-Ну, вот и замечательно.
-Да, мне бы это, Шурку с собой.
-Зачем?
-Да он у себя в училище
подводное плавание освоил.
Так ведь не отпустят же.
-Уладим.
-А с аквалангом?
-Завтра будет.
-Ну-у, "завтра"!
То сейчас, то завтра.
Завтра мы уж вон,
на острове будем.
-Это мои заботы. Жаль,
ждать не могу. Селиванычу привет.
-Обязательно.
-Будь жив.
-Да, так я Шурку забираю
прямо сейчас. -Договорились.
(звук мотора)
-Вот на этом я в прошлом году
рыбачил,
да и на Безымянном не раз.
Но здесь же сплошные камни.
Прямо скажу, не самое удобное
место.
-А глубины и вот этот заливчик
сапожком?
-Вот это правильно.
Ведь здесь мы этот
секретный фарватер видели,
когда Викторию высаживали.
-И так мы тогда эту лодку
не потопили.
-Да, ты предлагал гранатами.
-Правда, тогда туман был.
-Борис Иванович, там погранкатер
семафорит. Вас наверх зовет.
-Ты нам когда-нибудь так корабль
сломаешь. Хорошо, иду.
(шум катера)
-Хорошо бежит, узлов 20.
-Бежит! Брюхом воду порет.
Помните, как мы ходили?
Обе машины - полный вперед!
Ветер слезу вышибает.
(напевает) А ты не плачь
и не горюй, моя дорогая...
-Ленька, кранец на левый борт!
-Колесо, что ли?
-Ага, от мотоцикла. -Салага!
-Сам-то, помнишь, неделю учился
прямой узел вязать.
-Ну, было дело.
(шум катера)
-Вам подарок от адмирала.
-Спасибо.
-Тут какое-то корыто болтается
неучтенное. Не видели?
-Ты глазастый и то не видишь,
а я как увижу?
-Как глазастый?
-Ну ты же с локатором.
-Тут каждая банка светится.
Какой черт их разберет! Поехали!
-Ух ты, вот это штука!
Нам таких и не показывали.
-Ты что, с таким не плавал?
-Не-а, у нас попроще.
-Разберемся.
(музыка)
-Ну что, не видно?
(музыка)
-Ну наконец-то!
Да сколько же тебя можно ждать!
Ну-ка, давай быстро на берег.
Дорвался, понимаешь.
Чего так долго? Случилось что?
-Все нормально.
-Эй, водолазы! Каша подгорит!
-Да идем, идем!
-Я там баржу на дне видел.
-Какую еще баржу? -Немецкую.
-А, эту. -Типа "Зибель".
-Ну, да, с артустановкой.
-Нет, грузовая.
-Грузовая? А внутри что?
Не заглядывал? -Не-а, задраено.
С виду никаких пробоин.
В общем, без повреждений.
-Вообще-то странное дело.
Шурка, ты же помнишь,
"Зибель" очень плохо тонет.
Бывало, сажаешь, сажаешь по ней,
вся в дырках, а не тонет.
Отсеки, как поплавки.
А если, как ты говоришь,
люки задраены и пробоин нет,
как же она затонула?
-Может, они кингстоны открыли.
-Драпали, решили затопить -
и все дела.
Интересно, а до меня у этого
острова по дну никто не ходил?
-Не волнуйся, ты первооткрыватель
этой баржи, ты.
(музыка)
-Боря, комары съедят.
-Не съедят.
-Красотища, белые ночи.
(музыка)
-А что ты думаешь про эту баржу
как разведчик?
-Как разведчик?
Полез бы, заглянул вовнутрь.
-Завтра обязательно загляну.
-Да спи ты! Заглянет он...
Баллоны почти пустые,
воздух на нуле.
Завтра утром ребята обещались
на буксире зайти.
Схожу с ними, заправлю.
-А я что сюда приехал?
Кашу варить? Я завтра пойду.
-А я все-таки загляну.
На одно погружение воздуха вполне
хватит.
-Я же сказал: отбой.
Вот характер!
Вообще, ты знаешь,
хороший парень получается.
Не думал я, Селиваныч, что у меня
такой сын будет.
-Получит офицерские погоны,
поедет куда-нибудь
аж на Тихоокеанский.
-Ну и что? Поеду за ним.
Мы одна семья.
-Семья... Только какая-то...
однобокая. Мужики одни.
Ты что, так и не думаешь?
-Ты, знаешь, пробовал. Не могу.
Вот как ночью глаза закрою,
все ее вижу.
Не кончилась моя война,
да никогда, наверное,
и не кончится.
-Слушай, давай ко мне.
У нас там наших подобралась
компания подходящая.
-Пойдем-ка спать.
(гудок катера)
(музыка)
(тревожная музыка)
-Шурка, ты что? Что случилось?
Да не молчи ты!
-Люди там.
-Люди? Какие люди? Где?
-Во всех отсеках.
Баржа битком набита.
Стоят...
-Значит, говоришь, много их там?
Во что одеты?
-В серые робы, одинаковые.
-Я так и думал.
Немцы всегда уничтожали узников,
которые строили секретные
объекты.
-А что они здесь могли строить
кроме блиндажей?
-Если здесь была эта светящаяся
дорожка...
А охрана какая была, ты помнишь?
Что это может значить?
Укрытие для лодки, подводное.
-Но здесь же сплошной камень.
-Вот они, эти узники,
его и долбили.
-И еще одно.
На дне под баржой я видел что-то
вроде баллонов для акваланга.
-Что?
-А сегодня там ничего нет.
-Баллоны? Так чего же ты мне
об этом не сказал?!
-Да я хотел проверить:
может, я ошибся. -Проверить!
-Но вчера они там вроде были.
-А может, сегодня ты их просто
не заметил?
-Сейчас еще раз спущусь.
-Я тебе спущусь!
Хватит самодеятельности.
Сиди здесь! Вызову пограничников.
(выстрел)
-Кто это? -Не знаю. Акваланг!
-Сейчас, я мигом.
-На, держи.
Ну-ка! Помоги.
-Там же воздуха всего один
резерв, на 10 минут.
-Хоть 10, да мои. Ласты!
Давай, Шурка, скорее. Скорее!
-Резервный вентиль слева!
(музыка)
(плеск воды)
(шорох бумаги)
(капает вода)
(звук шагов)
(звук работающего мотора)
(скрип двери)
(скрип гравия под ногами)
(шум борьбы)
(грохот)
-Вот это правильно.
(грохот)
(сирена)
(отсчет секунд)
-Ко мне. Ко мне!
(выстрел)
-Не стреляйте!
Да-да, прекратите.
Вы меня понимаете?
-Понимаю.
-Мы в мышеловке. Вы и я!
Я включил систему задержки.
Потом взрыв!
Мы погибнем оба, вы и я!
Вы меня поняли?
-Понял.
Что за система? Как отключить?
-Это невозможно.
Система автономная,
она уже работает.
-Сколько у нас времени?
-Не знаю!
Но где-то здесь должен быть выход
на поверхность. Может, успеем!
-Веди!
Быстрее!
(отсчет секунд)
(напряженная музыка)
-Шурка, в лодку, быстро!
(музыка)
Скорей! Ходу, Шурка, ходу.
Где они тебя будут ждать?
-Ночью. А сейчас будет взрыв.
Они не придут.
-Кто "они"?
-Я никого не хотел убивать.
Я работаю за деньги.
Мое дело было взять то,
что приказали!
(взрыв)
-Кто тебя послал?
Кто тебя послал?!
-Я очень мало знаю.
-Говори!
-Высшее руководство колонии.
-Какой колонии?
-Колонии 3-го рейха.
-Где она? Где?!
-В Южной Америке.
Это очень важные люди, очень.
-Сколько лет в подземелье
пролежали и даже не проржавели!
-Проволока специальная,
магнитная. Включайте.
(голос с магнитофонной ленты)
-Это старый фонендоскоп.
Им пользовался еще мой отец.
-Ваш отец тоже был врачом?
-В некотором роде. Ветеринарные
врачи, господин капитан,
тоже пользуются фонендоскопом.
Дышите.
-Узнаешь?
-Дышите поглубже.
-Это же доктор! Точно!
Это доктор Гейнц, с "Летучего"!
-И по совместительству -
агент гестапо на лодке.
Ты слушай, слушай.
-Не дышите, прошу вас.
Еще немного...
Спасибо. Очень хорошо.
Можете одеваться.
-Ну, что вы мне скажете,
господин доктор?
-Считаю, что ваше здоровье
в полном порядке.
Определенные симптомы
перенапряжения, конечно, налицо.
Но у вас, слава Богу,
отменное сердце. -Спасибо.
Я должен пережить еще многих
и многих.
Знаете, мне кажется, что этой
маленькой радости я достоин.
И вы тоже сделали очень много.
Наша лодка одному вам обязана
своим спасением из ловушки.
Я благодарен вам.
Хочу поговорить с вами
откровенно. Согласны?
Давайте поговорим как люди,
стоящие перед бездной.
Вы умеете быть откровенным,
Гейнц?
-Если вы прикажете.
-Ну, попробуйте.
Может, от вашей откровенности
будет зависеть ваша дальнейшая
судьба.
-Хорошо, господин капитан.
Будем откровенны.
-Война заканчивается. Все решено.
До Третьей мировой войны
мы в отпуске.
-Шутите?
-Не шучу, Гейнц.
А что вы думаете о Гитлере?
-Хайль Гитлер!
-Похвально. Еще немного,
и вы увидели бы фюрера.
Правда, в неприглядном виде,
в каком-нибудь женском халате
и в чем-то...
-Господин капитан!
-Да, Гейнц.
Вы заметили, что в последнее
время мы ждали сигнала?
Позавчера, вчера, сегодня
наше радио принимало его.
Значит, все кончено.
Но я приказал на сигнал
не отвечать.
Фюрер и его приближенные
не поедут в джунгли Амазонки,
в Винету-5.
Я решил фюрера на борт не брать.
Вы хотите спросить почему?
Потому что они свою войну
проиграли!
Великую идею национал-социализма
из-за своей тупости они повергли
в прах!
А я свою войну не проиграл.
Я сохранил свой
"Летучий Голландец".
И что, сейчас я должен спасать
этих самовлюбленных павлинов?
Их наверняка будут искать и
найдут: они слишком яркие фигуры.
А без них никто не будет искать
ни меня, ни тех, кому я решил
даровать жизнь! Да-да, даровать!
Ибо на своей невидимой никому
подводной лодке
я становлюсь всемогущим, как Бог.
Я спасу от смерти тех,
кто мне симпатичен,
кто способен вдохнуть новую жизнь
в идею фашизма.
Тех, кто делал свое дело хорошо
и у кого реальные деньги,
реальные связи в будущем мире.
Вы были на пирсе Пиллау,
когда нам доставили 5 кофров.
Это личный архив фюрера.
Но не это главное.
Там досье на очень многих
политических деятелей мира:
фотографии, сделанные тайно,
неосмотрительно выданные
расписки,
даже счета из ресторанов
или рецепты врачей,
не подлежащие оглашению.
Вам все ясно, доктор?
-Я вас не понимаю,
господин капитан.
-Это материалы о тех,
кто сегодня у власти,
и о тех, кто, возможно,
будет завтра.
Он еще ходит по министерским
коврам,
а на его шее лежат уже
мои пальцы.
Там такие материалы!
В нужный момент их можно будет
- так, ради предупреждения -
предъявить,
и они будут у нас в руках!
-Это планы возрождения рейха?
-В известном смысле.
Там много разных планов.
Например, план, называемый
"На дно".
Вообразите: бесшумно опускаются
под землю военные заводы,
но люди продолжают работать.
Они куют оружие, как гномы
в пещерах.
Германия под пятой врага.
Это страна гномов, теней,
невидимок.
Но в самых надежных тайниках
сохраняются архивы.
Все военнослужащие учтены.
Картотеки в полном порядке.
Страна разбита на отдельные
подпольные военные округа.
Система изолированных отсеков,
как на подводной лодке.
Учтено все до мелочей!
Предусмотрены и дойные коровы.
-А это что такое?
-Американские тресты и банки
будут этими дойными коровами.
Они снабдят лежащую на грунте
Германию всем необходимым.
Вся Германия, доктор,
превратится в Винету.
Пройдет положенный срок,
и, послушная зову труб, она снова
всплывет со дна,
забурлит вода, и на поверхность
из пены поднимутся города!
И тотчас густой дым повиснет
над заводами,
а с обсыхающих взлетных площадок
стартуют самолеты!
И это будет 4-й рейх, доктор.
-Господин капитан, величина
секретов, которые вы сообщаете,
превышает мои слабые силы.
-Я хочу, чтобы вы поняли, Гейнц,
как легко и свободно мы внедримся
в послевоенный мир.
Мы будем иметь покровительство
важных людей.
И там, вдали, мы создадим ядро
4-го рейха.
Мы сохраним национал-социализм.
Я долго размышлял, расстрелять
вас или оставить жить.
Вы же доносчик.
-Господин капитан!
-Я знаю.
Доктор вы неважный,
а доносчик профессиональный.
Такие люди мне будут нужны.
Выбирайте.
-Ну надо же! Ведь я же мог
потопить его еще в 44-м году.
А теперь... вот где теперь его
искать?
-Кого? "Летучего голландца"?
-Да.
-В Патагонии.
-Где?
-Еще в 46-м году на пустынном
побережье Патагонии была найдена
покинутая нацистами выброшенная
на берег подводная лодка.
Об этом на днях сообщила
газета "Эль Диа".
-А-а... Ну, мало ли.
-На ней не было номеров,
никаких опознавательных знаков.
Это ведь твои приметы.
-А зачем же было бросать такую
неуловимую, непотопляемую?
-Сам "Летучий Голландец" -
всего лишь железо.
Его съедает ржавчина.
А кофры фюрера остались целы.
И фон Цвишен остался.
Это уже известно.
Ну ладно, послушаем
последнюю запись.
-Штурмбанфюрер, капитан решил
спасаться бегством.
Мы уходим куда-то
в Южную Америку.
Я оставляю эти записи там,
где раньше оставлял отчеты.
Хайль Гитлер!
-Вот и все.
-Да... голоса...
Голоса с того света.
-С того ли света?
Боюсь, что нет.
Вы свободны.
Знаешь, о чем я думаю?
Не применяют ли они и теперь
кое-что из тактики
"Летучего Голландца"?
Затаились на дне и время
от времени поднимают перископ
и осматриваются:
не пора ли всплывать.
-Ну, хорошо. Я только одного
не могу понять:
кому сегодня понадобились
эти старые записи? Зачем?
-Фон Цвишен, обладая сокровищами
3-го рейха -
важными секретными документами -
и сегодня рвется к власти.
И не он один.
Междоусобная борьба.
А эти записи могут
его скомпрометировать.
Ну как же: отказался спасать
фюрера.
И вот его конкуренты либо он сам
и пытались ими завладеть.
-Выходит, мы подсобили
фон Цвишену.
Записи у нас, и скандала
в благородном семействе не будет.
-Эти записи станут известны всем.
А главное, все должны знать:
ни Цвишен, ни ему подобные
не сложили оружия.
Это мы обязаны хорошо помнить.
И вот они, молодые.
Смотри! Наш гардемарин?
-Он уже не гардемарин.
У него сегодня выпуск.