Солнечный ветер (1982 год). Фразы и цитаты из фильма
«Солнечный ветер» — советский шестисерийный телевизионный
художественный фильм, телероман режиссёра Ростислава Горяева, снятый по
заказу Гостелерадио СССР на ТО «Экран» в 1982 году по мотивам пьесы
«Саша Белова» Игнатия Дворецкого, выступившего также автором сценария.
Все фразы и цитаты
Серия 1
СОЛНЕЧНЫЙ ВЕТЕР
(стук колес)
-Все женщины в нашем роду
обладали даром ясновидения.
В разной степени, но все.
И в ушедших поколениях,
и в нынешнем.
И моя мама, и тетя Соня,
тетя Люба и тетя Маша.
В особенности же тетя Соня и мама,
она старшая из сестер.
(мужчина): -И вы верите в это?
-Да и не знаю уж.
Но женщины в нашем роду
предсказывали смерть.
И о разных несчастьях,
случавшихся даже за тысячи
километров, знали заранее.
Мне кажется, что их самих
мучила такая способность,
но они считали это
предназначением.
Ну и из-за этой семейной такой
колдовской настроенности, что ли,
получилось так, что...
-Да-да, это самое любопытное
слово.
-Телепатия?
-Да.
Так значит, вы чувствуете в себе
такую же способность
к ясновидению,
как, вы утверждаете,
чувствуют все женщины
вашей родовы?
-У меня бывают видения.
Вижу прошлое,
иногда даже совсем давнее.
Вижу разных полузнакомых людей,
разговариваю с ними.
-Так, позвольте уточнить.
Вы говорите: видения, да?
-Наверное, лучше будет сказать,
фантазии.
Я хочу осторожнее выразиться.
-Нечто вроде сна?
-Да, но я при этом не сплю.
Сны - это само собой, а это вижу
просто большие периоды прошлого.
Я не знаю, может быть,
это свойство моей памяти.
Детали вижу, улицы,
какую-то квартиру,
помню запахи, настроение,
очень четко,
особенно когда болею.
-Часто болеете?
-Да, но это не болезни, а просто
наступает какая-то слабость,
я ложусь, иногда лежу целый день.
У меня в детстве был ревматизм.
(мужской голос) -Ревматизм
косточки, ревматизм косточки.
-Перестань, Митя, уйди.
(дети смеются)
Было время, когда разговоры
о телепатии были модой.
Да Бог с ней, есть она или нет,
меня это не волнует.
Но вот все эти разговоры,
все эти наши ясновидящие,
разговоры, которые слышала
в детстве -
все это, видимо, естественно
привело к тому,
что я пришла к этим своим...
-Экспериментам.
-Да, звучит громко,
но это были именно эксперименты.
Мне никто не верит, как правило.
-Я внимательно слушаю.
-Вы медик?
-Да. -Очень рада! Я угадала.
Очень рада!
Я вот над чем сначала задумалась:
если какие-то телепатические
связи и существуют, то, возможно,
они связаны с электромагнитными
излучениями мозга,
то есть с электромагнитными
полями.
Но первое, естественно,
что приходит человеку в голову,
но задумалась я об этом
в девятом классе.
Понимаете, в девятом!
Это немаловажная деталь.
Вы себе представить не можете,
что эта девочка только не делала
(я имею в виду себя),
как она выкореживалась
в уверенности,
что именно ей предстоит сделать
величайшее открытие века!
Что она читала, на какие лекции
бегала!
-Извините.
-Давай быстрей!
-Ну, что касается электрического
тока, то...
-Простите!
-Да.
-Что касается электрического
тока,
то ведь это известно, кажется,
со времен Гальвани.
-Да, Гальвани, Максвелл.
Это все знают, все повторяют,
но меня озадачило другое:
классически примитивные вещи.
Я думала о поле, понимаете!
Не о том, что прикладывается,
а о том, что действует на
расстоянии, понимаете? -Понимаю.
-Вы нормальный человек!
(мужчина смеется)
-Да-да, не смейтесь. Вы даже
себе представить не можете,
как иногда эту разницу некоторым
трудно втолковать.
Я имею в виду, конечно, медиков,
биологов.
Ток - это они понимают,
а поле - загадка, тайна.
Ну что ж, начнем с первого курса?
Это необычайно интересно.
Тетя Соня всем рассказывает,
что я целый семестр ходила
по тротуарам возле
Военно-медицинской академии
и приставала к мужчинам.
Это действительно так,
тетя ничего не придумывает.
Я вообще всю жизнь
пристаю к людям,
если они умеют что-то делать.
Так вот, тетя Соня телеграммой
вызвала маму из Клина,
мама приехала, и только
тогда все прекратилось.
Они меня вообще чуть ли
не заперли. Пристыдили, обозвали.
А я, между прочим,
к этим мужчинам приставала
только потому, что
в Военно-медицинской академии
одни мужчины и учатся.
А мне нужно было хоть
при помощи кого-нибудь пробиться
к Терешкину.
-А кто он такой?
-Он занимался чем-то похожим,
я в журнале вычитала.
Потом тетя Соня, у нее хватило
объективности, выяснила,
что Терешкин действительно
существовал,
но его за что-то выгнали
из академии.
Тетя сказала: "За авантюризм".
(крики: Мерзавец!)
-Успокойся. -Мерзавец!
-Зачем так сразу про человека?
-Мерзавец! Посмотри! Видишь?
Вот это то самое место,
уготованное самим Господом Богом!
(шум колес заглушает голоса)
(гудок поезда)
(тревожная музыка)
(гудок поезда)
-Не встретили этого своего
-Терешкова? -Терешкина? Нет.
Через месяц примерно
я стала слушать общую физиологию
в Первом медицинском
(ленинградском).
Забросила, конечно, свои занятия
в Политехническом,
я тогда там училась.
Два года вообще жила под угрозой
исключения. Если бы не Митя...
Он тогда за меня
и курсовые писал, чертежи делал.
Собственно говоря,
он меня тогда и спас.
На третьем курсе
я еще продолжала рыпаться,
и вот тут мне встретился
один аспирант - Пономарев.
Пономарь...
С ним бы я многого добилась.
Собственно, и добилась многого,
но случилось несчастье.
-Какое, Надежда Степановна?
-Об этом не стоит.
-Извините.
-Он решил на мне жениться.
Слушайте, у вас какой институт?
-У меня клиника. Хотите лечь
на исследование?
-Значит, вы тоже подумали,
что я сумасшедшая?
-Помилуйте, Надежда Степановна,
вы же сами говорили о приступах
необъяснимой слабости,
после которой вам приходится
ложиться в постель.
Это стоило бы проверить.
(гудок поезда)
(дети смеются)
(шум колес)
(голоса людей)
-Как доволен собой, а!
Как он себе нравится!
-Да, весьма нравится!
Вы правы, колоритен молодец!
Восемь часов мы с вами знакомы,
Дмитрий Евгеньевич.
Дмитрий Евгеньевич!
Но успел я заметить, что взгляд
у вас ироничный и точный.
То, что вы не гуманитарий,
я угадал сразу.
-Как угадали? -Трудно сказать.
Да вот, пожалуй, взгляд ваш.
Знаете, так обычно смотрят люди,
совершенно не сомневающиеся,
что на все в этом мире
существуют ответы.
Гуманитарии чаще всего
озабочены неизвестно чем.
-А жену мою вы к какому разряду
отнесли? Тоже к технарям?
-Вы так трогательно произносите
слово "жена"!
Вы давно женаты?
-Давненько. Третий год.
-Странно. Вы что, одногодки?
-Да.
(слышен женский смех)
-Почему странно?
-Вы похожи на женатых детей.
Вероятно, оттого,
что сам я стар? -Нет.
-Не стар? -Не стар.
-Спасибо.
Сколько вам лет, Надежда
Степановна? -24. -Боже мой!
И уже второй год
на государственной службе.
Значит, вышли вы в 21 год.
Скажите... это нескромный вопрос,
вы вышли по любви?
-Это неоднозначно.
-Вы правы, такие вещи
неоднозначны.
-Простите.
(смеется)
-Вы не волнуйтесь, Митя
не опоздает, Митя успеет.
У вас не бывает так, что вы
что-то про себя заранее знаете?
-Бывает. Почему вы спросили?
-Что-то сегодня со мной случится.
Митя: Кто хочет ягод?
-Спасибо.
-Красная смородина!
-Угу.
-Оставь немножко.
-Через сорок минут Иркутск.
Спасибо.
-Пожалуйста.
Как поговорили?
-Не знаю.
-Старалась понравиться?
-Он крупный медик.
-Ну и как?
-Посмотрим.
Я ему внушала,
пока разговаривали,
чтоб оставил нам на всякий
случай адрес и телефон.
-Не подействовало?
-Пока нет.
(смеются)
Дай ягод.
(гудок поезда, шум колес)
-Ну...
-Вставай рядом, попоем.
(напевает)
(поют): Ой, то не вечер,
то не вечер,
Мне спалось.
Мне малым-мало спалось,
Ой, да во сне привиделось.
Мне малым-мало спалось,
Ой, да во сне привиделось.
Мне во сне привиделось,
Будто конь мой вороной
Разыгрался-расплясался,
Ох, разрезвился подо мной.
Разыгрался-расплясался,
Ох, разрезвился подо мной.
Ой, налетели ветры злые
Ой, да с восточной стороны
И сорвали черну шапку
С моей буйной головы.
И сорвали черну шапку
С моей буйной головы.
(Надя плачет)
-Я не сержусь, Митя,
просто такой страх напал...
Второй раз за последние сутки
слезы.
Покупала тете Любе эту вещь
в магазине,
что-то спросила у продавщицы,
я уж не помню,
что у нее спросила.
Она мне вдруг говорит:
"Вы что, полная идиотка?!"
Я вообще всегда привыкла
обороняться,
всегда есть какой-нибудь щиток
наготове. А тут...
покупала эту вещь, хамства
не ждала, щиток не приготовила.
Стою и плачу.
(плачет)
Она тоже растерялась, говорит:
"Что я вам, собственно,
такого сказала?"
Сегодня ночью сны какие-то
абсурдные.
Знаешь, я еще не проснулась,
подумала:
что-то сегодня со мной случится.
Встречу, наверное,
какого-то человека сегодня.
-Влюбишься?
-Сомневаюсь. Хотя не знаю.
Знаю только, что человек этот -
очень важный человек
в моей жизни.
А может быть, он мне тоже зло
принесет, а? -Ладно, довольно.
(шум колес)
-А вот скажи мне, будь любезен,
почему это в злых духов
люди верят охотней и быстрей,
чем в добрых? -Из осторожности.
Как-то надежнее считать
неизвестное враждебным,
пока получше не узнаешь его.
-Ты умница, Мить!
-Я это просто где-то читал.
-Все равно ты зверски умен.
У тебя какой-то особенный ум.
-Я гений.
-Через 15 минут прибываем.
Вы намерены собираться?
-Да собирать нечего,
один чемоданчик.
-А вы надолго в Иркутск?
-На один день.
-На один день?
-На 7,5 часов.
-Что, ночью обратно?
-Да, уже взят билет.
-А чем вызван столь
краткий визит?
-Сегодня день рождения
моей тети.
-Ах, вот почему прифрантились!
-Да. Гости уже на месте, когда
приедем. Переодеваться некогда.
-На один день!
-А что особенного?
-Да нет, просто несколько
странно.
-Это и для нас какое-то
разнообразие, понимаете?
Чего греха таить,
нам самим хочется.
А у тети Любы собираются
очень интересные люди.
-У нас в каждом городе
есть своя тетя.
В Иркутске - тетя Люба,
в Красноярске - тетя Маша,
в Ленинграде - тетя Соня.
У тети Сони муж майор,
у тети Маши муж подполковник,
а у тети Любы - полковник.
-К тому же он ученый-микробиолог.
-Товарищи, вы знаете,
я намерен вручить вам
свою визитную карточку.
Не возражаете, Дмитрий
Евгеньевич? -Ничуть.
-Пожалуйста, Дмитрий Евгеньевич.
-"Профессор Карпов
Евгений Павлович".
Вы живете в Академгородке,
Евгений Павлович? -Ага.
-И наша тетя Люба там.
-Там много нашего брата живет.
Значит, поедем от вокзала
в одном направлении.
Город не так уж велик.
Вообще-то, молодые люди, учтите,
город занятный, много вузов,
исследовательских институтов.
Тому, кто живет с перспективой
(а вы, несомненно,
живете с перспективой),
такой город надо держать в уме.
Короткими наездами
наш город не поймешь.
Много интеллигенции
молодой и старой.
Ну вот и начинается наш город.
(музыка)
-Вы хотя бы целуетесь?
Не целуетесь даже?
(музыка)
А на факультете злые языки
вас давным-давно поженили.
-Митина мать тоже убеждена,
что мы далеко зашли.
Недавно спросила:
"Ты не беременна, Наденька?"
-Вот гнида!
-Нет, ее можно понять.
Она боится, что я из общежития
к ним перееду.
(хором): Лови!
-Вот она!
(музыка)
-Ну все, хватит.
Одевайся, я отвернусь.
Ты просто молодец.
Спасибо тебе большущее!
Слушай, Маргарита говорит,
их купить можно.
По 50 копеек мальчишки продают.
-Дорого! Сами будем ловить.
(музыка)
(гудки машин, звонки трамваев)
-Надежда Степановна,
как зовут вашу тетушку?
-Ты где?
-А?
-Как зовут вашу тетушку, Надежда
Степановна? -Любовь Васильевна.
-О, я ее знаю! -Я была уверена.
-Уверены? Почему?
-Тетя Люба - очень общительный
человек. -Она хорошая пианистка.
-Тетя Люба преподает
в музыкальном училище.
-Привет ей от профессора Карпова
и сердечные поздравления
с днем рождения.
-Спасибо.
-Ты где? Ты где?!
(музыка)
-Это Пономарев!
-Иди домой.
-Хочешь, я подожду тебя?
-Не надо.
-А что он там делает?
-Дурак!
Маргарита - его любовница.
(музыка)
-Хочешь кофе?
-Не-а.
Вовремя я?
-Нормально.
-По-моему, она боится резать.
-Боишься? -Не.
-По идее, нервно-мышечный препарат
есть классический препарат,
с него начинали все физиологи.
А зачем он понадобился
в вашем политехническом,
я все равно не пойму.
-Поймешь. Вот мы с ней
прославимся, и все поймешь.
Надежда, объясни ей.
-Объясняла, уже объясняла.
-А про теорию
"заслуженного собеседника"?
-А это я сама знаю. Ой!
Я тоже, милый, Ухтомского читала.
Все забываю тебя спр... Ой!
Все забываю тебя спросить,
ты сейчас на каком курсе?
-На четвертый перешла.
-А похожа на первокурсницу.
-Это из-за прически. Я изменю.
-Не смей! Ты будешь походить
на это стадо.
У нас в политехническом
когда это дамское стадо
несется по коридорам...
(музыка)
-Хорошо, ага.
Ага.
Так, берем в левую руку.
Лапки зажаты.
Заводишь ножницы прямо в пасть.
Быстро отсекаешь одним движением.
Так, полголовы нет.
Берем ножницы под углом
90 градусов
и идем вдоль позвоночника.
Хорошо.
Теперь она у нас дергаться
не будет.
Так, быстрее, быстрее, хорошо.
Тушка отлетела,
две лапки остались в руках.
Ага. Быстро снимаем кожу.
Это делается легко,
снимается как чулок.
Спокойней.
Ну вот, прекрасно!
Все. И погружаем в раствор.
Молодец. Все очень просто.
Ну вот, чудесненько! Вот и все!
В первый раз у нее лягушка
без головы в тот угол убежала.
-Я научусь. Я научусь, научусь!
(звуки фортепиано)
-Ну, тетя Люба твоя...
А может, не поняла,
что это подарок?
-Тетеря она! Тетеря.
Взяла из рук, не посмотрев,
не сказав "спасибо".
Как у горничной, честное слово.
Поставила на всеобщее обозрение,
чтоб все видели,
какой у меня мещанский вкус.
Не разглядела, дурочка, что это
настоящий саксонский фарфор.
Мне, если хочешь знать,
вообще странно,
как эта вещь в Читу попала.
-Привезли какие-нибудь
декабристы.
(фортепианная музыка)
-Любочка! Спасибо тебе.
Это просто замечательно, Любочка!
-Ты устала, Люба, тяжелый день.
Очень устала?
Любаш...
-Вы играли, Любовь Васильевна,
а я думал.
В каждом советском городе
почти в каждом сезоне
на афише - "Пер Гюнт".
-Совершенно верно, Тосик.
-Григ издавна на России был
популярен так же, как Ибсен. -Да.
Не объясняется ли эта
популярность
соединением двух имен?
-Григ, между прочим,
и сам кое-что значит, брат мой.
Григ, брат мой, -
это норвежский Чайковский.
-Гриша, что ты знаешь
про Чайковского?
-Не спорю, медведь на ухо
наступил. Однако, Любаша...
-Вот кто знает про Чайковского,
так это Надежда.
Когда она садится за рояль,
я ей просто завидую.
Вопрос не только в технике.
Она... -Так Надя тоже музыкант?
-Инженер-физик, рядовой инженер.
-Ага, значит, музыкальная школа,
так, Надя?
И там Чайковским занимались?
Есть вопрос: а как вы относитесь
к простым песням? -Хорошо.
-Что до меня, так мне нравятся
песни Пахмутовой
на слова поэта РобЕрта
Рождественского.
-РОберта!
(смеются)
-Ну да, да, РОберта
Рождественского.
-Что-то ты скромная нынче, милая.
Ох, не верю я в твою скромность!
Родилась и выросла в Клину,
там каждый считает себя
родственником Петра Ильича.
Но что-то ты поутихла
последний годочек.
Не забыла еще,
как покусали собаки?
(смеются)
-Это как же так?
-В 9-м классе решила ставить
психологический эксперимент
на городских собаках.
Эти грязные собаки гнались
за ней по всему Клину.
И в конце концов изодрали.
Да так изодрали, что пришлось
на бедро наложить шов. Вот так.
(смеются)
(звук диска телефона)
В нашей многоликой семье
женщины всегда заменяли мужчин,
совершали мужские поступки.
И оставались истинно женщинами.
Каждая играла на инструменте,
умела с блеском готовить,
шить на себя, обшивать всю семью.
-Да? А он что?
-Исключение в нашей семье
составляет моя дочь.
-Кошмар!
Правда? Ох!
-Это мой урод.
-Подожди, я телефон сейчас
перенесу.
-Вот видите, причина
бивачной жизни -
пока дослужились до полковника,
пришлось поменять по меньшей мере
пять городов.
Но все, из Иркутска
я никуда не тронусь.
-Хм, полюбили Сибирь?
-Да, представьте. -Не верю.
-Это почему же вы не верите?
-Я приезжим не верю.
Приезжие не могут полюбить Сибирь.
Правда, Иркутску
еще многого не хватает.
-Чего не хватает?
-Оперы.
Да-да. Есть два драматических
театра. -Оперетта.
-Есть театр оперетты,
а оперы нет.
Поэтому молодежь растет
распущенная,
нет облагораживающего влияния.
А опера действует на человека
как храм.
"Риголетто", "Евгений Онегин",
"Пиковая дама"...
Раньше опера облагораживала
молодежь.
Так что Иркутску крайне
необходима опера.
-Моей дочери уже никакая опера
не поможет.
(дочь, шепотом) -Надя!
Надь!
-Ты куда?
-Надо!
-Зачем?
-Ну, надо, мама!
Иди сюда, быстрей.
Иди сюда.
Сейчас.
Я наберу номер, ты возьмешь
трубку и попросишь Виталия.
-Ага.
-А что потом?
-Если мужчина, дашь мне.
Если женщина, ты спроси
что-нибудь и брякни трубку,
а потом пойдешь и напьешься
с горя.
Никого нет?
Странно.
-Зина, вы, что, кого-то ждали?
-Ну, конечно!
Мать в бешенстве,
только вида не показывает.
Ты уж ей прости некоторую
невнимательность.
-Зина, а кто должен был прийти?
-Чебышев?..
Фамилия!
А кто этот Чебышев?
Кто?
-Институт Солнца.
Вернее, даже еще института нет,
а меня уже хотят туда запихнуть.
Ведь штата нет, помещения нет!
-Ой.
-Ну, в общем, это большая группа
астрофизиков.
-Я что-то читала о них.
-Начинать нужно рано,
как можно раньше.
Мечников начал рано,
со школьной скамьи.
-Правильно! Вы правы!
Гимназистом, а после студентом
исследовал одноклеточных
в лаборатории харьковского
профессора Шелкова.
Почти четверть века изучал
низших многоклеточных.
Вместе с Александром Ковалевским
создавал новую науку -
сравнительная эмбриология.
И чем только не занимался!
Для этого действительно нужна
огромная жизнь!
-Ну, сел на своего конька.
-О чем же, по-твоему,
нужно говорить, Люба?
Опять о военной угрозе
со стороны китайцев.
Меня утомляют разговоры
о китайцах.
-Остановись.
Остановись, Григорий.
А вы что молчите,
Дарья Яковлевна?
-Наука сама по себе не способна
разрешить все вопросы
человеческого бытия.
Она не может заменить этику.
Извините, общее место.
-Толстой вообще причислял науку
к злу.
-Ну это слишком сильно сказано!
-Толстой понимал, что наука
бессильна
улучшить нравственность.
Он только не понимал, что наука
нравственности и не ухудшает,
как и научно-техническая
революция, скажем.
Эта сила живет обособленно
от добра и зла.
Все решает и определяет цель.
Опять общее место.
Если верить тому же Мечникову...
-Что значит "если верить"?
Они ревниво относились друг
к другу. Вы читали, Надя? -Нет.
-По Мечникову,
Толстой якобы говорит:
"Я чту истинную науку,
ту, которая интересуется
человечеством,
его счастьем, его судьбой.
Я враг той науки,
которая воображает,
что сделала необыкновенно важное,
определив, каков вес спутника
Сатурна или что-то в этом роде.
Тут вы, Любовь Васильевна,
видимо, с Толстым не расходитесь.
Толстой якобы говорил,
что истинная наука прекрасно
вяжется с истинной религией.
-Необходима, знаете, поправочка
на толстовские суждения
о религии.
-Тут я несведущ,
Алексей Иванович.
Что касается религии,
отношусь с уважением
и жалею, что не религиозен
и что мне не обещана
загробная жизнь.
Не так уж дурно утешение
в преддверии смерти.
-Что это ты, муженек,
опять о смерти?
-Я читала про Мечникова.
Я прочла две его книги.
Как ни странно, его больше
всего интересовали
нравственность, мораль, этика.
-Почему это странно, Люба?
-Не твое дело, Гриша.
-Ничего она не читала. Ничего.
-Его интересовали мораль, этика.
Вот, куда он направлял
свои научные помыслы.
(звучит фортепианная музыка)
Все врет. Ну все.
И плевать ей на помыслы.
Но как держится!
А ведь ей сегодня 51!
Какая тетка у меня, а!
Королева!
-Что вы тут шепчетесь?
-Нам уже домой пора, дядя Гриша.
-Рано.
Еще чайку попьем.
-Я все думаю,
надо было вызвать такси.
Ночью можно нарваться
на хулиганов.
Как вы добрались, трамваем?
-Нас подвез профессор Карпов.
Мы в поезде с ним познакомились.
Ты знаешь, он, оказывается,
живет в доме напротив.
-Ну ладно. Известно всем!
Гриша, помоги.
-Профессор Карпов передавал тебе
привет, тетя Люба.
-Хорошо, спасибо.
Давайте выпьем чаю, наконец.
Вот что, Надежда,
напои-ка всех чайком.
(звучит фортепианная музыка)
(поет) -Поговори хоть ты со мной,
подруга семиструнная.
Душа полна такой тоской,
А ночь такая лунная.
Вот там звезда одна горит,
Так ярко и мучительно.
Лучами сердце шевелит,
Дразня его язвительно.
Чего от сердца нужно ей?
Ведь знает без того она,
Что к ней тоскою долгих лет
Вся жизнь моя прикована.
Эх, раз, и еще раз,
и еще много-много раз.
Эх, раз, и еще раз,
еще много-много раз.
(хором) -Эх, раз, и еще раз,
еще много-много раз.
Эх, раз, и еще раз,
Еще много-много... раз..."
-Даша пошла пройтись.
-Пройтись?!
Вы что?
На улице дождь, послушайте-ка.
-Гриша!
-А при чем здесь я, Люба?
А в дождь тем более
не дозвониться.
Подадут такси через два часа.
-Я найду такси.
-Он найдет машину, не беспокойся.
-Митя! Митя, остановись!
Митя, становись!
Ушел. Надежда!
-Да! Ну что?
-Догони Митю!
-Митя! Митя! Митя!
Лови!
(шум дождя)
-Что вы тут делаете?
-Стою, дышу.
-Мою жену увидели?
Жену мою, Дашу.
-Где?
-У вас плохое зрение?
-Я просто не знаю, куда смотреть.
-А вон, извольте.
Последний этаж,
пятое и шестое окно от угла,
кабинет Евгения Павловича
Карпова.
Ничего дурного. Можно взглянуть.
Сидят и беседуют.
Разве вы не знаете ничего?
Ваша тетушка вам ничего
не сообщала? -Нет.
-Простите.
Там в комнате все поняли,
куда пошла Даша.
Простите.
Унизительно, что я делаю!
Когда женился на женщине
моложе себя на 25 лет,
я предвидел будущее,
винить некого.
Ошибка в том, что женился
на медицинской сестре.
Женись я на женщине
своего круга,
она бы мне тоже изменяла,
по-видимому,
но хоть не с теми, кого знаешь,
кто знает меня.
Чушь дурацкая. Простите дурака.
Чушь!
Состарился, вот и вся история.
Как живете, Надя?
Что с вами происходит?
-Сказать нечего.
-Как ваши опыты?
Происходит что-нибудь?
-Ничего в квадрате.
-Жизнь длинная, Надя.
Ваш Митя пришел, наверное.
(женский голос) -Здравствуйте!
-Проходите, пожалуйста.
-Добрый вечер! -Большая радость!
-Мы только на одну минутку.
-Знакомьтесь, Ада Владимировна
Трегубович, наша сотрудница.
-Трегубович Ада Владимировна.
-Очень приятно!
-Трегубович Ада Владимировна.
Ада Владимировна Трегубович.
-Зина.
-Выезжаем через 2,5 часа.
-Ада Владимировна.
-И ничего не знали!
-Знали, но нас выхвали внезапно.
-И все-таки пришли! Это главное.
-На три минуты. -Вы это
подчеркиваете? -Подчеркиваю.
-К сожалению.
-Вы спортсмен? -Был.
Чувствуется. Боксер?
-В далеком прошлом.
-Яков Георгиевич, скажите,
как вы теперь после вызова
относитесь к вашему будущему?
-С ужасом.
-Разрешите нам...
-Вы не устали?
-Ой, столько пришлось изготовить
документов, мама моя милая!
Но я не устала.
Возбуждена, но не устала.
Безумно здоровая женщина!
Иногда у меня болят только два
органа: душа и горло.
-Что будет, Яков Георгиевич,
заседание президиума?
-Да.
-Долгожданное!
-Простите, какого президиума,
уважаемая?
Президиума Верховного Совета?
-Президиума Сибирского филиала
Академии наук СССР.
Они улетают в Новосибирск!
Там решается их судьба,
судьба всего института!
Нет, вы все-таки молодцы.
За такое короткое время
на голом месте!
Вы знаете, что о вас уже говорят?
-Да?
-И скоро заговорит вся страна!
Послушайте, ну, может быть,
вы все-таки сядете?
-Ну никак.
-Разрешите.
Разрешите нам все-таки
не садиться.
-Выпьем на посошок.
-Ну на посошок мы обязательно
выпьем. -Пожалуйста.
Пожалуйста, прошу вас. Пожалуйста.
-Это моя племянница.
-Разрешите?
Вы знаете, я гость случайный,
но я знаю,
что у вас сегодня день рождения.
-Нет-нет!
Мы выпьем за наше дело!
-Ой.
-Прекрасный тост, военный!
За успех дела. Выпьем!
-Спасибо. -Ура! Ура!
-Сибирь наша скоро, товарищ
Чебышев, выйдет на первое место.
У нас лучшая промышленность,
лучшая наука.
О, мы еще себя покажем!
Повоюйте, товарищ Чебышев.
-Повоюем!
-Спасибо большое! -Все, бежим.
Извините, бежим!
-Сообщайте нам подробности.
-Извините, бежим.
-Ничего не поделаешь. Извините!
-Еще раз поздравляем.
Поздравляем! -Спасибо. -Я просто
требую, чтобы ты съел пирожок!
-До свидания! -До свидания!
-Счастливо!
Счастливо!
-Разве ты не могла меня
познакомить с Чебышевым?
-Незачем. Зачем?
-Значит, ты нарочно
не познакомила?
-Зачем?
-Я бы убила тебя!
Ты собираешь в своем доме
людей для коллекции,
а мне нужно дышать чем-то,
мне нужно во что-то верить.
Ты не понимаешь этого?
-Фантазии
тебе нужны, яркие события.
-Да, что ты обо мне знаешь?
-Детей тебе нужно, вот что.
-Не хочешь, чтобы я приезжала
к тебе?
-Ну, приезжай, если скучно.
Митя!
(музыка)
Митя!
(вальс)
(смех)
(вальс)
(музыка)
-Ты в каком общежитии?
-В 6-м.
-Хочешь, покажу, где мой дом?
-А я так и думала,
что ты ленинградец.
-А почему? -Никогда не стоишь
в очереди за пирожками.
-Ах... (усмехается)
-А я очень хорошо помню,
как я тебя заметила.
-Где?
-В лаборатории, 8-й, помнишь?
-А, помню.
-Я вошла, ты пишешь
какие-то формулы,
все ребята и девочки
стояли и смотрели.
(хлопок шарика) Ой!
Ты писал очень быстро,
но я поняла,
что идет импровизация, процесс.
Ты выглядел умнее всех,
но ты был беднее всех одет.
Нет, не беднее, но проще,
подешевле, и очень опрятно.
Мне почему-то тогда
это очень понравилось.
Не обиделся?
-Ну, конечно, нет.
-У вас что, сложности с бюджетом?
-Нет.
-Родители скупые, да?
-Вроде нет.
(музыка)
В тебя влюблялся кто-нибудь?
-Если бы в меня кто-нибудь
влюбился,
во-первых, это было бы забавно,
во-вторых, я бы удивилась очень,
а, в-третьих, я бы, наверное,
очень благодарна была за то,
что в меня влюбились.
-Смотри, наш дом!
Пойдем к нам чай пить?
-Поздно ведь.
-А у нас всегда пьют чай поздно.
У бабушки бессонница.
Сначала все не хотят,
а потом садятся и пьют.
-Ты с кем живешь?
А у нас в квартире
много людей живет:
мама, бабушка,
мой младший брат Маратик,
но он от другого отца,
жених мамы.
-А жених тоже с вами живет?
-Нет, но он всегда у нас.
Вот они.
(музыка)
-Здрасте!
-Что ты тут делаешь, Митя?
-Собираемся пить чай.
-В такой час пора по домам.
-Меня зовут Надя Петровская.
-В такое время надо проводить
даму домой.
-По части девочек ты же знаешь,
Семен,
по части девочек Митя
опытный человек.
Он уже приводил нескольких
потенциальных приятельниц.
Но ему не везет. У Мити в этом
вопросе крайне негативный опыт.
Проводи, Митя!
(музыка)
-Поздравляю вас.
У вашего внука новое увлечение.
-Это твоя девушка?
(музыка)
-Хорошая собака?
-Да.
-Бабушка у нас глухая.
Ей надо кричать.
(шепчет) -Хорошая собака.
-Вот бабушка у нас скупая.
Мама не скупая, нет.
Просто считает, что я сам себя
должен содержать.
-Что делаешь?
-Черчением зарабатываю.
Рисую неплохо.
Могу тебя нарисовать.
Бабушка копит деньги
на свадебный подарок мне.
-Что ты сказал?
-Ничего!
-Его отец, Евгений Банников,
погиб из-за войны.
Он долго болел.
Банниковых в Ленинграде
не осталось.
Не знаю, может, и есть где,
только я не знаю.
Жалко, если род угаснет.
(громко) -Мы уходим!
(громко) -Идите!
-До свидания.
(громко) -Как звать-то тебя?
(громко) -Надя!
-Надя.
Бедный зайчик.
-Почему так сказала?
-Как?
-"Бедный зайчик".
-Я этого не сказала.
-Нет, ты сказала.
-Тебе показалось.
Тебе показалось.
Бабушка тоже так же говорит:
"Бедный зайчик". -Не верь ей.
Ты не зайчик. У тебя другое имя.
Ты крепкий, Митя. Ты надежный.
Хочешь, всю ночь будем гулять?
-Хочу.
-Любишь белые ночи?
-А кто их не любит?
(музыка)
-Дождись Митю.
Он привезет такси, а тебя нет.
Что сказать ему?
Ну и где он должен искать тебя,
на вокзале?
-Прощай.
-Ненормальная.
(стук колес)
-Здравствуйте. Качает.
Девочки, спокойной ночи!
Здравствуйте.
-Ой!
(смех)
-Осторожно. -Извините,
пожалуйста, бывает. -Что вы.
-Бывает, извините.
-Пожалуйста.
-А... в международном вагоне едем
и между народу живем.
(смех) Извините.
-Ничего. -Оп!
(стук колес)
-Сними плащ, не упрямься.
-Не хочу.
Это мой дом.
Мне холодно.
Хочешь, скажу, какой он?
-Ну, конечно.
Ну, рассказывай.
-Выше среднего роста.
Сильный такой джек-лондоновский
тип,
но с достаточно выраженным
интеллектом.
Фамилия знаменитейшая - Чебышев.
Жалко, что ты его не видел.
Знаешь, в нем есть
что-то пономаревское,
но Пономарь, пожалуй, потоньше.
Ну надо учитывать, что мы его
и знали, когда он помоложе был,
а этот уже сложился.
В нем такой прекрасный покой,
никакой самоуверенности,
фанфаронства.
Он совсем прост, совсем.
Это тип человека не кабинетного,
а даже наоборот, понимаешь?
В этом и привлекательность
какая-то, и необычность.
Вот кажется мужик с виду,
жеребца способный укротить
и оседлать,
а в руках небо и звезды.
Знаешь, я думаю, что все,
что нам рассказывали
об этой легендарной компании
астрофизиков из Иркутска,
я думаю, что все это правда.
Умеет тетя Люба находить людей.
В этом ей отказать нельзя.
(вздыхает)
(гудок)
(стук колес)
Я говорю: "Тетя Люба, почему
ты меня с ним не познакомила?"
Она мне говорит:
"А зачем тебе это нужно?"
Я говорю: "Как это "зачем",
тетя Люба?
Человек не может жить в вакууме.
Ему же общение нужно.
Ему надо на кого-то равняться!"
Она мне так говорит
издевательски:
"Какой толк в таком общении,
если ты в Чите живешь,
а Чебышев в Иркутске?"
(стук колес)
Я говорю: "Тетя Люба,
почему ты меня не любишь?"
Она мне говорит: "Я тебя люблю,
Надежда, но не доверяю".
"Почему?" - спрашиваю.
Ответ, Митя, слушай ответ!
"Ты, - говорит, - хитра". Это я!
"Ты, - говорит, -
очень кроткая стала,
но твоя кротость
никого не обманет".
Ну, я ей сказала: "Тетя Люба,
я тебя видеть не хочу".
Она мне сказала: "Другого от тебя
я и не ждала".
Знаешь, что я думаю, Митя?
Надо мне прическу изменить.
Я совершенно серьезно.
Пора уже иметь прическу построже.
В декабре, дорогой,
исполнится 25.
(стук колес)
(музыка)
Серия 2
(музыка)
-Когда постранствуешь...
Хочешь?
Не хочешь?
Как хочешь.
Воротишься домой,
И дым Отечества нам сладок...
(грохот)
Фу, черт.
-И приятен.
(музыка)
Помнишь, как я тут на пол
грохнулась и лежала?
Помнишь?
-Не вижу ничего смешного.
Это, конечно, очень оригинально -
испытывать на себе
какие-то энергетически силы,
но я эту конструкцию выкину.
-Ну совсем
как в старинном романе.
Она лежала на полу, бледная
и тихая,
а он прижал свою чуткое ухо
к ее груди.
-Между прочим, я тебя минут 15
выхаживал.
-Ничего подобного!
Это ты из меня страх минут 15
выкачивал.
Очнулась я, между прочим,
очень быстро.
Знаешь, что меня спасло, Митя?
То, что я упала на пол.
Я упала на пол, значит, я вышла
из-под воздействия поля.
Понимаешь?
Значит, эти слабенькие поля
действуют весьма сильно.
Остается выяснить пустячок -
что сей факт означает.
-Выясним, выясним.
А пока нужно выяснить,
что случилось с твоим глазом
после падения.
-О!
-Да-да.
Нужно обратиться к хорошему
глазнику.
Сколько пыли!
Дом - сирота.
-Слушай, я твою старательность
понимаю.
Хочешь внести свою маленькую
лепту?
Митя, нет, не выйдет.
Давай на кухню,
прибери там и чайник поставь,
а я сейчас эту конюшню
быстро вымою.
-С ума сошла!
С ума сошла!
Ты что?
-Так-так-так.
Митя, и на работу сегодня
не пойдем, возьмем отгул.
-Я пойду на работу.
-Ну и прекрасно.
Иди, проваливай.
Тебе на работе хорошо,
а мне плохо.
Все правильно.
Буду спать целый день.
Чай не забудь выпить.
-Салют.
(музыка)
(детский смех)
(музыка)
-Молодец, Чебышев, молодец.
Здравствуйте.
Надолго к нам в Читу?
-Завтра уезжаю.
-Ах, так быстро?
-Да.
-Ужасно жаль, что ты не оформлен
там директором.
-А мне это не надо.
-Вень, здравствуй,
зайди к нам в отдел.
(музыка)
-Послушай, Яков Георгиевич, а что,
250 чистыми смогу у вас иметь?
-Я тебе напишу.
-А почему надо писать?
Ты что, сразу не можешь решить?
-Ставки у нас слабоваты, Веня.
Мы ведь не промышленность.
-С кем ты хочешь советоваться
обо мне?
Какой-то ты осторожный стал.
Ты что же, думаешь, я ставку ищу?
Мне к вам охота, к вам.
Иной раз, кажется, переменишь
место, сам переменишься.
А я здесь захирел.
Надоело все, неинтересно,
во где.
Я бы тебе порассказал, как живут
здесь граждане в этом заведении.
Да ну их к черту.
Пообедаешь у меня?
-Я тебе позвоню.
-Я оторву вас,
Дмитрий Евгеньевич.
-Пожалуйста, Клара Михайловна,
пожалуйста.
Елки-палки!
-Спасибо.
-Елки-палки!
-Очень мне это приятно.
-Елки-палки.
-Значит, так и оставим?
-Да.
Только ничего не меняйте.
-Это для меня праздник.
-Вы нашли метод.
-Мы коллективно.
Дмитрий Евгеньевич,
скажите еще раз "елки-палки".
-Пожалуйста - елки-палки!
(смех)
-Проходите, пожалуйста.
-Благодарю.
Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Я слышал, вы хотите разместить
у нас заказ на оборудование?
-Ваше оборудование
мне давно знакомо.
Кое-что непременно закажем.
Вот это, например.
-Нашему руководству дико везет.
На нас появился спрос.
Вас удивляет?
-Нисколько.
По эту сторону Урала почти
одновременно создано много
исследовательских институтов.
-За какой срок?
-За три года.
-Вот эта техника?
-Да, элементарно необходима.
-А не хотели купить во Франции?
-Хотели, но потом подумали,
Чита все-таки ближе.
И народ приятный,
и французский изучать не надо.
-И климат неплохой.
-И климат.
Люблю вежливых людей.
Кто эта скромная?
-При больших нагрузках
она довольно капризна, учтите.
-Понятно, да.
Мне нравится схема.
-Но если отладить, то аппаратура
достаточно надежная.
-Да, да.
-Вы опоздали после обеда
на 4 минуты.
-Я опоздала на 5.
Извините, пожалуйста.
-Идите за мной.
Ваш Ленинградский
политехнический - высокая марка.
Порой вы решаете такие задачи,
что зависть берет.
Но вы не хотите, мне кажется,
вкладывать душу.
Проходите.
Садитесь, пожалуйста.
-Что касается души,
Клара Михайловна,
то когда нас распределяли
на работу,
нас о душе ничего не спрашивали.
-Надя, я к вам очень хорошо
отношусь.
-Да, я знаю.
-Мне кажется, вы с мужем живете
замкнуто очень.
Одиноко, что ли.
-Нет, мне не кажется.
-Мне кажется, что вы отошли
от коллектива.
Может, я вмешиваюсь
не в свое дело?
-Мы не любим бывать в компаниях.
-Взгляните, пожалуйста.
Возьметесь решить?
-Да, я бы попробовала.
-Сколько дней вам нужно
для этого?
-Думаю, час.
-Проведем эксперимент.
Я ухожу в дирекцию,
вернусь ровно через час.
(музыка)
(звонок)
-Так.
Да.
-Слушай, ты помнишь задачку?
Ну такую.
Какую, какую.
Не вопи, я делом занимаюсь.
Такую.
Ну помнишь, с таким кривым
колечком?
Какая там функция?
-Логарифм плюс единица
на минус единица.
Но там щель.
Щелочка.
Правильно, это решается
за 5 минут.
А когда придешь?
Черт возьми, где чертежи?
-Ой, Мить, забыла.
Ну извини.
Извини, я сейчас, прости.
(музыка)
-Простите.
-Что?
-Мне необходимо сказать вам
несколько слов.
Дело в том, что я видел вас
во втором КБ,
и мне захотелось узнать, кто вы.
Вот и все, что я хотел сказать.
-Петровская Надежда Степановна.
Если хотите, Надя.
-Как думаете, мы раньше
нигде не встречались?
-Нет, я думаю, что нет.
-А мне кажется, что да.
-Я не помню.
-Меня зовут
Чебышев Яков Георгиевич.
-А я знаю.
Это все знают.
Да?
-Ага.
-Каким образом?
-У нас девицы из второго КБ
уже все выяснили,
кто вы, зачем и откуда.
-А.
У вас хорошее простое лицо.
-Вы знаете, у нас, в Чите,
очень много о вас говорили.
Вам все завидуют.
Вы вообще для меня очень
интересный человек.
Вы для меня живая модель успеха.
Говорят, вас сначала было очень
мало, да?
Вы все жили в разных городах.
Правильно?
-Примерно.
В Иркутске была маленькая
геомагнитная станция.
Постепенно образовался
сильный коллектив.
Хотелось самостоятельной работы.
-Ну а дальше?
-Вы настаиваете на этой теме?
-Настаивать я не могу, но слухи
фантастические.
И все время называют вас,
вашу фамилию.
Вы, говорят, гениальный
организатор, да?
И все свершилось очень быстро.
-Не верьте.
-Не быстро?
-А почему это вас так волнует?
-А прикладными вопросами
вы будете заниматься?
Биологическими объектами,
например?
-Нет.
У вас есть телефон?
-Только на работе.
-Я запишу.
-Вы знаете, это будет неудобно.
-А мы не встретимся где-нибудь?
-Я боюсь, меня не поймет муж.
-Извините.
Извините, я задал, кажется,
дурацкий вопрос.
-Да нет, ничего.
Только теперь, кажется,
я потеряла для вас интерес?
-Нет, ну что вы?
Нет, нисколько.
-Спасибо.
А что, у вас есть время?
-Да, в этом городе у меня почти
неограниченное время.
Вы в чем-то не уверены?
-Вы знаете, меня ждут очень
и будут ругать.
Ай, ладно.
Ну-ка, идемте со мной.
Проходите.
Ох, мне попадет.
Вы знаете, я часто совершаю
бестактности.
Но это не злой умысел, это
какой-то рок, честное слово.
Моя мама, она в Клину живет,
меня часто спрашивает:
"Ну Надежда,
что ты еще выкинешь?"
-Ваша мама вас хорошо знает.
-Ага.
-А куда мы идем?
-Сейчас увидите, идемте.
Надо же, всегда было открыто.
-Ну-ка, давайте я попробую.
Нет.
-Ну вы подумайте, а!
-Не огорчайтесь.
-Боже мой, как жалко-то!
Проходите.
-Что это такое?
-Это конференц-зал.
Здесь никогда никого нет.
Ой, простите.
Ну вы подумайте,
шаманство какое, а?
-Что?
-То, что дверь открылась
именно в эту секунду.
-Щеколду заедает, видимо.
-Да.
Наверно, так и есть.
Но заедает-то ее именно в эту
секунду, ни раньше, ни позже.
Я серьезно отношусь
к таким вещам.
Вы можете считать меня
суеверной дурочкой,
но то, что мы с вами встретились
- это ведь тоже неслучайно.
Впрочем, мы ничего не знаем
пока.
Заходите.
Я хочу, чтобы вы все рассказали
с самого начала, с Адама и Евы.
Как вы добывали аппаратуру?
-Однажды поехал к военным.
Там один генерал сказал:
"Двигай на Восток".
После этого мы с одним капитаном
демонтировали
старый радиолокатор,
и я его привез.
Вот с этого и началось.
А потом было много-много всего.
Пока до солнца добрались,
годы ушли.
Вы в быстроту не верьте.
-А как вам удалось уговорить
этого генерала?
-Ну, я с ним почтительно
разговаривал.
-Хитрили?
-Пожалуй.
Ходил за ним,
пока он не разозлился.
-А потом?
-Снова ходил.
-А потом он ушел спать.
-Не хочется вспоминать, да?
Понятно.
Значит, он ушел спать.
-Да, он ушел спать.
А когда он проснулся
и позавтракал,
я уже сидел у него на крыльце.
Генерал спустился по ступенькам,
вроде бы и не замечая меня,
потом вежливо спросил:
"Что вы хотите?"
А я молчал.
Я только знал, знал совершенно
точно, что уйти нельзя.
"Что вы хотите", -
снова спросил генерал.
И тут я произнес
глупейшую фразу,
которая от отчаяния странным
образом родилась в моей голове.
Мне почему-то показалась,
что такая фраза должна была
подействовать на человека
с таким лицом.
"Да, товарищ генерал,
- сказал я, -
каждое произведение -
"Битва в пути",
каждая жизнь -
"Хождение по мукам".
Он сказал на это: "Если ты
через три минуты не уберешься,
то вызову конвой, и мы выдворим
тебя из расположения части".
А я вспомнил ребят в Иркутске,
как они ждут меня,
и сказал: "Ну хорошо.
Но три минуты у меня все-таки
есть".
В генеральских глазах мелькнуло
любопытство, и он засек время.
А во мне до того что-то
натянулось.
Я подумал или заплачу сейчас,
или ударю его и пойду в тюрьму.
И я сказал речь о том, как мы
все постепенно превращаемся
в хозяйственников, не имея
даже шурупов, даже гвоздей.
И что через несколько лет нам
всем придется заново искать
основание вернуться в науку.
Но оснований уже может не быть,
мы постареем.
И тут пошел дождь, сильный дождь.
Генерал сказал:
"Зайдем, выпьем армянского".
Я подумал,
что все дело в дожде,
но когда мы сели, он спросил:
"Ты разве физик?"
"Да, - ответил я, - физик".
"Так, а я думал, что ты завхоз.
И вся ухватка у тебя, товарищ
Чебышев, как у ротного старшины".
-Ну и он дал резолюцию и сказал:
"Двигай на Восток".
С тех пор так называется
наша стенная газета.
-"Двигай на Восток"?
-Да, "Двигай на Восток".
Полгода назад нам утвердили
штаты,
мы начали строительство
на горе Наран.
-Как называется гора?
-Наран.
-Гора Наран?
-Да.
-Наран, да?
-Да.
-Гора Наран?
Гора Наран.
А почему именно вам пришлось
ездить?
-Ротный старшина.
Генерал неплохо учуял мое амплуа.
Ротный старшина.
Но это неважно.
Институт создан.
Люди к нам едут.
-Да, люди едут.
Люди едут.
Ой, а мне сегодня будут всыпать.
Ругать меня сегодня будут.
Знаете, что?
Мы сейчас выйдем с запасной
лестницы и пойдем.
Иначе, я вас уверяю,
все женщины нашего института
будут глазеть во все окна.
Ну идемте?
Вы же знаменитость.
С вами страшно.
(музыка)
-Радость должна быть.
Радость должна быть.
Без радости человек
уже сейчас мертв.
Ради радости мы живем.
Но радость действительно прочная
и безбоязненная, только та,
которую знал Бетховен
в 9-й симфонии.
-Зачем это выучила?
Это все тот же Ухтомский сказал?
Я правильно называю фамилию?
-Он сказал, радость должна быть.
-И все, ничего больше?
Радость, прошедшая через все
печали,
прошедшая через все человеческое
горе и все равно зовущая победно
к всечеловеческой радости.
-Чушь собачья.
-Вас там ждут?
-Да.
Кто этот парнишка,
который идет за нами?
-Мой друг.
-Ты хотела поразить меня
своей эрудицией.
-Я вас не заинтересовала?
-Слушай, тебе сказали,
что я занимался мозгом?
-Ага.
-Это было несерьезно.
Так вот, скажу для начала:
в твоем предложении
есть кое-что интересное.
-Спасибо.
-Не за что.
-Вы слушали - это уже немало.
Ухтомский называет это теорией
заслуженного собеседника.
Меня почему-то никто никогда
не слушает или смеются в кулак.
А вы задумались - уже за одно
это можно быть благодарным.
-Как ты представляешь опыт
в общем виде?
-Могу сказать,
как видела 2 года назад.
-То есть когда была поглупее?
-Нужно взять двух обезьян -
дочку и мать, тщательно
изолировать друг от друга.
Дочку подвергать воздействиям
раздражителя и наблюдать.
У матери должны появиться
какие-то изменения в мозге.
Их можно регистрировать.
-Ясненько.
А ты думала, что мозг можно
мазать керосином?
-Я не спорю, может быть,
глупость.
-А ты думал, сколько стоит
обезьяна?
Слушай.
Видишь вон ту яркую девицу?
Это Зоя, аспирантка
с гидротехнического.
Сейчас мы подойдем,
и чтобы там ни было, не отходи.
То ли влюбленная,
то ли чокнутая.
Поняла?
-А это удобно?
-Это будет замечательно.
Ку-ку.
-Ку-ку.
-Ты зачем записки пишешь,
Зоенька?
Зачем я тебе понадобился?
-Почему не звонишь,
не приходишь?
Или очень занят?
Я, конечно, кое в чем виновата,
спорить не буду.
Отойдем.
-Это моя младшая сестренка.
У меня от нее нет секретов.
-А я слышала,
что у тебя появилась сестра
в Институте физиологии.
Лаборантка.
-Старшая лаборантка.
Большая умница.
-А как вы к этому относитесь?
-К чему?
-Тебе сколько лет, девочка?
-Стоп, Зоенька, пора проявить
уважение к себе
и высокое чувство
женской гордости.
Нам пора.
-Я вас не заинтересовала?
Нет?
Скажите, не заинтересовала?
-Заинтересовала.
-Нет, правда, да?
-Странно, но да.
-Обезьяны, разумеется,
давно забыты.
Но можно взять простейший
нервно-мышечный препарат.
Лягушачий, например.
Он помещается между пластинами
конденсатора, бесконтактно.
На пластины подается напряжение.
-Неизвестно какое.
-Да, возникает слабое поле.
-Неизвестно какое.
-Да, но мне нужно такое, которое
существует у нервной ткани
в естественных условиях.
-Если вообще существует.
-Да, мы этого не знаем пока,
но если...
-Что если?
Что тогда?
-Если собственное поле нерва
играет существенную роль,
а при помощи внешнего поля
мы можем вызвать ответ
и увидеть сокращение мышцы,
значит, доказано,
что слабым полем на расстоянии
можно управлять процессами
в нервном волокне.
-И что тогда?
-Будет революция в физиологии.
-Всего лишь.
-А вы не иронизируйте.
В любом живом организме
существует своя
электромагнитная жизнь.
И понять ее - значит заново
понять, что такое болезни,
что такое память, наконец.
И, вообще, как работает мозг.
(музыка)
-Мы начнем вот с чего.
Мы начнем с того, что ты мне
будешь говорить "ты".
-Хорошо.
-Он всегда хвостом ходит?
-Почти всегда.
-Он тебя любит?
А сама как считаешь?
-Он единственный, кто меня
по-настоящему любит.
Многие, я знаю, смеются, а
некоторые считают ненормальной.
-Почему это, как думаешь?
-Неправильно живу, не хватает
чувства юмора.
У меня нет чувства собственного
достоинства.
-Кто тебе сказал,
что у тебя его нет?
-Если бы оно у меня
было,
я бы не позволила тебе так
развязано говорить со мной.
Но ты мне нужен,
и я, видишь, позволяю.
-Познакомь нас.
-Митя!
-Пономарев.
-Банников.
-Сядем.
Хочу предупредить:
времени у меня мало.
Никакого альтруизма
и благотворительности.
Скажу сразу, что мне интересно
в твоем предложении -
слабая энергия поля.
Поле, которое ты берешь,
очень слабое.
Сильным оно тут быть не может.
-Не может.
-Сильным полем
люди котлеты жарят.
-Если докопаешься
до механизма действия,
человечество тебя поздравит.
Если поняла,
как у меня со временем...
-Да, поняла: рабочая лошадь - я.
Это справедливо.
Ты не бросишь меня?
-Не знаю.
Завтра в пять часов приходи
по этому адресу чай пить.
У нас в это время всегда
обряд чаепития.
Опаздывать нельзя.
Сможем поговорить 1,5-2 часа.
-Осознаешь?
Получаешь место в лаборатории.
Все говорят,
он там хозяин,
и, по существу,
получаешь руководителя.
-Но он сказал: не знаю.
-Признак серьезности.
-Да, я тоже так подумала.
(музыка)
-Почему ты не спрашиваешь,
где я была?
-По той причине,
по какой, например,
никогда не вскрываю писем
на твое имя.
-Но тебе же интересно?
-Да, я хотел бы знать.
-Посмотри, пожалуйста,
который час.
-Четверть первого.
Пора спать.
Меня следует
предупреждать,
хотя бы как руководителя
группы,
чтобы я мог сказать
что-то разумное,
когда спрашивают
о твоем местонахождении.
Я тебя утром послал за чертежами,
ты пропала до ночи.
-Я не скажу, Мить.
Не могу, не хочется.
Не хочется.
(тикают часы)
Я должна предупредить, Мить.
-Предупреди.
-Завтра меня опять не будет
весь вечер.
-Что значит "весь вечер"?
-Не знаю.
Я ничего не обещаю, Мить.
(музыка)
Кто я сегодня?
-Надо подумать.
Подумать?
-Думай-думай.
(музыка)
Митя!
Ну, подумай серьезно.
Это ведь очень просто:
посмотри на меня -
и сразу узнаешь, кто я сегодня.
-Мышонок,
тихий мышонок.
-Не-а.
(музыка)
Гусь.
-Близко.
-Рыба. Рыба, которая затаилась.
-Мить, ну ведь можешь,
но не хочешь.
Ну? -Селедка. Селедочка.
-Митя, мой гений.
Мой муж.
Только я совсем не рыба
и совсем не затаилась.
Ну, подумай как следует.
Ты просто ленишься.
Ну, подумай, подумай.
Это же не баловство, Мить,
это такой секретный обряд.
Нельзя жить все время в самом
себе, правда?
Нужно искать какой-то метод,
чтобы выпускать пары.
И потом, ты вот не понимаешь,
в этом есть какая-то прелесть.
Знаю. Знаю, как тебя звать
сегодня! -Как?
-Сегодня ты Иван Иваныч.
-Угадал!
Я хотела, чтоб ты все утро
говорил со мной почтительно.
-Многоуважаемый Иван Иваныч!
Хорошо?
-Угу.
Только мне расхотелось.
Почему ты со мной редко лежишь, а?
-А у нас кровати узкие.
Комнату мы с тобой сняли
хорошую, а вот кровати узкие.
-Посмотри, сколько места.
Посмотри.
Мне всегда так хорошо,
когда ты рядом,
тепло.
Иди сюда сейчас. А?
-Нет, если мы через минуту
не встанем,
мы везде опоздаем,
и весь день поломан.
А мы с тобой,
уважаемый Иван Иваныч,
без пяти минут инженеры,
диплом на носу!
-Ну теперь еще про Иркутск,
про гору Наран.
-А не хотите о себе рассказать?
-Видите глаз?
-Нет, ничего не вижу.
-Левый.
Ну левый, опыт на себе ставила.
Видите? -Пятнышко.
-Угу. -Зрение не испортилось?
-Не-а. -Нет?
(музыка)
Вам это неприятно, Надя?
Я должен извиниться?
-Нет, Яков Георгиевич, не нужно.
Мне это было приятно.
-Но вам что-то не нравится.
-Я стала трезвее смотреть на вещи.
Я быстро взрослею.
Мне не нравится моя трезвость.
(музыка)
Чему вы улыбаетесь?
-Думаю о вашей трезвости.
Допустим, я понял, о чем речь.
А где точка отсчета?
Давно началось
столь бурное взросление?
-Наверное, давно,
поняла только что.
-И восприняли это как катастрофу,
да?
У вас была слишком пуританская
юность?
Не хотите отвечать?
(музыка)
(шум города)
-Сколько?
-Без семи.
-Через две минуты пойду.
Пойду к нему ровно в пять.
(бой часов)
-Сидите, сидите.
-Сиди.
-Сколько вам лет?
-Она только выглядит так,
ей уже давно восемнадцать.
-Княгиня Мария Николаевна
Волконская, представьте,
приехала к мужу в Сибирь,
когда ей был 21 год.
И, заметьте, к этому времени
была уже матерью.
-Мама! Мы будем заняты до семи.
-Ясно, Сергей. Ясно.
Ухожу.
-На.
-Спасибо. Не могу найти.
-Что? Помочь тебе?
-Ты извини, это мне для лекций
надо. Я быстро.
-Пей чай.
Не хочешь?
-Не-а.
Садись, пей.
-Меня подавляет обстановка.
Если бы у меня был такой
кабинет, я бы никуда не ходила.
Я себя здесь чувствую
такой дворнягой.
Мне кажется, пить чай в таком
кабинете - это святотатство.
-Откуда ты знаешь такие слова?
-Ты любишь свою мать,
правильно я угадала?
-Правильно.
-Она кто?
-Никто.
Домашняя хозяйка
высокой квалификации.
Такая была нужна моему отцу.
-Он был хороший человек?
-Нет, не очень.
Он научил меня работать.
Нашел.
Садись и слушай.
-Угу.
-"Сильный ветер водорода
непрерывно дует
в Солнечной системе.
Возникая на Солнце,
он проносится мимо Земли
со скоростью 400 км/сек,
достигает удаленных планет
и уходит в межзвездное
пространство.
Подобно метле, он выметает газы,
истекающие из планет и комет,
мелкие частицы метеоритной пыли
и даже космические лучи.
Он ответствен за внешнюю область
радиационных поясов на Земле,
за геомагнитные бури
и полярные сияния,
за различные динамические процессы
в межпланетном пространстве".
-Я представила этот ветер.
Это писатель написал?
-Астрофизик.
В следующем семестре я начну
читать небольшой курс.
Моя первая лекция,
хочу начать с этой цитаты.
Как считаешь?
-Мне нравится.
-Возьми листок, я продиктую,
что надо сделать на неделе.
Вчера я обдумал кое-что.
Когда выполнишь,
встретимся у меня.
-Как?! -Я тебе все объясню.
-Мы только через неделю увидимся?
-Нет, только в конце месяца,
раньше не смогу.
-Угу.
(музыка)
-Знаешь, за что?
Учитывая твой интерес
к нашим делам, за то,
чтобы приехала ко мне.
-В Иркутск? -Дальше.
-На гору? -Да. Увидишь все
собственными глазами.
Тебе это понравится,
не пожалеешь. Если деньги...
-Нет, нам бешено платят.
Мы даже сами не ожидали,
фирма необычайно богатая.
-Что тогда? -Надо обсудить
с Митей.
-Что, непреодолимо?
-Да нет,
просто сам факт обсуждения
обязателен.
А насчет поездки,
еще как преодолимо.
Ты моего Митю не знаешь.
Мне все больше и больше нравится
перспектива такой поездки.
(музыка)
Главное в моей жизни -
это работа вне работы.
Мне кажется, что все эти опыты
я делаю
для какого-то внутреннего
престижа.
Ничего они не дают,
нужны лабораторные условия.
-Что представляет из себя
твой муж?
-Это интересно, но долго,
времени жалко.
-Он ревнивый, да?
-Не скажу. -Почему?
-Пошлый вопросик.
-Согласен.
Не отвечай.
(музыка)
-Мой муж не ревнивый,
совсем не ревнивый.
-Ну! Так бывает?
-Значит, бывает.
Мы с ним все время вместе.
Нас называют во втором КБ
мозговой трест,
не точно и громковато.
Мозговой трест - мой муж,
а я при нем,
только при нем.
Митя - личность.
На него надо смотреть,
когда он работает. Это музыка!
Беда в том, что мы проектируем
унитазы. Фигурально, конечно,
а Митя с его головой
достоин лучшей работы.
Ненавижу дело,
которым я занимаюсь на службе.
Ненавижу!
(за соседним столом)
-За теплую встречу!
(смех, аплодисменты)
-Здравствуйте.
-Пожалуй, мы незнакомы, а?
-Естественно.
-Ты извини, пожалуйста,
это Митя пришел.
-Прошу.
-Спасибо.
(гул разговоров)
-Он просто не мог усидеть дома.
Уверена, давно уже здесь торчишь.
Под окнами, наверное, ходил?
-Ходил.
-Ну вот, видишь!
-Ты что же, знал, что мы здесь?
-Разумеется.
-Что, хочешь сказать,
знал абсолютно точно?
-Как видите.
Вчера вы гуляли по городу,
сегодня оккупировали ресторан.
-Ясно!
-Что ясно? Ничего же не ясно.
-Выпить не хочешь, Митя?
-Не хочу выпить.
Помешал, что ли?
-Так что мне не ясно?
-Мне жаль, что ты так сильно
расстроился. -Ничуть.
Задумался немного...
Ну, выпьем!
-Ты как-то очень неприлично
расстроился.
Интересно даже, как ты поведешь
себя дальше?
-А дальше я, кажется, пойду.
Я, кажется, на что-то обиделся.
А что, дети, может, это игра
такая читинская?
Ухажера накрыли
и посмеялись дружно.
Так ведь в замысле
должна прочитываться ситуация?
(музыка)
-Что пили?
Портвейн.
-Гадость.
-Пойдем.
-Господи, как стыдно-то...
-Мне не нужно было приходить.
Самым примитивным образом
потащился за тобой.
-Ладно, я виновата.
-Почему ты?
-Я с ним кокетничала.
-Зачем?
-Ему это приятно было.
-Вечная твоя черта резонировать.
-Перебарщиваю, Мить.
Во всем всегда перебарщиваю.
-Да ладно, не поджаривайся,
он дурак. -Он деловой человек.
И точно знает, чего хочет.
В детский сад ему играть
неинтересно.
Он ушел.
-Что это, розыгрыш
или что-то другое?
-Что-то другое.
-Можно узнать - что?
-Попытка поговорить.
-Просто скучно стало?
-Да нет, для скуки у нас
времени нет.
Мы варимся в собственном соку.
Работа на работе,
работа вне работы.
Отдушина нужна каждому.
-Надя права.
Понимаете, мы много лет коротко
замкнуты:
пять в институте, около двух лет
здесь.
Мы одинаково думаем,
нас одинаково учили,
у нас абсолютная общность
ассоциаций,
можем часами не разговаривать.
Чтобы понять друг друга,
нам достаточно взгляда,
потому что каждый из нас -
это продолжение другого.
-Так, знаешь ли, говорят очень
старые люди.
-И все-таки Митя объяснил точно.
-Мы никогда не расставались,
даже в командировки не ездили.
А из-за Надиных занятий живем
замкнуто.
Ей надо много читать,
следить за литературой.
Близких у нас тут нет.
В этом я тоже виноват,
так как в смысле светскости
я человек пещерный.
Нет, жизнь в замкнутом
пространстве
меня лично не тяготит,
но ей тяжело.
Это я давно понимаю.
У Нади повышенный интерес
к людям,
она любит много знать.
Поэтому мы рады каждому новому
знакомству.
Собирались вас пригласить к себе.
Приходите к нам завтра.
-Да, мы подробно обсуждали
этой ночью.
Мы только не знали, чем тебя
заинтересовать.
Возможно, мы кажемся тебе
провинциалами.
Но все, что сказал Митя, - правда.
У тебя возникло чувство досады?
Если можешь, не гневайся.
Мне очень хотелось с тобой
познакомиться.
-Так, завтра я должен отчалить.
Если случайно забредете
в Иркутск,
институт найти нетрудно.
-Вы там хозяин?
-И.о. - исполняющий обязанности.
-Исполняющий обязанности?
-Да, и.о. Нам нужен хозяин,
мы ищем крупный авторитет.
Можно дать совет твоему мужу?
-Спроси у мужа.
-Митя, не отпускайте жену -
потеряете.
-Жену может потерять любой.
-Довольно, Митя, хватит.
Я не дала тебе говорить,
потому что он прав.
-Тогда мне не ясна его правота.
-Ты не должен меня отпускать,
Митя...
Ты не должен меня отпускать...
Никто так не будет
ко мне относиться, как ты.
А что если мне уйти от тебя,
Мить?
Хлопот со мной много.
Мне кажется, что я тебе
очень мало даю.
-Но у меня все в порядке, Надя.
Все в полном порядке.
-Отчетливо помню, как ты подошел
ко мне в актовом зале.
Ты был такой незаметный,
даже слишком.
Но меня потрясла
твоя обстоятельность.
Всегда, Мить, когда ты что-нибудь
делал в лаборатории,
чертил хотя бы обычный чертеж,
я в тебя заново влюблялась.
Для меня это был потолок -
отношение к делу.
Но знаешь, что плохо, Мить?
Ты не меняешься.
Ты всем доволен.
Так нельзя, Мить.
Ты четко определился как большой,
талантливый техник,
но надо искать какую-то среду,
надо...
другую какую-то среду, творческую.
Надо самому уже командовать
своей головой, своими руками.
-Ты что-нибудь имеешь в виду
конкретное?
-Видишь, ты уже почти готов
согласиться.
А ты спорь, Мить.
Спорь, не соглашайся ты бездумно.
Может быть, я не права!
Ты спорь, Мить!
-Вообще, я за тебя возьмусь.
Мне не нравятся эти знакомства.
-Возьмись. -Перестану нянчиться.
-Правильно. Пожалуйста, Митя.
Иначе все обесценивается,
понимаешь?
Относись ты ко мне как-то
построже.
Не допускай, чтобы я
когда-нибудь была сильнее тебя!
Хочешь, разнообразим как-нибудь
нашу жизнь? -А как?
(музыка)
-Давай выпьем!
-Давай.
(музыка, плач)
Не надо...
Не надо, слышишь.
-Не буду.
-Перестань.
(плач)
Успокойся.
Поднимись. Успокойся.
Перестань.
(музыка)
Все, успокоилась?
(плач)
Перестань... Все подумают,
что ты под мухой.
-Ну и пусть!..
-А ну пойдем. Пойдем-пойдем.
(плач)
Садись.
(плач)
Перестань.
-Все-все...
Ты помнишь Пономарева?
Конечно, помнишь...
Я вспоминаю конец третьего курса
и весь четвертый.
Боже мой, сколько всего было
на этом великом курсе...
А перед этим - тупик, ты помнишь?
Полный, неожиданный.
Я захожу в тупик со своими
занятиями,
над которыми все смеются.
Удивительно, я помню каждый день
по минутам.
Кто-то приходит и говорит,
что в аспирантуре есть парень,
Пономарев, Серега Пономарь.
Высокие стороны знакомятся.
Господи!..
Какое счастье!..
Ты все помнишь, Митя,
но я боюсь, ты не так понимаешь.
Первый раз в жизни
я стала кому-то нужна. Понимаешь?
Нужна...
-Пошли?
Успокоилась?
Успокойся.
-Все. -Все?
-Все.
-Пойдем? Пойдем.
-Понимаешь, ничего не хочется.
Ничего не хочется...
-Пойдем домой, ты вся дрожишь.
-До сих пор не могу понять,
почему он предложил стать женой.
Не понимаю.
О, Пономарь, он бы меня задавил,
он бы из меня жалкого раба сделал.
Как быстренько, по-сумасшедшему
перевелся в Киев.
И опять я осталась одна...
Ты прости, Мить.
Я вспоминаю тот год
и буду вспоминать,
потому что каждый день,
каждый час были неповторимы.
А сейчас этого нет.
Все, что я делала потом,
особенно здесь, в Чите,
все это кустарщина.
Самообман глупый, детские забавы.
Ну все, Митя, поставим крест!
Вот теперь мы выпьем.
Мы дали когда-то друг другу
слово работать вместе,
поддерживать друг друга,
и слову не изменим.
Меня больше нет, Мить.
Есть ты и наша семья,
которая нуждается в укреплении.
Сегодняшняя сцена за этим
столиком достаточно убедительна.
Нам нужен ребенок, Митя...
Да-да, не удивляйся.
Я это четко решаю.
Раз есть семья, должны быть дети.
Хотя бы один ребенок должен быть.
Хватит странностей и метаний.
У меня есть оправдание
в жизни, есть:
твоя работа, ты, наша семья.
Ты самый надежный, Митя.
Самый добрый, самый чистый.
Прости меня.
Прости...
(шум самолета)
-Зачем же вы рискуете зря?
Летите так далеко.
-Если что-нибудь произойдет,
пусть произойдет в Клину.
-Ой, не нужно.
Все будет хорошо.
А вы, значит, до Клина?
-До Москвы. В Клину самолеты
не садятся.
-А в Москве вас кто-нибудь
встретит?
-Сама доберусь, электрички ходят.
Серия 3
(музыка)
(хруст снега)
(музыка)
(скрип двери)
(музыка)
-Зачем приехала?
-Рожать.
-Это и так видно.
Почему здесь?
Почему не там, где живешь,
где живет твой муж?
Или ты сама себе хозяйка?
Ты не развелась, часом?
-Нет.
-Не собираешься?
-Пока нет.
-В два часа приехала?
-Я сознательно не посылала
телеграмму, не хотела тревожить.
-Очень мило.
Молодец, что деньги сберегла.
Мне телеграммы не нужны.
Я уже две недели чувствую,
что едешь.
Конечно, я не знала, каким видом
транспорта и по какой причине.
Но сердцу известно - едешь.
Едешь с бедой:
приехала с пузом.
Глупость!
Непростительная глупость,
за которой последует
совершенно несвоевременный,
ужасный, уничтожающий быт,
от которого тебя никто не спасет.
Про себя скажу сразу:
спасать не собираюсь.
-С приездом!
-Спасибо.
-Татьяна Васильевна,
исчезаю на проверку.
-Пожалуйста.
-Кто это?
-Учительница. Вместе работаем.
Поселила в твою комнату.
Денег не беру: помогает по дому.
Есть хочешь?
-Спать хочу.
-Ты здесь не у себя дома.
Жить будешь по моему расписанию.
(кукареканье петуха)
Что ты скрываешь от меня?
Что?
-Ничего.
-Говори.
-Мы, возможно, скоро переедем
в Иркутск. -Причина?
-Познакомились
с одним человеком.
Написали ему.
Ответил.
Есть интересная работа для Мити.
Просто везение.
Институт Солнца.
-А что ты?
-Для меня там работы нет.
-Что же ты намерена делать,
милая моя?
-Буду домашней хозяйкой.
(вой сирены)
(лай собаки)
Ты не бойся, я не умру.
Я точно знаю, что не умру
от этого.
Я буду жить по-другому.
Я буду жить как все, как все.
Я буду хорошо одеваться,
я стану красивой.
Руку дай. О Господи...
-Потерпи, потерпи.
-Я летела. Со мной рядом
в самолете летела
женщина очень красивая.
Я буду жить по-другому.
Я буду жить как все.
Я хочу стать красивой.
-Ты красивая.
-Я... я хочу хорошо одеваться.
Я буду красивой.
Я буду как все!
Я буду жить как все, как все!
Я буду жить как все.
-Ну вот и приехали.
(глухие удары)
(смех)
(музыка)
-Смотри, сколько дров тебе
наколол, до конца зимы хватит.
-Хозяйственный муж.
-Ты ему скажи,
он тебе все по дому сделает.
Все что захочешь.
-Ага, скажу.
Накрывай на стол давай, накрывай.
За стол, Митя, за стол.
-Сейчас.
-Елизавета Николаевна,
и вы давайте, давайте за стол.
-Спасибо, Татьяна Васильевна,
с удовольствием.
В училище три раза
с парашютом прыгала.
Не верите? Честное слово.
-А в Иркутске большая комната?
-Но ведь спрашивала уже.
-Большая.
Четыре окна, паркет.
Не новый, правда, но ничего.
-Я потому спрашиваю по два раза,
что ответы невнятные.
Сколько, ты говоришь, окон?
-Четыре. И все на юг.
-Что же она, длинная, вытянутая?
-Квадратная. Торцевая.
Окна высокие.
-А из мебели что купил?
-Все необходимое,
Татьяна Васильевна.
-Как это понимать?
-Ой, матушка.
Ну раз Митя сказал
"все необходимое",
значит, куплено все необходимое.
И недорого.
Ну чего ты расспрашиваешь,
как оценщик в комиссионке?
Ешь, ешь, Митя, давай.
-Конечно, мать глупая.
Во всем Клину
бязи невозможно достать.
У соседки пришлось
на пеленки покупать.
-Валентина Владимировна слетала.
-Что?
-Я говорю, Терешкова
в космос слетала.
А человек из провинции
может только мечтать.
А что, я не смогла бы
в космос слетать?
Не хуже всякого мужчины бы
справилась.
-Вы совершенно неправы,
Елизавета Николаевна.
Терешкова из Иванова
или из Ярославля,
во всяком случае, из провинции.
Да, простая ткачиха.
-В том-то и дело, что ткачиха.
А учительница
начальных классов
есть учительница
начальных классов.
И что, это справедливо,
Татьяна Васильевна?
(плач ребенка)
-Иду, иду.
Ну-ка.
Оп!
О, давай-ка, давай-ка.
-Позвольте я.
Так.
Оп.
-Ну Митя техник.
Как будто всю жизнь
детей пеленал.
(музыка)
(звук бьющегося стекла)
(смех)
-Весело тебе.
-Это я от отчаянья, Пономарь.
Думаешь, легко признаваться
в зависимости?
Я же от тебя вся с потрохами
завишу.
Да выбрось ты это из головы,
Пономарь, не гожусь я тебе.
Взбалмошная, неуравновешенная,
обидчивая.
Не гожусь я тебе.
Ой, как вздулось-то, слушай.
Правда.
У тебя пятак есть?
Надо пятак приложить.
-Что у тебя в руке было?
-Ничего у меня не было.
-Как же не было?
-Я кулаком ударила. С ума сошел?
Надо пятак приложить.
-Пройдет.
Беги, беги домой.
-Не гожусь я тебе в жены,
Пономарь.
Сделай меня секретарем,
дворником, кем хочешь сделай.
Только не убивай, пожалуйста.
Мы же много сделали, очень много.
Не гожусь я тебе.
Ты сильный. Тебе нужна... нужна
женщина в доме, как твоя мама.
Прости, пожалуйста,
я плохо сказала.
Я очень люблю
Екатерину Андреевну.
-Мите обещала под венец пойти?
-Не надо так говорить, он хороший.
-Клерк он, твой Митя,
типичный клерк.
-Не надо так говорить.
Ты куда?
Ты зачем портфель взял?
Пономарь, не уходи.
Я боюсь тебя, Пономарь.
Я не знаю, что делать, Пономарь.
Вернись, Пономарь!
Вернись, вернись, Пономарь!
-Надя!
Как дела?
А я вам подкрепление принес.
Вот, полный термос кофе наварил.
-Надежда Степановна Петровская?
-Да, это я.
-Вы точны.
Пройдите, пожалуйста.
Простите, а вам сколько лет?
-22. -Ага...
Я внимательно ознакомился
со схемой опыта,
прочел объяснительную записку.
Изложено ясно, правильно,
и это хорошо.
-Я надеялась,
что получится статья.
-Да?
Об этом пока рано.
Садитесь.
Вы где изучали физиологию?
-Здесь, в Ленинграде.
Параллельно, так сказать.
-У вас два образования?
-Полтора. С натяжкой - полтора.
Я в этом году оканчиваю
политехнический.
-И половинка, значит, физиология?
-Примерно.
-Что ж, я внимательно прочел.
Все это очень интересно.
-Интересно?
-Да. Во всяком случае, незаурядно.
Вы в родстве с Екатериной
Андреевной Пономаревой?
-Нет.
-Странно.
Однако именно Екатерина Андреевна
звонила мне и рекомендовала вас.
-Да. Я, по-видимому,
сама должна была объяснить.
У Екатерины Андреевны
есть сын Сергей, он мой соавтор.
Может быть, нам не все удалось,
но мы учились по ходу дела.
-С чего это началось?
Как?
-Во-первых, в поисках
характеристик импульса.
Данные пестрые, качества разные.
Кому верить? Кому из авторов?
Сложно было.
Но потом зима,
учились делать препараты.
Работа, конечно, черновая,
но необходимая.
И, наконец, главное -
сделать расчеты поля и установку.
Какой величины ионные сдвиги?
Какое поле им соответствует?
Какой ток необходим,
чтобы вызвать это расчетное поле?
Вот. Потом целый год
делали конденсатор и генератор.
Работа для младших техников.
Но такого же генератора
никогда не было.
Его же нет и нигде не было.
А он должен выдавать необычный,
хитрый импульс.
Ну и, наконец, опыт.
Тысяча и одно волнение -
и первый же опыт удался.
Я и не знала,
что мы свершившиеся гении.
-У вас прелестный смех.
-Мы повторяли опыты
и каждый раз радовались,
потому что каждый раз
он получался.
Понимаете,
он каждый раз получался!
Это уже начало нас как-то
беспокоить,
мы стали сомневаться: ну все шло
слишком хорошо, слишком.
Вот.
Я думала, что мы будем всю жизнь
работать вместе,
но... Сергей Пономарев
меня бросил.
Это уже давно произошло,
больше года.
Нет, вы не думайте, он не потерял
веру в это дело, просто...
-Вы к кому-нибудь
до меня обращались,
милая Надежда Степановна?
-Да, я у многих была.
-И решили заглянуть ко мне?
-Екатерина Андреевна сказала,
вы отзывчивы.
-У Климовского были?
-Была. -У Мургина?
-Да. -Нахамил?
-Профессор Мургин -
светский человек.
-Совершенно верно,
великосветский хам.
Что сказали об опыте
Мургин и Климовский?
-Не поверили.
-А вы как реагировали?
-А что можно возразить против
такого оголтелого отрицания?
Все те же детские вопросы:
почему таким слабым полем
вызывается возбуждение
в нервном волокне? Что это такое?
Как классифицировать воздействие?
Как это происходит, я не знаю.
Я сама хочу узнать, что это
такое. Объясните мне, пожалуйста.
Ну физики, естественно, считают,
что все это чепуха, абсурд.
Ну а вы, физиологи,
вам почему-то кажется,
что это мошенничество,
черная магия.
А идея-то уже несколько лет
витает в воздухе.
Мы повторяли опыты десятки раз.
Я одна повторяла: читала, училась.
Сплю последние годы
четыре часа в сутки.
Я плачу за опыт здоровьем.
Я не хочу, чтобы меня жалели,
вы спросили, как это было, -
я ответила.
Я верю в результат.
-А я не верю.
-Уже поняла.
-Может, действительно стоит
обратиться к физикам?
-Они говорят: вы изучаете нерв,
идите к физиологам.
-Вот ваша схема.
Вы, очевидно, лучше меня знаете,
ну из литературы, возможно,
что сильные электромагнитные поля
- магнитные и электрические -
повсюду изучаются.
И вам, конечно, известны эффекты
- целый спектр.
Ваше поле слабое,
а эффекты гораздо сильнее.
Такого мне не приходилось
встречать
даже под воздействием
сильных полей.
Да логика тут элементарная:
сильные действуют сильнее,
слабые - слабее.
Да, логика примитивна,
может быть.
Но если бы только это,
милая Надежда Степановна.
-Большое спасибо,
Владислав Ефремович, я пойду.
-Нет, присядьте.
Я вас не отпускаю:
я бы не выполнил свой долг.
Присядьте.
Вы ребенок, и это не похвала вам.
Ничего не знаете -
это тоже не похвала.
Не знаете, как вести себя,
как говорить,
что делать, с чего начинать.
В нашем питомнике существует
своя этика,
свои правила, свои неписаные
законы,
многие из которых, может быть,
и ортодоксальны,
но не так уж плохи.
Вам повсюду будут задавать
один и тот же вопрос:
а каково практическое применение
ваших исследований, вашего опыта?
Ответа нет.
Конечно, предположительно можно
говорить о расцвете медицины,
о полном братстве биологов
и физиков
во имя прогресса человечества,
но ответа-то нет.
Вот вы осмелились назвать
это сочинение статьей,
а кто опубликует без экспертизы?
Такого не бывает.
Кто займется экспертизой?
Физиологи ничего не понимают
в генераторах,
а физики не смыслят
в природе нерва.
-Может быть, так кажется?
-Тот, кто в чем-то уверен,
должен это доказать,
а вы не сможете:
вы вне конвейера,
у вас нет аудитории,
у вас нет организации.
-Спасибо. До свидания.
-Возьмите, пожалуйста.
Я ведь понимаю, зачем пришли.
Думали, что я и мои коллеги
займемся этим.
Врать не намерен - не займемся.
Не верим в это, не чувствуем,
не хотим.
У каждого одна жизнь,
свои планы,
и дай Бог, чтобы этой жизни
хватило на их завершение.
-Я понимаю.
До свидания.
-Надежда Степановна,
к кому сейчас пойдете?
-Домой.
-Вы живете с родителями?
-С мужем.
-Давно замужем?
-Я вышла замуж вчера.
-Я поздравляю вас.
-Спасибо.
(музыка)
Пиши только хорошее.
(вой ветра)
-"Дорогая Татьяна Васильевна,
В Иркутске у нас
все хорошо,
масса приятных..."
-Накалился?
-Ага.
-"...неожиданностей..."
-Пусти-ка.
(вой ветра)
-Одно окно, и от того дует.
Ты не забудь еще раз написать,
что у нас четыре окна и все на юг.
(вой ветра)
Отчего, Мить, такое чувство,
как будто жизни не было
и только сегодня все начинается?
-О, чудесная моя, позолоти ручку,
всю правду скажу.
-О, счастье, золотая моя,
бриллиантовая
впереди у тебя.
-Всю жизнь меня убеждали,
что занимаюсь не тем, чем надо.
Ненужным и лишним казались
все эти новые знания.
А кто может с уверенностью
сказать,
я говорю вообще,
кто с уверенностью может
сказать, что есть лишнее?
Лишнее может оказаться бесценным.
Если я хочу услышать, на каком
языке звезды говорят с травой,
кем я должна стать для этого:
ботаником, астрономом
или, может, лингвистом?
(напевают вместе)
-Я много лет служу на факультете
и потому хорошо знаю про все их
романы.
Вот реакция идет три часа, пять,
а то и семь, и ты жди.
Они ходят по коридорам,
как бы духовно общаясь,
Всем факультетом ходят,
о чем-то говорят
и в конце концов договариваются
до любви.
Вот так.
А вы, Миша, какой национальности?
-Вы уже в том возрасте,
Анастасия,
когда национальность мужчины
не должна вас интересовать.
-А почему вы такой злой, Миша?
-Я немного ингуш,
немного аварец,
частично грек,
а в паспорте записан русским.
Ну какая национальность?
Я не уважаю разговоры о любви.
Люби, если можешь.
Ну зачем говорить?
Совсем не надо.
(шум улицы)
-Надежда, закрой окно.
Ты же знаешь, я боюсь сквозняков.
-Я буду проветривать.
А вы, Анастасия Федоровна,
могли бы выйти на 3 минуты.
Невозможно.
-Почему четыре?
-Так дали.
Пятую можно будет получить
перед закрытием. -Ага.
-Ты на совет идешь?
-Да надо бы.
-Когда начало?
-Давно.
-Ну тогда у меня
минут 20 найдется.
-Больше и не надо.
-Слушай,
она там, в консультации,
говорит:
"Сколько у вашей женщины мужей?
Четверо ходят за молоком".
Сорокин ей сказал, что муж он,
а она думает, что я.
Ты скажи, пожалуйста,
что муж ты.
-Знает она, делать ей нечего.
-Закрой окно, Надежда.
Да закрой же окно!
Тебе нервы надо лечить, Надя.
-Простите, Анастасия.
-Посуду тоже надо учиться мыть.
У вас вон у всех
высшее образование,
а когда ты пришла, ты даже
не могла раствор приготовить.
Да, нелегко мыть посуду, нелегко.
Но в грязной посуде -
грязная наука.
Есть даже специальная служба,
которая проверяет,
что в этой посуде есть, чего нет.
И даже свой стандарт на грязь.
А если что, Николай Николаевич,
я могу уволиться не только
в любую минуту, а в любую секунду.
-Надежда Степановна, пожалуйста,
зайдите ко мне.
-Вы поняли, в чем дело?
В вашем дипломе.
Что такое у нас старший лаборант?
Человек с десятилеткой,
не получивший почему-то высшего
образования.
Медленно он поднимается
по лестнице:
лаборант на 70 целковых,
потом надбавки идут,
медленно-медленно, - 75, 79,
потом старший лаборант на 98,
на 110 - в обход штатного
расписания, на 115.
Приходите вы - и сразу же
на такую же ставку, как у нее,
потому что диплом.
-Я не права, наверное.
-Уверен, правы.
Анастасия - диктатор,
но сказать ей этого не могу.
Я боюсь: на всех дверях
объявления "Требуется лаборант".
Надо ужиться, Надя,
вы мне нужны.
В октябре появится новая
хоздоговорная тема,
нащупайте для себя что-нибудь
интересное.
-Это что, завод?
-Да. Мне нужна помощь.
Начнете с нуля - это будет ваша
работа.
Потом нам пригодятся ваши
технические знания
для контакта с заказчиком
на их птичьем языке.
Я надеюсь, вам понравится у нас,
Надя.
-А мне нравится: близко от дома.
-И только?
-Да, мне сейчас приходится
считать каждую минуту.
-Потом уйдете.
-Не знаю, Николай Николаевич.
-Что ж, вас можно понять,
вам пока здесь удобно.
-А! -Вот, приехал мой обед.
Стоило мне заболеть,
как жена стала относиться ко мне
идеально.
Женщины живут среди нас,
но мы не знаем их,
это какой-то другой мир,
вы инопланетяне.
-Сейчас, Надежда, накормлю тебя
вкусной пищей.
Брусничный кисель будешь? -Буду.
-Хорошо.
-Это верно, что Евгений Павлович
Карпов
встречается с твоей двоюродной
сестрой Зинаидой?
-Не знаю.
-Ты не переживай,
мы давно расстались.
Когда Колю взяли в больницу,
я дала отбой.
А время быстро бежит - год минул.
Колю халтурщик оперировал -
я на два месяца в больницу
переселилась, едва вЫходила.
Мне ведь много лет уже.
Тебе этого не понять.
-"Мы едем, едем, едем
в далекие края.
Веселые соседи, хорошие друзья.
Нам весело живется,
мы песенку поем..." -Ой.
-"А в песенке поется про то,
как мы живем".
-Черт знает что. Я хорошо живу.
Может, мне просто не хватало
бабьих забот?
Слышите, мужчины?
-Слышим.
-Я хочу навсегда остаться
домашней хозяйкой.
-"Обезьяны, попугаи..."
-Прокормите, а?
-Привет, ребята.
-Привет.
-"Тра-та-та, красота, красота.
Мы везем с собой кота".
Ох. Вот это да.
"Чижика, собаку, Петьку-забияку,
Обезьяну, попугая -
вот компания какая!"
-Завтра покатим на гору.
Я с шофером договорился.
-Каран гора. Ура!
-Ни в коем случае!
-О, повелитель, мой господин,
ну, пожалуйста!
Мужчины, отпустите меня на гору.
Я вас очень прошу!
Ну, вместо кино. Ну, пожалуйста!
Миленькие, родные,
я же нигде не бываю.
-Надо тепло одеться.
-Там же солнце.
Дорогие мои, солнце!
-При этом в шубах работает.
Чебышев шубу не снимает.
-Ну-ка. Ну-ка.
(мурлычет под нос песню)
-Ой, Митя. Наконец-то.
Спасибо, родненький. Ой.
Вот спасибо.
Все еще не уложились?
-Да.
-Опа.
-Так.
-Оп.
-А, что это?
-Троюродный брат "Целины-Д".
Это кольца Гельмгольца.
-А почему квадратные?
-Это просто модификация.
Удобно, компактно, устойчиво.
-Ее старая бредовая идефикс.
-Так, теперь надо решить,
куда это поставить.
-А куда надо?
-На работе, конечно, надо.
-Нелегально?
-Да, абсолютно нелегально.
Понимаешь, у меня есть точные
подозрения,
что если попробовать...
-Очередная авантюра, по-моему.
-Ладно.
Я тебе в другой раз расскажу.
-Я ему сам расскажу.
-Не надо.
Ты хам, Митя.
-Но я хорошо расскажу.
-Не надо, не надо.
-В течение нескольких месяцев
не шла реакция.
Вернее шла необычно.
И как всегда, у нее виноваты
внешние силы - ее любимые поля.
-Ты хочешь моделировать
магнитное возмущение?
-Не исключено, что эту нечистую
силу удастся обнаружить,
тогда он смеяться перестанет.
Ему жаль десятку,
которую дал техникам.
Мой муж считает, что поле может
действовать только на приборы,
установленные в вашем Институте
Солнца, а вот мысль,
что какая-то пробирка с какой-то
бурдой тоже реагирует на поле,
ему кажется гомерически смешной.
-Сколько же ты всего загубила.
Ну, реактивы - это копейки,
а сколько времени загубила...
Работа же договорная.
Слушай, Надь, а может,
окислитель порченный?
-Нет, я новый привезла.
-Ты что? на завод ездила?
-Да.
-И сколько туда?
-Четыре часа, четыре обратно.
-Ничего...
-Я весь месяц дублировала опыт.
Скорость окисления
все время колеблется.
Не могу понять, в чем дело.
-Со мной тоже такого
никогда не бывало.
Перемыть посуду,
поменять растворы,
а может, еще банку окислителя
заменить, а?
-Нет. Тут дело в чем-то другом.
-Посуду надо мыть, Надя.
Да мою я, мою!
Чисто, клянусь вам.
-Значит так, я вечерами
проведу серии.
А ты погуляешь с моим внуком. Да?
-Спасибо. Ой, спасибо, Анастасия.
(шум транспорта, гул улицы)
-Я все перепроверила,
Николай Николаевич.
-Когда вы работали с енитиолом,
Надя, было ли что-либо похожее?
-Да, было.
Только я не придала значения.
-И прекрасно. Мы свое сделали.
Все, что требовалось по договору.
Колебания, которые вы
обнаружили, нас не касаются.
Пусть этим занимается тот,
кому это нужно.
Мы свои 25 тысяч заработали.
Чем вы недовольны?
-Это возмущение внешних полей,
я уверена.
Воздействуют внешние поля.
-Откуда?
-У меня есть данные
по магнитному полю города.
-Где взяли?
-Муж принес.
Полное совпадение по времени,
понимаете?
Меняется поле,
меняется скорость окисления.
-Мы не можем этим заняться.
Мы биохимики.
Если вас что-то волнует, проверять
следует где-то в другом месте.
Ищите место, Надя.
Внешние поля не наш профиль.
(музыка)
(шум машин)
(цокот копыт)
(грохот трамвая)
(музыка)
(звук шагов)
(музыка)
(скрип дверей)
-Поживей, поживей, бабуля.
Второй.
Готовьте мелочь.
Живей.
-Извините.
-Она видно очень сильно...
-Вы последний?
-Я крайний.
-Вы крайняя?
-Да.
-Товарищи...
-В чем дело? -Пустите же меня!
У меня ребенка украли!
Пустите же меня!
-Да вон ваша коляска стоит.
- Это не моя, это чужая!
Коляска... Коляска... Ребенка...
-Да вы не волнуйтесь, успокойтесь.
-Сейчас. Сейчас.
Дурак!
Мой. Мой, мой нашелся, все.
-Я думал, ты видела,
как я подошел.
-Идиот!
Спасибо.
Ну, что ты шатаешься?
Что ты бездельничаешь?
На что ты надеешься вообще?
(всхлипы)
Все нормально.
Ой. Спасибо.
Ребенок - это какое-то
мое унижение.
Я просто тупею от страха за него,
из-за этой постоянной усталости.
Родился, у него ручка
вот так была, локтем.
Какой-то кретин сказал,
что это навсегда.
И я слишком
дисциплинированная мать.
Ты знаешь, все крахмалю,
глажу с двух сторон,
кипячу, взвешиваю на грамм.
Я даже радости никакой
не получаю от ребенка.
Все убила эта дисциплина.
Бери.
(шум улицы)
Ну что ты бездельничаешь?
Ты же потом локти будешь кусать.
-Если такое наступит,
я как буриданов осел,
не буду знать, какой укусить.
Тогда точно не знал, чего хочу.
Может, это болезнь такая?
Может, мне тоже на все махнуть
рукой и все бросить?
Ты же ведь бросила.
-Дурачок.
Все вы дураки.
Ничего я не бросала.
Я, кажется, начала заниматься тем,
чем хотела всю жизнь.
Правда, на очень низком уровне,
но мне на это сейчас наплевать.
Я сейчас о себе не думаю.
По крайней мере,
стараюсь не думать.
Ой, все время хочу к вам на гору.
-Я же звал тебя.
-А время где?
Вон, я вижу гору и дорогу вижу.
Там чистые снега
и много-много таких
маленьких карликовых деревьев.
-Ада рассказывала?
-Я вижу.
Может, потому что часто
думаю об этом.
-Да, а куда мы идем?
Я не знаю, куда ты идешь,
а я везу его на смотрины.
Высокое общество тети Любы будет
сегодня смотреть на моего сына.
А ты иди домой.
Нет. Я не отношу себя к людям,
которые не нашли место в жизни.
У меня были минуты счастья. Были.
У меня были такие минуты,
когда я работала с одним человеком
и балдела от счастья.
-Пассажирский поезд номер 663
следует на Иркутск.
На третий путь второй платформы
прибывает пассажирский поезд
номер 663, следует на Иркутск.
-Давай, давай, крути. Вот так.
(голос диктора) "Начинает играть
на скрипке и арфе".
-Господи.
Наш парень, Петровский.
Какой же Банников?
Вылитый Петровский.
Слышишь, Надька,
дай ему свою фамилию.
-А по-моему, вылитый Банников.
-Где Зинаида?
-Там.
-Скажи ей, что она
никуда не пойдет.
-Люба, она же взрослый человек.
(играет радио)
Наденька.
Надь.
Э-эй...
Держи.
-Шальная ты, Надежда,
совершенно шальная.
-За что это она тебя так?
-А, Бог с ней.
Я сплю и сплю где угодно.
-Ну как я тебе в штатском?
Не нравлюсь?
-Да нет, дядя Гриша,
ты просто какой-то другой стал.
-Да.
Будто голый. Демобилизовался, все.
Годы...
Представь, Карпов всерьез
смотрит на Зинаиду.
Люба не в себе.
Нельзя так любить дочь, нельзя.
-Ай-ай-ай. Товарищи,
мы срочно идем по делам.
Да, да, по делам идем.
Мы умные, мы все понимаем!
Мы дисциплинированные.
Зиночка, пусти нас, пожалуйста!
Ах ты мое солнышко!
-До свидания, мои дорогие.
-Ну и куда же вы едете?
-Не знаю.
-Ой, чудеса...
-Мы ненадолго.
-А ты не скажешь,
что он в тебе нашел?
-Ты знаешь, мама,
мы этого не выясняли.
-А я могу тебе объяснить.
Ты вещь, красивая вещь.
-Вещь?
-Что, машина еще не поданА?
-ПОдана. Машина подана.
-Ну, если тебе нужен мужчина...
-Любаша!
-Если тебе нужен мужик,
для этого в наши дни нет нужды
регистрировать свой брак.
Я думаю, ты это хорошо знаешь.
Через 10 лет он станет
пенсионером.
-Через 10 лет...
Через 10 лет я тоже стану
пенсионеркой.
Но ты подумай,
две пятилетки счастья, 10 лет!
-Безупречная по статям,
красивая, холеная вещь,
беспечная и пустая.
Ну о чем ему с тобой говорить?
-Ты знаешь, мы что-нибудь
придумаем. -Нет-нет-нет!
Я сейчас тебе кое-что скажу.
-Нехорошо.
Отвратительно.
-Зина красивая.
Зина прекрасная.
Зина - настоящая женщина.
Завидую ее уверенности.
Дядя Гриша.
-Чего?
-Ты должен защитить Зину.
-Мы все хорошо сделали,
мы даже помыли ручки,
а теперь мы хотим немножечко
побыть в вашем обществе. Правда?
Ну что? Ну не надо плакать,
мой дорогой...
Ой, как интересно, смотри!
Да, ты мой милый.
-Я понимаю, мы похожи
на пожилых идиотов,
но для нас большая радость -
у нас своих детей не было.
(из радиоприемника)
-Офицеры в походной форме,
блестят черные кобуры револьверов,
башлыки закинуты за спину,
и концы их перекрещиваются
на груди.
Офицеры прощаются. Барон целует...
-Вот они, люди военные.
Вы знаете, Антон Павлович Чехов
хоть и был человек
величайшей скромности,
он писал Щеглову:
"Три сестры" - пьеса хорошая,
ее могут играть в любом театре,
где есть три хороших актрисы"...
-Нет-нет-нет...
Дусик, это он писал своему брату
Михаилу, я очень хорошо помню.
-Ах, Михаилу. Да-да, спасибо.
"Ее могут играть в любом театре,
где есть три актрисы и актеры,
умеющие носить военное платье".
Вот оно как!
Оказывается, в искусстве надо
уметь носить свое платье.
Не просто, оказывается...
А как я вам в военном платье
кажусь?
-По-моему, очень хорошо, правда?
-Деньги нужны?
-Нет.
-Люба велела дать. -Не возьму
и никогда у нее не возьму.
-Рассердится...
-Пусть.
Только пусть маме ничего не пишет.
Шлет ей какие-то кляузные письма.
Ты и скажи своей жене.
От Званцева я никуда не уйду.
Просто благо в моем положении
чувствовать,
что еще кому-то нужна.
-Ты нужна там?
-Дядя Гриша, дела в лаборатории
связаны не только с наукой.
Есть масса всевозможных хлопот,
которые портят кровь.
Надо куда-то сходить, что-то
достать, позвонить, получить.
Я работаю у доброго,
благожелательного,
очень больного человека,
которому нужна помощь.
Ты же прекрасно знаешь, что он
вынужден был уйти из университета.
-Мог бы остаться
и, ничего не делая,
получать свою
профессорскую зарплату.
-Он из гордости ушел, дядя Гриша.
Он очень болен...
И потом, пусть она поймет,
есть просто целый ряд
чисто бытовых причин,
по которым меня устраивает
это место.
И еще есть очень смутные-смутные
надежды.
Очень смутные, несбыточные,
скорее всего.
А если я вдруг начну заботиться
о собственном благополучии,
о котором она мне вечно твердит,
я кончусь, дядя Гриша, понимаешь?
Кончусь.
(из радиоприемника)
-Какие красивые деревья...
И какая, в сущности, около них
должна быть красивая жизнь.
Надо идти.
Уже пора.
-Сейчас сюда придет Карпов.
(музыка)
Что бы там ни было,
а Зина - моя дочь
и в душе у нее те же черты,
что и у нас с вами,
и кровь у нее наша, родственная.
И я эту авантюру разрушу.
Муж должен быть не старше,
чем на 5-7 лет.
И семья должна строиться надолго.
И дети должны быть, а не сироты.
Пусть профессор походит,
а я ей подыщу мужа.
А после замужества пусть
делает все что душе угодно.
-Здрасте. Добрый день.
-Здравствуйте.
Здрасте, Наденька.
(плач ребенка)
-Ой, извините.
Ну что такое? Ну-ка иди ко мне.
Ну все, перестань плакать.
Все хорошо у нас, все хорошо...
Спасибо.
-Недавно вспомнил наше
прелестное знакомство в поезде.
Наш коллега, молодой паренек,
начитавшись статей о лечебном
значении магнитных полей,
крупно рискнул
в конце прошлого года,
и тут я вспомнил про вас.
Поступила больная,
тромб 10 миллиметров.
Готовили к операции.
Паренек раздобыл где-то
электромагниты и провел сеанс.
В течение суток
тромб уменьшился вдвое.
-Удивительно! Просто чудеса
какие-то. И дальше?
-На шестые сутки выписали.
Тромба как не бывало.
-Успокойся. Тихо.
-А пареньку пришлось писать
строгий выговор.
Вообще, некоторые предлагали
выгнать из клиники.
-За что, Евгений Павлович?
Садитесь, пожалуйста.
-Спасибо.
Неапробированные средства.
У нас не было разрешения
Минздрава.
-Вот ваш муж понимает это.
-Да.
Тромб мог оторваться
просто сам по себе,
и пришлось бы Евгению Павловичу
садиться на скамью подсудимых.
И что же дальше, Евгений Павлович?
Осваиваете метод?
-Плаваем, точнее сказать,
пытаемся.
А пока внедряем лечение
магнитным полем переломов.
Да. Кости срастаются
на 1,5-2 недели быстрее.
-Сейчас пойдем домой спать.
-Это факт. Лечим.
-Вот оно, оказывается, как.
-Да, используем готовые
промышленные электромагниты.
А, может быть,
нужны какие-то другие?
Вот недавно прочел
об опытах в Казани.
Там берут магнит в 500 эрстед.
А почему?
Может быть, достаточно 50?
-А почему, собственно, речь идет
об одной напряженности?
А частота поля, а градиент,
а направление вектора?
Этого ведь тоже никто не знает.
-А ты знаешь?
-Я не знаю, но я же не лечу.
-Вы правы, Надя.
Для того чтобы решить
все эти вопросы,
вероятно, десятилетий не хватит.
Но задачу надо ставить широко.
Мы заждались хорошей теории.
Скоро подкинете?
-Подкинет. Ждите.
Ждите, она подкинет.
Прошу к столу.
-Я тебе помогу, Любочка.
Евгений Павлович,
пожалуйста, пойдемте.
-В Надиных пробирках,
Любовь Васильевна,
модели многих процессов,
происходящих в организме.
Робкие попытки лечить магнитом,
о которых я говорил, -
лишь малая часть того,
что заключено в этих пробирках.
-Сейчас повсюду происходят
симпозиумы и конференции
по поводу магнитобиологии.
Я слыхал, просто поветрие
какое-то.
Не бывали, Евгений Павлович?
-Ну как же, бывал!
И опять поеду, это интересно.
Как ни забавно, оказывается,
поиски в магнитобиологии начались
еще со времен Парацельса.
-Не может быть...
-Все может быть.
-Он что же, значит, и в этом
замешан? -Представьте себе!
-О, Парацельс...
-Ну давай одеваться.
-А куда вы торопитесь?
-Да ему спать скоро. -А-а...
-Завяжи, пожалуйста.
Сейчас мы тебя оденем...
-О, великий Парацельс.
Ходил с мечом и спал с мечом,
и вся ученая братия Европы
преследовала его за то,
что он замечательный врач.
Да...
Оказывается, в те времена,
чтобы отстаивать свои идеи,
надо было с собратьями
драться на кулаках.
А что? Я бы вернул такой способ
доказательств.
Ответственности больше.
-Для большей убедительности
могу процитировать Парацельса.
"Все, что знают вшивые доктора
о магните,
знает каждый мужик -
то, что он притягивает железо.
Я утверждаю ясно и открыто
на основании приведенных опытов,
что в нем сокрыта тайна великая,
без которой против множества
болезней бороться невозможно".
(музыка)
-"Музыка играет так весело,
бодро, и хочется жить!
О Боже мой!
Пройдет время, и мы уйдем навеки,
нас забудут,
забудут наши лица,
голоса и сколько нас было,
но страдания наши перейдут
в радость для тех,
кто будет жить после нас,
счастье и мир настанут на земле,
и помянут добрым словом
и благословят тех,
кто живет теперь.
О, милые сестры, жизнь наша
еще не кончена.
Будем жить!
Музыка играет так радостно,
так весело,
и, кажется, еще немного,
и мы узнаем,
зачем мы живем, зачем страдаем.
если бы знать!"
(музыка)
(крики детей, гомон)
Серия 4
-Догоняй!
-Беги. Догоню.
-Давай, давай.
-Сейчас.
(запыхалась) Ой!
-За той сопкой начинается
Монголия.
А вот это перед тобой
Мунку-Сардык.
Давно-давно рассказывал
мне об этой горе
Яков Георгиевич Чебышев.
Это было в Чите.
Спасибо.
Потом мы ему написали - помог,
буквально во всем помог:
переезд в Иркутск,
перевод в Иркутск,
квартирный вопрос, даже подъемные.
Да ты что, не смей, мне жарко.
Слышишь, не смей!
И все так молча, по-мужски.
Мы даже его не видели никогда.
Вся в занозах!
Ну ты знаешь, именно помощь
Якова Георгиевича
переменила нашу жизнь.
Слушай, Эсхат, а кто приехал-то?
Я не поняла, кто?
-Гость с Кавказа.
Инкогнито.
-А что это вдруг?
-Гостя с Кавказа пригласили
возглавить нас.
-А почему такая таинственность?
-На всякий случай.
-Если гостю с Кавказа
не понравится у нас.
Гость с Кавказа не должен
испортить
своих отношений с Кавказом.
Кавказ может не простить.
Его фамилия Пономарев.
-А ты его видел?
Сколько ему лет?
-Не знаю, не видал.
Лет сто, по-видимому.
Ну вот, они возвращаются.
Да не трепещи! Пошли.
(музыка)
-Есть сигнал?
-Есть. Хороший.
-Обратили внимание
на это смещение?
-М-да.
-Облака сейчас пронесет.
Пронесло.
Неужели вам не нравится наше
Солнце, Сергей Александрович?
Неужели нет?
-Нравится.
Мы наш экстраклимат искали
на лошадях,
на самолетах, на вертолетах.
Да разве на Кавказе есть такое
Солнце?
-Лида!
-Ну хорошо, я буду молчать.
-Лучше читайте стихи, если знаете.
-О, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!
(слышен смех)
-Кто там смеется?
-Это я, Эсхат.
-Это Эсхат Полютин. Ионосфера.
С кем вы там?
-С особой,
которой я покровительствую.
-Не понял. Что здесь делает
ионосфера?
По-видимому, смещение будет
расти.
-Похоже.
-Это началось в четверг,
в 15 часов.
-А до этого? -Не было.
-Интересно.
Вы аспирант, Эсхат?
-Да.
А у вас есть интуиция.
-Интуиция здесь ни при чем,
просто все знают,
что у аспирантов много свободного
времени.
-А в принципе, товарищ Пономарев,
можно считать аспиранта
свободным человеком?
-В принципе можно.
Меня зовут Сергей Александрович.
В принципе свобода должна быть
завоевана.
Одним ее можно давать, другим -
нет.
-Спасибо. Я постараюсь запомнить.
-Знаете что?
Спуститесь там северным ходом
и уходите, Эсхат.
Не мешайте нам. Будьте добры.
Любопытно?
-Да.
-Ветер тут прихотлив.
Заранее ничего не поймешь.
По распадкам в горах образуется
сильная тяга.
-А знаете, Ада, я вспомнил,
где мы с вами познакомились.
На затмении, в 1970-м.
Кто там с вами был, муж?
-Нет, нет. Один журналист.
-Яков Георгиевич, я курить.
-Чебышев, не сердись.
-Я тебя ждал.
Что ж ты все время оставляешь
меня с ним один на один?
-Зашла в столовую, уснула
нечаянно.
-Извини, пожалуйста.
-Встретили Пономарева ночью,
предложили гостиницу.
А он говорит: "Давайте сразу
в горы".
Да, стоит перед нами угрюмый,
небритый, невыспавшийся
и требует в горы.
Меня это растрогало.
А тут еще вспомнила,
что на Кавказе его недолюбливают,
и ляпнула что-то весьма
изысканное.
Что я ему сказала?
-Комплимент.
"Люди, - сказала ты, - которые
делают шоколад,
по утрам пьют уксус.
Люди, работающие в театре,
устраивают ночные просмотры
и вновь волнуются до утра.
Ну и мы, как артисты, скачем
в ночь неоглядно.
-Да, твоя ирония вполне уместна.
Я не умею себя вести.
-Ну ладно, ладно!
Ну-ка, давай, попудрись.
Пойдем его добивать.
-Не пойду, мой хороший, не хочу.
Ты его пригласил, Яша,
ты его и добьешь.
Ты ему год писал.
Раз он согласился приехать,
значит, ты его уже добил.
Ты молоток. Ты прекрасно
держишься.
Прости, я не люблю откровенности,
но сегодня такой день,
может быть, твой самый большой
день.
Ты создал этот институт, Яша.
Мы все работали за твоей спиной
и писали свои маленькие труды:
и я, и Владик, и Семен.
Но институт создал ты.
И сам отдаешь? Я давно хотела
тебе сказать...
-Уходи-ка ты к чертовой матери.
-Почему, думаешь, она все
эти годы торчит здесь одна,
эта странная женщина?
Не отвергай ее, милый.
Ада, как бес, талантлива.
-Пойди посмотри, что там с крайним
самописцем.
-Ага.
-И перестань
обольщать Пономарева в рабочее
время.
-Спасибо!
Проходи.
Никто меня не спрашивал?
-Никто, никто.
Ешь.
-Я хотела бы жить в таком месте.
Здесь замечательно.
Но сейчас больше всего хочу
уехать отсюда.
-Не понимаю, почему такая
зависимость?
Почему ты боишься?
Кто он тебе?
Почему такая зависимость?
-Мне нечего ему сказать.
В этом все дело.
Сколько тут порций ты мне принес?
-Три.
-Удивительно, до чего ты преданный
и чистый человек, Эсхат.
Но это разврат - иметь столько
свободного времени.
-Я заговорил в 9 месяцев.
Интересно, что же мне хотелось
сказать?
У моих родителей было
два тезиса:
"Будь честным.
Хорошо учись".
А что дальше?
Я гибрид.
Окончил как педагог-математик,
а работать стал в планетарии,
рассказывал о звездах.
Теперь моя область - ионосфера.
А почему?
К чему мне это все?
Скучно до чертиков!
(музыка)
-Неужели ты работаешь здесь?
-Боюсь тебя.
Снова боюсь, Пономарь.
Я здесь не работаю.
Примешь в институт?
-Да.
Тебе понравилось солнце?
-Мне нравится быть свободным.
А солнце примерно везде
одинаково.
На Кавказе мне не хватало
свободы,
и вот поэтому я перееду в Иркутск.
-Сообщил им уже о своем решении?
-Да.
Проходи!
-Ты здесь остановился?
-Это дом Чебышева.
Ну а после Киева уехал в Питер.
Написал кандидатскую, женился.
Были успехи.
Это мне вскружило голову,
долго не мог сдвинуться
с места.
Уехал в Тикси.
Там работала одна лаборатория
над Северным сиянием.
Потом вернулся домой, оказалось:
нельзя уезжать на год от семьи.
Нельзя дергать смерть за усы.
Остался один.
-Кто она?
-Ты должна помнить: Зоя,
аспирантка.
-С Гидротеха.
-Потом поехал в Якутск заведовать
лабораторией.
Был конгресс в Индии: послали,
сделал доклад.
Защитил докторскую в Питере.
Пригласили на Кавказ.
Все, теперь твоя очередь.
-Я вышла замуж.
Тебе писала Екатерина Андреевна?
-Нет. Мама умерла прошлой зимой.
Ты вышла за Митю?
-Ага.
Думала, ты знаешь.
-Ну ладно. Это ладно.
Опубликовала что-нибудь
по той работе?
Овца!
-Не пробиться, Сергей.
-Долго думала.
Опередил кто-нибудь?
-Нет.
-Овца.
Если не подводит чутье,
ты прошляпила серьезное дело.
Возможно, целое направление.
Ты прошляпила свою судьбу, мышка.
-Никто еще не сказал
про информационное свойство поля.
Мы первыми почувствовали,
с чем это едят.
Даже удивительно.
Работы появляются.
У американцев свой,
у вас, на Кавказе, Малышев
с компанией.
Но роль частотных свойств поля
так и не затронута всерьез.
Ты уехал, я билась, никто
в работу не верил.
Потом обязаны были отработать
в Чите три года.
Что-то я пыталась.
Прослушала общий курс физиологии
еще раз.
Читала все, что публиковалось
по слабым полям.
Даже социологией занялась одно
время - неизвестно зачем.
-Зачем?
-Для самоутверждения, друг мой.
Надо было отсидеться,
не зачахнуть хотя бы.
А теперь у меня сын.
-Сын - это чья инициатива?
-Моя, моя, моя.
-Ты много хочешь, всегда много
хочешь.
И то, и это, и ребенка -
все хочешь!
Где же ты сейчас работаешь, Надя?
-Маленькая лаборатория.
-Какая? -Биохимическая.
Удивился?
-Да, пожалуй, нет.
Если бы ты сказала,
что ты работаешь в цирке,
я не удивился бы уже.
-В этой маленькой лаборатории
тоже кое-что можно.
-Значит, есть планы?
Хочешь обмануть этих биохимиков?
-Меньше всего мне хотелось
бы обмануть тебя, Сергей.
Есть крошечные результаты
крошечных опытов,
которые дают больше сомнений,
чем достоверных выводов.
-Кто-то верно сказал: "Мы живем
между прошлым и будущим,
между двумя несуществующими
мирами".
Это все про тебя.
Прошлое перестало существовать,
будущего нет.
Про настоящее ничего не знаешь.
По-моему, ты авантюристка.
Зачем ты туда пошла работать?
-А меня никуда в другое место
не звали.
Скажи, ты уверен, что я заслужила
этот безжалостный тон?
Нам лучше не говорить, Сергей.
Не обижайся, но получается
беседа сытого с голодным.
Я давно уже загнана в угол.
Увидела тебя сегодня
в обсерватории, подумала...
Думаю, примешь институт, дашь
мне уголок маленький,
сто рублей, скажешь: "Вот тебе
твои поля,
делай с ними, что хочешь".
-В институте нет таких
направлений.
-Направления создают люди.
-Я для тебя ничего не сделаю.
Даже если смогу.
Ты слишком медленно идешь
к цели: ни ритма,
ни навыков, ни уверенности.
Природа дала тебе сильные
способности,
но дилетантизм, видать,
и разбросанность -
твои главные качества.
Я не стану создавать тебе
тепличных условий,
ты и в теплице ничего
не добьешься.
Кому ты подарила годы?
Мужу? Чите? Людям, которые тебя
эксплуатируют?
-Зачем так говоришь?
-Да потому что
я сам тебя эксплуатировал!
Каждый день должен быть
отвоеван,
каждый час надо отстаивать!
Надо уметь отвоевывать свой
рабочий микромир.
Когда ты научишься защищаться?
-Не кричи.
Я умею.
По-своему, но умею.
Ты во многом прав, Сергей.
Я уйду!
Дмитрий Банников на меня никогда
не кричит.
-Ты поломала мне всю жизнь -
просто так, из каприза.
Я знаю, ты любила меня, знаю.
-Я защищалась.
-От кого?
От чего?!
-От рабства, Пономарь.
Никогда не пойму, наверное:
ну почему я так боюсь тебя?
Почему ты единственный, перед
кем мне всегда
хочется отчитаться?
Я вижу тебя в своих снах,
я говорю с тобой.
Ты единственный, кому
мне всегда, всегда,
всегда хочется что-то доказать.
Я говорю с тобой все время.
Но именно ты, именно ты
обращаешься со мной беспощадней,
чем остальные. Я знаю, знаю:
через год, через два,
через десять лет, если я встречу
тебя,
мне снова захочется отчитаться
перед тобой
и снова я буду бояться, бояться,
какую отметку ты мне выставишь!
-Стол накрыт.
В общем, банкет.
Мы хотим показать старый
капустник.
(звон тарелки)
(поет) -Недавно был протуберанец,
похожий на огромный палец.
И километров с миллион,
как бы грозясь, тянулся он.
А через промежуток времени
наш коллектив лишился премии.
И поняла благословясь,
что существует в мире связь
Между солнечной активностью
и социальной агрессивностью.
(смех, аплодисменты)
-Я хотела вам сказать:
есть множество развлечений,
но еще не придумано такое,
которое бы действовало
беспрестанно. Не приедается одно -
работа.
Вот именно об этом я хотела
сказать вам там, на аэродроме.
-О чем вы, Ада?
-Мне показалось, что я вам
польстила.
А теперь хочется нагрубить,
иначе не знаю,
как с вами сосуществовать.
Мне нравится в отношениях
свобода.
Но если я должна говорить перед
вами, как перед микрофоном,
то мне это... мне это, извините,
неловко.
Да, мне это неудобно.
(смех в комнате)
-Надя!
-Что?
-Да вы что? Вы же совершенно
"косая"! -Совершенно.
Совершенно "косая". -Что вы пили?
-Тсс. Все!
Это на самом деле не имеет
никакого значения.
-Надя, пойдем.
-Нетушки! Я буду слушать.
Я говорила, отправьте мне домой?
Я вам говорила? Все!
(поют)...в холодной мгле
Огонь прекрасный и всегдашний,
Источник жизни на Земле и в том
числе,
И в том числе, и в том числе
зарплаты нашей.
Па-па-па...
-Автора на сцену!
-Браво!
-Браво, ребята!
-Браво! Автора!
-Завтра в 8.00 у меня.
-Спасибо тебе большое,
что ты выдрал нас из Читы.
Спасибо.
-Это было нетрудно.
-Для тебя, может, и нетрудно,
а кто-то должен был это сделать.
А знаешь, что я подумала, когда
мы переехали в Иркутск?
Знаешь что? Я подумала,
что ты потребуешь
какого-то вознаграждения,
поощрения.
Я тебе очень нравилась, правда?
Но ты молодец, молодец.
Ой, не уходи, пожалуйста.
Я буду молчать.
Честное слово.
Вот странно.
Мы с тобой познакомились
в коридоре.
Просто говоря: на улице.
А ведь это дурной тон, да?
Да, да, да.
-Когда как.
-Нет, детям такое позволено,
а взрослым - нет.
Правда я не понимаю, почему?
Почему? А?
Скажи, а я похожа на взрослую
женщину, как ты думаешь?
-Ты взрослая и красивая.
-Серьезно?
-Абсолютно серьезно.
-Может быть.
Ко мне последнее время все время
пристают какие-то типы.
У меня, наверное, вид такой
авантюристский, да?
-Ты слишком доверчива.
-Нет, не знаю.
Но со мной никогда не произойдет
ничего такого.
Я ханжа, как моя мать.
Авантюристка и провинциальная
ханжа.
(поют) -Пожалей, моя зазнобушка,
Молодецкого плеча!
Пожалей, моя зазнобушка,
Молодецкого плеча!
Цены сам платил немалые
Не торгуйся, не скупись:
Подставляй-ка губы алые,
Ближе к милому садись!
Подставляй-ка губы алые,
Ближе к милому садись!
-Тебе хорошо?
-Угу.
Вот и пала ночь туманная,
Ждет удалый молодец.
Чу, идет! - пришла желанная...
-Что ты собираешься делать
дальше, если не секрет?
-Поеду в Красноярск.
Там у нас филиал.
Попробую, наконец, заняться
наукой.
Я рад, что освободился от всего
этого.
-Правильно, молодец! Молодец!
Я вообще сегодня про тебя очень
много поняла.
И самое главное, знаешь что?
Не потерять ощущение
полета какого-то, движения.
Понимаешь меня?
Понимаешь?
И вот быть выше всех трудностей,
которые ставит нам судьба.
Ты мне поверь, пожалуйста.
Я это по себе знаю.
-Я хочу встретиться с тобой
в городе.
-Хорошо. Найди меня обязательно.
-Уверена, что хочешь этого
или это нашатырный спирт
так действует?
-Знаешь что?
Я хочу, чтоб ты меня нашел.
(песня) -Распрямись ты, рожь
высокая,
Тайну свято сохрани!
Распрямись ты, рожь высокая,
Тайну свято сохрани!
-А кто она, эта Кольцевая?
Она ждет вас?
-Агния Петровна Кольцевая -
наш директор.
Эта женщина - судьба моя.
Держи. Она меня может вызвать
в любую минуту.
Заходи.
-Ой, ну и холодно же тут.
-Да это счастье,
что нашлась такая комнатушка без
отопительных батарей.
Всякие железяки создают
искажающий фон.
Так: установка включена,
делать мне ничего не нужно.
Если меня через час не будет,
унесешь пробирки, принесешь новые.
А контрольную отнесешь в 26-ю.
Там разрешили контроль держать.
Ну все, убежала.
-Надежда Степановна!
Вы знаете, вы мне так помогаете,
так учите, и не знаю.
Я для вас все, что хотите могу
сделать.
-Ну хорошо.
-Я надеялся, накопим кое-что,
доложим вам.
Все делается в нерабочее время.
-Оставьте. Петровская пользуется
неограниченной свободой.
Вмешиваться не хотела, но когда
лаборанточке
выделяется отдельная комната...
-Конура.
Меня скверно прооперировали.
Знаете, эту штуку называют
облитерирующий эндартериит.
В таком положении я испытываю
блаженство.
-Мы можем допустить только
плановую работу.
Это небольшое поисковое
исследование возникло...
Вы должны помнить: завод
"Пластполимер" требовал сравнить
токсичность двух окислителей.
Дело несложное, методики простые.
Нас озадачило, что время
полуокисления
менялось ото дня ко дню.
Моя лаборанточка,
как вы говорите,
предположила влияние магнитного
поля Земли.
Не знаю, как нам пришла в голову
мысль позвонить на завод!
И знаете, что мне ответили?
В те же самые дни выход
продукции на заводе
был ненормальным по скорости
реакции. Это их беспокоило.
Мы могли бы дать полезный совет.
Могли бы помочь заводу.
-Так пусть завод и оплатит
исследования.
Поставим в план.
Наживем себе престиж
по линии связи с промышленностью.
-Кто же возглавит?
-Ну, лаборанточка, разумеется,
не может.
-Я не имею права. Я ничего в этом
не смыслю.
-Вот и договорились.
Мы оба не специалисты тут.
Допустим, это необычайно важно,
но какое отношение это имеет
к нам, а?
-Позвольте ей поработать
еще месяца два-три.
-Что даст два-три месяца?
-Боюсь сглазить.
Накоплен материал на хорошую
статью.
Я составил Петровской программу.
Надо посмотреть, как поле
действует на другие белки,
на ферменты, на клетку.
Потом взять ткани, систему.
-Да это программа на 10 лет!
-Ну, скажем, года на три.
Но прошу лишь несколько месяцев.
Нам надо проверить кое-что.
-Николай Николаевич, почему
вы так уверовали в эту девицу?
-Я убедился,
она способный человек.
-Послушайте, голубчик,
она же дилетантка.
-Да, в нашем деле да.
Но вот парадокс.
Что стал бы делать
грамотный химик,
столкнувшись с колебаниями
окислительных реакций?
Стал бы искать причину
в самом окислителе.
Проводил бы анализы,
пытаясь найти в нем примеси,
устанавливая чистоту препаратов.
Петровская подошла к проблеме
с другой стороны.
Стала анализировать
не химическую,
а физическую природу явления.
В студенческие годы
она имитировала поле нерва.
Сейчас в каморке,
которую вам так жалко, она...
Слушайте, Агния Петровна,
давайте позовем ее сюда?
-Зачем это?
-Она сидит тут,
возле вашего кабинета.
-Зачем это?
Угомонитесь, дорогой.
Вы же прекрасно знаете,
как такие вещи делаются,
пусть даже с небольшой статьей.
Трудно, да, доложить,
аттестовать
и рекомендовать в печать.
Мы с вами в этой области
некомпетентны.
Работу вернут и скажут,
бред сивой кобылы.
И заговорят о нас
как о мошенниках.
Во имя чего?
Нужен вам месяц, аллах с вами.
Лаборатория рентгеноскопии давно
просит у меня кладовочку.
Помещений не хватает.
Но через месяц всю аппаратуру
из комнатки выбросим.
(пение птиц, шум машин)
-Ты не должен меня встречать,
это нехорошо.
И ни к чему не приведет.
-Нехорошо в каком смысле?
-Это нехорошо, прежде всего,
по отношению к Мите.
-Поэтому всегда, когда звоню,
приходишь с сыном?
-Наверно так.
Да, поэтому.
Митя!
Я сама виновата - твою
настойчивость я благословила.
Гнусная фраза на языке вертится.
Я обманула тебя
в твоих ожиданиях,
подвела не в первый раз.
Вот, сказала фразу.
Я боюсь встречаться иначе.
-Не хочешь?
-Боюсь.
Ты вот о чем подумай, пожалуйста.
Твоя настойчивость -
это немного жестоко.
Я беззащитна, Яша.
-По-моему, очень защищена.
Почему же беззащитна?
-Потому, что потому.
Потому что все у меня плохо.
Все так плохо.
-Неудачи нужно рассматривать
в одном плане -
как средство для достижения
удачи.
Неприятности - часть процесса,
а не повод для трагедий, правда?
-Да, я уже много лет стараюсь
так думать,
просто иногда не выдерживаю,
говорю:
"Ну все, хватит!
Сколько же можно?"
Митя!
Я вся замурована в будни.
Чувствую, главное -
это еще поплотнее шоры,
чтобы ничего не видеть вокруг.
Тогда, может быть, выдержу.
Может быть.
-Завтра я уезжаю в Красноярск.
-Завтра?
Уже?
-Да.
-Господи!
-Одного ты не захотела понять.
Да, там, в Чите у меня было
к тебе вполне ясное
и утилитарное отношение,
а сейчас ты нужна мне очень.
(поют)
-Высоко поднимем мы кубок веселья
И жадно прильнем мы устами.
Как дорог душе светлый миг
наслажденья -
За милую выпьем его.
Ловите счастья миг златой,
Его тяжка утрата -
Промчится без возврата
Он жизнью молодой!
Как пенится светлая влага
в бокале
Так в сердце кипит пусть любовь.
-Юбилей Анастасии Федоровны.
-Но не так же громко.
Сколько ей?
-Секрет.
-Ну вы-то тут зачем?
-А я уж 40 лет работаю, все 40
лет справляю все дни рождения
всех моих лаборанток.
Это же моя гвардия.
Кстати, рабочий день окончился,
уважаемая Агния Петровна.
(поют)
-Дорогая Настя, я вас поздравляю.
-Почему "вас"?
"Тебя".
Родненькая моя!
-Тебя поздравляю, поздравляю!
-Поздравляем!
(хором) -Поздравляем!
-Тише, тише.
-Спасибо коллективу.
(хором) -Ура!
Ура!
Поздравляем!
Поздравляем!
-На улице слышно,
Николай Николаевич.
(кричат)
-Милые мои дамы!
Милые дамы, пожалуйста, потише.
(музыка)
-Они сделали открытие века.
Но Мария всегда считала,
что играет вторую роль.
-Любила, значит.
-Когда Пьер Кюри погиб,
Мария работала за двоих,
но всю жизнь говорила "мы".
Никогда не позволяла себе
сказать "я".
Потому что считала, что первой
скрипкой по-прежнему остается он.
Вот такой она была.
-Не надоело?
-Почему грубишь нам с Любочкой?
-Я эту история, Любочка,
про Пьера и Марию Кюри
с первого курса слышу.
Я знаю, что тебе нужно.
Тебе лидер нужен.
Мне надоели твои фантазии.
Всему есть предел.
Ты испустишь дух от сомнений
и неуверенности.
Это все понимают, кроме тебя!
(музыка, смех)
Решила уйти?
Стандарт.
Пошленький стандарт.
Моя семья перестала быть
идеальной.
Нельзя ли вернуть ее
в прежнее состояние?
Что ты нашла в Чебышеве?
-С ним интересно говорить.
-Пожалуй, верно.
-Что, видел нас?
-Я удивился, знаешь.
-Следил?
-Извини.
-Мы гуляли.
-Но мне ты ничего не сказала.
-Какая-то родственная мне душа.
Для других много сделал,
для себя мало.
Ничего, сейчас, когда развязался
с этой административной суетой,
он кое-чего добьется.
Очень рада.
Приятно, когда твой муж тебя,
наконец, ревнует.
Не волнуйся, Митя, он в Красноярск
уезжает, ты же знаешь.
Не думай об этом.
Успокойся.
Ты пойми, ты моя часть,
понимаешь?
Ты моя часть в этом мире,
и другого нет.
Я просто не смогу без тебя.
Слышишь, я не смогу без тебя
жить.
Я давно это знаю.
А он хочет, чтобы я изменила
самой себе,
но при этом я ему совсем
не нужна.
Понимаешь, я ему не нужна!
Митя, я нужна только тебе.
Это рок.
Не надо волноваться.
(музыка)
-Вы одиноки, Ада Владимировна.
-В известном смысле, да.
Я есмь система, поддерживающая
саму себя на заданном уровне.
Это из кибернетики.
-Привет.
-Вам помочь?
-Ага, ставь.
Так, значит, это сюда.
-Тебе звонил Званцев.
-Ну вот, это просто беда
какая-то, честное слово.
Договорились встретиться с ним
в сквере, а я опоздала.
Это просто безобразие,
честное слово.
На, прости.
-Ничего-ничего.
-А кто это Званцев?
-Мой начальник.
-А почему ты должна встречаться
с начальником в сквере?
Он что, молодой?
-Да нет, не очень.
Но он меня любит.
-А чей это начальник?
Кого, чего? Что вообще
у тебя за должность?
Может, ты откроешь тайну?
-Пожалуйста.
Я заведую лабораторией.
-Идем, Эсхат.
-Фантастика.
Она что, правда чем-то заведует?
-Правда.
-В комнате Эсхата
вам будет удобнее.
Там тихо, чисто.
-Там накурено.
Да, в письмах это выглядело
совсем иначе.
Жизнь коммуны -
это совсем не жизнь.
Ночевать я должна почему-то в
комнате этого молодого человека,
ребенок отдыхает у вас, а Митя
вообще работает, где живет.
-Это временно.
Мы строим дом.
-Слушайте, вы знаете,
кто такой Званцев?
Вы видели его?
-Ему много за 50.
-50 - это не возраст.
Чего угодно я жду
от своей дочери.
Вообще, я думала всегда,
что воспитывать ребенка -
это значит не вспугнуть его.
Бог знает, какие глупости
я выслушивала
с совершенно серьезным видом.
(скрип двери)
-Там проветрено.
-В нашем маленьком городе
все знали Надю Петровскую.
Отличница, музыкантша.
Знаете, даже о ней однажды
говорили по радио.
Вот в 8 классе она прочитала
книжку об этой француженке,
которая посвятила всю себя
одному мужчине, одной науке.
Не могу вспомнить
без содрогания,
как она однажды отрезала косу.
Знаете, у меня было
такое чувство,
как будто она отрезала себя
от меня.
-Не смешно ли,
Татьяна Васильевна?
-Да, Ада Владимировна,
как часто чужие беды кажутся нам
маленькими и смешными.
-Мне кажется, говорить о Наде
можно с большим уважением.
Могу согласиться,
внутренняя неустроенность
часто компенсируется
новыми задачами,
которые она сама себе
придумывает.
Но кое-что у нее получалось.
Просто ей нужна была хотя бы
маленькая, маленькая удача.
-Ты слишком большой демократ,
а с женой так нельзя.
Женщине узда нужна.
-Я пойду в свою комнату.
-Хорошо, и приходите обедать.
-Угу.
-Спасибо.
-Что это здесь делаешь, Митя?
-Прибор.
-Какой?
-Без названия.
-Важный, нужный прибор?
-Он просто даст нужную
информацию, и все.
-Ну что ж, тебя сюда слесарем
взяли работать?
-Да, меня взяли как инструмент.
Но методологически это
научная работа.
Удовлетворение можно найти
во всем.
-А если тебе закажут прибор
для пыток?
-Хороший прибор - это открытие.
-Слушай, Мить, я вот думаю,
сколько сил в свое время
отнял у нее этот подлец
Пономарев, а?
Надеюсь, он не пристает к ней
сейчас?
-Не пристает.
-Ты уверен в этом?
-Никаких контактов.
-Пойду к ребенку.
Эй, проснись, мужичок.
Уж весна на дворе.
А ну катись в комнату Ады.
Освободи площадь.
Давай-давай.
(гремит посудой)
Так, ну хорошо -
обед у меня готов.
Эсхат, тащи все сюда.
Так, это сюда.
-Ну-ка.
-Держи хлеб, порежь.
Дай тарелки.
Спасибо.
Ой, я сегодня очень много
истратила.
А, надоело мне это иркутское
нищенство.
Ну как с этим бороться?
Ну как, как?
-А что, если точно рассчитывать?
-Да я считаю.
Я соль, даже спички записываю.
Слушай, я произвожу на тебя
хорошее впечатление?
-Прекрасное.
-Замечательно!
Мне сегодня с самого утра
надо было,
чтобы я произвела на кого-нибудь
хорошее впечатление.
Что-то там у Званцева случилось.
-На, хлебчик.
-Придется извиниться.
-А кто научил тебя хозяйничать?
О, это надо знать мою семью:
маму, тетушек, бабушку!
От бабушки мне передалось нечто
- культура семейного очага.
Дом не должен походить
на стойбище.
Нужно многое уметь.
Ничего не поделаешь.
Бабушка всегда говорила:
"Только брать - нельзя.
Если хочешь только брать, за
этим обязательно последует кара".
В сущности, неглупая мысль.
Записывай.
Только не стой, Эсхат.
Я тебя умоляю, помогай.
Я очень устала.
Ноги сильно устают.
Мне ребята в институте дали
прозвище - Ревматизм...
(звон посуды)
Да, Ревматизм косточки.
Это тоже можешь записать и
насчет культуры семейного очага.
Многие бабы не понимают этого.
Они думают, что они свободные,
равноправные, у них есть 8 марта.
И как же они проигрывают.
Остаются один на один
со своей свободой.
Боже мой, как они мечтают
закабалиться.
-Значит, теперь ты играешь
в семью?
Хочу с тобой немного поговорить.
-Мама, ты гость.
Все разговоры на завтра.
Эсхат, зови Митю,
открывай бутылочки.
-К вам Николай Николаевич
Званцев.
Я провожу вас.
Проходите, пожалуйста.
Ой, какой вы церемонный
господин.
Проходите, прошу вас.
-Здравствуйте.
-Простите меня, ради Бога.
-Все в порядке.
-Ой, спасибо.
Проходите, пожалуйста.
Это моя мама.
Николай Николаевич Званцев.
-Очень приятно,
Татьяна Васильевна.
Слышал о вашем приезде.
Я ждал в сквере, потом мне нужно
было к врачу.
-Ну прекрасно.
Раздевайтесь, садитесь.
Будем обедать.
-Милости просим.
-Завтра в полдень
ложусь в больницу.
Вероятно, надолго.
Не хочу вас пугать, Надя,
как только лягу,
комнатку вашу отберут.
Агния Петровна и так долго
нас терпит.
Когда-то имел честь быть
ее научным руководителем,
и вот эти заслуги мои...
Шел к вам, хотел много сказать.
Времени в обрез.
Словом, характер у Агнии крутой.
Я знаю жизнь, Надя.
Если хотите выйти с первыми
результатами в свет, в печать,
кое-чем надо поступиться.
-Чем?
-Авторством.
Альтернативы не вижу.
Статья перепечатана?
-Да.
-На хорошей бумаге?
-Да.
-Ну и сколько получилось?
-Три страницы.
Три с половиной.
-Перепечатайте первый лист,
наверху поставьте имя Кольцевой
со всеми званиями,
а ниже - свое скромное имя.
Я ничего дурного сказать о ней
не могу.
Доброжелательна и не зла,
хороший администратор,
но осторожна и честолюбива.
11 лет как защитила
докторскую
и с тех пор ничем себя
не прославила.
Не уверен, но допускаю,
что согласится украсить работу
своей фамилией.
Других козырей у нас нет.
Если надумаете, утром статья
должна лежать у меня на столе.
Да, спасибо за приглашение
к обеду.
Татьяна Васильевна,
вам желаю доброго здоровья.
-И вам тоже.
-До свидания.
-До свидания.
-Я провожу.
-Кем же ты работаешь, дочка?
(хлопнула дверь)
-Лаборанткой.
Получаю 60 рублей.
Это полставки.
Работаю через день.
Это очень удобно,
когда есть ребенок.
Ну?
Жду вопросов.
Я тебя боюсь, мама.
Это какой-то патологический
страх с самого детства.
-В Чите была квартира,
в Чите была зарплата.
Были надежды и перспективы.
-Там слишком много платили.
Когда жирно платят,
свободы не жди.
-А какой свободы достигли здесь?
-Прежде всего, Митя доволен.
Он занимается творчеством.
Входите, Ада, входите.
Мы тут ссоримся немножко.
-Так, пропустите.
-Давай-давай, проходи.
-Ой, осторожно.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Лида пообедает у нас,
потом мы уедем.
-Я очень рада.
-А куда ты едешь, Митя?
-На экскурсию в бывший
Александровский централ.
-А Надя?
-Я еду, потому что Надя не может
из-за ребенка.
Это целесообразно.
Было бы целесообразно иначе,
поехала бы Надя.
-Ты едешь на экскурсию
с этой молодой женщиной?
-Дмитрий Евгеньевич,
я, пожалуй, пойду.
Мне надо собраться.
Жду вас внизу.
(хлопнула дверь)
-Прошу всех сесть.
Эсхат, налейте мне, пожалуйста,
немного, грамм 30.
Спасибо, дети.
Гостям спасибо.
Я чувствую себя неважно.
Нет сил на пустые разговоры,
трудно летела.
Хочу сказать главное.
Я вышла на пенсию,
мальчика заберу к себе.
Мне кажется, в нем все зло.
-Мы не отдадим.
-Поезжай, после поговорим.
-Я не поеду.
-Нет, поедешь.
Рюкзак собран.
-Ты не считаешь это
бестактностью?
-Я?
Митя считает,
что это целесообразно.
Тебе не нравится слово?
Но Митя такой человек.
Не надо перевоспитывать.
Он должен поехать
хотя бы потому,
что как все нуждается в отдыхе.
Митя поешь и отправляйся.
В конце концов, за поездку
деньги уплачены.
-Что-то мне взгрустнулось,
дорогие мои.
Поеду-ка я в Красноярск,
к Чебышеву.
Поработаю там.
Татьяна Васильевна, моя комната
в полном вашем распоряжении.
-Спасибо.
-Я хочу выпить за вас,
Татьяна Васильевна.
Вы должны пожить тут,
успокоиться.
Здесь здоровый климат.
О Копернике говорят,
что он так и умер,
ни разу не увидев Меркурий, а я,
как только приехал, сразу увидел.
-Спасибо, садитесь.
Мне не нужен Меркурий.
Коперник не видел Меркурия,
но был Коперником.
Неизвестно, кем будете вы.
Я вижу, здесь собрались
истинные друзья.
Поэтому я скажу вам.
Я уже ничему не могу научить
свою дочь.
Учите вы.
Она всю жизнь мечтала о подвиге,
только неизвестно о каком.
-Мама.
-На последнем курсе вышла замуж.
Я спрашиваю: "Ты любишь Митю?"
Ответ: "Мы будем рядом работать.
Общее мнение - идеальная пара".
По-моему, это все чепуха.
Она вышла замуж за товарища,
а надо выходить за мужчину.
Митя еще кое-что сделает.
Он сделает.
А Надя неудачница!
Нельзя всю жизнь сначала
начинать в 28 лет!
-Да, 28.
Эти 28.
Пойду к Пономареву проситься
на хорошую зарплату.
Эсхат, поставь что-нибудь.
(музыка)
Митя не собирается тебя бросить?
-Пока нет.
(музыка)
Спасибо, Эсхат.
Ты мне замечательно сегодня
помог.
(музыка)
-Садитесь, Николай Николаевич.
Машину я вызвала.
-Что вы хотите сказать?
-Только то, что вы поедете
в больницу на моей машине.
-О статье что скажете?
-Должна подумать.
Отправляйтесь, исследуйтесь,
возвращайтесь на работу,
тогда поговорим.
-Никуда не поеду.
-Не ребячьтесь,
Николай Николаевич.
-Я старик.
Ни к чему торопиться на тот свет.
(звонок)
-Да?
Спасибо.
Машина пришла.
Что так озлились?
-Спокоен, как никогда.
Я принял решение.
Если не подпишете статью, ни в
какую больницу вообще не поеду,
а беру отпуск за свой
счет
и начинаю искать пристанище
Петровской.
На меня сегодня нашла с утра
какая-то ясность.
Это просто не может быть,
чтобы не нашел ей пристанище.
Неужели, подумал я, я не могу
помочь девочке прежде,
чем меня вынесут ногами вперед.
И куда мне, действительно,
торопиться?
Позвольте узнать, чем мы рискуем?
Ведь затраты минимально ничтожны.
-Рискуем репутацией института.
-О, да, ничего не делать -
куда меньше риска, вы правы.
Слушайте, я же вас помню.
Помню такой молоденькой и доброй.
Откуда эта личина строгости
и неприступности?
Я знаю, наука нужна немногим.
Есть еще немало таких,
кому наука нужна
как средство для достижения
личных целей.
Вас эта грязь не коснулась.
Я знаю, вы чисты.
Откройте девочке дорогу.
Вы же сильная, умная.
Ее работа на стыке.
Стык - модное слово.
Явление, как все твердят,
полезнейшее.
Но практический стык оказывается
никому не нужным,
если не приносит трехгрошовой
сиюминутной пользы.
-Теория относительности
была принята сразу.
-Теория была принята
сразу,
потому что была
подготовлена почва,
и на теорию уже возник спрос.
На этих трех страничках изложены
интереснейшие результаты.
Им еще нет объяснений,
но надо же разобраться.
Если возглавите исследование,
и оно пойдет за вашей подписью,
вы не только поможете ей,
но и сами выиграете.
-У меня 200 статей.
Мне не нужна 201.
-Институт выиграет, причем
крупно.
Неужели вам не надоело
наше затхлое однообразие?
Сколько лет вы меня знаете?
Ну зачем мне биться, если бы
не чувствовал крупный выигрыш?
-Вот об этом и думаю.
Зачем?
Сегодня вызову и поговорю.
-Утром собрались в ординаторской
и все уговаривали Карпова,
чтобы он не оперировал Званцева.
Слишком, видишь ли, ясен исход.
Девочки мне рассказали,
как было, в лицах.
Дураку ясно, что их волнует:
общее состояние, возраст.
Ну, конечно,
Николай Николаевич Званцев,
известный в науке человек,
помрет под ножом -
дурная слава пойдет.
Зачем?
Вот они и убеждали его,
не берись.
А Карпов и не думал браться.
Трус.
Пошли.
-Помните, у Грея Уолтера?
-Да?
-Там среди прочих он выделяет
группу ученых цыган.
-Это каких же?
Не читал, нет.
-Это ученая публика по Уолтеру
обычно занимается
наиболее причудливыми и темными
сторонами непознанного.
До черной магии и индийского
богословия.
Великие изобретатели,
авторы больших научных работ,
исследователи, революционеры -
многие из них и есть цыгане.
Это люди, которые добиваются
своего вопреки любому мнению,
вопреки любому давлению общества.
-Мило, мило.
Ну хорошо, а кто же меня будет
резать?
Известно кто?
-Если не возражаете, я.
Доверитесь?
-Да.
-Вы как будто чем-то озабочены?
-Нет.
Вот уже день почти я уверен,
что резать будете вы.
Поглядите, какие женщины
посетили нас!
Какие прекрасные женщины
посетили нас!
Скажите им.
Две из них, по меньшей мере,
есть самые настоящие цыганки.
Скажите им, что резать будете вы.
Когда, кстати?
-Утром.
-Здравствуйте,
Николай Николаевич!
Вот от нас всех.
-Благодарю вас.
-Поправляйтесь.
-Угощайтесь.
-Спасибо.
Ну что вы, Николай Николаевич.
-Спасибо вам.
Она что-нибудь обещала вам?
-Обещала-обещала.
Ставку младшего -
младшего научного сотрудника.
Серия 5
(музыка)
(сигналит автомобиль)
-Давай отсюда!
Давай-давай.
-Скажи, голубушка, может мне уйти?
Почему перестала ходить?
-Времени нет.
-Так воскресенье.
Чем занята?
-Ты меня всегда
в чем-то подозреваешь.
Много расчетов,
на работе не позволяют.
-Вот раз в неделю
обязана бывать у нас.
Пообедай, посиди часок
и убирайся.
Ты запомни, у тебя есть
родная по крови семья.
Тебе еще потребуется когда-нибудь.
Обрекла себя на такую жизнь.
Отпустив ребенка, ты лишила себя
единственной радости.
-Здесь ему было бы много хуже.
-Вот мой ребенок
должен быть при мне.
Даже если ему суждено умереть,
пусть умрет у меня на руках!
Все вы рациональные дряни.
-Я сегодня видела тебя во сне.
Я видела твою руку.
-Ну?
-Сначала лицо, на один миг.
А потом - рука,
вся на каком-то вишневом фоне.
В пальцах ты какую-то бумажку
вертела.
Я ее и сейчас помню.
На ней знак - латинская В.
-Что бы это могло значить?
-Ничего.
Просто я хотела обрадовать тебя:
мы с тобой видимся во сне.
А В может означать
все что угодно.
"Виктория", например, -
"победа".
-Никакой победы,
мы готовимся к свадьбе.
Мы опаздываем к портнихе!
Вот посмей только не прийти.
Я устрою грандиозный скандал!
-Мама.
-Иду-иду.
-Привет.
-Здравствуй.
-Да, там, внизу, во дворе,
Пономарев с какой-то бабой!
-Это жена. -Да?
-Да, Зина, это его жена.
-Ну пока.
Останови, пожалуйста.
-Что с тобой?
-Ты что, не понимаешь?
(скрежет тормозов)
-Надежде тоже необходимо
чисто женское потрясение.
Ей надо влюбиться.
О, если она нашей породы,
она себя еще покажет.
Евгений Павлович,
возьмите ее к себе?
Надо ей, наконец,
солидное место.
-Без медицинского диплома
Надю у нас не продвинуть.
Это табу.
Мы не раз обсуждали с Надей
этот вопрос.
-А почему я не знаю?
-Вы позвольте дать мне вам совет.
-Смотря какой.
-Не трогайте Надю.
У нее своя дорога.
Надя знающий, умный человек.
-Чушь, дорогой мой, чушь.
Жить надо, жить!
У женщин жизнь куда короче,
чем у вашего брата.
Взгляните на Зину и на себя.
И вы поймете, как длинна
ваша мужская жизнь.
-Ада? Здравствуйте!
Я вот сижу, ковыряюсь.
А Митя в соседней комнате,
у Эсхата, Лиде помогает.
Ваша комната свободна:
мама уехала.
Сразу после вас.
Уже пять месяцев.
Что с вами?
Что там, в Красноярске?
-Ничего. Устала.
Спать хочу.
Не изучайте меня так,
трагедии нет.
В Красноярск я больше не ездок.
Чебышеву не нужна, а работать,
в сущности, все равно где.
Был бы стол.
Извините, если помешала.
Дайте ключ, пойду в свою обитель.
Наверное, женщина, способная
достичь чего-то самостоятельно,
не должна связывать себя узами.
Все талантливые женщины Рима
были гетерами.
-Но вы уже связывали себя узами,
кажется.
-Да, три раза разводилась.
Нет, не ханжа.
-С кем, Ада Владимировна?
-С моим мужем.
И теперь с ним в разводе.
Странный человек!
Ежегодно грозится приехать сюда.
Не понимает моего образа жизни.
А я не понимаю его.
Он журналист.
Нет, у нас чудные отношения.
Какие новости в институте?
-К Пономареву приехала жена.
-Интересно.
Не знала, что он женат.
-Это очень интересно.
Она прожила двое суток.
И сегодня все видели,
как он увозит ее
в аэропорт вместе с багажом
и дочкой.
Страшненький человек!
-Салям алейкум!
Как там Чебышев?
Почему молчит?
-Чебышев в какой-то степени
альтруист.
И прекрасный организатор.
Вам привет.
-Спасибо.
-Чебышев, конечно, энтузиаст,
но лишен склонности к обобщению.
Он неглуп
и вовремя отдал институт.
-Не вам обсуждать это, Лида,
вы ничтожество.
-Где научились ругаться так,
Ада Владимировна?
-Простите, Лида.
Но ни у кого из нас нет права
дурно говорить о Чебышеве.
Не люблю сплетен.
В науку попер человек,
махровый человек.
Время одиночек, рыцарей мысли
и чудаков прошло.
Спрос рождает предложение.
В науку попер человек...
-Это, конечно, не обо мне.
Я сошка мелкая.
Поступила в аспирантуру,
годы строила приставку к прибору.
Не получалось.
В зачетный период
было два романа.
О романе с Чебышевым все знают.
Помогал мне.
Безвозмездно, так сказать,
но и безрезультатно.
Мить, я приду завтра, можно?
-Разумеется, конечно.
-Пока.
-Она мне надоела!
-Дай плед, а.
Ой, коленочки мои, коленочки!
Пурга будет.
(свист метели)
-Я к тебе, Петровская!
-Не значит ли, что мне нужно уйти?
Как хочешь.
Удивлена?
-И да и нет.
Ужасно рада.
Думала, придешь когда-нибудь.
-Дела!
Расширяемся,
новые отделы создаем.
Кому заниматься?
Чебышев отказался вернуться
к этому делу.
Я давно хотел тебя предупредить,
Митя.
Я к тебе плохо отношусь.
-Зачем же назначил меня ведущим?
-Разумный вопрос.
Ты слабый организатор,
но у тебя есть идеи.
А это, брат, редкость.
Твоя жена, Митя, чрезвычайно
чувствительный организм.
Такая раньше мышка была,
третьекурсница,
а учуяла, что я плохой человек,
эксплуататор, а ты хороший.
-А не выпить ли тебе
крепкого кофе, Сергей?
-Водки бы выпил.
-Очень глупый разговор.
Идиотский!
Митя, он сказал,
что пришел ко мне.
Если сваришь кофе для Ады,
будет хорошо.
Свари, пожалуйста.
-Могу.
(музыка)
-Зачем ты пришел?
-Сам не знаю.
А что, не нравится?
-Я же сказала тебе - ужасно рада.
-Пойдешь работать в институт?
-Что делать?
-В конструкторский.
Есть хорошая ставка.
Ты же инженер.
Но ведь то, чем ты сейчас
занимаешься, - случайность.
-Нет, Сергей, мне дали свободу.
Впервые в моей жизни.
Статья вышла - похвалили.
Кольцевая, это директриса моя,
она уже довольна тем,
что пинков не надавали.
Пишите, говорит, вторую.
Я притащила. И вторую, и третью.
Просто у нас материалов много.
Кажется, напали на жилу.
-Что это?
-Все туда же, Сергей.
Белковая молекула
в магнитном поле.
Неожиданности каждый день.
Просто глаза разбегаются.
Вот. Дали ставку младшего
научного. На 22 рубля больше.
Хотя, по сути, все та же
бесправная лаборантка.
Так что относительно свободы
я приврала.
Приходи к нам почаще, Сергей.
Просто показывайся иногда.
Не исчезай.
Мне это очень нужно.
Не думай, Митя не истолкует
превратно,
у него нормальная голова.
Смотри, вот он такой:
молчит-молчит -
и сделает то, что нужно.
-Чем ты сейчас занят?
-Ты же знаешь чем.
Половина моих людей на горе,
остальные -
на чебышевском магнитографе.
-Тебе интересен
чебышевский магнитограф?
-Самая крупная работа отдела.
Он что, твой муж,
хитрить научился?
-Ну а что?
Он тебе хорошо ответил.
Есть люди, делающие что угодно.
А Митя - только работу.
-Делается по заданию Чебышева
12-канальный магнитограф.
Человек хочет одновременно
смотреть на Солнце 12 точек.
Он поставил эту работу
своею властью когда-то.
Ну что ж, работа заведомо крупная
и технически любопытная.
Но методики обработки информации
нет.
Что они получат - они не знают.
С чем это есть -
они тоже не знают.
Ничего не знают.
Научная задача не проработана.
-Значит, ставят интуитивно.
Имеют право.
-Я был в Москве.
Разумовского знаешь?
-Еще бы.
Дядя на космос работает.
-Хотел бы туда забраться?
-Да, он хотел бы.
-Почему ты за него отвечаешь?
-А он мой муж, я хочу,
чтобы он работал крупно.
-А кто этим у нас
заниматься будет?
-Ты. -Я?
-Ты и я.
Есть возможность связать
тематику Разумовского с нашей.
Ты представляешь,
что там, наверху,
работают наши приборы
на физику Солнца и ноосферу?
У тебя есть в Чите ребята,
которые могли бы работать?
-Да, человека два найдется.
-Ладно, Митя, открываю карты.
Мне разрешили начать.
Будут деньги, штаты.
Сначала поставим задачи малые.
Научимся - поставим большие.
Это может стать глобальной
линией института.
И пиши в Читу, зови этих ребят.
-Да, но чебышевская тема
займет еще больше года.
Впереди самое главное,
весной начнется отстройка.
-Так вот. Она не начнется.
-Как это, Пономарь?
-Не хочешь?
-Вообще говоря, нет.
Садись.
Соберете прибор.
После сборки работы остановим.
Нужно найти точную формулировку
остановки работы,
чтобы не нанести урон
твоим инженерам.
И чтобы никаких этических споров.
Единственным, кто проиграет,
будет Чебышев.
Формулировка должна быть
технической.
Хорошо понял?
-Понял.
-Формулировку найдешь ты. Найдешь?
-Найду.
-Я не ослышалась?
-Ты не ослышалась.
-Жулики.
-Скажи ей, чтобы она заткнулась!
-Он не посмеет мне это сказать.
И ты не посмеешь!
Я уже не та девочка, Пономарь.
-Я чернорабочий. Я строю здание.
Это гигантское здание построил
Чебышев! И он тебя нашел!
Да, ты очень вырос, Сергей.
Так предать Чебышева.
С какой легкостью
вы оба предаете его!
Ну Митю-то я не очень виню.
Все равно заставишь.
Как ты все точно рассчитал,
Пономарь!
Это же подлость!
Ты понимаешь? Это самая
неприкрытая подлость!
Уходи!
Вызывай Митю в служебный кабинет.
Не приходи больше сюда.
-Завтра в девять
у меня в кабинете.
(музыка)
Мы вот с чего начнем.
Мы начнем с того,
что ты будешь говорить мне "ты".
-Хорошо.
-Он всегда так хвостом ходит?
-Почти всегда. Он меня любит.
Митя!
-Познакомь нас.
-Иди сюда!
-Пономарев. -Банников.
-Сядем.
Хочу предупредить.
Времени у меня мало.
Никакого альтруизма
и благотворительности.
Сразу скажу, что мне
в твоем предложении любопытно.
Слабая энергия поля.
Поле, которое ты берешь,
очень слабое.
Сильным оно тут быть не может.
-Не может.
-Сильным полем люди котлеты жарят.
-Если докопаешься
до механизма действия,
человечество тебя поздравит.
Если поняла, как у меня
со временем...
-Да, поняла. Рабочая лошадь - я,
это справедливо.
Ты не бросишь меня?
-Не знаю.
-Ну вот, Зинаида. Последний обед
в родном доме.
Завтра отпляшем,
и отправитесь в поездку.
-Любаша, Любаша...
-Ну хорошо, хорошо. Я молчу.
Берите пример с Мити. Он ничего
не оставляет в тарелке.
Митя! Дать еще мяса?
-Не откажусь. Все очень вкусно.
-Ты что хихикаешь, оглушенная?
-Он меня поражает, поражает
своей интеллигентностью.
-Ты что, первый раз его видишь?
-Он меня всегда
чем-нибудь поражает.
-Я не понимаю твоего хихиканья.
Твой муж мне нравится,
определенно нравится.
Митя!
Теперь вы будете приходить к нам
каждую пятницу!
Надо объединиться.
В этом доме мы с Гришей
остаемся вдвоем.
-Люба! Не надо, прошу тебя,
не надо.
-Ну все, все. Все.
Зина! Покажи свои наряды!
-С удовольствием!
-О чем мы говорили?
Да, мы говорили
о равноправии женщин.
О так называемом равноправии.
Что вы думаете об этом,
Евгений Павлович?
-Очень вкусный обед.
Можно мне еще этой капустки?
-Да-да.
-Угу. Спасибо.
-Пожалуйста.
А что думает Митя?
Скажи, Митя, что ты думаешь
о равноправии женщин?
Ну перестань хохотать, Надежда!
Что тебя снова поразило?
-Митина готовность
вести светскую беседу.
Ты дай ему прожевать.
Митя - единственный,
кто будет отвечать
на твои светские вопросы
удивительно серьезно.
Тут ты попала в точку.
Митя у нас очень любит внимание.
Сейчас он тебе все рационально
объяснит. Ну?
-Прежде чем добиться
равноправия женщин,
нужно хотя бы для начала добиться
равноправия мужчин.
-Браво!
-Как видишь, он умнее тебя!
-А ты думала он дурак?
Ты дай ему прожевать.
-А что ты взвилась, голубушка?
-А ты не превращай моего мужа
в клоуна.
-Тема тривиальна,
но достаточно правомерна.
У нас одна немолодая завотделом
вот уже в течение десяти лет
озабочена вопросом -
что думает человечество
о положении женщины в науке?
-А завотделением можно ответить
другим вопросом:
что она думает о положении женщины
в торговле, например?
-Еще раз браво! -Надя права.
Эту тему всерьез обсуждать нельзя.
Права женщине даны равные.
Но у них неравные обязанности.
-Нет, ты смотри!
Молчалив, но умен.
-Но почему ты решила,
что он дурак? -Перестань орать!
-Человеческое общество
на данном этапе
просто не может
позволить себе риск
сделать женщину
полностью равноправной.
-А ты что замолчал, Гриша?
-Я могу спеть.
(поет) Только раз бывают
в жизни встречи.
Только раз судьбою вьется нить.
-Прекрасно!
(музыка)
-Хочешь иметь такую же?
-Еще бы!
-Тогда пойдем!
-Куда пойдем?
-Пошли-пошли. Пойдем.
М-м?
Не хочешь взять у меня?
-Нет, не возьму!
В нашей семье не привыкли
одалживаться.
Но у нас очень любят навязывать
свое одолжение,
чтобы чувствовать
свое превосходство.
Ни за что не возьму.
(всхлипы)
Тетя Люба, ну что такое?
Ну что с тобой?
Ну милая моя,
ну что случилось-то?
-Зина в положении.
Ну и что? Завтра же свадьба!
-К стенке прижатая.
А Гриша? Он в растерянности!
Он же гораздо старше ее!
-Ну и что? Тетя Люба,
ну ты же умница!
Он самобытный человек,
да и не старый совсем.
Вполне современен. И умный.
Ну что ты?
Да и вообще, есть люди,
для которых не существует
этого возрастного ценза.
Слышишь меня?
-Я не люблю быть обманутой.
Я сама распоряжаться люблю, сама!
Надька! Возьми кофту.
-Ну возьму, возьму.
Спасибо.
Поверь мне, он совсем не старый.
Совсем не старый!
-Старый!
-Мы вот с Митькой одногодки,
а ведь я не уверена,
что это хорошо.
-Митя славный!
-Да, я знаю.
-Муж один, другого может
и не быть.
-Я знаю.
-Митя надежный!
Ты держись за него, Надежда!
-Хорошо! Буду держаться.
Ну все-все, у нас все
замечательно. Вытри слезы.
Ну ты же у меня самая славная.
Самая родная, самая красивая,
самая умная.
Самая молодая и самая хорошая.
Все-все. Все.
-Вы передали мне статью.
Сижу, читаю.
"Изменение термодинамического
равновесия в белках",
ну и так далее,
"под влиянием магнитного поля".
Еще один сюрприз.
Вызываю Николая Николаевича.
Он ничего не знает.
Вы снова впечатали мою фамилию.
Но я не могу далее превышать
уровень моей некомпетентности.
В начале нашего знакомства
все складывалось, я бы сказала,
к взаимной выгоде.
Вы получали определенные
возможности для себя.
Мы получали инженера,
которому можно мало платить.
Инженера, знающего азы
местной специфики.
Полезного сотрудника, знакомого
с математической статистикой.
За три года, проведенные здесь,
вы многое освоили.
Хотя ваше пребывание в институте
для меня лично было сопряжено
с определенными сложностями.
Мы многое вам позволяли.
Прошло три года.
Я не виню вас, но ощутимых
результатов не видно.
Что же дальше?
-Николай Николаевич!
Почему вы лишаете меня
покровительства?
-Вы неблагодарны.
Я подарил вам в октябре
два чистых месяца для ваших дел.
Но этого показалось вам мало.
Теперь выясняется,
вы вели широкую контрабанду.
Вы вели себя как лгунья.
Мои сотрудники меня не обманывают.
-Все сказанное отнюдь не означает,
что со временем вы не сможете
вернуться к тому,
что вас интересует.
Но на ближайшие годы все уходы
в сторону прекращаются.
-Годы?
-Речь идет о ваших
служебных обязанностях.
Вряд ли где-то вам предоставят
лучшие возможности и условия.
-Надя!
Простите мне слово "лгунья"!
-Между прочим, напрасно,
напрасно смеетесь, девочки!
Напрасно, напрасно...
Ровно через год, ровно через год
я буду кандидатом.
Ровно через год.
-Вот и поглядим, красавец!
Только интересно, зачем ты сюда
на ночь глядя явился? А?
-Трудиться!
-Очень смешно,
половина опытов не готова.
-Ну это уж вам придется
без меня доделать.
Меня без вас все равно
в кандидаты выпихнут.
За меня можно и выговор
схлопотать,
я же целевой аспирант,
в учебном плане стою.
-Трудись, девочка.
-До свидания.
-До свидания. Спокойной ночи.
-Спокойной ночи.
-Ну-ка, быстро. Девочки, веселей,
веселей.
-Рассмешила. -Фантазер!
Люба, ты скоро? -Подожди.
-Дежуришь? До завтра.
-Поедем завтра за город?
"Жигули" мои ждут.
-Спасибо, не могу.
Слушай, но ты ведь умный парень.
Что все это значит?
-Ну это значит, что я за тобой
ухаживаю.
-Ах вот что,
ты за мной ухаживаешь.
Эсхат!
Сядь, пожалуйста, здесь.
-Привет.
-Будь здоров.
(напевает) -Мне малым-мало
спалось,
Да во сне привиделось
-Званцев приезжает на два часа.
Эти растворы, будь они не ладны,
в третий раз проверяю.
Приезжает сердитый,
недоверчивый.
Одна нога осталась.
Не знаю, что бы я делала,
не будь Званцева.
Уходи, Эсхат, я одна доберусь.
-Тебя разозлило мое предложение?
Помощь нужна не тебе, а мне,
если уж быть до конца честным,
аспирантура моя провалилась.
Вопрос лишь в том,
насколько это вообще возможно -
работать с тобой.
Ну что надо осваивать?
Мытье посуды?
Или ты скажешь,
это вообще прожектерство.
Убежден, что только с тобой,
только рядом с тобой,
мог бы делать что-то действительно
стоящее.
Не веришь?
-Почему?
Я сама вечно искала человека,
с которым можно было бы
работать рядом.
Пойдем, Эсхат.
Ты занимайся геофизикой.
Опознание все время возникающего
фактора
в нашей биохимической бурде -
задача геофизическая. Займись!
Найдешь - Нобелевскую получишь,
а посуду тебе мыть нет нужды! Нет!
Надо уяснить, какие явления
из изученных в физике Солнца
сопутствуют возникновению
этого таинственного фактора.
Об эту задачу уже многие
зубы сломали.
Я нашла ниточку - пожалуйста,
бери ее, делай что-нибудь.
Пожалуйста, занимайся!
У меня ни рук, ни сил не хватает.
Надоело работать.
Надоело...
(музыка)
(обрывки разговоров)
-Сколько можно стоять!
(музыка)
(напевает)
(музыка)
-Ты такой важный-важный.
Я не мешаю?
-Пришло письмо от Татьяны
Васильевны,
осенью привезет нашего сына.
-Что же я сижу?
Не можешь объяснить, Банников?
-Что?
-Ты любишь меня?
-Угу, несомненно.
-Может быть.
Может быть, по-своему.
Банников,
я от тебя уйду.
-Все равно вернешься,
кому ты нужна.
-Я хочу сообщить тебе одну вещь.
-Ну и какую же вещь ты намерена
мне сообщить?
-Сегодня восемь лет
со дня нашей свадьбы.
-Хорошо, если бы ты не обижалась
на все подряд без разбору.
-Так. Ух ты, сколько дел!
Синяк видишь?
Думаешь, наверно, ушиблась?
У нас лаборант есть,
чеченец один.
Вчера он меня схватил
и с такой жадностью схватил,
я ему по роже дала.
Не хочешь за меня отомстить?
-Но ты же дала по роже.
-Но ты сам не хочешь?
-Зачем?
-Он такой красивый парень.
-Животное.
-Да, очень похоже.
-Ух ты, африканские страсти.
А мне даже понравилось,
как он меня схватил.
-Ты это серьезно?
-Угу.
Есть что-то привлекательное
в том, что ты кому-то нужна.
Правда, я этому осетину нужна
на неделю.
-Так он чеченец или осетин?
-Не знаю, кажется, грек.
Но этому парню всегда будет
сопутствовать успех. -Почему?
-Потому.
Потому что любая женщина
мечтает быть женщиной,
и цивилизация тут ни при чем.
Все обратные утверждения, Митя,
есть наимерзейшая ложь.
И главный его успех в том,
что он в женщине видит женщину,
а не брата и друга.
-Что за настроение у тебя?
-Хорошее, только обидно,
что ты меня не ударил.
Ударь меня, Мить, пожалуйста.
-Перестань!
-Я заслужила, Митя, ударь.
-Успокойся!
Что с тобой сегодня?
-Иначе я ударю. -Успокойся, ну.
-Мне эта зима тяжело досталась.
Прости, Мить, прости меня,
пожалуйста.
Очень тебя прошу, прости.
Я виновата, что перестала
рассказывать
просто из-за глупых обид.
Все казалось, что иду по горячим
следам, еще немножко, немножко
и доберусь до сути.
А ты весь цветешь спокойствием.
Мне иногда кажется, что тебе
просто плевать на меня.
Ну, прости, Митя.
Ты прав,
обижаюсь на все подряд.
А с другой стороны,
ну что рассказывать?
Что рассказывать?
Я столько перелопатила
и опять на нуле.
Снова волоку финансовый,
плановый...
Прости.
(плачет)
Давай Лидку позовем, посидим,
поужинаем.
Ты же любишь с ней поболтать.
Давай?
Сейчас позвоню.
Сейчас...
Лида, привет! Ага.
Поужинаем? Ну, спускайся к нам.
Ладно?
Давай. На одной ноге, бегом.
У нас вино есть,
можно пирожки сляпать.
Ага, ну ждем. Ждем!
-С самого детства упираюсь лбом
в какие-то сложности.
-С самого детства?
-Угу. -Ты для меня довольно
загадочный тип,
Дмитрий Евгеньевич,
вещь в себе.
-В детстве до ужаса боялся
темноты.
-Ну и как, прошло?
Само по себе?
-Угу.
У нас на Васильевском много было
пустых подвалов после войны.
Забирался, сидел часами,
один раз ночевал.
-Я бы умерла со страха.
-Ну вот, видишь.
Потом драк боялся.
Знаешь, есть такие парни,
которые подходят,
просят 20 копеек,
не дашь - в морду бьют.
Когда они ко мне подходили,
я покрывался потом.
А один водопроводчик
из нашей парадной учил драться.
Раза три мы били этих
20-копеечников,
и как-то само собой все прошло.
С водкой было то же: учился пить
и научился,
хотя не люблю.
Но постепенно подошел к главному -
женщины.
В 19 еще ни разу не поцеловался.
Многие чувствовали себя
в этом смысле уверенней,
у всех что-то было.
А я часто думал:
"А случится со мной такое?
Или я по каким-то законам природы
буду лишен этого?"
Но появилась Надя,
и эти сомнения, естественно,
ушли, но пришли другие.
И заметь, при этом никаких
сложностей ни с учебой,
ни с работой.
Конечно, в этом есть заслуга
матери:
рано приучила к занятиям,
к режиму.
Знаешь, это была палочная
система,
и она принесла свои плоды.
Но разве дело только в этом?
Нет, видимо, во мне что-то Бог
недолепил, недоделал.
-Дуралей ты, Бармалей.
Повезло твоей жене.
Таких, кто курит, пьет,
за юбками гоняется,
хоть пруд пруди.
-С тобой просто говорить.
-Как к тебе относится Надя?
-Не с чем было сравнивать.
С ней не легко,
но без нее было бы труднее.
-Чистый человек ты, Митька,
очень чистый,
и в этом твоя беда.
-Надя совершила,
по крайней мере,
2 решающих поступка в моей жизни.
Первый - это то,
что вышла за меня,
четко хотела меня спасти.
Я бы наверняка женился
на какой-нибудь стерве
по причине, что не было
уверенности в себе.
-Так. Какой же второй поступок
совершила твоя жена?
-Вытряхнула меня из Читы.
-А-а-а.
-Я бы там до сих пор проектировал
примусы и мясорубки.
Нет, самое главное,
что ее беспокоило,
это - мое будущее.
Так что, если ей повезло
со мной... -Угу.
-То нужно считать,
что и мне повезло с ней.
(Надя напевает)
-Митя, Митя!
-Угу.
-Держи.
Юбилей у нас -
восемь лет семейной жизни.
-Так что же вы молчали, изверги?
-Дмитрий Евгеньевич,
сковородку тащите, быстро.
Только не обожгитесь,
Дмитрий Евгеньевич.
(напевает)
-Лидуля, рюмки, вилки.
-Угу.
Ой! -Ничего.
-Горы мне надоели.
Жуем разогретые концентраты
и, кроме сияющих вершин,
ничего не видим.
С рассвета торчит в обсерватории
Пономарев.
Срубили ему домик,
живет там один с собакой...
Приезжают к нему разные светила
из Москвы и из Крыма.
-Так. Что еще?
-Ничего.
-И все говорят, что песенка
Чебышева спета.
Вот так - был человек
и нет человека.
Что с тобой, Надюша?
-Его увольняют?
-Вопрос давно решенный,
ищут только красивый повод.
Что тебя удивляет?
-Несправедливость.
Он хороший человек.
-Хороший.
Хороший, но этого мало.
Это, говорят, не специальность.
-Взяли. -А у него в Красноярске
полная автономия
и целый взвод людей.
(музыка)
Ну что,
так и будем переживать?
-Ну хорошо. Митя уже, наверно,
есть хочет.
Все остывает, давайте сядем.
(музыка)
Отметим наш маленький юбилей.
(музыка)
-Надо было плед взять.
-Обойдусь.
-Простынешь, ночи холодные.
-Да ничего, я быстро обернусь.
До свидания. -Есть еще время.
-Уже пора.
-Давайте помогу.
(музыка)
-Чемодан, чемодан возьмите!
(музыка)
(рев мотоциклов)
-Диктатор может...
может создать коллектив
средних людей.
Людей, которые станут
продолжением его мозгов.
-Если находятся люди,
способные мыслить независимо,
они и будут мыслить независимо.
Но это удел немногих.
К сожалению, у тебя нет тех
основательных способностей
в исследовательской сфере,
которые давали бы тебе
право на автономию.
-Это твое мнение.
-Да, это мое мнение.
-Чтобы иметь союзников,
их не надо насиловать.
Ты лишил меня всего, когда
остановил работу
над 12-канальным магнитографом.
Ты не дал мне времени.
Это не так.
Я долго медлил, хотел понять.
Ты ставил задачу ничтожную.
Есть одноканальные
магнитографы.
И прямым наращиванием
аппаратуры
новых задач не решить
и не поставить.
Кинь спички.
-Сам возьмешь.
-Ты хотел сразу убить
двух зайцев:
хотел построить прибор,
которого ни у кого нет,
а потом, рассчитывал ты,
появится какая-нибудь наука.
У тебя есть оправдание.
Занимаясь хозяйственными
и административными делами,
ты не имел ни времени, ни сил
сколько-нибудь серьезно
проработать научную
сторону задачи.
У тебя есть второе оправдание.
Тебе надо было первое время
занять людей,
которых ты оставил после себя,
после того как я принял институт.
Это слабые оправдания,
Чебышев.
Ты хотел собрать туманные
научные и гипотетические крохи
за счет труда своих сотрудников
и за счет инженеров,
которые работают
с Митей Банниковым.
-Пора нам расставаться,
я думаю.
Ты зря приехал ко мне.
-Нет, не пора.
У тебя есть выход
со стопроцентным выигрышем.
-Пусть тебя моя судьба
не волнует.
-Как ни странно, меня сейчас
волнует моя судьба.
-Имей в виду, я потребую
полной свободы.
-Хорошо, пусть начнется
шкурная борьба.
Скажу только: свобода
многих испортила.
Их не тыкали, куда нужно,
не учили.
Всю жизнь они мечтали о какой-то
абстрактной свободе
и ничего не сделали.
Сейчас я уже говорю не о тебе.
Бездарным свободу давать
нельзя,
хотя они чаще всего ее имеют.
И за чины умеют бороться
с себе подобными.
Они надоели.
Мне надоели эти разговоры
о свободе вообще.
Надо уметь завоевывать
свой рабочий микромир.
Вот на Кавказе меня
хорошо научили.
Там со мной был рядом человек,
вздохнуть не давал.
Он был хозяином не в науке,
не дураком.
Он считал,
что я занимаюсь мурой.
Идея еще ничто, если нет силы.
И вот когда ты меня нашел
и позвал в Иркутск,
для меня это было спасение.
Очевидно, люди не могут
не помогать друг другу.
Форма может быть разной -
сладенькой, галантной, -
но суть одна.
(рев мотоциклов)
Скажешь что-нибудь?
-Уходи.
-Ну а еще что?
-Года два поработаю -
поговорим.
-Не выйдет.
Не дам, не позволю.
Я не могу предоставлять каждому
свободу только лишь потому,
что тот гражданин и хочет
получать зарплату,
и хочет отличиться.
Он должен выдавать
хотя бы минимально
обнадеживающий результат.
Людей я у тебя отберу, сам
делай, что хочешь.
Сознательно обижая тебя,
я вынужден сказать:
"Ты бездарен".
-Откуда ты?
Откуда ты, прелестное дитя?
-Из Иркутска.
Не помешала?
-Проходи, пожалуйста.
Страшная казарма, не пугайся.
-Ничего, я в командировке.
-Где остановилась?
-Пока не знаю.
Помешала?
-Нисколько.
-Мы тут по делу говорим.
-Мы закончили, Сергей.
Все закончили.
(шум мотоциклов)
-Зачем приехала?
-За реактивами.
-Где будешь спать, конечно,
не знаешь.
-Пока нет.
Может, мне уйти все-таки?
-Нет, не беспокойся.
Раздевайся.
Я рад тебя видеть.
-Ты что, не спал?
-Спал немного.
-Может быть, я тебя рассмешу.
Я эту командировку вымолила.
Наврала и Мите, и Званцеву.
Вдруг показалось, могу
пригодиться.
-Спасибо, Надя.
-Все же всегда кто-то должен
подавлять.
Деньги на оборудование,
сотрудники, лаборанты -
как их поделишь?
Какое направление верное?
Иногда это можно выяснить
через 50 лет.
А все дела сделать сразу
нельзя.
И вот первоначальный
научный спор
превращается в человеческий,
а после в шкурный.
Все зависит от людей,
Чебышев.
Всегда решает человек.
Научные сообщества групп
единомышленников
создаются на небесах.
-Научные сообщества создаются
порядочными людьми.
-Людьми, да.
Но из ста групп,
созданных людьми,
по высшему счету выживает одна.
Вот она и создана на небесах.
Потому что в науке
единомышленники -
это всегда разномышленники.
Они и единомышленники,
и разномышленники одновременно.
Мы с тобой могли создать бы
первокласснейший организм.
-Хватит. Я нужен тебе
в роли толкача.
Понял это два дня назад,
с первой минуты. Хватит.
-Жаль. Ты крупный
организатор,
образованный физик.
О таком сочетании
можно только мечтать.
Ты умеешь привлекать людей,
увлекать их.
Я дам тебе полную власть,
самые широкие полномочия.
Мы станем центром
астрофизической науки в Сибири,
забьем Питер, Крым, Кавказ.
Мне все еще кажется, что тебе
дорого дело, основанное тобою.
В конце концов, мне все равно,
кто будет именоваться
директором - ты или я.
Тут мы разберемся.
Я ставлю только одно условие:
брось самостоятельные
исследования.
Ты опоздал.
Если надумаешь, я жду тебя
в Иркутске.
Если тебе негде спать, пойдем,
устрою на базе.
-Оставь мне телефон базы.
-Ты хочешь уйти?
-Не знаю.
Ночью я знала, что скажу тебе,
а сейчас...
не знаю.
Я приберусь тут,
сделаю тебе обед.
Утром приду, поговорим.
-Сейчас утро.
-Значит, нужно дождаться
следующего.
(музыка)
(рев мотоциклов)
-Ай!
Пусти, все.
Поехали быстро.
Ой, у меня дыхание кончилось.
-Долго ты, очень долго.
-Это называется долго?
Да я удобнейшая из женщин.
Я губы не крашу,
глаза не подмалевываю.
Все очень быстро.
Господи, Боже мой!
Ой, мамочки мои. Да, надо мне
легкие проверить.
Правда на море едем?
-Ага.
(музыка)
-Возможно, у меня были
способности,
а возможно, и не было никогда.
Конечно, в ранней молодости
у человека что-то есть,
может, пробивная сила.
Мне нравилось облегчать
людям жизнь,
добывать должности, жилье,
машины, приборы.
Доставляло удовольствие
быть добрым, широким.
Но за всякое удовольствие
надо платить.
Смешную вещь вспомнил.
Лет семь назад предлагали
перейти
в Министерство внешней торговли.
Им требовался физик
с моими данными.
-Это с какими такими данными?
-С моими данными ротного
старшины, очевидно.
-Ну ладно, переживем, я думаю.
В торговлю мы с тобой
еще успеем.
-Что бы там ни было,
но к нему я не пойду.
-Я понимаю.
-К нему - никогда.
-Послушай, ты толковые вещи
говоришь,
но в меня ничего не лезет.
Я такая счастливая,
мне ничего не страшно.
И вообще мне хочется сказать
тебе спасибо.
Слышишь?
-Нет.
Вечером поедем к грузину.
-К какому грузину?
-Шашлыки.
-А-а.
(музыка)
-Смотрю на солнце как
в первый раз.
Поймал себя на мысли,
что оно всю жизнь
было для меня объектом.
И что солнце, просто солнце,
я в последний раз видел
в детстве и вот сейчас.
-Да, я тоже чаще вижу
его в журналах.
Едино Солнце, всепроникающее,
Едина Заря, все освещающая,
Едино то, что стало всем этим.
Знаешь ли ты ту нить,
Которая связывает и этот мир,
И тот мир - небесный,
и все существа,
И тот, который в огне, и тот,
который в сердце,
И тот, который в Солнце?
Это единый Бог.
А истинное Его имя - Сатиям.
Божественная лень охватила.
-Что за Сатиям?
-У древних индусов - сама жизнь.
Это я выучила в 10 классе.
(музыка)
-Минутку.
Пожалуйста, возьми.
-Спасибо.
-Кушай, кушай на здоровье.
-К сожалению, в своей работе я
иду не от идеи к методике,
к опыту, а от имеющихся
в моем распоряжении
совершенно случайных
возможностей.
Я иной раз думаю:
"Господи, ну дай Ты мне
хоть какую-нибудь
положительную доминанту".
Тебе же искать не нужно.
Тебе дан дар.
Тебе распахивают ворота,
зовут с доверием,
приглашают, просят.
Ну, иди.
Я сперва думала, он неправ.
А может, он в чем-то прав?
Не знаю.
Может, он все-таки прав,
этот проклятый Пономарь.
Это же снобизм - думать,
что только так называемая
чистая наука может дать счастье.
Ты пойми, твой дар организатора
куда более важный,
куда более ценный, нужный.
Да, я тоже иногда про себя
думаю: "Я незаменимая,
никто, кроме меня, не сможет,
и нельзя прекращать работать".
Такая мысль, конечно, окрыляет.
И я верю, верю, но перестаю.
А когда я теряю веру - со мной
это происходит слишком часто -
я готова бежать куда угодно,
к кому угодно, чтобы спастись.
Так вот я к тебе прибежала,
поверив, что я тебе нужна.
И ты, спасибо тебе,
подобрал меня.
Недавно, еще совсем недавно,
вот несколько месяцев назад,
снова чувствовала
какой-то прорыв.
Казалось, что подошла
к какой-то новой грани понимания.
И снова не знаю, что будет.
Чувствую себя ненужной
сама себе.
Вся моя работа - это поиск
иголки в стоге сена.
Боже мой!
Позади полторы тысячи опытов
и усталость.
Не нужно это тебе, Яша,
не проворонь ты свою судьбу.
Ты вот лучше спроси меня,
спроси меня трезво,
сколько можно жить
на голом энтузиазме.
Все поймешь.
(стук колес)
Что же ты решил?
-Не знаю.
-А мой совет?
О чем думаешь?
-Об этом и думаю.
А ты о чем думаешь?
О Мите?
-Нет.
-А о чем же?
-О том, что я ему скажу.
Серия 6
(диспетчер) -Начинается посадка
на рейс 3739 Иркутск - Ленинград.
Повторяю.
Начинается посадка
на рейс 3739 Иркутск - Ленинград.
(гул голосов)
Продолжается посадка
на рейс 3739 Иркутск - Ленинград.
Повторяю.
Продолжается посадка на рейс...
-Надь, представляешь,
он понимает меня.
Знаешь, ему все важно и нужно.
Вчера встретила Любу Браяновскую.
Она мне говорит:
"Почему ты не идешь на работу?"
Я говорю:
"Люба, ты вышла за сверстника,
и весь наш курс
вышел за сверстников.
Но я-то вышла замуж.
Понимаешь, замуж!"
Люба стала читать мне лекции
о рубашках, галстуках и прочем.
Я говорю: "Люба, милая моя,
ты делаешь то же самое:
моешь, стираешь, готовишь
и еще ходишь на работу.
На работу. А что ты получаешь?"
Говоря высокопарным слогом,
я приношу
не меньшую пользу обществу,
освобождая его от рутины.
Она говорит: "У тебя была
прекрасная дипломная работа".
Да, у меня был прекрасный диплом,
потому что у нас был прекрасный
шеф.
Но на работу с моими
минимальными способностями!
(спокойная музыка)
(вспоминает) -А ты о чем думаешь?
О Мите?
-Нет.
-А о чем же?
-О том, что я ему скажу.
-Не нужно ничего говорить.
Мы сумеем встретиться в пятницу?
Придумаешь что-нибудь?
-Да, я что-нибудь придумаю.
(гудок поезда)
-Ваша супруга, Митя,
бывает прямолинейна как никто.
Перед отъездом бросила мне
на стол листочки, вот эти.
Мне кажется,
решена принципиальная задача,
нужно представлять к защите.
Но нашему учреждению
сей пирог не по зубам.
-Вы не могли бы подробнее?
-Скорый поезд давно пришел.
Если она сегодня не вернется,
у Кольцевой будет хороший повод
выгнать ее за опоздание
из командировки.
-А давай построим график.
Так.
Это у нас энергия,
затрачиваемая на пространственную
перестройку белковой молекулы
и изменение ее энтропии.
-Так.
-Так, а теперь сравним, насколько
энергия, затрачиваемая...
-Уйди.
-Вы не больны?
Нам нужно срочно поговорить.
-Не сейчас.
-То есть?
Вы должны были выйти на работу,
Надежда Степановна, еще вчера.
-Я еще не знаю, где я буду жить
завтра, Николай Николаевич.
Вы не могли бы мне одолжить
рублей двадцать-тридцать?
-Да, такие деньги всегда при мне.
(спокойная музыка)
-Я изменила тебе, Митя.
-Тебе надо поесть с дороги.
Я накормлю тебя.
-Ни о чем не хочешь спросить?
-Мне неинтересно.
Просто очередная блажь?
Было бы нереально,
если бы тебе никто не понравился.
Ну понравился,
потом разонравился.
Говорить бессмысленно
и нецелесообразно.
-А что целесообразно сейчас?
-Поесть с дороги.
Я приготовлю что-нибудь горячее.
-Твоя доброта, Митя,
способна убить кого угодно.
Мне так страшно было сознаться
тебе, а теперь мне еще страшнее.
Я не знаю, что делать.
-А ничего не надо делать.
-Извини, я.
Да, нужен, сейчас.
Это Чебышев, мы приехали вместе.
-Я не хочу ничего выяснять!
Я только против внебрачных детей.
Я не хочу, чтобы в доме бегали
какие-нибудь черненькие дети!
В общем, если у тебя есть
какие-то сомнения,
выясняй с ним сама.
-Я ему все сказала.
-Зачем?
-Не знаю.
Я привыкла говорить правду.
Я понимаю, Яша,
ты не любишь меня.
-Тебя нельзя любить, Надя.
-Неужели правда?
Неужели нельзя?!
-Тебя надо любить или очень сильно
или совсем не любить.
Любому с тобой будет трудно.
Ты подавляешь своей активностью,
свой святостью, своим доверием,
своим каким-то беспредельным
максимализмом!
Черт знает чем!
Перед тобой надо быть
сверхъестественно чистым.
Скажи, если бы тогда,
несколько лет назад, в Чите,
когда я позвал тебя,
ты пришла бы ко мне в номер,
ты что, ему тоже сразу
все рассказала бы?
-Да. Я бы сразу ушла к тебе.
Иди, Яша, иди.
-Что ты хочешь,
чтобы я сейчас сделал?
Может, мы натворим глупостей.
Скажи, я сделаю все, что надо.
-Поднимись к себе и позвони
Пономареву.
-Я очень серьезно спросил.
-А я ответила предельно серьезно.
Позвони Пономареву и скажи,
что приехал к нему.
И уйди, пожалуйста, я устала.
Митя. Митя!
Мить, мне можно остаться?
-Раздевайся.
Все к черту!
Раздевайся.
-Спасибо.
Как это удобно - остаться.
Знаешь, иногда я иду домой
и думаю,
что ты ждешь меня
по какому-то недоразумению.
Но я и обойтись без тебя не могу.
Знаешь, что такое наш брак, Митя?
Это брак двух удобств.
Но ведь это не любовь, Митя.
Что-то не так.
И я виновата,
я все слишком рационально решила,
когда выходила замуж.
И это мстит.
Ох, как мстит!
И в тебе, Митя, тоже какая-то
неопределенность.
Ты такой добрый.
Но знаешь, твоя доброта давно
уже для меня под вопросом.
Неужели ты такой добрый просто
потому, что боишься бороться?
-Но я борюсь, Надя!
Я очень часто борюсь!
Я прихожу к Пономареву -
борюсь, лаюсь.
-Да, Митя, до известного предела.
Какая-то ложь есть
в наших отношениях.
-По-моему, никакой.
(спокойная музыка)
-Нельзя делать из тебя дурака,
Митя.
Не хочу.
Четыре дня я жила
в комнате Чебышева,
ходила в его клетчатой куртке,
ходила в ней в магазин,
и все это видели, все, Митя!
Даже Пономарь, даже он!
Нельзя.
Это очень удобно - остаться,
но нельзя.
(спокойная музыка)
-Сейчас вспомнил
один смешной случай.
Оперировал недели две тому назад
ночью.
Получилось нормально,
но устал как собака.
А тут говорят,
самоубийцу привезли,
выбросился с третьего этажа.
Ну пошел взглянуть на него,
а заодно выпить горячего чаю.
Спускаюсь,
самоубийца лежит на диванчике,
глаза спокойные, показалось даже,
водочкой от него попахивает.
Дежурный врач около него,
лаборантки,
сестрицы выясняют группу крови.
Я говорю: "Девочки, плесните
чайку, я сейчас на него взгляну".
Тут одна лаборантка как закричит.
Я говорю: "Что с тобой,
деточка моя?"
Она говорит: "Евгений Павлович,
он меня за попку ущипнул,
синяк будет".
Представляешь, здоровяк какой!
С третьего этажа вылетел
и еще щиплется.
Мне просто спать не хочется.
Ты очень хорошо подготовилась.
Так что тебе волноваться нечего.
-Думаешь, наверное,
просто умираю от страха?
-Да нет, я тебя понимаю.
-Хорошо, что меня вызвали
в Ленинград.
-Но почему бы и не вызвать?
-Кто я?
-Несколько статей, это знаешь,
кому надо, прочли.
Это народ живой.
Вообще, эти полуофициальные
конференции магнитобиологов
держатся на мощной инициативе.
-Что значит - полуофициальные?
-Некоторые приезжают за свой счет.
Конечно, если начальство мыслящее,
то дает командировку.
Вообще, там обстановка,
как при сотворении мира.
Все друг друга знают,
переписываются,
с женами приезжают, с детьми.
-Ну теперь я понимаю,
почему ты взял с собой жену.
-Ты можешь там увидеть людей
самых необычных профессий -
от физиков и медиков до забитых
телепатов - Вавилон.
-Сейчас везде Вавилон.
-Верно.
Но здесь есть специфика -
необычайно широкая степень
интеграции. Ну, сама увидишь.
От клинических проблем
до квантовой механики.
-А что там физики делают?
-То же, что и все, ушами хлопают.
-Ой-ой-ой!
Одичала я среди биологов.
А в моем докладе, сам знаешь,
есть чисто физические вопросы.
-Ну да. Боишься попасть впросак?
-Боюсь, боюсь, боюсь!
Умников боюсь.
-Что она там?
Этот год ей тяжко достался.
-Ты права.
Своей жизнестойкости
люди в какой-то мере
обязаны своим неудачам.
К великим истинам ведет тропа
ошибок и так далее и так далее.
Я не хотел бы казаться демагогом.
-Ты очень хитрый демагог.
-И очень хитрым не хотел бы.
Достаточно - слегка хитрым
и не слишком старым.
-Так вот, ты хитрый, добрый,
чуткий, красивый, везучий.
Ей нужно найти
хоть какой-нибудь заработок.
-Это непросто,
ведь она хочет поймать
не меньше чем журавля в небе.
-Что ты этим хочешь сказать?
-Она очень многого ждет
от этой конференции.
Я стараюсь охладить ее пыл.
Всякое может быть.
К чему еще одно разочарование?
(разноголосый шум)
(аплодисменты)
-Позвольте мне высказаться.
Я, собственно, не записывался,
так что... Но если позволите...
-Пожалуйста, Виктор Андреевич.
-Благодарю.
Вот черт!
Здравствуйте!
Извините.
-Кто-кто?
-Райснилс. Потом объясню.
-Здравствуйте, Юрий Михайлович.
-Здравствуйте.
(гул голосов)
-Да простят мне
присутствующие в этом зале,
но я скучал вчера
и сегодня с 10 до 13,
и потом с 14 до 17.30 скучал.
У меня было ощущение потерянного
времени.
Ведь мы прослушали
бОльшую часть докладов.
Александр Владимирович,
насколько я понимаю,
мы прослушали почти все доклады?
-Да.
-Ну вот.
Однако они мало что изменили
в состоянии основного вопроса.
В главном,
в поисках механизма действия поля,
мы по-прежнему топчемся на месте.
И причину этого,
причина определяется не столько
трудностями научного характера,
сколько чисто
человеческими факторами.
Я имею в виду тенденцию
в подгонке
экспериментальных данных
как в практике плохого школьника,
под ответ,
то есть под готовые
теоретические схемы.
И все, что не соответствует
этим схемам,
активно игнорируется.
Впрочем, два дня назад в этом зале
мы воочию видели обратный пример.
Был доложен прекрасный, добротный
материал по слабым полям.
Черт меня возьми,
должен извиниться перед
докладчицей из Иркутска,
запамятовал фамилию. Позор!
-Петровская!
-Петровская! Петровская! Вот!
В сообщении Петровской
невозможно не заметить
снайперски точного прицела
в яблочко
всех наших представлений
о физической сущности
действия магнитного поля.
Приходится удивляться двум вещам.
Во-первых, точности у биолога,
который нас, физиков,
редко балует.
-Петровская - инженер.
-Инженер, благодарю вас.
И второе, чему следует
удивляться,
это полному отсутствию реакции
зала на такой материал.
Впрочем, может быть,
тут удивляться и нечему?
Очевидным следствием
доложенных Петровской
экспериментальных фактов является
для нас...
и их теоретического анализа,
конечно,
является для нас необходимость
коренной ревизии
всех наших представлений
о физической сущности
механизма действия поля.
А это непросто, это трудно.
И, к сожалению, соображения
удобства сегодня берут верх.
-Виктор Андреевич, это не доводы
научной полемики, не доводы.
-Юрий Михайлович.
-Благодарю вас.
-Да. -Благодарю.
Я сейчас кончаю.
-Пожалуйста.
-Кстати, Юрий Михайлович,
ваше замечание в мой адрес -
это еще одно свидетельство того,
что мы живем в мире людей,
и науку делают отнюдь не свободные
от человеческих страстей люди.
(смех и шум в зале)
Меня эта проблема интересует
как физика.
Острота ситуации
заключается в том,
что всем присутствующим здесь
хорошо известны факты
биоэффективности слабых
по энергии магнитных полей,
но эти факты
противоречат принципиально
тем теоретическим концепциям,
за которые мы все здесь
боязливо прячемся.
Эти факты требуют от нас
коренной ревизии
всех наших представлений
о действии магнитного поля.
К сожалению, вместо
беспристрастного анализа,
объективного анализа
полученных Петровской данных,
здесь возникает вопрос,
а могут ли эти факты
вообще существовать.
Может ли поезд
вообще сдвинуться с места?
Но поезд давно ушел, товарищи!
(аплодисменты)
Нам надо примириться с мыслью,
что слабые по энергии
магнитные поля
способны изменять
характеристику белковой молекулы.
Способны! Способны изменять
течение химической реакции!
Поезд давно идет,
черт меня подери!
(продолжительные аплодисменты)
(шум голосов)
-Здесь заседаете?
-Да.
-Долго еще?
-Да нет, конференция
почти закончилась.
-Где работаешь?
-Безработная. Уволили.
-За что?
-За непослушание.
-Это мне знакомо. Знакомо!
Поражаюсь, ну как ты меня нашла?!
Молодец. Через адресный стол?
-Угу.
-А муж говорит,
приходила какая-то Петровская.
Думаю, кто это?
Потом вспомнила: лягушек резали.
-Да.
-Ну а как твой муж?
-Развелась.
-Давно?
-Год уже с мамой живу.
-Я не помешаю?
-Садись-садись!
Вот, сестра моя Зина.
-Очень приятно!
-Очень приятно, Маргарита.
Иркутяночка?
-Да.
-А где Пономарь, кстати,
не знаешь?
-Не знаю.
-Пропал, мерзавец.
Последний раз виделись
на похоронах его мамы.
Ну что обо мне?
Служу в НИИ,
младший научный сотрудник,
держат на должности
старшего инженера.
В Иркутске обитаете?
-Да.
-Дыра.
-Нет, почему же?
-Дыра. Жить надо
в Ленинграде или в Москве.
Муж у меня превосходный,
мы с ним в Болгарию вместе ездили,
на Золотых Песках отдыхали,
в Венгрию, возможно, поедем.
Тоже в НИИ работает.
460 плюс премия.
В общем, так занят,
что я слишком свободна.
В отпуск одна, в театр
с кем-нибудь, но не жалуюсь.
Квартиру поменяли.
Я покажу тебе это чудо.
Дочка во французской школе
учится.
Ты защитилась?
-Нет.
-А почему?
Была такая способненькая.
-Негде, да и оснований нет.
-У меня то же самое.
А ведь могла бы, все шло к тому,
все пять лет.
Но надо было залезть под одеяло
к одному старенькому профессору.
Он мне говорит: "Подохнешь
простой лаборанткой".
Плюнула и ушла.
В общем, тоже непослушание
проявила.
Как говорится в народе,
что посмеешь, то и пожнешь.
Вот тебе мой телефон, звони, жду.
Всего доброго, иркутяночки!
За кофе.
(шум голосов)
-Мой Карпов не появлялся?
-Нет.
-Послушай, я уже похожа
на твою приятельницу?
-Перестань.
-Разрешите?
-А, вы все-таки хотите продолжить
наш спор?
-Вы угадали.
-Вы имели в виду
вибронное усиление, да?
-Вы знаете, ваш вопрос
меня приятно поразил. -Спасибо.
-Вы благодарите, не зная, за что.
Когда я слушал ваш доклад,
я понял, что вы выложили не все.
Сейчас мне стало ясно,
что ваш вывод относительно
пространственно-временных
характеристик имеет надежные тылы.
И все не с потолка.
Да, я имею в виду
вибронное усиление
в ян-теллеровских системах.
Я думал, что для вас
это темный лес.
А это реальная гипотеза.
-Позвольте все-таки узнать,
кто вы и чем занимаетесь.
Борис Никифоров.
Я из Новосибирска, физик-теоретик.
(шум голосов)
-Я очень внимательно слушал ваше
выступление.
Сидел в зале и думал: "Если факты
этой особы достоверны,
то они подтверждают
мои предположения
о природе эффектов
в слабых полях.
Кстати, вас очень внимательно
слушал старик Райснилс.
Он говорил с вами?
-Нет.
Странно. Он говорил со мной
и хотел переговорить с вами.
Ну ладно.
-Вот ты где!
-Какие планы?
-Она хочет навестить Митиных
родных.
-А что это за Гамлет?
-А! Это какой-то физик.
(смеется) -Тогда надо спасать.
-Подожди, подожди, не все сразу.
Подожди, подожди, угомонись.
-Для вас совершенно ясно,
что я плохо разбираюсь
в квантовой физике.
Я о многом лишь догадываюсь.
И до сих пор еще мало знаю.
Но вы меня обнадеживаете.
И вы подводите теоретическую
почву, в которой я нуждаюсь.
-Не прибедняйтесь.
Вы хорошо копнули механизм
на молекулярном уровне.
А что вы хотели мне возразить?
-Да не возразить. Я думаю,
вы оставили в тени
возможность кооперативных
перестроек.
-А она права. Механизм сработает
только при условии
скоррелированного взаимодействия
между большим числом...
-Да, конечно.
-И амперовских частиц.
-Тоже правильно.
-Условие довольно жесткое.
Выполнение его далеко
не очевидно.
-Мы могли бы как-нибудь
поговорить с вами подробней.
-Я буду рада, Борис.
Давайте завтра.
-Давайте.
-Товарищи, это, безусловно, очень
интересно.
-Тебе обязательно нужно к Митиным
родным?
Поедем с нами в Гостиный Двор?
-Митина мать может обидеться.
Да и Митя очень просил.
-Не приставай, она обещала...
Райснилс так и не поговорил
с тобой? -Нет.
-А этот Райснилс влиятельный
человек?
-Ну на этот вопрос однозначно
не ответишь.
-Ну кто он: начальник,
Господь Бог? Кто этот Райснилс?
-Я тебе так скажу:
можно добиться званий,
получить премии,
но уважение не приобрести.
В науке есть люди, авторитет
которых настолько велик,
что это выше всяких званий.
И если Райснилс до сих пор
не академик,
то в этом виноват он сам.
А вернее, его язык и характер.
-Ясно, Надька, не поможет
он тебе.
Да и конференция почти что
закончилась.
Ну что, поедем с нами?
-Встретимся в номере.
(музыка)
-Чем же расстроена?
-Ее бросил Пономарь.
-Бросил, Иуда.
Два года работы.
Пропала я, Иуда бросил.
-Мне казалось, ты влюблена
в него.
-А мне не казалось.
-Но сейчас, как вы знаете,
я вдов, хотя и не одинок.
Но будучи женатым никогда
не изменял своей супруге.
Порядочность в половой жизни
тоже способствует здоровью.
-Я поняла, Аня, что он сказал.
-Что поняла?
-Поняла, Аня.
-А почему бы вам окончательно
не пожениться?
У Семена хорошая комната,
а Наденька бы у нас поселилась.
Чего им тянуть-то, ребятам?
-Объясните, пожалуйста, бабушке:
В моей комнате вдвоем жить
невозможно!
Если вопрос стоит
так неотвратимо,
нужно производить размен.
Размен сложный.
Меняются тысячи - размениваются
единицы.
Да.
-Унеси самовар, умник.
-Идите к себе в комнату
и целуйтесь.
-Пошел ты!
-А!
-В ЗАГС собрались, товарищи?
-Ничего подобного.
-А ну-ка, выйди. Выйди, выйди,
Я с Надей поговорю.
Ты в положении, Надя?
-Нет.
-Сядем.
-Жизнь не бывает без ошибок.
Я отношусь к тебе лучше,
чем к сыну, этому ничтожеству.
Сколько месяцев беременность?
-Неужели нельзя предположить,
что мы с Митей совсем не...
-Тогда что же такое ваши
отношения?
-Дружба!
-Это же нельзя обсуждать.
-Слушай, девочка, брось его.
Он тебя недостоин.
Ты красивая, умная.
Он же предатель по натуре.
Если бы он тебя любил,
он бы не выскочил отсюда.
-Вы мать.
Что он может?
-Беги от него, пока не поздно.
Пожалей себя.
Поверь, глупая.
-Митя будет моим мужем.
(диспетчер) -На третий путь
второй платформы
прибывает пассажирский поезд
номер 1663.
Следует в Иркутск.
На первый путь перрона прибывает
пригородный поезд...
(музыка, шум вокзала)
-Ну ладно, спасибо, что проводил.
-Ты очень изменилась после
Ленинграда.
Куда ты спешишь?
-Да я устаю, Митя.
Про Ленинград уж и забыла.
-Так быстро?
-Прошло полгода, а кажется,
сто лет.
Но, по-моему, поговорили
обо всем.
-Передавай привет Званцеву.
-Обязательно.
-Он, кажется, купил дачу?
-Обыкновенный деревенский дом.
-Хватает ли там, в университете,
мощностей для твоей аппаратуры?
-Более чем.
В университете всего хватает?
-Да.
Сделали новую установку, дали
помощника.
Спасибо великому Райснилсу.
Иногда думаю, как хорошо,
что меня Кольцевая выгнала.
Как своевременно уволила.
-Спасибо великому Райснилсу.
-Помощь нужна?
-Нет, спасибо. Эсхат помогает.
-Как у тебя дела с Лидой?
-Никак.
-Надо что-то решить.
Ты не должен ее предавать:
так или так.
-А мы ни о чем не договаривались.
-Нет, я бы не спрашивала, Митя,
но ты ведешь себя
как слабовольный человек.
Я просто хотела сказать, что...
-Что?
-Не надо меня встречать.
И провожать меня больше не надо.
Я к тебе хорошо отношусь,
но мне кажется,
что в этих встречаниях есть
какая-то фальшь. Тебе не кажется?
И про Лиду я спросила,
потому что у меня
странное чувство ответственности
за тебя.
Если с тобой случится что-то
нехорошее, я буду виновата.
Вообще пора научиться принимать
решения, Митя.
(звучат объявления о прибытии
поездов)
Тебе нужно защищаться, Митя.
-Я думаю.
-Не думать нужно, а делать.
У меня будет рядовая работа.
-Да у тебя не может быть рядовой
работы, у тебя хорошая голова.
Для этого надо только начать
делать что-то.
Я просматривала план издательства
и заказала тебе
трехтомный справочник по
статистике, переводной.
-Спасибо. Когда у тебя защита?
-Ой, никто не знает.
-Да, чуть не забыл!
-Что?
-Пришло три письма на твое имя.
Из Риги, из Перми, из Томска.
-Магнитологи пишут.
Завтра придешь?
-Митя все время маленький
спрашивает про тебя.
-В субботу я заберу его на весь
день.
-Спасибо.
(чириканье птиц, блеяние овец)
-Осенью травоядная жизнь у нас
кончится.
Осенью я его из этой тишины
вытряхну.
-Ну, баба!
Баба, баба!
Даша моя - действительно некий
эталон широты
подлинно русской бабы.
Все с размахом, все до предела:
и в грехе, и в подвижничестве.
Она и нянька сейчас моя,
и сестра моя,
и жена, для которой,
как не абсурдно,
ваш покорный слуга
гражданин Званцев,
больной, беспомощный,
и есть единственный свет
в окошке.
Повезло, словом, на старости.
Повезло.
Даша!
Даша!
Обиделась, ушла.
Теоретизирование - удобнейшая
мишень для критики.
Поменьше теорий.
-Но мне хотелось...
-Ну ясно, что хотелось.
Но диссертация не для науки -
для приобретения некоторых прав,
для жизненного пространства.
А наука потом.
-Николай Николаевич, понимаете...
-Думаете, мало сказано?
Много, много.
И по новизне, и по глубине -
это докторская.
Не дразните гусей,
а то и кандидатскую не получите.
Судьба любой диссертации,
посвященной влиянию
магнитных полей на биологические
процессы,
вызывает сомнение на корню.
Не осложняйте жизнь вашим
будущим оппонентам.
Они сами вас не поймут.
Не доказывайте лишнего.
Помните про себя: вы в этом деле
разобрались лучше других.
И в свое время козырнете.
А пока скромность и осторожность.
Я говорю как брюзга, но я прав.
Всю жизнь чего-то добивался.
Подвожу итоги.
Оказывается, толковым было
только одно дело,
на которое потрачено три месяца.
И не главное, как считал,
боковое.
Но именно это трехмесячное
и останется.
Остальное...
Вот пройдет с десяток лет,
исследования, которыми занимался,
поставят на машинную
обработку,
и вся моя профессорская жизнь
сведется
к 15 минутам машинного времени.
Закономерно, но не веселит.
-А я?
-Вы?
Таких, как вы, у меня было
немного.
Вы... кошка, которая гуляет сама
по себе.
(шум электрички, музыка)
(вспоминает)-Нашел. Слушай.
"Сильный ветер водорода
непрерывно дует
в Солнечной системе.
Возникая на Солнце,
он проносится мимо Земли
со скоростью
400 километров в секунду,
достигает удаленных планет
и уходит в межзвездное
пространство.
Подобно метле он выметает газы
и стекающие с планеты комет
мелкие частицы метеоритной пыли,
и даже космические лучи".
Слушай внимательно.
"Он ответственен за внешние
области
радиационных поясов на Земле,
за геомагнитные бури
и полярные сияния,
за различные динамические
процессы
в межпланетном пространстве".
-Я представила этот ветер.
-Так вот, где есть невежество
и жажда знаний,
там, может быть, и начинается
настоящая наука.
Я однажды записал эту мысль
на ресторанной салфетке,
когда был впервые влюблен в мою
жену Аду Владимировну Трегубович.
Я был влюблен в нее трижды.
И когда она меня приволокла
на эту защиту,
я вновь увидел чудо.
Ваша дочь - чудо.
Простите, пожалуйста, что там?
(музыка)
-Таня!
Танечка.
Татьяна!
Поздравляю.
Вот видишь, я говорила,
все будет хорошо.
Все хорошо.
-А это все мои родные сестры.
Это Соня.
-Здравствуйте.
-Ее муж Петя.
Они сейчас живут в Калининграде.
Это вот Люба с Гришей.
Они местные.
А это Маша.
Она из Москвы прилетела.
Без мужа.
Потому что мужа не отпустили
с работы.
Это известный человек
Николай Николаевич Трегубович.
(все) -Очень приятно.
-Очень приятно.
По-моему, они тебя ищут.
Они скоро уйдут.
Пошли.
Они такие наглые,
эти корреспонденты.
О! Пошли сюда.
-Чего это вы прячетесь?
Не так уж часто мы балуем
диссертантов.
Каждую неделю кто-нибудь
защищается.
Нас интересует проблема.
Это нужно читателям.
Мы служащие.
И что за манера себя вести так?
-Где она?
-Там.
-Непонятно!
-Есть люди, которые не любят
давать интервью.
Кому-то нравится, кому-то нет.
Что ж тут непонятного?
-Ну хорошо. Так чем вызвано
недоверие к проблемам,
которые сегодня обсуждались?
-Становление этой научной
дисциплины
происходит у нас на глазах.
-И?
-И это плохо.
-А что, нет привычки?
Так, что ли?
-Примерно.
-Я же говорила тебе,
что в редакции что-то напутали.
-Научная среда, в принципе,
консервативнее других сред.
-Консервативнее?
-Несомненно.
И это, в общем, нормально.
А ненормально то, что эту среду
представляют
как сверхтворческую,
сверхпередовую.
Это вредит прежде всего самой
среде.
Но в ней есть, конечно,
сверхтворческие личности.
Но они есть, наверное,
и у вас в газетах.
Вы не могли бы что-нибудь
сказать?
-Ну что вы можете дать народному
хозяйству сегодня, завтра?
Известен такой курьез.
Когда Фарадея некие дамы
спросили,
как могут быть использованы
открытые им
электромагнитные явления,
он очень смутился.
Он сказал, что можно
будет придумывать
забавные детские игрушки.
-Он что, шутил?
-Нет, он просто не знал,
что положил начало
всей современной электротехнике.
-Я же тебе говорила, что
в редакции что-то напутали.
-Так что же мы скажем нашим
читателям?
-Скажите им, что знания всегда
рентабельны.
-Пожалуйста.
-Спасибо.
-Пожалуйста.
Просто искренне рад, что защита
прошла удачно.
Поздравляю.
Да, вот.
-Спасибо.
-Тебя ищет Пономарь.
-Я устал жить один.
-Я понимаю.
Ты правильно сделал, Сергей,
что вернул Зою.
-Тебя тут разыскивали.
-Мама?
-С ней целая делегация.
-Мама беспокоится о банкете.
-Ты меня извини, я тебя
не поздравляю,
потому что это все чепуха.
-Да, конечно.
Человек формально отстаивает
нечто,
потому что всегда он или впереди,
или позади своей работы.
Так что подумай о нашем
предложении.
-Да, я подумаю.
А как это будет называться?
-Пока не знаю.
Ну, скажем, геобиофизическая
лаборатория.
Три-четыре человека.
Придумаем, как назвать.
Мы не очень верим в твои идеи,
но все считают,
что есть резон попробовать.
Это официальное приглашение.
Мы тебя приглашаем.
Но остальное - дело организации.
-Проходите.
-Где ты была, где?
Через час-полтора пожалуют гости.
Ты что, хочешь оставить людей
голодными?
-Ну, мама!
-Ой, Надя, милая.
-Очень рада.
-Спасибо.
Давно как вас не видела.
-Поздравляю.
-Спасибо.
-Тетя Машенька, спасибо, дорогая,
что приехали.
-Надюшенька, солнышко,
как я могла не приехать?
Ты наш первый кандидат в семье!
(голоса)-Ну, Надька, я тебя
поздравляю!
-Молодец.
-Наша порода, наша!
-Гриша, Гриша!
-Голубчик ты мой!
(гости) -Татьяна нервничает.
Ну идем, Гриша.
-Не оторвешь! -Никак!
-Гриша.
-Поздравляю.
-Я догоню.
-Позвольте вас поздравить.
-Ой, не надо.
А кто вы такой?
-Журналист, поэт, публицист,
в прошлом повар из Кишинева.
Любимое занятие - готовить щи
и котлеты.
Когда готовлю, только тогда
и кажется,
что занимаюсь творчеством.
Одним словом, муж
Ады Владимировны,
которая только что ушла.
Бывший муж.
Ада мне сказала, что вы жили
в одной квартире и были друзьями.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Эсхат, иди сюда.
Знакомься с мужем Ады.
Поздравления мы можем принимать
только вдвоем.
Это мой помощник и отчасти
ученик.
Он раньше занимался ионосферой,
но теперь
он будет работать со мной.
-Я сегодня уловил,
что вас интересуют
некие таинственные поля,
которыми вы будете заниматься
как одержимая ближайшие
30-40 лет.
Я хочу сказать, что вы мне
чертовски понравились.
И я буду за вами увиваться.
-Правда? -Да непременно!
-Тогда сядем?
Говорите.
-Надя!
Надя!
-Мама, ты не успеешь переодеться.
Говорите, Николай Трегубович,
как можно больше говорите.
-Я вам нравлюсь?
-Начинаете нравиться.
-Ага.
Мы же все дикари, никак не можем
избавиться
от варварской почтительности
перед любым типом,
который там что-то открыл
в науке.
К черту почтительность!
Если мы этого не поймем,
не будет же равенства.
Сколько бездарностей работает
в науке!
Цифровых данных нет,
но не меньше, чем в искусстве.
В процентном отношении,
я полагаю.
Но это уже другой вопрос.
Так что к черту почтительность,
к черту технократов,
у которых нет сердца.
Не вижу никакого нимба над вашей
головой.
Вы для меня женщина - прекрасная
женщина, но и только.
-Вы не шутите?
-Нисколько.
-Ай, какой вы молодец!
-Я по призванию бабник.
Впрочем, безобидный.
Как утверждает моя Ада,
я бабник-разговорник.
Моя жена, мадам Трегубович,
когда-то купила меня
своей одержимостью.
Только этим и держит.
Я всегда был мужчина первый сорт.
Меня любили лучшие женщины этой
небольшой страны.
Я и сейчас мужчина первый сорт.
-А это точно, что вы бабник?
-Бесспорно.
-Увезите меня куда-нибудь.
-Договорились!
-Тогда подождите, я сейчас.
-Но я сейчас не могу.
-Ах! Почему?
Почему не можете?
-Я только что помирился с Адой.
Такое в нашей жизни нечасто.
И я должен с этим считаться.
Ее всегда тянуло то на Чукотку,
то в Якутск, то в Иркутск,
а мне невозможно без Москвы.
Я с утра должен позвонить
в "Литературку", в "Известия",
в "Вечерку", побывать
на премьерах, -
так что при самой сильной любви
я не могу жить в Иркутске.
Я увезу вас попозже.
-Нет, мне нужно было сегодня.
Не выйдет, Николай Трегубович.
Вы такой же как все.
Вы меня испугались?
-Дайте мне время.
-Не дам!
Прощайте. Идем, Эсхат.
-Но мы еще увидимся с вами,
и обязательно...
(музыка, смех)
-Пономарев пригласил тебя
сотрудничать?
Мне уже 32.
Такой дурацкий день.
Все счастливы, я сама начинаю
глупеть от этого торжества.
-Я понимаю тебя, Надя.
Я хочу...
Отстань, Эсхат.
Отстань, пожалуйста.
Хотел бы ты работать в био...
Нет, в геобиофизической
лаборатории?
Еще не вечер, Эсхат,
еще не вечер.
Согласен?
Если согласен, я беру тебя в штат.