Леонид Дербенев. Этот мир придуман не нами (2016 год). Фразы и цитаты из фильма

Леонид Дербенев — советский и российский поэт-песенник, переводчик. Мы знаем его стихи с детства

Все фразы и цитаты

-Когда мне было 16 лет...
я его звала "дядя Леня".
Потом прошло много лет, я стала
женщиной, которая поет, -
Алла Пугачева, он стал
для меня Леонид Петрович.
А вот теперь, когда нам
уже не по 20 лет, так скажем,
он для меня стал Ленечкой,
а я - Алла Борисовна.
Жил да был, жил да был,
Жил да был один король,
Правил он, как мог,
страною и людьми.
-23 апреля 1989 года,
Театр эстрады. Это был первый
и единственный в истории сольный
концерт поэта Леонида Дербенева.
Поэта, чьи песни до сих пор
распевает вся страна.
Это он написал тексты большинства
советских хитов. Для Пугачевой,
Магомаева, Добрынина, Киркорова,
для фильмов Леонида Гайдая.
-Танцуют все!
ХОР: Вдруг как в сказке
скрипнула дверь...
-Дербенев этим поражал -
мгновенным рождением хита,
хука, как говорят американцы.
"Крюк" по-английски - хук.
Вот крючок, на который он
насаживал... Ведь такое
количество хитов вряд ли
кто-то написал в этой жизни.
-И его не зря многие артисты назвали
крестным отцом советской эстрады.
-Его проекты, говоря
сегодняшним языком, -
и Маша Распутина, и, наверное,
во многом Филипп Киркоров.
-Ты, ты, ты...
-Но никто до сих пор даже
не догадывается, что в молодости
Дербенев считался тунеядцем
и зарабатывал тем, что сочинял
подписи к картинкам в журнале
"Крокодил".
-...в сердце моем!
-На этих кадрах ему почти 60.
Но и тогда, в апреле 1989-го,
лицо поэтического монстра Дербенева
большинству зрителей оставалось
неизвестным. А уж кем был на самом
деле крестный отец советской эстрады,
знала только жена. И раньше вот
так откровенно она никогда о нем
не рассказывала.
-Его даже крестили два раза.
Одна бабушка потихоньку
сводила в костел, другая бабушка
потихоньку сносила в православную.
И только потом, спустя многие года,
его спросили: "А вы кто,
Леонид Петрович?" - "Я не знаю кто".
И крестили его третий раз.
Поэтому Леонид Петрович Дербенев
уникум - он крестился три раза.
-Есть у меня диплом.
Только вот дело в том,
Что всемогущий маг
Лишь на бумаге я.
-Эти его строчки о нем самом.
Дербенев ведь учился на юридическом
и должен был всю жизнь просидеть
в какой-нибудь конторе.
Так хотели родители. Говорили:
"Вот настоящая профессия".
А для Дербенева это была
не профессия, а просто ужас какой-то.
Ведь с тех пор, как в "Пионерской
правде" напечатали его детские
и еще совсем наивные стихи (это
случилось в 7 классе), он только
и мечтал стать настоящим
всесоюзно признанным поэтом.
-Все, что ни задавали мне,
Делал я кое-как.
-Для жителей деревни Улово
под Владимиром старое, 1896 года
постройки, здание бывшей школы -
безусловная достопримечательность.
Здесь во время войны учился Дербенев.
-Не такой уж звонкий
мне достался голос...
-Нет, ранних стихов
третьеклассник Леня здесь не писал,
зато вовсю курил и хулиганил,
обнося с местными пацанами
соседские сады. Кроме этой школы,
разрушенного храма и этих двух
огромных деревьев, от дербеневского
детства здесь уже ничего не осталось.
-Когда мы сюда с Леней приезжали,
он мне рассказывал, что еще его
дедушке рассказывал
его дедушка, что этим деревьям
50 или 70 лет, сейчас им больше
200 лет. Вот они стоят...
-В этой деревне, где выросло
несколько поколений Дербеневых,
Леонид Петрович жил только
в детстве, во время войны.
Потом уехал с родителями в Москву.
А вернулся лишь в конце жизни.
Но как будто знал, что вернется.
Это ведь о себе и об Улово
он написал...
-Но все так же ночью
снится мне деревня,
Отпустить меня не хочет родина моя.
-Родители не одобряли
Ленино увлечение поэзией.
Отец, руководитель большой
строительной конторы (вот он на фото
рядом с Мао Цзэдуном), мечтал,
чтобы сын стал таким же уважаемым
человеком, как он сам. В 1954 году
Леонид Дербенев все-таки окончил
Московский юридический институт.
Но уже в 1958-м в его трудовой
книжке появилась последняя запись:
"Склад лекарственных растений.
Должность - юрисконсульт". Его
уход в никуда не понял тогда никто -
ни коллеги юристы,
ни тем более родители.
-Окружающие люди говорили, что я
вышла замуж за него по расчету.
Ну, конечно, по расчету: такой
поэт, столько зарабатывает...
И никто не знал, что, когда я
выходила за него замуж,
он был безработный, и первые два
года мы жили на одну мою зарплату.
-Для юной красавицы Веры
это была незавидная партия,
ведь за ней толпами бегали
поклонники, серьезные, состоятельные,
а тут какой-то безработный поэт.
Они вообще не должны были
встретиться. Все произошло случайно.
Как говорит сама Вера Ивановна,
благодаря чулкам. В тот день она
пошла на студенческую вечеринку.
И в разгар посиделок закончился
хлеб. И Вера вместе с однокурсником
Володей выскочила в арбатскую
булочную. На полпути у нее
сполз чулок и она забежала
в ближайшее парадное,
чтобы его поправить.
"Пусть я твоего имени не знал,
Но тебя я звал,
Днем и ночью звал!"
-"Володя, иди вперед, я застегну
свои чулочки, догоню тебя".
Догнала его. А он уже
идет с каким-то парнем.
Этот парень не брюнет,
не высокий - совсем не в моем вкусе.
"Дай мне рассказать,
Как до этих дней..."
-Этот несуразный, совсем
не в ее вкусе парень оказался старым
знакомым ее однокурсника.
Представился молодым поэтом.
Смотрел на нее как-то странно.
Потом неуклюже вручил ей
свой номер телефона и целых
полгода ждал ее звонка.
"Столько дней потеряно!
Их вернуть нельзя!"
-А до этого мне Володя, через
которого я познакомилась с Леней,
тысячу раз говорил: "Слушай,
у меня Ленька твой телефон просит,
даже за бутылку покупает. Можно я
рабочий дам?" - "Нет, на работе
у нас нельзя никаких
разговоров, никакие бутылки..."
-Она не собиралась встречаться
с этим странным Леней.
Была по уши влюблена в другого
человека. Вот он с Верой на фото.
И вот однажды этот с фотографии
просто не пришел на свидание.
А она вся такая красивая -
в платье, с макияжем.
Ну не ехать же сразу домой.
-И начала листать книжку. Написано:
"Леня, поэт". Я набираю...
Тогда еще были телефонные
будки с этими штуками...
Голос мужской: "Алло". -
"Здравствуйте". - "Здрасте". - "Это
Вера говорит". - "Какая Вера?" - "Та,
чей телефон вы за пол-литра хотели
купить". - "Ой, Верочка!" Голос
сразу поменялся. Так обрадовался.
"Верочка, я полгода ждал вашего
звонка. Никуда не пропадайте,
давайте встретимся. Где вы?" -
"Я в Богородском". - "Я на Аэропорте.
Давайте встретимся
посередке, в Сокольниках".
"Я тебя давно опоила
колдовскою травой,
Где бы ты ни бегал там,
Что бы ты ни делал там,
Все равно ты будешь мой".
-А через два месяца
они стали жить вместе.
-Вы считаете, ему с вами повезло?
-Со мной? Безусловно.
Сомнений никаких нет.
-Перед этим интервью Вера Ивановна
настоятельно попросила нашего
гримера: "Никакой красной помады,
пожалуйста". За 36 лет жизни
с Дербеневым она позволила
себе красную помаду лишь раз.
И до сих пор не может
забыть тот день.
-У Андрея Яковлевича Эшпая был
день рождения. Накрасила глазки
свои маленькие, бровки беленькие
подкрасила и губки, конечно.
И выхожу вся из себя. А Леня
так сидит, смотрит: "Слушай,
ты как из недорогого борделя".
-Сейчас она вспоминает об этом
без тени обиды, а тогда обид, увы,
было много.
-Я не могу сказать, что он был
добрым человеком. Не могу сказать,
что он был добряком. Нет.
Он был достаточно жесткий.
Иногда жестокий человек.
В своих высказываниях, действиях.
Он мог легко обидеть
близкого человека. Мог.
-О таких, как поэт Леонид Дербенев,
обычно говорят "тяжелый"
или даже "невыносимый человек".
-Чиновник назвал бы его склочником.
Сутяга назвал бы его нахалом.
Непьющий человек
назвал бы его алкоголиком.
Потому все качества человеческие
ему были свойственны.
-Завтра в день рождения
Принесу я дочке,
Подарю я ей весенний
Аленький цветочек.
-В 1960-м у Дербеневых родилась
дочка Лена. А у главы семейства
по-прежнему ничего не получалось,
он не мог заработать даже на пеленки.
Дербенев начал выпивать. И однажды
Вера взяла его за руку и отвела
в наркологический диспансер.
Врач сообщил: "Ваш муж в двух шагах
от алкоголизма". И предложил ей
подписать согласие на курс лечения
апоморфином.
Вера знала, что последствия
могут быть какими угодно, вплоть
до смертельного исхода, и она наотрез
отказалась подписывать бумагу.
А мужу сказала: "Ты в себя веришь,
а я нет, что ли?" И продолжала верить
целых четыре года, пока
не случилось долгожданное чудо.
"Ты никогда не бывал
в нашем городе светлом..."
В 1964-м Дербенев знакомится
с Арно Бабаджаняном. Знаменитый
композитор, лауреат Сталинской премии
будто разглядел что-то в Дербеневе.
Вместе они написали песню
"Лучший город земли",
которую исполнил Муслим Магомаев,
и она тут же стала хитом.
"Песня плывет,
сердце поет".
В том же 1964-м Хрущев будет
смещен с поста первого секретаря
Центрального Комитета партии,
а чиновничья нелюбовь к Дербеневу
останется, увы, на долгие-долгие
годы. В стихах Дербенева худсоветы
будут упорно искать скрытый
подтекст, доводя подчас смысл песен
до полнейшего абсурда.
Ну, например...
-Где-то на белом свете,
Там, где всегда мороз,
Трутся спиной медведи
О земную ось.
-"Как могут медведи тереться
о земную ось? Это бред какой-то!" -
возмущаются на одном худсовете.
-...Вертится земля.
-"Нет, а вы слышали песню про большую
Большую медведицу?" - негодуют
на худсовете другом.
-Чья здесь вина - может, пойму, -
Ты мне ответь,
Вечно одна ты почему,
Где твой медведь?
-"Какой у медведицы медведь?
Это что за эротика такая на советской
эстраде?" - вопрошают
на худсовете третьем.
-Он издевался над этими людьми,
над цензорами, почем зря.
Когда они к каким-то медведям
приставали, он: "Надо
изобрести животное, которого они
не знают". Он спокойно к этому
относился, не злился, не вспарывал
себе вены: "Все, меня душат! Цензура,
будь она проклята!"
-Весь покрытый зеленью,
Абсолютно весь,
Остров невезения
В океане есть,
Весь покрытый зеленью,
Абсолютно весь.
-В 1968 году на экраны вышел фильм
"Бриллиантовая рука" с довольно
опасными, с точки зрения цензуры,
вокальными произведениями композитора
Зацепина и поэта Дербенева:
"Остров невезения", "Помоги мне"
и "Песня о зайцах". Но к тому времени
редакторы на киностудиях, телевидении
и радио уже научились прикрывать
авторов и лихо отвечать
на подозрительные вопросы цензоров.
-У нас было для этого всегда
одно и то же: "А вы о чем?
А вы о чем?" И человек
немножко тушевался.
Остров - это где-то, придумка.
Поэт просто придумал.
И все. Таким образом
это проходило в эфир.
-...И отменить.
Вроде не бездельники...
-И не сказать, что подозрения
чиновников были совсем уж
беспочвенны.
-Для меня это просто как дважды два
четыре. Конечно. Вроде не бездельники
и могли бы жить, им бы
понедельники взять и отменить.
Какие простые слова. А мы так жили.
-Плачут невезучие люди-дикари.
И рыдают, бедные, и клянут беду
В день какой неведомо,
в никаком году.
НАПЕВАЕТ
-Интересно, что еще одна песня
("О зайцах") должна была звучать
в "Бриллиантовой руке" совсем иначе,
ведь Дербенев написал другой текст,
утвердил его у режиссера Гайдая
и только после этого приехал
со стихами к композитору
Александру Зацепину.
-В темно-синем лесу,
где трепещут осины...
-Я почитал. Говорю: "А для кого ты
пишешь это? Ты любишь, чтобы песня
после кино сразу игралась во всех
ресторанах. А с этими словами
кто это будет петь?"
-...Странные слова.
-А текст сначала был такой:
"Пусть я пороха и не выдумал,
Пусть Америки не открыл вовек,
Все же много я знал и видывал,
Хоть простой советский человек".
-В самый жуткий час
Мы волшебную косим трын-траву.
-"Да, да. Гайдай принял, а ты..." -
"Я тогда тебе и музыку такую напишу,
как у тебя стихи.
Давай, я согласен".
Он уехал, переделал, конечно.
-Писал он один вариант,
другой, третий, двадцать пятый.
Это правда было при мне. Ходил-ходил:
"Да ладно, я все равно напишу
что-нибудь".
-А нам все равно, а нам все равно,
Пусть боимся мы волка и сову.
-Я уверена, что он переживал,
конечно. Но это все было внутри.
Он никогда не выходил,
я не помню никаких скандалов
с Леонидом Петровичем. "Почему
этого нет? Почему того нет? Почему
я мало звучу?" Я этого не помню.
"Вновь о том,
что день уходит с земли
Ты негромко спой мне".
-На людях Дербенев не скандалил,
а просто шел домой и срывал обиду
на жене. Вера Ивановна однажды даже
объявила бойкот мужу на целых сорок
минут. И это было самое долгое
молчание в их жизни, ведь она
знала: дольше никак нельзя,
муж на вредной работе.
-А как в Японии делали надувных баб,
так вот я у него была такая надувная
баба. Нужно ему куда-то негатив
сбросить - сбрасывал на меня.
Я это отлично понимала. И поскольку
я понимала, что все пройдет,
"и печаль, и радость", и не ко мне
это лично, а я олицетворяла советскую
власть плюс все организации,
которые мешали ему жить.
-После очередного успеха у публики
и неуспеха у чиновников Дербенев
закрывался в своей комнате и снова
"качал левой ногой", именно так
называла папину работу дочка Лена.
-"Папа, папа!" Редко видит папу,
побежала. Он: "Леночка, уйди,
я работаю". А она ко мне пришла:
"Мам, ну что же мне папа говорит
"я работаю"? Я пришла,
а он сидит и левой ногой качает".
Ну и потом Леня говорил:
"Я пошел левой ногой покачать".
-В городах, где зимою
не видно зари...
-За 30 с лишним лет Дербенев накачал
левой ногой полторы тысячи стихов,
из которых сотни стали песенными
хитами. В 127 фильмах звучат именно
его песни.
-Он мог прийти ко мне неожиданно
и сказать: "Садись, пиши".
Я говорю: "Что писать?" -
"Пиши "Городские цветы". - "И все?" -
"Как - все? Тебе недостаточно?
Это гениальная строка! Садись и пиши
песню". Я садился
и писал "Городские цветы".
РАСПЕВАЕТ ФРАЗУ
"ГОРОДСКИЕ ЦВЕТЫ" НА МОТИВ ПЕСНИ
И все. А потом он садился
и из этого делал песню.
"Городские цветы, городские цветы".
Он был весь в этом.
И попробуй оспорь.
"Вот опять я кричу вам
сквозь грохот и дым".
-Он очень хорошо умел
завернуть в слова чувства,
которые проникали от музыки,
и наоборот, если музыки не было,
он подталкивал композитора
к определенному стилю написания
мелодии. Это дар,
которым не каждый владеет.
-Современный романс...
на стихи Леонида Дербенева,
музыка Юрия Чернавского.
"Белая панама" называется.
Ах, белая панама,
Белая панама,
Помнишь, ты ее мне
Одевала, мама?
-Вера Ивановна любит вспоминать, как
они однажды сидели веселой компанией.
Дербенев, как всегда, дурачился,
придумывал смешные рифмы
к именам и отчествам друзей.
Среди них (друзей) был легендарный
ленинградский дирижер
Карл Ильич Элиасберг.
-Карл Ильич ему говорит:
"Ленечка, конечно,
"Иван Петрович" легко
срифмовать. Вот попробуй мое
имя-отчество срифмовать -
Карл Ильич". Леня посмотрел на него
и говорит: "Карл Ильич, мне ваше
имя-отчество произносить не хочется.
По воле Карла с Ильичом
мы все остались ни при чем".
-В его жизни, может, и не было бы
песен, он ведь хотел быть
большим поэтом,
а не поэтом-песенником.
Эта приставка (песенник) Дербеневу
казалась какой-то обесценивающей.
Но за него все решили редакторы
из издательства, которые разнесли
в пух и прах его первый сборник
стихов. Дербенев писал как одержимый
днем и ночью обо всем, что любит -
о природе, о рыбалке (он же был
заядлым рыбаком).
И тут рецензия от издательства,
изощренно оскорбительная.
"Вы хоть бы поинтересовались сначала,
что такое рыбалка, прежде чем
писать о том, чего не знаете".
-Родная, родная, родная земля,
Холмы и равнины, леса и поля...
-В ответ на строчку в одном из его
стихотворений: "И лягу в степь,
в нагретую, в большую..." - ему
написали: "Как это - лечь в степь?
Этак можно сесть в лес!" Дербенев
был просто раздавлен. Он несколько
месяцев приходил в себя и больше
никогда ни в одно издательство
рукописи свои не носил.
-Лишь в твои просторы возвращаясь,
Я знаю, что вернулся я домой.
-Это был очень странный союз -
Дербенев и музыка, у него ведь
напрочь отсутствовал слух. Он мог
спеть "Катюшу" и "Очи черные"
на один мотив, причем не имеющий
отношения ни к той, ни к другой
песне. Но при этом Дербенев будто
точно знал, какие нужно написать
слова, чтобы назавтра новую песню
подхватили и распевали на каждом
углу. А уж про то, о чем писать...
Такой вопрос вообще не стоял.
Про все, что происходит в жизни.
-Зачем ты куришь, девочка, зачем?
Дым ядовитый,
словно змейка, тянется...
-Для поклонников Аллы Пугачевой
это был очередной монолог Примадонны,
а на самом деле это Леонид
Дербенев просто бросал курить.
"Брось сигарету, брось сигарету,
брось сигарету, брось!"
-Все время бросал курить. Постоянно.
Потом уезжал куда-то с супругой
и воду пил: вместо сигареты каждый
раз стакан воды. Чуть не лопнул.
Но все-таки бросил.
-И так было со всеми его шлягерами.
Знаменитый хит 1978 года
"Где же ты была" родился из разговора
с женой на кухне. Дербенев просто
от нечего делать стал подсчитывать,
сколько бы исполнилось их дочери,
если бы они с женой
встретились на семь лет раньше.
"Где же ты была..."
-Этот вопрос он задал мне:
"Где же ты была?", а потом и в песне
"Где же ты была". Я говорю: "Лень,
ты мне посвятил?" - "Тебе гонорар,
а песня народу".
"...Весна приходила зря..."
-Гонорары у Дербенева были
огромные, ведь его песни пели везде:
на всех концертных площадках, во всех
ресторанах. И с каждого исполнения
Дербенев получал свою копейку, может,
и небольшую, но, сливаясь в единый
поток, эти копеечки рекой текли
в скромную квартиру обычной
московской многоэтажки.
-В то время он был очень богат,
потому что авторские были
сумасшедшие. Но вот какой-то
бессребреник - ни одежды,
ни толковой машины,
ни какой-то мебели, ни квартиры.
-Мир непрост, совсем непрост,
Нельзя в нем скрыться
от бурь и от гроз.
-Баснословные гонорары жена
старательно складывала в кубышку,
ведь больше некуда. Дербенева упорно
не хотели видеть в Союзе писателей,
сколько бы он ни просился. А член
Союза - не просто какая-то корочка,
это пропуск к непростым
смертным. Без этого пропуска
никаких тебе привилегий:
ни квартиры, ни машины,
ни загранпоездок.
-Он пишет в Союз писателей:
"Я прошу вас, примите меня,
я хороший. Я написал столько песен
для кино, я написал для таких
артистов, я столько-то переводов
сделал". Я говорю: "Лень, зачем ты
унижаешься?" - "А я не унижаюсь, я
просто хочу, чтобы мне по заслугам...
Хочу я поехать в Париж,
а меня не пускают. Чем я хуже
Иванова-Петрова-Сидорова, которые
написали песни не лучше меня,
но они члены Союза.
Почему я не могу?"
"...Я зову своей судьбой,
Связано, связано только с тобой".
-Причин отказов ему никогда
не объясняли, просто всякий раз
глаза в пол и неловкое:
"Ну, извини, старик".
А Дербенев и сам прекрасно понимал,
почему его, всесоюзно любимого,
не принимают в писательский союз.
Он чувствовал зависть и к таланту,
и к умению свой талант
конвертировать в купюры.
-Я над ним подтрунивал. И когда его
приглашали, говорил: "Леня, ты пойми,
я не эстрадный композитор, я
не шлягерщик. На мне никаких денег
не заработаешь. Вся твоя работа
бескорыстная". Так шутил.
И он всегда на это не обращал
внимания. На самом деле все,
что мы с ним сделали, стало довольно
известным - "Три белых коня"...
-И уносят меня, и уносят меня
В звенящую снежную даль
Три белых коня, эх, три белых коня -
Декабрь, и январь, и февраль.
-Деньги за лучшие советские хиты,
конечно, нужно было на что-то
тратить. И тогда один друг
Дербенева сказал ему: "Леня, покупай
антиквариат". Одним из первых
серьезных приобретений
оказался этот шкаф. Он был вывезен
из побежденной фашистской Германии
каким-то советским генералом.
Когда он умер, его вдова
отвезла шкаф в комиссионку.
-В комиссионном магазине его оценили
на какую-то сумму. Короче, не хватило
у музея денег, чтобы купить его.
А у Леонида Петровича еще остались
деньги. И вот с 1980 года он стоит
у нас. Почему я так спокойно говорю -
украсть его невозможно,
его не поднимешь.
-И не надо зря портить нервы.
Вроде зебры жизнь, вроде зебры.
Черный цвет,
а потом будет белый цвет,
Вот и весь секрет.
-Гости, а их в доме Дербенева
всегда было много, восхищались
антикварной красотой и даже
не догадывались, какие скелеты
спрятаны в этом шикарном шкафу.
Они не знали, каково это,
когда не можешь потратить честно
заработанные деньги ни на что,
кроме мебели: шкафа,
люстры или дивана.
Вот этот, некогда дорогущий, стоит
теперь в том самом деревенском доме
в Улово, на родине предков Дербенева.
-Ах, не надо зря портить нервы.
Вроде зебры жизнь, вроде зебры.
-Здесь вся старая мебель, и книжки,
и люстры. Люстры эти, когда еще
моден был хрусталь, висели
у нас. Здесь ничего нового нет.
За исключением, может быть,
электрического чайника.
-Там горячим хлебом
Пахнет в доме нашем,
И бежит куда-то под горой река.
-В самом конце 1980-х Ольга
Молчанова, бессменный редактор
программы "Шире круг", встретив
как-то Дербенева, посетовала,
что для съемок очередной передачи
никак не может найти живописное
место. Поэт воскликнул: "Поехали
под Владимир в Улово, где жили мои
предки". Когда телегруппа приехала
и стала снимать, то пришли
из сельсовета весьма недовольные
люди с вопросом: "Что тут делаете
и на каком основании?" Дербенев все
объяснил и рассказал о своих корнях
в этой деревеньке. И тогда ему
решили выделить землю в Улово.
Как потом выяснилось, дербеневский
участок уже был отдан другой семье.
-И вдруг нам приходит письмо
из сельсовета и просят
дать согласие... Нам дадут другой
участок, а на этот участок
приедет Дербенев. Я была в шоке.
И потом мы узнали,
что Леонид Петрович отсюда родом.
И нам дали участок чуть-чуть повыше,
по улице Новой. Дали уже не 15 соток,
у меня получилось 18, я благодарна
Леониду Петровичу, что у меня
на три сотки больше
участок. И мы дружим.
-Отпустить меня не хочет родина моя.
-В этом огромном деревенском доме
сам Леонид Петрович не прожил ни дня.
Когда он вернулся в родную деревню,
от старого дербеневского дома
уже ничего не осталось. Леонид
Петрович решил строиться заново,
даже лично искал огромные бревна,
чтобы был настоящий деревенский сруб.
-В 1991 году Леонид Петрович
завез сюда первое бревно.
Их четыре года возили. Он привезет,
мастера распродадут. В общем,
построили баню. Вот у нас стоит
баня, и только в бане он два раза
переночевал за всю свою жизнь.
А дом уже я достраивала сама.
-В краю, где пурга свистит,
Где ветер и снег...
-В Союз писателей Дербенева
так и не приняли.
А Вера Ивановна даже рада,
что он не дожил до того дня,
когда стали известны фамилии
людей, которые улыбались в лицо,
одобрительно хлопали по спине:
"Ты снова написал шедевр",
а потом вычеркивали его из списка.
-Костер на снегу...
-Потом Всеволод Васильевич Санаев
предложил ему: "Леня, давай тебя
примем в члены Союза
кинематографистов, потому что
твои песни - это часть сценария,
по которому снимается фильм".
Ну и тогда все.
-Притихнет пурга,
И жизнь придет в тайгу...
-А ведь Дербеневу стоило только
снять трубку и набрать номер.
В его записной книжке были такие
фамилии, с такими прямыми телефонами,
что любая проблема
решилась бы за секунду.
На этой кухне частенько бывала
Нонна Щелокова. Невестка всесильного
министра внутренних дел
дружила с женой Дербенева.
А сам министр, говорят,
очень любил его песни.
Но Леонид Петрович ни разу
не обратился к высокопоставленным
знакомым. В 1990-х, когда станет
модным поливать грязью все,
что было до, когда прежде
неприкосновенные фамилии
превратятся в черные метки, в одной
газете выйдет изобличительная статья
про семью Щелоковых, и по какому-то
издевательскому совпадению
автор озаглавит ее строчкой
из дербеневской песни -
"Все могут короли".
И знак вопроса на конце.
Дербеневу в то время больно и жутко,
причем настолько, что он даже плакал,
сидя перед телевизором.
-По тому безобразию, что у нас
творилось... Ну это же неправильно!
Так ли, сяк ли, но бомбить, рушить...
по беспределу... От бессилия,
что он не может ничего изменить.
Он же написал песню "Живи, страна,
необъятная моя Россия". То есть
"была страна, а теперь нам говорят,
что нет". Вот и плакал.
-Была страна,
Необъятная моя Россия.
Была страна,
где встречала с мамой я рассвет.
Была страна,
где влюблялась я под небом синим.
Была страна,
а теперь мне говорят, что нет.
-Думаю, его раннему уходу из жизни
это время способствовало. Да,
оказалось, что худсоветы - меньшее
зло, чем поклонение золотому тельцу,
которое стало одним из главных
в 1990-е годы.
-Дербенев, которого в советское
время осуждали за излишнюю простоту
и несоветскость, в новой России вдруг
оказался слишком советским автором.
Он почувствовал себя ненужным.
И вот тогда он принимает непростое
решение - уехать за границу. Для него
это даже не отъезд, скорее бегство.
Ему сложно было привыкнуть к новому
режиму дня, когда не разрывался
телефон, когда не было безумной
нехватки времени, когда вдруг
оказалось, что ты уже старая гвардия.
-Мы не знали, что делать. Эти мучения
проходил не только он, но и я тоже.
Открыты были все кингстоны,
и вся мутная застоявшаяся вода
хлынула абсолютно неконтролируемо.
Хлынула и начала все смывать.
Профессионалов смывать.
Конечно, мы махнули в Америку.
Мы летели над Нью-Йорком,
уже шли на посадку, и он посмотрел
в окно и сказал: "Максим,
надо укореняться".
"Заползает туманчик серенький
В опустевшие авеню.
Я звоню тебе из Америки,
Я в Россию твою звоню".
-В те годы у многих наших
композиторов и поэтов, не только
у Дербенева с Дунаевским, была эта
иллюзия: уж там-то, в благополучной
и свободной Америке, все обязательно
получится. В одном из русских
ресторанов Дербенев встретил
юную рыжеволосую певицу
с прекрасным голосом
и ангельским лицом.
Ее звали Сюзанна Тэппер.
И на какое-то мгновение Дербеневу
показалось, что это его путеводная
звезда, и, быть может, даже
новая Алла Пугачева.
-Ленечка приехал из Америки.
Он приехал - у него глаз горит.
Кроме как о Тэппер разговоров не
было, какая она певица, как она поет,
и вот она в однокомнатной квартире
будет жить, гастроли они устроят
по всей стране. А я как будто
не понимаю, под дурочку.
-Знаете, я... Поскольку мы
жили все в одном доме...
я могу сказать со стопроцентной
уверенностью абсолютно,
что это не было влюбленностью
в женщину. Я просто совершенно
категорически уверен, что там
не было никаких отношений,
так сказать, сексуальных. Никаких!
Тут Вера Ивановна может быть
совершенно спокойна.
-Счастье в жизни предскажет гаданье
И нежданный удар роковой,
Дом казенный с дорогою дальней
И любовь до доски гробовой.
-Сюзанна Тэппер, впрочем как и новая
американская жизнь, оказалась просто
миражом, иллюзией, в которую
так хотелось верить.
Молодая певица пела русские
тексты Дербенева как-то уж очень
по-брайтонбичски. Ехать в Москву
за серьезной эстрадной карьерой
тоже не особо хотела и предпочла
эмигрантские рестораны Америки.
-Поэту тяжело. Он же не может
на английском языке. А для кого?
Эта аудитория, это все равно
как в Москве работать только
для района Черемушки. Это даже
гораздо меньше. Район Черемушки
сегодня больше, наверное
(не наверное, а точно), чем все
русскоязычное население Нью-Йорка.
То есть это расчет плохой.
-Нам того, что было,
зачеркнуть нельзя.
Что б ни говорили
новые князья...
-Дербенев вернулся в Москву
не нужный никому, кроме жены.
Он смотрел телевизор, слушал хиты
нового времени в два притопа,
три прихлопа, ужасался пошлости
и понимал, что в этой новой
реальности ему нет места
и, увы, снова срывался на жене.
А Вера Ивановна изо всех сил пыталась
принимать его перепады настроения,
запои и придирки.
Она ведь справлялась с этим
раньше. И даже не припоминала ему
историю с Сюзанной Тэппер.
Вера Ивановна давно уже уяснила,
что толпы поклонниц у мужа -
это побочный эффект популярности.
И в толпе всегда найдется пара-тройка
откровенно сумасшедших дам.
-Я одна, звонок в дверь,
дама с букетом цветов.
Я открываю, она меня отстраняет
рукой так, властной.
"А где Леонид Петрович?" Я говорю,
что он пошел в баню, допустим.
"А ты кто?" Я говорю:
"Я жена, а вы кто?"
"Я (!) его жена". Я говорю:
"Ну проходите сюда, в гостиную".
А сама быстренько звоню.
-Приехавший по вызову Веры Ивановны
наряд, естественно, забрал самозванку
из квартиры Дербеневых в милицию.
Но история на этом не закончилась.
-На земле большой в этот час
Все для тех, кто ждет,
все для нас.
-Приезжает Леня. Я говорю: "Лень,
какая-то твоя жена приезжала.
Ее в милицию забрали, куртка
здесь осталась, пойдем отдадим".
Пришли мы к начальнику милиции.
Начальник милиции говорит:
"Знаете, мы ее отпустили. Будьте
осторожны. Леонид Петрович, она может
вашу жену облить кислотой, ударить
камнем, что угодно может сделать".
Она агрессивно настроена, и у нее
твердое убеждение, что я увела
любимого мужа у нее.
Помоги мне!"
-При всем шквале женской
любви, адекватной и не очень,
Вера у Дербенева всегда была
только одна. Вторая, другая вера,
пришла внезапно и осталась
в их доме навсегда.
Это случилось, когда в квартире все
чаще стало звучать слово "развод".
-Невиноватая я! Он сам пришел!
Невиноватая я!
-За все эти годы Вера Ивановна просто
устала от смирения, борьбы за мужа,
прощений и всерьез собиралась
уйти от Дербенева.
-Я была в это время в Венгрии.
Как это называется-то... челночница.
За макаронами ездила.
Я их не продавала, для себя.
Ну, 1990-е годы, у нас же ничего
не было. И говорю: "Ленечка, я приеду
домой - все. Больше так жить
невозможно, что мы с тобой
по каждому пустяку вякаемся,
ругаемся. Давай ты подумай,
я подумаю. Давай приеду,
и будем разбегаться".
Поезд подходит к платформе, и вдруг
вижу: идут мой муж и моя дочка.
Огромный букет цветов. Встречаем,
объятья, поцелуи... Глаза у него
какие-то ненормальные, светятся.
"Призрачно все
в этом мире бушующем..."
-Оказалось, пока Вера Ивановна
ездила за макаронами,
Дербенев освятил квартиру.
Но кто бы мог подумать? Он ведь
никогда не был верующим человеком.
Хотя многие его в этом подозревали
еще в те времена, когда о Боге
не то что петь, думать было
нежелательно. Ведь про песню
"Есть только миг" говорили
полушепотом: "Да вы вслушайтесь
в слова. Это же молитва!"
-"Есть только миг" может быть
написана только человеком,
который... словно Моцарт сел за рояль
и в одночасье написал свой "Реквием".
Вот так и Леня. Он написал свой
"Реквием" на многие века вперед.
"...Что сорвалась и падает,
Есть только миг,
Ослепительный миг..."
-Дербенев в ответ
на это лишь отшучивался.
-Говорит: "А чего тут удивительного?
Жрать захочешь -
и не такое напишешь".
Вот в этом во всем
был Леонид Дербенев.
-В 1990-е, когда по-настоящему стало
нечего есть, а баснословные советские
гонорары просто обесценились, он
решил купить несколько старых икон,
чтобы продать их за границей.
Дербеневу и в голову не могло прийти,
что его обманут. Что все это
приобретенное на последние деньги
богатство на самом деле новодел.
Иконы так и остались висеть
на стене дербеневской квартиры.
Но с тех самых пор фраза "слава
Богу" стала звучать в этом доме
гораздо чаще и совершенно иначе.
-Новообращенные - это очень тяжелые
люди. Он только пришел к Богу,
он с утра до вечера говорил только
о Боге, он утром вставал и 40 минут
читал утренние молитвы, вечером
40 минут - вечерние молитвы,
каждое воскресенье - в храм,
каждую субботу - на всенощную.
Я говорю: "Лень, ну нельзя так
с утра до вечера". Ничего нельзя.
Рыбу нельзя, мясо нельзя. Там,
постные дни, не постные дни.
Я говорю: "Когда ты потеряешь
мужское достоинство, ты всем будешь
утверждать, что и спать с женщиной
нельзя. Только сто дней в году.
Остальные дни либо посты, либо все.
Человечество погибнет у нас, Леня.
Ну нельзя же так!"
-Дербенев только отмахивался и снова
шел в другую комнату качать левой
ногой. Но это были уже
совсем другие стихи.
-В час,
когда с неба звезды покатятся,
У последней беды на краю
Дай мне, Господи, время покаяться,
Уповая на милость Твою.
-Придумано не мной,
Что мчатся дни за днем,
То радость, то печаль
кому-то неся...
-Да и в своих старых, как ему
казалось, светских стихах
Дербенев вдруг стал видеть
новый, совершенно иной смысл.
-...Этот мир придуман не нами,
Этот мир придуман не мной...
-Дербенев слушал собственный текст
почти 20-летней давности и не верил
своим ушам. Ему-то казалось, что он
написал для Пугачевой песню о жизни,
любви и одиночестве,
а получилось о Боге между строк.
И когда теперь ее поет хор
Сретенского мужского монастыря,
кажется, что с самого начала
так и должно было быть.
-...Нам трудно над землей,
Но можем мы любить
друг друга сильней.
Этот мир придуман не нами,
Этот мир придуман не мной...
-Для Дербенева обратная дорога
домой была долгой и тяжелой.
Он уехал из деревни Улово
под Владимиром в детстве, а вернулся
лишь за несколько лет до смерти.
Гонимый в советские времена
за несоветскость, оказавшийся слишком
советским в новой России,
не прижившийся за границей
Дербенев только здесь
заново обрел смысл жизни.
Возрождение местного храма Ильи
Пророка - об этом мечтал Дербенев.
-Внутри там 20 лет тому назад были
кучи мусора. Приезжала молодежь,
на алтаре распивали водку,
обжимали девчонок.
Леня при жизни сказал ребятам:
"Ребята, я вам лучше за деревней
где-нибудь построю навес, поставите
вы туда приемники и будете плясать,
танцевать. Только, ради бога,
не гужуйтесь в храме".
И заболел, умер. Они так и продолжали
здесь. Невозможно, такой стоял мат!
Дом у меня рядом. Приходила,
говорила: "Ребята, что вы делаете?"
-Край любимый, край заветный мой.
Край, что я зову родной землей...
-К сожалению, этот храм действует,
только когда приезжают все люди -
с мая по октябрь. А сейчас, слава
Богу, на замке. Но мы надеемся,
что когда-нибудь он будет
открыт, здесь будут иконы.
-...И уходят прочь мои печали.
И вновь я говорю,
С волненьем и любовью говорю:
Родная, родная, родная земля...
-Дома у меня много икон.
Я отдам все иконы сюда.
И деревенские, наверно, кто живет
в деревне здесь, тоже помогут.
В общем, если Господь за нас,
храм будет восстановлен.
Это была последняя, одна из последних
надежд Леонида Петровича,
что именно он поможет
возродиться храму.
-Сбереги тебя судьба
От печали и обмана,
От несбывшейся мечты,
И от клятв, как дым непрочных,
Сбереги.
Сбереги.
-Дербенев ушел в 1995-м. Буквально
сгорел, как-то очень быстро и тихо.
Близкие - жена, дочка, друзья -
прекрасно знали, что стоит
за официальным диагнозом рак.
Дербенев и сам говорил: "Каждая моя
песня сделана из моего же гематогена.
У него действительно всю жизнь
было так - не благодаря, а вопреки.
В любое время, при любом строе.
-Слава Добрынин делал большой
концерт в Кремле, который назывался
"Берегите друзей". И портреты всех
поэтов, с кем он писал когда-то
песни, были вывешены на сцене.
Концерт закончился, портреты
захотели куда-то увезти. Я упросила
Славу, говорю: "Славочка, пусть этот
портрет будет висеть у меня. Так что
я все время под бдительным оком
моего мужа. И веду себя достойно.
-Дом, в котором Дербенев не прожил
ни дня, каким-то естественным образом
превратился в дом-музей. К примеру,
вот за этим столом он написал песни
к гайдаевским фильмам,
таким как "Кавказская пленница",
"Бриллиантовая рука",
"Иван Васильевич меняет профессию".
-...Этот мир придуман не мной...
-Не могу я ничего выкинуть.
Можно было бы обставить как угодно.
Мне уютно и комфортно в этих вещах,
у которых я прожила, была молодой,
красивой, энергичной, остроумной,
веселой. А сейчас старая и больная.
Веселая.
-Сразу после этой съемки
Вера Ивановна поедет в Москву
давать очередное интервью. Перед
юбилеем мужа все дни расписаны -
То одни журналисты, то другие.
"А потом затишье на пять лет
до следующей даты", -
шутит Вера Дербенева. Впрочем, все
это - и затишье от даты к дате,
и драматические периоды от "нужен
всем" до "не нужен никому"
Леонид Петрович еще
при жизни проходил.
Как-то уж повелось, что вспоминают
о Дербеневе гораздо реже,
чем поют его песни.
-Один лишь только путь
в мелькании дней...
-"Возьмите карандаш и напишите
"совесть". И вспомните,
когда вы думали о ней".
Это Дербенев, Леонид Дербенев.
Это песенные стихи.
-...Этот мир придуман не мной.
-Когда приходит какая-то работа
и надо что-то написать, создать,
и я вижу, что люди просят то,
что мог бы сделать только он один.
-Для меня он был приятным,
добрым человеком с большим юмором.
Всегда он шутил.
-Александр Сергеич, идите сюда.
Иди сюда, Александр Сергеич!
Леонид Петрович, давайте
уж постоим вместе.
-Это уже данность. Данность,
ему дал Господь Бог такой талант.
Единственное, очень жаль,
что он так рано ушел.
-Действительно, все пройдет,
а песни Дербенева - нет.
-...Этот мир придуман не нами...
-Вы многосерийный делаете
художественный фильм,
"Леонид Петрович и его
жена-болтушка", нет?
-Найдите обязательно когда-нибудь
своих авторов и свою песню.
Будьте счастливы!
 

////////////////////////////