Торденшельд и Колд (2016 год). Фразы и цитаты из фильма

Tordenskjold & Kold (2016)

Дания, 1720 год. Заканчивается Великая Северная война. Знаменитый датско-норвежский флотоводец Петер Вессель Торденшельд сходит на берег и остаётся не у дел. Он ведёт разгульный образ жизни, берёт от жизни всё. Однажды под влиянием своего камердинера Кольда он решает всё-таки остепениться и завести семью. Но многочисленные враги, которые остались у Торденшельда даже среди соотечественников, не оставляют его в покое.

Все фразы и цитаты

 ЭТО ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ
ПО БОЛЬШЕЙ ЧАСТИ
Речь пойдёт о чести Торденшельда.
Все знали о подвигах вице-адмирала в войне.
Фемерн, Марстранд, Гётеборг.
Битва в Дюнекилене была шедевром
военного искусства Торденшельда.
Но теперь Великая Северная война позади.
Оригинальная военная стратегия
Торденшельда нажила ему врагов.
Даже среди своих.
Я знаю это, потому что служил ему
в течение всей войны.
Камердинер останется здесь.
Меня зовут Кристиан Кольд.
Я был камердинером Торденшельда.
ГЛЕЙДИНГЕН. 12 НОЯБРЯ 1720
Петер. Прекрати.
Это мир отнял у него жизнь.
Я был рядом с ним
до последних минут его жизни.
Вот моя история.
Ну, камердинер Кольд.
Всё было правильно?
Это было именно так,
как ты себе это представлял?
Да.
Эта пустота...
Насколько она велика?
КОПЕНГАГЕН. ТРЕМЯ МЕСЯЦАМИ РАНЕЕ
Можно ли эту пустоту измерить в цифрах?
75... 80%?
Теперь, когда война закончилась,
Вы чувствуете тоску и опустошение
и вымещаете это на случайных женщинах.
Вы хотите сказать, что между
семяизвержением и военными действиями
на море есть сходство?
Это классическая форма
мужского саморазрушения.
Телесное сношение с другим человеком —
это самое прекрасное из
существующего на свете.
Но существует и духовная связь,
более глубокая и крепкая,
чем плотская.
Супружество.
Что случилось?
Почему Вы уставились на дверь,
вице-адмирал?
Потому что мне чертовски надоело
Вас слушать, доктор.
Как раз вовремя.
— Ты трахался с кем-то?
— Немного.
Чёрт побери... С кем?
Разве это имеет значение?
ТОРДЕНШЕЛЬД И КОЛЬД
Мне нужна собака.
Подождём и посмотрим,
что напишет фрёкен Норрис.
— Написать письмо было безумной идеей.
— Вот так устанавливают контакт.
Свататься с помощью любовного письма — это
проявление изнеженности для морского героя.
Фрёкен Норрис — благородная женщина.
По сравнению со многими другими
менее благородными женщинами.
Насколько благородно не ответить на письмо?
Это длинный путь для письма —
из Дании в Англию и обратно.
Наберись терпения.
Дюнекилен. Дюнекилен.
Это был хаос, там полыхал огонь.
Люди бросались в воду и тонули.
Некоторые выжившие шведы пытались
поджечь или потопить свои корабли.
Я отдал приказ и остановил это.
И я захватил весь их флот.
По пути из Дюнекиле-фьорда Стрёмстьерне*
всё-таки дал мне жару.
*шведский вице-адмирал
Я мог бы легко прикончить его.
Но я подумал: "Какого чёрта..."
И я прокричал ему:
"Спасибо за сегодняшний день, мой друг".
Вот так закончилось сражение —
тотальным унижением врага.
Я захватил вражеские корабли
и прославил нашего короля.
Да.
Какой совет вице-адмирал даст нам,
кадетам, желающим ринуться в бой?
Земляк.
Ты должен делать так, как я. Хватай
шанс ещё до того, как он представится.
Если бы я следовал приказу
в тот раз, где бы я был?
Да, где великий морской герой
обретается сегодня?
Честно говоря, Петер Вессель...
Разве Вам не повезло тогда?
Как я сказал...
Забейте на это.
Морские кадеты, вы тут?
Ты готов?
БОЖЕСТВЕННАЯ КОМЕДИЯ
Кольд.
— Что за гейскую книгу ты мне дал?
— Тебе она не понравилась?
Там нет ни одного морского боя.
Как долго будет продолжаться
эта книжная катавасия?
До тех пор, пока ты не переключишь своё
внимание и не обогатишь свой образ
мышления некоторыми нюансами.
Хоть что-нибудь...
Может быть, всплывёт чёрная женщина.
Я не думаю, что тебе стоит
рассчитывать на это.
Чёрт побери, теперь ты заставил
меня думать о чёрных женщинах всерьёз.
В Вашей жизни есть особенный человек?
Женщина, которая находится рядом
с вице-адмиралом?
Да, или мужчина для этого дела.
У меня есть Кольд.
Я говорю о крепких чувствах
по отношению к другому человеку.
О... любви.
— У меня есть друг по переписке.
— И что Вы думаете об этом друге?
Я её не знаю.
Попробуйте представить себе,
что вы встретились.
Какие действия Вы предпримете?
Я положу её на спину...
Потом трахну её.
— А затем?
— Затем я сделаю это ещё раз.
Его трудно расколоть.
Как будто война закупорила его.
К счастью, у меня есть козырь в рукаве.
Я придумал этой ночью кое-что.
Это поможет вскрыть эту крепкую раковину.
Детство. Я хочу расспросить его
о детстве. Что ты думаешь об этом?
Детство? При чём тут это?
Каким по счёту среди братьев
и сестёр был Торденшельд?
— Мы не можем поговорить о морской войне?
— Каким по счёту?
— Четырнадцатым.
— Из скольких детей?
— Из восемнадцати.
— В доме пели и радовались?
— Возможно.
— В доме пели и радовались или нет?
Определённо, радовались.
Люди чувствуют себя воодушевлёнными,
энергичными, а иногда они заливаются смехом.
Смехом? Нет. Ничего такого не припоминаю.
Ваша мать любила Вас так же сильно,
как других братьев и сестёр?
Помню, как-то раз мать
дала моему брату яблоко.
— А я ничего не получил.
— А Вы ничего не получили?
В яблоке было нечто особенное?
Да.
Она разрезала его на мелкие части,
похожие на лодки.
Потом она посадила его на колени
и кормила его этими лодками.
"Вот подплывает лодка, малыш Каспар.
Вот подплывает лодка."
Разговоры о детстве? Разговоры о яблоке?
К чему всё это? Это несерьёзно.
Тебе не надо больше ходить туда.
Это была глупая идея.
— Уйди, Кольд.
— Извини, Петер.
Исчезни. Смойся.
Смойся, я сказал.
Фрёкен Норрис.
Вот это да.
Я надеялся, что она чёрная.
Женщины из английского высшего
общества ни черта не чёрные.
Вот дьявол.
"Месье адмиралу Торденшельду.
Я имела честь принять ваше милое письмо.
После его прочтения я в который
раз убедилась в ваших качествах,
характеризующих Вас не только
как адмирала, но и как супруга и отца."
Адмирал?
Мы, наверное, забыли уточнить насчёт
вице-адмирала. Это не имеет значения.
"В следующем месяце я приеду в Ганновер
вместе с двором короля Георга.
Может быть, у Вас появится возможность
нанести визит мне там.
Буду рада познакомиться с Вами
ближе, чем можно познакомиться
только при переписке.
Джейн Норрис."
Вот это да. Напишешь письмо,
и пи*да уже твоя?
— Вот так это делается сейчас.
— Что если она золотоискательница?
Она имеет 80 тысяч. У тебя нет и
части этой суммы.
Возможно, это стоит проверить.
Ганновер...
Там в твоей жизни что-нибудь произойдет.
Торденшельд?
Вице-адмирал?
— Капитан Плойарт.
— Вы пьёте горящее вино после обеда?
Я думал, ты ведёшь торговлю в Гамбурге.
Что занесло тебя в Копенгаген?
Торговые дела. Теперь люди не думают
ни о чём ином, кроме того чтобы
потратить деньги и развлечься.
Скажи мне, у тебя всё катится к чертям?
Водная гладь абсолютно ровная.
Ни одного волнения, которое ведёт к войне.
Прекрасная собака.
— Поехали в Гамбург. Мой дом открыт.
— В Гамбурге идёт война?
Нет, там не идёт, но у меня есть сестра,
которая может тебя заинтересовать.
— Она чёрная?
— Нет.
Но в Гамбурге есть всё, о чём можно
мечтать — мужчины с женскими грудями,
карточные игры, змеи с семью головами.
Всё.
И конечно же — чёрные женщины.
Не принимая во внимание того, что...
нам всегда будет мерещиться Дюнекилен.
Тебе и мне.
Поезжай, Торденшельд.
Это пойдёт тебе на пользу.
Кольд.
Кольд. Посмотри сюда. Если сейчас...
Я говорю, если...
Если надо добраться до Ганновера
из Копенгагена,
то придётся ехать именно через Гамбург.
Да, его никак не минуешь.
КАК ВЫБРАТЬ СОБАКУ
Мы покинули Копенгаген со всеми его
питейными заведениями, шлюхами и шутами.
Вдали нас ждала фрёкен Норрис
и более привлекательная жизнь.
Но путь в Ганновер был долгим.
Приятно будет увидеть своего брата?
КАСПАР ВЕССЕЛЬ И ЕГО ЖЕНА
У тебя есть братья и сёстры, Кольд?
Я спрашивал тебя об этом раньше?
ПОМЕСТЬЕ РАУНСТРУП
Итак...
Почему так много тайн?
У тебя есть план?
Я наладил контакт с одной
благородной женщиной из Англии.
Наслышан об этом.
Фрёкен Норрис.
Она пишет очень позитивно обо мне
и обо всём том, чего я добился.
Она видит будущее со мной.
А также с детьми и с собакой.
Мы должны встретиться в Ганновере
при дворе короля Георга. Её состояние
тянет на 80 тысяч фунтов.
Чёрт бы тебя побрал.
Тебе всегда дьявольски везёт.
Женщины, морские сражения, титулы.
Меня просто тошнит от этого.
Но никаких яблочных лодок, брат.
Как насчёт датского короля?
Он даст своему самому лучшему вояке
разрешение на выезд?
Я встречусь с датским королём
в Готторпском дворце.
Поживём — увидим.
У меня дурное предчувствие
насчёт брачного плана.
Нет, ты не способен
предчувствовать вообще, брат.
Перестань. Перестань. Не надо.
Ты действительно не можешь найти
лучшего варианта? Девушку твоего возраста?
Она вхожа в высшие сферы.
Её собственный вход
уже давным-давно усох.
Когда она спит,
её дыхание становится неровным.
Иногда оно совсем прекращается.
Гости.
Граф Брокенхуус.
Герцог Шакенборг с дочерью.
Вице-адмирал, Вы понимаете,
что являетесь гвоздём сегодняшнего вечера?
— Да, всё будет в лучшем виде.
— Мои гости и я ожидаем...,
что Вы сыграете свою роль незабываемо.
Я надеюсь на большое участие
с Вашей стороны.
Плотские отношения между двумя людьми —
это самое прекрасное из
существующего на свете.
Но только в том случае,
если есть и духовная связь.
Подобного мне и так хватает.
— Я слышала, что Вы...
— Слышали что?
Ничего.
Торденшельд. Торденшельд.
Дул западный бриз, когда я отдал
приказ трём галерам, двум фрегатам,
одному праму и флагману сняться
с якоря в 1:30 ночи на 8 июля.
Я не ел и не спал.
Я дал морякам закинуться, они воодушевились
и стали более внимательными.
"Вы хотите стать теми,
о ком будут помнить через сотни лет?"
"Вы хотите стать теми,
о ком будут помнить через сотни лет?"
Да.
Да. Я хочу это услышать!
Я не слышу ничего.
Раунструп, вы тут?
Хорошие, прекрасные моряки. Хорошо
натренированные норвежцы.
Не безнадёжно изнеженные
датские солдаты.
Внутри фьорда стояли шведские суда,
вдвойне более многочисленные
и гораздо более мощные по огневой силе.
Надо понимать,
что Дюнекиле-фьорд очень длинный
и очень, очень узкий.
Стрёмстьерне думал, что его суда
будут спокойно стоять там.
Командор Гюлленскруф на "Стенбуккене"
считал, что
"теперь важно следить за входом во фьорд".
Стрёмстьерне мог блокировать
вход во фьорд, но путь был открыт.
В течение первых трёх часов
сражения солнце било нам в глаза.
Нас обстреляли из тяжёлой артиллерии.
Бум!
Пивная кружка. Хороший выбор.
Пожалуйста. Спасибо.
— До свидания.
— Добрый вечер.
Я хочу поблагодарить фрёкен
от всего сердца.
Даже если я доживу до ста лет,
вряд ли переживу что-либо подобное.
Такое останется в сердце.
Я не думаю, что Вы доживёте до ста лет.
В среднем мужчины живут гораздо меньше.
Всего лишь сорок лет.
— Нет, забудь об этом.
— Мой отец потребует, чтобы мы поженились.
Тогда Вы должны позаботиться о том,
чтобы Ваш отец ничего не узнал.
Нет, теперь я навсегда буду той,
которая переспала с Торденшельдом.
Это сделает меня привлекательной персоной.
Потому что я знаменит и выиграл
несколько баталий?
Не потому, что я прекрасно выгляжу
и произвожу интересное впечатление?
Вы выглядите нормально, но я сделала это
только потому, что Вы — Торденшельд.
— До чего же молодые люди циничны.
— Так получилось.
Вице-адмирал Торденшельд?
— Я требую сатисфакции.
— Разве это не примитивно?
Вы должны были подумать об этом
до того, как залезли на мою дочь.
Пистолет? Это будет
не слишком просто, Торденшельд?
Вам следовало подумать об этом
раньше, господин Шакенборг.
— Я полагаю, Вы стреляете первым?
— Таковы правила.
Будет подан знак?
Выстрел в воздух или в землю?
Стреляем настолько хорошо,
насколько умеем.
— Мудрые люди желают Вам отправиться в ад.
— О чём мы говорим?
У меня хорошие связи,
если вице-адмирала это порадует.
Заткнитесь, герцог. Будем стрелять
настолько хорошо, насколько научились.
Дуэлянты готовы?
Знаешь, как называется то,
что тобой овладело?
— Половое помрачение. Это твой диагноз.
— Ого, ого...
Тебе нужно спросить себя самого,
кем ты на самом деле хочешь быть.
Ты хочешь быть идиотом, которому
совершенно не хватает контроля побуждений?
Или ты хочешь быть взрослым человеком,
который может сказать "да" или "нет".
Управляй своей жизнью, тогда всё будет
хорошо. Не только для тебя,
но и для всех остальных.
— Да, тогда это не должно повториться.
— Что мы тогда будем делать?
Я должен выйти из "полового помрачения".
— Мне нужна собака.
— Заткнись насчёт собаки.
Повсюду эта грёбаная суша.
У меня дурное предчувствие насчёт
этого суматошного путешествия.
Пожалуйста, если тебе надо...
КОРОЛЬ ФРЕДЕРИК IV И ЕГО ЛЮБОВНИЦА
Петер, недопустимо
заставлять короля ждать.
Если я зайду к королю сейчас,
то получу разрешение на выезд.
— Тогда обратной дороги не будет.
— В Дюнекилен ты запросто зашёл.
Ты скажешь, что зайти в Дюнекилен
было безрассудно дерзко?
Я скажу, что когда Торденшельд
заходит, мир преображается.
— Похоже, сейчас будет опаснее.
— Опаснее?
— Это не война, но женщина.
— Женщины — самые опасные создания.
Ты об этом ничего не знаешь.
Теперь ты отправишься во дворец, очаруешь
короля и получишь разрешение на выезд.
Может быть, король располагает
информацией о новой морской войне.
— Тогда нам придётся развернуться.
— Да, тогда мы развернёмся.
Это королевский двор, Кольд.
Сюда мы прибудем чинно.
Стало слишком чинно сидеть внутри.
Я же Торденшельд.
Помни, что ты должен завязать
хорошие отношения с мадам Ревентлоу.
— А если она захочет чпокаться?
— Не оставайся с ней наедине.
ГОТТОРПСКИЙ ДВОРЕЦ
Эй, Готторп.
Ганновер?
Да, Ганновер.
Она забирает морского героя из-за
его известности. Удручающая мысль?
Вот так достигают вершин в молодом
возрасте. Нравится ли он людям таким,
каков он есть?
— Хотите узнать, что мне кажется?
— Да.
Мне кажется, Вы должны остаться в Дании
и спрыгнуть с Круглой башни.
Но морской герой бессмертен. Что Вы
думаете о смерти? Это было бы быстро.
— Когда разлетаешься на части,
всё происходит быстро.
— Умница, Фреде. Покажи королю живопись.
Вот это да.
Она выглядит потрясающе, эта женщина Норрис.
Я думаю, я бы трахнул её,
если бы не имел тебя, Анна София.
— И королеву.
— Да, чёрт побери.
Позволь нам это пережить, тогда
ты сможешь жениться на фрёкен Норрис.
— Я могу остаться в Копенгагене.
— Разумеется, ты можешь ехать.
— Мадам Ревентлоу высказалась против.
— Она вмешивается во всё.
Но у неё есть и полезные качества.
Мне импонирует то, что король справляется
и с мадам, и с королевой.
Всё идёт не особенно хорошо.
На самом деле всё катится к чертям.
Там, откуда я родом, мы говорим:
"Голоден, хочешь пить, но пе*да — сначала".
— Да, пи*да.
— А, вот как...
Норвежский язык очень богат
и имеет разнообразные нюансы.
Я рад быть королём этой
идиотской страны горных обезьян.
С этим ты можешь пересекать
столько границ, сколько захочешь.
— Разве морская война не надвигается?
— Нет, тишина на всех фронтах.
Чёртов, хренов, дерьмовый,
пидорский, ох*евший король.
Совсем никакой...
агрессии на территориальные воды короля?
В чём дело?
Чёртов дерьмовый, охреневший король.
Король не может остаться без своего
лучшего вояки, если начнётся конфликт.
Безопасность королевства превыше всего.
Всё хорошо. Поезжай на юг
к этой английской бабе.
А если я поступлю
на службу к английскому королю?
Ты угрожаешь королю,
вице-адмирал Торденшельд?
Нет.
Повсюду эта суша.
Я схожу с ума от этого.
Прочь, Торденшельд. Женись и заведи
нескольких детишек, тогда ты успокоишься.
И передай привет королю в Ганновере.
Петер?
Меня укусили.
— Ты спал.
— Змей укусил меня прямо сюда.
Это был сон.
Вот дьявол.
Огромный, чудовищный змей
со множеством голов.
Голова Каспара была одной из них.
Доктор Мабузе, мадам Ревентлоу...
И ты, Кольд.
Это ты укусил меня.
Нет, Петер.
Вы затеяли что-то?
Ты, мой брат и все ваши подельники?
Нет никаких подельников.
Нет никаких змеев со множеством голов.
Никто не хочет укусить тебя.
Ну...
Я должен был понять это.
Это был знак, предостережение.
Это здесь мы должны были развернуться.
Нам надо было забыть фрёкен Норрис.
Но мы продолжили путешествие.
Давай.
Кольд.
Отдай мне это.
Это отлично, что ты
стимулируешь себя, Кольд.
Хотя церковь говорит, что это опасно,
я считаю, это естественно.
Но если ты используешь изображение моей
потенциальной невесты, то это уже на грани.
Может быть, ты даже больной.
Собака, Кольд. Независимо от того,
как всё это закончится,
мне нужна собака.
Как ты чувствуешь себя
на самом деле, Кольд?
Если держишь в себе всё очень долго,
то соки, которые могут быть
употреблены для экстаза, закисают,
а ты замыкаешься и становишься
больным на голову.
Мы должны найти тебе женщину.
Тебе надо использовать шанс в Гамбурге.
Ты должен заполучить пе*ду в Гамбурге.
Скажи это.
"Я должен заполучить пе*ду в Гамбурге".
— Давай, Кольд.
— Заткнись.
Ты думаешь, что ты более счастливый
человек, чем я. Но это не так.
Да, это так. Потому что я беру
от жизни всё. А ты просто боишься.
Ты когда-нибудь чпокался? А?
Ты когда-нибудь трахался?
Ты такой примитивный.
Что если бы ты прозрел,
что твой так называемый талант
заключается только в том, что ты
оказываешься в нужном месте в нужный час.
И что ты слишком глуп, чтобы бояться.
Тогда бы ты сгорел от стыда.
Но ты слишком глуп.
Ты слишком глуп и слишком везуч.
Теперь ты должен переспать со всеми,
чтобы убедиться в этом.
Е*ля — единственное,
что у тебя осталось, Петер.
Великий глупый половой шут.
Теперь мы сделаем так, как ты хочешь.
Расскажи мне, что правильно и не правильно.
Ладно. С этого момента мы переходим
на вежливый тон. Ты говоришь "Вы"
и "господин".
Больше никаких "ты".
И ты будешь находиться снаружи.
Эй, Гамбург.
КАПИТАН КОНРАД ПЛОЙАРТ И ЕГО СЕСТРА
Никуда не уходи. Стой там.
И подумай над тем, кто я, а кто ты.
Когда я вернусь, я хочу увидеть
благодарную улыбку на твоём лице.
Слушаюсь, господин вице-адмирал.
Эй?
Капитан Плойарт?
Привет.
— Вице-адмирал.
— Капитан.
Ганновер зовёт, я слышал.
Английская женщина.
Слухи бегут впереди.
Кофе?
— Ганновер?
— Да, это план.
Я подумал, что надо нанести визит,
раз Гамбург лежит на пути.
— Нанести визит?
— Да, нанести визит.
Я знаю, почему ты здесь.
Чёрная женщина. Я прав?
Если ты настаиваешь.
Хорошо. Подожди здесь.
Моя сестра пока развлечёт тебя.
Не правда ли, Леонора?
Можно мне попросить двоих?
Возможно, капитан сам захочет чёрную?
Я получаю то, что хочу.
Будет и мой черёд.
Петер Вессель Торденшельд.
Я слышала, чёрные женщины — Ваш фетиш.
Я ничего не имею против белых,
но чёрные просто более...
чёрные.
Значит, обо мне не может быть и речи?
Я не представляю ценности?
Я думаю, Ваше одеяние меня чуточку смущает.
Женщина в мужском наряде.
Идёмте, найдём то,
что подходит вице-адмиралу.
У меня пара условий.
Три, если быть совсем точной.
— Какие?
— Это я определяю.
Идёмте.
Положите платье туда.
— Раздевайтесь.
— Зачем?
— Вы примете ванну. Первое условие.
— Я ещё ничего не сделал.
Условие номер два: сначала моемся.
А если мне насрать на условия
и я просто возьму Вас силой.
Тогда я закричу.
Придут два стражника и застрелят Вас.
Повернитесь.
Я получу вознаграждение?
Нам не хватает последнего условия.
Оно лежит там.
Нет, я на это не пойду.
Разве ты никогда не лежал с женщиной,
которая знает, чего она хочет?
Или что?
Значит Вы никогда не лежали с женщиной.
Я это делал. Со многими.
Но я говорю: Вы никогда не лежали женщиной.
Вы лежали только самим собой.
Вы должны попробовать это. Ради меня?
Я не вижу чёрных женщин.
Женщины, мужчины, чёрные, белые,
разве это столь важно?
Не будьте придирчивым, Торденшельд.
Это всё-таки Гамбург, 1720 год.
Как долго мы были в море вместе?
Пять лет.
Это были война, смерть
и дерьмо.
Такое сближает людей друг с другом.
Только не тебя, Петер.
Ты не видел никого, кроме себя.
Что ты видишь?
Дюнекилен?
Для тебя это просто цирковой номер.
Абракадабра.
Кто ты?
Развратник?
Кто ты? Клоун?
Я преподам тебе Дюнекилен.
Кольд?
Вице-адмирал?
Кто мы? Ты и я?
Вы — вице-адмирал,
а я — камердинер вице-адмирала.
— Не больше?
— Что имеет в виду господин?
Перестань говорить "господин",
"вице-адмирал" и прочее дерьмо.
Как долго мы сражались,
жили и ели вместе? А?
Долго, по-моему. С 1714 года.
Достаточно долго, чтобы стать друзьями?
Это невозможно, чтобы вице-адмирал
и его камердинер были друзьями.
Не в этом мире.
А если мир выглядит иначе?
В очень странном мире, может быть.
Да, тогда не будем больше говорить об этом.
Проклятая суша.
Следующая остановка — Ганновер.
— "Барон и баронеса фон Гёртц".
— "Барон и баронесса фон Гёрц".
Разве нам необходимо появляться
в этом обществе?
В Ганновере всё делают по-ганноверски.
БАРОН И БАРОНЕССА ФОН ГЁРЦ
Меня тошнит от Дюнекилена.
Я больше не могу.
— Никогда больше о Дюнекилене.
— Никогда больше о Дюнекилене.
— В последний раз.
— В последний раз.
ГАННОВЕР
Дамы и господа.
Дорогие друзья.
Дорогие друзья.
Мимо вашего внимания вряд ли
прошёл бы тот факт,
что у нас сегодня вечером
особенно почётный гость.
Сильный и отважный освободитель Дании
в Великой Северной войне.
Бог предоставил нам возможность
послушать его рассказ
о его весьма известном
и убедительном подвиге,
а именно — его убедительной победе
в битве в Дюнекилене.
Дамы и господа, встречайте радушно:
вице-адмирал Торденшельд.
С запада дул лёгкий бриз...,
когда мы вышли в море рано утром 8-го июля.
— Я не ел...
— Господин вице-адмирал?
Извините меня, но разве рейд в Дюнекилен
был не безрассудной дерзостью?
— Замолчите, господин Сталь фон Гольштейн.
— Пардон, баронесса.
С запада дул лёгкий бриз...,
когда я отдал приказ нашим трём галерам...
Разве не правильно было бы дождаться
приказа от вышестоящего командования?
Разве де-факто это была
не совершенно идиотская затея?
Если бы итог битвы был другим,
сегодня Вы сидели бы в тюрьме.
Вы заткнёте свою пасть?
На шведском флоте Вас
разжаловали бы немедленно.
С большой вероятностью
Ваша голова полетела бы с плеч долой.
Но в Дании Вы стали героем.
Вы вызываете у нас смех, вице-адмирал.
Матрос.
Шведский матрос хочет ещё?
Господа.
Я требую сатисфакции.
Мне верилось,
что дуэли в Ганновере запрещены.
Верят в церкви.
— Мы найдём место.
— Ещё один швед. Кто ты?
Андре де Сикре. Я секундант фон Гольштейна.
Нам следует найти Вам кого-нибудь.
Для меня будет честью
послужить Вам в качестве секунданта.
Полковник фон Мюнхгаузен.
Как вызванная сторона
Вы имеете право выбирать оружие.
— В таком случае я выбираю пистолет.
— Вы уверены?
Из пистолета Вы с завязанными
глазами можете попасть в человека.
Пистолет, и на этом — конец.
Я думал об этой дуэли.
Я очень хочу быть человеком,
который убьёт самого Торденшельда.
Но дело в том, что я плохо вижу вдаль,
поэтому если Вы выбираете пистолет...
— То Вы покойник?
— Да, скорее всего.
— Если бы Вы выбрали шпагу...
— Это будет пистолет.
Я понимаю.
Я надеялся спровоцировать вице-адмирала.
Планировалось,
что это Вы потребуете сатисфакцию.
— О каком плане Вы говорите?
— Было много планов.
Речь шла даже о наградных.
— Насрать нам на дуэль.
— Что?
Я уеду обратно в Гамбург завтра рано утром.
Вы скажете, что я сбежал.
Скажите это. Просто скажите,
что это я трус.
Лучше быть трусом, чем покойником завтра.
Подумайте об этом.
Да.
Вы добились потрясающего результата
в Дюнекилене. Абсолютный монарх.
Выпьем за Дюнекилен.
Ты — настоящий человек, Кольд.
А я — пуст внутри.
Пуст. Если бы я мог измерить
эту пустоту в цифрах, то...
Она такая огромная.
Тогда это удача, что фрёкен Норрис
заполнит скоро эту пустоту.
— Ты думаешь?
— Да.
Она научит тебя правильным вещам.
Значит она научит меня правильным вещам.
Но каков план? Мне кажется,
я не улавливаю сути происходящего.
С завтрашнего дня и до конца
этой грёбаной жизни
будет фрёкен Норрис.
Фрёкен Норрис, дети, собака...
и ты. Ты и я.
Ты действительно мой лучший друг, Кольд.
Завтра будет фрёкен Норрис...
Но сейчас я хочу чёрную женщину.
— Нет, Петер.
— Да, хочу.
— Нет.
— Просто сходи за ней.
— Нет.
— Делай то, что я тебе говорю.
Я — вице-адмирал, а ты — камердинер.
Займёмся выяснением отношений ещё раз?
Спасибо, Кольд.
Грёбаный Дюнекилен.
Мне жаль.
Ты получишь свои деньги.
Он переживает не лучшие времена.
Однажды мать дала его брату яблоко,
но Торденшельд не получил ничего.
Его брат сел к матери на колени.
Он кушал яблочные лодки.
— Что это было?
— Ничего. Может быть, лошадь захрапела?
Я прислуживал ему день и ночь много лет.
Единственный раз я позволил себе
немного свободного времени...
и вот случилось это.
Не таким же образом.
Такой мужчина, как он,
не задыхается в собственной рвоте.
Его убивают на войне или на дуэли.
У него были враги?
Кто-нибудь желал отнять у него жизнь?
Многие. Почему ты спрашиваешь?
Вот чёрт.
Стыд и срам.
Честь Торденшельда поставлена на карту.
Хорошо. Камердинер Кольд,
как он представляет себе
достойную смерть морского героя?
Речь шла о чести
вице-адмирала Торденшельда.
Это мир отнял у него жизнь.
Из всех многочисленных врагов
Торденшельда мир был самым злейшим.
Кто бы понял это? Никто.
ГЛЕЙДИНГЕН. 12 НОЯБРЯ 1720
Хорошо, камердинер Кольд.
Расскажи нам,
как ты представляешь себе дуэль.
— Как это происходит?
— Дуэлянты выбирают оружие.
Торденшельд является вызванной
стороной и выбирает первым.
Да, он выбирает пистолет.
Но это нереалистично. Никто из нас
не сможет поразить Торденшельда
из пистолета.
Я ничего не имею против невинной лжи,
но я не поставлю своё доброе имя,
фон Мюнхгаузен, на карту
ради совершенно
нереалистичного объяснения.
— Тогда скажем, шпага.
— Почему он должен был выбрать шпагу...,
если он мог выбрать пистолет.
В этом нет никакого смысла.
Чтобы дать фон Гольштейну хороший шанс.
Таким он был.
Гениально, камердинер Кольд.
Это добавит Торденшельду уважения.
Именно поэтому мы здесь.
Не правда ли, господа?
Мы можем сказать, что фон Гольштейн
использовал обычную шпагу,
тогда как Торденшельд
имел парадную рапиру?
Мне легче будет объяснить всё в Дании.
Нет, чёрт возьми.
Фон Гольштейн, вам достанется статус
героя как убийце великого Торденшельда.
Продолжай насчёт дуэли.
Да...
Два дуэлянта смотрят друг на друга.
— Рассказывай с чувством.
— Да, разумеется.
Извините.
Мы чувствуем нервозность.
Даже птицы замолкли.
Обратной дороги нет. Однозначно,
смерть поджидает одного из них.
Они ищут твёрдую землю под ногами.
Где находится камердинер Кольд?
Да, почему ты не вмешиваешься?
Тебя об этом спросят позднее.
Меня задержали около кареты.
Торденшельд не проявляет
ко мне никакого уважения.
Я стою около кареты и кричу:
"Петер, прекрати".
Взгляд Торденшельда говорит: "Не ставь
меня в затруднительное положение".
— Прекрасная деталь, продолжайте дальше.
— Да.
Они продолжают.
Фон Гольштейн делает выпад.
Торденшельд парирует его.
А потом...
Потом Торденшельд делает то,
что он всегда делал.
Он стремительно бросается вперёд
со всем своим проклятым пренебрежением
к смерти. Как дикий зверь.
Совершенно необдуманно. Как при
Дюнекилене. Как это было всегда.
Безрассудно дерзко.
Это должно было закончиться скверно.
Это должно было случиться.
Потом он говорит:
"Боже, будь милостив к моей бедной душе".
Ну, камердинер Кольд.
Это было так? Всё было правильно?
Это было именно так,
как ты себе это представлял?
Да... Да.
Я резюмирую: во время этой короткой дуэли
Торденшельд сделал слишком
поспешный, отчаянный выпад
и поэтому, к несчастью, был поражён
в грудь, прямо под плечом
и умер мгновенно.
Ты напишешь, что вице-адмирал
был вооружён парадной рапирой.
Остальные расскажут об обычной шпаге.
Не будет никакого сомнения в том,
что эта дуэль имела место.
— Ещё кое-что. Его надо проколоть.
— Проколоть? Нет.
Немецкая основательность требует
осмотра трупа и заключения о смерти.
Он должен быть проколот здесь.
— Это по-скотски.
— Человек мёртв, камердинер Кольд.
Он не чувствует ничего.
Ну, фон Гольштейн? Вы сыграете героя?
Я охотно буду убийцей Торденшельда,
но я не буду прокалывать покойника.
Тогда Вы, может быть, сделаете это?
Никогда в жизни. Я лучше прострелю
голову живому королю.
Но мёртвый адмирал?
Это будет слишком жалко для меня.
Итак, остался только ты.
Нет.
Нет. Моё дело — служить господину,
а не прокалывать его.
Твой господин лежит мёртвым перед нами,
потому что ты халатно исполнял
свои обязанности
и отдал себя на волю
бездумных потребностей.
Мы не собираемся возиться целый день.
Один жёсткий и точный удар.
Вот так всё это было.
Меня зовут Кристиан Кольд.
Я был камердинером Торденшельда
и лучшим другом Петера.
КАМЕРДИНЕР КОЛЬД ОТВЁЗ ТЕЛО ПЕТЕРА
ВЕССЕЛЯ ТОРДЕНШЕЛЬДА В КОПЕНГАГЕН
ПОЗДНЕЕ КОЛЬД ЖЕНИЛСЯ НА ВДОВЕ
И ОБЗАВЁЛСЯ ТРЕМЯ ДЕТЬМИ
ОН ДАЛ СВОЕМУ СТАРШЕМУ СЫНУ ИМЯ ПЕТЕР
ПРОШЛО ПОЧТИ 300 ЛЕТ СО ДНЯ СМЕРТИ
ТОРДЕНШЕЛЬДА, НО ОБСТОЯТЕЛЬСТВА
ЭТОЙ ЗНАМЕНИТОЙ ДУЭЛИ ДО СИХ ПОР
ОКУТАНЫ ТАЙНОЙ
 

////////////////////////////